Свободный полёт Книга вторая Главы 19 - 23



ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Вечером следующего дня к парадному подъезду особняка Мигела ди Алмейды подкатила лёгкая коляска с впряжённой в неё пегой кобылой. Особняк был построен в причудливом испанско-французском стиле. Индеец Инти, которого привели на задворки усадьбы известного в Кайенну коммерсанта, не видел, да и не мог видеть всей красоты и роскоши, которыми было окружено центральное здание. С четырёх сторон его опоясывали галереи, покоящиеся на стройных колоннах и украшенные затейливым орнаментом. За ажурной аркой ворот открывался вид на патио с фонтаном посередине. Сверкающие на солнце струи взлетали высоко в воздух и хрустальными брызгами падали в мраморный бассейн, окаймлённый бордюром из душистых фиалок. В кристально чистой воде сновали золотые и серебристые рыбки. Вокруг фонтана шла дорожка, затейливо выложенная галькой. За ней расстилался зелёный бархат газона, и всё это замыкалось широкой подъездной дорогой. Два развесистых апельсиновых дерева в полном цвету бросали густую тень. Гранатовые деревья с глянцевидной листвой и пылающим огнём цветами, тёмнолистный жасмин, весь усыпанный белыми звёздочками душистых цветов, герань, кусты белых и алых роз, сгибающиеся под своей пышной тяжестью, пряная, как лимон, вербена - всё цвело, благоухало, а таинственное алоэ с мясистыми листьями, как древний чародей, величаво покоилось среди мимолётной красоты своих соседей.
Коляска остановилась у подъезда. Из неё вышла маркиза Сент-Солин, жена бывшего губернатора Кайенны и её семилетний сын Рене.
- Какой милый дом! - вздохнув, сказала женщина. - Посмотри, сынок, правда тут хорошо?
- Ненавижу этот дом! - резко ответил мальчик. - И месье ди Алмейду ненавижу, потому что он злой!
- Ты ошибаешься, детка. Месье ди Алмейда очень хороший человек, - возразила женщина. - Он добрый и щедрый. Если бы не он, то мы жили бы сейчас с тобой в жалкой хижине и питались отбросами. Месье Мигел оплатил все наши счета по векселям. Он каждый месяц даёт мне деньги, чтобы мы не нуждались ни в чём. И мы с тобой должны быть благодарны этому человеку.
Мальчик не по-детски взглянул на мать и, сжав кулачки, топнул ногой.
- Ненавижу его! Он мучает своих рабов!
- Рене! Прошу тебя, потише! Месье Алмейда может услышать. И тогда...
- Ну, и пусть слушает! Пусть знает, что я его ненавижу!
Диалог между матерью и сыном продолжался на повышенных тонах, и произошло именно то, чего так боялась мадам Сент-Солин. Увидев в окно, как к дому подъехала коляска, хозяин поместья бросился вниз по лестнице навстречу любимой женщине. А, когда он выходил из подъезда, невольно оказался свидетелем разговора матери с сыном.
- Нехорошо так отзываться о взрослом человеке, малыш, - укоризненно покачал головой португалец, подходя к гостям. - Тем более о человеке, который любит тебя и твою маму.
Ди Алмейда завладел рукой Альды и припал к ней губами. Затем он попытался потрепать Рене по пухлой щёчке, но тот, отшатнувшись от него, отбежал в сторону.
Португалец натянуто рассмеялся, но было видно по всему, что у него в душе - буря.
- Прости его, Мигел, попыталась оправдаться француженка. - Ведь Рене совсем ещё ребёнок...
- Однако, этот ребёнок странно воспитан. Ладно, пойдём в дом, Альда. Если твой сын не желает видеть меня, пусть погуляет.
- Да, мама! Я лучше погуляю, - радостно подхватил мальчик.
- Хорошо, согласилась, - согласилась француженка. - Только будь осторожен, дитя моё. Далеко от дома не не уходи и, пожалуйста, никуда не лезь.
- Не волнуйся, Альда, - сказал ди Алмейда, беря женщину под руку. - В моём поместье Рене никто не посмеет обидеть. Если бы ты только знала, как я по тебе соскучился!
Воспользовавшись замешательством, мальчик тут же убежал. Коммерсант пригласил даму в дом и повёл её прямиком в свой будуар, где пол был устлан персидскими коврами, стены украшены зеркалами и дорогими картинами. На окнах тяжёлыми складками ниспадали бархатные портьеры, и страшно даже было пошевелиться среди такого великолепия.
Ди Алмейда грациозным жестом провёл рукой по своим надушенным волосам и раскрыл объятия.
- Иди ко мне, любовь моя, - сказал он с придыханием. - Если б ты только знала, как мне не хватало тебя на " Инфанте".
Коммерсант притянул женщину к себе и поцеловал её в губы долгим, жадным поцелуем.
- Не время сейчас, Мигел, - отстранилась Альда.- Ну подумай: в любой момент может вернуться Рене. Я не могу так... Лучше я приеду к тебе вечером, когда сын ляжет спать.
Она вышла из будуара и направилась в гостиную. Португалец проследовал за ней, сердитый и раздосадованный. В гостиной гостья присела на краешек кушетки, взяла со стола книгу на португальском языке и стала равнодушно листать её.
- Может, приказать подать обед? - спросил хозяин поместья, присаживаясь рядом с гостьей.
- Нет, благодарю. Я сыта. Если можно, бокал вина, пожалуйста.
Ди Алмейда позвонил в колокольчик. Вошёл слуга в ливрее. Он принёс на серебряном подносе бутылку муската, два хрустальных фужера и вазу с фруктами. Португалец разлил вино по фужерам и протянул один Альде.
- Я подумал, моя дорогая, что Рене необходимо найти хорошего воспитателя. Твой сын совсем от рук отбился.
- Уверяю тебя, Мигел, что ты преувеличиваешь, - мягко возразила француженка. - Но всё равно, я очень благодарна тебе за заботу о моём сыне. Вот только мне кажется, что в Кайенне будет трудно найти стоящего учителя.
- В таком случае я выпишу его из Рио - де - Жанейро. Ты права: учителя в нашем захолустье днём с огнём не сыщешь. Не приглашать же к ребёнку индейца?
- А почему бы и нет? Мне кажется, что индейцы такие же люди, как и мы. Но с индейским населением, живущим в разных частях нашей колонии, обращаются в большинстве случаев безобразно, и почти повсюду вошло в обычай использовать их на самых тяжёлых работах.
- Ещё раз повторяю тебе, Альда: индейцы - представители низшей расы! - раздражённо заявил ди Алмейда. - И созданы они для того, чтобы мы, белые господа, повелевали ими!
- Вот потому-то индейцы перестали селиться рядом с белыми. Из-за тирании и произвола они вынуждены покидать свои семьи на длительный срок, и это мешает им следить за своими посевами и лишает их и их семьи средств к существованию.
- Ты говоришь так, словно ты - не жена бывшего губернатора, а супруга ярого аболициониста!
Неизвестно, чем бы закончился этот резкий диалог, если бы на пороге гостиной не появился возбуждённый и запыхавшийся Рене.
- Мама! Мамочка! - закричал он с порога. - Там... Там...
- Успокойся, родной! - бросилась к сыну женщина. - Объясни, что случилось?
Ребёнок с вызовом посмотрел на португальца, потом с мольбой взглянул на мать.
- Я гулял, и случайно зашёл на скотный двор, - стал объяснять мальчик. В его глазах стояли слёзы. - Возле свинарника я увидел того самого индейца, который, помнишь, на пристани спас тонущего раба? Пойдём скорее, мамочка, я покажу тебе, что с ним сделал месье ди Алмейда!
- А что, собственно говоря, сделал месье ди Алмейда? - невозмутимо вскинул голову португалец. - Я просто наказал дерзкого раба за неповиновение. Вот и всё!
- Пойдём скорее, мама! - не унимался мальчуган, потянув мать за руку.
- Что же, если ты так настаиваешь, Рене, пойдём вместе, - с кривой усмешкой сказал коммерсант. - Пожалуй, твоей маме будет полезно посмотреть на индейскую обезьяну, которая всеми правдами и неправдами отлынивает от работы и мнит себя орлом.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

И они отправились на скотный двор. Рене бежал впереди и всё время оглядывался на мать. На лице мальчика были написаны тревога и возмущение.
Маркиза Сент-Солин едва поспевала за сыном. Возле навозной ямы она остановилась и вскрикнула, увидев в ней человека. Альда обернулась к португальцу. Её глаза были полны слёз.
- Это бесчеловечно, Мигел, - сказала она дрогнувшим голосом. - Методы, которые используешь ты для усмирения человеческой плоти, недостойны звания цивилизованного человека...
- Рабы должны знать своё место! - бесцеремонно перебил француженку ди Алмейда, постукивая рукояткой плети по голенищу сапога. - Если они не уважают своего хозяина, то должны его бояться. Перед тобой один из тех рабов, кого называют бездельниками и лодырями. К тому же, он несколько раз открыто меня оскорбил. Вот поэтому я и наказал его за лень и дерзость. И я не собираюсь отменять наказание! Пусть сидит в дерьме до тех пор, пока не смирит свою гордыню!
Португалец говорил достаточно громко и отчётливо, но Инти не слышал его слов. Его голова безвольно склонилась на грудь и, казалось, жизнь навсегда покинула его бренное тело.
Рене стоял возле матери и, сжав кулачки, исподлобья смотрел на ди Алмейду. Душа мальчика была переполнена гневом и ненавистью к хозяину поместья.
Подумав немного, португалец подозвал невольников и жестом приказал им вытащить Инти из ямы. Те повернули ворот, и пленник повис прямо перед ди Алмейдой.
С трудом подняв голову, юноша глухо застонал и обвёл присутствующих помутившимся взглядом. Но, когда зрение его восстановилось, он увидел перед собой своего мучителя, ту самую женщину, которая с глубоким состраданием наблюдала за ним в порту, и мальчугана.
- В последний раз спрашиваю тебя, раб, - сказал ди Алмейда, - либо ты смиришь свою гордыню, либо завтра тебя отнесут на местное кладбище. Отвечай немедленно! Будешь работать?
Инти упрямо тряхнул головой и отвернулся.
- Ну что я тебе говорил, Альда? - с раздражением заметил португалец. - Этот чёртов краснокожий не понимает нормальной человеческой речи. Что же...
- Опускайте! - приказал он чернокожим рабам, и резко повернувшись, зашагал по тропинке к дому.
- Прошу тебя, милый! - бросилась маркиза за ди Алмейдой. - Смилуйся над этим бедным юношей! Позволь, я заберу его к себе. Вот увидишь, у меня он непременно будет работать.
- Абсурд! - рявкнул коммерсант, и Альда побелела, как полотно. - У этого индейца всего одна извилина в башке, поэтому он туго соображает. Зато чётко усвоил, что работать должны другие, но только не он. Если мне не удалось переубедить его, то тебе, с твоими благородными методами, тем более не удастся это сделать. Этот парень понимает только двух учителей: кнут и плеть!
- И всё же, - не сдавалась женщина, - я уверена, что мне удастся уговорить этого юношу. Напрасно ты пытаешься его унизить, Мигел. В глазах этого молодого человека я вижу гордость, разум и человеческое достоинство.
- Ах, оставь, Альда, свои дамские уловки! Свою гордость и человеческое достоинство этот дикарь забыл в родном вигваме, - сердито буркнул португалец. - Сейчас у него не гордость, а упрямство. А ума у этого раба - будь он проклят! - не больше, чем у курицы.
Но по всему было видно, что ди Алмейда колеблется. Он обожал маркизу Сент-Солин и не мог ей ни в чём отказать. Но ненависть к непокорному рабу была у португальца сильнее, чем желание угодить любимой женщине.
- Ты знаешь мои жизненные принципы, Альда. Знаешь моё отношение к рабам. Раб на то он и раб, чтобы беспрекословно подчиняться своему хозяину. Любые отклонения от общепринятых норм я считаю оскорблением в свой адрес. У этого человека к тому же слишком длинный язык. Он нанёс мне страшные оскорбления, за которые и несёт теперь наказание! Если же я помилую его, то тем самым подорву свой авторитет. Мои невольники решат, что их хозяин безвольный, слабохарактерный человек и непременно воспользуются этим.
- Опускайте! - махнул он рукой.
- Подождите! - кинулась к рабам маркиза Сент-Солин. - Не спеши, Мигел. Ты спрашивал, какой подарок я хотела бы получить от тебя в день своего рождения. Так вот, милый, я хочу, чтобы ты подарил мне этого раба.
- Не думал я, Альда, что у тебя такой дурной вкус, - недовольно поморщился коммерсант. - Но если ты настаиваешь, что ж, изволь. Только не плачь потом, что краснокожий спалил твой дом или снял скальп с твоего сына. Я отдаю тебе этого раба, но с одним условием: если я увижу, что он занимается не тем, чем нужно, я снова заберу его к себе. Тебя устраивает такое решение?
- Что же, я согласна, - покорно опустила глаза маркиза.
Негры перерезали ремни, и юноша рухнул к ногам женщины.
- Благодарю вас, мадам, - с трудом проговорил пленник на чистейшем французском языке. - Я никогда не забуду Вашего участия и доброты.
Услышав родную речь, женщина остолбенела. Она не могла понять, откуда краснокожий невольник мог так хорошо знать французский язык. Маркиза приблизилась к юноше и склонилась над ним.
- Пусть с него снимут кандалы, - попросила она португальца.
- Хорошо, - недовольно пробурчал тот. - Освободите только ноги и окатите его водой, а то, чего доброго, благородная сеньора задохнётся от вони.
С ног Инти сбили кандалы, вылили на него четыре ведра воды и, завернув в кусок старой парусины, отнесли к особняку, где возле центрального подъезда стояла коляска мадам Сент-Солин.
Через час жена бывшего губернатора с сыном уехали домой. За коляской, в которой они сидели, бежала лошадь, с привязанным к ней Инти.
Альда, которая отлично изучила непредсказуемый характер Мигела ди Алмейды, была довольна, что сумела всё-таки настоять на своём.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Вернувшись в своё поместье, маркиза Сент-Солин приказала снять бесчувственного Инти с лошади и перенести его в небольшой флигель, который находился рядом с домом. Юношу сняли с лошади, внесли в маленькую чистую комнатку и бережно уложили на кушетку.
Дни, проведённые в навозной яме, не прошли даром для индейца: его сжигала лихорадка, и он таял на глазах. Местный лекарь, которого пригласила маркиза к больному, проверил у него пульс, осмотрел зрачки. Приложив ухо к груди пациента, он внимательно прослушал сердце. Затем, виновато взглянув на женщину, поправил сползшие на нос очки и беспомощно развёл руками.
- К сожалению, мадам Сент-Солин, я ни чем не могу помочь бедняге, - сказал врач с участием. - В этом вопросе я просто бессилен. Жить этому несчастному осталось день - два, возможно, три дня, но не более. У вашего раба воспалились раны на спине, оставленные плетью, и, как Вы сами могли догадаться, ко всему прочему присоединилась тропическая лихорадка. Ради Вашей же безопасности не подходите к нему близко! И сынишке своему накажите, чтобы держался подальше. Единственное, что я могу сделать, так это пустить кровь и дать больному хинин. Мне очень жаль, мадам, но медицина тут бессильна!
Доктор сделал больному кровопускание, влил ему в рот раствор хинина и, виновато улыбаясь, откланялся, унося с собой всякую надежду. Проводив врача до коляски, Альтда Сент-Солин вернулась в комнату и села в изголовье кровати, на которой лежал Инти. Проигнорировав совет доктора, она дала себе слово, что не отойдёт от постели юноши пока он не встанет с неё или не умрёт.
" Пока в нём ещё теплится жизнь, - подумала она, - я сделаю всё возможное, чтобы облегчить страдания бедняге".
Сына женщина поручила заботам старого, верного слуги-мулата, который был приставлен к мальчику вместо воспитателя. А чтобы Рене не скучал без матери и не забегал в комнату, где лежал больной индеец, она приказала купить ребёнку щенка пуделя. Теперь Рене целыми днями возился со своим четвероногим другом и не мешал матери.
Третий день Инти метался в жару и бредил. В его больном воображении стоял только одни образ: образ любимой девушки, и время от времени, отрывая голову от подушки, он звал Бланку. Когда маркиза заботливо меняла ему примочки, смазывала раны на спине или подносила к сухим губам больного чашку с водой, он хватал её за руку и называл Бланкой. Альда с чувством глубокого сострадания, по-матерински поглаживала молодого индейца по влажным от пота волосам и шептала ему ласковые, нежные слова, смысл которых до него не доходил.
Как-то раз вечером, когда женщина, задумавшись, встала и подошла к столику, чтобы приготовить питьё, она услышала стон, сорвавшийся с губ больного. Звук этот заставил женщину вздрогнуть. Очнувшись, от раздумий, она вернулась к кровати, где лежал больной.
При слабом свете догорающей свечи маркиза взглянула на юношу. Невзирая на съедаемую его болезнь и страдания, он оставался прекрасен. Тёмные кудри рассыпались в беспорядке по подушке. Правильные черты лица свидетельствовали о благородном его происхождении. Его кулаки были крепко сжаты, словно он всё висел на коромысле. Грудь юноши дышала ровно, но, вероятно, его мучили во сне кошмарные видения, потому что брови его страдальчески сдвигались, а губы судорожно сжимались. Вдруг больной снова заметался на кровати и с гневом воскликнул:
- Прочь португалец! Я никогда не буду твоим рабом!
- Бедный мальчик! - прошептала женщина - вся во власти чувств. - Даже во сне он не находит себе покоя.
Инти очнулся, услышав голос человека, хорошо памятный ему. Он увидел наклонившееся над ним лицо белокурой женщины, у которой были добрые глаза и нежная улыбка. Больной пролепетал несколько бессвязных фраз и снова прикрыл отяжелевшие веки.
- Ты услышал мои мольбы, Господи! - воскликнула француженка. - Благодарю тебя!
По приказу хозяйки индейцу принесли поесть. Он с жадностью выпил бульон и съел кусок хлеба.
- С тебя снимут цепи, - ласково сказала женщина, дождавшись, когда больной утолит голод, - если ты пообещаешь, что не убежишь из моего дома. В противном случае, меня ждут большие неприятности.
- Клянусь, мадам,что я никогда не сделаю этого! - прошептал Инти. - Подвести Вас - это значит отплатить Вам чёрной неблагодарностью...
Маркиза вызвала кузнеца, и тот при помощи напильника осторожно распилил наручники и освободил Инти от кандалов, которые так и были на нём в течение всей его болезни: Альда специально не трогала индейца, чтобы не причинять ему лишних страданий. Затем женщина велела Инти заснуть, и он покорно прикрыл глаза.
Так продолжалось много времени. Пробуждение и сон, сон и пробуждение, пока однажды утром, проснувшись, Инти почувствовал себя лучше. Первым делом он осмотрелся и увидел, что находится в маленькой опрятной комнатушке. Сквозь лёгкие шёлковые шторки на единственном окне пробивались весёлые солнечные лучики. Напротив него на стуле сидела маркиза Сент-Солин. Её лицо просияло, когда юноша открыл глаза, и она улыбнулась. Теперь француженка была уверена, что болезнь отступила, и пациент действительно пришёл в себя.
- У Вас - золотое сердце, мадам, - с чувством глубокой благодарности сказал он, приподнявшись на локте. - Что я мог бы сделать для Вас?
- Пока ты должен лежать спокойно, хорошо есть и слушаться во всём меня, - мягко сказала женщина. - Меня зовут Альда Сент-Солин, а сына моего - Рене. Знай, мы - твои друзья.
- Где португалец? - вдруг вспомнил Инти и грозно свёл брови.
- Пока ты болел, Мигел ди Алмейда уехал по торговым делам в Парамарибо. В Кайенну он вернётся не скоро. Поэтому можешь не беспокоиться. Пока ты в моём доме, тебя никто не посмеет обидеть. Но мне хочется узнать, как твоё имя?
- Меня зовут Инти, мадам. Я - сын вождя племени чарруа Тупаку Амару и Шанталь Лефевр, дочери бывшего французского посла в Рио-де-ла-Плате.
- Теперь мне понятно, почему ты так хорошо знаешь французский язык.
- Я закончил Сорбонну, мадам. Помимо своего родного наречия я владею четырьмя языками: испанским, французским, английским, итальянским. Неплохо понимаю латынь.
Альда Сент-Солин удивлённо вскинула брови.
- Вот как? - удивлённо воскликнула она. - Значит, ты - учёный человек? Послушай, Инти, а ты не мог бы позаниматься с Рене испанским языком? Я испанским почти не владею, а мальчику он просто необходим.
- С большой охотой, мадам. Думаю, Ваш сынишка легко освоит этот язык.
- Спасибо, Инти. Когда ты окончательно поправишься, можешь приступать к занятиям. Рене послушный и усидчивый мальчик. Уверена: вы подружитесь с ним.
- Я буду рад иметь такого младшего друга.
Теперь после стольких дней мытарств Инти, наконец-то, уснул по-настоящему спокойный.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Гавр встретил путешественников резким пронизывающим ветром и дождём, переходящим в снег. Переместившись из южного полушария в северное, Бланка и Шанталь Лефевр попали в настоящую зиму. В порту было темно, пустынно и неуютно.
Когда судно бросило якорь, путешественники вышли из каюты, зябко кутаясь в тёплые плащи, и пока матросы носили вещи на берег и укладывали в карету, женщины ещё на палубе тепло простились с Ноэлем ла-Боэси, синьором Антонелло-Венециано и капитаном " Мальтийского Сокола" Этторе Фьерамоской.
Поблагодарив радушного хозяина за приятное путешествие. Шанталь вежливо поинтересовалась, какие планы у него на будущее.
- Отсюда клипер прямым ходом отправится в Ла-Валетту, - сказал синьор Венециано, целуя француженке руку. - Неделю мы пробудем на Мальте, а там, я думаю, заключить выгодный контракт с каким-нибудь богатым купцом. И снова в путь, бороздить моря и океаны.
- Не согласитесь ли Вы отвезти нас с Бланкой в Гвиану, синьор? - спросила женщина. - Во время плавания наши планы изменились. После некоторых важных дел, которые ожидают нас в Париже, мы с дочерью решили погостить у моей старой тётушки, которая живёт в Кайенне.
- Что же, - лукаво улыбнулся купец. - Такие пассажирки, как Вы, синьора, и Ваша очаровательная дочь, будут бесспорным украшением моего клипера. Команда с удовольствием снова примет Вас на борт " Мальтийского Сокола". Честно говоря, за три недели плавания я так привык к Вашим милым улыбкам, что без них будет чего-то не хватать. Думаю, весь экипаж со мной согласится. Решено:ровно через три недели "Мальтийский Сокол" снова бросит якорь в Гаврском порту и будет с нетерпением ожидать Вас, синьора Лефевр и синьорину Бланку.
Шанталь от всей души поблагодарила милого старика и по-матерински обняла Ноэля.
- Желаю тебе удачи, сынок, - сказала она, потрепав юношу по белокурой шевелюре. - Знай, что на свете есть два человека, которые любят тебя, как родного. Правда, Бланка?
- Да, Ноэль? - ответила креолка. - Считай, что у тебя теперь появилась мать и родная сестра. А мы с Шанталь тебя не забудем никогда.
- До свидания, Этторе, - обернулась Бланка к капитану. - Я никогда не забуду того, что Вы сделали для нас. Я уверена, что придёт день, когда Вы тоже встретите большую любовь.
- Когда я приеду домой в Ла-Валетту, - сказал молодой человек, я непременно схожу в церковь святого Иоанна и помолюсь за Вас и Вашего жениха, Бланка. Господь милостив. Он услышит мои молитвы и обязательно пошлёт Вам мир и тихую радость.
Фьерамоска приложил руку к груди и склонил голову. Этот благородный жест говорил о том, что в лице мальтийского капитана Бланка обрела ещё одного верного, надёжного друга.
Но вот вещи погружены в карету, все тёплые слова сказаны. Настала минута расставания. Женщины по трапу сошли на берег и ещё раз оглянулись на корабль. Вся команда " Мальтийского Сокола" во главе с капитаном стояла на палубе вдоль левого борта при полном параде и приветствовала пассажиров.
Бланка украдкой смахнула с щеки слезу и помахала морякам рукой. Потом они с француженкой сели в карету. Кучер взмахнул кнутом, и экипаж тронулся. Путешественницам предстоял долгий путь из Гавра в Париж, где они надеялись добиться аудиенции у короля Франции.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Болезнь Инти затянулась. Он очень медленно поправлялся. Влажный климат Гвианы, перенесённые пытки, сделали своё дело. Они подорвали здоровье молодого индейца, и он смог встать с постели только через месяц. Похудевший, осунувшийся, шатающийся от слабости, но не потерявший чувства собственного достоинства, он предстал перед Альдой Сент-Солин в одной набедренной повязке.
Женщина внимательно осмотрела своего пациента и, смущённо улыбнувшись, поправила золотистый локон. Потом она сказала:
- Этот костюм придётся заменить, Инти. Он не соответствует твоей нынешней должности.
С этими словами она протянула ему небольшой узелок, в котором лежали аккуратно сложенная белоснежная сорочка с широкими рукавами, отделанная изысканным кружевом, и брюки из тонкого сукна. Возле кровати стояли высокие сапоги из мягкой кожи.
- Думаю, эти сапоги тебе подойдут, - сказала Альда. - В наш сад иногда заползают ядовитые змеи. Нужно быть осторожным.
Инти принял одежду из рук новой хозяйки и с благодарностью посмотрел на неё.
- Спасибо, мадам, - сказал он. - Но мне кажется, Вы бросаете вызов сеньору ди Алмейде, наряжая раба в такую роскошную одежду.
- Для меня ты не раб, Инти. Ты - личность, которая требует к себе уважения. Хотя месье ди Алмейда имеет на этот счёт иное мнение. Ну, ничего... Ты не беспокойся. С Мигелом я сумею как-нибудь договориться. Сейчас ты примешь ванну, а потом мы пройдём в дом. Я хочу показать тебе комнату, которую велела переоборудовать под класс для занятий с Рене.
После водных процедур Инти предстал перед маркизой в новом виде. Она взглянула на высокого, изящного юношу и не узнала в нём бывшего раба Мигела ди Алмейды. Белоснежная сорочка удачно оттеняла смуглоту тела, узкие брюки красиво облегали его крепкие стройные бёдра. Волосы индеец тщательно промыл, расчесал и собрал их сзади в хвост.



Альда вскрикнула от восхищения и отвела взгляд.
- Ты похож на Аполлона, друг мой, - сказала она, дрогнувшим от волнения голосом. - Тебе очень идёт европейская одежда.
Смущённый таким признанием, Инти подошёл к своей спасительнице и в знак благодарности припал губами к её нежной руке. Ангельская кротость мадам Сент - Солин покорила его окончательно
У входа в особняк, куда потом пригласила Инти хозяйка, их встретил радостный Рене. Он подбежал к матери и бросился к ней на шею. Индейцу мальчик подал свою маленькую, но крепкую ладошку, которую тот по-мужски пожал.
Класс для занятий понравился и учителю и ученику. Он был светлый, просторный, с окнами, выходящими в сад. Здесь уже находилась маленькая парта со стулом для ученика и большой стол для учителя. Напротив парты стояла аспидная доска. Ничего лишнего, что могло бы отвлечь внимание ребёнка, в комнате не было.
- Помимо испанского языка я мог бы позаниматься с Рене литературой, - предложил Инти, обернувшись к маркизе. - Думаю, мальчику будет это интересно. Вот только боюсь, что в Вашем доме, мадам, нет тех книг, которые потребуются нам для занятий.
- О! Об этом можешь не беспокоиться, Инти! - с восторгом воскликнула женщина. - В этом доме есть прекрасная библиотека. Мой покойный муж был страстным поклонником художественной литературы. Он много читал и старался выписывать мировые шедевры из многих столиц мира. В библиотеке ты найдёшь книги на разных языках. Можешь свободно ходить по дому и брать то, что тебе нужно для занятий.
После первого урока мать, сын и учитель обедали в саду под высоким деревом грецкого ореха. Там был накрыт стол, уставленный всевозможными деликатесами. Инти никогда не приходилось лакомиться такими изысканными блюдами, которыми угощала его хозяйка поместья.
Рене за обе щеки уписывал обед. Глаза мальчика сияли от счастья. Он был в восторге, что отважный индеец, который так понравился ему ещё в Кайенском порту, будет жить у них в доме, да ещё учить его всяким премудростям.
Инти с достоинством держался за обедом, и маркиза Сент-Солин не переставала удивляться тому, сколько благородства и такта в этом на первый взгляд, суровом и гордом человеке. Она незаметно поглядывала то на сына, то на учителя и умилялась той гармонии, которая воцарилась в их маленькой семье с приходом индейца.
- Рене очень способный ученик, мадам, - нарушил тишину молодой человек.
- Зови меня Альдой, Инти. Для тебя я просто Альда.
- Как Вам будет угодно, Альда. Сегодня я понял, что Ваш сын быстро выучит испанский. В этом языке самое сложное - это спряжение глаголов. Но у Рене светлый ум и необыкновенная тяга к знаниям. Из него выйдет толк. В скором времени, надеюсь, он прочтёт Вам " Дон Кихота" в подлиннике. Ведь правда, Рене?
- Да, мамочка, - поднял голову мальчик, отрываясь от тарелки с едой. - Обещаю тебе. И вообще, с этого дня я буду послушным, буду хорошо учиться и ни чем не огорчу ни тебя, ни моего дорогого учителя!
Альда и Инти переглянулись и улыбнулись, растроганные такой детской мудростью и непосредственностью.
Поблагодарив хозяйку за вкусный обед, индеец прошёл к себе в комнату, во флигель, где находился во время долгой болезни. Маркиза предложила ему перебраться в дом, но юноша отказался, сославшись на то, что не привык жить в роскоши. Маркиза не стала спорить и согласилась. Она уважала скромность Инти и его неприхотливость. В комнату, где обосновался новый учитель, женщина приказала принести стопку писчей бумаги, перо, чернильницу, книги. Она предполагала, что, оставшись наедине с собой, Инти непременно захочет позаниматься своим любимым делом. А так он он учёный, лингвист, рассудила Альда, письменные принадлежности ему просто необходимы.
Когда поместье окутала ночная мгла и в доме погасли последние огни, молодой человек зажёг лампу и подсел к письменному столу. На него вдруг нахлынули воспоминания. Целый ряд лиц, сюжетов, событий встал перед ним, и Инти взялся за перо. Он решил сейчас же, немедленно приступить к делу и отобразить на бумаге историю своей нелёгкой, но в то же время прекрасной и удивительной жизни.

РИСУНОК ХУДОЖНИКА ВСЕВОЛОДА НИКОЛАЕВА






Рейтинг работы: 32
Количество рецензий: 5
Количество сообщений: 5
Количество просмотров: 27
© 14.10.2019 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2019-2649718

Рубрика произведения: Проза -> Приключения


Таёжник       23.10.2019   01:55:23
Отзыв:   положительный
Слава Богу, отлегло на сердце.... Мир не без добрых людей! Что-то мне кажется, что маркиза влюбится в Инти.... С теплом. Читаю дальше эту увлекательную историю!
Долорес       25.10.2019   12:08:26

Спасибо, дорогой Володя, за внимание к моим героям!
Мне очень приятно...
Раиля Иксанова       22.10.2019   18:43:41
Отзыв:   положительный
О., жутко интересно читать, спасибо огромное, Долорес, за истинно талантливые произведения. Очень рада, что за бедного юношу встала на защиту мама Рене.

Долорес       25.10.2019   12:02:51

Милая Раиля, спасибо, что остаёшься с героями романа.
Очень тебе благодарна за внимание и поддержку.
Отличных выходных!


Татьяна Максименко       17.10.2019   19:52:51
Отзыв:   положительный
События романа текут непредсказуемо. Ты мастер, Галочка, закручивать сюжеты, во второй книге столько всего произошло! Но появилась надежда, что Бланка и Шанталь найдут Инти живым и здоровым.
Благодарю, дорогая, за прекрасные описания растений и строений!
Представила себе эту красоту!
С признательностью за прочитанное!


Долорес       21.10.2019   11:10:02

Благодарю, Танечка!
Очень приятно. Растения и строения я тоже очень тщательно изучала,
особенно во Французской Гвиане. Вообще - гнилая страна. Не зря де её
в своё время называли "сухой гильотиной"...
Очень рада, что роман тебе нравится. Извини, что так задерживаю с ответом...
Обнимаю мою милую сестрёнку!


ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       15.10.2019   15:52:47
Отзыв:   положительный
Ох, боюсь, Альда в него тоже влюбится...
Долорес       15.10.2019   23:38:58

Люсенька, Альда влюбится... но в другого...
Ирина Ондронова       14.10.2019   14:40:49
Отзыв:   положительный
Добрый денечек, Галочка! Такой поворот сюжета! Инти уже прекрасный учитель! Как же должен разозлиться Алмейдо за это! Буду с нетерпением ждать продолжения! Обнимаю милую подругу!

Долорес       17.10.2019   22:28:41

Милая Ириночка!
Ты, Танюша и Раиля Иксанова - самые активные и благодарные читатели моей прозы.
Я вам, мои девочки, страшно благодарна. Извини, что задерживаю с ответом. Не успеваю
объять необъятное.
Очень тебя люблю и постараюсь сделать так, чтобы ты прочитала все мои сказки.
Целую твои нежные лапочки тёпленькие и очень хочу, чтобы ты не страдала.
Пусть Господь пошлёт тебе много любви, нежности, выдержки, терпения.
Пусть у вас будет, как у нас с Димой...













1