Оружие (алтари мировоззрения)


  (алтари мировоззрения)


Оружие, оружие и снова оружие – вот основополагающий фактор современности!
Приучай детей к оружию с малых лет. Эстетизируй оружие.

Имей оружие – законное или незаконное – оно твоё право на защиту жизни в нашей непростой, гнусной и лживой политической реальности.

Оружие – культ наидревнейший и универсальная ценность всех цивилизаций.

Оружие во всём его многообразии – это диагноз нашей цивилизации.
За много веков до нашей эры его клали в могилы вместе с умершими воинами или правителями.

Ножи и мечи целовали, с ними разговаривали в минуты откровений, их берегли. На оружии писали заклинания, заговоры, молитвы и девизы.

В. Сидоров Шпага 1711 года

Свет падал круто и отвесно.
Чуть почерневшая, вилась
Вокруг тяжёлого эфеса
Литая, выпуклая вязь.

Играла бликами оправа,
И мне в лицо дышал металл
И в буквы складывался:
«Правда
Всё переможет».
Я читал,
И, полумраком отчуждённый,
Я снова вглядывался в них,
В девиз, столь власно утверждённый
Стальным дыханьем букв стальных.

И мне казалось в то мгновенье,
Что отблеск этого клинка
Ложился, словно откровенье,
На все ушедшие века,
На все умолкнувшие нивы,
Леса, померкшие вдали,
На всё, чем люди были живы
И с чем в бессмертие ушли,
На судьбы предков не простые,
На наших дедов и отцов,
На всю историю России,
На нас самих, в конце концов.
Сами заговоры часто относились именно к оружию:
Заговор воя.
Отче-Перуне, мя благослови!
Ковал есми и думал есми
Лихую порчу и думу
И ковал есми
Меч и копьё,
И стрелы, и ножи
И всяко оружье.
А сами вороги
Будьте оловяны,
Сердца ваши вощяны,
Ноги деревянны!
Гой!


Заговор
Перуновым именем Заговариваю сей заговор Перуновым именем Замыкаю се слово: Коли каков человек Придёт по мя, Каков супостат Придёт по мя – Егда сочтёт он звезды на небеси, Егда сочтёт он траву на земле, Егда сочтёт он у Океан-Моря пески, Егда сочтёт он в озёрах паточины водные – Тогда меня супостату Стрелами бивати, Секирами рубити, Мечами сечи А как не счесть супостату звезд на небеси, Как не счесть супостату травы на земле, Как не счесть супостату у Окиян-Моря пески, Как не счесть в озёрах паточины водные – Тако не возможеться супостату Меня стрелами бивати, Секирами рубити, Мечами сечи! Перуновым именем Крепок сей заговор! Гой!

Оружие совершенствовали.
Медные мечи сменили на бронзовые мечи. Те заменились железными мечами. Затем в гонку совершенствования мечей вступили стали… Секреты ковки и закалки металла охранялись ой-как строго.

Оружие часто становилось предметом дипломатических отношений, оно преподносилось как подарок и… свидетельство военных технологий:
ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ
ПРЕДАНИЕ О ХАЗАРСКОЙ ДАНИ

Вслед за тем, по смерти братьев этих,
стали притеснять полян древляне и иные окрестные
люди.
И нашли их хазары сидящими на горах этих в лесах,
и сказали хазары: «Платите нам дань». Поляне,
посовещавшись, дали от дыма по мечу. И отнесли их
хазары к своему князю и к своим старейшинам и сказали
им: «Вот, новую дань нашли мы». Те же спросили у них:
«Откуда?» Они же ответили: «В лесу на горах
над рекою Днепром». Опять спросили те:
«А что дали?»
Они же показали меч. И сказали старцы Хазарские:
«Не добра дань та, княже: мы доискались её оружием,
острым только с одной стороны, – саблями, а у этих
оружие обоюдоострое – мечи: станут они когда-нибудь
собирать дань и с нас, и с иных земель». И сбылось
сказанное ими, так как не по своей воле говорили они,
но по божьему повелению. Так вот было и при фараоне,
царе египетском, когда привели к нему Моисея
и сказали старейшины фараона: «Этот унизит
когда-нибудь Египет». Так и случилось: погибли
египтяне от Моисея, а сперва работали на них евреи.
Тоже и эти: сперва властвовали, а после над ними
самими властвуют; так и есть: владеют русские князья
хазарами и по нынешний день.

Великий, духовный р<...> поэт Игорь Иванович Кобзев вторит «Повести Временных лет» так:

Славянский меч

Как повествует Летописец Нестор,
Зело был дивен стольный Киев-град.
На ту красу, на то святое место
Позарился Хазарский каганат.

Смышлен народ у нас в краю родимом.
Платите дань! Хазары молвят речь.
Дала им Русь чуть подчерненный дымом,
Каленый в битвах двухлезвийный меч.

Хазарский вождь взял русский меч булатный,
Принес на суд советникам своим.
И, словно над загадкой неразгадной,
Старейшины задумались над ним.
И так рекли: У нашей сабли грозной
Клинок точен с одной лишь стороны,
А меч славянский обоюдоострый!..
Нам страшен гнев суровой сей страны!
Языческой Руси стальная сила
Сметала тех, кто шел на нас, грозя.

Как пишет Нестор так оно и было.
И тут ни слова вычеркнуть нельзя.

Нашим первым легендарным оружием стал меч-кладенец, запечатлённый в наших заговорах, сказках и стихотворениях. Приведу целый ряд таких произведений:
Заговор ратного человека, идущего на войну
Выхожу я во чисто поле, сажусь на зелёный луг, во зелёном лугу есть зелия могучие, а в них сила видима-невидимая. Срываю три былинки белые, чёрные, красные. Красную былинку метать буду за окиан-море, на остров Буян, под меч-кладенец; чёрную былинку покачу под чёрного ворона, того ворона, что свил гнездо на семи дубах, а во гнезде лежит уздечка бранная, с коня богатырского; белую былинку заткну за пояс узорчатый, а в поясе узорчатом завит, зашит колчан с калёной стрелой, с дедовской татарской. Красная былинка притащит мне меч-кладенец, чёрная былинка достанет уздечку браную, белая былинка откроет колчан с калёной стрелой. С тем мечом отобью силу чужеземную, с той уздечкой обратаю коня ярого, с тем колчаном со калёной стрелой разобью врага-супостата.

СКАЗКА О СЛАВНОМ, МОГУЧЕМ БОГАТЫРЕ ЕРУСЛАНЕ ЛАЗАРЕВИЧЕ

В некотором государстве жил король Картаус, и было у него на службе двенадцать богатырей. А самым сильным и главным из двенадцати богатырей почитался князь по имени Лазарь Лазаревич. И сколько ни старались другие богатыри, никто из них не мог на поединках победить молодого Лазаря Лазаревича.
И вот исполнилось ему двадцать лет. Стали родители поговаривать:
Приспело время сыну семьей обзаводиться! Да и сам Лазарь Лазаревич жениться был не прочь, только невесты выбрать никак не может: то отцу с матерью не по нраву, то жениху не люба.
Так и шло время. И стал Лазарь Лазаревич проситься у родителей:
Отпустите меня в путь-дорогу. Хочу на белый свет поглядеть, да и себя показать.
Родители перечить не стали. И вот распростился добрый молодец с отцом, с матерью и уехал из Картаусова королевства. Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли путь продолжался – приехал Лазарь Лазаревич в иноземное королевство. А в том королевстве весь народ в великой тоске-печали: убиваются-плачут все от мала до велика. Спрашивает он:
Какая у вас беда-невзгода? О чем весь народ тужит?
Ох, добрый молодец, не знаешь ты нашего горя, – отвечают ему. – Повадился в наше королевство морской змей летать и велел каждый день по человеку ему на съедение посылать. А коли не послушаемся, грозится все наши деревни и города спалить – головней покатить. Вот и сегодня провожали одну девицу, отвели на морской берег, на съедение морскому чудовищу.
Богатырь не стал больше ни о чем спрашивать, пришпорил коня и поскакал на морской берег.
В скором времени увидал он – сидит на берегу девица, горько плачет. Подъехал к ней Лазарь Лазаревич:
Здравствуй, девица-душа!
Подняла девица голову, взглянула на него и промолвила:
Уезжай-ка, добрый человек, отсюда поскорее. Выйдет сейчас из моря змей, меня съест, и тебе живому не бывать.
Не к лицу мне, девица-красавица, от змея убегать, а вот отдохнуть охота: притомился в пути-дороге. Я вздремну, а ты, как только змей покажется, тотчас же разбуди меня.
Слез с коня, лег на траву-мураву и уснул крепким богатырским сном.
Много ли, мало прошло времени, вдруг взволновалось море, зашумело, поднялась большая волна. То змей море всколыхнул. И принялась девица будить чужеземного богатыря. А Лазарь Лазаревич спит, не пробуждается.
В ту пору змей из воды вынырнул, выбрался на берег. Заплакала девица горючими слезами, и упала одна слеза богатырю на лицо. Он проснулся, увидал змея.
Змей ухмыляется:
Эко, как сегодня раздобрились: вместо одного человека двоих привели, да еще и коня наприбавок!
А не подавишься ли одним мной, поганое чудовище? – закричал богатырь и кинулся на змея.
Началась у них смертная схватка, кровавый бой. Долго бились-ратились. И стал Лазарь Лазаревич замечать, что притомился змей, слабеть начал. Тут богатырь изловчился, кинулся на чудовище и с такой силой ударил его булатным мечом, что напрочь отсек змею голову.
Подошел потом к девице, а она чуть живая от страха. Окликнул ее. Девица обрадовалась:
Ой, не чаяла я живой остаться и тебя живым, невредимым увидеть! Спасибо, что избавил меня от лютой смерти, и я прошу тебя, добрый молодец, не знаю, как по имени звать-величать, поедем к моим родителям. Там батюшка наградит тебя!
Награды мне никакой не надо, а к отцу-матери тебя отвезу.
Сперва девице помог сесть, а потом и сам сел на коня. Приехали в город. Отец с матерью увидели из окна дочь – глазам не верят. Выбежали встречать. Плачут и смеются от радости.
Неужто лютый змей пощадил тебя, дитятко?! Или сегодня только отпустил еще раз повидаться с нами, погоревать?
Вот кто избавил меня от лихой смерти, – отвечала девица и указала на Лазаря Лазаревича.– Он убил проклятого змея.
Отец с матерью не знали, как и благодарить богатыря. Под руки ввели его в белокаменные палаты, усадили за стол на самом почетном месте. На стол наставили всяких кушаньев и питья разного. Ешь, пей, чего только душа пожелает.
А после хлеба-соли отец стал спрашивать:
Скажи, храбрый рыцарь, чем отблагодарить тебя?
Опустил добрый молодец буйну голову, помолчал, потом посмотрел на родителей и на девицу-красавицу:
Не прогневайтесь на меня за мои слова. Я есть князь из славного Картаусова королевства. Зовут меня Лазарь Лазаревич. Живу покуда холост, не женат. Ваша дочь-красавица мне по сердцу пришлась, и, если люб я ей, так благословите нас под венец идти. То и была бы для меня самая большая награда.
Услышала эти речи девица, потупилась, зарделась, как маков цвет.
А отец сказал:
Ты, любезный Лазарь Лазаревич, мне по душе, по нраву пришелся, а дочь неволить не стану и воли у нее не отнимаю. Как она сама скажет, так тому и быть. Не прими моих слов за обиду. Ну, что скажешь, дочь милая?
Пуще прежнего зарумянилась красавица и тихонько промолвила:
Уж коль пришла пора мне свое гнездо вить, так, видно, так тому и быть. Люб мне Лазарь Лазаревич, избавитель мой.
А невеста согласна, так мы с матерью и подавно перечить не станем, – сказал отец. – За нашим благословением дело не станет.
И в скором времени принялись веселым пирком да за свадебку.
Свадьбу сыграли, пир отпировали, а после свадьбы Лазарь Лазаревич увез молодую жену в свое королевство.
На исходе первого года родился у них сын. Назвали его Ерусланом.
Рос Еруслан не по дням, а по часам, будто тесто на опаре подымался. В три года был как десятилетний.
И стал он на царский двор побегивать, с боярскими детьми в игры играть. А сила у него была непомерная, и он по молодости да несмышлености шутил с боярскими детьми шутки нехорошие: схватит кого за руку – рука прочь, кого за ногу схватит – ногу оторвет.
Пришли бояре к королю Картаусу, жалуются:
Мы в великой обиде. Сын Лазаря Лазаревича губит, калечит наших детей. В играх удержу не знает, кому руку, кому ногу оторвал. Осуши наши слезы, государь! Прикажи Еруслана Лазаревича в темницу посадить, либо пусть он уедет из нашего королевства.
Приказал король Картаус позвать Лазаря Лазаревича и сказал ему:
Приходили ко мне бояре, на твоего Еруслана жаловались. Обижает он, калечит боярских детей. И я тебе велю: либо заключи своего сына в темницу, либо отправь прочь из нашего королевства.
Выслушал Лазарь Лазаревич королевский приказ, опустил буйну голову ниже могучих плеч и пошел домой в большой печали.
Что это, Лазарь Лазаревич, ты такой кручинный? – встретила его жена. – Или какая беда-невзгода приключилась?
Рассказал Лазарь Лазаревич про королевский приказ и промолвил:
Это ли не беда-невзгода?
Горько жена заплакала. А Еруслан Лазаревич весь разговор слышал, подошел к родителям, учтиво поклонился и говорит:
Не гневайтесь на меня, батюшка и матушка, злого умысла я не держал, когда играл с боярскими детьми, а вашей вины в том нету. И коли король Картаус Приказал мне уехать из королевства, так, видно, так тому и быть. Да вот еще: достать бы мне меч булатный по моей руке, доспехи ратные и коня.
Да разве мало у нас коней в конюшне? – сказал Лазарь Лазаревич. – А мечей да доспехов ратных полон оружейный покой, знай выбирай!
Доспехи-то и меч я подберу в оружейном покое, – ответил Еруслан Лазаревич, – а вот коня по мне у нас в конюшне не нашлось. Всех до одного испытал. Выведут конюхи какого, брошу на холку руку – сразу на коленки упадет. На таких мне не ездить.
Ну, тогда ступай в заповедные луга. Там Фрол-пастух стережет моих коней. Кони в табунах необъезженные, там и выберешь коня по себе, – проговорил Лазарь Лазаревич.
И стали собирать, снаряжать Еруслана Лазаревича. Подобрал он доспехи богатырские, по руке себе разыскал булатный меч и копье долгомерное, взял седельце черкасское, потничек (Потничек – ткань, подкладываемая под седло), войлочек, уздечку наборную да плетку ременную. Простился с отцом, с матерью и отправился в путь-дорогу.
Вышел из города и шел долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли и пришел на заповедные луга. По лугам дорога проторена. В ширину та дорога – коню не перескочить. "Кто же по этой дороге ездит? – подумал Еруслан Лазаревич. – Дай-ка сяду на обочине, подожду".
Много ли, мало времени просидел и увидел: бежит по дороге табун коней. Тот табун только что пробежал, а за ним другой, больше прежнего скачет. И вслед табунщик едет. Сравнялся он с Ерусланом Лазаревичем и заговорил:
Здравствуй, Еруслан Лазаревич! Чего тут сидишь? Кого ожидаешь?
А ты кто такой? И почему знаешь, как меня зовут?
Да как мне тебя не знать! Ведь я служу табунщиком у твоего родителя Лазаря Лазаревича. Обрадовался Еруслан Лазаревич:
Меня батюшка натакал идти в заповедные луга коня выбрать. У нас на конюшне все конишки не ражие. Которому брошу руку на холку, тот и упадет на коленки. Тем коням не носить меня. Пособи мне, Фролушка, коня достать, век твое добро помнить буду.
Не тужи, Еруслан Лазаревич, дело обойдется. Есть у меня конь на примете. Конь богатырский. Когда воду пьет, на озере волны будто в бурю вздымаются, с деревьев листья осыпаются. Только не знаю, сможешь ли ты его поймать? Если поймаешь да сумеешь удержать, конь тебе покорится, почует наездника. Вот он – впереди первого табуна с водопоя бежит, гляди!
Промчался табун мимо, а табунщик говорит:
Пойдем к озеру, я покажу, где конь воду пьет, а ты завтра с утра садись там в засаду и жди.
Наутро притаился Еруслан Лазаревич и стал ждать. Слышит: задрожала земля, послышался конский топ все ближе и ближе... И вот проскакал мимо к водопою первый табун. Всех впереди – конь-огонь: глазами искры мечет, из ноздрей пламя, из ушей дым кудреват подымается. Забрел по колено в воду и стал пить. В озере волны поднялись, на берегу с деревьев листья посыпались.
Напился конь и только выскочил на берег, как Еруслан Лазаревич ухватил его правой рукой за гриву, а в левой уздечку держит. Взвился конь и так ударил копытами, что земля задрожала, но вырваться из рук богатыря не мог и утихомирился, почуял настоящего хозяина.
Вот эдак-то лучше, Орош Вещий! – Взнуздал его, взял повод в руки, отвел туда, где седло да доспехи лежали.
Оседлал Еруслан Ороша Вещего, надел на себя доспехи ратные. В это время подъехал к водопою Фрол-пастух:
Вижу, покорился тебе конь! Сумел совладать.
Спасибо, Фролушка! Сослужил ты мне службу. Век буду помнить!
На том они и распростились. Видел табунщик, как добрый молодец на коня садился, а не успел заметить, как он из глаз скрылся, только пыль столбом завилась, будто его и не было.
Ехал Еруслан Лазаревич день ли, два ли и выехал на широкое поле. Смотрит: что такое? Все поле усеяно мертвыми телами. Лежит на том поле рать-сила побитая. Громко вскричал Еруслан Лазаревич:
Есть ли жив хоть один человек? Отозвался голос:
Только я один и остался жив из всего нашего войска! Подъехал Еруслан и спрашивает:
Скажи, кто побил, повоевал ваше войско?
Иван, русский богатырь, – отвечает раненый воин.
А где теперь Иван, русский богатырь?
Поезжай на полдень, может, его и настигнешь. Он уехал биться с другим нашим, войском.
Еруслан Лазаревич повернул коня и поехал. Ехал долго ли, коротко ли и выехал на большое поле – широкое раздолье. И на этом поле лежит побитая рать-сила.
Снова богатырь крикнул громким голосом:
Коли есть тут кто живой, откликнись!
Приподнялся один человек:
Чего тебе надо, витязь? Я только один жив и остался из всего нашего войска.
Чья это побитая рать и кто вас повоевал?
Лежит тут войско Феодула Змеулановича. А побил-повоевал нас Иван, русский богатырь.
А где он сейчас, Иван, русский богатырь?
Да вот видишь поскоки коня богатырского: целые холмы земли из-под копыт мечет. Держись этой ископыти и, коли конь у тебя резвый, настигнешь его.
Поблагодарил Еруслан Лазаревич воина и поехал вокруг поля в ту сторону, куда вела ископыть. Ехал он и день, и два с утренней зари до вечерней и на третий день увидал на зеленом лугу шатер белополотняный. Возле шатра богатырский конь пшеницу ест. Еруслан Лазаревич рассерчал, разнуздал своего коня и пустил на волю. Орош Вещий тотчас подошел к пшенице и тоже принялся есть.
Вошел Еруслан Лазаревич в шатер и видит: спит в шатре крепким сном Иван, русский богатырь. Ухватился было Еруслан за меч, да подумал: "Нет, не честь мне, а бесчестье на сонного руку подымать, а вот самому с дороги отдохнуть надобно". Подумал так и сам повалился спать.
Первым проснулся Иван, русский богатырь. Проснулся и увидел незваного гостя. Стал его будить:
Встань, проснись, пробудись, добрый молодец!
Еруслан Лазаревич поднялся, а Иван, русский богатырь, говорит:
Хоть и лег ты спать у меня в шатре незваный, непрошеный, да ведь постоя с собой не возят. По нашему русскому обычаю, коли гость гостит да не пакостит, такому гостю – всегда честь и место. А ты, как видно, худых мыслей не держишь. Садись со мной хлеба-соли отведать да рассказывай, кто ты есть таков? Чьих родов, каких городов, как звать-величать тебя?
Я из славного королевства Картаусова. Зовут меня Еруслан Лазаревич. О тебе, Иван, русский богатырь, слышал много, и захотелось с тобой свидеться. Гнал по твоему следу много дней, видал побитые тобой рати Феодула Змеулановича. Мнил я себя самым сильным богатырем, а теперь и без поединка вижу – ты сильнее меня. Будь мне названым старшим братом!
Побратались Иван, русский богатырь, и Еруслан Лазаревич, выпили по чарке зелена вина, поели дорожных припасов и стали беседу продолжать. Спрашивает Еруслан Лазаревич:
Скажи, брат названый, почему ты бьешься-ратишься с королем Феодулом Змеулановичем? Чего ради извел у него столько войска?
Да как же, любезный Еруслан Лазаревич, мне было не биться, не ратиться? Полюбили мы друг друга с красной девицей-душой, дочерью Феодула Змеулановича, и приехал я в его королевство честь по чести, по добру делу, по сватовству. А Феодул Змеуланович нанес чести великую поруху, стал браниться, кричать:
"Знать-де его, прощелыгу, не знаю, ведать не ведаю и на глаза не пущу! Скоро на ваше царство войной пойду, всю Русь повоюю, а русских богатырей в полон возьму". И послал мне навстречу войско. Напало на меня войско, а ведь известное дело: кто меч первый поднял – от меча и погибнет. И побил, повоевал я Змеуланову рать, а он вслед другую послал. И ты сам ведаешь, что с ней стало. Вот и надумал я сказать ему: "Совсем напрасно ты, Феодул Змеуланович, на свою силу понадеялся! Хвастал, что Русь повоюешь, богатырей русских полонишь. А вышло не по-твоему. Так не лучше ли нам замириться подобру-поздорову? Отдай своей волей дочь за меня, а не то силой возьму". Поедем со мной, Еруслан Лазаревич, мой названый брат, к стольному городу короля Феодула Змеулановича. Коль станем свадьбу играть, так на свадьбе попируешь.
Снарядились богатыри и поехали. Подъехали к городу на полпоприща (Полпоприща – длина пути около двадцати верст.), и затрубил Иван, русский богатырь, в боевой рог.
Прискакал вершник (Вершник – посыльный, верховой.) из пригородной заставы к королю:
Иван, русский богатырь, всего на полпоприща от города стоит, а с ним приехал какой-то чужестранный богатырь.
Всполошился Феодул Змеуланович:
Ох, беда какая! Он один две рати побил, а теперь, коли их двое, все наше королевство в разор разорят!
Потом мало-помалу опомнился, слез с теплой лежанки, корону надел, приосанился:
Эй, слуги! Зовите скорее королеву, пойдем с хлебом-солью встречать, авось замиримся. – Послал своих князей да бояр: – Ступайте на заставу: ведите Ивана, русского богатыря, в город, а мы с королевой у ворот встретим.
С почестями да с хлебом-солью встретили названых братьев.
Что между нами было, то прошло, пусть быльем порастет, – сказал король, – а мы с королевой рады-радехоньки честь по чести гостей принять. Раздернули во дворце столы, и пошел пир горой. А в скором времени и свадьбу принялись играть. На свадебном пиру Еруслан Лазаревич улучил время и спросил невесту Ивана, русского богатыря:
Прекрасная королевна, есть ли на свете кто красивее тебя?
Смутилась королевна от этих слов:
Про меня идет слава, что я красивая, но вот, слышно, за тридевять земель, в тридесятом государстве живут три сестры, так младшая из трех сестер краше меня.
А не слыхала ли ты, кто, кроме Ивана, русского богатыря, твоего супруга, сильнее меня?
Про тебя и про твою силу и храбрость, Еруслан Лазаревич, тоже катится слава по всей земле. А вот дух идет, что в славном Индийском царстве стоит на заставе тридцать лет богатырь Ивашка Белая епанча, Сарацинская шапка. Говорят, он богатырь из богатырей, а который из вас двоих сильнее, про то сказать не могу, да и никто не может, покуда вы силами не померитесь.
Поблагодарил он красавицу королевну, и на том их беседа окончилась. А когда свадебный пир отпировали, стал Еруслан Лазаревич прощаться со своим названым братом Иваном, русским богатырем, и его молодой женой. Они его уговаривают:
Погостил бы еще хоть сколько-нибудь дней!
Нет, спасибо! Я и так у вас загостился, мой Орош Вещий отдохнул, и пора путь продолжать.
Оседлал коня, надел богатырские доспехи и поехал за тридевять земель, в тридесятое государство.
Едет Еруслан день с утра до вечера, с красна солнышка до закату. И так много дней путь-дорога продолжалась. Приехал в тридесятое государство, где жили красавицы сестры. Коня привязал к точеному столбу, к золоченому кольцу, задал корму, а сам поднялся на резное крыльцо: стук-стук-стук!
Двери открыла девушка-покоевка, спрашивает:
Кто ты есть таков? По какому делу пожаловал? Как про тебя сказывать?
Скажи: приехал-де витязь из славного Картаусова королевства. А зовут меня Еруслан Лазаревич. Надо мне трех прекрасных сестер повидать.
Убежала сенная девушка, и, не мешкая, вышли к нему три сестры, одна другой краше:
Милости просим, добрый молодец. Пожалуйте в покои!
Перво-наперво усадили гостя за стол, наставили перед ним всяких кушаньев и напитков. Напоили, накормили.
Встал Еруслан Лазаревич из-за стола, учтиво трем девицам поклонился:
За угощенье спасибо! Теперь сам вижу: не зря молва по всему белому свету катится, что никого нет краше вас да приветливее!
Сестры при этих словах глаза опустили, зарделись, зарумянились, потом взглянули друг на друга и ответили гостю:
Спасибо на ласковом слове, любезный Еруслан Лазаревич! Но только напрасно считают нас первыми красавицами. Вот в Вахрамеевом царстве царевна, дочь царя Вахрамея, – та настоящая красавица. Всем Марфа Вахрамеевна взяла. И ростом, и дородством, и угожеством. Глаза у нее с поволокою, брови черные, соболиные, идет, как лебедушка плывет! Вот уж она из красавиц красавица.
Про мудрость вашу тоже идет молва. И вот еще хочу спросить вас, прекрасные сестрицы, не слыхали ли вы, кто самый сильный богатырь на свете?
Слухом земля полнится, – они отвечают. – Идет молва про Ивана, русского богатыря. Говорят о нем, что он самый сильный и храбрый.
Ивана, русского богатыря, я и сам хорошо знаю, мне названый старший брат.
И о твоей силе да храбрости, наш гость дорогой, – продолжали девицы, – молва докатилась до нас раньше, чем ты сам сюда пожаловал. Да вот еще много говорят о сильном богатыре Ивашке Белой епанче, Сарацинской шапке. Он стоит тридцать лет на заставе в славном Индийском царстве. Ну а видеть нам его не приходилось.
Побеседовал с прекрасными сестрами Еруслан Лазаревич, поблагодарил их за хлеб, за соль и распрощался.
Выехал из города и призадумался: "Много времени я странствую и не знаю, что дома творится. Надо домой попадать, отца с матерью проведать. И заодно попрошу благословения жениться. После поеду в Вахрамеево царство да стану сватать Марфу Вахрамеевну".
Поворотил Ороша Вещего и поехал в Картаусово королевство.
Едет Еруслан Лазаревич и едет: день да ночь – сутки прочь. Как Орош Вещий отощает, тогда расседлает, разнуздает коня, покормит и сам отдохнет, а потом с новыми силами путь продолжает. И вот стал к родным местам подъезжать. В нетерпенье коня понукает и скоро увидал вдали стольный город Картаусова королевства. Въехал на пригорок, смотрит и глазам не верит. Вокруг города чьих-то войск видимо-невидимо. Город со всех сторон войсками окружен. Конники скачут на борзых конях, а пешие к городским воротам подступают. "Что тут деется?" – подумал он. Только успел с холма спуститься, встретился ему Фрол-табунщик. Прочь от стольного города уезжает.
Здравствуй, Фролушка!
Табунщик остановил коня, узнал Еруслана Лазаревича, поздоровался:
Не знаешь ли ты, – спрашивает богатырь, – чья это рать-сила столь велика к нашему городу подступает?
Ох, Еруслан Лазаревич! Поехал я из заповедных лугов в город на подворье к твоему родителю, князю Лазарю Лазаревичу, да чуть было в полон не угодил. Спасибо, конь выручил, ускакал я от неприятелей, и вот гоню прочь от города обратно в заповедные луга. Такая ли то беда-напасть приключилась. Подступил, вишь, к нашему стольному городу князь Данила Белый с несметными полками конного и пешего войска, а у нашего короля Картауса богатырей, кроме князя Лазаря Лазаревича, в городе нет никого. Кто куда разъехались. Заперлись король с боярами, да горожане за городскими стенами отсиживаются. Ни в город, ни из города проезда нет, и грозится Данила Белый все королевство разорить.
Видит Еруслан Лазаревич: оборонять королевство некому. Да и войска у Данилы Белого нагнано тьма-тьмущая. Разгорелось сердце молодецкое, раззудилось плечо богатырское: хлестнул он плетью Ороша Вещего и поскакал к городу.
Увидали неприятели – скачет прямо на них богатырь. Переполошились, загалдели:
Богатырь едет Картаусу на подмогу!
Сам князь Данила Белый повел конников навстречу и кричит:
Живым его берите, ребятушки!
А Еруслан Лазаревич разогнал коня и как вихрь налетел на Данилиных конников. Рубит мечом и колет копьем направо и налево, а Орош Вещий грудью коней валит, всадников поверженных копытами топчет. И скоро все поле усеялось телами. Остальные конники, кто успел, разбежались.
В ту пору увидал Еруслан Лазаревич самого Данилу Белого, нагнал его, ударил тупым концом копья долгомерного и вышиб из седла... Ступил ему на грудь Орош Вещий. Взмолился князь Данила:
Оставь меня в живых, храбрый, могучий богатырь! Клятву даю, что ни один мой воин не переступит веки-по-веки границы Картаусова королевства! Детям и внукам своим закажу не воевать с вашим королевством.
Будь по-твоему, – сказал Еруслан Лазаревич, – но если когда-нибудь клятву нарушишь, тогда пощады не будет!
Век твое великодушие буду помнить и клятвы моей не нарушу! – сказал Данила Белый, поднялся на ноги, тотчас приказал снять осаду и повел свои войска прочь от Картаусова королевства.
В городе увидели: уходят вражеские войска. И вдруг закричали:
Да ведь это Еруслан Лазаревич, сынок князя Лазаря Лазаревича!
Весть эта скоро дошла до Лазаря Лазаревича и до самого короля.
Отец с матерью и король Картаус с ближними боярами вышли из главных ворот и с великими почестями встретили Еруслана Лазаревича. Мать от радости плакала и обнимала сына. Король Картаус прослезился и проговорил:
Не знаю, чем отблагодарить тебя, Еруслан Лазаревич, за то, что спас ты нас всех и наш стольный город. А за старое, за давнее обиды на меня не держи, то дело прошлое, А теперь гостя желанного надо кормить, поить!.. Выкатите бочки с вином да с медами стоялыми! – Король приказал. – Пусть сегодня все угощаются и прославляют силу и удаль славного могучего богатыря Еруслана Лазаревича!
Три дня тот пир продолжался. А на четвертый день Еруслан Лазаревич поблагодарил короля Картауса за угощение, низко отцу с матерью поклонился и сказал:
Долго мы были в разлуке. Много разных земель и городов я повидал, а все равно не усидеть мне дома. Охота еще на белый свет поглядеть и себя показать. Отпустите меня, любезные батюшка и матушка! А если доведется встретить суженую, дайте родительское благословение.
Отец с матерью прекословить не стали. Благословили сына и начали собирать в путь-дорогу.
Не удержишь такого сокола в родительском доме. Сам был молодой, по себе знаю! – сказал Лазарь Лазаревич. – Пусть поездит, потешится!
Оседлал Еруслан Лазаревич своего Ороша Вещего, надел на себя доспехи богатырские, распрощался с домашними и поехал.
Выехал из своего города и подумал: "Сперва я поеду в славное Индийское царство, погляжу, что за богатырь Ивашка Белая епанча, Сарацинская шапка. А оттуда в Вахрамеево царство заеду. Охота повидать Марфу Вахрамеевну".
Ехал Еруслан долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли, стал подъезжать к славному Индийскому царству. Смотрит: впереди застава, а возле заставы спит-лежит богатырь. "По всему видать, это и есть богатырь Ивашка Белая епанча, Сарацинская шапка", – подумал Еруслан Лазаревич. Подъехал совсем близко, а богатырь и ухом не ведет, спит, похрапывает.
Перегнулся Еруслан с седла и крепко стегнул его ременной плетью:
Этак ли на заставе стоят, царство охраняют? Тут кто хочешь пройдет, проедет, а ты спишь, прохлаждаешься!
Ивашка Белая епанча, Сарацинская шапка вскочил на ноги и сердито закричал:
Кто ты есть таков? – За палицу схватился. – Мимо меня вот уже скоро тридцать лет тому, как зверь не прорыскивал, птица не пролетала и ни один человек не проезжал! А ты вздумал со мной шутить шутки нехорошие, плетью бить осмелился! Я ведь тебя на ладонь положу, а другой прихлопну, и останется от тебя мокрое место! Поедем-ка в поле, я тебя проучу!
Оседлал коня, надел доспехи, и поехали они в чистое поле, в смертную игру играть, силой мериться.
И только первый раз съехались, как ударил Еруслан Лазаревич противника тупым концом копья, сразу и вышиб из седла. А Орош Вещий ступил ногой на грудь. По-иному заговорил Ивашка Белая епанча, Сарацинская шапка:
Не предавай меня смерти, славный, могучий богатырь! Сам теперь вижу: сила у меня против твоей половинная и того меньше. Да и годы мои уходят, а ты еще только матереть начинаешь. Давай лучше побратаемся. Будь ты мне старшим братом названым!
В смерти твоей мне корысти нету, – отвечал Еруслан Лазаревич, – ну а славу про тебя напрасно распустили. Богатырь ты не ражий. Вставай!
И отвел прочь Ороша Вещего. Поднялся Ивашка Белая епанча, Сарацинская шапка, поклонился названому брату в пояс и сказал:
Заезжай-ка в славное Индийское царство! Для тебя путь туда открытый. Погости у нашего царя!
Еруслан Лазаревич повернул коня, поехал прямо в стольный город и в скором времени въехал на царский двор. Расседлал, разнуздал Ороша Вещего, привязал у столба точеного за золоченое кольцо.
Царь сидел у окошка и увидал, как приехал во двор чужестранный витязь. Вышел на резное крыльцо, встретил богатыря приветливо, ласково и повел речь так:
Добро пожаловать, любезный гость, не взыщи, не знаю, как тебя звать-величать! Чьих будешь родов, из какого государства?
Богатырь учтиво поздоровался и ответил:
Я из славного Картаусова королевства, сын князя Лазаря Лазаревича, а зовут меня Еруслан Лазаревич. С этими словами поднялся на крыльцо. Царь повел его в покои, накормил, напоил, про дорогу расспросил, потом говорит:
Вот как славно, что навестил меня. Мы каждому хорошему гостю рады, а такому богатырю, каков ты есть, у меня во дворце честь и место! А теперь с дороги небось отдохнуть охота. Эй, кто там есть! – хлопнул царь в ладони.
Прибежали на зов слуги.
Отведите гостя в опочивальню и приготовьте все так, чтобы он в обиде не остался!
Погостил Еруслан Лазаревич у индийского царя, поблагодарил за угощение и поехал путь продолжать. Едет и думает: "Узнал, каков есть прославленный богатырь Ивашка Белая епанча, Сарацинская шапка, повидался и с ласковым, хлебосольным царем славного Индийского царства, а теперь поеду в Вахрамеево царство. Все равно нет мне и не будет покоя, покуда своими глазами не увижу Марфу Вахрамеевну". Едет Еруслан путем-дорогой, день, другой и третий. До Вахрамеева царства осталось рукой подать: какой-нибудь день езды.
В ту пору повстречался ему странник, калика перехожая. Снял странник колпак земли греческой, поклонился богатырю:
Здрав буди, Еруслан Лазаревич! Удивился богатырь, спрашивает:
Кто ты есть таков? Видно, знаешь меня, коли по имени называешь?
Я – калика перехожая. Странствую по всем землям, по всем городам. Бывал в Картаусовом королевстве, захаживал к твоим родителям, много раз тебя видел. Проходил вот я недавно мимо Картаусова королевства и несу вести нерадостные, печальные.
Богатырь с коня соскочил, от нетерпения ухватил странника за плечо.
Скорее говори, что творится у нас в королевстве? Видал батюшку с матушкой? Живы ли, здоровы ли они?
Погоди, Еруслан Лазаревич, не тряси меня! Эдак и руку оторвешь! Дома у вас беда стряслась. Князь Данила Белый улучил время и напал врасплох с несметным войском. Много народу побил-порешил, а больше того во полон угнал. Стольный город сжег дотла, разорил, камня на камне не оставил. Короля Картауса, твоего родителя Лазаря Лазаревича да кое-кого из ближних бояр живыми захватил, выколол им глаза. Увез незрячих в свое княжество, в темницу заточил. Там они и поныне томятся.
Выслушал Еруслан Лазаревич все, что рассказал странник, опустил голову и промолвил:
Эх, совсем напрасно я тогда Данилу Белого в живых оставил! Землю он ел, клялся не воевать с королевством Картауса, я и поверил! А он вон чего натворил! Отплатил за мою доброту. Ну, погоди, рассчитаюсь с тобой! Теперь пощады не будет!
С этими словами вскочил он на коня, простился с каликой перехожей и помчался в княжество Данилы Белого.
Приехал, разыскал темницу, где сидели родители, король Картаус и ближние бояре. Стражу раскидал, расшвырял, замок сорвал и прямо с порога крикнул:
Здравствуйте, свет сердечные родители, матушка и батюшка! Здравствуй, ваше величество, король Картаус, и вы, бояре ближние!
Слышит в ответ:
Голос твой слышим, а кто говорит, не видим! Незрячие мы, темные!
Тут заговорила мать богатыря:
Хоть и не вижу тебя, а по голосу узнала, и сердце чует – это сын дорогой наш, Еруслан Лазаревич!
А ведь и правда он, – промолвил Лазарь Лазаревич. – Вот, сын любезный, сколь великое, тяжкое горе нас постигло. Все потеряли и даже свету белого не видим. Ну да не об этом сейчас речь. За горами, за морями, близко ли, далеко ли, – сам там не бывал, а от верных людей слыхал, – есть царство, и правит тем царством Огненный щит, Пламенное копие. Есть в этом царстве колодец с живой водой. Сослужи ты службу: съезди к Огненному щиту, Пламенному копию, привези живой воды, спрысни наши раны, и мы прозреем.
Съездить-то я съезжу к Огненному щиту, Пламенному копию, – отвечает богатырь, – но сперва надо Данилу Белого разыскать.
С теми словами вышел добрый молодец из темницы.
А в ту пору, покуда Еруслан Лазаревич с пленниками разговаривал, прибежал к Даниле Белому тюремный стражник:
Беда, князь! Какой-то чужестранный богатырь всю стражу на тюремном дворе побил! Только я один живой остался.
Не иначе, как это сын Лазаря Лазаревича, – Казал Данила Белый. – Скорей подымай тревогу, собирай войска, какие есть в городе!
А про себя подумал: "В темнице-то его легче всего одолеть". Скоро-наскоро надел боевые доспехи, вскочил на коня и повел свое войско.
А Еруслан Лазаревич тем временем выехал из тюремного двора на площадь и увидал княжеское войско. Будто коршун на цыплят ринулся он на дружину Данилы Белого. Кого мечом достанет, до седельной подушки развалит, а кого копьем из седла вышибает. Орош Вещий грудью вражьих коней опрокидывает, копытами ратников топчет. И скоро побил, повоевал Еруслан все то войско. Осталось в живых дружинников вовсе мало, и те кинулись наутек.
Тут и приметил Еруслан Лазаревич скачущего прочь Данилу Белого.
Тебя-то мне и надо! – крикнул он, пришпорил коня и помчался вслед за князем-захватчиком.
И сколько тот своего коня ни нахлестывал, Орош Вещий скоро настиг его.
Еруслан Лазаревич вышиб Данилу Белого из седла и отсек ему голову,
Худую траву из поля вон! – Поворотил коня, приехал в темницу. – Выходите все на волю, перебирайтесь покуда во дворец Данилы Белого!..
Затем говорит королю Картаусу:
Здешнее княжество придется приписать к нашемy королевству. А ты становись на престол Данилы Белого, и живите в этом городе, покуда не привезу живой воды. Наш-то стольный город все равно разрушен, когда еще застроится, – и поехал в царство Огненного щита, Пламенного копия.
Ехал Еруслан, ехал, и раскинулось перед ним широкое поле. А на том поле лежит побитая рать-сила. Зычным голосом крикнул богатырь:
Эй, есть ли на этом поле хоть один жив человек?
А чего тебе надобно? – отозвался один воин. – Скажи, кто побил это войско большое?
Всю нашу рать-силу побил Росланей-богатырь.
А где он сам, Росланей-богатырь?
Проедешь недалеко, увидишь другое поле с побитым войском. Он там лежит убитый.
Миновал богатырь побитое войско, проехал недалеко и наехал на другое поле, которое тоже все было усеяно телами. "Это побоище много больше первого", – подумал он и вдруг увидал большой холм. Подъехал ближе и диву дался – то оказался не холм, а громадная, как сенная копна, голова лежит. Крикнул:
Есть ли кто живой?
Никто не отозвался. Крикнул еще раз – опять ответа нет. И только, когда третий раз закричал, открыла голова глаза, зевнула и проговорила:
Ты кто такой? И чего тебе надо?
Я из славного Картаусова королевства. Зовут меня Еруслан Лазаревич. Хочу узнать, чья эта побитая рать-сила? И где могучий богатырь Росланей?
Богатырь Росланей я и есть, – голова отвечает, – а войска, что лежат на первом и на этом поле, привел царь Огненный щит, Пламенное копие. Вел он свои дружины против меня, и я их побил, повоевал, да вот и сам, как видишь, лежу побитый.
Как же это случилось? Ты обе рати побил-порешил и сам пал порубленный?
Много лет тому назад, когда я был еще совсем малый, – заговорила голова, – царь Огненный щит, Пламенное копие с большим войском напал врасплох на наше царство. А царем у нас был тогда мой отец. Собрал он наскоро небольшую дружину и вышел навстречу. Закипела битва, кровавый бой. У Огненного щита, Пламенного копия войска было много больше, и он победил. Много наших воинов погибло. Моего отца полонили, и царь Огненный щит. Пламенное копие убил его.
А когда я вырос и стал сильным богатырем, надумал отомстить Огненному щиту, Пламенному копию. Проведала про это волшебница, что жила в нашем царстве, и говорит мне: "Царь Огненный щит, Пламенное копие очень сильный богатырь, да к тому же волшебник, и победить его ты сможешь, если достанешь меч-кладенец. На море-океане, на острове Буяне, на высокой горе под старым дубом есть пещера. В той пещере и замурован еще, в, давние времена волшебный меч-кладенец. Только с, этим мечом и можно победить Огненного щита, Пламенного копия".
Немало трудов положил я и долго странствовал, но волшебный меч-кладенец достал и поехал в царство Венного щита, Пламенного копия. Он послал против меня рать-силу. А когда я это войско побил-повоевал, собрал еще рать-силу, больше первой, и сам повел мне навстречу. Сошлись мы вот на этом самом поле. Стал я их бить, как траву косить, а которых конь топчет. И в скором времени мало кто из них жив остался. А сам Огненный щит, Пламенное копие подскакал ко мне, кричит: "Сейчас тебя смерти предам!" Я размахался, ударил его своим волшебным мечом, и он тотчас с коня повалился. Тут слуги его вскричали: "Вот как славно Росланей-богатырь угосгил его своим мечом. Ну-ка, дай ему еще разик! Тогда и поминки по нему можно править!" Ударил я другой раз. Только меч его задел, как тут же со страшной силой отскочил и мне голову отрубил, а Огненный щит, Пламенное копие сразу ожил как ни в чем не бывало. В это самое время подоспел мой названый брат. Схватил он меч-кладенец и сунул мне под голову. Потом Огненный щит, Пламенное копие много раз посылал своих богатырей и сам приезжал, но никому не удалось вытащить меч-кладенец из-под головы, как ни старались. Он и сейчас вот тут, подо мной. На том голова Росланея окончила свой рассказ и спросила:
А ты по какому делу заехал сюда и куда путь держишь?
Еруслан Лазаревич рассказал, зачем он едет в царство Огненного щита, Пламенного копия.
Это похвально, Еруслан Лазаревич, что ты своих близких в горе-беде не покинул, выручил, а теперь поехал живую воду для них доставать. Но скажу тебе: напрасно ты туда поедешь. Ты еще не знаешь, каков есть этот злодей Огненный щит, Пламенное копие. По-доброму, по-хорошему у него зимой льду не выпросишь. Разве он даст живую воду? И силой тоже ты у него ничего не добьешься, потому что ни стрела, ни копие, ни меч его не берут. Он тебя десять раз успеет убить, пока ты замахиваешься. А вот лучше послушай, что я тебе стану рассказывать, хорошенько запомни и, коли послушаешься, одолеешь его.
Еруслан Лазаревич выслушал все, что ему наказывала Росланеева голова, поблагодарил и на прощание сказал:
Как только достану живую воду, приеду к тебе и приращу голову к телу...
После этого сел на своего Ороша Вещего и поспешил в царство Огненного щита, Пламенного копия. Стал подъезжать к городу. Огненный щит, Пламенное копие увидал богатыря, выехал навстречу и издалека стал огненные стрелы метать.
Воротись, а то сожгу тебя! – закричал.
Еруслан Лазаревич снял шлем, помахал и крикнул:
Приехал к тебе не биться, не ратиться, а по доброму делу!
Кто ты таков? И чего тебе надо? Говори!
Я из славного Картаусова королевства. Зовут меня Еруслан Лазаревич. О твоей силе и славе молва по всей земле идет, и я хочу к тебе на службу поступить!
Отвечает Огненный щит, Пламенное копие:
Если сумеешь с моими двенадцатью богатырями достать меч из-под Росланеевой головы, тогда возьму на службу, а не достанешь, пеняй на себя! Не быть тебе живому!
Слушай, Огненный щит, Пламенное копие, обойдусь я и без твоих богатырей! Один управлюсь, достану меч!
Подъехал Огненный щит, Пламенное копие поближе и говорит:
Поезжай скорее, привези меч, тогда будешь у меня старшим над богатырями!
Еруслан Лазаревич поворотил коня. Когда приехал на поле брани, голова Росланея увидала его издали:
Ну как? Видал Огненного щита, Пламенного копия?
Все сделал так, как ты говорил. Приехал за мечом-кладенцом.
Голова откатилась в сторону:
Бери, но помни: ударь только один раз! Еруслан Лазаревич поднял меч, сел на Ороша Вещего и уехал.
Огненный щит, Пламенное копие, как только дозорный известил, выехал навстречу и спрашивает:
Достал меч-кладенец?
Вот он, – поднял меч Еруслан Лазаревич, подскакал к Огненному щиту, Пламенному копию и – раз! – ударил его изо всей силы.
Огненный щит, Пламенное копие как подкошенный упал с коня.
Бей его еще раз! – закричали слуги Огненного щита. Пламенного копия.
Не в обычае у добрых молодцев дважды меч поить. Хватит и одного раза! – крикнул в ответ Еруслан Лазаревич.
Тогда все двенадцать богатырей Огненного щита, именного копия напали на Еруслана с криком:
Бей его! Изрубим на мелкие куски, добудем меч-кладенец и оживим Огненного щита, Пламенного копия!
Да не тут-то было! Всех их побил-повоевал Еруслан Лазаревич. Затем разыскал заветный колодец, запасся живой водой. Сам немного выпил и Орошу Вещему дал. Сразу всю усталость с них как рукой сняло. Не успел выехать на поле брани, как голова Росланея тотчас его увидала и заговорила:
Коли воротился, должно, одолел Огненного щита, Пламенного копия, моего супостата! А живую воду нашел?
Привез, – отвечает Еруслан Лазаревич, – сейчас ты здрав будешь.
Голова подкатилась к туловищу, стала, как надлежит. Еруслан Лазаревич спрыснул живой водой, и голова приросла к телу. Поднялся Росланей, такой большой и матерый – глядеть боязно.
Ну, Еруслан Лазаревич, великую ты мне службу сослужил, век не забуду! И, если понадобится, жизни для тебя не пожалею!
Чего об этом говорить, – сказал на то Еруслан Лазаревич. – Разве без твоего меча-кладенца да мудрого совета мог бы я победить Огненного щита, Пламенного копия и живую воду добыть? На вот, возьми! – И подает ему меч.
А Росланей-богатырь отвел его руки и проговорил:
Нет, Еруслан Лазаревич, мой названый брат, меч тебе еще пригодится.
А ведь меч-то мне как раз по руке пришелся, сказал Еруслан Лазаревич, – спасибо, любезный Росланей, названый брат мой. Ну а теперь надо поспешать к родителям.
И мне надо идти своего коня искать, – промолвил Росланей-богатырь. – Видать, где-нибудь недалеко отсюда пасется. Конь верный, только он и может меня нести.
На том богатыри и распрощались. Росланей пошел своего коня искать, а Еруслан Лазаревич поехал в княжество Данилы Белого. Как только приехал, вбежал во дворец, попрыскал живой водой глаза, и сразу отец с матерью и король Картаус с боярами прозрели и так обрадовались, что от великого счастья даже немножко поплакали.
Король Картаус в честь Еруслана Лазаревича завел большой пир-столованье. На том пиру все пили и ели и прославляли геройство и удаль Еруслана Лазаревича.
Пир отпировали. И говорит богатырь своим родителям:
Надобно мне побывать в Вахрамеевом царстве. Благословите в путь-дорогу!
Ну что же, – промолвил Лазарь Лазаревич, – хоть и жалко расставаться, да, видно, делать нечего. Мы с матерью теперь, слава богу, здоровы. Поезжай, коли надо!
Скорым-скоро собрался, снарядился, сел на своего Ороша Вещего, и только пыль завилась за добрым молодцем.
Ехал Еруслан долго ли, коротко ли и попал наконец в Вахрамеево царство. Подъехал к стольному городу, смотрит: ворота крепко-накрепко заперты. Постучал. На стук отозвались стражники:
Кто таков? И чего тебе надобно?
Зовут меня Еруслан Лазаревич, а приехал я к королю Вахрамею по доброму делу.
Ворота растворились, и, как только богатырь проехал, опять их крепко закрыли. Он подумал: "Почему город держат на запоре?"
Царь Вахрамей встретил его ласково:
Милости просим, добрый молодец! Не знаю, как звать-величать.
Я из Картаусова королевства, сын князя Лазаря Лазаревича, а зовут меня Еруслан Лазаревич. Много по свету ездил, во многих землях побывал, и захотелось ваше государство навестить.
Ах, вот ты кто! – сказал царь Вахрамей. – Слава о твоих подвигах и геройстве, любезный Еруслан Лазаревич, идет по всем землям, по всем городам. Дошла она и до нашего царства. И я рад дорогому гостю, но не могу утаить от тебя, что постигло нас большое горе. Повадился трехглавый морской змей летать, людей поедать. Оттого сидим мы взаперти, да ведь от крылатого чудовища городские стены – не защита.
Часто ли морской змей прилетает? – спросил Еруслан Лазаревич.
Через каждые три дня. Сегодня он как раз прилетит и опять кого-нибудь унесет, – отвечал царь Вахрамей и прибавил: – Проходи, гость дорогой, в покои. Надо тебе с дороги поесть, попить и отдохнуть!
Спасибо! Но сперва надобно мне на морском берегу побывать, а уж потом и отдохну, – сказал Еруслан Лазаревич.
С этими словами он вышел из дворца, вскочил на Ороша Вещего и поехал из города на морской берег. Коня остановил, затрубил в боевой рог раз и другой. После третьего раза поднялась на море большая волна, а вслед за тем показался из воды трехглавый морской змей. Все три пасти разинуты, зубы оскалены, шестеро глаз злобой горят.
Взглянул змей на берег и заговорил:
В этот раз царь Вахрамей не стал меня дожидаться, сам послал человека на обед да еще и коня впридачу!
А ты, проклятое чудовище, погоди раньше времени хвалиться, как бы не подавиться! – крикнул богатырь.
И только успел змей на берег ступить, как Еруслан поскакал, взмахнул мечом-кладенцом и с одного раза срубил две головы.
Перепугался змей, взмолился:
Могучий богатырь, не предавай меня смерти, не руби моей остатней головы! В Вахрамеево царство летать никогда не стану, а тебе богатый выкуп дам. Есть у меня драгоценный камень невиданной красоты, такого на белом свете не сыскать.
Где же твой драгоценный камень?
Сейчас достану!
С теми словами бросился змей в море и в скором времени воротился, принес и отдал богатырю драгоценный камень неслыханной красоты. Принял Еруслан Лазаревич подарок и прямо со своего коня перемахнул змею на спину.
Вези к Вахрамею во дворец и сам ему скажи, что никогда больше не будешь нападать на людей!
Ничего морскому змею не оставалось делать, как только повиноваться. И повез он богатыря в стольный город, а Орош Вещий вслед побежал.
В городе и во дворце начался великий переполох, когда увидели, как чужестранный богатырь приехал на морском чудище.
И царь Вахрамей, и весь народ стали просить, уговавать:
Еруслан Лазаревич, не оставляй проклятого змея в живых. Сколько из-за него, злодея, люди слез пролили. Сейчас-то он смирный, а когда ты уедешь, опять за старое примется. Знаем мы его!
Богатырь перечить не стал, соскочил со змея и отсек у него голову.
На двенадцати подводах вывезли горожане змея из города и закопали в глубоком овраге.
Убрали черные флаги, что возвещали о беде-невзгоде, и весь народ повеселел.
А Вахрамей задал пир на весь мир. Созвал гостей со всех волостей. Рядом с собой, на самое почетное место, посадил Еруслана Лазаревича, принялся его потчевать:
Ешь, пей, гость дорогой! Уж не знаю, чем отблагодарить тебя.
В ту пору из своих покоев вышла к гостям красавица царевна. Взглянул на нее богатырь да так и обмер – до того была прекрасна Марфа Вахрамеевна. "Отродясь не видывал краше, – подумал он, – век бы на нее глядел, любовался".
И у Марфы Вахрамеевны сердце екнуло. Чинно она гостям поклонилась, еще раз глянула на Еруслана Лазаревича и глаза опустила – хорош, пригож!
Пированье-столованье окончилось. Поблагодарили гости за хлеб, за соль, распрощались и разошлись, разъехались. Тогда Еруслан Лазаревич и повел речь:
Приехал я к вам, царь-государь, по доброму делу, по сватовству. Если бы ты благословил, а Марфа Вахрамеевна пошла за меня замуж, так лучшей судьбы-доли мне и не надобно!
Любезный Еруслан Лазаревич, если дочь согласна, так и я рад с тобой породниться. Теперь за тобой дело, Марфа Вахрамеевна, – повернулся он к дочери. – Скажи, люб ли тебе жених?
Зарумянилась девица-красавица, потупила очи ясные и потом промолвила:
Я твоя и воля твоя, батюшка царь-государь! А коли благословишь, так я согласна.
Вот и хорошо! – весело сказал царь Вахрамей. – Ай, по сердцу, по душе мне зять сыскался.
В царском житье ни пива варить, ни вина курить – всего вдоволь. В скором времени свадьбу сыграли, пир отпировали.
И стал Еруслан Лазаревич жить-поживать со своей молодой женой Марфой Вахрамеевной у тестя.
День за днем, неделя за неделей – так незаметно почти целый год прошел.
Как-то раз говорит Еруслан Лазаревич Марфе Вахрамеевне:
Надо съездить проведать родителей, да и тебя показать отцу с матерью.
Ох, рада бы я радехонька поехать твоих родителей повидать и с тобой не разлучаться, да ведь, сам видишь, нельзя мне теперь в дальнюю дорогу ехать, а путь туда не близкий, не легкий. Навести их в этот раз один, только скорее возвращайся. А на тот год уже всей семьей поедем. И помни: как поедешь мимо Девьего царства, станут тебя звать погостить, смотри не заезжай. Если заедешь, околдует тебя Царь-девица.
Ну что ты! Зачем мне в Девье царство заезжать?
Потом подал ей золотой перстень с тем драгоценным камнем, что от морского змея получил:
Если сын у нас родится, отдай ему, когда он в возраст придет. И пусть ни днем ни ночью перстня этого с руки не снимает.
Затем собрался, снарядился и отправился в путь-дорогу.
Едет Еруслан Лазаревич да едет. День прошел и другой прошел. На третий день видит – раскинулся перед ним сад, глазом не охватить. В том саду великолепный дворец стоит, золотой крышей на солнышке горит. Окна во дворце хрустальные, наличники замысловатой резьбой изукрашены.
Только поравнялся с садом, как вырыснул кто-то на коне из ворот. Вгляделся Еруслан Лазаревич и увидел: скачет к нему поленица (богатырша) удалая, на коне сидит как влитая. Глаза у поленицы соколиные, брови черного соболя, личико белое, румяное, из-под шлема спадают косы русые до пояса. Заговорила, словно реченька зажурчала:
Ведь я тебя, добрый молодец, из окошечка увидала. Чего ради едешь мимо, к нам не заворачиваешь попить-поесть, коня накормить, побеседовать?
Спасибо, Царь-девица, недосуг мне. Еду отца с матерью навестить, – отвечает Еруслан Лазаревич. Сам глядит на поленицу – глаз оторвать не может.
Что за недосуг! – молвила Царь-девица. – Не торопись ехать, торопись коня кормить, скорее приедешь куда надо.
И улыбнулась, будто летним ласковым солнышком обогрела.
Сразу позабыл богатырь про женин наказ, повернул коня и стремя в стремя поехал с Царь-девицей в чудесный сад.
В Девьем государстве девицы-красавицы – одна другой краше, а прекраснее всех сама Царь-девица, удалая поленица.
Еруслану Лазаревичу тотчас жаркую баню натопили. Намылся он, напарился. Стала Царь-девица угощать его винами заморскими, медами стоялыми, всяких кушаньев на стол наставила.
Напоила, накормила, начала на лютне играть да своим тонким нежным голосом подпевать.
Слушает добрый молодец не наслушается, глядит на Царь-девицу не наглядится. Потом набежало во дворец множество девиц и почали песни петь, хороводы водить.
В песнях, плясках да забавах год прошел и другой прошел. А Еруслану Лазаревичу думается: "Ох, долго загостился! На часок заехал, а прожил два дня". Стал было Царь-девицу благодарить:
Пора мне ехать!
А она принялась уговаривать, ласковыми словами улещать:
Свет Еруслан Лазаревич, не покидай меня, не езди, останься!
Нет, надо мне родителей повидать!
Успеешь с отцом, с матерью свидеться! Побудь хоть недельку, утешь меня!
Поддался добрый молодец на уговоры да на ласку. Резвые ноги будто к месту приросли. Остался в Девьем царстве. Ему кажется – неделя прошла, ан седьмой год на исходе.
Вскоре после того как уехал Еруслан Лазаревич, Марфа Вахрамеевна родила сына. Дали ему имя Еруслан Ерусланович. Родился Еруслан Еруслановнч крепким да сильным и с самых первых дней стал так быстро расти и матереть, что на втором году казался двенадцатилетним подростком. А когда ему исполнилось семь лет, стал он могучим богатырем. Не находилось ему в поединках во всем государстве равного по силе и сноровке. Всех побеждал.
Однажды спрашивает Еруслан Ерусланович у матери:
Скажи, сударыня матушка, где мой батюшка Еруслан Лазаревич? Говорили, будто ехал он в Картаусово королевство к дедушке с бабушкой. Не приключилось ли в пути-дороге с ним чего? Благослови, я поеду батюшку разыскивать.
Заплакала Марфа Вахрамеевна:
Ну куда ты поедешь, как опричь своего царства нигде не бывал, ничего не видал. Отец уехал и не иначе как попал в Девье царство. Околдовали, зачаровали его, и нет оттуда возврату. А ты и вовсе погибнешь!
Не вникает в это Еруслан Ерусланович, знай стоит на своем.
Все равно поеду, батюшку Еруслана Лазаревича разыщу и привезу домой.
Видит Марфа Вахрамеевна – не уговорить ей сына, и сказала:
Ну, будь по-твоему, поезжай, только возьми вот этот перстень и не снимай его с руки ни днем ни ночью.
И надела на палец Еруслану Еруслановичу золотой перстень с драгоценным камнем, подарком морского змея.
Король Вахрамей тоже долго отговаривал внука, а под конец рукой махнул:
Поезжай!
Скорым-скоро Еруслан Ерусланович снарядился и стал прощаться. Царь Вахрамей, Марфа Вахрамеевна и все нянюшки, мамушки и сенные девушки вышли его провожать. Видали, как на коня садился, да не видели, как укатился. Только пыль столбом завилась за добрым молодцем.
Ехал он долго ли, коротко ли – версты тогда были немереные, и на третий день поутру раскинулся перед ним громадный чудесный сад, а в саду дворец с золоченой крышей и хрустальными окнами. "Это и есть Девье царство", – подумал молодой богатырь. Подъехал к воротам и вскричал громким голосом:
Посылайте поединщика, а не то ворота порушу!
Услышала Царь-девица и спрашивает:
Кто такой в ворота ломится, поединщика требует?
Приехал какой-то чужестранный витязь, совсем еще, видать, молодой, – отвечает богатырь, что стоит дражником у ворот.
Поезжай без промедления да хорошенько проучи его, невежу! – приказала Царь-девица.
Богатырь из ворот выехал и закричал:
Кто ты такой, молодой невежа? В ворота ломишься да еще и поединщика требуешь!
Вот когда съедемся, узнаешь, какой я есть невежа! – крикнул в ответ молодой наездник.
Съехались, и Еруслан Ерусланович легким ударом с первого раза вышиб богатыря из седла.
Смерти тебя предавать не стану! Ступай, скажи Царь-девице: пусть пошлет поединщика. Не к лицу мне с таким, как ты, силами мериться!
Побитый богатырь воротился, рассказал про могучего витязя. Царь-девица пошла будить Еруслана Лазаревича:
Встань, пробудись, мил сердечный друг! Приехал какой-то чужестранный младой богатырь и требует поединщика. Жалко будить тебя, да делать нечего. Ведь только на тебя и вся надежда!
Еруслан Лазаревич поднялся, надел боевые доспехи, оседлал Ороша Вещего и выехал в чистое поле, в широкое раздолье.
Съехались они и так сильно сшиблись, что кони сели на задние ноги, а богатыри ни который ни которого не ранили. Повернули коней, разъехались и стали снова съезжаться.
"По виду совсем еще юноша, а никому не уступит силой да боевой сноровкой", – подумал Еруслан Лазаревич.
Когда съехались во второй раз, опять сшиблись мечами, Еруслан Лазаревич ударил с такой силой, что поединщик не удержался в седле и упал с коня на сыру землю. А Орош Вещий сразу ступил ему на грудь. Глянул Еруслан Лазаревич на богатыря и заметил – что-то блеснуло у юноши на руке. Еще взглянул, узнал свой перстень, и пало ему на ум: "Уж не сын ли мой?" Спрашивает:
Скажи, какого ты роду-племени, как тебя по имени зовут, величают по отчеству?
Если бы мой конь ступил тебе на грудь, я не стал бы спрашивать, выпытывать у тебя ни роду, ни племени, ни про отца, ни про мать, а отрубил бы напрочь голову!
Не хочу я твою молодую жизнь губить, – проговорил Еруслан Лазаревич. – Только скажи, кто твои родители и как тебя зовут?
Моя мать – Марфа Вахрамеевна, а отец – славный, могучий богатырь Еруслан Лазаревич. Меня зовут Еруслан Ерусланович.
Еруслан Лазаревич тотчас с коня на землю соскочил, поднял молодого витязя, крепко обнял его и говорит:
Вот как мы встретились, мой сын дорогой! А сколько тебе лет?
Мне исполнилось семь лет, восьмой пошел. Захотелось тебя разыскать. И вот как привелось встретиться.
"Как же так? – подумал Еруслан Лазаревич. – Гостил я в Девьем царстве всего одну неделю с небольшим, а сыну теперь уж восьмой год пошел?"
Потом сказал:
Поедем поскорее, сын дорогой, в Вахрамеево царство.
Сели на коней и поехали домой. Много было радости, когда Марфа Вахрамеевна и царь Вахрамей встретили богатырей. Устроил царь Вахрамей пир на весь мир. А когда отпировали, он сказал:
Слушай, Еруслан Лазаревич, зять мой любезный, |стал я стар, совсем одолели меня недуги да немощи. Становись на престол и правь царством, а я на покое буду век доживать!
Так-то оно так, – отвечал Еруслан Лазаревич, – по белу свету я наездился, с копьем долгомерным да с мечом-кладенцом натешился и царством править согласен. Только есть у меня забота: про отца с матерью ничего не знаю. Повидаться охота, а от царских дел недосуг туда ехать.
О том тужить-горевать нечего, – Вахрамей говорит, – есть у тебя теперь замена. Еруслан Ерусланович съездит в Картаусово королевство, поклон отвезет да и в гости их к нам пригласит.
И вот заступил на престол Еруслан Лазаревич, а Еруслан Ерусланович уехал в Картаусово королевство.
Много ли, мало ли времени прошло, воротился Еруслан Ерусланович домой, а с ним приехали и родители Еруслана Лазаревича.
На радости завели пир на весь мир. Я на том пиру был, мед да пиво пил, обо всемэтом узнал, да и рассказал.

БУРЯ-БОГАТЫРЬ ИВАН КОРОВИЙ СЫН

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был король со своей королевою; не имели они детей, а жили вместе годов до десяти, так что король послал по всем царям, по всем городам, по всем народам – по чернети: кто бы мог полечить, чтоб королева забеременела? Съехались князья и бояры, богатые купцы и крестьяне; король накормил их досыта, напоил всех допьяна и начал выспрашивать. Никто не знает, не ведает, никто не берется сказать, от чего б королева могла плод понести; только взялся крестьянский сын.
Король вынимает и дает ему полну горсть червонцев и назначает сроку три дня.
Ну, крестьянский сын взяться взялся, а что сказать – того ему и во сне не снилося; вышел он из города и задумался крепко. Попадается ему навстречу старушка: "Скажи мне, крестьянский сын, о чем ты задумался?" Он ей отвечает: "Молчи, старая хрычовка, не досаждай мне!" Вот она вперед забежала и говорит: "Скажи мне думу свою крепкую; я человек старый, все знаю". Он подумал: "За что я ее избранил? Может быть, что и знает. – Вот, бабушка, взялся я королю сказать, от чего бы королева плод понесла; да сам не знаю". – "То-то! А я знаю; поди к королю и скажи, чтоб связали три невода шелковые; которое море под окошком – в нем есть щука златокрылая, против самого дворца завсегда гуляет. Когда поймает ее король да изготовит, а королева покушает, тогда и понесет детище".
Крестьянский сын сам поехал ловить на море; закинул три невода шелковые – щука вскочила и порвала все три невода. В другой раз кинул – тож порвала.
Крестьянский сын снял с себя пояс и с шеи шелковый платочек, завязал эти невода, закинул в третий раз – и поймал щуку златокрылую; несказанно обрадовался, взял и понес к королю. Король приказал эту щуку вымыть, вычистить, изжарить и подать королеве. Повара щуку чистили да мыли, помои за окошко лили: пришла корова, ополощины выпила. Как скоро повара щуку изжарили, прибежала девка-чернавка, положила ее на блюдо, понесла к королеве, да дорогой оторвала крылышко и попробовала. Все три понесли в один день, в один час: корова, девка-чернавка и королева.
Скоро сказка сказывается, не скоро дело делается. Чрез несколько времени приходит со скотного двора скотница, докладывает королю, что корова родила человека. Король весьма удивился; не успел он принять эти речи, как бегут сказать ему, что девка-чернавка родила мальчика точь-в-точь как коровий сын; а вслед за тем приходят докладывать, что и королева родила сына точь-в-точь как коровий – голос в голос и волос в волос. Чудные уродились мальчики! Кто растет по годам, а они растут по часам; кто в год – они в час таковы, кто в три года – они в три часа. Стали они на возрасте, заслышали в себе силу могучую, богатырскую, приходят к отцу-королю и просятся в город погулять, людей посмотреть и себя показать. Он им позволил, наказал гулять тихо и смирно и дал денег столько, сколько взять смогли.
Пошли добрые молодцы: один назывался Иван-царевич, другой Иван девкин сын, третий Буря-богатырь Иван коровий сын; ходили-ходили, ничего не купили. Вот Иван-царевич завидел стеклянные шарики и говорит братьям: "Давайте, братцы, купим по шарику да станем вверх бросать; кто бросит выше, тот у нас будет старший". Братья согласились; кинули жеребий – кому бросать вперед? Вышло Иван-царевичу. Он кинул высоко, а Иван девкин сын еще выше, а Буря-богатырь коровий сын так закинул, что из виду пропал, и говорит: "Ну, теперь я над вами старший!"
Иван-царевич рассердился: "Как так! Коровий сын, а хочет быть старшим!" На то Буря-богатырь ему отвечал: "Видно, так богу угодно, чтоб вы меня слушались".
Пошли они путем-дорогою, приходят к Черному морю, в море клохчет гад. Иван-царевич говорит: "Давайте, братцы, кто этот гад уймет, тот из нас будет большой!" Братья согласились. Буря-богатырь говорит: "Унимай ты, Иван-царевич! Уймешь – будешь над нами старший". Он начал кричать, унимать, гад пуще разозлился. Потом начал унимать Иван девкин сын – тоже ничего не сделал. А Буря-богатырь закричал да свою тросточку в воду бросил – гаду как не бывало! И опять говорит: "Я над вами старший!" Иван-царевич рассердился: "Не хотим быть меньшими братьями!" – "Ну так оставайтесь сами по себе!" – сказал Буря-богатырь и воротился в свое отечество; а те два брата пошли куда глаза глядят.
Король узнал, что Буря-богатырь один пришел, и приказал посадить его в крепость; не дают ему ни пить, ни есть трое суток. Богатырь застучал кулаком в каменную стену и закричал богатырским голосом: "Доложите-ка своему королю, а моему названому отцу, за что про что он меня не кормит? Мне ваши стены – не стены, и решетки – не решетки, захочу – все кулаком расшибу!" Тотчас докладывают все это королю; король приходит к нему сам и говорит: "Что ты, Буря-богатырь, похваляешься?" – "Названый мой батюшка! За что про что ты меня не кормишь, трое суток голодною смертью моришь? Я не знаю за собой никакой вины". – "А куда ты девал моих сыновей, а своих братьев?" Буря-богатырь коровий сын рассказал ему, как и что было: "Братья живы-здоровы, ничем невредимы, а пошли – куда глаза глядят". Король спрашивает: "Отчего же ты с ними не пошел?" – "Оттого, что Ивану-царевичу хочется быть старшим, а по жеребью мне достается". – "Ну хорошо!
Я пошлю воротить их". Буря-богатырь говорит: "Никто, окромя меня, не догонит их; они пошли в такие места – в змеиные края, где выезжают из Черного моря три змея шести-, девяти- и двенадцатиглавые". Король начал его просить; Буря-богатырь коровий сын собрался во путь во дороженьку, взял палицу боевую и меч-кладенец и пошел.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается; шел-шел и догнал братьев близ Черного моря у калинового моста; у того моста столб стоит, на столбе написано, что тут выезжают три змея. "Здравствуйте, братцы" Они ему обрадовались и отвечают: "Здравствуй, Буря-богатырь, наш старший брат!" – "Что, видно, не вкусно вам – что на столбе написано?" Осмотрелся кругом – около моста избушка на курьих ножках, на петуховой головке, к лесу передом, а к ним задом. Буря-богатырь и закричал: "Избушка, избушка! Устойся да улягся к лесу задом, а к нам передом". Избушка перевернулась; взошли в нее, а там стол накрыт, на столе всего много – и кушаньев и напитков разных; в углу стоит кровать тесовая, на ней лежит перина пуховая. Буря-богатырь говорит: "Вот, братцы, если б не я, вам бы ничего этого не было".
Сели, пообедали, потом легли отдохнуть. Вставши, Буря-богатырь сказывает: "Ну, братцы, сегодняшнюю ночь будет выезжать змей шестиглавый;давайте кидать жеребий, кому караулить? Кинули – досталось Ивану девкину сыну; Буря-богатырь ему и говорит: "Смотри же, выскочит из моря кувшинчик и станет перед тобою плясать, ты на него не гляди, а возьми наплюй на него, да и разбей". Девкин сын как пришел, так и уснул. А Буря-богатырь, зная, что его братья – люди ненадежные, сам пошел; ходит по мосту да тросточкой постукивает. Вдруг выскочил перед ним кувшинчик, так и пляшет; Буря-богатырь наплевал-нахаркал на него и разбил на мелкие части. Тут утка крякнула, берега звякнули, море взболталось, море всколыхалось – лезет чудо-юда, мосальская губа: змей шестиглавый; свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком: "Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой".
Конь бежит, только земля дрожит, из-под ног ископыть по сенной копне летит, из ушей и ноздрей дым валит. Чудо-юда сел на него и поехал на калиновый мост; конь под ним спотыкается. "Что ты, воронье мясо, спотыкаешься: друга слышишь али недруга?" Отвечает добрый конь: "Есть нам недруг – Буря-богатырь коровий сын". – "Врешь, воронье мясо! Его костей сюда ворона в пузыре не занашивала, не только ему самому быть!" – "Ах ты, чудо-юда! – отозвался Буря-богатырь коровий сын, –ворона костей моих не занашивала, я сам здесь погуливаю". Змей его спрашивает:
"Зачем ты приехал? Сватать моих сестер али дочерей?" – "Нет, брат, в поле съезжаться – родней не считаться; давай воевать".

Буря-богатырь разошелся, боевой палицей размахнулся – три головы ему снес, в другой раз остальные снес. Взял туловище рассек да и в море бросил, головы под калиновый мост спрятал, а коня привязал к ногам девкину сыну, меч-кладенец положил ему в головы; сам пошел в избушку и лег спать, как ни в чем не бывал.
Иван девкин сын проснулся, увидел коня и очень обрадовался, сел на него, поехал к избушке и кричит: "Вот Буря-богатырь не велел мне смотреть на кувшинчик, а я посмотрел, так господь и коня мне дал!" Тот отвечает:"Тебе дал, а нам еще посулил!"
На другую ночь доставалось Ивану-царевичу караулить; Буря-богатырь и ему то же сказал об кувшинчике. Царевич стал по мосту похаживать, тросточкой постукивать – выскочил кувшинчик и начал перед ним плясать; он на него засмотрелся и заснул крепким сном. А Буря-богатырь, не надеясь на брата, сам пошел; по мосту похаживает, тросточкой постукивает – выскочил кувшинчик, так и пляшет. Буря-богатырь наплевал-нахаркал на него и разбил вдребезги. Вдруг утка крякнула, берега звякнули, море взболталось, море всколыхалось – лезет чудо-юда, мосальская губа; свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком: "Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой".
Конь бежит, только земля дрожит, из ушей и ноздрей дым столбом валит, изо рта огненное пламя пышет; стал перед ним как вкопанный.
Сел на него чудо-юда змей девятиглавый, поехал на калиновый мост; на мост въезжает, под ним конь спотыкается. Бьет его чудо-юда по крутым бедрам: "Что, воронье мясо, спотыкаешься – слышишь друга али недруга?" – "Есть нам недруг – Буря-богатырь коровий сын". – "Врешь ты! Его костей ворона в пузыре не занашивала,не только ему самому быть!" – "Ах ты, чудо-юда, мосальская губа! – отозвался Буря-богатырь, – сам я здесь другой год разгуливаю". – "Что же, Буря-богатырь, на сестрах моих али на дочерях сватаешься?" – "В поле съезжаться родней не считаться; давай воевать!"
Буря-богатырь разошелся, боевой палицей размахнулся – три головы, как кочки, снес; в другой размахнулся – еще три головы снес; а в третий и остальные срубил.
Взял туловище, рассек да в Черное море бросил, головы под калиновый мост запрятал, коня привязал к ногам Ивана-царевича, а меч-кладенец положил ему в головы; сам пошел в избушку и лег спать, как ни в чем не бывал. Утром Иван-царевич проснулся, увидел коня еще лучше первого, обрадовался, едет и кричит: "Эй, Буря-богатырь, не велел ты мне смотреть на кувшинчик, а мне бог коня дал лучше первого". Тот отвечает: "Вам бог дал, а мне только посулил!"
Подходит третья ночь, сбирается Буря-богатырь на караул; поставил стол и свечку, воткнул в стену ножик, повесил на него полотенце, дал братьям колоду карт и говорит: "Играйте, ребята, в карты, да меня не забывайте; как станет свеча догорать, а с этого полотенца будет в тарелке кровь прибывать, то бегите скорей на мост, ко мне на подмогу". Буря-богатырь по мосту похаживает, тросточкой постукивает – выскочил кувшинчик, так и пляшет; он на него наплевал-нахаркал и разбил на мелкие части. Вдруг утка крякнула, берега звякнули, море взболталось, море всколыхалось – лезет чудо-юда, мосальская губа: змей двенадцатиглавый; свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком: "Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой".
Конь бежит, только земля дрожит, из ушей и ноздрей дым столбом валит, изо рта огненное пламя пышет; прибежал и стал перед ним как вкопанный. Чудо-юда сел на него и поехал; въезжает на мост, конь под ним спотыкается. "Что ты, воронье мясо, спотыкаешься? Или почуял недруга?" – "Есть нам недруг Буря-богатырь коровий сын". – "Молчи, его костей сюда ворона в пузыре не занашивала!" – "Врешь ты, чудо-юда, мосальская губа! Я сам здесь третий год погуливаю". – "Что же, Буря-богатырь, на моих сестрах али дочерях хочешь жениться?" – "В поле съезжаться – родней не считаться; давай воевать". – "А, ты убил моих двух братьев, так думаешь и меня победить!" – "Там что бог даст! Только послушай, чудо-юда, мосальская губа, ты с конем, а я пешком; уговор лучше всего: лежачего не бить".
Буря-богатырь разошелся, боевой палицей размахнулся и сразу снес три головы; в другой разошелся – змей его сшиб. Богатырь кричит: "Стой, чудо-юда! Уговор был: лежачего не бить". Чудо-юда дал ему справиться; тот встал и сразу три головы полетели, как кочки. Начали они биться, несколько часов возились, оба из сил выбились; у змея еще три головы пропали, у богатыря палица лопнула. Буря-богатырь коровий сын снял с левой ноги сапог, кинул в избушку – половину ее долой снес, а братья его спят, не слышат; снял с правой ноги сапог, бросил избушка по бревну раскатилася, а братья всё не просыпаются. Буря-богатырь взял обломок палицы, пустил в конюшню, где два жеребца стояли, и выломил из конюшни дверь; жеребцы прибежали на мост и вышибли змея из седла вон. Тут богатырь обрадовался, подбежал к нему и отсек ему остальные три головы; змеиное туловище рассек да в Черное море кинул, а головы под калиновый мост засунул. После взял трех жеребцов, свел в конюшню, а сам под калиновый мост спрятался, на мосту и кровь не подтер.
Братья поутру проснулись, смотрят – избушка вся рассыпалась, тарелка полна крови; вошли в конюшню – там три жеребца; удивляются, куда делся старший брат? Искали его трое суток – не нашли, и говорят промеж себя: "Видно, они убили друг друга, а тела их пропали; поедем теперь домой!" Только что коней оседлали, приготовились было ехать, Буря-богатырь проснулся и выходит из-под моста: "Что же вы, братцы, товарища своего покидаете? Я вас от смерти избавлял, а вы все спали и на помочь ко мне не приходили". Тут они пали перед ним на колени:
"Виноваты, Буря-богатырь, большой наш брат!"
"Бог вас простит!" Пошептал он над избушкою: "Как прежде была, так и ныне будь!" Избушка явилась по-прежнему – и с кушаньем и с напитками. "Вот, братцы, пообедайте, а то без меня, чай, замерли; а потом и поедем".
Пообедали и поехали в путь в дорожку; отъехавши версты две, говорит Буря-богатырь коровий сын: "Братцы! Я забыл в избушке плеточку; поезжайте шажком, пока я за нею слетаю". Приехал он к избушке, слез с своего коня, пустил его в заповедные луга: "Ступай, добрый конь, пока не спрошу тебя". Сам оборотился мушкой, полетел в избушку и сел на печку.

Немного погодя пришла туда баба-яга и села в передний угол; приходит к ней молодая невестка: "Ах, матушка, вашего сына, а моего мужа, погубил Буря-богатырь Иван коровий сын. Да я отсмею ему эту насмешку: забегу вперед и пущу ему день жаркий, а сама сделаюсь зеленым лугом; в этом зеленом лугу оборочусь я колодцем, в этом колодце станет плавать серебряная чарочка; да еще оборочусь я тесовой кроваткою. Захотят братья лошадей покормить, сами отдохнуть и воды попить; тут-то и разорвет их по макову зернышку!" Говорит ей матка: "Так их, злодеев, и надобно!"
Приходит вторая невестка: "Ах, матушка, вашего сына, а моего мужа, погубил Буря-богатырь Иван коровий сын. Да я отсмею ему эту насмешку: забегу наперед, оборочусь прекрасным садом, через тын будут висеть плоды разные – сочные, пахучие! Захотят они сорвать, что кому понравится; тут-то их и разорвет по макову зернышку!" Отвечает ей матка: "И ты хорошо вздумала". Приходит третья, меньшая невестка. "Ах, матушка, погубил Буря-богатырь Иван коровий сын вашего сына, а моего мужа. Да я отсмею ему эту насмешку: оборочусь старой избушкою; захотят они обночевать в ней, только взойдут в избушку – тотчас и разорвет их по макову зернышку!" – "Ну, невестки мои любезные, если вы их не сгубите, то завтрашний день сама забегу наперед, оборочусь свиньею и всех троих проглочу".
Буря-богатырь, сидя на печи, выслушал эти речи, вылетел на улицу, ударился оземь и сделался опять молодцем, свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком: "Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой".
Конь бежит, земля дрожит. Буря-богатырь сел на него и поехал; навязал на палочку мочалочку, догоняет своих товарищей и говорит им: "Вот, братцы, без какой плеточки я жить не могу!" – "Эх, брат, за какою дрянью ворочался! Съехали бы в город, купили бы новую".
Вот едут они степями, долинами; день такой жаркий, что терпенья нет, жажда измучила! Вот и зеленый луг, на лугу трава муравая, на траве кровать тесовая.
"Брат Буря-богатырь, давай лошадей накормим на этой травке и сами отдохнем на тесовой кроватке; тут и колодезь есть – холодной водицы попьем". Буря-богатырь говорит своим братьям: "Колодезь стоит в степях и в далях; никто из него воды не берет, не пьет". Соскочил с своего коня доброго, начал этот колодезь сечь и рубить – только кровь брызжет; вдруг сделался день туманный, жара спала, и пить не хочется. "Вот видите, братцы, какая вода настойчивая, словно кровь". Поехали они дальше.
Долго ли, коротко ли – едут мимо прекрасного сада. Говорит Иван-царевич старшему брату: "Позволь нам сорвать по яблочку". – "Эх, братцы, сад стоит в степях, в далях; может быть, яблоки-то старинные да гнилые; коли съешь – еще хворь нападет. Вот я пойду посмотрю наперед!" Сошел он в сад и начал сечь и рубить, перерубил все деревья до единого. Братья на него рассердились, что по-ихнему не делает.
Едут они путем-дорогою, пристигает их темная ночь; подъезжают к одной хижине.
"Брат Буря-богатырь, вишь, дождик заходит, давай обночуем в этой хижинке". – "Эх, братцы, лучше раскинем палатки и в чистом поле обночуем, чем в этой хижине; эта хижина старая, взойдем в нее – она нас задавит; вот я сойду да посмотрю".
Сошел он в эту избушку и начал рубить ее – только кровь прыщет! "Сами видите, какая эта избушка – совсем гнилая! Поедемте, лучше вперед". Братья ворчат про себя, а виду не подают, что сердятся. Едут дальше; вдруг дорога расходится надвое. Буря-богатырь говорит: "Братцы, поедемте по левой дороге".
Они говорят: "Поезжай куда хочешь, а мы с тобой не поедем". И поехали они вправо, а Буря-богатырь влево.
Приезжает Буря-богатырь Иван коровий сын в деревню; в этой деревне двенадцать кузнецов работают. Вот он крикнул-свистнул молодецким посвистом, богатырским покриком: "Кузнецы, кузнецы! Подите все сюда". Кузнецы услыхали, все двенадцать к нему прибежали: "Что тебе угодно?" – "Обтягивайте кузницу железным листом".
Они кузницу духом обтянули. "Куйте, кузнецы, двенадцать прутьев железных да накаливайте клещи докрасна! Прибежит к вам свинья и скажет: кузнецы, кузнецы, подайте мне виноватого; не подадите мне виноватого, я вас всех и с кузницей проглочу! А вы скажите: ах, матушка свинья, возьми от нас этого дурака, он давно надоел нам; только высунь язык в кузницу, так мы его на язык тебе посадим".
Только успел Буря-богатырь им приказ отдать, вдруг является к ним свинья большущая и громко кричит: "Кузнецы, кузнецы! Подайте мне виноватого". Кузнецы все враз отвечали: "Матушка свинья, возьми ты от нас этого дурака, он нам давно надоел; только высунь язык в кузницу, мы тебе на язык его и посадим". Свинья была проста, недогадлива, высунула язык на целую сажень; Буря-богатырь схватил ее за язык горячими клещами и вскричал кузнецам: "Возьмите прутья железные, катайте ее хорошенечко!" До тех пор ее колотили, пока ребра оголились. "А ну, – сказал Буря-богатырь, – возьмите-ка ее подержите: дайте я ее попотчую!"
Схватил он железный прут, как ударит ее – так все ребра пополам.
Взмолилась ему свинья: "Буря-богатырь, пусти мою душеньку на покаяние". Буря-богатырь говорит: "А зачем моих братьев проглотила?" – "Я твоих братьев сейчас отдам". Он схватил ее за уши; свинья харкнула – и выскочили оба брата и с лошадьми. Тогда Буря-богатырь приподнял ее и со всего размаху ударил о сырую землю; свинья рассыпалась аредом. Говорит Буря-богатырь своим братьям: "Видите ли, глупцы, где вы были?" Они пали на колени: "Виноваты, Буря-богатырь коровий сын!" – "Ну, теперь поедемте во путь во дороженьку; помехи нам никакой не будет".
Подъезжают они к одному царству – к индейскому королю, и раскинули в его заповедных лугах палатки. Король поутру проснулся, поглядел в подзорную трубу, увидал палатки и призывает к себе первого министра: "Поди, братец, возьми с конюшни лошадь, поезжай в заповедные луга и узнай, что там за невежи приехали, без моего позволения палатки раскинули и огни разложили в моих заповедных лугах?"
Приехал министр и спрашивает: "Что вы за люди, цари ли царевичи, или короли-королевичи, или сильномогучие богатыри?" Отвечает Буря-богатырь коровий сын: "Мы сильномогучие богатыри, приехали на королевской дочери свататься; доложи своему королю, чтоб отдавал свою дочь за Ивана-царевича в супружество; а коли не отдаст дочери – чтобы высылал войско". Спрашивает король у своей дочери, пойдет ли она за Ивана-царевича? "Нет, батюшка, я за него идти не хочу; высылайте войско".
Сейчас в трубы затрубили, в тимпаны забили, войско скопилось и отправилось в заповедные луга; столько выпало войска, что Иван-царевич и Иван девкин сын испугались.
В то время Буря-богатырь коровий сын варил пустоварку к завтраку и мешал поварешкой эту кашицу; вышел, как махнул поварешкою – так половину войска и положил; вернулся, помешал кашицу, вышел да махнул – и другую половину на месте положил, только оставил одного кривого да другого слепого.
"Доложите, – говорит, – королю, чтобы выдавал свою дочь Марью-королевну за Ивана-царевича замуж; а не отдаст, так войско бы высылал, да и сам выезжал".
Кривой и слепой приходят к своему королю и говорят: "Государь! Буря-богатырь приказал тебе доложить, чтобы отдавал свою дочь за Ивана-царевича в замужество; а сам-то он больно сердит был, всех нас поварешкою перебил". Приступал король к своей дочери: "Дочь моя любезная! Ступай за Ивана-царевича замуж". Дочь ему отвечает: "Делать нечего, надо будет идти за него. Прикажи, батюшка, за ним карету послать".
Король тотчас карету послал, а сам у ворот стоит-дожидается. Иван-царевич приехал с обоими братьями; король принял их с музыкой, с барабанным боем, учтиво и ласково, посадил за столы дубовые, за скатерти браные, за яства сахарные, за питья медвяные. Тут Буря-богатырь шепнул Ивану-царевичу: "Смотри, Иван-царевич,королевна подойдет и спросится у тебя: позволь мне уйти на один часок! – а ты скажи: ступай хоть на два!" Посидевши несколько времени, подходит королевна к Ивану-царевичу и говорит: "Позволь мне, Иван-царевич, выйти в другую горницу – переодеться". Иван-царевич отпустил ее; она вышла из комнат вон, а Буря-богатырь за ней взади тихим шагом идет.
Королевна ударилась о крыльцо, оборотилась голубкою и полетела на море; Буря-богатырь ударился оземь, оборотился соколом и полетел за ней следом. Королевна прилетела на море, ударилась оземь, оборотилась красной девицей и говорит: "Дедушка, дедушка, золотая головушка, серебряная бородушка! Поговорим-ка с тобою". Дедушка высунулся из синя моря: "Что тебе, внученька, надобно?" – "Сватается за меня Иван-царевич; не хотелось бы мне за него замуж идти, да все наше войско побито. Дай мне, дедушка, с твоей головы три волоска; так я покажу Ивану-царевичу: узнай-де, Иван-царевич, с какого корешка эта травка?" Дедушка дал ей три волоска; она ударилась оземь, оборотилась голубкой и полетела домой; а Буря-богатырь ударился оземь, оборотился такой же девицей и говорит: "Дедушка, дедушка! Выйди еще, поговори со мною, – позабыла тебе словечко сказать". Только дедушка высунул из воды свою голову, Буря-богатырь схватил и сорвал ему голову, ударился оземь, оборотился орлом и прилетел во дворец скорей королевны. Вызывает Ивана-царевича в сени: "На тебе, Иван-царевич, эту голову; подойдет к тебе королевна, покажет три волоса: узнай-де, Иван-царевич, с какого корешка эта травка? Ты и покажь ей голову".
Вот подходит королевна, показывает Ивану-царевичу три волоса: "Угадай, царевич, с какого корешка эта травка? Если узнаешь, то пойду за тебя замуж, а не узнаешь – не прогневайся!" А Иван-царевич вынул из-под полы голову, ударил об стол: "Вот тебе и корень!" Королевна сама про себя подумала: "Хороши молодцы!" Просится: "Позволь, Иван-царевич, пойти переодеться в другой горнице". Иван-царевич ее отпустил; она вышла на крыльцо, ударилась оземь, оборотилась голубкою и опять полетела на море. Буря-богатырь взял у царевича голову, вышел на двор, ударил эту голову об крыльцо и говорит: "Где прежде была, там и будь!" Голова полетела, прежде королевны на место поспела и срослась с туловищем.
Королевна остановилась у моря, ударилась оземь, оборотилась красной девицей: "Дедушка, дедушка! Выйди, поговори со мною". Тот вылезает: "Что, внученька, тебе надобно?" – "Никак твоя голова там была?" – "Не знаю, внученька! Никак я крепко спал". – "Нет, дедушка, твоя голова была там". – "Знать, как была ты в последний раз да хотела мне словечко молвить, в те поры, видно, мне и сорвали голову".
Ударилась она оземь, оборотилась голубкою и полетела домой; переоделась в другое платье, пришла и села с Иваном-царевичем рядом. На другой день поехали они к венцу закон принять; как скоро от венца приехали, Буря-богатырь повел Ивана-царевича показывать, где ему спальня приготовлена, подает ему три прута: один железный, другой медный, а третий оловянный, и говорит: "Коли хочешь быть жив, позволь мне лечь с королевною на твое место".
Царевич согласился. Повел король молодых в постель укладывать. В то время Буря-богатырь коровий сын сменил царевича и как лег, так и захрапел; наложила королевна на него ногу, наложила и другую, потом взгребла подушку и начала его душить. Буря-богатырь выскочил из-под нее, взял железный прут и начал ее бить; до тех пор бил, пока весь прут изломал; потом принялся за медный, и тот весь изломал; после медного начал бить оловянным. Замолилась королевна, великими клятвавами заклялась, что не станет этаких дел делать. Поутру встал Буря-богатырь, пошел к Ивану-царевичу: "Ну, брат, ступай, посмотри, как твоя жена у меня выучена: которые были приготовлены три прута, все об нее изломал. Теперь живите благополучно, любите друг друга и меня не забывайте".


Медведко, Усыня, Горыня и Дубыня-богатыри

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был старик со старухою; детей у них не было. Говорит раз старик: «Старуха, поди купи репку – за обедом съедим». Старуха пошла, купила две репки; одну кое-как изгрызли, а другую в печь положили, чтобы распарилась. Погодя немного слышат – что-то в печи кричит: «Бабушка, откутай; тут жарко!» Старуха открыла заслонку, а в печи лежит живая девочка. «Что там такое?» – спрашивает старик. «Ах, старик! Господь дал нам девочку». И старик и старуха крепко обрадовались и назвали эту девочку Репкою.
Вот Репка росла, росла и выросла большая. В одно время приходят деревенские девки и просят: «Бабушка, отпусти с нами Репку в лес за ягодами». – «Не пущу, к...ны дети! Вы ее в лесу покинете». – «Нет, бабушка, ни за́ что не кинем». Старуха отпустила Репку. Собрались девки, пошли за ягодами и зашли в такой дремучий лес, что зги не видать. Глядь – стоит в лесу избушка, вошли в избушку, а там на столбе медведь сидит. «Здравствуйте, красные девицы! – сказал медведь. – Я вас давно жду». Посадил их за стол, наклал им каши и говорит: «Кушайте, хорошие-пригожие! Которая есть не будет, тоё замуж возьму». Все девки кашу едят, одна Репка не ест. Медведь отпустил девок домой, а Репку у себя оставил; притащил сани, прицепил к потолку, лег в эти сани и заставил себя качать. Репка стала качать, стала приговаривать: «Бай-бай, старый хрен!» – «Не так! – говорит медведь. – Сказывай: бай-бай, милый друг!» Нечего делать, стала качать да приговаривать: «Бай-бай, милый друг!»
Вот так-то прожил медведь с нею близко года; Репка забрюхатела и думает: как бы выискать случай да уйти домой. Раз медведь пошел на добычу, а ее в избушке оставил и заклал дверь дубовыми пнями. Репка давай выдираться, силилась-силилась, кое-как выдралась и убежала домой. Старик со старухой обрадовались, что она нашлась: живут они месяц, другой и третий; а на четвертый Репка родила сына – половина человечья, половина медвежья; окрестили его и дали имя Ивашко-Медведко. Зачал Ивашко расти не по годам, а по часам; что час, то на вершок выше подается, словно кто его в гору1 тащит. Стукнуло ему пятнадцать лет, стал он ходить с ребятами на игры и шутить шутки нехорошие: кого ухватит за руку – рука прочь, кого за голову – голова прочь.
Пришли мужики жаловаться, говорят старику: «Как хочешь, земляк, а чтобы сына твоего здесь не было! Нам для его удали не погубить своих деток!» Старик запечалился-закручинился. «Что ты, дедушка, так невесел? – спрашивает Ивашко-Медведко. – Али кто тебя обездолил?» Старик трудно вздохнул: «Ах, внучек! Один ты у меня был кормилец, и то велят тебя из села выслать». – «Ну что ж, дедушка! Это еще не беда; а вот беда, что нет у меня обороны. Поди-ка, сделай мне железную дубинку в двадцать пять пуд». Старик пошел и сделал ему двадцатипятипудовую дубинку. Ивашко простился с дедом, с бабою, взял свою дубинку и пошел куда глаза глядят.
Идет путем-дорогою, пришел к реке шириной в три версты; на берегу стоит человек, спер реку ртом, рыбу ловит усо́м, на языке варит да кушает. «Здравствуй, Усыня-богатырь!» – «Здравствуй, Ивашко-Медведко! Куда идешь?» – «Сам не ведаю: иду куда глаза глядят». – «Возьми и меня с собой». – «Пойдем, брат! Я товарищу рад». Пошли двое и увидали богатыря – захватил тот богатырь целую гору, понес в лог и верстает дорогу. Ивашко удивился: «Вот чудо так чудо! Уж больно силен ты, Горынюшка!» – «Ох, братцы, какая во мне сила? Вот есть на белом свете Ивашко-Медведко, так у того и впрямь сила великая!» – «Да ведь это я!» – «Куда ж ты идешь?» – «А куда глаза глядят». – «Возьми и меня с собой». – «Ну, пойдем; я товарищам рад».
Пошли трое и увидели чудо – богатырь дубье верстает: который дуб высок, тот в землю пихает, а который низок, из земли тянет. Удивился Ивашко: «Что за сила, за могута великая!» – «Ох, братцы, какая во мне сила? Вот есть на белом свете Ивашко-Медведко, так тот и впрямь силен!» – «Да ведь это я!» – «Куда же тебя бог несет?» – «Сам не знаю, Дубынюшка! Иду куда глаза глядят». – «Возьми и меня с собой». – «Пойдем; я товарищам рад». Стало их четверо.
Пошли они путем-дорогою, долго ли, коротко ли – зашли в темный, дремучий лес; в том лесу стоит малая избушка на курячьей ножке и все повертывается. Говорит Ивашко: «Избушка, избушка! Стань к лесу задом, а к нам передом». Избушка поворотилась к ним передом, двери сами растворилися, окна открылися; богатыри в избушку – нет никого, а на дворе и гусей, и уток, и индеек – всего вдоволь! «Ну, братцы, – говорит Ивашко-Медведко – всем нам сидеть дома не годится; давайте кинем жеребей: кому дома оставаться, а кому на охоту идти». Кинули жеребей: пал он на Усыню-богатыря.
Названые братья его на охоту ушли, а он настряпал-наварил, чего только душа захотела, вымыл голову, сел под окошечко и начал гребешком кудри расчесывать. Вдруг закутилося-замутилося, в глаза зелень выступила – становится земля пупом, из-под земли камень выходит, из-под камня баба-яга костяная нога, ж... жиленая, на железной ступе едет, железным толкачом погоняет, сзади собачка побрехивает. «Тут мне попить-поесть у Усыни-богатыря!» – «Милости прошу, баба-яга костяная нога!» Посадил ее за стол, подал часточку, она съела. Подал другую, она собачке отдала: «Так-то ты меня потчуешь!» Схватила толкач, начала бить Усынюшку; била-била, под лавку забила, со спины ремень вырезала, поела все дочиста и уехала. Усыня очнулся, повязал голову платочком, сидит да охает. Приходит Ивашко-Медведко с братьями: «Ну-ка, Усынюшка, дай нам пообедать, что ты настряпал». – «Ах, братцы, ничего не варил, не жарил: так угорел, что насилу избу прокурил».
На другой день остался дома Горыня-богатырь; наварил-настряпал вымыл голову, сел под окошечком и начал гребнем кудри расчесывать. Вдруг закутилося-замутилося, в глаза зелень выступила – становится земля пупом, из-под земли камень, из-под камня баба-яга костяная нога, на железной ступе едет, железным толкачом погоняет, сзади собачка побрехивает. «Тут мне попить-погулять у Горынюшки!» – «Милости прошу, баба-яга костяная нога!» Она села, Горыня подал ей часточку – баба-яга съела; подал другую – собачке отдала: «Так-то ты меня потчуешь!» Схватила железный толкач, била его, била, под лавку забила, со спины ремень вырезала, поела все до последней крошки и уехала. Горыня опомнился, повязал голову и, ходя, охает. Воротился Ивашко-Медведко с братьями: «Ну-ка, Горынюшка, что ты нам на обед сготовил?» – «Ах, братцы, ничего не варил: печь угарная, дрова сырые, насилу прокурил».
На третий день остался дома Дубыня-богатырь; настряпал-наварил, вымыл голову, сел под окошечком и начал кудри расчесывать. Вдруг закутилося-замутилося, в глаза зелень выступила – становится земля пупом, из-под земли камень, из-под камня баба-яга костяная нога, на железной ступе едет, железным толкачом погоняет, сзади собачка побрехивает. «Тут мне попить-погулять у Дубынюшки!» – «Милости прошу, баба-яга костяная нога!» Баба-яга села, часточку ей подал – она съела; другую подал – собачке бросила: «Так-то ты меня потчуешь!» Ухватила толкач, била его, била, под лавку забила, со спины ремень вырезала, поела все и уехала. Дубыня очнулся, повязал голову и, ходя, охает. Воротился Ивашко: «Ну-ка, Дубынюшка, давай нам обедать». – «Ничего не варил, братцы, так угорел, что насилу избу прокурил».
На четвертый день дошла очередь до Ивашки; остался он дома, наварил-настряпал, вымыл голову, сел под окошечком и начал гребнем кудри расчесывать. Вдруг закутилося-замутилося – становится земля пупом, из-под земли камень, из-под камня баба-яга костяная нога, на железной ступе едет, железным толкачом погоняет; сзади собачка побрехивает. «Тут мне попить-погулять у Ивашки-Медведка!» – «Милости прошу, баба-яга костяная нога!» Посадил ее, часточку подал – она съела; другую подал – она сучке бросила: «Так-то ты меня потчуешь!» Схватила толкач и стала его осаживать; Ивашко осердился, вырвал у бабы-яги толкач и давай ее бить изо всей мочи, бил-бил, до полусмерти избил, вырезал со спины три ремня, взял засадил в чулан и запер.
Приходят товарищи: «Давай, Ивашко, обедать!» – «Извольте, други, садитесь». Они сели, а Ивашко стал подавать: всего много настряпано. Богатыри едят, дивуются да промеж себя разговаривают: «Знать, у него не была баба-яга!» После обеда Ивашко-Медведко истопил баню, и пошли они париться. Вот Усыня с Дубынею да с Горынею моются и всё норовят стать к Ивашке передом. Говорит им Ивашко: «Что вы, братцы, от меня свои спины прячете?» Нечего делать богатырям, признались, как приходила к ним баба-яга да у всех по ремню вырезала. «Так вот от чего угорели вы!» – сказал Ивашко, сбегал в чулан, отнял у бабы-яги те ремни, приложил к ихним спинам, и тотчас все зажило. После того взял Ивашко-Медведко бабу-ягу, привязал веревкой за ногу и повесил на воротах: «Ну, братцы, заряжайте ружья да давайте в цель стрелять: кто перешибет веревку пулею – молодец будет!» Первый выстрелил Усыня – промахнулся, второй выстрелил Горыня – мимо дал, третий Дубыня – чуть-чуть зацепил, а Ивашко выстрелил – перешиб веревку; баба-яга упала наземь, вскочила и побежала к камню, приподняла камень и ушла под землю.
Богатыри бросились вдогонку; тот попробует, другой попробует – не могут поднять камня, а Ивашко подбежал, как ударит ногою – камень отвалился, и открылась норка. «Кто, братцы, туда полезет?» Никто не хочет. «Ну, – говорит Ивашко-Медведко, – видно, мне лезть приходится!» Принес столб, уставил на краю пропасти, на столбе повесил колокол и прицепил к нему один конец веревки, а за другой конец сам взялся. «Теперь опускайте меня, а как ударю в колокол – назад тащите». Богатыри стали спускать его в нору; Ивашко видит, что веревка вся, а до дна еще не хватает; вынул из кармана три больших ремня, что вырезал у бабы-яги, привязал их к веревке и опустился на тот свет.
Увидал дорожку торную и пошел по ней, шел-шел – стоит дворец, во дворце сидят три де́вицы, три красавицы, и говорят ему: «Ах, добрый мо́лодец, зачем сюда зашел? Ведь наша мать – баба-яга; она тебя съест!» – «Да где она?» – «Она теперь спит, а в головах у ней меч-кладенец лежит; ты меча не трогай, а коли дотронешься – она в ту ж минуту проснется да на тебя накинется. А вот лучше возьми два золотых яблочка на серебряном блюдечке, разбуди ягу-бабу потихонечку, поднеси ей яблочки и проси отведать ласково; она поднимет свою голову, разинет пасть и как только станет есть яблочко – ты выхвати меч-кладенец и сруби ей голову за один раз, а в другой не руби; если ударишь в другой раз – она тотчас оживет и предаст тебя злой смерти». Ивашко так и сделал, отсек бабе-яге голову, забрал красных де́виц и повел к норе; привязал старшую сестру к веревке, ударил в колокол и крикнул: «Вот тебе, Усыня, жена!» Богатыри ее вытащили и опустили веревку на низ; Ивашко привязал другую сестру: «Вот тебе, Горыня, жена!» И ту вытащили. Привязал меньшую сестру и крикнул: «А это моя жена!» Дубыня рассердился, и как скоро потащили Ивашку-Медведка, он взял палицу и разрубил веревку надвое.
Ивашко упал и больно зашибся; очнулся добрый мо́лодец и не знает, как ему быть; день, другой и третий сидит не евши, не пивши, отощал с голоду и думает: «Пойду-ка, поищу в кладовых у бабы-яги, нет ли чего перекусить». Пошел по кладовым, наелся-напился и напал на подземный ход; шел-шел и выбрался на белый свет. Идет чистым полем и видит – красная де́вица скотину пасет; подошел к ней поближе и узнал свою невесту, «Что, умница, делаешь?» – «Скотину пасу; сестры мои за богатырей замуж идут, а я не хочу идти за Дубынюшку, так он и приставил меня за коровами ходить». Вечером красная де́вица погнала стадо домой; а Ивашко-Медведко за нею идет. Пришел в избу; Усыня, Горыня и Дубыня богатыри сидят за столом да гуляют. Говорит им Ивашко: «Добрые люди! Поднесите мне хоть одну рюмочку». Поднесли ему рюмку зелена вина; он выпил и другую запросил; дали ему другую, выпил и запросил третью, а как выпил третью – распалилось в нем богатырское сердце: выхватил он боевую палицу, убил всех трех богатырей и выбросил их тела в чистое поле лютым зверям на съедение. После того взял свою нареченную невесту, воротился к старику и к старухе и сыграл веселую свадьбу; много тут было выпито, много было съедено. И я на свадьбе был, мед-вино пил, по усам текло, во рту сухо было́; дали мне пива корец, моей сказке конец.


ИВАН-ЦАРЕВИЧ И БЕЛЫЙ ПОЛЯНИН В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь; у этого царя было три дочери и один сын, Иван-царевич. Царь состарился и помер, а корону принял Иван-царевич.
Как узнали про то соседние короли, сейчас собрали несчётные войска и пошли на него войною. Иван-царевич не знает, как ему быть; приходит к своим сёстрам и спрашивает:
Любезные мои сестрицы! Что мне делать? Все короли поднялись на меня войною.
Ах ты, храбрый воин! Чего убоялся? Как же Белый Полянин воюет с бабой-ягою - золотой ногою, тридцать лет с коня не слезает, роздыху не знает? А ты, ничего не видя, испугался!
Иван-царевич тотчас оседлал своего доброго коня, надел сбрую ратную, взял меч-кладенец, копье долгомерное и плетку шелковую и выехал против неприятеля. Не ясен сокол налетает на стадо гусей, лебедей и на серых утиц нападает Иван-царевич на войско вражее; не столько мечом бьёт, сколько конём топчет; перебил все воинство вражее, воротился в город, лёг спать и спал трое суток беспробудным сном.
На четвертые сутки проснулся, вышел на балкон, глянул в чистое поле короли больше того войск собрали и опять под самые стены подступили.
Запечалился царевич, идет к своим сёстрам:
Ах, сестрицы! Что мне делать? Одну силу истребил, другая под городом стоит, пуще прежнего грозит.
Какой же ты воин! Сутки воевал да трое суток без просыпа спал. Как же Белый Полянин воюет с бабой-ягою золотой ногою, тридцать лет с коня не слезает, роздыху не знает?
Иван-царевич побежал в белокаменные конюшни, оседлал доброго коня богатырского, надел сбрую ратную, опоясал меч-кладенец, в одну руку взял копьё долгомерное, в другую плётку шелковую и выехал против неприятеля.
Не ясен сокол налетает на стадо гусей, лебедей и на серых утиц нападает Иван-царевич на войско вражее; не столько сам бьёт, сколько конь его топчет. Побил рать-силу великую, воротился домой, лег спать и спал непробудным сном шесть суток.
На седьмые сутки проснулся, вышел на балкон, глянул в чистое поле короли больше того войск собрали и опять весь город обступили.
Идет Иван-царевич к сёстрам:
Любезные мои сестрицы! Что мне делать? Две силы истребил, третья под стенами стоит, ещё пуще грозит.
Ах ты, храбрый воин! Одни сутки воевал да шестеро без просыпа спал. Как же Белый Полянин воюет с бабой-ягою золотой ногою, тридцать лет с коня не слезает, роздыху не знает?
Горько показалось то царевичу; побежал он в белокаменные конюшни, оседлал своего доброго коня богатырского, надел сбрую ратную, опоясал меч-кладенец, в одну руку взял копье долгомерное, в другую плетку шёлковую и выехал против неприятеля.
Не ясен сокол налетает на стадо гусей, лебедей и на серых утиц нападает Иван-царевич на войско вражее; не столько сам бьёт, сколько конь его топчет. Побил рать-силу великую, воротился домой, лег спать и спал непробудным сном девять суток.
На десятые сутки проснулся, призвал всех министров и сенаторов:
Господа мои министры и сенаторы! Вздумал я в чужие страны ехать, на Белого Полянина посмотреть; прошу вас судить и рядить, все дела разбирать по правде.
Затем попрощался с сёстрами, сел на коня и поехал в путь-дорогу.
Долго ли, коротко ли - заехал он в темный лес; видит избушка стоит, а в той избушке стар человек живет. Иван-царевич зашел к нему:
Здравствуй, дедушка!
Здравствуй, русский царевич! Куда идешь?
Ищу Белого Полянина, не знаешь ли, где он?
Сам не ведаю, а вот подожди, соберу своих верных слуг и спрошу у них.
Старик выступил на крылечко, заиграл в серебряную трубу и вдруг начали к нему со всех сторон птицы слетаться. Налетело их видимо-невидимо, чёрной тучею все небо покрыли.
Крикнул стар человек громким голосом, свистнул молодецким посвистом:
Слуги мои верные, птицы перелётные! Не видали ль, не слыхали ль чего про Белого Полянина?
Нет, видом не видали, слыхом не слыхали!
Ну, Иван-царевич, говорит стар человек, ступай теперь к моему старшему брату может, он тебе скажет. На, возьми клубочек, пусти перед собою: куда клубочек покатится, туда и коня направляй. Иван-царевич сел на своего доброго коня, покатил клубочек и поехал вслед за ним, а лес всё темней да темней.
Приезжает царевич к избушке, входит в двери; в избушке старик сидит седой как лунь.
Здравствуй, дедушка!
Здравствуй, русский царевич! Куда путь держишь?
Ищу Белого Полянина, не знаешь ли, где он?
А вот погоди, соберу своих верных слуг и спрошу у них.
Старик выступил на крылечко, заиграл в серебряную трубу и вдруг собрались к нему со всех сторон разные звери. Крикнул им громким голосом, свистнул молодецким посвистом:
Слуги мои верные, звери порыскучие! Не видали ль, не слыхали ль чего про Белого Полянина?
Нет, отвечают звери, видом не видали, слыхом не слыхали.
А ну, рассчитайтесь промеж себя: может, не все пришли.
Звери рассчитались - нет кривой волчицы. Старик послал искать ее; тотчас побежали гонцы и привели ее.
Сказывай, кривая волчица, не знаешь ли ты Белого Полянина?
Как мне его не знать, коли я при нём завсегда живу: он войска побивает, а я мёртвым трупом питаюсь.
Где же он теперь?
В чистом поле на большом кургане, в шатре спит. Воевал он с бабою-ягою золотой ногою, а после бою залег на двенадцать суток спать.
Проводи туда Ивана-царевича. Волчица побежала, а вслед за нею поскакал царевич.
Приезжает он к большому кургану, входит в шатер Белый Полянин крепким сном почивает.
"Вот сестры мои говорили, что Белый Полянин без роздыху воюет, а он на двенадцать суток спать залег! Не заснуть ли и мне пока?" Подумал-подумал Иванцаревич и лёг с ним рядом.
Тут прилетела в шатёр малая птичка, вьётся у самого изголовья и говорит таковые слова:
Встань-пробудись, Белый Полянин, и предай злой смерти Ивана-царевича: не то встанет сам тебя убьёт!
Иван-царевич вскочил, выгнал птичку из шатра и опять лег возле Белого Полянина. Не успел заснуть, как прилетает другая птичка, вьётся у изголовья и говорит:
Встань-пробудись, Белый Полянин, и предай злой смерти Ивана-царевича: не то встанет сам тебя убьёт!
Иван-царевич вскочил, выгнал птичку из шатра и опять лег на то же место. Вслед за тем прилетает третья птичка, вьётся у изголовья и говорит:
Встань-пробудись, Белый Полянин, и предай злой смерти Ивана-царевича: не то встанет сам тебя убьёт!
Иван-царевич вскочил, выгнал птичку из шатра вон, а сам лёг и крепко заснул.
Пришла пора пробудился Белый Полянин, смотрит рядом с ним незнамо какой богатырь лежит; схватился за острый меч и хотел было предать его злой смерти, да удержался вовремя. "Нет, думает, он наехал на меня на сонного, а меча не хотел кровавить; не честь, не хвала и мне, доброму молодцу, загубить его! Сонный что мертвый! Лучше разбужу его". Разбудил Ивана-царевича и спрашивает:
Добрый ли, худой ли человек? Говори, как тебя по имени зовут и зачем сюда заехал?
Зовут меня Иваном-царевичем, а приехал на тебя посмотреть, твоей силы попытать.
Больно смел ты, царевич! Без спросу в шатер вошел, выспался, можно тебя за то смерти предать!
Эх, Белый Полянин! Не перескочил через ров, да хвастаешь; подожди – может, спотыкнешься! У тебя две руки, да и меня мать не с одной родила.
Сели они на своих богатырских коней, съехались и ударились, да так сильно, что их копья вдребезги разлетелись, а добрые кони на колени попадали. Иван-царевич вышиб из седла Белого Полянина и занес над ним острый меч. Взмолился ему Белый Полянин:
Не дай смерти, дай мне живот! Назовусь твоим меньшим братом, вместо отца почитать буду.
Иван-царевич взял его за руку, поднял с земли, поцеловал в уста и назвал своим меньшим братом.
Слышал я, брат, что ты тридцать лет с бабой-ягою золотою ногою воюешь. За что у вас война?
Есть у неё полонянка-красавица, хочу добыть да жениться.
Ну, сказал царевич, коли дружбу водить, так в беде помогать! Поедем воевать вместе.
Сели на коней, выехали в чистое поле; баба-яга золотая нога выставила рать-силу несметную. То не ясные соколы налетают на стадо голубиное напускаются сильномогучие богатыри на войско вражее! Не столько мечами рубят, сколько конями топчут; прирубили, притоптали целые тысячи.
Баба-яга наутек бросилась, а Иван-царевич за ней вдогонку. Совсем было нагонять стал как вдруг прибежала она к глубокой пропасти, подняла чугунную доску и скрылась под землею.
Иван-царевич и Белый Полянин накупили быков многое множество, начали их бить, кожи снимать да ремни резать; из тех ремней канат свили да такой длинный, что один конец здесь, а другой на тот свет достанет.
Говорит царевич Белому Полянину:
Опускай меня скорей в пропасть, да назад каната не вытаскивай, а жди: как я за канат дерну, тогда и тащи!
Белый Полянин опустил его в пропасть на самое дно. Иван-царевич осмотрелся кругом и пошел искать бабу-ягу.
Шёл, шёл, смотрит – за решёткой портные сидят.
Что вы делаете?
А вот что, Иван-царевич: сидим да войско шьём для бабы-яги золотой ноги.
Как же вы шьёте?
Известно как: что кольнёшь иглою, то и казак с пикою, на лошадь садится, в строй становится и идёт войной на Белого Полянина.
Эх, братцы! Скоро вы делаете, да не крепко; становитесь-ка в ряд, я вас научу, как крепче шить. Они тотчас выстроились в один ряд, а Иван-царевич как махнёт мечом, так и полетели головы. Побил портных и пошёл дальше.
Шёл, шёл, смотрит за решёткою сапожники сидят.
Что вы тут делаете?
Сидим войско готовим для бабы-яги золотой ноги.
Как же вы, братцы, войско готовите?
А вот как: что шилом кольнём, то и солдат с ружьем, на коня садится, в строй становится и идёт войной на Белого Полянина.
Эх, ребята! Скоро вы делаете, да не споро. Становитесь-ка в ряд, я вас получше научу.
Вот они стали в ряд. Иван-царевич махнул мечом, и полетели головы. Побил сапожников и опять в дорогу.
Долго ли, коротко ли - добрался он до большого города; в том городе царские терема выстроены, в тех теремах сидит девица красоты неописанной. Увидала она в окно добра молодца, зазвала к себе, расспросила, куда и зачем идёт.
Он ей сказал, что ищет бабу-ягу золотую ногу.
Ах, Иван-царевич, ведь это меня ищет Белый Полянин, а баба-яга теперь спит непробудным сном, залегла на двенадцать суток.
Иван-царевич пошёл к бабе-яге золотой ноге, застал ее сонную, ударил мечом и отрубил ей голову. Голова покатилась и промолвила:
Бей еще, Иван-царевич!
Богатырский удар и один хорош! отвечал царевич, воротился в терема к красной девице, сел с ней за столы дубовые, за скатерти браные. Наелся-напился и стал ее спрашивать:
Есть ли в свете краше тебя?
Ах, Иван-царевич! Что я за красавица! Вот как за тридевять земель, в тридесятом царстве живет у царя-змея королевна, так та подлинно красота несказанная.
Иван-царевич взял красную девицу за белую руку, привел к тому месту, где канат висел, и подал знак Белому Полянину. Тот ухватился за канат и давай тянуть; тянул, тянул и вытащил царевича с красной девицей.
Здравствуй, Белый Полянин, сказал Иван-царевич, – вот тебе невеста, живи, веселись, ни о чем не крушись! А я в змеиное царство поеду.
Сел на своего богатырского коня, попрощался с Белым Полянином и его невестою и поскакал за тридевять земель.
Долго ли, коротко ли, низко ли, высоко ли скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается приехал он в царство змеиное, убил царя-змея, освободил из неволи прекрасную королевну и женился на ней; после того воротился домой и стал с молодой женою жить-поживать да добра наживать.


Сказания Ростова Великого записанные Александром Артыновым
Князь Небослав. От Рождества Христова 823 лета.

Князь Небослав, сын князя Святополка, с самой ранней молодости был почтён великой славою. Он в походах не имел никогда шатра, спал больше в седле на коне своём, иногда и на земле, положив под голову седло; не клал под себя никакой постели. Более всего князь Небослав старался обеспечить благосостояние своему княжеству. Однако никак не мог он сбросить тяжкое ярмо варягов, которым выплачивал дань. Это происходило из-за внутренних раздоров славян между собой, которыми пользовались варяги, раздувая их. Это племя брало дань с Руси, чуди, словен, мери, веси и кривичей. Более всех терпели от них ростовцы, когда управлял Ростовом великий варяжский князь Хожа. Лютость последнего погубила многих князей ростовских безвинно. Терем его выстроен был на развалинах терема князя Ратобора Копыря.
Он погубил бы непременно и князя Небослава, если бы не помешали бы ему два обстоятельства: первое – дружба с ним сына Хожи князя Будилы, вторая – любовь к князю Небославу единственной дочери Хожи княжны Воли.
В одно время князь Небосллав приехал в терем князя Хожи на реку Копырку по делам народным. У него был как раз съезд знаменитых князей окрестных народов, искавших руки его дочери, прекрасной княжны Воли. Князь Хожа хотел увенчать такой съезд торжеством рыцарским в состязании в военном искусстве.
Молодой князь Будила весьма рад был приезду друга своего князя Небослава и желал, чтобы он с ним посостязался бы с приезжими князьями, которые ему не нравились: они все почти были сверстниками отца его. Скоро настало желанное время рыцарских состязаний. Первоначально положено было состязаться на копьях тупыми концами. Поединки начались при звуке труб.
Князь кривичей, по имени Стюкай, остался тут над всеми победителем. Молодой князь Будила выехал против него. Победитель не обратил внимания на противника, не посчитавшись с приличиями, ведь Стюкай был гостем отца Будилы. Князь кривичей вступил в бой и в первой же сшибке вышиб Будилу из седла. После этого торжествующий победитель стал с гордостью ожидать себе нового противника, озирая всех.
Вся кровь закипела в жилах князя Небослава, когда он увидел побеждённым друга своего и товарища. Да тут ещё победитель стал смеяться над всеми и вызывать на состязание с собой непобедимых сарматов. Тут князю Небославу за беду стало видеть торжествующего врага. Он немедленно выезжает на место состязания и слегка ударяет в щит князя Стюкая, дав ему тем знать о своём желании состязаться с ним.
Высокомерный князь Стюкай окинул презрительным взглядом своего противника и со смехом советовал ему: «Поди лучше на качелях девок качать, чем на земле валяться: соломы не постлано, постель жестковата!»
«Не диво мне качать девок на качелях, это наша забава. А вот как твоим негодным костям придётся попробовать сарматского копья: от него ведь кривичи всегда на землю валятся!» – возразил ему князь Небослав. И так продолжил речь свою: «После этого ты и рад был бы повозиться с нашими девками, но таких они не воймуют и с качелей гоняют, и лежащих на земле не жалуют! Не лучше ли тебе мне плешь свою показать: побег не красен, но здоров бывает».
Услышав такой себе ответ, князь Стюкай весьма огневался на князя Небослава и вознамерился его за это примерно наказать. Он грозно ему говорит: «Жалко мне, что должно тешиться с тобой здесь тупым концом копья, а то бы я таких хвастунов за раз десяток на копьё посадил!»
«Не диво тебе нас по десятку на копьё посадить, – отвечал ему князь Небослав, – а диво будет видеть, как сам ты будешь на копье сидеть!»
После таких приветствий друг другу ещё более озлобился князь Стюкай. И вот два соперника, как две грозовые тучи, понеслись друг на друга на своих богатырских конях и сильно ударили друг друга своими копьями. Копьё князя Стюкая ударило в грудь князя Небослава, изломилось во многих местах и расщепилось на лучинки. Князь Небослав от этого ни мало не поколебался, усидел в седле. Напротив, от подобного удара гордый князь Стюкай вылетел из седла своего вон, как овсяный сноп. Он упал на землю и раскинул свои руки. Тут князь Небослав говорит ему: «У нас на качелях так рук не раскидывают и по десятку таких, как я, на копья не нанизывают. Не пробовал доселе ты копья сарматского, теперь ты его попробовал!»
Сколь ни зол был князь Хожа на князя Небослава, но такая победа ему полюбилась, потому что он сам сильно гневался на князя Стюкая за сына своего. А Стюкай, забыв весь стыд своего поражения, почти бегом кинулся обнимать своего друга, называя его братом старшим, и пошёл с ним вместе на почётный пир.
Когда наступила ночь, торжествующий от низложения врага князь Небослав был уже в своём тереме. В это время к нему вошла какая-то незнакомая старуха и говорит ему так: «Удачи тебе, добрый молодец! Не осерчай на меня, старуху старую, а послушай, что я скажу тебе. Хошь видеть красавицу, какой отродясь не видывал? Поди за мной!»
Князь весьма удивился словам старухи и спросил её, что это за красавица такая, какой он отродясь не видывал. Старуха не ответила, только повторила сказанное. Князь согласился пойти с ней, стал надевать свои доспехи ратные. «Постой, не спеши снаряжаться так, – промолвила старуха. – Со мной идти – уговор держать. Не след тут ни ратные доспехи, ни меч-кладенец, этим напугаешь ты красавицу. Тут нужна только смелость молодецкая и речи разумные. Больше ничего с собой брать не надобно». «Да как же я пойду безоружным в безвестный путь?» – спрашивает князь.
«Быть по-моему, – отвечает старуха, – да ещё покрывалом красавицы закрою тебе глаза твои. Тайна сокрыта тут великая. Хошь идти – поди, не раскаешься, не хошь – как сам поволишь. Я с тем и назад уйду».
Князь заколебался и усумнился. Не боялся он врага тайного, а страшился неявного. Наконец желание видеть нарочитую красавицу победило все сомнения, и он согласился повиноваться старухе во всём беспрекословно и пошёл с нею.
Выйдя из дома, старуха тотчас же завязала ему глаза сказанным покрывалом и трижды повернула его вокруг себя. А потом повела его молча, взявши за руку. Таким образом пришли они, наконец, к какому-то терему, где их ожидали. Князь услышал, что по слову старухи двери терема отворились, а когда они вошли, то двери заперли висячим замком. Недолго они поднимались по крутой лестнице, затем, немного пройдя вперёд, провожатая князя остановилась и сняла с глаз его покрывало девичье. И шепнула ему на ухо: «Помни: отвага молодецкая, разумные речи да смелость города берут!»
Когда покрывало спало с глаз его, он увидел себя в богато убранной светлице, куда долетали из соседней светлицы веселые голоса девичьи и громкий смех. Тут старуха отворила двери настежь и ввела князя в светлицу. Там во всём разгаре была беседа девичья. Там сидели девицы одна другой краше. При виде его они опешили, перестали петь, смешались и каждая немедленно покрыла лицо своё покрывалом. Старуха не обманула его. Между девицами одна была, как луна между звёздами, и превосходила всех как красотою, так и ростом и дородством своим. Показалась она ему хозяйкой терема.
Красавица весело сказала князю: «Добро пожаловать к нам, победитель кривича, на вечеринку нашу девичью. Нам всем только хотелось посмотреть вблизи на такого витязя. Теперь это воочию совершается. Правду нам про тебя сказывали. А об чём? Это тайна девичья. Люб нам такой витязь, который проучил кривича-нахалышка».
Много раз пришлось князю краснеть на вечеринке той, когда девицы хвалили удаль его. «Видал ли ты княжну Волю?» – спросила его одна из девиц. «Не видал, а только слыхал», – отвечал князь. «Я когда-нибудь познакомлю тебя с ней, – сказала ему с улыбкой другая. – Когда-нибудь позовём тебя на её вечеринку. Красота её незавидная, а ростом по подмышки мне».
Князь весело провёл время в такой беседе, но прелестная хозяйка не на шутку очаровала его и воспламенила в нём страстную любовь. В это самое время несносная старуха пришла сказать девицам, что им пора всем по домам, как ласточкам по своим гнёздам. Уж скоро третьи кочеты запоют. «Пора и тебе, молодец, домой идти, путь у тебя не близкий».
Князь Небослав хотя и неохотно, но повиновался ей, простясь с радушной хозяйкой и с девицами. Пошёл вон из терема вслед за старухой. Покрывало девичье и теперь было на глаза князя навязано.
После этого случая старуха стала ходить ко князю часто и звать его на вечеринки девичьи с такой же предостородностью. Ни за какие подарки князь не мог узнать от старухи, кто была пленившая его красавица. на подобные вопросы старуха всегда отвечала ему: «Тайна. Зачем тебе знать, кто такая красавица? Довольно тебе того, что ты не лишний будешь в беседе девичьей».
В одну из таких вечеринок княжна Воля открыла себя князю Небославу. Частые беседы их довели, наконец, до того, что они открылись друг другу в любви своей и поклялись вечно принадлежать друг другу. Но недолго любовники наслаждались этим счастьем.
Князь Хожа страдал бессонницей, и вздумалось ему в одну ночь навестить любимую дочь свою. Увидев свет в светлице, он немедленно пошёл туда. Подходя ближе, хожа услыхал там разговоры, из которых не мог понять ни одного слова, думая про себя, что это, верно, няня разговаривает с его дочерью. Когда он вошёл в светлицу, в какое удивление он пришёл, а потом и в гнев, увидев, что дочь ведёт речи не с няней, а с князем Небославом. Он хотел уж было наказать виновных, но покорность любимой дочери его обезоружила, а чистосердечная исповедь заставила его призадуматься. Расстроенный, он ушёл в свой терем и велел следовать за собой князю Небославу. После горячего разговора с ним приказал князь Хожа князю Небославу привести ему с берегов реки Курятки живущего там дикого вола, вышедшего туда, как говорят, из Сохатвкого болота.
Князь Небослав обещал ему это исполнить, хотя наслышан был о том, что это был волшебный оборотень, обладающий великой силой и дикостью, так что никакое оружие не причиняло ему вреда. Ни конный, ни пеший не спасались от его безмерной величины смертоносных рогов. Ими он ломал и столетние деревья.
Не успел князь прийти в свой терем, как посол княжны Воли пришёл за ним. Дорогой старуха узнала от него, чего требует князь Хожа. «Это, князь, не служба, а службишка, – сказала она. – Служба будет впереди. Не печалься ни о чём, положись на меня, старуху. Поди теперь, куда требуют! Назад пойдёшь – ко мне зайдёшь». И показала, где живёт: недалеко, на пути к светлице княжны Воли.
В хорошем настроении князь скоро пришёл на свидание с княжной Волей. Для обоих оно было самое отрадное. На вопрос княжны, что было с ним у её родителя, он рассказал ей про весь разговор. Княжна с ужасом выслушала, куда послал любимого отец её: на явную смерть. Никак не хотела она отпустить его от себя и решила идти к отцу своему и просить его отменить это поручение и заменить его каким-либо другим.
Князь не сказал княжне о том, о чём говорила ему старуха, няня её, но уговорил не волноваться, так как вола возможно укротить. Когда старуха пошла провожать князя из терема домой, она дала ему хрустальный шар и велела его бросить перед тем волом и стоять смирно на одном месте до тех пор, доколе вол не выбъется из сил, бегая вокруг князя за этим шаром, и не ляжет отдыхать на землю. «Тогда ты привяжи за рога его этим моим поясом и пойди с ним на Кашниково озеро. Там, севши на него, выкупай его в воде и потом то же самое сделай на Осоевском озере и, наконец, на Годеновском. Этим ты смоешь с него всю грязь Сохатского болота», – так говорила старуха.
Князь поблагодарил её за подарки и науку и немедленно отправился в путь на реку Курятку. На пути том любопытство завлекло его посмотреть на развалины храма богини Лады. Как же он удивился, когда нашёл в прежнем месте весёлых утех дикую пустыню, а развалины храма поросшими кустарником, травой, чёрным папоротником и полынью.
Подойдя к тем заветным лугам, где пасся вол на тучном подножном корму, князь Небослав остановился. Едва только он вышел из леса и вступил на заветный луг, на него с рёвом и шумом понёсся великий и красивый белый вол, роющий на своём пути рогами, как сохою, землю и кидающий её под облака. Не допустив вола до себя, князь Небослав бросил ему навстречу хрустальный шар, который покатился в сторону. С грозным рёвом побежал за ним вол. Он старался догнать шар и кружился вокруг да около стоящего на одном месте князя. Долго продолжалось это быстрое верчение. Наконец стремление вола догнать шар стало ослабевать, вол стал утомляться всё более и более. Совершенно притомившись, он лёг наземь. Тут князь сделал с ним всё, чему учила его старуха: привязал поясом за рога, выкупал его в упомянутых трёх озёрах, а потом, как кроткую овцу, привёл вола на поясе к князю Хоже.
Увидев вола белее утреннего снега, князь Хожа не мог надивиться на такую службу князя Небослава. Он приказал отвести того вола на скотный двор к пастухам. князь Хожа был не столько рад приобретению, сколько озадачен тем, что не избавился-таки от победителя кривича и укротителя вола.
Вскоре после этого оскорблённый отказом княжны Воли князь кривичей собрал великую рать и пришёл войной на Ростовскую землю, встал станом на берегу реки Милодь и грозил полонить землю Ростовскую, а князя Хожу злой смерти придать, а княжну Волю увести в землю кривичей и за себя замуж взять.
Испугался этого князь Хожа и призвал к себе князя Небослава. И велел ему эту рать прогнать, силу великую Стюкая, князя кривичей. Этого приказания князь Небослав не ослушался. Надевал он на себя доспехи ратные и садился на коня своего богатырского. Брал он в одну руку меч-клладенец, а в другую – копьё долгомерное, знакомое князю Стюкаю. И напустил он на него рать-силу великую. Рубит мечом, колет копьём и топчет конём. Наконец, дорубился он до того места, где ожидал единоборства с ним князь Стюкай. Тут они вступили друг с другом в рукопашный бой. Недолго длилися он. За брань и укоризны князя кривичей разгневанный князь Небослав вонзил свой булатный меч в грудь противника и едва не рассёк его. Тут ему и скорая смерть приключилась.
После такой блистательной победы князь Небослав стал просить у князя Хожи руки его дочери. Тот был не прочь заиметь такого зятя, но только велел ему прежде убить чудовищного змия, называемого Василиском, поселившегося за Чёрным озером, за топким и кочковатым болотом, в трясине бездонной, на берегу реки Устья, там, где находится вековой лес, которого не касалась секира дроводела. В середине этого леса, в ущелье, богатом родниками, сыпавшиеся сверху камни покрылись землёй и обросли кустарником, образовав пещеру.
Этот змий делал великие пакости жителям той речки, также и всем окрестным жителям ближайших деревень. Он грыз людей зубами, душил кольцами своего хвоста, отравлял дыханием своим и ядом, изрыгаемым из челюстей.
Князь Небослав не ослушался князя Хожу, пошёл туда немедленно. Скоро он достиг реки Устья, нашёл брод и переправился через неё против того места, где на кургане стоял прежде терем князя Одноуса, а вокруг него росли вековые деревья. Теперь там стояла ветхая лачуга. Князь Небослав вошёл в неё и увидел там маститого старца, который пригласил князя посетить его хату и откушать его пустыннической трапезы – хлеба и соли. Князь Небослав этому был весьма рад, так как устал и хотел немного отдохнуть. За трапезой старец сказал ему: «Ты победишь чудовище, против которого послан. Но это ещё не всё. Князь Хода захочет ещё, чтобы ты привёл ему волшебного пса князя Яслава, которого кормит один раз в месяц человечьим мясом волшебник Хаур в своём тереме. Оттоле в урочное время ходит он кормить его в пещеру на берегу реки Сущевки. Пёс этот имеет чёрную шерсть и при великом своём росте имеет страусиную голову. Из пасти его течёт ядовитая пена, хвост у него в виде дракона. От головы до кончика хвоста он покрыт шипящими змеями вместо шерсти. Э то будет твой последний подвиг. Ты совершишь его благополучно. Только надень на себя сверх лат мою медвежью кожу, которой укутывался в своей старости князь Зонар. До меня дошла она по наследству. Ты видишь во мне потомка знаменитого князя Рослава. Эта медвежья кожа укротит ярость пса, и яд, текущий из его зева, не повредит тебе».
Князь весьма благодарил того старца как за радушный приём, так и за подарок и наставление. Подкрепившись у него пищей и немного отдохнув, князь Небослав отправился в дальний путь. Подойдя к логову чудовища Василиска, он увидел тут множество убитых людей. Почуяв приход воина, чудовище внезапно высоко подняло свою голову над пещерой и страшно зашипело. Алый гребень его был виден издали, из глаз чудовища сыпались искры, тело поднималось от скопившегося яду, пасть с тройным рядом зубов и тремя языками грозно шевелилась. Тут князь схватил огромный камень и бросил его, как лёгкий мяч, в чудовище. Стены и башни потряслись бы от этого удара, но чудовище было защищено чёрной кожей и чешуёй, как медною бронёй. Вслед за этим князь поразил копьём его туловище. Шкура чудовища не устояла против булатной стали, копьё глубоко вонзилось в тело Василиска и заставило его в бешенстве повернуть голову назад. Древко копья переломилось, но жало осталось в теле.
Удар меча усилил ярость чудовища, и пасть его наполнилась кровавой пеной. Оно выпрямилось на задней части хвоста своего подобно корабельной мачте и бросилось на князя, но тот увернулся и вонзил свой меч прямо в пасть ему с такой силой, что одним ударом пронзил ему туловище. Под тяжестью огромного тела чудовище согнулось пополам и затрепетало в пердсмертных конвульсиях. Страшный хвост яростно забился и замер. Так кончился у князя опасный бой с чудовищем.
После этого подвига князь Небослав через малое время возобновил своё предложение князю Хоже о руке его дочери. Но как говорил ему старец, житель кургана Одноусова, так и случилось. Князь Хожа велел укротить волшебного пса князя Яслава, живущего на берегу реки Сущевки. Князь Небослав его не ослушался, а скоро собрался в путь-дорогу. На пути своём зашёл он к товарищу и другу князю Ипчугу, который жил в тереме пращура своего князя Велесвета-Согила. Но тот уехал к товарищу на берега реки Медведки. Вместо него князя Небослава встретила старуха-няня князя Ипчуга, которая приняла его радушно и расспросила, куда он держит путь свой. Тот рассказал ей всё в подробности, куда и зачем держит путь свой.
«Нелегко будет тебе совладать с ним, – сказала старуха. – Многие охотники положили тела свои и головы. Они все бились с ним по-ратному. А это-то всё не нужно тут. Я скажу тебе, как с ним надобно тягаться без оружия. Когда пёс подбежит к тебе, ты ухвати его за уши и стисни голову его между ног своих. Охвативши шею его руками, не выпускай её, несмотря на то, что хвост будет тебя больно жалить. Держи до тех пор, доколе он не выбьется из сил. Тогда уже веди его князю Хоже. Шкура медведя не допустит пса до тебя. Не будет тебе никакого вреда от него на обратном пути твоём. Волшебник Хаур преградит тебе путь, но ты в борьбе с ним задуши его».
Князь Небослав поблагодарил старуху за её науку и за привет её. Смело пошёл он к столь опасному псу и сделал с ним, что старуха ему велела. С укрощённым псом пошёл он в обратный путь. А на пути встретился с ним волшебник Хаур, который кормил того пса. Он преградил дорогу и сказал, чтобы князь Небослав оставил пса, не принадлежащего ему, являющегося собственностью волшебника. Слово за слово дошло дело до ссоры, Хаур вызвал князя порешить дело борьбою. Князь был не прочь побороться, схватил волшебника в свои объятия с такой силой, что сокрушил ему рёбра, отчего тот тут же помер.
После таких знаменитых подвигов князь Небослав получил себе в супруги княжну Волю.


ВАСИЛИЙ РОМАНОВ Сказ о Иван-Царевиче и Мече-кладенце

Присказка

Ноне было или встарь,
Жил во стольном граде Царь.
Православного народа
Был он верный Государь.

Чтил священнический чин,
Все вокруг считались с ним,
Был в делах своих отчетен
Лишь пред Господом самим.

У него Иван-сынок
Восемнадцатый годок.
О женитьбе ему думать
Выпадает самый срок.

Вот про это будет сказ,
Задержу надолго вас,
Не серчайте, что побаски
Приукрашены подчас.

Прощание

Хороша царева хата в сажень рублена палата,
Высоко стоит крыльцо. В зоревое утрецо
Вышел Царь-отец с Царицей, и благой своей десницей
Сына в путь благославил
во дорогу снарядил.
Собирал Иван с собой лук разрывчатый-тугой,
Куль железных сухарей, связь сушеных окуней,
Нож-кинжалище булатный, колонтарь из меди скатный,
Да икону древней школы: Мирликийского Николы.
Чудотворец зело чудный, помоги в дороге трудной!

Враз тут все перекрестились, златой церкви поклонились.
Мать тихонечко всплакнула, Имя божье помянула.
И покинул дом сынок на неведомый всем срок.

Иван-Царевич и сокол

Не тяжелый труд ходить, легче сказы говорить.
Вышел он во чисто поле, попытать судьбину-долю.
Клал каленную стрелу на тугую тетиву.
Поглядел в лазурну высь
там два сокола неслись.
«Дай-ка счастья попытаю
в сера сокола стреляю».
Поднял вверх разрывчат лук, но послышалося вдруг:

Не губи меня Иван, знаю я не мало стран
За горами, за лесами, за широкими морями.
Право чуден белый свет, но нигде прекрасней нет
Василицы-мастерицы, что у Змея во темнице.
Змей-похитчик деву ту выкрал в лонешнем году.
И поганое зверье домогается ее.
Был я возле той темницы, видел облик царь-девицы
Службу верно сослужу, и дорогу укажу.

Лук Царевич опустил: Бог с тобой; проговорил.– Коли сокол мне открылся, значит жребий мой свершился.
Сокол по небу летит, Ваня по полю спешит.
Вот взбежали на курган, сокол молвил: Знай Иван,
Силу надо разуметь, змея так не одолеть.
Чтоб главы его отсечь, кладенечный нужен меч.
Где раскосая рябинка потайная есть тропинка,
Той тропой упрешься в лес, что не взвидишь и небес.
Кроны густо раздаются, корни в мхах ползут-плетутся.
То болотина, то кряж, где сидит коварный страж.
Он болотно мутит тесто, и укажет это место.
Только ты не торопись
водяного стерегись.
Торопью погубишь дело, коль полезешь неумело.
А добудешь чудо-меч, не моги тогда прилечь.
В царство Змея путь узнаешь, там и силу испытаешь.
Пусть избавится земля от поганого зверья.

Тут Иван с ним распростился, на тропинку становился.
В свой заоблачный удел сокол тут же улетел.

Иван-Царевич и Сыр-дремучий Бор

За овражиной степною лес раскинулся стеною,
Сыр-дремучий чудо-Бор
не окинет разом взор.
Словно древний богатырь он повел плечами вширь,
А косматы шелома воздвигал под облака.
То ли хвойная дружина, что никем не одолима,
Опочила станом здесь и заводит гулко песнь
В гуслях ветра-непогоды про былинные походы,
Что в дубовый тай-ларец скрыт заветный кладенец.

Наш Иван остановился, в пояс лесу поклонился:– Гей, ты, Сыр-дремучий Бор, отвори мне свой затвор,
В зелен терем пропусти, потайные вскрой пути.
Во каких твоих глушицах меч неведомый таится?

Возмахнул кудрями Лес, и уста свои отверз:– Не ошибся ли ты часом, молвил кряжестым он басом.– Много витязей лихих, пеших, конных-верховых
Кладенец сыскать пытались, только все не возвращались.
Видно крепко меч и щит от нечистых рук сокрыт.
Коль задумал ты худое, оком глядя на чужое,
Или хочешь ты как тать злато-серебро пытать,
Грады, веси, села грабить, суд кровавый в мире править

Кладенец не обретешь, только смерть свою найдешь.
Время есть еще очнуться и обратно возвернуться.

Добрый молодец в ответ:
За душой худого нет.
Весть от сокола я слышал

лютый Змей на волю вышел.
Жгет он церкви и поля

содрогается земля.
Губит люд огнем геенским,

пышет пламенем страшенским,
И берет себе в полон

дев крестьянских и княжон.
Для того и меч ищу я,

для того и путь держу я,
Дабы Змея погубить

отчий край оборонить.
Встать за Русь святое дело,
ополчись на Змея смело,
Лишь тебе я услужу

тайный кладень укажу.
В глухомани есть поляна,

кругом сосны-великаны,
Под одной сосной кондовой

ключ струится родниковый.
Коль испьешь из той криницы,

то услышишь по глушице
Шорох лиственных кустов,
рык звериных голосов,
Гомон всей ватаги птичьей

про животный их обычай,
Про лесные сказы-песни.

Заночуй на этом месте.
Древний сказ уразумеешь и мечом тем завладеешь.
С ним же непробой ный щит, Ангел пусть тебя хранит.
На врага в степи раздольной налетишь как ястреб вольный.
Покрестясь, мечом махнешь
ему головы снесешь,
Царство змеево порушишь, люд полоненный отпустишь.
Супротив меча того устоять не мог никто.
Длань свою я подымаю
путь-дорогу открываю.
Лапник хвойный Лес поднял, средь стволов открыл прогал.
Ветви расплелись тугие, корни спрятались крутые.
И чуть слышимой стопой царский сын идет тропой.
Замуравилась дорожка, заколодилась немножко,
Так и кажется порой: крепь сомкнется пред тобой.
В нос ударил дух бодяжный, на грибных настоях влажный.
Под шатром нависших крон Полумрак со всех сторон.
Та дремучая застава Богом ставлена на славу,
Чтобы орды басурман Не губили христиан.
Защищает славный Бор Русь святую с давних пор.

Волшебный Родничок

Сколько времени прошло знать не ведает никто.
Шел Царевич долобком, липняком, березничком,
То болотинка, то падь. День изволил вечерять.
Ясно солнышко с небес затворилось в темный лес.
Сень густая осмеркалась
ночь на землю надвигалась.
Тут и вынесло Ивана на былинную поляну.
Вот кондовых сосен строй, ключ с волшебною водой,
Мурава постелью льнет
Отдыхай-ка от забот.
Подостал Иван припас, все сжевал в единый раз,
Немудреный ужин свой ключевой запил водой.
В сон молитвы прочитал, Крестик свой поцеловал,
И как в царскую кровать лег на землю почивать.

Вот в небесное окошко звезд осыпалася крошка.
Велики творенья Божьи
свет зари померк на всхожье,
И раздумье вековое грезит в соснах про былое.
Ели грозны, многолики в дебрях вытянули пики.
Тишь отверзлась, лишь криница шепчет ласковой водицей.

Вдруг послышалось Ивану: глас раздался на поляне.
Голосок чудесный, тонкий, колокольчик будто звонкий.– Что за напасть бесовская человека здесь пугает?
То душе моей не мило. С нами Бог и крестна сила.
Назови себя скорее, разрублю в куски злодея.
Сжал десницей рукояту своего ножа-булата.

А в ответ ему раздайся:– Эй, царевич, не пугайся,
То волшебный родничок,

серебристый быстерок.
Коль испил моей воды,

будешь всюду слышать ты:
Всякой твари их язык,

поднебесной птицы крик,
Шелестенье ветерка,

лопотанье ручейка.
Не дивись, в лесной глушице

всяки бродят небылицы.
Витязь-бор мне весть оставил,

что тебя ко мне направил,
Да б открыть тебе тайницу,

где чудесный меч хранится,
Есть про то оружье славне

стародавнее преданье:
Семь веков тому назад

с черных гор явился гад.
Всяк живот губил нещадно,

адский дух горел в нем смрадно,
И такое зло творил

описать не хватит сил.
Собрался народ на вече,

ходоки пошли далече,
И призвали миром все

Илью Муромца себе.
А Илья то был хитер, с дуру на рожон не пер,
Хоть и лапотник-мужик, все же был не лыком шит.
Знал, чтоб ворога посечь, кладенечный нужен меч.
В том конце земного края есть кузница золотая.
Там глава Небесных сил свят-Архангел Михаил
Отковал оружья много, что в чертог благого Бога
Змей-губитель не проник. Грозный страж Архистратиг Для святой Руси спасенье, он имеет помышленье,
И за помощью к нему все направили Илью.
Там в нехоженых пустынях, в неизвестных палестинах
Посещает богатырь Фиваидский монастырь.
И с горячею молитвой пред великой страшной битвой
Подле образа стоял и к Архангелу взывал:– На кровавый поединок, как простой смиренный инок
Ниц паду перед тобой, Ты же меч свой боевой
Из сокровищницы чудной мне подаждь на подвиг трудный.

Трое дней не ел, не спал на икону он взирал.
Вдруг небесный свод открылся, свет нездешний излучился,
И громам подобный глас возвестил:– В нелегкий час
Я тебя благословляю, бранный меч с небес вручаю,
Смело выступи на бой, да пребудет Бог с тобой!
А вокруг на небоскате встали Ангельские рати,
И как, быстра молонья, засверкала их броня.

Родничок примолк немного, озарилась темь над логом,
И как искра от костра закатилась в тартара.

Вот и он, Горыныч лютый, бродит огненною смутой,
И с добычею живой пропадает под землей.
В то бывалошнее время Муромец повывел змея,
Только злые силы тьмы с тем смириться не могли.
И опять летает нечисть, убивает и калечит.
Меч лежит в глуши лесной, жребий же свершился твой.
Там на лешевом болоте в запечатанной колоде,
Средь невылазных трясин, мхов и высохших осин
Камышом поросший остров, но дойти туда непросто. Болотняник-водяной и кикимор жуткий рой
День и ночь вокруг плутают, погубить любого чают,
Тайны тропы стерегут, тины в чарусах плетут.
Многи в тех бездонных водьях упокой себе находят.
Я же в помощь дам клубок: он укажет долобок,
Ты с дороги не вертайся и в болотах не теряйся,
Хоть огонь кругом гори, ты же, знай себе, иди,
Лишь молитвой поминая чудотворца Николая.
Этот маленький клубец и укажет кладенец.
Злого ворога-злодея тем мечом и одолеешь.

Тут плеснулся родничок, моховой метнул клубок:
Клуб в еловую яругу покатился как по кругу.

Ты, Иван, не торопись, почивать пока ложись.
Утром тот клубок встряхнется и обратно возвернется.
Растворись дремуча муть, и подай вам добрый путь.

Утро

Овидь неба над лесами озарилась будто пламя,
Верховые облака подрумянили бока.
Птичий хор в листве древесной боголепной грянул песней,
Славить
радовать рассвет и пречудный божий свет.
Солнца маковка златая, багрецом своим играя,
Показалась над леском и ладошкою-лучом
Ту поляну осветила, росы в травах заискрила,
Растворила полумрак, очервонила сосняк.
Добрый молодец проснулся, богатырски потянулся,
В роднике омыл свой лик, берестой утерся в миг.
Тут совет ему открылся, птичий голос прояснился:

«Отродясь таких затей, как выводит соловей,
Словно певчий в Божьем храме сладкогласыми устами
Славу вышнему Царю в благодатную зарю.
И жемчужная травинка или малая хвоинка,
Зверь рыскучий-лесовой, шмель летучий-луговой На заутрени своей льют восторженный елей,
Славят вышнего Творца
нам единого Отца».
Тут царевич умилился, как на образ покрестился:
«Бог дарует новый день, Отче, даждь нам хлеб и сень,
И прости нам долги наши
все грехи за день вчерашний.
Дай нам силы всех прощать, гордость буйную смирять.
И свою благую Волю мне яви в лесной юдоли.
От меня бесов отринь.... Не остави мя. Аминь!»

Так Иван, шепча, молился, в дальний путь благословился,
Моховой позвал клубок, и стопы направил в лог.

Иван-Царевич и Медведь

Снова дебри да канабры,
поневоле даже храбрый
Остановит дерзкий шаг.

То ль в валежнике лешак
Метки ложные кидает

в чащу пешего сбивает.
Но Иван, храним от бед,

лишь спешит клубочку в след.
Обернулся лес еланкой
земляничной самобранкой,
Просветлел подлесок в брезь.
Да чего б еще поесть?
Подастал царевич стрелы, лук натягивал умело:
«Свеж-когтист медвежий след, будет что нам на обед».

Буреломником берложным, шагом скрытным, осторожным Шел Иван медведю в след тот своих не ведал бед,
В мураве густой валялся, да черникой окормлялся,
На ловца и зверь бежит
жизнь на волоске висит.
Спроязычился медведь:– Пользу многую иметь
Будешь ты, коль лук опустишь и меня живым отпустишь.
Хоть не златом-серебром, отплачу тебе добром.

Знай, душа моя незлая, и черникою питаясь,
С голодухи не помрем. Ну ступай себе с добром.

Зверь Ивану поклонился и чащобу удалился,
А царевич в свой черед за клубочком вновь идет.

На лешевом болоте

Нет лесным просторам края, то тропинкою плутая,
То по гущам напрямик, где колдует лесовик,
Вдоль завербленной речушки, вдоль прогалины-опушки.
Вдруг трясины позевота
вот и лешево болото.
Прыг на кочечку клубок:
«Не теряйся, мол дружок,
Тут в бездонных бадаранах на текучих плавнях пьяных
Сгинуть можно не за грош и к себе не призовешь
Ни подмоги, ни прислуги
богатырские потуги.
За хвостом моим следи, зорко под ноги гляди».

Заурлыкал хор лягуший, развернул кубышник уши,
Тина невод свой плетет: встанешь
ногу засосет.
И в молитвах уповая на святого Николая,
Он по чарусам крадется, почва зыбкая трясется,
На болотный глуходрем камыши со всех сторон.
Место больно гибловато. Вдруг холмина торовата
Высит горб свой перед ним, да березок легкий тын.
Тут на твердую землицу царский сын, устав, садится.
Дай, мол, дух переведу, ключевой воды найду.
Обсушусь, коль солнце греет, коль лучами нас лелеет

На полянку в тот же миг вышел согбенный старик.
Весь седой как клочья снега, древней дланью посох держит,
Бородища до колен, сам в подрясник облачен.

Далека ль твоя дорога, и скажи мне ради Бога,
Как в болота ты попал?
древний старец вопрошал.
Не ищу я серебра, самоцветного добра,
Меч мне нужен кладенечный, огневой, остроконечный,
Да бы змея победить, край родной освободить.
Змеем Русь полонена
стонет русская страна.
Если ведаешь отец, укажи, где кладенец.

Тайны ведаю большие про затворы-кладовые,
Коли смел, ступай за мной заповедною тропой.

Старец тут же повернулся, посошком травы коснулся,
Стала возле ног видна потаенная тропа.
Ваня в миг за ним собрался: «Вот и меч мне в руки дался»,
И тропинкою во след по болоту он идет.
Вдруг тропинка исчезает, ряска зев свой разевает.
И сквозь гиблое окно тянет Ванюшку на дно.
Дикий хохот тут раздался
старец бесом оказался,
Тем лукавым водяным, и потаял словно дым.
А Иван едва держался, в топь тихонько погружался,
Только кочечку схватил
еле дух переводил.
«Провела лихая нечисть, упреждали ведь давече
Соколок и родничок, кто оружие стерег.
Не послушался совета, не видать мне бела света.
Зыбко манит глубота, нет ни гроба, ни Креста».

Тут и сказ б мой оборвался, тут и стих бы мой прервался,
Только слышит еще Бог грешных всех своих рабов. Там далече, в царском граде, на иконы с грустью глядя,
В тихой церкви домовой со своей дневной мольбой
Мать-царица предстояла, словно сердцем осязала,
Что не прост сыновий путь, что до гибели чуть-чуть.
Оттого дела все встали и цветы в саду завяли.
И лампадка сколько раз потухала в поздний час.
Ведь гласит недаром притча: материнская молитва
И со дна спасет морского и из рова огневого,
И от скрежета булата, и от демонского смрада.
Где бы чадо не было
слово Божье помогло.

Медведь и Сокол

Высоко над облаками, над дремучими лесами,
Через просини распыл вещий сокол воспарил.
Зорким оком озирая окоем лесного края,
В гиблом топком бочаге он царевича узре:

«Гей, совсем уж дело худо, затянуло, значит, друга.
Надо, видимо, немедля на подмогу звать медведя».

И, стрелой пронзая высь, он несется камнем вниз.
В боровины он спускался, где Топтыгин обитался.
«На ловца и зверь бежит,
он медведю говорит,
Там на лешевом болоте в топь царевич наш уходит.
Помяни добром добро, торопись спасти его».

Со всех лап медведь несется, сухостойник аж трясется,
На звериный чуткий нюх: по болотам ух да ух,
Обходя слепые чаны, да лихие бадараны.
Мигом жердочку сломал, да царевичу подал.
За нее Иван схватился и на суше очутился.
Тут медведь недалече, сокол на его плече:– Упреждали мы про это, да ослушался совета,
И клубок ты потерял, да и сам чуть не пропал.– Испытай любого духа, не прельстил бы кривдой слуха,
Крестным знаменьем крестись, а иначе берегись,
Обведет тебя лукавый, посшибет с дороги правой.
А сейчас не искушайся, в крепь лесную ворочайся.
Там узнаешь, как те быть, как чудесный меч добыть.

У Медведя

Над медвежьим логовищем Соловей-разбойник свищет,
Или чудится то мне, иль рассоха на сосне
Расшумелась к непогодью на брусничные угодья,
Окривев на левый глаз в полуночный дикий час.
Впрочем медленно иль споро сказ ведем под сенью бора.

Небо разом отемнело, где-то глухо прогремело,
Тучи кликнула гроза, огневая полоса
Выси надвое пронзила. Стали мерить свои силы
Сосняков кондовый строй словно ратуют с грозой.
Богатырской сбруей бьются, кроны взветренные вьются.
Пики сучьев наклоня, встала хвойная броня.
Расплясалась непогода
распотешилась немного.
Но и бор не лыком шит
твердо держит медный щит.
Под разлапистой пихтою на совет собрались трое.
Сокол молвил: «На ночь глядя, с этим делом нам не сладить,
Нечисть там еще сильней. Утро ночи мудреней.
У медведя заночуешь, на рассвете меч добудешь,
А пока что отдохни, ангел сон твой охрани».

Не пышна зверина келья царской не чета постели.
Косолапый встал в дозор на окрестный чудо-бор.

Меч-кладенец

Непроглядною овчиной встал туман над боровиной.
Лишь забрезжила заря
будит зверь богатыря:
Встань не мешкай, за мечем мы тебя уж отведем.
Топей черных не пугайся и с дороги не сбивайся,
Сокол кликнул сквозь туман. Дрему сгнал с очей Иван,
Тропарем вооружился и Крестом оборонился.
И в болото за медведем удалец без страха лезет.
Уж такие страхованья
не опишут и преданья,
Испытать им довелось. Только солнце занялось,
Влажны мороки разгнало, на пол неба запылало.
Нечисть сгинула как дым. Над болотьем низовым,
Как шелом, курган былинный поднялся грядою длинной.
Там во мхе, обхватов в пять, дуб-колодину видать.
Словно кремень это древо, что хранит лесное чрево -
Сокровенные века. Чья могучая рука
Дело ратное свершила, меч в колоду опустила,
И захлопнулася кладь под пудовую печать.
Здесь они остановились, в край восточный поклонились:

Гей, хранитель таиный страж, нас оружием уважь!
Рявкнул гром с небесной кручи, острой молнией летучей
Дуб-колоду обожгло и на двое рассекло.
Кладенечный меч открылся, сталь-булатом заискрился,
И как солнышко-ярило всех в округе ослепило.
Только сокол в этот час не сомкнул соловых глаз.

Баба Яга

Вновь волшебная поляна, снова сосны великаны,
Вновь криницы чудо-водь, не оставил нас Господь.
«Меч добыт, и слава Богу, а теперь пора в дорогу.
В царство змея путь узнаешь, кладенец там испытаешь,
Не одной потехи для
просит русская земля.
Ну а нам пора расстаться, может больше не встречаться.
У Всевышнего в деснице грешный наш живот храниться».

Тут родник вострепыхнулся, водяной струей плеснулся
У Ивана под ногой вновь клубочек моховой.
Стягловицей из-за плеч весит он огромный меч,
Непробойный щит в руке, Спаса лик на образке.

«Верны други прощевайте, лихом мя не поминайте».
И сквозь лес клубку вдогон побежал в припрыжку он.
Бор волнуется-шумит, Ваня, знай себе, бежит.
Знает маленький клубочек где болотце, ручеечек,
Где каршовник-ветровал, где еланочка-прогал,
Чтоб царевич наш, бегуще, не пропал бы в самой гуще.

На щеке небесной рьяно рдеют алые румяны
От зари вечеровой.
«Да пора бы на покой».
Лишь про это он помыслил
на полянку тот час вышел.
Глянь, хором высоких ряд, в прорезь ставни, палисад,
Рябью мазаны ворота, словно в гости ждут кого-то.

«Вот и я, незванный гость, не объем людей небось.
Хоть татарина я хуже, вдруг дадут ночлег и ужин».

Громко в дверь он постучал лай собачий зазвучал,
Шум шагов, засов снимают, дверь тихонько отпирают.
Глянул Ваня, обомлел, весь бы век стоял-глядел:
С красотою неземною дева с русою косою,
Сок вишневый на устах, родниковый плеск в глазах,
Щеки в яблоневом зное, грудь (а впрочем я не скрою,
Что от Бога не дано мне побасничать про то,
Лишь лесные окоемы моему стиху знакомы,
О девичьей красоте прочитаете везде,
Мне же дальше торопиться
дело мастера боится).
Онемел сперва царевич: верить взору иль не верить,
Но девица не ждала, разговор свой завела:

«В гости с милостью вас просим, редко путников здесь носит,
Рады каждого принять, весть какую ли узнать».
Дверь дубову открывает, в терем Ваню приглашает.

«Не дремать же мне в лесу, дай-ка, думает, зайду».
Лишь во двор он оступился, троеперстием крестился,
Что за напасть, в тот же час теремок пропал из глаз.
Стан девичий изменился и в старуху превратился,
Той коварною каргой, что зовут Бабой Ягой.
Там, где были палисады, колья встали для ограды.
Вместо пса цепного
волк, он в ощур зубами щелк.
А на кольях, жуть взбирает, черепа глазища пялят.
Не советую вам братцы на ночь с ведьмой повстречаться.
Свою помощь нам подай, чудотворче Николай.

Но царевич, тверда хватка, был неробкого десятка.
Хвать рукой за кладенец
взвился огненный венец,
Сталью лезвие сверкнуло, ведьму с волком отшвырнуло,
А изба на курьих лапах аж подпрыгнула со страха.

Ах ты, старая чертовка, лихоедка и плутовка,
Шутки вздумала шутить, в чары Ваню заманить,
Щас мечом перекрещу, мигом всю укорочу!

Волк матерый, как щенок, взвыл и жалобно умолк.
Ведьма взрыд запричитала, Ване под ноги упала:– Одним глазом я ветха, да и ухом то глуха.
Обозналась я Ванюшка, не губи же ты старушку,
Кладенечный спрячь булат. Я ж сготовлю в аккурат
Для тебя ночлег и ужин: сбитень клюквенный остужен,
Уж поспели пироги с легкой бабкиной руки,
Борть с пахучей медовицей, квас с брусничною кислицей,
До отвала ешь сынок, и еще добавлю в прок.
Если есть нужда для Вани, мы в котле устроим баню,
Да полешек смоляных, чтобы шел пожарче дых.

Тут царевич усмехнулся, не разделся, не разулся.– Может знатного я роду, да без броду, что лезть в воду,
Хоть не гоже нам мирянам, православным христианам
Брать у нечисти постой, да пребудет Бог со мной.
Посещу Ягу старушку, навещу ее избушку.
Коль шутить начнешь со мной, то ответишь головой.

А Ягинишна божилась, клялась, чуть ли не крестилась
В агнчью шкуру лезет волк, да царевич ведал толк
Бабаешкиным прибаскам, разговорам, ласкам, сказкам.
Помолясь, вошел в избу
темнотища, как в гробу.
Чья то тень зашевелилась, вдруг лучина засветилась:
Кот, вскочив на сенный паз, искры выметнул из глаз.

Пустишь ли к себе Ивана, у печного атамана
Вопрошает тут Яга,
знала старая карга
На печи почетно место
гостю важному не тесно.
Словно филин уркнул кот
на постой добро дает.
Кладь сундучная открылась, скатерть бранная явилась.
В долонь ведьма зычно бьет и не весть от коль берет
Пироги, горшок пузатый, жбан с медовой саламатой.
Ягод полный туесок, осетра копченный бок.
Самобранка чудит видно, что за царский стол не стыдно
Ставить лакомства-еду. У избушки на виду,
Испуская тонкий пар, появился самовар.
Тут за стол пора садится, кот в подлавочье таится,
Шерсть чернее дымных саж.
Прочитавши «Отче наш»,
Стал искать Иван божницу
на иконы поклониться,
Да запамятовал он, в чей пожаловал притон.
Плюнул на пол он с досады
сел с котом на лавку рядом.
Честно вал скажу друзья, с ними рядом сел бы я.

Разговор в избушке

Долго, коротко ли дело ночка на земь прилетела,
Зорних звезд зажегся свод, волк лесной дозор несет.
Впрочем без того дозора вряд ли сыщешь в мире вора,
Чтоб пожаловал сюда. Златоносная руда,
Самоцветные каменья, дорогие украшенья
Не заманят никого в глухоманное кубло.
Только я, влекомый духом
древним сказочным прислухом,
Иногда бываю здесь, и несу вам, братья, весть,
Что не сгинул край былинный, певчий, сказочный, наивный,
Что младенчески чиста та народная струна,
Что желает дивных песен, и тлетворен ей и тесен
Мира суетного храм. В кущи летошним векам
Нас бояновы сказанья
стародавние преданья
Унесут за краткий миг. Кто умом своим постиг
Тот источник вдохновенья
сердца вещего прозренья,
Задержись еще на час: продолжаю свой рассказ.

Скатерть Ваню угощает, а Яга то вопрошает:– На какого супостата меч каленого булата
Во трясине ты добыл, водяной, что было сил,
Кладень этот денно, ночно охраняет уж бессрочно
Чуть ли не пол тыщи лет. Многих там погинул след
На русалочьих полянах, во опасных бадаранах.
Видно Бог тебя послал. А царевич отвечал:

Тать змеиная явилась, нагло мощью похвалилась:
Веси, грады поглощу, храмы все на дым спущу,
Чтобы не было житья и церковного петья
Православным христианам. С тем змеищем окаянным
Ратоборствовать иду
злую силу изведу.
Кладенец огнем блеснул, кот в запечье прошмыгнул.
Лезо молнией обвито, словно жаждет скорой битвы.
А Иван, хоть брюхом сыт, все на стол еще глядит

Ведать-ведаю, Ванюша, бабку старую послушай.
Хоть Горыныч черту брат, хоть и вхож к луканьке в ад,
Хоть дорога в его царство сплошь в невиданных мытарствах,
Знают все пути и броды чудо-лапти самоходы
Сами знают где бежать, через лес ли, через падь,
Потому что лапти эти помнят все пути на свете.
Ты старушку пощадил и живот мой сохранил,
Лапоточков дивных пару, хоть изношену и стару
Завтра утром отыщу и тебе тот дар вручу.
Стоит только их обуть, прошептать заветный путь,
Не успеешь даже охнуть и ногой своей притопнуть,
В тот же миг пребудешь там, где захочешь быть ты сам.
Русь ли нерусь, Царь ли град, нет стопе твоей преград.

Вдруг лучина потускнела, копоть в чан с водой слетела,
Пламя, как веретено, встрепетало.– Вот оно, чудо-юдище летает, дань разбойную взбирает.
Даже в ступе в час ночной не рискую под луной
Я теперь летать в чащобу, да гляжу на небо в оба,
Да б не встретить асмодея
трехголового злодея.
Коли меч сумел добыть
змея сможешь истребить.
Тут царевич промолчал, впредь загадывать не стал.
Человек лишь полагает, Бог всегда располагает.
Утро ночи мудреней. На лежанке котофей
Песню позднюю мурлычет
на постой Ивана кличет.
Он встает из-за стола, а еда как уплыла,
Вместе с скатертью пропала, словно вовсе не бывала.
А Иван благодарить, что нашлось поесть-попить.
Над печной литой заслонкой ставит древнюю иконку,
Сон Ивана охраняй чудотворче Николай!

Волшебные лопоточки

Чуть забрезжило на всхожье, влез глухарь на огорожье,
Петухом побудку спел
лес ветвями зашумел...
Тут избушка встрепенулась, ликом к солнцу повернулась.
Печь заслонкою гремит, Ваня непробудно спит.
Знать намаялся родимый. Из квашни духмяный, блинный
Запах в горенке витал
резво наш царевич встал.
Подивился он как ловко сковородница
плутовка
Без подмоги, без тепла жар-оладушки пекла.
Тут в подполье лаз открылся
кот с поклажею явился,
И оставил у подков пару старых лапотков.
Неприметные нисколько, малость лыко стерто только.

А смогу ли я отсель в них за три девять земель
В миг единый очутиться, можно ль в чуде усомниться?

Дума Ванюшку грызет, глянь, Яга в избу идет.– Ты ни в чем не сумневайся, в лапоточки обувайся,
Меч с иконой не забудь, Бог пошлет пригожий путь.

Вышел Ваня на подворье, вдоль поляны глухоборье,
Снял царевич сапоги, да оставил у Яги.
Лапоточные тесемки завязал на две сторонки.
Меч, колчан, разрывчат лук, опоясался вокруг,
Да оладушек в дорогу Бабяга дает немного.
Низко Ваня поклонился, мол, объелся и опился,
И за щедрый твой постой я в долгу перед тобой.
Тут Иван шепнул в ладошку сокровенную дорожку –
Лапти вскачь скорей туда, знать не ведаю куда.

Путь в змеево царство

Гей, лесные океаны, гей, вы горы-великаны,
Гей, ты туча-шеломок, грозовицы дальний бок.
Гей, ты радуга-десница на лазурной колеснице,
Гей, ты чудный божий свет, ни конца, ни края нет.
В ширь просторы раздавались, реки малые терялись,
Степь для вольного кони, как полянка для меня,
Холмовые боровины, как зеленые щетины,
Как озерышки моря. Светом маковым заря
Свод небесный окропила, выси солнечны раскрыла.
Знать Ягинишна не врет, Ваню как стрелу несет
Богатырскими прыжками, семиверстными шагами.
В мрачный край теней и скал, где луч солнца не блистал,
Ни травинки, ни цветочка, ни древесного росточка,
Голый камень лишь да лед, где пещерский змей живет.
Тут царевич наш привстал, лапоточкам роздых дал:

Погляжу о ту пору в чью попали мы нору?
Видит мрачное ущелье, моховые ожерелья,
Вход-провалище в скале, смрадный дух по всей земле,
Кости, ребра, черепа
чья злодейская тропа
На кровавый пир влекла их, погубила и сжила их.
Но безмолвие в ответ, да цепями вбит скелет
В дикий камень у скалы, ведь никто до той поры
Не ушел живым отсюда
всех сжирало чудо-юдо.
Щит царевич в руку взял, кладенечный меч достал:– Ну, поганое зверье, мы посмотрим кто кого!
Так на вражию злосилость сердце грозно возьярилось.
Шаг в подземное жилье
плотный мрак объял его.
Вот он видит недалече: пламя синее трепещет,
Подземелье высит свод, мрачный замок там встает.
Подошел к вратам железным, их разбил мечем волшебным,
В них вошел, и в тот же час он услышал чей то глас.
В тесной клети, словно птица, узник брошенный таится
И Ивану говорит:– Змей вот-вот уж прилетит,
Из его норы спасайся и назад не возвращайся.

Ты ль, та дева Василица, что у змея во темнице?
Воспросил ее Иван,– Хоть и я сюда не зван,
Но за лютые разбои, за насилье огневое
Перед змеем я в долгу и вдвойне ему верну.

Отвечает тут девица:– Я и есть та Василица,
Почитай уж целый год замуж змей меня зовет,
Потому я во темнице уж которую седмицу,
Только лучше лечь костьми, чем, то иго понести.

Вмиг за меч царевич взялся черный замок закачался,
Дымом все заволокло, цепи рухнули на дно,
И железную хорому разбросало как солому.
Из норы на белый свет оба вышли следом в след.

Глянь, ветра поднялись злые, взвились токи вихревые,
Сотряснулася земля, и пещерская змея
Перед ними очутилась, надсмеялась, поглумилась:– Эй, куда тебе Иван, или может быть ты пьян,
Чтоб за меч за ратный браться и в бою со мной тягаться.
Ус едва лишь отпустил и на битву поспешил.
Не видать тебе житья и церковного петья,
Хошь силком тебя сглотаю, хошь на части разбросаю.

Эй, поганое зверье, мы посмотрим кто кого,
Не на брань идя, хвалися, а кто с брани возвратися.

И Егорию святому прочитав тропарь ведому,
Меч на ворога поднял, щит червленый заблистал.
Змей же выздыбил выи, поднял головы свои.
Чешуей блеснул медяной, когти сдвинул окаянный.
Он одною головой плещет полымя струей,
А из хайлища другого искры сыпет на любого,
Ну а третья его пасть дымом валит просто страсть.
Хочет Ваню сжечь-спалити, хвостом на смерть ушибити,
Позасыпати искрой, ядовитой пеленой.

И сошлись они на битву.
Дочитав свою молитву,
Был Иван не лыком шит
поднял непробойный щит,
И ударил что есть мочи змею в дьявольские очи.
Дрогнула земля сыра, всколебалися моря,
Порассыпалися в прах камни в черных пропастях.
Голова одна лежала, еле пламя изрыгала.
Тут царевич подскочил
змея в темя уязвил.
И осталась у того голова одна всего.

Змей тогда остановился, пред царевичем взмолился: – Пощади меня Иван, прыгну в море-окиян,
Спрячусь, скроюсь под землею, никакой другой нуждою
Русь во век не посещу, для тебя я отыщу
Сребро-злато в подземельях, во смарагдовых каменьях
Будешь царствовать всегда. Все народы, города
Ниц падут перед тобою. Ты владыко над землею.
Во твоей деснице крепа
никому не одолеть
Богатырские замахи.

Больно льстив ты стал во страхе,
отвечал ему Иван.

Не введешь меня в обман.
Волк и тот раз в год линяет, да обычай не меняет.

И мечом, что было сил, правый суд свой совершил.
Твердь земля тут отворила, змея мигом поглотила.
Среди гор и диких скал луч лазурный заблистал.
Небо ласково открылось, облаками заструилось.
Кто был змеем умервщлен, попадя в его полон,
Тут же целы-живы встали, честь царевичу отдали.
Он же, меч свой опустя, к Василице подойдя,
Молвил речи ей такие:– Обходя леса глухие,
Оплывая сто морей, посетив сто королей,
Были дивны королевы, но такой красивой девы
Не встречал в судьбе своей, будь же суженной моей.

Свадьба

Гул-веселье в стольном граде. На младых царица глядя,
Подает им образок и выводит на порог.
Их Царь батюшка встречает, под венец благословляет.
Зычно бьют колокола, а златые купола,
Ярким солнышком блестят. Все и стар, и млад
Спешат на соборную на площадь, царский поезд видеть хочат.
Сам глава митрополит службу служит и велит:
Позажечь свечей пудовых, подастать кадильниц новых, Святцы древние открыть, все лампады затеплить,
Чтоб наследника престола повенчать. Да пир веселый
На все царство закатить, браны скатерти стелить,
На столы белодубовы браги выставить медовы,
И потешить люд честной песней, пляскою какой.
Пригласить певцов пригожих, гусельщиков перехожих,
Дабы славили оне Бога в горней вышине.
И Царя с его Царицей, кем крещенный мир хранится,
И невесту с женихом, кто прослыл богатырем.



И. КобзевМеч-кладенец
I
Два дня пели стрелы над полем,
Два дня мок от крови ковыль,
На третий – пылающим полднем
Все стяги попадали в пыль.
Деревья поникли плачевно,
От боли трава полегла,
И высадил князя кочевник
Прочь из золотого седла!
Хлебнувший беды из Каялы,
Князь еле удерживал стон,
Пока половчин окаянный
Тащил его в тяжкий полон.
Над зыбью чужих побережий
Пласталися тени орлов,
Ползли половецкие вежи –
Как шлемы с огромных голов.
И таяла Русь за холмами,
Тускнели зарниц огоньки,
И дни протекали за днями –
Как мутные волны реки…
Напрасно коня дать любого
Сулил ему хитрый Кончак –
Князь взвешивал ханское слово
И сплевывал: – Как бы не так!
«Уж лучше поганые черти,
Убейте «раба» своего,
Но сделаться пленником чести
Никто не заставит его!» –
Князь Игорь кривился усмешкой:
Ты, хан, за конями следи!
Не то своей волчьей побежкой
Меня не изловишь поди! –
Кончак же оскаливал зубы,
Смеясь, мол, крепка его сеть!
Ты ранен, орел вольнолюбый,
Не можно тебе улететь! –
Ох, хан не скупился на «ласки»:
Зачем ты, батыр, так суров?
Пойдем – половецкие пляски
Посмотришь у наших костров!..

Но, разве же Игорю – в радость
Разбуженный бубном простор?
В неволе душа надрывалась
От скорби за отчий простор.
Он знал, что по нивам, по жатвам,
По стогнам уделов родных
Гнедым огнегривым пожаром
Мчат орды кащеев степных.
Забывши о собственной ране,
Князь думал про дев и про жен,
Которых в собачьем аркане
Сейчас угоняли в полон.
Как призрак уныл и бескровен,
Гадая, чем дух укрепить,
Твердил он: «Я в том не виновен!
Я тщился удар упредить!
Кто ж ведал, что эдак бесславно
Паду я как сокол в петле,
Что лада моя Ярославна
Зегзицей заплачет во мгле?!
II
Знал Игорь: моравы и греки –
[Его все и] нынче корят;
Мол, скинул он золото в реки
Сгубил свой могучий отряд!
Корят, что, забыв про затмение,
Повел он на битву людей
Отринув знамение Бога
«За-ради корысти своей!»
Ох, тяжки такие наветы,
Да нешто б он поднял свой стяг,
Когда б не чинили набеги
Ни Гзак, ни Кончак, ни Кобяк.
Чай он-то по тропам их волчьим
Совсем не за данью ходил!
Он ихним цветным узорочьем
Мосты по болотам мостил,
И нес он святые хоругви –
За Русь, за свободу, за дом.
Решаясь погибнуть с оружьем,
Но только б не зваться рабом!
Ан, видно по норову людям
Кого-то корить и карать!
Чем сможет он будущим судьям
Безвинность свою доказать?!
III
Ни солнцу, ни полю, ни лесу
Не дорог был Игорев зов.
Тогда-то воззвал он к Велесу
К исконному богу певцов.
Он понял, никто не расскажет
Про то, что он сам повидал.
Никто за него не докажет,
Что он не напрасно страдал!
И – вроде гудца удалого,
С кем часто певал на веку, –
Он начал слагать свое «Слово» –
О павшем в походе полку.
В запале твердил он, как пьяный
Уж я вам былину спою!
Вовек никакие Бояны
Не спутают песню мою!
Нелепо ль к такому напеву
Прикрасы узорить шитьем
Да вчуже по мысленну древу
Порхать молодым соловьем?
Не гусельным рокотом ладным
Свяжу я в той песне слова.
Сварю их железом укладным!
Держись на плечах голова!
Перун разрази меня, если
Мне дорог тут славы венец!
Нет, песнь моя будет – не песня,
А яростный меч-кладенец!
И в час, когда горе настанет
В родном моем русском краю,
Пусть каждый для битвы достанет
Каленую песню мою!
И пусть она стягом взовьется
И душу покличет в зенит!
И в блеске кольчуг отзовется!
И в звоне мечей прозвенит!
IV
Доколе князь Игорь как узник,
Постылый полон отбывал,
Дотоле он в сердце, как в кузне,
Могучую песню ковал.
Чуть раны гореть перестали,
Сей пленник как должно бойцу
Душою промерил из дали
Дорогу от Дона к Донцу.
Он верил: он родине нужен.
Она же ему дорога.
Тем паче, владел он оружьем,
Опасным для злого врага!..
И вот уж по травам понурым
Сквозь тьму половецких степей
Князь Игорь с надежным Овлуром
Бежал из позорных цепей.

Ночь веяла запахом мяты,
Стожар полыхал впереди,
Сторожкими стуками дятлы
Тропу помогали найти.
Легко тростники шелестели,
Скрывая извилистый след.
Вдали соловьиные трели
Вещали погожий рассвет…
Свободный – как сокол на воле –
Князь вышел на берег реки.
Под кручей раскинулось поле
А в поле – кругом – васильки…
Безбрежье пылающей сини!
И воздух, пьянящий, как хмель.
Нет слов – рассказать, как красивы,
Просторы родимых земель!..
Взлелеянный в бурях походных,
Кому – как в пример – Мономах,
Князь сроду был малый охотник
Раздумывать о цветках.
А тут – инда, братья, нелепо:
Он весь посмурнел от тоски!
Как ширь новеградского неба,
Блеснули пред ним васильки!
И, чуя в душе избавленье
От бед, причиненных врагом,
Князь бережно встал на колени
Пред синим лучистым цветком.
Казалось: не травы шептали,
Не ярко горела роса,
А рядом влюблено пылали
Его Ярославны глаза!
V
По отчине слух разметнулся
Дразня и волнуя до слез:
«Князь Игорь из плена вернулся
И дивную песню привез!»
По градам, по весям витая
Крепчала той песни краса.
От горла Днепра – до Дуная
Ее разнесли голоса…
Весельем светилась Держава.
Град Киев как гром рокотал.
И в гриднице у Святослава
Зазвонистый пир клокотал.
Князь Игорь на красном помосте
Сидел, как гусляр и певец,
И ждали вальяжные гости:
Что скажет им песни творец.
Был миг тот для Игоря грустным,
Как груз для натруженных плеч.
Рукой не притронувшись к гуслям,
Он начал тяжелую речь:
О чем мне вам, братья, поведать?
Что молвить на ласку, друзья?
Хотел бы я спеть про победу.
Ан, вышла другая стезя…
Давайте же нонь разберемся,
Коль родина нам дорога:
С чего мы – так храбро деремся! –
А все не осилим врага?!

Вся гридня в ответ загудела
Враги, мол, конями сильны
У половцев – первое дело –
Насквозь по степям табуны!..
Победа – в мечах да в кольчуге! –
Дружинник сказал молодой.
Уж больно кощеи – хитрюги! –
Догадливо молвил другой…
Ну! Взялись перечить друг другу!..
Спой, Игорь! Пошто приумолк?! –
И поднял князь жесткую руку,
Водившую горестный полк:

Поверь мне, народ мой родимый,
Я думал, сбираясь в поход,
Что в бедах отчизны любимой
Я – самый надежный оплот.
А рядом князья были тоже,
И каждый из них полагал,
Что он для отчизны – дороже,
И ратный мой зов отвергал,
Вотще, позабыв о покое,
К единству сзывал Святослав:
То слово его золотое
Заглохло, дружин не собрав.
Во тьму половецких урочищ
Один погонял я коня,
Лишь брат мой, да сын, да сородич
В трудах поддержали меня.
А, чай, для степи окаянной,
Где буйствуют Гзак да Кончак,
Нам нужен не перст безымянный,
А сжатый для бою кулак!..

Я вот о чем, братья, терзаюсь:
Привыкли мы с вами, видать
В высоких делах состязаясь,
Друг дружке пути не давать!
С одною мечтою: снискать бы
Первейший почет на миру,
Мы спорим на дружеской свадьбе
На тризне и на пиру.
Нам спорить бы с морем да с полем,
Нам спорить бы с лютым врагом,
А мы все друг с дружкою спорим,
Промеж себя битвы ведем.
Боюсь, может дорого стоить
Нам эта старинная страсть:
Глядишь – доведется проспорить
И землю, и волю, и власть!
Нагрянет незваная сила
Из дальних, недобрых сторон –
Да все, что нам дорого-мило
Как раз и захватит в полон!
Покуда тот ворог безвестный
Позора нам не учинил,
Прислушайтесь, русичи, к песне,
Которую я сочинил.

Тут Игорь светло и сурово
Ударил по струнам тугим
И спел свое вещее «Слово»,
Что стало нам всем дорогим.

Игорь Жданов Триптих
1

Жизнь!
Ты что же такое
Сотворила со мной?
Трону сердце рукою
Там и холод, и зной.
Трону память за плечи
Отстранится она:
Ты о чём, человече?
Я тебе не нужна.
Плыл я бурной рекою,
Берег спрятан в туман.
Жизнь!
Ты что же такое?
Или просто обман?

2

Это кофий-ратафий,
Это меч кладенец,
Это всех биографий
Изначальный конец.
Это сумерки в поле
И луна над рекой,
Это вольная воля,
И покой, и покой.
И предчувствие встречи,
И разлука навек,
Это ты, человече,
Это ты, человек!
Это свежесть фиалок,
Это душный жасмин,
Хороводы русалок,
Как туман за овин.
Влажный запах поганок
Возле серых осин,
Выпь – вопящий подранок
В хляби мшар и трясин.
Это скалы и льдины,
Это море и твердь,
Это свист соловьиный,
Заклинающий смерть,
До потери желаний,
До утраты мечты,
На изломе, на грани
Пустоты, пустоты…

3

Я врагов не считаю
Я друзей хороню.
О другом не мечтаю,
Никого не виню.
Ничего мне не надо
В пору вспыхнувших вьюг,
Кроме стылого сада
И озябших зверюг.
С ветки птица слетела
Поклевать у крыльца,
Это счастье предела,
Это радость конца.
Опрокинулись в кадки
Три холодных луны,
Три осенние кладки
Мировой тишины.
Только мёрзлые листья,
Только белая жуть.
Ничего тут от истин,
И от Бога ничуть.
Юность, зрелость и старость
Всё прозрачно до дна.
Что сбылось, что осталось?
Тишина, тишина…
27 октября 1984

Легендарный, сказочный и мифический меч-кладенец несомненно достоин того, чтобы его именем – «» – было названо какое-либо наше фатальное оружие массового поражения! Этот меч чаще всего, если не всегда, обретался героями при невероятных обстоятельствах, связанных с другим миром, «тем светом», Навью… с тем, к тому же, что может вполне экстраполироваться и на богов, и на инопланетян! Поэтому такому оружию вполне место там, где будет уничтожаться нечисть, будь то США или Израиль, иль цивилизация рептилоидов где-нибудь в окрестностях Альфа-Центавры.
Именно меч стал двусмысленным подарком для советского народа в лице сталинградцев и Сталина, когда на открытии Тегеранской конференции глав антигитлеровской коалиции 29 ноября 1943 года УинстонЧерчилль (сионист-полуеврей) преподнёс его в подарок советской делегации.

Полный текст, сопровождающий меч, звучал так:
ГРАЖДАНАМСТАЛИНГРАДАКРЕПКИМКАКСТАЛЬОТКОРОЛЯГЕОРГА VI • ВЗНАКГЛУБОКОГОВОСХИЩЕНИЯБРИТАНСКОГОНАРОДА
TO THE STEEL-HEARTED CITIZENS OF STALINGRAD • THE GIFT OF KING GEORGE VI • IN TOKEN OF THE HOMAGE OF THE BRITISH PEOPLE

Какой же тайный смысл придали англичане этому мечу и был ли он?
Прежде всего этот меч преподносился как подарок для того чтобы задобрить советскую делегацию и тем самым подвигнуть её к желаемым для англичан результатам переговоров, ведь планировалось среди прочего обсудить проблемы связанные с открытием второго фронта, который начался 6 июня 44 года в Нормандии. А «боевой» подарок должен был настроить и создать настроения у советских политиков для ведения дальнейшего военного сотрудничества.

Но с англичанами сотрудничать, всё равно что со змеями мух ловить в тёмной комнате.
Будучи коварными и двурушными, англичане (и правящие ими ев<...>и) желали не допустить такие гипотетические действия или договорённости советского правительства с Гитлером (четвертьевреем), которые могли бы вернуть все захваченные немчурой земли Советского Союза с лихвой в СССР (и с надлежащей компенсацией) и предоставить возможность Гитлеру расправиться с Англией! Сами англичане так бы и поступили на месте Сталина (сиониста и полуеврея). Посмотрите на ранее зигующюю королеву Англии:

«Недаром, оценив успехи национал-социалистов, в 1938 году Черчилль писал Гитлеру: "Если когда-нибудь Великобритания ввергнется в катастрофу, сравнимой с той, что поразила Германию в 1918 году, то я буду просить Бога, чтобы он ниспослал нам человека с силой воли и характером Вашего Превосходительства"».
БОРИС СУЛЕВОЙ "СПЕЦНАЗ ЗЛА"
Социальный дарвинизм, ставший доктриной англичан, был в своё время первой ступенькой к философии фашизма среди европейцев.
Разумеется, что о своём коварстве ни открыто, ни полушёпотом они не говорили. Но в войну открытием второго фронта долго не вступали, поглядывая со стороны на массовую гибель советских и немецких солдат.

«Будущий президент США Гарри Трумэн, в то время сенатор, говорил: "Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии и, таким образом, пусть они убивают как можно больше"».
БОРИС СУЛЕВОЙ "СПЕЦНАЗ ЗЛА"
Сам меч был выкован из шеффилдской стали, но яблоко (головка рукояти – навершие) имел из горного хрусталя.
Было ли что-то нашёптано на этот хрусталь иуд<...>ими магами – никому не известно, но в случае применения этого меча в бранном состязании – его яблоко раскололось бы и с черена меча слетела бы вся рукоять – оплётка и крыж. Подарочек – со смыслом!..

Кроме того меч был выкован по образцу мечей крестоносцев (модель Crusader), что символизировало наших врагов – немецкую техническую мысль. А что же ещё ожидать от ев<...>в и англичан? Англичане – это дальние родственники немцев. А ев<...>и – родственники бесов. Вместе они – гремучая смесь этносов (как американцы).

Сейчас этот меч экспонируется в музее Сталинградской битвы в Волгограде.

Ножны меча украшают три рубиновых звезды в золотой оправе – дань как бы советской символике, и королевский герб с короной и вензелем над ними – дань, как бы вышестоящей, символике Великобритании!!! В хрустальном яблоке меча – начало рукояти клинка закручивает золотая роза Тюдоров! А окончания крыжа (гарды-крыжа) меча сделаны в виде голов леопардов. Надо полагать, что два леопарда (Франк Рузвельт:-: и Уинстон Черчилль:-:), выполненные из мягкого серебра, вполне себе могли бы обломиться и дать возможность изрезать руки того воина, который решился бы биться таким двуручным ненадёжным мечом! Символы и тайный их смысл ещё ни кто не отменял! Леопард – символ тихо подкрадывающегося хищника, быстрого и гибкого вдобавок.

Клинок меча, утончённый к низу – тоже ненадёжная вещь для пробивания доспехов в бою – того и гляди обломится.
Таким мечом надёжно можно только спящего человека заколоть, даже если на нём кольчуга.
Кольчуга – средство защиты от холодного оружия у славян и азиатских народов.
Похоже, что это ещё один неявный смысл этого «подарка».
Вот что значит западная дипломатия!
Кроме того ножны меча не имеют креплений для подвешивания меча на ремне или через плечо (для двуручного меча). Как же его носить-то?
И этот меч Сталин сдуру поцеловал! Какого лешего?
Целование вручаемого холодного оружия – обряд присущий профессиональным воинам, которые тем самым показывают своё сердечное отношение и к получаемому оружию, и к государю, которому призваны служить и соблюдать честь.
Российские офицеры, получая наградной клинок от царя всегда его целовали и бились с честью.

Сталин не был ни воином, ни офицером. Сталин был вором и сионистским заговорщиком, предателем государства, русофобом и ряженой сволочью – сам на себя надел офицерский мундир с большими маршальскими погонами.

Всё, что пришлось испытать Иосифу Виссарионовичу в военном деле – это немного почислиться в списках рядовым 15-го Красноярского запасного полка с конца 1916 года, – то есть глубоко в тылу. На фронт его не взяли из-за жалоб на левую – «сухую» – руку. Потом, при большевиках, пользуясь старым знакомством с Лениным, Ёська-вор вошёл в Совет народных комиссаров – народным комиссаром по делам национальностей (шишкой, начальником), потом во ВЦИК (из грязи в князи). С этих пор он начал набирать военный однобокий опыт, не принимая участия ни в одной атаке, заседая в комитетах и штабах – протирая штаны в тепле, подгоняя военспецов угрозами ликвидаций... Особенно «опыт» набирался им во время гражданской войны, когда он был председателем Военного совета Северо-Кавказского округа, чрезвычайным уполномоченным ВЦИК по заготовке и вывозу хлеба с Северного Кавказа (грабёжу), членом Реввоенсовета Южного фронта, членом Реввоенсовета Республики и представителем ВЦИК в Совете рабочей и крестьянской обороны, членом Реввоенсовета Западного фронта и чрезвычайным уполномоченным Совета рабочей и крестьянской обороны, членом Реввоенсовета Южного фронта, членом Реввоенсовета Юго-Западного фронта… Находясь на этих кабинетных должностях, Сталин более стал разбираться в расстрелах, чем в тактике и стратегии разных видов войск. Но и в вопросах войны тоже немного поднаторел… не будучи ни воином, ни офицером, а просто мотая на ус всё что говорят другие.

Тогда – в 1919 году в войсках Юго-восточного фронта появилась любопытная нарукавная нашивка со свастикой! И это за полтора десятка лет до прихода к власти Гитлера. Появился и нагрудный комиссарский знак со свастикой и звездой заодно. Какая же идеология сидела в мозгах сталинских соратников?

Чудны дела твои, господи?

А до того свастику печатало белогвардейское правительство на купюрах:

А до того со свастикой на автомобиле ездил император Николашка2.

А до того ей украсили Исаакиевский собор в Питере. И т.д. и т.д...

Трезвонящим же о мудрости и дальновидности Сталина, я хочу напомнить такие его слова: «…Позже все народы, попавшие под «защиту» победоносной Германии, тоже станут нашими союзниками. У нас будет широкое поле деятельности для развития Мировой революции …», – они были произнесены за 4 года до открытия Тегеранской конференции глав антигитлеровской коалиции 29 ноября 1943 года, на заседании красножопого сионистского Политбюро СССР 19 августа 1939 года в Москве. Напрасные надежды, задуманная дезориентация опасного «партнёра»?…
И это было произнесено из уст того кавказского прощелыги, который в угоду пархатым человеконенавистникам выдавил из себя лживый, бессовестный афоризм со свисающими с него чуть ли ни явно змеиными цикутами:«Антисемитизм – худшая форма каннибализма».
«Зачем же подвергать опасному риску существования нашей власти над Россией? Не лучше ли дать ей возможность использовать выгоды временного нейтралитета для нанесения удара в спину, когда враг будет истощен? Так приблизительно рассуждали в трех столицах воинствующего Израиля летом 1939 года... И Сталин был откомандирован в лагерь фальшивых «друзей фашизма». Надолго ли?»
Константин Родзаевский. «Иуда на ущербе»

«Сталин верно продолжал дело Ленина. В составе сталинской банды жидов было ничуть не меньше, чем в ленинско-троцкистской банде. В конце 30-х годов наступил период максимального заполнения евреями всех ключевых позиций в управлении СССР. "Династия Кагановичей" доминировала в правящей верхушке страны. Даже после чисток 1934–1939 годов их число не уменьшилось. В составе сталинского высшего руководства было 83% жидов и только 5% русских (А. Дикий, "Евреи в России и в СССР")».
Suncharion«НОЧЬ СВАРОГА»
К тому времени все уже читали в Европе «Майн кампф» и намерения Гитлера были хорошо известны:
"О какой дружбе между Германией и Советской Иудеей могла идти речь, если в 1939 году Молотов заявил: "Гонение на иудеев в Германии явно противоположно почитанию, которым пользуется у нас эта раса, давшая нам Карла Маркса. В Советском Союзе активные антисемиты не терпятся, их расстреливают".
БОРИС СУЛЕВОЙ "СПЕЦНАЗ ЗЛА"
Но в том-то и дело, что политика – грязное дело, надо постоянно врать, особенно надо дурить толпы людей, обещая им лучшее будущее. Так и получается, что в жизни лучшее в будущем обещают полтики, а после смерти лучшее обещают попы. Попы и политики – одна шайка.
«Ложь была нужна большевикам и состояла в том, что диктатура группы революционеров-экстремистов выдавалась за диктатуру пролетариата, в том, что группа экстремистов-полуинтеллигентов провозгласила себя авангардом рабочего класса и крестьянства, в том, что ограбление страны выдавалось за заботу о благе народа, что невиданное порабощение людей выдавалось за невиданную свободу, что обнищание населения выдавалось за процветание...»
Владимир Солоухин «При свете дня»
Поддерживали зарождающийся фашизм и американцы, и даже евреи Германии:

Сейчас такое замалчивают:

Сионисты и гитлеризм http://www.youtube.com/watch?v=IlFEQUWtMu4 …
«В отчёте Эйхмана приводится заявление Полкеса во время их встречи: "Радикальной немецкой политике в отношении евреев в еврейских националистических кругах очень рады, так как в результате еврейское население в Палестине настолько увеличилось, что в обозримом будущем в Палестине будет больше евреев, чем арабов". В Берлине по вопросу эмиграции жидов с представителями СД встречался сионист и будущий премьер-министр Израиля Леви Ишкол (под фамилией Школьник). Согласие между нацистами и сионистами о выдворении жидов за пределы Германии в Палестину было достигнуто».
БОРИС СУЛЕВОЙ "СПЕЦНАЗ ЗЛА"

«Обычно жидовские пропагандисты не сообщают, что многие из нацистов, которые активно помогали Гитлеру придти к власти, а затем занимались "окончательным решение еврейского вопроса" (в правильном переводе "общим решением"), сами были либо "полтинниками", либо чистокровными "избранными", отказавшимися от жидовизма и принявшими идеологию национал-социалистов».
БОРИС СУЛЕВОЙ "СПЕЦНАЗ ЗЛА"

«Многим из ярко выраженных представителей "избранных", которые верно служили нацистам, присваивалось звание "Почётный ариец"».
БОРИС СУЛЕВОЙ "СПЕЦНАЗ ЗЛА"

«Глобальная синагога постоянно обостряет обстановку, говоря мировому еврейству в отношении местного населения, что «и не ищите с ними мира во все времена»».
И.Н. БЕЛЯЕВ «ДРЕВНЕАРИЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ»
Даже после окончания Второй Мировой американцы поддерживали многих фашистов:

Просто мозги на бекрень! Почему? Зачем?
А меч же, после того как его поцеловал Ёся на открытии ранее упомянутой конференции, выскользнул из ножон и упал на пол. Оказывается, клинок не фиксировался в ножнах – ещё один дефект «подарочка».
В древности ножны фиксировали меч с помощью толстой кожи, которая вшивалась в устье ножон и зажимала клинок; либо сужались сами деревянные ножны к концу и тем самым вплотную прижимали клинок, стягивающей пружиной здесь выступала кожанная обтяжка двух частей деревянных ножён. Перед походом ножны клали в воду на ночь, чтоб дерево ножён разбухло и сильнее сжимало клинок меча.

Немногие знают, что охранники Сталина в тот день стояли за ним с автоматами без магазинов. Это было сделано по просьбе английской делегации: боялись.
Кстати, через десять лет Сталина как раз во сне какая-то кондрашка и схватила…:-: пришлось издыхать обоссаным, уж не сработало ли колдовство?

«Ложась, оружие с себя не снимайте», – поучал Владимир Мономах в одном из своих своих заветов. Уж он то знал и христианский западный мир, и иудеев... и повадки наших стародавних «христианских» князей-родственничков.

Оружие – не шутки. Оружие всегда даёт перевес над безоружными или плоховооружёнными. Оснащённые оружием подлецы грабят и уничтожают сильных и благородных, смелых и правых.
Без оружия – ни шагу в этом мире!

Как только западная цивилизация освоила огнестрельные виды оружия, так сразу же начали появляться самые разнообразные их модели – чтобы убивать было легче, быстрее, точнее, больше:




И чтобы убивать ещё больше и больше:

Старались и для того, чтобы убивать комфортно можно было и в темноте:

Сейчас же такое оружие, как американские пулемёты, стало невероятно эффективным.

Так западная цивилизация добралась до наших времён, имея в прошлом грабежи во всех частях мира, уничтожения целых народов и цивилизаций, присваивание себе чужих земель, и проведя ядерную бомбардировку японских городов, как венец своего пристрастия к массовому уничтожению людей.
Как же не сфотографироваться в таком важном деле, как уничтожение сотен тысяч мирных людей ядерной бомбардировкой + арестованных японцами американских же военных, запертых где-то в тюрьме сгораемого города + медленную многолетнюю гибель облучённых аборигенов впоследствии, банзай им в печёнку:

Посмотрите на фото с лётчиками самолёта «Энола Гей»: второй и последний члены экипажа, судя по всему, ев<...>и. Никакие преступления без них не обходятся. В середине группы тоже подозрительный типаж.

Радостная улыбка пилота самолёта.
Если повода к захватам и грабежам у Запада не находилось, то его выдумывали (как и сейчас).

Об убийствах – не сожалели, и не сожалеют! Президенты-американцы – это нелюдь, ещё большая чем наши советские правители-упыри.
Вот два американских офицера-еврея пробуют торт в виде атомного взрыва:

«Ветхозаветный "ревнитель" Иегова – это бог ЗЛА, бог воинствующего расизма и шовинизма, религиозной и расовой ненависти, бог насилия, кровожадный бог мести, изворотливости и хитрости. Законы бытия для "избранных" крайне просты: надо лишь следовать приказам и наставлениям Иеговы, и тебе обеспечена безбедная жизнь!»
БОРИС СУЛЕВОЙ "СПЕЦНАЗ ЗЛА"
Говоря о невероятно эффектных пулемётах, должен отметить великого русского оружейника Василия Петровича Грязева, скорострельные пушки и пулемёты которого стреляют не менее быстро и при этом не имеют электрических приводов, как американские антиподы. Русские пулемёты вращаются используя только газы от сгораемого при выстрелах пороха. Русская конструкторская мысль опять одержала технологическую победу.
На фото выдающийся конструктор с… мечом!

Помимо Грязева отличные пулемёты разрабатывал Иван Ильич Слостин. Опять же – рус<...>й человек.


Оружием награждали или его дарили особо важным персонам.
Так выглядит наградной маузер и шашка легендарного краснопузого рубаки Будённого:

Ублюдок Карл Маркс на рукояти...

Такой же маузер Каменева:

«Как только Троцкий и Каменев-Розенфельд были арестованы, во всё мире поднялся такой «хай», что их тут же отпустили, руководствуясь принципами, которые будут попраны первыми, когда эта банда сама дорвётся до власти.
Евреи Либер и Дан легко заставили Керенского отпустить Троцкого и компанию, причем начальник полиции у Керенского был тоже еврей и известный сионист Рутенберг».
Д. Н. Меркулов, В. М. Бобровник «КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ И НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ РОССИИ»
Наган с позолоченноё гравировкой Чапаеву:

Какой-то необычный пистолет Сталина:

Вообще же у Сталина был целый арсенал подарочного оружия:




Пистолет с гравировкой Ворошилова:

Кстати, я был знаком с родственниками одного ГПУшника, который охранял Сталина во время «самоубийства» его жены. Много лет он хранил тайну убийства Аллилуевой. По его словам, Сталин убил жену в припадке ярости из пистолета Ворошилова, присутствовавшего с ним в кабинете. Звали его Алексей Поветкин.
Ружьё, подаренное Суслову (Зюс, или Сюс или Зюсс)– скромное и к тому же советского производства, что говорит о его скромности или даже аскетизме:

Меч маршала Советского Союза Гречко:

Клинок «маршала» Лёни Брежнева:

Говорят, что эфес этого клинка был усыпан бриллиантами.
Вообще же краснозадый генсек Брежнев не любил себе отказывать ни в автомобилях, ни в оружии, ни в развлечениях. Честолюбивый и поцелуеохочий, Леонид Ильич любил прихвастнуть подаренным ему американцами кольтом:


Были у него и такие подаренные кольты:

Первым же наградным его оружием был маузер, он тоже сохранился:

Этим именным пистолетом его наградили в 43-м году.
Как такому вельможе не выпить коньячку и затем уже стрельнуть в подготовленного беспартийного кабанчика?

Стрельнуть в арестованного животного из любимой машины:

Да что там кабанчики? В благородного животного пальнуть и встать над ним самому, как олень, для фотки, вот это да! Вот это мораль! Ай-да сукин сын! Ай-да альфа-САМЕЦ! Ай-да советский человечище: убил, вылез из машины – и фото на память, – просто для удовольствия. Настоящий строитель коммунизьма, блядь. Наверно олень был даже привязан на верёвке, чтоб не убежать от приближающейся машины генсека. Если бы он-Брежнев, сука политрукская, в фашистов так стрелял в своё время!

Посмотрите на убитого оленя: на шее полоска – то ли верёвка, то ли след от неё. Шерсть в слёжанном снегу, – животное долго ждало своего высокопоставленного жопатого убийцу, поэтому ложилось в снег. Это было на протяжении трёх или более суток.
А сзади в лесу КГБ-истские суки прикрывают фотопозёра, – на всякий случай.
Хотя… что там машины? Для разнообразия можно и с лодки пальнуть в… выпускаемых уточек…

Ружья генсеку дарили и дарили (даже Шолохов подарил ему какое-то зарубежное ружьё).
А мы ждали годами приёма в охотничьи товарищества, выполняли общественные нагрузки, подкармливали животных.

В ответ и Брежнев подарил Шолохову ружьё.
Ну и любил Лёня повесить на себя очередную (или совсем уж неочередную) награду, украситься в который раз золотой звездой Героя СС:

Надо было Ильичу и подтянуто, по-партийному войти в искусство, вручая простофиле партийный билет – погибай, мол, дурачок, за партию, а не за интересы своего народа:

Простой солдат, имея партийный билет получал в войну только одну гарантированную привилегию – идти первым в атаку, то есть быть смертником. Рядовые коммунисты-смертники брали на себя весь риск боя, а старшие офицеры-коммунисты отсиживались в землянках и штабах.
Попавших в плен коммунистов расстреливали.
На другой «боевой» картине Лёня вдохновляет другого бойца на бой кровавый святой и правый… или на вступление в партию… или про Ленина что-то зачухал:

Что бы потом самому красоваться с американским кольтом на пиршествах в загородных резеденциях, руля немецким мерседесом, звеня регалиями на параде, сношаясь со своей партийной докторшей...? И т.д. и т.п. Жизнь удалась! Всего в изобилии и за счёт бюджета. А простому труженику – штрафы за опоздание на работу, тюремный срок – за неосторожное высказывание.
Типичная партийная свинья…

При самом же вожде мирового пролетариата всё обстояло ещё хуже :

А о чём же он – Брежнев – поучал нас, безбожных советских простаков, сей чудесный хохол с прожидью?
Здесь очень уместно напомнить кодекс строителя коммунизьма, социалистическую мораль или присягу партийца, или воинскую присягу, или ещё чё:
Текст «Морального кодекса строителя коммунизма»
1. Преданность делу коммунизма, любовь к социалистической Родине, к странам социализма.
2. Добросовестный труд на благо общества: кто не работает, тот не ест.
3. Забота каждого о сохранении и умножении общественного достояния.
4. Высокое сознание общественного долга, нетерпимость к нарушениям общественных интересов.
5. Коллективизм и товарищеская взаимопомощь: каждый за всех, все за одного.
6. Гуманные отношения и взаимное уважение между людьми: человек человеку друг, товарищ и брат.
7.
8. Взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей.
9.
10. Дружба и братство всех народов СССР, нетерпимость к национальной и расовой неприязни.
11. Нетерпимость к врагам коммунизма, дела мира и свободы народов.
12. Братская солидарность с трудящимися всех стран, со всеми народами.

Текст военной присяги:
ВОЕННАЯ ПРИСЯГА СССР
Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооруженных Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь , , дисциплинированным, бдительным воином, строго хранить военную и государственную тайну, .
Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и .
Я всегда готов по приказу Советского Правительства выступить на защиту моей Родины – Союза Советских Социалистических Республик и, как воин Вооруженных Сил, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, для достижения полной победы над врагами.
Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то .

Текст для вступающего в пионеры ребёнка:
Торжественное обещание пионера Советского Союза
«Я (фамилия, имя), вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно : горячо любить свою Родину, жить, учиться , как завещал , как учит Коммунистическая партия, всегда выполнять Законы пионеров Советского Союза.

Сплошное ярмо!
Лёня, конечно, не был таким упырём, как, скажем, Ленин, Сталин, Хрущёв или Пу<...>н. Но всё же хочется полюбопытствовать: как же наш Лёня Брежнев соответствовал вот этим требованиям –
Как же ты, сука, Ильич красножопый, соблюдал –


Почему-то любое мудило, оказавшееся во власти над страной, пытается нас поучать самоотверженному и возвышенному, патриотической верности и законопослушанию, конечно, но само же только врёт и делает что хочет.
Дочка Брежнева была нетерпима только к драгоценным камням.

Трахатель доченьки – карьерный стяжатель Юрий Чурбанов – быстро вышел в большие чины:

Потом сидел в нижнетагильской ИК №13 для спецконтингента – бывших сотрудников правоохранительных органов и силовиков, делал стаканчики для мороженого, – хоть что-то полезное за всю свою поганую партийную жизнь.
Сын Брежнева Андрей Юрьевич (почему-то не Леонидович???) работал босом в торговле.

С 1985 по 1988 год являлся атташе Управления международных экономических организаций Министерства иностранных дел СССР. В 1989–1991 годах – заместитель начальника Управления внешних связей Министерства торговли СССР.
Вот представьте себе такую гипотетическую картину – если б этого сыночка выбрали в правители СССР, то и он бы был увешан регалиями, жрал, спал и поучал нас высокому бескорыстию и самоотверженности, убивал привязанных оленей...

Внук Брежнева на рабочего человека тоже не похож.
Какое же воспитание они получили от своего отца (и тестя) – светоча коммунизьма 60-70 годов? Жрать и ухватывать всё, что можно?


Поэтому напомню:



И выйди из стойла, в которое тебя загоняют с помощью государственных СМИ.

А теперь предложу прочесть выдержку из книги кгб-шного оборотня-перебежчика Калугина О.Д. «Прощай, Лубянка!» о, так сказать, бонусах нерядовых коммуняк:
«Портовые докеры за свои большие деньги не могут позволить себе того, что может секретарь крайкома или простой партаппаратчик за свои средние 235 руб. в месяц. Может быть, стоит напомнить Гагарову, о чем идет речь:
– питание через спецбуфеты (в Москве до последнего времени т. наз. «Кремлевка»), где без очереди и ограничений приобретается любой дефицит: от парной вырезки, копченого угря и паюсной икры до датских вафель и свежих индийских манго. Партсекретари, разумеется, в буфет не ходят – для этого у них есть помощники;
– квартиры в лучших районах города, в домах, как правило, построенных по индивидуальным проектам, специально для номенклатурных работников, обычно общей площадью свыше 100 кв. м на 3–4 человек;
– спецполиклиники и больницы, где доступны любые лекарства и диагностическая аппаратура, лучшие врачи и питание повышенной калорийности (с зернистой икрой);
– санатории, дома отдыха, профилактории, отличающиеся от профсоюзных не только месторасположением и комфортом, но и прекрасным питанием (нормы расходов на питание в два раза выше, чем в профсоюзных здравницах) и медобслуживанием. Таких санаториев и домов отдыха на Черноморском побережье не менее десятка. В номерах люкс санатория ЦК КПСС «Россия», например, стоят венгерские мебельные гарнитуры стоимостью 8 тысяч рублей;
– спецсекции в промтоварных магазинах, где в благоговейной тишине с помощью услужливых продавцов можно подобрать импортный товар по вкусу, начиная от дубленок и меховых жакетов и кончая французской парфюмерией. В Москве это «100-я секция» ГУМа, в Ленинграде «Голубой зал» Гостиного двора. В Красноярске – «сороковой склад». Там, где нет спецсекций, можно через помощника позвонить начальнику местного торга. Он мигом оформит что надо, а чего нет, закажет на базе;
– броня на все виды транспорта, гарантирующая без очереди вагон СВ, билет на самолет, встречу в «депутатском» зале начальником поезда или командиром самолета. Закрепленный служебный транспорт фактически игнорирует ГАИ, не имеет лимита на горючее, а «хозяйка», то бишь жена первого секретаря, днем ездит по знакомым и на рынок;
– специальная книжная экспедиция обеспечивает руководство партаппарата любой дефицитной книжной продукций, нередко даже не поступающей на прилавки магазинов. Там, где нет списков экспедиции, действуют недоступные посторонним книжные киоски;
– талонные книжки на приобретение билетов на любой спектакль в театр и в кино.
Можно было бы еще упомянуть о бесплатных круизах вокруг Европы и других континентов, о бестаможенном провозе вещей, о похоронах по первому разряду, но т. Гагаров, видимо, лучше припомнит все эти мелочи».
Предатель или двойной агент: на кого на самом деле работал генерал Олег Калугин
https://tehnowar.ru/100019-predatel-ili-dvojnoj-agent-na-kogo-na-samom-dele-rabotal-general-oleg-kalugin.html

«Постановлением ЦК «О материальном поощрении активных партработников» была фактически узаконена «номенклатура». В промышленности и сельском хозяйстве этим «активным» устанавливался минимальный заработок 300 руб., работникам ЦК, ЦКК, губкомов – 430 руб. Полагались и надбавки: 50 % для тех, кто имеет семью из 3 человек и больше, 50 % за работу во внеслужебное время. Чисто номинальные отчисления начинались лишь с «партмаксимума» – сумм, превышающих 645 руб. Хотя в это же время средняя месячная зарплата рабочего составляла лишь 10 руб».
Валерий Шамбаров «Нашествие чужих: заговор против Империи»
В конце концов коммуняки предали СССР и стали грабить Россию по-чёрному, как и их далёкие революционные предшественники.
«В 1927 году, когда Троцкого выслали из страны, он уезжал "в изгнание" с шестью вагонами награбленного!»
БОРИС СУЛЕВОЙ "СПЕЦНАЗ ЗЛА"


«Ложь и фальш коммунистической пропаганды окончательно вышла наружу, когда часть этой номенклатуры, спешно сменив вывеску, и разделив между собой «общенародную собственность», принялась лепить из себя буржуазных демократов новой формации.
Демократы 1991 года свою революцию начали с заигрывания с Православием».
Д. Н. Меркулов, В. М. Бобровник «КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ И НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ РОССИИ»
Грабить Россию – это значит грабить наше национальное достояние, грабить труд тех граждан, которые уже ушли на пенсию или умерли, – грабить и боевые подвиги тех советских солдат, которые защищали нашу землю и заводы, калечились, гибли; грабить и нас – наш материальный уровень жизни. Мы экономим, выживаем, не заводим детей – это от того самого грабёжа наших ценностей.


«Чудо новых миллионеров и миллиардеров объясняется просто: они получили свою долю собственности в соответствии со своим прежним номенклатурным статусом».
Александр Панарин «Агенты глобализма»

«Чья власть находится в Кремле, определяется ее отношением к русскому народу. За последние 15 лет эта коррумпированная, инородная власть не сделала НИЧЕГО для прекращения преступного ГЕНОЦИДА против нашего народа и для запуска Чрезвычайной Программы восстановления его популяции. А ведь при соответствующих мерах мы за 12 лет реально можем увеличить собственное население на 90 миллионов человек».
Юрий Козенков «Голгофа России. Остались ли русские в России?» 2007г.
А враги всегда используют в пропаганде недостатки нашего государственного устройства или идиотизм властей, или их преступления против своего народа. Распропагандировать нас было не сложно. Тупость и лживость коммуняк были неисправимы.

«Коммунистический режим вообще был устроен так, что декларировал «всё – для человека», а, на самом деле, как в материальном, так и в духовном смысле, давал человеку весьма скромный и изнурительный минимум, количественный и качественный, без конца эксплуатируя его патриотизм и терпение».
Д. Н. Меркулов, В. М. Бобровник «КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ И НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ РОССИИ»
Пистолет чемиристско-жидовской дряни Ельцина Борьки:

В каких же заоблачных богатствах пребывает нынешняя власть узнать пока невозможно. Но традиции оружейно-подарочной дипломатии продолжаются: так при поездке в Египет В.В. Пу<...>н (полуе<...>й и сионист:-:) подарил президенту страны Абдул-Фаттаху Ас-Сисиавтомат Калашникова:

МАФИЯ Президента РФ Путина В В и ФСБ РФ------ПРОТИВ РОССИИ И РУССКОГО НАРОДА
https://www.youtube.com/watch?v=wj0k6TwVP7w
При посещении Москвы президентом Венесуэлы Николасом Мадуро ему был подарен новодел клинка Симона Боливара (намёк на вооружённую поддержку борьбы за свободу латиноамериканских стран):

Ты всё ещё веришь Путину? СМОТРИ И ДУМАЙ!
https://www.youtube.com/watch?v=bBk78MkYLjc
В СЕНТЯБРЕ 2019 ГОДА при очередном посещении Москвы Николасом опять был подарен новодел клинка Симона Боливара, но на этот раз его дарили Пут<...>у от Венесуэлы. Такой экивок.
А Нарендра Моди – премьер-министр Индии – получил в подарок от Путина бенгальский меч XVIII века:

Резиденции и дворцы Путина! 20 дворцов Путина.Residences and palaces Putin!
https://www.youtube.com/watch?v=sGRuSgqHwFg
Подчеркну, что скромно и по-свойски ведущий себя на профильтрованной номенклатурной публике президент России – сионист и русофоб Пу<...>н – самими же оппозиционными проамериканскими ев<...>и-сионистами-россиянцами тоже прозывается упырём. Коллеги-чекисты называли его Молью.

Я так полагаю, что если бы обыкновенной шкафной моли дать разум и многие материальные средства нашей цивилизации, то она – будучи молью – постаралась бы себя преподносить как опасное существо – украсившись оружием, к примеру. А если такой козявке дать ещё и власть над другими существами, то она бы давала распоряжения для своей охраны или корысти и стервятникам, и волкам, и гадюкам…

Вот на фото идёт Вован с охотничьей винтовкой! Ну, как бы едрён мужик. Торс его оголён, взгляд напряжён и самоуглублён.
На хрена?
Перед ним куст – и он не собирается через него переться. Но нужно сделать постановочное фото, по-пиариться для дураков.
Брежневский синдром?
Зачем крестик носит, если у Стены Плача молится? Где он врёт – в храме или в синагоге?

Оружие придаёт опасность его образу, но не мужественность – почему без патронтажа? Где нож? Где головной убор? Даже ермолку не надел.
В Советском Союзе часто преподносился в подарок, теперь уже заслуженно легендарный, автомат Калашникова. Наша классика…
Струкова Марина Васильевна Наша классика Пушкин и АКМ...

Наша классика – Пушкин и АКМ.
Мало для решения всех проблем,
но хотя бы это осталось здесь,
чтоб немного сбить мировую спесь.
Все ушло к чертям да ко всем смертям,
разгулялось времечко по костям.
Шпалы – в гниль, да в крошево весь кирпич,
разлетелось всё, что смогли достичь.
Тлеют клочья фото, расчётов, схем...
Наша классика – Пушкин и АКМ.

Посмотрю я Родину на просвет:
где стоит дворец, там России нет,
по подпольям мы, по дворам трущоб,
посреди камней городских чащоб.
И Европа, эх, дрессирует нас,
тыча пальцем в грязный больной Кавказ,
и ей все не так, и везде бардак,
и она умна, а Иван – дурак.
Не отводит жадных холодных глаз,
а нужна ей эта земля без нас.
И огонь войны, как закат, доспел,
но для наших душ и для наших тел
есть защита круче любых систем:
наша классика – Пушкин и АКМ.

К примеру, Саддаму Хусейну советское правительство подарило позолоченный автомат Калашникова. Хотя это не помешало уже другим правителям нашей страны фактически предать его, не оказав ему помощи в защите или эвакуации из Ирака в дни американской агрессии и проамериканского переворота.

Посмотрите, как красиво в позолоченный штык-нож к автомату Калашникова вставлены флажки СССР и Ирака. Подарочное оружие – прекрасная и многозначительная традиция в мировой дипломатии. Она неоднозначна…
А вот самому Калашникову – изобретателю оружия – такой автомат не подарили. Суки поганые.

Оружие дорого стоит, но в деле оно оправдывает себя.
Золото без оружия и армии – не золото, а потенциальная добыча внешнего агрессора!
Там, где звучит оружие, философия забивается в дальние щели.
Твой дом без оружия – потенциальная добыча для вооружённых грабителей.

Оставь дела, найди в поле штык или пистолет – сохрани его. Тем самым ты приобщишься не только к истории, но и к судьбе незнаемого тобой воина, защитника, брата по Роду и соотечественника. Это приобщение, конечно, не формальное, но Перун зачтёт. Храни вместе с ним полотенце с национальным орнаментом – для эманации символов через зрение. А предки наши, или инопланетяне, или боги (если они есть над нами) подумают о тебе: «Серьёзный ру<...>й парень!»

Вот кстати и стих, ещё более расширяющий мою мысль:
Е. Трутнева «Победа»

Солнце в трубу золотую трубит:
«Слава герою-бойцу!
Враг побеждён, уничтожен, разбит,
Слава герою-бойцу!»

С врагами я бьюсь, – сказал боец,
– На это и жизни не жаль,
Но
штык для меня ковал кузнец –
Крепка закалённая сталь!

Я выковал штык, – кузнец говорит, –
Как жар, он на солнце горит.
Но звонкую сталь, драгоценный дар.
Выплавил брат-сталевар.

Конечно, – сказал сталевар, – металл
Я сам из руды достал,
Но в тёмные недра Уральских гор
Спускался не я, а шахтёр.

Да, это правда, – шахтёр сказал, –
Забой у меня каменист.
Руду я достал, но к вам на вокзал
Её привозил машинист.

Ну да, – сказал машинист, – по стране
Я езжу во все концы,
Но хлеб добывают и вам, и мне
Родные наши жнецы.

Что ж, это верно, я всех кормлю,
– Сказал машинисту жнец, –
Но землю, которую я люблю.
Сберёг для меня боец.








И бросай курить, если не воюешь… (на войне нужно снимать стрессы, поэтому бесполезно ограничивать себя во время отдыха и в спиртном и в куреве убить могут в любой день).
В минуты смертельной опасности или расставания с жизнью воины не раз и не два смотрели на своё оружие, разговаривали с ним, считали его другом или подругой. Последнее, к чему сражающийся в одиночном бою воин может обратиться за помощью, – это к своему одухотворённому оружию и к одухотворённой земле, в которую рано или поздно ляжет…

После брани и побед, старики-ветераны иногда поглаживали своё оружие, ярко припоминая минувшие дни, получая эмоциональный импульс из прошлого:
В. Бенедиктов Прощание с саблею

Прости, дорогая красавица брани!
Прости, благородная сабля моя!
Влекомый стремлением новых желаний,
Пойду я по новой стезе бытия.
Ты долго со мною была неразлучна,
Как ангел грозы всё блестела в очах;
Но кончена брань – и с тобою мне скучно:
Ты сердца не радуешь в тесных ножнах.

Прости же, холодная, острая дева,
С кем дружно делил я свой быт кочевой,
Внимая порывам священного гнева
И праведной мести за край мой родной!
Есть дева иная в краю мне любезном,
Прекрасна и жаром любви калена;
Нет жаркой души в твоём теле железном –
Иду отогреться, где дышит она.

«Напрасно, о воин, меня покидаешь, –
Мне кажется, шепчет мне сабля моя, –
Быть может, что там, где ты роз ожидаешь,
Найдёшь лишь терновый венец бытия;
Ад женского сердца тобой не измерен,
Ты ценишь высоко обманчивый дар;
Мой хладный состав до конца тебе верен,
А светских красавиц сомнителен жар».
«О нет, я тебя не оставлю в забвенье,
Нет, друг мой железный! Ты будешь со мной;

И, ржавчине лютой не дав на съеденье,
Тебя обращу я в кинжал роковой,
И ловкой и пышной снабжу рукоятью,
Блестящей оправой кругом облеку,
И, гордо повесив кинжал над кроватью,
На мщенье коварству его сберегу

Оружие стало поводом к философским размышлениям и в них часто оно сливается и с духом, и с любовью, и с родиной или с правдой – с сугубо дорогими национальными понятиями:
М. Лермонтов Поэт

Отделкой золотой блистает мой кинжал;
Клинок надёжный, без порока;
Булат его хранит таинственный закал –
Наследье бранное Востока.

Наезднику в горах служил он много лет,
Не зная платы за услугу;
Не по одной груди провёл он страшный след
И не одну порвал кольчугу.

Забавы он делил послушнее раба,
Звенел в ответ речам обидным.
В те дни была б ему богатая резьба
Нарядом чуждым и постыдным.

Он взят за Тереком отважным казаком
На хладном трупе господина,
И долго он лежал заброшенный потом
В походной лавке армянина.

Теперь родных ножон, избитых на войне,
Лишён героя спутник бедный,
Игрушкой золотой он блещет на стене –
Увы, бесславный и безвредный!

Никто привычною, заботливой рукой
Его не чистит, не ласкает,
И надписи его, молясь перед зарёй,
Никто с усердьем не читает…

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,
Своё утратил назначенье,
На злато променяв ту власть, которой свет
Внимал в немом благоговенье?

Бывало, мерный звук твоих могучих слов
Воспламенял бойца для битвы,
Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
Как фимиам в часы молитвы.

Твой стих, как божий дух, носился над толпой
И, отзыв мыслей благородных,
Звучал, как колокол на башне вечевой
Во дни торжеств и бед народных.

Но скучен нам простой и гордый твой язык,
Нас тешат блёстки и обманы;
Как ветхая краса, наш ветхий мир привык
Морщины прятать под румяны…

Проснёшься ль ты опять, осмеянный пророк!
Иль никогда, на голос мщенья,
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
Покрытый ржавчиной презренья?..

***
Пушкин А.С. Кинжал

Лемносский бог тебя сковал
Для рук бессмертной Немезиды,
Свободы тайный страж, карающий кинжал,
Последний судия Позора и Обиды.

Где Зевса гром молчит, где дремлет меч Закона,
Свершитель ты проклятий и надежд,
Ты кроешься под сенью трона,
Под блеском праздничных одежд.

Как адский луч, как молния богов,
Немое лезвие злодею в очи блещет,
И, озираясь, он трепещет
Среди своих пиров.

Везде его найдет удар нежданный твой:
На суше, на морях, во храме, под шатрами,
За потаенными замками,
На ложе сна, в семье родной.

Шумит под Кесарем заветный Рубикон,
Державный Рим упал, главой поник Закон;
Но Брут восстал вольнолюбивый:
Ты Кесаря сразил – и, мертв, объемлет он
Помпея мрамор горделивый.

Исчадье мятежей подъемлет злобный крик:
Презренный, мрачный и кровавый,
Над трупом Вольности безглавой
Палач уродливый возник.

Апостол гибели, усталому Аиду
Перстом он жертвы назначал,
Но вышний суд ему послал
Тебя и деву Эвмениду.

О юный праведник, избранник роковой,
О Занд, твой век угас на плахе;
Но добродетели святой
Остался глас в казненном прахе.

В твоей Германии ты вечной тенью стал,
Грозя бедой преступной силе –
И на торжественной могиле
Горит без надписи кинжал.
***
М. Лермонтов

Люблю тебя, булатный мой кинжал,
Товарищ светлый и хлодный.
Задумчивый грузин на месть тебя ковал,
На грозный бой точил черкес свободный.

Лилейная рука тебя мне поднесла
В знак памяти, в минуту расставанья,
И в первый раз не кровь вдоль по тебе текла,
Но светлая слеза – жемчужина страданья.

И чёрные глаза, остановясь на мне
Исполнены таинственной печали,
Как сталь твоя при трепетном огне,
То вдруг тускнели, то сверкали.

Ты дан мне в спутники, любви залог немой,
И страннику в тебе пример не бесполезный:
Да, я не изменюсь и буду твёрд душой,
Как ты, как ты, мой друг железный.
***
Игорь Кобзев Шпага чести

А всё-таки было бы хорошо,
Чтоб в людях жила отвага,
Чтоб каждый по городу гордо шёл
И сбоку болталась шпага!

И пусть бы любой, если надо, мог,
Вломившись в дверь без доклада,
С обидчиком честно скрестить клинок
И твёрдость мужского взгляда.

Как сладко
за подленькое словцо,
За лживую опечатку
Врагу в перекошенное лицо
Надменно швырнуть перчатку!

Тогда б не бросали на ветер слов
Без должного основанья
И стало б поменьше клеветников,
Болтающих на собраньях.

А совесть и гордость имели б вес.
И, сдержанный блеском шпаги,
Никто бы без очереди не лез,
Тыча свои бумаги.
***
ВЛАДИСЛАВ ЗАНАДВОРОВРОДНОЕ

В траве по колено леса
И стежки, родные для взора,
И чистые, словно слеза,
За жёлтым обрывом озёра.

И кажется, дремлют они
В суровые, трудные дни
С вечерней зари до рассвета…
По-новому смотришь на это.

И юности вечной родник,
Тропа босоногого детства!
Посмотришь – сливаются в миг
Удары винтовки и сердца.

1941–1942

В поговорки оружие тоже вошло:


Напомню ещё раз о заговорах на оружие или войну, прочти их, это наши духовные алтари:
Заговор от ратных орудий
Летел орел из-за Хвалынского моря, разбросал кремни и кремницы по крутым берегам, кинул Громову стрелу во сыру землю. И как отродилась от кремня и кремницы искра, от громовой стрелы полымя, и как выходила грозная туча, и как проливал сильный дождь, что им покорилась и поклонилась селитра-порох, смирным-смирнехонько. Как дождь воды не пробил, так бы меня, такого-то, и моего коня искры и пули не пробивали, тело мое было бы крепче белого камня. И как от воды камни отпрядывают, и пузыри вскакивают, так бы от ратных орудий прядали мимо меня стрелы и порох-селитра. Слово мое крепко!

Накрывается рукой рана и читается заговор на остановку кровотечения:
На море на Окияне, на острове Буяне, лежит бел горюч камень-алатырь. На том камне-алатыре сидит красна девица, швея – мастерица, держит иглу булатную, руду жёлтую, зашивает раны кровавые. Заговариваю я (имя) от пореза. Булат, прочь отстань, а ты, кровь, течь перестань. Ныне и присно, и от круга до круга! Тако бысть, тако еси, тако буди!

Заговор от пищалей и стрел
За дальними горами есть Окиан-море железное, на том море есть столб медный, на том столбе медном есть пастух чугунный, а стоит столб от земли до неба, от востока до запада, завещает и заповедывает тот пастух своим детям: железу, укладу, булату красному и синему, стали, меди, проволоке, свинцу, олову, сребру, золоту, каменьям, пищалям и стрелам, борцам и кулачным бойцам, большой завет:
Подите вы: железо, каменья и свинец, в свою мать землю от раба такого-то, а дерево к берегу, а перья в птицу, а птица в небо, а клей в рыбу, а рыба в море, сокройтесь от раба такого-то. А велит он: ножу, топору, рогатине, кинжалу, пищалям, стрелам, борцам, кулачным бойцам быть тихим и смирным. А велит он: не давать выстреливать на меня всякому ратоборцу из пищали, а велит схватить у луков тетивы и бросить стрелы в землю. А будет мое тело крепче камня, тверже булату, платье и колпак крепчае панцыря и кольчуги. Замыкаю свои словеса замками, бросаю ключи под бел-горюч камень Алатырь. А как у замков смычи крепки, так мои словеса метки.

Оберег на сохранение жизни воина
"Мать сыра земля, ты мать всякому железу, а ты, железо, поди в свою матерь землю, а ты, древо, поди в свою матерь древо, а вы, перья, подите в свою матерь птицу, а птица полети в небо, а клей пойди в рыбу, а рыба поплыви в море; а мне бы (имя) было бы просторно по всей земли. Железо, уклад, сталь, медь на меня не ходите бороться ушми и боками. Как метелица не может прямо лететь, так бы всем вам немощно ни прямо, ни тяжело падать на меня и моего коня и приставать ко меня и моему коню. Как у мельницы жернова вертятся, так бы железо, уклад, сталь и медь вертелись бы кругом меня, а в меня не попадали. А тело бы мое было от вас не окровавлено, душа не осквернена. А будет мой приговор крепок и долог".
Наличие боевого оружия в доме – фактор позволяющий с детских лет выбирать правильное направление в воспитании детей. Через любопытство и интерес детей к оружию, к его красоте, к его устройству и к возможности тренироваться с ним, у подростков, попутно, воспитываются: дисциплина и внимательность, интерес к другим маркам и видам оружия, интерес к героям-воинам и, в конце-концов, интерес к защите семьи, рода, народа, страны.


Только гнилое правительство будет против того, чтобы люди имели оружие!

Оружие в доме – это тот положительный зачин, который приведёт юношей и мужчин к сохранению достояния и к славной жизни:
Н. Карамзин Военная песнь

В чьих жилах льется кровь героев,
Кто сердцем муж, кто духом росс –
Тот презри негу, роскошь, праздность,
Забавы, радость слабых душ!

Туда, где знамя брани веет,
Туда, где гром войны гремит,
Где воздух стонет, солнце меркнет,
Земля дымится и дрожит;

Где жизнь бледнеет и трепещет;
Где злобы, клятвы, ада дщерь,
Где смерть с улыбкой пожирает
Тьмы жертв и кровь их жадно пьет, –

Туда спеши, о сын России!
Разить бесчисленных врагов!
Как столп огня, палящий нивы,
Теки, стремись по их рядам!

Перуном будь, и стрелы грома
Бросай на них и всех губи!
Да в буре гнева глас промчится:
Умри,умри, России враг!

Губи! – Когда же враг погибнет,
Сраженный храбростью твоей,
Смой кровь с себя слезами сердца:
Ты ближних, братий поразил!

Славная жизнь без воинских подвигов почти невозможна. Не будешь вооружен – «ближние братья» сядут тебе на шею, да ещё издеваться начнут:
Николай Тряпкин

А сколько их было за нашим столом!
А сколько добра красовалось на нем!
А сколько высоких речей раздалось!
А сколько веселых ковшей испилось!
И вот они нынче – грозою гроза,
И нашею солью – да нам же в глаза.
И мы повторяем старинный урок:
И жито забыто, и пиво не впрок.


Россия Жопа Русские Биомусор Сказал Украинец Перед Боем
https://www.youtube.com/watch?v=C0YtfVtFv-4
Рус<...>й солдат с оружием, это не просто вооружённый человек, это боец со славой своих предков… с заветами предков, с героями в голове, с духом, – , поэтому он не совсем одинок, даже если один.


Мир полон завистников и грабителей. Завистники пытаются принизить твою славу, исказить историю, заменить родную веру, одурачить. Но слава не помрачается от хулы и наветов. Твоя слава всегда вызывает дрожь в коленках у твоих внешних врагов.
Недаром они принялись принижать нашу победу в ВОВ и пытаться отучить нас от этой славы:





Внутренние наши враги наоборот пытаются примазаться к нашей победе, мол мы свои. Это гибридная мимикрия.

Но это безнадёжное дело. Наоборот, возникает желание ещё торжественнее праздновать Победу и… возникает чувство недоделанной ратной работы… То есть, при повторении подобного в следующий раз надо будет уничтожать под корень вражеский народ и забрать его земли. А всех идущих вместе с нами на параде в Бессмерном Полку паразитов нужно выкидывать из колонны с помощью поджопников!

Иван Васильевич Рыжиков

И нам давали яд отведать,
Напиток терпкий и хмельной,
Мол, одержать свою победу
Могли бы меньшею ценой.
Со стороны видней, не спорим.
Но научила нас война
Не ставить рядом с горьким горем
Словцо расхожее «цена».
Ни после, ни тогда, в начале,
В сыром окопчике своём
Мы цену ей не назначали:
Мы Родину не продаём.


И ещё возникает чувство того, что наше государство не в полной мере отблагодарило наших ветеранов Великой Отечественной войны. Им бы надо дать по миллиону долларов!
«Посмотрите, как живут наши ветераны-победители (с учётом того, что их осталось не так много), как реально, на протяжении долгих лет к ним относилось и относится государство. О сегодняшнем дне и говорить-то не хочется. Это просто оскорбление, когда власть выдаёт ветеранам к празднику по несколько сотен рублей или продуктовые наборы, когда жидократы вспоминают о Героях только в канун Дня Победы, ради того чтобы "засветиться" перед народом и поговорить о своём личном "патриотизме"».
БОРИС СУЛЕВОЙ "СПЕЦНАЗ ЗЛА"

Солдат – это та профессия, которая даёт тебе время побыть и адвокатом, и прокурором, и судьёю одновременно... Если жизнь – война, то чтобы уцелеть, прибейся к вооружённой стае. И кстати, самая сильная стая – это армия твоего народа.

Но солдатом можно оставаться и вне армии.



 Но нужно знать все правды – истину.
Так что же нам может сказать правда об оружии и о нас?
Наша земля столь часто усеянная осколками вражеских снарядов, пулями и оружием, что мы в праве утверждать: наша Мать-Сыра-Земля, только благодаря нашему оружию и р<...> духу осталась нашей.

К. Рылеев Партизаны

В лесу дремучем, на поляне
Отряд наездников сидит.
Окрестность вся в седом тумане;
Кругом осенний ветр шумит,
На тусклый месяц набегают
Порой густые облака;
Надулась черная река,
И молнии вдали сверкают.

Плащи навешаны шатром
На пиках, вглубь земли вонзенных;
Биваки в сумраке ночном,
Вокруг костров воспламененных;
Средь них толпами удальцы:
Ахтырцы, бугцы и донцы.
Пируют всадники лихие,
Свершив отчаянный набег;
Заботы трудны боевые,
Но весел шумный их ночлег;
Живой беседой сокращают
Они друг другу час ночной;
Дела вождей страны родной
Воспоминаньем оживляют
И лес угрюмый и густой
Веселым пеньем пробуждают.


С. Жаворонков.

Былинным сородичам кланяюсь низко я.
И славлю величие русских мечей…
То за морем сечи с полками Цимисхия,
То козни соседних хазарских князей…

И руссы умели друзей своих радовать:
Исконной земли
Не отдать ни горсти!...
Дорогу к потомкам мостили прапрадеды
Костями врагов.
И своими костьми.

Все боятся оружия в чужих руках.
Значит оружие должно быть у каждого нормального русака!

Оружие и коллектив единомышленников – это средства самостоятельного поднятия духа на несколько первых ступенек.
Оружию нужно придавать эстетичный вид:

Немцы это понимали.
Правительства СССР-ии, э-РФ-ии запрещало и запрещает иметь боевое оружие скрытого ношения (пистолеты) и автоматическое оружие. Есть в этом вопросе небольшие подвижки на момент 2018 года (карабины), но в целом правительство, очевидно, боится вооружённого народа.
Почему?
Потому, что вооружённые рус<...>ие люди (не все, конечно) неприменно начнут сами отстреливать и воров, и этнических паразитов, и продажных чиновников, и всякую кавк<...>ко-ев<...>кую мафию!

Почему все боятся чеченцев
https://www.youtube.com/watch?v=XMV8Yqnkcl8
Это обнажённая правда. И номенклатурная паранойя…
В царской России времён Николашки2 все могли приобретать как охотничьи ружья, так и револьверы. Николашка2 был хорошо охраняем, но ещё при нём страна имела рост и в экономике и в демографии. Было много несправедливости, тлело многовековое недовольство паразитами – дворянами и буржуазией, жидами, но и рост жизненного уровня был реальным.

Когда у людей есть маленькая надежда – они трудятся, хоть и ропщат. Надрываются, экономят, устраивают быт и дела… растят детей.
Когда же надежды не остаётся и несправедливое государство требует от тебя отдать свою жизнь на его защиту, – остро вспоминаются проклятые вопросы: за что воевать?, за кого погибать?, на кого оставить семью? как будут жить дети? почему так всё устроено? кто виноват?
И тут же прохиндеи кормят людей будущими реформами и всякими обещаниями, попы лукаво увещевают, что «господь терпел и нам велел»...

Коварный яд должен быть сладким и действующим не сразу. Его нужно упаковать в обёртку с национальным орнаментом. Тогда его попробуют все.


Народ, времён 1914-го года помнил о 1905-м годе, помнил о погибших дедах в Крымскую войну, помнил о погибших прадедах в 1812 году и не видел справедливости в 1914 году. А ведь р<...> хотели помогать царю, – в 1905-1907 годах Союз Русского Народа – чёрная сотня – насчитывал до 3000 000 членов в своих рядах. Царь, нося значок СРН (виртуальная мимикрия), делал всякие административные и полицейские гадости этому движению… А цели СРН не скрывались и они были вполне выгодны Николашке:
«Об истинных целях черносотенного движения тот же автор писал в статье «Руководство черносотенца-монархиста»: это стремление «к тому, чтобы воссоздалась могущественная, единая, неделимая Россия, и восстановилась грозная сухопутная и морская ее сила; к тому, чтобы Россия управлялась Неограниченным Самодержавным Государем, и чтобы Государя от народа не отделяли ни чиновники, ни думцы; чтобы внутренний порядок и всестороннее, свободное развитие государственных и народных сил строго ограждалось твердыми законами, на полное благополучие России и в согласии с ее вековечными историческими основами»».
Д. Н. Меркулов, В. М. Бобровник «КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ И НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ РОССИИ»

«В 1913 году газета "Нью-Йорк Сан" писала: "Евреи всего мира объявили войну России. Подобно Римско-католической Церкви, еврейство есть религиозно-племенное братство, которое, обладая политическими органами, может выполнять важные политические функции. И это Государство теперь предало отлучению русское Царство. Для великого северного племени нет больше ни денег от евреев, ни симпатии с их стороны..., а вместо этого беспощадное противодействие"».
БОРИС СУЛЕВОЙ "СПЕЦНАЗ ЗЛА"
Но Николашка жрал и спал, паразитировал и профанировал, увлекался фотографичемким делом (под водочку), стрелял собак и кошек. А ведь после Кровавого Воскресенья Николашка был презираемым многими и многими. Враги воспользовались дурью властей и начали лукавую пропаганду революции, прикрываясь гибридной мимикрией.
И вот к 17 году люди видели зажиревших царедворцев и их прислужников, а главное – возмущались нехваткой оружия в армии, вынужденными атаками по просьбе союзников (синдром Игорёшки), в которых теряли солдат.
Слыхивали и читывали люди и о французских революциях, и о том, что Франция живёт без царя! Эта информация ещё по-разному приукрашивалась. То есть боевой энтузиазм по-началу был, были победы, но за три года боевой дух весьма уменьшился – до революционных настроений у значительной части солдат. К тому же, в большом количестве пали в боях профессиональные офицеры – люди чести, пассионарии.
«Проблемы усугублялись тем, что произошло обычное для войны расслоение. Патриотические рабочие, интеллигенты, крестьяне, военные стремились на фронт, а в тылу скапливались шкурники».
Валерий Шамбаров «Нашествие чужих: заговор против Империи»

«Позднеромановский государственный строй это сочетание десакрализированно-монархического фасада, самоубийственной славянофильской геополитики и атлантистски ориентированного рыночного капитализма. Во всех случаях национальная риторика была лишь ширмой и фигурой речи, за которой стояли политико-социальные тенденции, не просто далекие от истинных интересов русского народа, но прямо противоположные этим интересам».
Александр Дугин «Основы геополитики»

Кроме того придурастик Николашка2 сделал ряд ошибок в вопросах вооружения армии – своего производства ряда вооружений почти не было. Если что-то создавалось, то не получало поддержки. Знаменитый пример из истории – отказ Николашкой2 от автомата Фёдорова (первого в мире), с объяснением в расточительности патронов подобным оружием. Но, на пулемёты «Максим» патроны ведь тоже нужны были!
Пулемётов тоже не хватало, их покупали за границей по тройным ценам.
«Практически уже со второй половины XIX века Рос­сию начали грабить при помощи кабальных договоров, а XX век стал пиком ТОТАЛЬНОГО ГРАБЕЖА и в период Первой мировой войны на военных заказах, и в период гражданской войны 19181922 годов, и в период до 1937 года, пока Сталиным не был нанесен удар по палачам у власти в СССР, и после смерти Сталина при Хрущеве и Брежневе. А грабеж страны в Горбачевский и Ельцинский периоды вообще не имеет аналогов в истории человечества. И все это в умах простых русских людей получается как в «благодарность» за то, что русские солдаты и в XIX и XX веках обильно полили европейскую землю своей кровью за­щищая интересы европейских стран, то по воле царей России, то воле генеральных секретарей СССР. И к трагедии нашего народа отношение Европы к России не меняется да­же после разрушения Советского Союза, несмотря на всю лояльность России и ее несчастного народа».
Ю. Козенков «Убийцы России»
А вспомните про личное оружие офицеров – револьверы системы «Наган».

Эти пистолеты надёжны, но требовали долгих тренировок для прицельной стрельбы. Спуск у наганов нелёгкий, ствол от этого отклоняется то влево, то вправо. Для успешной стрельбы из нагана нужно чтоб мышцы правой руки (кисти) привыкли к определённым напряжениям (особенно в пальцах), чтоб ствол не уводило. Нередко офицерам приходилось держать в правой руке саблю, а наган – в левой, что ещё более затрудняло точную стрельбу из него, практически невозможную. А ведь в то время уже был разработан и автоматический кольт и браунинг:


Вполне приличные машинки.
«Слизав» браунинг советы сделали наш знаменитый ТТ. Почему этого не делали раньше? Не дорожили жизнью воинов? Опять «Синдром Игорёшки»?
Жи<...> тоже уже суетились в то время о своём... Живя среди нас, зная наши настроения (как и сейчас), они планировали свои цели – обворовывание ру<...>ого народа и использование России в своих интересах…
Для этого у них был (ещё со времён персидского царя Кира) и опыт и деньги… и пресса… и могущественная зарубежная поддержка...
«А в 1912г. в США состоялся международный сионистский съезд. Причем стоит подчеркнуть, съезд отнюдь не тайный, о котором можно было бы спорить, имел ли он место в действительности. Нет, он проходил открыто, пышно, торжественно. Прибыли 3 тыс. представителей из разных стран, ход мероприятия широко освещался прессой. Ключевым моментом съезда стало выступление компаньона Шиффа, банкира Лоеба. Газета «Нью-Йорк Сан» сообщала:
«Пылающий страстью Герман Лоеб, директор Департамента Продовольствия, обратился с речью к присутствующим трем тысячам евреев… „Конечно, неплохо отменять договоры, – пояснил он, – но лучше… освободиться навсегда от имперского деспотизма… Давайте собирать деньги, чтобы послать в Россию сотню наемников-боевиков. Пусть они натренируют нашу молодежь и научат ее пристреливать угнетателей, как собак… Подобно тому, как трусливая Россия вынуждена была уступить маленьким японцам, она должна будет уступить богоизбранному народу… Деньги могут это сделать“. И „Нью-Йорк Сан“ резюмировала: „Евреи всего мира объявили России войну“» [52 – Платонов О. А. Терновый венец России. История цареубийства, М., Энциклопедия русской цивилизации, 2001.139. Саттон Э. Уолл-стрит и большевистская революция, М., Русская идея, 1998.].»
Валерий Шамбаров Нашествие чужих: заговор против Империи

Мерзавец Троцкий в 17 году не стеснялся в гнусной и низменной агитации:
«Амбиции снова распирали Троцкого, он ничуть не скрывал того, что собирается натворить. Уже в Канаде, выйдя на свободу и получив назад деньги, он пытался вербовать местных рабочих ехать в Россию делать революцию. В Скандинавии было то же самое. В Стокгольм на встречу с ним прибыла делегация английских социалистов, он и их звал. Да еще как звал! Очевидцы вспоминали, что он открытым текстом соблазнял иностранцев – дескать, русские богатства будут вашими, самые красивые русские девственницы будут вашими!»
Валерий Шамбаров Нашествие чужих: заговор против Империи
Хотел бы ты выстрелить в такую тварь, друг?
Какими мы были к 1917 году, такими мы были и в 1992 году – для нас государство было, фактически, чужим. Зато обещаний от рыночной экономики и демократии было выше крыши. Были надежды.
«К середине 80-х «советский народ» устал от обещаний улучшений быта и мало кто верил, что это возможно в рамках «реального социализма». Вот почему большинство охотно приняло декларации горбачевской перестройки как обещания поделиться некими «общечеловеческими ценностями», ожидая освобождения от тоталитарной неволи и повышения качества жизни.
Кроме того, Запад, в отличие от СССР, в области экономической, ассоциировался с рынком. А переход от крайностей советской системы централизованного планирования к рыночным отношениям выглядел бесспорной необходимостью».
Д. Н. Меркулов, В. М. Бобровник «КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ И НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ РОССИИ»

Особенно в этом изощрялись опять же – евре<...>е особи.
«Спецназ ЗЛА высоко оценил вклад Горбачёва в частичное осуществление своих тысячелетних мечтаний, он был награждён правительством Израиля премией царя-педераста Давида, стал Нобелевским лауреатом и "человеком года"».
БОРИС СУЛЕВОЙ "СПЕЦНАЗ ЗЛА"
И в такой обстановке нашим парням пришлось воевать в Чечне!

Выбирай же теперь исконную идеологию – ту, что дремлет в твоей крови!


Воспитай детей в дисциплине, – пусть твоё неле<...>ное оружие станет семейной реликвией, завещай его самому достойному из сыновей. Разгильдяев или алкоголиков оружие не терпит. Оружие требует дисциплины и ответственности, любви к родине и народу.
Распечатай эту фотку и повесь в детской над кроватью сына!

Кровь работает в инстинктах! Кровь работает в действии!
Приобрети и легальные стволы – легче будут решаться проблемы с порохом и капсюлями.

Это получится у большинства трудовых р<...> семей. И…
Станислав Куняев

Во тьме раздался странный звук:
я встрепенулся поневоле
быть может, зверь, быть может, друг,
быть может, зэк, хмельной от воли.

Хотелось бы всю жизнь в глаза
глядеть всей жизни без опаски,
но трудно верить в чудеса
из детских снов, из доброй сказки,

коль мир суров и столько зла
ещё таится в древнем чреве,
что даже лайка у костра
вдруг ощетинилась во гневе.

И потому, хоть сам не рад,
чтоб сердцу не было тревожней,
рукой нащупаешь приклад
с ним как-то засыпать надёжней.

Н. Карташева

Ясновидящие звезды застит мгла,
И священные слова не прочитать,
Но земля уснуть спокойно не могла:
Царствуют разбойник, вор и тать.

Звезд не видно. Молви слово, ясный муж!
Скоро ль Божий Вестник протрубит?
Сколько здесь спасется наших душ
Из юдоли скорби и обид?

Звезд не видно. Где-то грянул гром.
Чья-то тень зловещая в окне!
Ну, а если это к нам разбойник в дом? –
Ничего, двухстволка на стене.

И…





С национальной идеологией и исконными ценностями всё вернётся на круги своя. Оружие в народе – одна из гарантий правильного устройства государства.

Красивое оружие – статусное оружие. А если оно трофейное – честь и слава его владельцу.

Отбери его у врага!

Трофейное оружие – это оружие попавшее в твои достойные руки.

Стань и сам оружием – каратистом, боксёром, борцом… обличителем-правдолюбом! Стань честным политиком! Иди в президенты, если ты офицер-орденоносец в запасе.
Весь мир – гнойник из дел кровавых, рассеянных во временах…
Стань голосом правды – открывай глаза задуренным и слабоумным – тереби мозги простаков, распространяй нужные книги (за это тоже может достаться неслабо).
«Путин — враг народа»: Сильные кадры с митингов в России!
https://www.youtube.com/watch?v=rSMDp4Jim5Y

Когда же разрешат оружие и как это может быть организовано?
Оружие разрешит иметь нам только р<...> правительство. Прежде всего оружие будет занесено в конституцию, как право и норма. Боевое оружие – мечи, шашки, пистолеты, автоматы – станет важным фактором государствообразующего народа во внутренней политике страны.
Но оружие – не игрушки и оно должно иметь свои ограничения, свой возрастной и иной цензы, свои правила.
Поговорим же об этом – посеем зерно…
Прежде всего допуск к приобретению разного оружия должен быть у здоровых людей, не имевших судимости по тяжёлым статьям. Некоренные нацмены не должны иметь права на боевое или охотничье оружие. Тоесть ев<...>и, цы<...>е, армяне, кор<...>цы, гражданские укр<...>нцы (не отслужившие в армии) не должны иметь права на боевой огнестрел, арбалеты и холодное боевое оружие. В случае полукровок тоже должен соблюдаться такой запрет. Украинцам прожившим в России не одно поколение и в смешанных браках, а так же кубанским казакам можно сделать поблажки и в огнестреле и в холодном оружии.
Россиию наполняют разные народы и они имеют разные менталитеты. Например все народы кавказских национальностей на бытовом уровне националисты или даже нацисты, часто сепаратисты, часто русофобы и иногда фундаментальные исламисты. Поэтому у них доступ к боевому оружию должен быть сильно ограничен; например, для профессиональных военнослужащих и награждённых орденами. Остальные могут иметь доступ к охотничьему оружию с 40-летнего возраста. Такой возрастной ценз вполне уместен для них, как неблагонадёжных граждан и это их проблема. Нелегального оружия у них и так много... и местные полицаи покрывают их.
«Побывавшие в руках чеченских бандитов иностранцы просто в шоке. «Это же не люди, это звери» заявили два испанца Франсиско Родригес и Хосе Антонио Треминьо, которых бандиты захватили в Чечне и выпустили только за выкуп в 650 000 долларов. И вот таких бандитов приветли­во встречают в коридорах ПАСЕ в Страсбурге, дают убе­жище в Лондоне и Вашингтоне».
Ю. Козенков «Убийцы России»

Вспомните как в 2018-19 году при конфликте ингушей с Кадыркой ингушский ОМОН отказался пропускать ОМОН из России. Это, просто, нормальные националисты, они выступили в защиту своего народа. А наш ОМОН – го<...>ки и шабесгои Пут<...>ы ехали разгонять и избивать ингушей. Почему у нас ОМОН действует не в интересах народа?

С 40-летнего возраста уместно для кавказских мужчин оформлять разрешения на газовое и травматическое оружие, и то если нет подозрений. Имеющие в своих семьях родственников-террористов и маньяков должны лишаться какого-либо права на все виды оружия.
Резня в Чечне, о чем молчит путин!
https://www.youtube.com/watch?v=leUmRyuVe9I&feature=share
Представители татарского народа должны иметь более прав на оружие, чем кавказцы, но тоже с возрастным ограничением – с 40-ка лет.
Другое дело права на оружие у р<...> и северных народов – якутов, чукчей. Мордва, марийцы, чуваши, вепсы вполне лояльные, нормальные народы. Башкиры же бывают разные, иногда и не внушающие доверия. Здесь уместна осторожная система допусков к праву на боевое оружие, градация допусков.
Но лучше всего исходить из того, какими правами на боевое и другое оружие должны обладать р<...>?
Я бы предложил для р<...> такую цензовую градацию:
1. Право на маломощное пневматическое оружие с 14 лет;

2. Право на газоввые балончики с 16 лет;
3. Право на газовые пистолеты с 18 лет; + сейф в обязательном порядке – для всех последующих категорий; + право на арбалеты, луки и мощное пневматическое оружие;

4. Право на бронежилеты, травматические пистолеты и охотничьи ружья с 20 лет (при соответственном разрешении медкомиссии и наличии оружейного сейфа с сигнализацией);

5. Право на мелкокалиберное спортивное оружие и винтовки, карабины и боевое холодное оружие с 30 лет (при соответственном разрешении медкомиссии и отсутствии нарушений закона об использовании оружия в нетрезвом виде; и наличии оружейного сейфа с сигнализацией);
6. С 35 лет право на пистолеты, автоматы и снайперское оружие при наличии оружейного сейфа с сигнализацией;

За военными, имеющими от двух боевых орденов я бы оставил право при выходе в отставку на военное транспортное средство: джип, броневик без пулемёта, бронеавтомобиль, если он выполнял боевые задачи на нём и право на наградное оружие.
При праве на приобретение автомата, для гражданских лиц я бы предложил моральноустаревшие марки Судаева и ППШ, то есть с пистолетным патроном. Военным правомерно разрешить современные марки автоматов – с промежуточным патроном.

В целом, это позволило бы иметь преимущество в вооружении, прежде всего, государственным военизированным структурам.

Гражданским же лицам или казакам маломощного автоматического оружия старых марок вполне бы хватило, как для охоты, так и для разбирательств с бандитскими группировками + один пулемёт на каждую сотню.
Кроме того, целесообразно вернуть награждение золотым оружием – для тех у кого вся градация боевых орденов. Если же и этого мало, - то для героев орденоносцев можно ввести и золотые эполеты.


Лицам, желающим вести выявление и нейтрализацию бандитских формирований, нужно выдавать лицензии и устанавливать регистраторы под ствольными коробками оружия. Такие охотники-ликвидаторы должны иметь и подслушивающую аппаратуру.
«В нынешних российских демократических «джунглях», где на основе коммерческих структур и этнических сообществ существуют многочисленные «государства в государстве» со своими обслуживающими адвокатами, судьями, депутатами и чиновниками, со своей разведкой и контрразведкой и со своими силовыми структурами, действуют, таким образом, различные центры власти. Особенно привольно чувствует себя организованная преступность».
Д. Н. Меркулов, В. М. Бобровник КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ И НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ РОССИИ
Статья 138.1 УК Рф «Незаконный оборот технических средств, предназначенных длянегласного получения информации» должна быть убрана из уголовного кодекса. Сейчас эта статья помогает только коррупционерам.
Разрешив ношение оружия и применение его в разных оговоренных законом случаях, государство резко бы уменьшило количество преступлений, особенно от приезжих госарбайтеров и кав<...>цев.
«Когда у меня в руках винтовка, я чувствую себя мужчиной. Разоружение населения приводит к массовой импотенции. В национальном государстве все достойные будут вооружены. И не только карабинами и автоматами. Все мужчины будут вооружены. Не вооружён – значит, не мужчина».
Синявин И.И. «Стезя правды»
Американцы ходили бы по Москве скромно и культурно, это был бы для них вроде как экстрим.
Исламисты прекратили бы рекет, поуменьшили бы организацию подпольных алкогольных цехов.
Остепенилось бы и большинство рус<...>х бандитов.
«Демократия породила и такое понятие как «разборки» в криминальной среде. В сущности, это означает неизвестное нам прежде «право на самосуд», признание слабости государства и его нейтралитета, когда мощные группировки занимаются разделом сфер влияния. В силу этих причин в России в изобилии появились этнические группировки, контролирующие различные сферы жизнедеятельности нашей страны».
Д. Н. Меркулов, В. М. Бобровник «КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ И НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ РОССИИ»
Все стали бы доброжелательными, говорили бы без крепких выражений, не пили бы спиртное у вокзалов.
Ну, просто красота!
Кстати об американцах: положение с оружием в Америке столь свободное, что имеются свои рекордсмены по количеству частных стволов. Так некто лупатый Мел Бернштейн (Mel Bernstein) из города Эль-Пасо, штат Колорадо, имеет в своём распоряжении более 200 пулемётов, не считая пистолетов, автоматов и техники…


Жид<...>а надеется, что это его спасёт от возмездия исламистов.
Но что особенно досадно, так это то, что этот кошерный пиндос имеет у себя и калашниковы и судаевы… Наше оружие у американцев – пожалуста. Нам – хер.
Вот пример нашей мосинки в американском исполнении:


Получается так, что российское правительство более русофобское к рус<...>м росиянам, чем американское – по отношению к рус<...>м гражданам США.
«То, что Европа, как и власть в России относятся к наше­му народу с плохо скрываемым презрением далеко не сек­рет, для очень многих слоев населения нашей страны. И дело здесь не в том, что народы Европы такие подлые и ни­чтожные. Нет! Народы Европы и России безусловно отли­чаются, но в целом простые люди быстро понимают друг друга, также как и патриоты разных стран. А вот ожидовленные элиты Европы, ведомые сиономасонскими струк­турами Комитета «ТРЕХСОТ», также как НАТО и брюссельско-европейские конторы конгломерата под названием Евросоюз, находятся в жестком подчинении у мировых за­говорщиков, вот и унижают Россию, давят ее по всем на­правлениям пользуясь тем, что у власти в России дилетан­ты, предатели и преступники, многие из которых работают против интересов России и ее народа».
Ю. Козенков «Убийцы России»
За это надо ненавидеть. Рыба гниёт с головы. Это, просто, замечательный пример антиправительственной пропаганды.

Преступления Ельцина и его банды. Чубайс, Гайдар, Грачев, Ерин, Лебедь и др.
https://www.youtube.com/watch?v=igFXbx0YKWg
У общестава, где граждане с оружием – другая парадигма развития.

Но гниющему правительству РФ, надо отдать некоторое должное, защищая свою Хазарию-РФ – оно хотя бы уделяет внимание армии и флоту, спецслужбам и частным военным формированиям… правда, сомнительного предназначения…
Рассказ бывшего бойца "ЧВК Вагнера"
https://www.youtube.com/watch?v=GA-EQLpXyl4
Хотя, даже вооружённый народ ещё долго нужно учить и национальной зрелости, и гражданскому долгу.
На данный момент оружие в мире стало столь разнообразным и коварным, что в случае войны уберечься от него смогут только подготовленные счастливчики и правительственные особи, для которых всё предусмотрено. Количество видов вооружения растёт чуть ли ни с каждым десятилетием.
Впрочем, стран владеющих самыми опасными видами вооружений не так уж и много. Остальные же страны прижимаются к лидерам гонки вооружений или же не представляют из себя ничего привлекательного.
«Я – какашка», – как бы говорит замерший слизняк и хищник часто проходит мимо… Так мимикрируют и страны…
А мы – дети Богов.
Только божий оружейный дар позволяет нам – фактически одной нации – иметь все или почти все виды вооружений. В США их разрабатывают перекупленные учёные со всего мира. А у нас оружие делают свои – р<...> мастера.

Леонид Агеев

Не я ли – и юн, и удал,
ломавший со смехом подковы,
для Невского и для Донского
мечи и кольчуги ковал?..
Пацан – золотушен и хил,
в щербинах сиротства –
не сам ли
точил я Будённому сабли,
подпруги и сёдла чинил?..
Сметённый бедой за Урал,
к стволам ППШ тупоносых
из вязких берёзовых досок
не я ли приклады строгал?..
Защита... Во все времена.
Защита – поэтому правы!
Но каждая летопись славы
от пролитой крови темна.
И – гирь не сыскать! – тяжела
от соли кровавого пота...
Защита – большая работа,
нагрузка на оба крыла:
когда по тревоге – народ
возмездия дело крутое
своим поручает героям
и сам в подмастерья идёт...

Да, мосинская винтовка была безотказна, но не без изъяна: наши конструктора могли бы её модифицировать, применив в ней нехитрое устройство быстрой смены магазина, в котором можно было разместить, кстати, не 5, а 9-10 патронов в шашечном порядке. А так отстреляв обойму, солдату трудно было перезарядить оружие во время наступления – на бегу, и он бежал подставляя своё тело вражеским пулям. Перезаряжание винтовки на бегу в атаке практически не делалось.
Наступление бегом солдат с винтовками на пулемёты – метод советских сталинских командиров с ублюдочным «Синдромом Игорёшки».
К тому же жалели для наступающих бронекирасы, которых могли бы наклепать предостаточно. Но предостаточно кирас не было, ими обеспечивались только штурмовые отряды.

Немцы предусмотрели даже кирасы на каски – именно для наступления.

Но вернёмся к мечам.
Дело в том, что тема мечей в нашем отечестве не исчерпывается сказками и мечами Руси. Хоть меч Довмонта считается у нас до сих пор почетной редкой сохранившейся реликвией.

Но…
Через много лет после великой Победы в войне с фашистской Германией-Европой правительство решило наградить памятными мечами города-герои СССР. Для этого был изготовлен целый ряд красивых мечей с портретами наших полководцев.

Эти мечи, к сожалению, не были сделаны с традиционным р<...> дизайном – т.е. с дизайном варяжским, викингским, но с немного загнутым к низу крыжем меча, почти как у скифов.


Рукояти русских мечей.


То, что получилось – стало музейными экспонатами.

Каждый город-герой получил свой музейный меч.

Это была некая правительственная пропагандистская акция.

Поэтому эти мечи хоть и стали слегка историческими, но не стали настоящими символами страны, почитаемыми народом. А ведь в древности мечами клялись!

Пропагандистско-декоративная тема мечей более удачно выразилась в мече Маршалов Победы, изготовленном к 70-летию Победы в Великой Отечественной войне.
Крыж меча стал загнутым к низу.

Портреты маршалов сделали в золотых обрамлениях.

Появилось яблоко рукояти.

Получилась вполне символическая, несколько даже шикарная, вещь.

Эта дань истории имеет свои истоки не в том легендарном дарении меча хазарам, которое осталось в Повести Временных Лет, а в преподношении мечей выдающимся вождям, чьё княжение хотели всем народом (племенем) продолжить ещё и ещё, в давние-прадавние языческие времена, письмена о которых уничтожены проклятыми рпц-шными попами.
«Православный клир – рак на теле нации. Это паразиты, которые для своего существования превращают здоровых в больных душой и телом. На них легче паразитировать. Чем более нация больна и нища тем большее число несчастных потянется в церковь за иллюзией».
Синявин И.И. «Стезя правды»
Ещё одним интересным, символическим, но не очень-то настоящим мечом является Меч Победы (со щитом), он находится в музее Победы на Поклонной горе в Москве:

(Этому мечу ещё предстоит получить свою сакрализацию, которую я предсказываю в главе о Кремле и Красной площади и нереальных переменах).
Там же находится ещё один символический меч-новодел перед Залом Памяти с известными словами Александра Невского «Кто к нам с мечом придёт – от меча и погибнет»:

Широкую пропагандистско-культурную поддержку тема наших мечей получила в мемориальных скульптурах: меч обороны в Магнитогорске, меч защиты в Волгограде и меч победы в Берлине, в Трептов-парке:

Эта монументально-скульптурная триада мечей, воистину эффектна и талантлива.
При износе и разрушениях этих памятников – их следует повторить в блестящем металле.
Традиция дарения оружия в дипломатии, пожалуй, ярче всего была выражена в бескорыстном предоставлении Франции тех советских самолётов, на которых воевали их лётчики – французские пилоты авиаполка «Нормандия-Неман». Это был эффектный жест Сталина перед Шарлем де Голлем, вполне достойный для самых великих императоров в истории нашей планеты. В июне 1945-го года пилоты вернулись на родину в своих боевых самолётах! 40 машин марки ЯК-3! Помнят ли об этом французы сегодня, когда на их улицах устраивают голожопые гей-парады?
Для советских лётчиков самолётных подарков у «императора-рядового 15-го Красноярского запасного полка…» не нашлось.
Сейчас современные войны сопровождаются такой информацией-дезинформацией, в которой не сразу и разберёшься: где ложь большая, а где ложь простая и в каких пропорциях к ним домешана правда. А главными сфинктерами этой лжи часто являются губы президентов. Впрочем, кроме президентов и журналюг этим занимаются войска информационных операций… настоящие подстрекательские войска...
Что ж: жизнь сложна, враги коварны; твари наши кулуарны.
Андрей Савельев ● Русофобы на Первом канале и НТВ
https://www.youtube.com/watch?v=ANAn1edcJ_U
Много делалось образцов самого разного оружия, но сейчас наше главное оружие – это так называемая «ядерная триада» (англ. Nucleartriad) – термин, обозначающий оснащённые ядерным оружием стратегические вооружённые силы государства, включающие в себя три компонента:
– стратегическая авиация;
– межконтинентальные баллистические ракеты;
– атомные подводные ракетоносцы.
Вскоре подобную хрень затащат и в космос. И будет уже «ядерная квадрида».

Недавно наша триада получила новые качественные ядерные носители – ракеты: «Сармат», «Авангард», «Кинжал» – с кардинально увеличенными возможностями по всем показателям; ракетные подводные крейсера стратегического назначения класса «Борей»; новый космический ракетный комплекс «Ангара»; – и всё это увенчано новым видом Вооруженных Сил – Воздушно-космическими силами!
Таким ракетам можно доверять наше небо:
С. Орлов

Ракетами, как луг ракитами,
Стал ныне шар земной богат.
На всех материках раскиданы,
Ракеты пьют и хлеб едят.

Живётся им неплохо. В наледи
Свои вздымают острия –
Континентальные, глобальные,
«Земля – зенит», «земля – земля».

На них работают, не ленятся
Три миллиарда на земле,
И засекреченные гении
Ракетам служат в их числе.

Ракетам всё – шоссе бетонные,
Дворцы в глубинах недр земли.
Луга, леса, поля зелёные,
И глуби вод, и корабли.

Их фотографии красуюся
На первых полосах газет,
И дипломатами трактуется
С трибун земли язык ракет.

Тяжёл от стронция и радия,
Летит на землю дождь и снег…
Так непонятно в веке ядерном
Выходит к звёздам человек.


Н. Агеев

Я доверяю вам, Ракетные войска,
Моих озёр нетронутые чаши,
И седину отцовского виска,
И сладкий сон дочурки нашей
Вам доверяю я, Ракетные войска.

Я доверяю вам, Ракетные войска,
Рассветов изумрудные зарницы,
И звёздное дыханье родника,
И пламя вызревающей пшеницы
Вам доверяю я, Ракетные войска.

Я доверяю вам, Ракетные войска,
Цеха индустриального Урала,
Сибирских рек лесные берега
И синеву хрустального Байкала
Вам доверяю я, Ракетные войска.

Я доверяю вам, Ракетные войска,
В сраженьях опалённые знамёна,
И свет их, озаряющий века,
И всё, на что смотрю влюблено,
Вам доверяю я, Ракетные войска.

Некоторые марки нового оружия получили свои наименования в результате интернет-голосования. Это была неглупая пиар-акция лукавой кремляди (под маской гибридной мимикрии): люди с удовольствием приняли в ней участие. В результате в 2018 году появились:"Пересвет", "Посейдон" и "Буревестник".

Далее выдержка из интернет-СМИ: «…"Пересвет", "Посейдон" и "Буревестник" – такие имена получили новый боевой лазерный комплекс, беспилотный подводный аппарат и крылатая ракета с ядерной энергоустановкой. Жители страны впервые в истории всеобщим голосованием выбирали название для оружия.
Двадцать два дня активного голосования, в котором приняли участие свыше семи с половиной миллионов россиян. И вот у новейших боевого лазерного комплекса, беспилотного подводного аппарата (оснащенного как обычными, так и ядерными боеприпасами) и у крылатой ракеты с ядерной энергоустановкой появились свои имена. "Выбор народа – "Пересвет", "Посейдон" и "Буревестник"…
Имена хорошо отображают характеристики названных систем. Лазерный комплекс назван "Пересвет" – в честь великого русского богатыря, монаха и воина, причисленного к лику святых. Мощь и величие в одном. Беспилотный подводный аппарат "Посейдон", как и античное божество, неуязвимый, а вода – его родная стихия. Крылатая ракета – "Буревестник". Эта птица с легкостью преодолевает огромные расстояния, а еще, благодаря известной поэме Горького, буревестник – символ протеста во имя справедливости. "С самого начала эти названия лидировали. Было очень много экзотических и неплохих названий, но сейчас уже нет смысла это обсуждать, выбор сделан"… "Голосование было инициировано президентом Владимиром Путиным. Оно было открыто первого марта на сайте Минобороны, и в этот же день в нем приняли участие 63 тысячи человек...
В России традиция давать имена оружию зародилась еще в XVI веке: царь Алексей Михайлович своим указом присвоил боевому кораблю имя "Орел". Часть названий дается военным разработкам конструкторами, а часть – народом. Ярчайший пример – боевая машина реактивной артиллерии "Катюша". » .:.:.:.:.


Теперь Пересвет стал фактором не только прошлого, но и сегодняшнего времени. А ещё и темой искусства, как и ранее:
И. КобзевПересвет

Поют косцы… Прядёт туман Непрядва…
Галдят над полем выводки галчат…
А я гляжу и чувствую: неправда! –
То вороны, то вороны кричат.

В медовом мареве, в свистящих острых косах
Мне виден древних сабель пересверк,
Как перед тьмою лучников раскосых
Рискованно гарцует Пересвет.

О Пересвет! Мне так до боли близок
Твой смех, твой гнев
И твой надменный вид,
Как будто сам я здесь бросаю вызов
Всему, что горем Родине грозит!

Не всё ль одно – что Пересвет, что Игорь?
Я тоже был бы среди той грозы,
Чтоб чёрное батыевское иго
Пронзить копьём сквозь медный щит мирзы.

Мне ведомо, какой тоской томится
Славянская певучая душа,
И потому я долго буду биться
И в пыль паду, собой не дорожа.

Ордынский князь, он в битве ищет славы,
Он горячит поджарого коня.
А мне спасать язык и честь державы,
А мне спасать Россию от огня.

Здесь ели хлеб от вдовьих слёз солёный,
Здесь скорбных песен непочатый край,
Здесь только ветер шелестел соломой…
Чего ж ещё ты хочешь, хан Мамай?!

Мы сыты горем, злым, многовековым.
О Родина! Трудны твои пути.
Россия стала полем Куликовым –
И от возмездья некуда уйти!

Стальной кольчугой стали наши беды.
Теперь мы в битвах понимаем толк.
У нас один – тяжёлый! – путь победы.
Блестя шеломами, летит Запасный Полк.

Не быть позору. Не бренчать оковам
Жить будут внуки с гордой головой.
И будет столп на поле Куликовом
Грозить врагам чугунной булавой!

В этих народных названиях есть положительные тенденции: появилось личное имя героя на высокотехнологическом оружии особого предназначения; появилось название языческого бога (жаль, что неру<...>ого, но отсюда уже остаётся один шажок до этого); – и продолжилась, вместе с тем, игра в лжедемократишку… гибридную лукавую мимикрию.
И приятно с одной стороны; и понимаешь – с другой – что это манипуляция сознанием, театр воров-инородцев и предателей, одурачивание нас – коренных народов России.
Но, давайте снова кинем зёрнышко в почву. Названия разным видам оружия могут быть и такие:
– «Сталинка» – сапёрная многофункциональная лопатка спецназа и ГРУ;
– «Ратник», «Ратибор», «Мишутка» – экзоскелеты;
– «Полевик» – переносная радиостанция;
– «Людота» – серия штык-ножей;
– «Лешак» –стреляющий нож;
– «Гневич», «Гневострел», «Гневобой», «Калаш» – серии разных марок стрелкового оружия;
– «Огнич», «Огневич», «Огневик», «Огнебой», «Огнестрел», «Огнепал» – огнемёты и системы залпового огня;
– «Громыхалец» – армейский тягач;
– «Громовник», «Громовик», «Громовница», «Громовец», «Громыхало», «Громобой» – гранатомёты разных типов, радиоуправляемые фугасы, бомбы;
– «Карачун» – нейтронная бомба; «Кузькина мать», «Едрён-батон», «Яга» – водородные бомбы и фугасы;
– «Перунец», «Перунич» – серии танков и бронетехники;
– «Михрютка» – многофункциональный передвигающийся дрон с капсулой для раненых;
– «Алёнка» – переносная компактная медстанция;
– «Вергунец» – дистанционный комплекс разминирования;
– «Упырь» – боевое отравляющее вещество; – «Овёс» – отравляющее вешество для англо-сакцев; – «Гиена» – для израильтян;
– «Путян» – волновое оружие;
– «Геена» – напалм;
– «Молчун» – шифрующее устройство;
– «Говорун» – самолёт дальнего радио-локационного дозора;
– «Гагаринец» – космический корабль, звездолёт;
– «Марена» – подводные ядерные фугасы или дроны;
– Сечевик – рельсотрон;
– «Грифон» – экраноплан;

– «Кладенец» – станция поражения пучковым оружием
– Русалка – индивидуальный подводный открытый аппарат для передвижения боевого аквалангиста;
– Колонтырь – бронежилет;
– Злыдень – станция визуально-оптических помех;
– Филин – прибор ночного виденья;
– «Сирин» – станция загоризонтного обнаружения;
– «Гамаюн» – воздушно-командный пункт типа (Ил-22М11), оснащенный самолетным узлом ретрансляции (СУРТ) «Сокол»;
– «Валяшка» – подпрыгивающая противопехотная мина;
– «Горбунок» – управляемый пилотом-оператором двуногий робот с тяжёлым пулемётом и гранатомётом;
– «Горыныч» – боевой железнодорожный ракетный комплекс;

– Мара – новый многофункциональный радиокомплекс типа Сура;
А вот название нашего современного пистолета «Бердыш» мне нравится, как и сам пистолет.

Так же замечательное название «Кикимора» получил снайперский камуфляж.
Такие названия, как Рарог, Алканост, Финист – должны быть у наших самолётов.
А кроме того вполне могут быть и такие названия, как: родобой, вощага, триглавик, стрелец, водан, водяной, болотник, Поренута, градовик, Садко, грымза… Посолонь,Инглия, Коловрат, Святоч, Агни, Богодар, Велесовик, Исток, Огневица, Рубежник, Знич, гулькин хрен и бабай (еханый)…
Те оружейные тенденции, которые обозначились в последние времена среди самых развитых, в военном отношении, стран, позволяют предположить такое наше скорое будущее, когда для ведения войны людям придётся забиться в глубокие подземелья, оставив снаружи бесчисленные антенны и легионы автоматической робототехники и машинерии.
В том-то и дело, что если оценивать западную цивилизацию с точки зрения их нравов и доктрин, то будущее, при котором будет массовая роботизация, заставит их сделать из своего «золотого миллиарда» солдат и всевозможных хиви при ев<...>х-генералах. Праздная публика там не нужна в таком количестве.
Поэтому недалёкое будущее России – это громадный оружейный цех и военизированный братский стан с отстранёнными от любой власти жи<...>и.

Победят – те, кто с нами, – мы…
Ну а философско-публицистический спор 60-х годов ХХ века между лириками и физиками закончился сечас в пользу военных.
Впрочем, надеюсь, что победа настанет без третьей мировой.







Сегодня в России, как и в европейских странах, набирает обороты увлечение исторической реконструкцией. Участники выбирают себе времена и соответствующую экипировку разных воинов. Это захватывающее увлечение позволяет проникнуться духом победителей и подружиться с оружием:

Хорошее дело. .:.:.:.:. 
Взяв копьё, храни жнивьё.
Славный меч – башка с плеч!
Многие из таких участников попадают в массовки художественных фильмов. Приобретается опыт, завязываются знакомства, развивается увлечение... Приходи к этим людям и ты.

Приходи и к поисковикам.
Чем больше у нас оружия – тем спокойнее живёт наш народ!
А. Заяц

Когда я шёл
На пост
За разводящим,
Что был один
Начальник мне
И бог,
Когда я мёрз
Не ветре леденящем
Иль от жары
На полигоне
Глох,
Когда ходил
В «атаку»
В пересверках,
Когда орудье
В танке
Заряжал,
Когда стоял
На полковой поверке, –
Я
ни одной
стране
не угрожал.
Я только
слышал
Запахи
лесные,
Я только
видел
зори
над страной,
Я только знал,
Что Родина,
Россия
Спокойно дышит
За моей спиной.

Опыт учит, что Россия должна быть самой передовой страной в военном деле! Слава ру<...>у оружию!






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 6
© 12.10.2019 Виталий Ведоходов
Свидетельство о публикации: izba-2019-2648591

Рубрика произведения: Поэзия -> Авторская песня













1