Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Новогодняя сказка


Новогодняя сказка
 

Эта история случилась на самом закате Перестройки. Заканчивался 1989-й год. Я работал инженером 1-й категории в одном крупном НИИ. В те времена перед Новым годом начальство частенько подкидывало возможность подработать: к примеру, можно было нарядиться Дедом Морозом и отправиться поздравлять коллег, у которых есть маленькие дети. За каждого отдельно взятого ребёнка, охваченного подарком, платили какую-то смешную сумму. Но если детей поздравить много, сумма получалась не такой уж и смешной, что было весьма приятным дополнением к новогодней премии! Как комсомолец и человек, остро нуждающийся в денежных знаках, я решил взять на себя торжественное обязательство поздравить 20 детей!

Перед отправкой в «поле», добровольцы собрались в актовом зале. Пять будущих Дедов Морозов, пока что в штатском, торжественно получали должностные инструкции. В некоторых волонтёрах я с удивлением узнал своих коллег, причём один из них – наш бухгалтер – был колоритным грузином, говоривший по-русски со страшным акцентом. Профорг сразу же высказал опасения, что ребёнок может попасться нервный, впечатлительный, и Дед Мороз с таким большим носом, страшным голосом и золотыми зубами может вызвать настоящую психическую травму в неокрепшей душе! В результате, «грузинских» детей тоже отдали мне, и я стал счастливым обладателем тридцати пяти душ! Число детей в моём списке теперь превышало класс в любой средней школе!

Когда подошла моя очередь получать новогоднюю амуницию, профорг решил меня подбодрить:
- Товарищи! Всем брать пример с Петра Сергеевича! Он добровольно вызвался поздравить тридцать пять детей!
- Передовик! Стахановец! - послышались возгласы других Дедов Морозов. Раздались жидкие и непродолжительные аплодисменты, которые тут же стихли.
- Справитесь, один, а Пётр Сергеевич? – с участием спросил профорг.
- Конечно, справлюсь! – поспешил я всех заверить. Делить скудный «гонорар» я решительно ни с кем не хотел!
- И всё же, я думаю, вам лучше не ходить одному, - продолжал он настаивать.
- Почему? - занервничал я, теребя мешок.
- Там же наливают, - терпеливо разъяснил какой-то незнакомый пожилой Дед Мороз, - красивая русская традиция…
- Совершенно верно, - сказал профорг, - и поэтому вы пойдёте… со Снегурочкой!

В комнату вошла смазливая девчонка лет двадцати в черном свитере и короткой юбке.- Познакомьтесь! Это Катя, наша, то есть теперь ваша Снегурочка! Катя учится в техникуме, у нас она на практике, но, несмотря на приближающуюся сессию, она тоже выразила желание поучаствовать в праздничных мероприятиях!
У Кати были светлые волосы до плеч и серые глаза с длинными ресницами. Она ничего не сказала, и лишь удивлённо хлопала глазами. На меня же, как на своего будущего деда, она даже не посмотрела. Однако её появление вызвало завистливый ропот среди остальных Дедов Морозов, и это было приятно!

В следующий момент я обнаружил себя на заснеженной улице Гоголя в большой синей шубе со снежинками, которая была с чужого плеча и потому велика. На голове у меня была шапка-колпак, в руке посох с узорами из фольги, на плече - здоровенный мешок с подарками. Я был Дед Мороз - сказочный герой и горький пьяница - если верить русским сказкам. Рядом стояла Снегурочка Катя в элегантной коротенькой шубке и серебристой шапочке на белом меху. То, что она не рада своему комсомольскому поручению, было видно даже невооружённым глазом - на её лице читалось презрение ко мне и всему происходящему, смешанное с растущим желанием поскорее уйти домой. Я развернул список детей, как карту боевых действий. Рядом с каждой фамилией значились адреса.
- Ну, куда пойдём? - спросил я нарочито весёлым голосом.
- Мне всё равно, только пойдёмте скорее, а то я совсем замёрзну, - сказала Катя. Я взял карандаш и проложил маршрут от работы до дома. Последние тридцать пятые дети были моими соседями. Кто знает, в каком я буду состоянии? А так - вот он дом!
И началось... Троллейбусы, дома, квартиры… Вопреки опасениям, наливать нам не спешили. Сказочных героев встречали в передней, сдержано выслушивали наши поздравления, нетерпеливо забирали подарки, после чего быстренько выпроваживали. Повсюду была суета: резались салаты, наряжались ёлки, играла музыка. Запах мандаринов можно было почувствовать ещё на лестнице, а кое-где с кухни доносился пряный аромат жареной курицы! Нет, всем явно было не до нас!

Лифтов почти нигде не было. Зачем, если в домах всего пять этажей? Сами поднимемся! Впрочем, там, где лифты и были, они не работали - обычная ситуация перед Новым Годом!
Моя Снегурочка поднималась первой, и я украдкой любовался на её ножки, едва прикрытые коротенькой шубкой. От постоянных подъёмов девушке стало жарко, и она расстегнула воротник. Мой взгляд всё чаще стал задерживаться в образовавшемся вырезе...

С приближением вечера нас стали угощать. Сначала я обрадовался и даже залпом выпил рюмку чего-то ужасного. Однако культуры в таком угощении не было никакой: пить водку на лестнице, стоя и без закуски… Нет, товарищи, это не жизнь! После третьей в душу закрались сомнения: я почувствовал, что так долго я не протяну. Катя сохраняла трезвость и молчание.
В двенадцатой по счёту квартире я вручил подарок не мальчику, а его бабушке, пожал ей руку, как на митинге, и торжественно удалился под ручку со Снегурочкой, провожаемый печальным взглядом малыша. Кажется, я даже что-то пел…

На шестнадцатой лестнице нам повстречалась панк-тусовка. Молодые люди в рваных джинсах и куртках с заклёпками, уныло тянули под гитару "Звезду по имени Солнце", сидя прямо на ступеньках. От одного их вида я мигом протрезвел!
Увидев нас, панки страшно обрадовались.
- О! Дед Мороз! А какая классная у тебя Снегурка!
Несколько человек поднялись на ноги. Но тут моя Снегурочка меня удивила. Ничуть не поменявшись в лице, она сложила на гоп-компанию столько отборного мата, что неформалы застыли от изумления, не в силах отойти от шока. Мне же захотелось закрыть уши рукавицами.
- Козлы! – напоследок крикнула им Катя и вышла из подъезда обратно в метель.
- Ничего себе… - смущённо пробормотал я, догоняя её уже на улице.
- А чего с ними лясы точить! Я сама в общаге живу – такого там навидалась! Им только дай волю… Эти-то смирные, сразу видно – домашние мальчики… А у нас только зазеваешься, как сразу кто-нибудь трахнет в тёмном углу… На соседнем этаже живут азеры. Столько девчонок перелапали, и ведь ничего не докажешь! А в милиции скажут: сама дала!
- А у тебя-то парень есть? - поинтересовался я невзначай, открывая перед ней дверь в очередной подъезд.
- Ага! Был… - с презрением отвечала Катя, - с факультета Химии… Я с ним впервые узнала что такое «сверхбедность»: купить девушке пирожок в кафе-кондитерской, а потом мять её за это всю ночь… Я ж почему тут с вами торчу – нужно хоть немного заработать к праздникам!

Ещё одна квартира. Я надавил на кнопку. Раздалась соловьиная трель. К нам вышла молодая женщина в чёрном шёлковом халате, едва прикрывающем шикарное тело. Засмотревшись на её большую и упругую грудь, я вдруг потерял дар речи - стал запинаться, путал текст. Впрочем, в этот раз ребёнок говорил всё сам: первым делом он торопливо рассказал нам стишок про ёлочку, который за этот день я выслушал уже сотню раз, потом ещё пару стишков не по теме:

На меня ползет козявка,
Будто я какая травка.
И садится мотылек,
Будто я какой цветок!


«Неужели я уже так плох?», – с интересом подумал я. Меня качнуло, и я прислонился к стене.

- Не буду я есть эту кашу! -
Кричала за завтраком Маша.
- И правильно, - думала каша,
- Хорошая девочка Маша….


“Или я пьян, или автор данного «шедевра»”, - подумалось мне. Впрочем, мальца я почти не слушал – я «поедал» глазами его маму! Эта молоденькая родительница приветливо нам улыбалась, а её глаза так и стреляли озорными огоньками! Или, может быть, мне это просто казалось? Когда же она нагнулась, чтобы достать подарок из мешка, я вдруг на секунду увидел всё! Вырез халатика был достаточно свободным, и стоило ей хоть немножко нагнуться, уже ничего не скрывал! Лишь только густые белые брови, щедро наклеенные поверх моих собственных, скрыли от всех мой потрясённый взгляд. Однако что творилось у меня внутри! Мощный вихрь нерастраченной энергии поднялся в моём сердце, словно белая метель, полностью застилая ясность разума. Перед глазами замелькали тысячи белых снежинок...

Из квартиры я вышел, как на ватных ногах. Мне потребовалось сесть на подоконник, чтобы не упасть.
- Давай передохнем? - предложил я своей Снегурочке.
- Давайте, - пожала та плечами, - я вижу, вам понравилась хозяйка дома…
- Да, - честно признался я. Скрывать очевидность не имело смысла. Женщины – народ догадливый и проницательный.
- Понятное дело, такие буфера! - согласилась Снегурочка. Несмотря на свой юный возраст, она, видно, знала толк в мужских вкусах, и к моей минутной слабости отнеслась, в общем, с пониманием.

Чтобы не видеть её насмешливого взгляда, я отвернулся в окно. Оно выходило в двор-колодец, где совсем рядом были окна дома напротив. В одном из них суетилась симпатичная девушка, накрывая праздничный стол. В центре стола стояла большая зелёная бутылка «Советского шампанского». В вазочках были салаты, а в небольшой плетёной корзиночке - мандарины. С бельевых верёвок свисал «дождик». На окна были наклеены самодельные бумажные снежинки...

Закончив все приготовления, девушка решила сменить домашнюю одежду на праздничную. Она сняла свитер... У меня округлились глаза. Снегурочка быстро перехватила мой взгляд.
- Ну-ну… - сказала она, закуривая дешёвенький «Союз аполлон».
Тем временем, девушка в окне расстегнула лифчик. Я весь напрягся, как охотничий сеттер перед прыжком, но она вдруг, словно спохватившись, потушила в комнате свет... Я понял, что ещё немного и просто не выдержу - взорвусь! Полгода воздержания давали себя знать всё сильнее. Я бросил взгляд на Снегурочку. Она невозмутимо курила, по-прежнему глядя в окно. Во дворе светилось ещё много окон, правда, уже без девушек.

- Слушай, - наконец, сказал я, - если у тебя такие проблемы с деньгами, может быть, я тебе помогу?..
- Как? – спросила она, вместе с фразой выдыхая густую струйку дыма.
- Ты поможешь мне, я помогу тебе! – произнёс я с идиотской ухмылкой. В тот момент я казался себе страшно остроумным, однако на деле, скорее всего, выглядел пошло и глупо.
- Как поможете? – снова спросила она, слегка наклонив голову. Я замялся. Как это сказать-то?...
- За интим, что ли? – Катя сама подобрала подходящее слово.
- Ну да…
Она смерила меня презрительным взглядом.
- Ишь, деловой какой! Думаешь, нашёл себе студентку-прошмандовку? Пошёл ты знаешь куда! Сказать куда?
- Я знаю... куда… - поспешил я замять неприятный разговор. Но тут же решил оправдаться:
- Ты думаешь, я тебя купить хочу? Отнюдь! Это же просто акт дружеской взаимопомощи! Я бы тебе помог материально, а ты мне… э-э-э... скажем так, физически…
- Всё! Закрыли тему! - отрезала Катя, - пошли уже, засиделись!

Оставшиеся адреса мы обходили молча. Все мои новые реплики безжизненно повисали в воздухе. Да и желания говорить уже больше не было. Меня отшили, и на душе было противно и гадостно…

Мы обошли ещё пятерых детей, после чего подарки неожиданно закончились. То ли их было меньше, чем детей, то ли кому-то впопыхах мы всучили два. Впрочем, в следующем месте, дарить ничего не пришлось. Родители сами приготовили подарки своим детям: девочке - большую немецкую куклу с закрывающимися глазами, мальчику - настольный футбол. Вручать их должен был, конечно же, Дед Мороз!
"Только не перепутай: детям мороженное, бабе цветы!" - повторял я себе, доставая игрушки из мешка и одновременно борясь со своей непомерно большой шубой. Когда я вручил девочке футбол, меня слегка качнуло.
- Ура, футбол! - обрадовалась девочка и убежала в него играть.
- Кукла?! – упавшим голосом спросил мальчик и скривился, как от лимона.
- Это кукла Маша! Ты посмотри, её можно раздевать…. А, впрочем, с наступающим! – поспешил сказать я и тут же скрылся за дверью, увлекаемый рассерженной Снегурочкой.

Когда мы вновь оказались на лестнице, было уже начало одиннадцатого. Мы раздали все подарки - даже посоха с мешком почему-то больше не было. Я был теперь налегке. Осталось только дойти до дома. В этот раз мне предстояло встречать Новый год 1990-й год в гордом одиночестве. Не так давно меня бросила девушка – в конце ноября ушла насовсем к какому-то кооперативщику. Он носил модную кожаную куртку и ездил на чёрной девятке, что выгодно возвышало его в её глазах. Встречать же новый 1990-й год с родителями мне не хотелось – они ещё не знали, что мы расстались, и моё появление вызвало бы море вопросов. К друзьям тоже не тянуло – все они давно уже были женаты, и потому им было не до меня.
Пришла пора расставаться.
- Ну, вот и всё! - сказал я Кате, - мы славно поработали, и теперь встретим Новый год с чистой совестью!
- Тебе-то хорошо, - сердито сказала Снегурочка, - а у нас с соседкой в холодильнике «шаром покати»… Опять одна водка будет, да картошкой с селёдкой!
- Ну, дело же не в закуске, самое главное хорошая компания! – весело отвечал я.
- Ага, «компания»! – передразнила меня Катя, - сегодня, как обычно, все напьются, а наутро опять не будут помнить кто с кем… Вот и на прошлый Новый год моя соседка по комнате «залетела» неизвестно от кого. Кто-то хорошо ею попользовался, пока она спала!
- Да ты же сама отказалась! - воскликнул я, - а так бы встречала праздник при деньгах!
- А сколько? - деловито осведомилась Катя.
- Двадцать пять… - пробормотал я, понятия не имея, сколько за это нужно платить.
- Ну, это ещё куда ни шло… - задумчиво сказала она, - если у тебя желание ещё не пропало, то можно…

Я не поверил своим ушам! Неужели она согласится? От предвкушения предстоящей радости у меня захватило дух!
- А где?
- Тут есть какой-нибудь чердак?
Мы поднялись на последний этаж. Он пустовал, и поэтому жильцы подъезда хранили здесь всякую дрянь: лыжи, санки, столик без одной ножки, стулья без сидений и коробки с тряпьём. Тут не было освещения, лишь только с лестницы проникало немного света...
Впервые за весь день мы оказались с Катей лицом к лицу. С минуту мы просто смотрели друг на друга, борясь с собственным смущением. От волнения замирало сердце, а дыхание стало частым и прерывистым. Я чувствовал, что она тоже очень нервничает, не решаясь что-нибудь сказать, или сделать…

Я снял, ставшую ненужной, бороду и повесил её на гвоздь. Катя расстегнула свою шубку до самого низа и несмело шагнула ко мне. Я неловко обнял её и поцеловал. Катя положила руки мне на плечи и ответила на поцелуй. От неё пахло дешёвыми духами. Какое-то время мы целовались, вероятно, чтобы побороть волнение… Я чувствовал на губах её помаду с горьковатым привкусом никотина – Катя курила часто и много. Наконец, она слегка отстранилась.
- Ну, как мы будем… сзади? - спросила она, - сегодня я в юбке, так что можно сзади….

Наверное, в даже похмельном бреду никому не могло бы привидеться подобное зрелище: Дед Мороз, который трахает Снегурочку в подъезде дома! Картина новогоднего абсурда!

Я снял с неё шубку и аккуратно сложил на старые ящики. Катя повернулась ко мне спиной и упёрлась обеими руками в стену. Я медленно поднял её юбочку вверх и приспустил колготки вместе с трусиками. На колготках было несколько стрелок, старательно заштопанных мелкими стежками…
- Давай быстрее! – попросила Катя, - мне холодно так стоять!

Она была худенькой и совсем ещё юной, и потому её попка была узкой и почти не выпуклой, как у девочки, однако, вполне аппетитной! Я легонько погладил её, чувствуя, как она подрагивает от моих прикосновений … Расстегнув молнию на джинсах, я нащупал рукой вход в заветную щёлку. Катя шумно вздохнула. Когда головка моего члена коснулась её клитора, Катя вздрогнула и тихонько застонала, а я медленно и очень плавно начал входить в неё, чувствуя, как под моим напором, её горячая плоть отступает...
- Осторожней! – сердито шептала она, - я не могу так сразу!

По телу прокатилась приятная дрожь… В моей голове поднялась густая метель, застилая мне взор… Перед глазами проносились яркие снежинки, словно кто-то встряхнул волшебный кристалл возле самых глаз... Короткими резкими толчками мы двигались навстречу друг другу в едином темпе. Мой дружок быстро расправился в её теле, ожил, стал крепким, горячим и сильным. Катя громко дышала, тихонько поскуливая, если я упирался в неё слишком сильно. На её лице застыло сосредоточенное выражение, словно она силилась что-то припомнить и не могла… От напряжения она слегка закусила нижнюю губу…
- Ты только не кончай в меня, ладно? – попросила она, - я лучше отсосу.

Дешёвенькие серёжки в её ушах вздрагивали и подпрыгивали от моих толчков. Крепко сжав её попку, я насаживал её на себя. Чтобы мне было удобнее, Катя прогнулась ещё сильнее. Я наслаждался моментом, всё больше растворяясь в приятной неге, лишь иногда меня немного отвлекали посторонние звуки, доносившиеся из подъезда: гулкое эхо чьих-то голосов, топот ног и глухие удары…А ещё было очень холодно. И лишь её горячее тело слегка согревало меня…
Катя тоже никак не могла расслабиться. Её сапоги всё время скользили по полу, выложенному жёлтой метлахской плиткой, а спущенные трусики не давали расставить ноги шире. От волнения, я стал торопиться, отчего член стал часто выскакивать, попадая не туда…
- У меня попа замерзла! - сердито сказала Катя, - давай в рот?
- Давай, - согласился я, слабо веря, что из этой затеи уже вообще что-то получится. Катя резво натянула трусики с колготками и одёрнула юбочку.
- До чего же холодно! - стучала она зубами, вновь забираясь в свою шубку, - ну ладно, давай по-быстрому!

Она опустилась передо мной на корточки и взяла в руку мой член. От переживаний тот сильно сдал. Катя поцеловала его и провела по всей длине языком. Почувствовав ласку он слегка «воспрял». Почувствовав, как тот снова напрягся, Катя вновь отправила его в свой умелый ротик. Постепенно мой дружок вновь стал «самим собой», вырос и упёрся в её нёбо. Действовала она вполне профессионально, ни разу не коснувшись его зубками! Зажав головку между нёбом и языком, Катя проглотила слюну и принялась сосать его, громко причмокивая. Иногда она помогала себе рукой…

Внутри всё приятно заныло… «Наконец-то!» – подумал я. Положив руку Кате на затылок, я стал направлять её движения, то ускоряя, то замедляя темп. Когда же в глубине заветных недр, хранящих запасы семенной жидкости, я ощутил приятное «жужжание»…
… снизу раздался какой-то шум. До нас долетел чей-то смех, голоса, крики… Бросив взгляд в лестничный проём, я увидел, как сюда поднимается большая компания. Люди что-то пели и смеялись, освещая свой путь бенгальскими огнями. Ну прямо, как гномы в мультфильме про Белоснежку! Я понял, что даже орального секса мне сегодня не видать…
- Сюда идут!… - сказал я Кате.
- Не отвлекайша! – строго сказала она, не прерывая процесс, - может бышь, ушпеешь по-быштренькому кончить?
- Я не хочу по-быстренькому! – в отчаянии воскликнул я, - Я по-человечески хочу! Пошли отсюда…

Катя медленно поднялась и вытерла губы носовым платком. От её помады на нём остался красный след. От злости её глаза сверкали и отбрасывали искры.
- Замечательно! Оттрахал меня, член дал отсосать, а теперь, значит, «пошли»?
Но гномы были уже совсем рядом, и, не сговариваясь, мы поспешили ретироваться. С гордым видом безбородый Дед Мороз и Снегурочка с размазанной косметикой прошествовали мимо. Гномы проводили нас квадратными от удивления глазами…
На улице было суетно и многолюдно. Люди спешили по домам, таща за собой сумки с продуктами, новогодние ёлки, перевязанные верёвками и картонные коробки с подарками. Над шумным проспектом сияли гирлянды. Большими светящимися цифрами на крыше одного из зданий празднично мерцало: «1990».
В витринах универмага стояли манекены в костюмах Снегурочек, а на новом здании театра были установлены сияющие часы-ходики, отсчитывающие символические минуты до Нового года…

Катя шла на три шага впереди, спрятав обе руки в карманы своей шубки. Она была очень зла и не скрывала этого. На вопросы она не отвечала. Я шёл за ней с виноватым лицом. Впрочем, нам действительно было по пути. В лицо били мелкие колючие снежинки. Под ногами скрипел рыхлый снег.

На перекрёстке нужно было прощаться. Мы остановились. Кате зажёгся красный свет. Неожиданно мне в голову пришла идея…
- Слушай, Кать, а пойдём ко мне? Вместе отметим Новый год… Или у тебя другие планы?
- Пойдем, - равнодушно ответила она, - других планов нет…

Как я уже говорил, последние детишки жили в соседнем доме, и потому нам не пришлось далеко идти. Катя послушно свернула вслед за мной с проспекта в арку моего двора. Здесь всё было во власти атмосферы праздника - снег во дворе был усыпан разноцветными конфетти – и сейчас ещё откуда-то доносился грохот хлопушек. За день машины во дворе почти занесло снегом, отчего они напоминали высокие белые сугробы. Почти во всех окнах горел свет – наверное, большинство моих соседей уже сидели за праздничным столом!
Мы вошли в подъезд и поднялись на второй этаж. Я открыл дверь и зажёг в прихожей свет. Из зеркала на меня глянуло незнакомое лицо Деда Мороза. Неужели это я? Катя тоже посмотрела в зеркало, однако своим видом осталась довольна. Мы сняли костюмы новогодних персонажей и снова стали похожими на самих себя, однако щёки с мороза были такими красными, словно на нас всё ещё был грим!

Гостей я сегодня не ждал, и потому новогодние угощения не готовил. Правда, на работе на днях давали праздничные наборы, и потому совсем голодными мы не остались. Я достал из холодильника бутылку шампанского, порезал сыр и колбасу. Катя с интересом наблюдала за тем, как я суечусь. Кухня у меня носила несколько не жилой вид – я старался её избегать, ужиная в молочной столовке за углом.
- Два ку-со-че-ка колабаски-и-и! – пропела она и засмеялась, - ну и бардак у тебя! - и добавила: почти как у нас в общаге!

За весь этот долгий вечер она впервые улыбнулась только сейчас. Снегурочка «таяла», превращаясь из холодной снежной красавицы в добрую смешливую девчонку, приехавшую в Ленинград из деревни, чтобы учиться. Вся спесь, весь провинциальный гонор, словно куда-то улетучились, ведь Новый год – это праздник детства, во время которого даже самые серьёзные взрослые люди хотя бы ненадолго обязательно становятся детьми!

Полночь была совсем уже близко. До Нового года оставалось всего лишь несколько минут! Я щёлкнул ручкой старенького чёрно-белого телевизора "Рекорд".
- Дорогие товарищи! – послышался торжественный баритон с южным акцентом. На экране медленно проявлялось широкое лицо родного генсека, - Истекают последние минуты тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, а с ними в историю уходит и целое десятилетие. Мы вступаем в девяностые годы – последнее десятилетие двадцатого века…

Я взял бутылку шампанского и, ловко набросив на неё полотенце, выкрутил пробку. Густая пена хлынула из горлышка через край. Катя поспешно подставила свой бокал, слегка его наклонив.
- Себе наливай! – торопила она, - уже куранты!

Мы пили, глядя друг другу в глаза. Пенясь, шипучая жидкость приятно щекотала нёбо. Под бой кремлёвских часов я загадал самое обыкновенное желание: «чтобы следующий год стал самым счастливым в моей жизни». Знал бы я тогда, каким он будет!

Неожиданно Катя залилась весёлым смехом.
- Ты чего? – строго спросил я.
- Ты же забыл отклеить брови! - хохотала она, - ты в них такой смешной!

Я улыбнулся и неожиданно её поцеловал. Она не ожидала моих ласк и потому сначала удивлённо вытаращила глаза… Но уже через секунду она крепко меня обняла и прижалась всем телом. Этот жаркий новогодний поцелуй совсем не походил на тот холодный, в подъезде, час назад. Настроение было праздничным, на сердце потеплело, мы целовались жарко, с азартом и наслаждением! Чмокнув меня в самый кончик носа, Катя слегка отстранилась и прищурилась.
- Мой Дед Мороз! – сказала она басом, забираясь ко мне на колени.
- Моя Снегурочка! – с улыбкой отвечал я, крепко прижимая её к себе.

В её больших серых глазах светились маленькие шальные искорки. Я понял, что весь этот день мы не были самими собой, пребывая в каком-то странном образе, придуманном когда-то, чтобы выжить в этом большом неуютном городе... Только сейчас я увидел Катю такой, какая она была - весёлой, игривой, настоящей! Надолго ли? Кто знает…

За окном бушевала вьюга. Она громко выла, поднимая целые тучи снега, словно заметая память о прошлом годе. Мы сидели в темноте, крепко обнявшись, на широком подоконнике, глядя в окно, за которым мерцали огоньки сотен гирлянд, раскачиваемых сильным ветром… Машин не было. Движение стихло.

- А у нас в деревне никто не сидит в Новый год дома! - весело сказала Катя, - как только пробьёт полночь, мы с подружками бежим гулять, стучимся во все дома, собираем народ… Так весело!
- Почему же ты тогда не с ними? – спросил я, - почему встречаешь Новый год в общаге?
- Нас семеро детей, - отвечала Катя, - домик совсем маленький, живём тесно… Мне там даже негде было спать. Пока была маленькой, спала на большом сундуке, а вместо одеяла - папин тулуп. Под голову шапку ложила! После девятого класса сразу ушла в техникум, чтобы вырваться из этой тесноты…
- В городе лучше? – спросил я.
- Нет, не лучше, - тихо ответила она.

Я легонько убрал с её лица непослушный локон. Она вздрогнула и повернулась ко мне. Наши губы встретились, и, казалось, в этот миг время замерло на месте, и эта ночь, и эти снежинки, падающие и падающие вниз, и этот рыжий свет фонарей никогда-никогда не кончится, пока мы сами этого не захотим!

Она ненадолго исчезла... Подождав немного, я прилёг. Свет фонарей рисовал на стене косые квадраты. Падая, снежинки отражались в этих пучках света серебряными узорами и, казалось, что в полутёмной комнате тоже идёт снег!

Дверь в мою спальню приоткрылась и тихонько скрипнула. На пороге показалась хрупкая Катина фигурка. Ступая мягко и неслышно, будто кошка, моя Снегурочка подошла к моей постели и тихонько забралась под одеяло. Я почувствовал прохладу её тела и почти сразу ощутил тепло губ…

Нам больше не нужно было спешить - в моей холостяцкой берлоге нас некому было потревожить! Я провёл ладонью по её телу, ощутив его тепло, постепенно поднимаясь всё выше. Её кожа была очень нежной, матово-белой с крохотной родинками на плече... Катя сняла лифчик, легко стащив его через голову. У неё была совсем маленькая грудь – как детская. Я коснулся её губами. Катя шумно вздохнула. Её пальцы исчезли в моих волосах. Я целовал её по всему телу, а она шептала:
- Как хорошо… И, знаешь… здесь определённо лучше, чем в подъезде!

Едва коснувшись её бёдер, я медленно стянул трусики с её стройных ножек. Лифчик и трусы были разного цвета - очевидно, советский трикотаж не баловал девушек разнообразием, но без одежды Снегурочка была намного красивее! В её глазах читалось что-то детское, покорное, нежное. Она мне доверяла! В своих движениях она словно старалась предугадать мои желания, чтобы сразу же воплотить их в жизнь. Я уже не раз пожалел о том неудавшемся сексе в подъезде… Почему я сразу не пригласил её к себе? Зачем хотел купить? Откуда же берётся в людях эта грубость и душевная чёрствость, когда всё может быть вот так - от всего сердца, без остатка!

Мы перевернулись, и Катя оказалась сверху, усевшись на меня верхом. Её густые волосы слегка скрывали лицо. Склонившись надо мной, она целовала мои лицо, шею и грудь, пробуждая во мне волны нежности, спускаясь губами и язычком всё ниже и ниже…
- М-м-м! Какие мы уже большие! – заметила она, добравшись до заветной цели. Я вновь почувствовал её ловкий ротик…
- Тебе нравится? – спросила она, на секунду отрываясь от своего сладкого «леденца».
- Очень! – прошептал я. Её губы и ротик творили настоящие чудеса, заставляя меня почти полностью выгибаться, изо всех сил сжимая простыни… Но кончить она мне не дала. Когда я уже был на гране, Катя вдруг небрежно выпустила мой член из рук - будто случайно! Ловко перевернувшись на живот, она выгнулась, будто кошечка, поднимая бёдра.
- А я ещё так люблю… - сказала она, словно приглашая меня разделить эту игру…

Я обхватил её попку двумя руками, притянув свою кошечку к себе. Мой член с лёгкостью вошёл в неё, погрузившись в тёплый заветный рай! Всё было как в первый раз, словно до этого между нами ничего и не было, а то, что было то давно уже замела гудящая новогодняя вьюга...

Свет фонарей хорошо освещал наши тела. Проходя через них, он рисовал на обоях причудливый театр теней: мы двигались в едином темпе - простые движения - в такт: то быстро, то, наоборот почти неподвижно, мы будто стремились растянуть это безграничное удовольствие! Временами я целовал её нежную спинку, временами слегка покусывал её загривок, будто она и впрямь была кошечкой...
- Быстрее! – попросила она, и я ускорил темп. Её бёдра не отставали ни на секунду! Внезапно она засопела, её дыхание участилось, и её попка медленно опустилась вниз.
- Не останавливайся! Быстрее, быстрее! - шептала Катя, - да, ещё, ещё!...
Двигался теперь я один, а она полностью растворилась в сладком блаженстве, затаив даже дыхание, чтобы ничто не отвлекало от этого наслаждения!

Внезапно её тело встряхнула сильнейшая судорога. Я почувствовал, как она сжала меня изнутри, а из её груди вырвался глухой стон... Я ускорился, стараясь сделать всё, что в моих силах, чтобы продлить её удовольствие. Наконец, она схватила меня за руку, словно просила остановиться.

- Бо-о-о-же, как мне хорошо… - еле слышно прошептала она, отпуская плотно сжатые простыни. Я провёл по её спине самыми кончиками пальцев - на коже были мурашки, а тонкие волоски топорщились вверх... Она лежала неподвижно, наслаждаясь каждым мигом, отходя от сильнейшего взрыва эмоций...
Через несколько минут к ней вернулась способность говорить.
- Это было волшебно... - с улыбкой сказала она, - мне ещё никогда не было так хорошо!
С этими словами она снова забралась на меня верхом и направила мой член внутрь себя.
- Расслабься, - велела она. Я откинулся на подушку и легонько сжал её маленькую грудку. Катя убрала волосы назад, и слегка привстала.
- Ты готов? - спросила она.
- Да, - отвечал я.
Как лихая наездница она начала двигаться вперёд и назад, вверх и вниз, словно обуздывая непокорного мустанга… Короткими частыми движениями она подняла в моём теле целый вихрь эмоций! Я застонал, ещё сильнее сжимая её тело... Катю и саму очень заводила эта скачка. Она вошла во вкус, будто и впрямь неслась галопом на своём иноходце по бескрайней жёлтой прерии...
В какой-то миг я почувствовал, что достиг пика! То, что я так долго сдерживал, наконец, дало себя знать! Мощная горячая струя изо всех сил ударила в неё… Катя тотчас же соскочила с меня и ловко перехватила член ротиком - одними губами… Новые и новые волны исчезали у неё во рту. Я чувствовал как плотно она сжимает меня губами и рукой, как её пальчики ласкают мой член по всей его длине... Она не жалела для меня своих ласк!

Проглотив всё до последней капельки, она продолжала держать член во рту, глядя на меня, не отрываясь, своими шальными зелёными глазами…

По телу всё ещё бежали судороги блаженства1 Уже очень давно у меня не было такого яркого и сильного оргазма! Секс с бывшей девушкой давно уже превратился в обыденность и перестал доставлять сколько-нибудь радости. Ночь с Катей заставила меня взглянуть на секс по-новому, как на открытие, счастье, праздник, словно в этот миг мне удалось на мгновение оторваться от земли, паря где-то высоко-высоко, в глубинах космоса…

Наконец, Катя достала член изо рта и посмотрела на него ещё раз - немного удивлённо.
- Да, долго же ты терпел! - сказала она с чувством, - я чуть не захлебнулась в этом водопаде!
- Ты просто чудо… - прошептал я. От удовольствия кружилась голова. Тысячи серебристых снежинок, мерцая и искрясь в лунном свете, парили сейчас по всей комнате. Они невесомо оседали на моё тело, покрывая его красивым серебристым покрывалом...
- Я знаю, я чудо! – игриво сказала Катя, устраиваясь у меня на плече. Её тело грело так сильно, что я отбросил одеяло. Засыпая, она прошептала:
- А ничего, что мне ещё нет восемнадцати?
Я уснул почти сразу, и в эту ночь мне снились только яркие и цветные сны!

Новый 1990-й год встретил меня серым пасмурным утром. Капли унылой зимней оттепели громко стучали в подоконник. Чёрные стрелки будильника «Луч» на прикроватном столике показывали полдень.
Катя сидела рядом уже одетая. На её лице не было косметики, и сейчас она выглядела совсем иначе, чем вчера - её естественная красота была куда мягче и добрее!
- Добро утро, - сказал я ей и сладко потянулся. Вчерашняя ночь показалась мне прекрасным новогодним сном!
- Проснулся? – улыбнулась Катя, - я пошла, а ты спи! Денег мне твоих не надо. Мне тоже было очень хорошо!

Я рассеяно проводил её до дверей. Чмокнув меня в небритую щёку, она улыбнулась мне в последний раз и помахала рукой – одними пальчиками. Закрыв за ней дверь, я подошёл к окну. Вчерашний снег быстро таял, обнажая грязный чёрный асфальт. Обрывки гирлянд тревожно развевались на ветру. Весь снег был усыпан конфетти и обрывками цветной бумаги, а из сугробов торчали пустые бутылки из-под шампанского... Праздник кончился.

Её маленькая фигурка возникла ненадолго на остановке и почти сразу скрылась в потоках людей. Больше я её никогда не видел. Новогодней сказке нет места среди серых будней...

2007





Рейтинг работы: 46
Количество рецензий: 5
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 2337
© 31.12.2010 Eraser Berkley
Свидетельство о публикации: izba-2010-265056

Рубрика произведения: Проза -> Эротика


Лев Куртен       08.06.2012   02:49:16
Отзыв:   положительный
Хорошо кончает тот, кто кончает хорошо.
Ksana       01.12.2011   17:11:02
Отзыв:   положительный
Чудесно) Прописана каждая деталь....прочтение оставило приятное чувство )
С улыбкой Ksana)
Eraser Berkley       03.12.2011   02:24:34

Спасибо за тёплый отзыв, Ksana! Рад, что Вам понравилась моя Сказка! )
С теплом, Eraser )
Лиса       20.05.2011   19:07:31
Отзыв:   положительный
Очень жаль, что новогодней сказке нет места в жизни(
Eraser Berkley       24.05.2011   11:35:34

Что поделать, каждая сказка заканчивается рано или поздно... Спасибо за искренний отзыв! Всегда рад Вас видеть в гостях!

:)
Роулина Розанова       11.01.2011   21:20:13
Отзыв:   положительный
Романтичная эротика получилась, однако ;)

Eraser Berkley       16.01.2011   03:01:26

Спасибо, Роулина! :)

Оказывается, Новый год может быть и романтичным праздником! ;-)

P.S. Иллюстрация, как всегда, на уровне! ))


Гена Кукс       09.01.2011   15:17:09
Отзыв:   положительный
С неожиданной стороны открылся мир Дедов Морозов.
А встречая иногда их на улице, не подумал бы, что так интересно они встречают Новый год)))
Нежно, эротично.... ну, короче - понравился рассказ.
Eraser Berkley       16.01.2011   02:56:39

Тут ведь как... очень многое зависит и от Снегурочки! Вот если со Снегурочкой повезёт, Новый год удался на славу! :)















1