Свободный полёт Книга вторая Главы 1 - 5


Свободный полёт Книга вторая Главы 1 - 5

ФОТО МАШИ СНЕЖНОЙ
СПАСИБО БОЛЬШОЕ ХУДОЖНИКУ!


КНИГА ВТОРАЯ

" Судьба сама тебя поднимет ввысь,-
не шпорь её"...

Алонсо де Эрсилья

Глава первая

Как и обещал Руфино Кортес, Бланку отвезли домой к родителям. На вопрос отца, где она пропадала столько времени, девушка ответила молчанием. Мать она проигнорировала совсем. Мария попыталась было поговорить с воспитанницей, рассказать ей о Тупаку-Амару, о Белой Голубке, о своих приключениях в индейской деревне, но Бланка ничего не хотела слушать. Очень тактично дуэнья попыталась вывести её на откровенность, но та замкнулась в себе и на вопросы кормилицы не отвечала. Тогда Мария мудро рассудила, что обязательно наступит время, когда воспитанница расскажет всё сама.
Из ночи в ночи молодая креолка видела один и тот же сон. Ей снились заполненная до отказа церковь, украшенный цветами алтарь, священник в праздничном одеянии. Бланка видела себя в белоснежном, подвенечном платье и пышной фате. Вот её ведут через зал, подводят к алтарю. Возле алтаря девушка видит коленопреклонённого жениха, предполагая, что это Манрике де-лас Роэлас. Мысленно обращаясь к Богу, Бланка молит его, чтобы свадебная церемония, этот гнусный фарс, поскорее окончилась. Низко опустив голову, она встаёт на колени рядом с женихом, боясь взглянуть на будущего мужа, так как понимает, что если он увидит выражение лица своей невесты, то сильно разгневается. И всё же девушка осмеливается и поворачивает голову. Крик радости срывается с её уст. О, Боже! Рядом стоит Инти, и глаза любимого светятся счастьем!
Просыпаясь, молодая креолка заходилась в рыданиях от одной мысли, что это был всего лишь сон. Свадьба с Манрике была не за горами. И никакая сила не сможет её уже отменить!
Неожиданно для себя Бланка обнаружила, что куда бы она ни отправлялась, за ней неотступно следили. Если она собиралась покататься верхом, двое-трое людей появлялись рядом, словно бы ниоткуда. Напрасно девушка злилась и протестовала - всадники вежливо прикасались руками к полям шляп, извинялись и объясняли, что так велел им хозяин, дон Манрике де-лас Роэлас. Когда же девушка приказывала шпионам убраться восвояси, они тут же исчезали, но обязательно находились поблизости: прятались за деревьями или кустами, но не спускали с неё глаз.
Несколько раз Бланка наблюдала с балкона, как под окнами её комнаты бродят часовые.
О побеге не могло быть и речи. Но её мысли были далеко: они были с Инти! Накануне свадьбы дон Манрике прислал своей невесте большую коробку , перевязанную шёлковой лентой. Бланка развязала ленту, сняла с коробки крышку и увидела великолепное платье, украшенное маленькими золотыми букетиками с вкраплениями из бриллиантов. Рядом с платьем покоилась сказочная фата ручной работы. Равнодушно осмотрев свадебный наряд, девушка положила его обратно в коробку.
Поверх платья лежал листок бумаги. развернув записку, Бланка узнала уверенную руку жениха.

" Будущей сеньоре де- лас Роэлас", - было написано в записке.

Девушка с ненавистью разорвала её на мелкие кусочки и выбросила в окно.
И всё же ей пришлось найти обручальное кольцо, которое она швырнула в дальний угол молельни, в тот самый день, когда они с Инти признались друг другу в любви. Кольцо Бланка нашла, присела в уголок, где когда-то лежал раненый индеец и, обхватив руками колени, тихонько заплакала.
" Да, - подумала она, глотая слёзы, - я дала Инти слово, что разыщу его, где бы он ни был, но, видно, клятве моей грош цена. Клятва эта - крик измученной души, не боле, и я уже ни чем не смогу помочь любимому."

ГЛАВА ВТОРАЯ

И вот наступил день свадьбы. С самого утра Бланка не знала, куда себя деть. Она ходила по комнате из угла в угол, пока не пришла Мария. Девушка кинула на кормилицу взгляд, полный душевной муки и неоглядной тоски, и опустила глаза.
- Как-то нескладно всё получилось, - начала дуэнья. - Я много раз пыталась поговорить с тобой, моя девочка, но ты почему-то избегаешь меня. А сказать тебе мне нужно что-то очень важное.
- Я слушаю тебя внимательно, Мария, - без всякого воодушевления сказала невеста. - Что бы ты ни сказала, сейчас это не имеет никакого значения.
Дуэнья подошла к воспитаннице, усадила её на стул, сама села напротив и взяла её руки в свои натруженные ладони.
- Послушай меня, Бланка. Я встречалась с Тупаку-Амару и Белой Голубкой и всё им рассказала про вас с Инти. Они знают о вашей любви...
- Слишком поздно, - тяжело вздохнула девушка. - Инти не вернётся никогда. Он остался в Буэнос-Айресе на невольничьем ранке. Его ждёт страшная участь. Я несколько раз пыталась его освободить, но, видимо, сама судьба против нас. А сегодня я стану женой Манрике де-лас Роэласа!
- Я не узнаю тебя, Бланка! - возмутилась дуэнья. - Ещё совсем недавно ты говорила иначе.
- Да, говорила. Но что я могу сделать?
- Не знаю, подумай сама. Всё в твоих руках. Неужели ты предашь любовь такого честного и благородного юноши, как Инти? Очнись, девочка моя!
- Но я не знаю, что делать!!!
- Честно говоря, я и сама не знаю...
В полдень Бланку нарядили в подвенечное платье и укрепили на высокой причёске кружевную фату.
Сеньор Каррерас ждал дочь у парадного входа асьенды. Рядом с ним стояла сеньора Перла в платье из серебряной парчи.
Мария проводила воспитанницу до кареты, но в церковь не поехала, сославшись на недомогание. Когда Бланка садилась в карету, дуэнья легонько пожала ей руку и недвусмысленно подмигнула. Девушка помахала кормилице рукой и незаметно смахнула с ресниц слезинки.
Возле церкви Святого Сальвадора уже стояла роскошная карета жениха с впряжённой в неё четвёркой гнедых.
Губернатор помог дочери выйти из кареты. Бланка взяла отца под руку и, придерживая подол длинного платья, стала медленно подниматься по ступеням церкви, словно шла на эшафот. В глазах невесты было темно, в ушах стоял утомительный колокольный звон.
Церковь была до отказа заполнена народом. Были тут и приглашённые, и просто любопытные, которые пришли посмотреть на знаменитого жениха и на его красавицу-невесту. Были здесь и чернокожие невольники де-лас Роэласа, которые стояли поодаль в ожидании любого приказа жениха.
Бланка шла, пошатываясь, словно пьяная, опираясь на руку отца. Со всех сторон слышались завистливые вздохи дам. Знатные кабальеро бросали на невесту восторженные взгляды, но она никого и ничего не замечала. Взор девушки был устремлён в глубину зала, туда, где возле алтаря её уже ждал коленопреклоненный жених
Сеньор Каррерас подвёл дочь к алтарю и отошёл в сторону. Невеста опустилась на колени рядом с женихом и, не глядя в его сторону, устремила взор на статую Святой Девы с младенцем Иисусом на руках.
Но вот появился священник в сопровождении мальчиков в белых одеждах. Он взял требник и подошёл к молодым.
Пальцы Манрике железной хваткой сомкнулись вокруг запястья невесты, и Бланка вскрикнула от боли.
- Всё вышло по-моему, моя прелесть, - беспардонно шепнул он на ухо девушке. - Всем правит перст судьбы!
Священник открыл требник. Зал замер...
- Сегодня мы собрались под сводами этого храма, - начал священник, - чтобы перед лицом Господа нашего Иисуса Христа соединить два любящих сердца...
От этих слов Бланку бросило в дрожь.
- Ответь мне, Манрике де-лас Роэлас: по доброй ли воле ты берёшь в жёны Бланку Каррерас?
- Да! - громко ответил жених, и в его голосе прозвучало злорадство.
- А ты, Бланка Каррерас, по доброй ли воле берёшь в мужья Манрике де-лас Роэласа?
- Нет!!! - крикнула невеста, и крик её растаял под сводами притихшего храма.


Не успел опешивший жених опомниться, как невеста поднялась с колен, оттолкнула в сторону падре и, придерживая подол платья, побежала по проходу между скамей к выходу. Пока зрители недоуменно перешёптывались и крутили головами, Бланка выбежала из церкви на улицу, подбежала к стоящему возле входа вороному жеребцу. Какой-то незнакомый чернокожий грум помог ей сесть на лошадь. Невеста с ненавистью сорвала с головы фату и пустила коня в карьер.
Опомнившись от потрясения, Манрике выбежал следом за невестой.
- Куда вы смотрели, идиоты! - заорал он на своих слуг, не выпуская из виду всадницу на вороном скакуне. - Коня мне! Коня! Живее!
К негоцианту подвели коня, принадлежавшего управляющему Лоренсу Баррозу. Жених вскочил в седло и огрел гнедого плетью.

*****

Бланка гнала вороного, не оглядываясь. Конь летел, как стрела, унося всадницу всё дальше и дальше от того мира, где её не хотели понимать. Ветер рвал её волосы, сердце стучало где-то возле самого горла. А она всё погоняла и погоняла коня. Вспугнутые бешеной скачкой, с громким кудахтаньем разлетались куры, с визгом шарахались собаки, люди в страхе отскакивали в стороны, боясь угодить под конские копыта.

Но вот беглянка миновала город и направила вороного на юг.
Впереди Манрике всё время мелькало белоснежное свадебное платье невесты, и он безжалостно нахлёстывал коня, пытаясь заставить его скакать ещё быстрее. Несчастное животное храпело, с его морды хлопьями падала пена, но конь Бланки был резвее, и поэтому жених никак не мог настичь беглянку. Он ругался самой отборной бранью, рвал тело скакуна шпорами, но догнать девушку не мог.
Внезапно на полном скаку конь Манрике попал ногой в выбоину, заржал и, упав на колени, сбросил всадника. Негоциант вылетел из седла и, сделав в воздухе сальто, покатился в придорожную канаву. Почувствовав сильную боль в лодыжке, он всё же с трудом выбрался из канавы, подошёл, прихрамывая к лошади, и стал дёргать ей за уздечку, пытаясь поднять.
- Вставай, вставай, скотина! - хрипел в неистовстве несостоявшийся жених. Но раненое животное только грустно смотрело на него.
И тогда в порыве бешенства негоциант стал безжалостно избивать несчастного коня ногами. Тот сделал слабую попытку подняться с земли, но снова завалился на бок и беспомощно задёргал ногами.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мигел ди Алмейда считал себя по жизни везучим человеком. Он достиг всего, о чём мечтал. Благодаря упорству, целеустремлённости и удивительной работоспособности он сколотил изрядный капитал и имел вес в обществе.
Родившись в Бразилии, в семье обедневшего португальcкого дворянина, ди Алмейда с детства мечтал о славе и богатстве. Поэтому, когда ему исполнилось восемнадцать лет, он убежал из родного дома и нанялся простым матросом на корабль к одному богатому испанцу, который торговал заморскими винами, сахаром и табаком. Мигел был умным и хитрым юношей , поэтому жалованье, которое он получал за свою службу, не спускал в портовых кабаках, как это обычно делали его приятели-матросы, а потихоньку откладывал деньги в копилку. Через несколько лет ди Алмейда скопил достаточную сумму, построил собственный корабль и занялся работорговлей, которая по тем временам приносила немалый доход. Но жизнь под парусом никогда не привлекала молодого человека. Поэтому, посоветовавшись со знающими людьми, Мигел осел на востоке Американского материка, в Гвиане, стране, как он считал, с большим будущем.
В то время Гвиана являлась заморской вотчиной французского короля. Ещё в местных кругах это крошечное материковое государство называли " сухой гильотиной", так как по приказу французского монарха туда ссылались все человеческие отбросы французского королевства. Но ни местное сомнительное население, ни влажный губительный климат не послужили препятствием для молодого коммерсанта. Он обосновался в столице Гвианы, городе Кайенне, построил там себе шикарный особняк из белого камня, купил несколько плантаций сахарного тростника. В дальнейшем ди Алмейда решил расширить круг своей торговой деятельности. Он приобрёл ещё свиноферму и построил цех по переработке свинины.
С появлением в Кайенне торговой компании " Сеньоры Гвианы"* ( компания руанских купцов, которая до 18 века называлась " Кан дю Норд") дела ди Алмейды резко пошли в гору. Он был принят в члены этой компании и избран почётным жителем Кайенны.
У Мигела ди Алмейды была одна слабость, о которой в местных кругах ходили нелицеприятные слухи: он был неравнодушен к слабому полу. Предпочитал португалец юных мулаток, которых покупал у заезжих купцов за большие деньги. Постепенно его страсть к женщинам переросла в болезнь, и он завёл себе гарем. Насытившись вдоволь любовью одной из своих невольниц, он продавал её соседу, а себе покупал новую. Если с рабами ди Алмейда был жесток и беспощаден, то к молодым невольницам относился с отцовской заботой и нежностью. Он холил и лелеял своих темнокожих богинь, словно родных дочерей, выплёскивая всю неуёмную жестокость на невольников. Не все рабы выносили жестокость хозяина. Некоторые из них умирали под бичами надсмотрщиков или в яме, где их пожирали термиты.
Однако, с некоторых пор жизнь тридцатипятилетнего коммерсанта круто изменилась. Он влюбился, как мальчишка. Влюбился страстно и бесповоротно. Женщина, которая заставила страдать необузданное сердце португальца, была француженкой. Звали её Альда Сент-Солин. Муж Альды, маркиз Сент-Солин, губернатор Кайенны, скончался скоропостижно от лихорадки, оставив молодой вдове в наследство кучу долгов и семилетнего сына. Мадам Сент-Солин имела странное влияние на мужчин любого возраста и положения: всех, кто общался с ней, поражала стрела Амура.
Не стал исключением и ди Алмейда. Несколько раз он предлагал Альде руку, сердце и всё своё состояние, но маркиза Сент-Солин не спешила с ответом. Она объясняла своё колебание тем, что ещё свежи в её памяти воспоминания о незабвенном супруге.

*****

Трюм, куда тюремщики втолкнули Инти и других невольников, был с очень низким потолком, и рабы в кандалах лежали прямо на дне судна, в затхлой, трюмной воде. Их здесь было так много, что они могли только лежать, прикованные цепями к кольцам, ввинченным во внутреннюю обшивку бортов.
Надсмотрщики удалились, с издёвкой бросив на прощание Инти, что для грязного индейца и такая постель слишком хороша.
В трюм не проникали ни свет, ни свежий воздух, а отвратительная вонь окончательно доконала пленного юношу. Он долго крепился, борясь со сном, но всё же не удержался и крепко уснул.
Спал Инти почти сутки. Когда он открыл глаза, рядом с ним стояли два надсмотрщика с фонарём. Раздав рабам воду и пресные лепёшки, они, посмеиваясь, ушли.
Воду индеец с жадностью выпил, а заплесневелую лепёшку есть не смог.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Великолепная баркентина* ( парусное трёхмачтовое судно) Мигела ди Алмейды с красивым названием " Инфанта" дрейфовала, опустив беспомощно паруса. Хозяин судна изнывая от скуки и жары, сидел развалившись в кресле на полубаке* ( надстройка на носовой части парусного судна) под тентом из парусины. Закинув ноги в высоких сапогах на деревянный ящик, он не спеша потягивал мадеру из хрустального фужера и слушал пение сидящей в клетке канарейки.
Напротив владельца " Инфанты" расположился его компаньон, итальянец Анджело Траэтта. Нахлобучив шляпу на глаза, он задумчиво курил сигару и что-то насвистывал себе под нос. В таком положении приятели сидели вот уже почти два часа. Жара так разморила их, что у них не было даже желания ворочать языками.
Но вот, наконец, подул долгожданный бриз, паруса весело встрепенулись, и баркентина легко заскользила по безбрежной морской глади океана.
- Приеду домой, - лениво потянулся ди Алмейда, - первым делом заберусь в ванну, а потом спать завалюсь...
- ... с какой-нибудь тёмнокожей красоткой, - продолжил с нотками иронии Траэтта.
- Нет, с этим делом я покончил.
- Неужели? И куда же ты дел всех своих чернокожих богинь?
- Одних отослал на свиноферму, других - на завод. В доме оставил пятерых, самых расторопных. Но только для хозяйственных нужд. Слово кабальеро! Человеку, который собирается жениться на порядочной женщине, негоже заниматься любовью со шлюхами!
- Я слышал, что губернаторская вдова снова дала тебе от ворот поворот.
- Нет, она мне не отказала, - встрепенулся ди Алмейда. - Но и не сказала ничего конкретного. Я не теряю надежды. Знаешь, всем хороша Альда, но её непримиримость к рабству... меня иногда просто бесит. Можно подумать, что навоз выгребать или улицы мостить должны мы, знатные сеньоры. Нет, Анджело, всё-таки странные люди эти французы... Им никогда не понять всю прелесть рабовладения. Рабы и созданы Богом для того, чтобы такие люди, как мы с тобой, гребли деньги лопатой. Кстати, ребята, - обратился коммерсант к дремавшим поблизости надсмотрщикам. - Плывём мы уже почти неделю. Как там поживают мои негры? Не пора ли выгнать черномазых из трюма на прогулку? Пусть проветрятся, разомнут кости, спляшут нам что-нибудь под своё тру-ля-ля. Слушай, Анджело, забавно пляшут эти черти. Обхохочешься! А ты, как я слышал, тоже собираешься жениться? И кто же она, твоя будущая жена?
- Ни за что не поверишь, Мигел. - Траэтта поправил сползшую на глаза шляпу и налил себе мадеры. - Праправнучка капитана де Равьера!
- Да что ты говоришь? Уж не родственница ли того самого француза, который почти сто пятьдесят лет назад первым высадился в Кайенне?
- Совершенно верно, - кивнул Траэтта. - Только в отличие от своего знаменитого предка, моя наречённая невеста не желает жить в такой вонючей дыре, как Кайенна. Её всё время тянет в Париж, к светской жизни. А я считаю, что лучшего места для любви, чем Гвиана, не существует.
Тем временем надсмотрщики подняли рабов из трюма и выстроили их в шеренгу перед хозяином " Инфанты".
- Ну что, дети мои, - покровительственным тоном обратился к ним ди Алмейда, сцепив пальцы рук на затылке. - Засиделись в трюме? Теперь давайте-ка немного попляшите, разомните свои косточки.
Надсмотрщики для острастки щёлкнули бичами, и неграм ничего не оставалось, как подчиниться воле нового хозяина. Стеснённые тяжёлыми оковами, обессиленные жарой и жаждой, они сделали несколько неловких движений, и теперь топтались на месте, разминая затёкшие от кандалов ноги.
Ди Алмейда и Траэтта, хлопая в такт в ладоши, посмеивались над этой забавной, как им казалось, сценой.
- А краснокожему что, особое приглашение требуется? - нахмурился португалец, заметив, что один из рабов в танце не участвует. - Или у него плохо со слухом? Так скажите ему погромче, что новый хозяин приказывает плясать, а не предаваться мечтам! У себя в деревне он, небось, каждый день отплясывал вокруг костра с томагавком в руках.
Послушные воле хозяина, надсмотрщики грубо подтолкнули Инти в спину. Тот сделал шаг вперёд и застыл, как вкопанный.
Ди Алмейда заскрежетал зубами от ярости, его пальцы впились в подлокотник кресла. Он отодвинул в сторону фужер с мадерой и пальцем поманил Инти к себе.
- Эй, краснокожий! Стащи-ка с меня сапоги!
Однако, приказ португальца повис в воздухе. Индеец, словно не расслышал его слов.

- Ах ты, шкура поганая! - рассвирепел ди Алмейда. - Вонючий ублюдок! Ну, я тебя проучу!
- Эй, ребята! - крикнул он матросам. - Привяжите-ка вы эту краснокожую скотину к фок-мачте,* ( мачта - на носу парусного корабля) и пусть стоит там до тех пор, пока не сдохнет!
- Ты слишком расточителен, друг мой, - подал насмешливый голос Траэтта, наблюдая за этой сценой со стороны. - Стоило платить колоссальные деньги, покупать раба, чтобы сразу же отправить его к праотцам!
- Этот индеец - будь он проклят! - достался мне даром, - возразил коммерсант, переводя дух после вспышки ярости. - Мне его подарил один мой старинный приятель. Теперь я понимаю, что совершил великую ошибку, взяв этого истукана на свой корабль. Как бы краснокожий не перебаламутил всех моих негров!
Потом ди Алмейда потребовал к себе кока и распорядился насчёт обеда.
Компаньоны спустились в кубрик, оставив привязанного к мачте пленника наедине со своими невесёлыми мыслями.

ГЛАВА ПЯТАЯ

А в то время, как Инти страдал, привязанный к фок - мачте, Бланка добралась, наконец, до деревни индейцев чарруа.
- О, великий вождь! - бросилась она на колени перед Тупаку Амару, когда его воины привели её к нему в вигвам. - Прошу у вас помощи и защиты!
- Значит, Маленькая Птичка сумела упорхнуть из цепких когтей ястреба, - сделал вывод вождь, внимательно разглядывая роскошное платье гостьи.
- Позовите Белую Голубку, приказал он своим воинам. - Моя жена хотела познакомиться с женщиной, которую любит мой сын.
Узнав, что Бланка Каррерас сбежала от своего жениха из самой церкви, мать Инти пришла незамедлительно. Её сопровождал Туюнга. Женщина по - матерински обняла девушку и усадила её на циновку напротив Тупаку Амару.
Туюнга бросил пламенный взгляд в сторону молодой гостьи и, скрестив руки на груди, остался стоять в дверях.
- Мы понимаем, девочка, что ты многое пережила, устала от бешеной скачки, - ласково улыбнулась Белая Голубка. - И всё же... Пойми нас правильно... Мы с мужем очень беспокоимся о судьбе нашего сына Инти. Расскажи, Бланка, всё, что знаешь о нём.
Несмотря на смертельную усталость и нешуточные переживания, молодая гостья долго рассказывала своим гостеприимным хозяевам и про Инти, и про ночлег в лесу после неудачной попытки его освободить. Она припомнила, как всё же сумела освободить любимого из неволи, как они, окрылённые надеждой, поехали вдвоём в посёлок чарруа. С горечью поведала рассказчица и о новом пленении Инти в поместье бедного гаучо. Девушка рассказывала не спеша, подробно, и по мере того, как её повествование подходило к драматической развязке, лицо вождя чарруа темнело и хмурилось, руки сжимались в тугие кулаки, а глаза наливались кровью. Не выпуская изо рта глиняной трубки, Тупаку Амару не спускал с Бланки напряжённого взгляда.
Белая Голубка, которая сидела между мужем и Бланкой, на протяжении всего рассказа несколько раз украдкой смахивала слезу.
-.... и вот, когда я совсем было отчаялась, - подошла к концу повествования девушка, вспомнив сцену позорного торга, - появился какой-то важный сеньор, при виде которого присутствующие учтиво расступились. Несмотря на сопротивление негодяев, пленивших меня и Инти, незнакомец не побоялся их. Одного он застрелил, двух других хорошенько припугнул. Потом он проводил меня в свой дом, где оказывал всяческие услуги. А на следующее утро этот сеньор приказал своим слугам отвезти меня в Тукуман.
- А что стало с Инти? - подалась вперёд Белая Голубка.
- С Инти?- Бланка тяжело вздохнула и опустила глаза. - Инти остался там, на невольничьем рынке. Его увели слуги того важного сеньора, который помог мне. И больше мы с Инти не виделись...
- Припомни, дочка, как звали человека, в чьи руки попал наш сын, - сохраняя спокойствие, попросил вождь, вынув изо рта трубку.
Бланка задумалась, пытаясь вспомнить имя человека, который спас её от позора, но память плохо подчинялась ей.
- Простите, - сказала она, - но мне тогда было не до того. Имя я, кажется, забыла, а вот внешность того человека запомнила отлично: у него всего один глаз.
- О, муж мой! - взмолилась Белая Голубка. - Неужели ты, такой великий и могущественный, ничего не можешь сделать для того, чтобы избавить нашего любимого сына от позора и мук рабства?
Тупаку Амару встал, выпрямился, скрестил руки на груди и торжественно произнёс:
- После моей смерти вождём племени должен стать мой старший сын. Таков закон наших предков. Сам я не могу поехать на выручку Инти, потому что нельзя оставить мой народ без мудрого вождя. Поэтому в Буэнос - Айрес поедешь ты, жена моя. Ты найдёшь там того человека...
- Я вспомнила! - перебила Бланка вождя. - Имя этого человека - Руфино Кортес.
-.... найдёшь там Руфино Кортеса, - невозмутимо продолжал Тупаку Амару, - и узнаешь у него, где сейчас находится наш любимый сын. Вместе с тобой поедет наш младший сын Туюнга и отряд воинов, которых он выберет сам. Чтобы выкупить Инти из неволи понадобится много денег. - Вождь снял с своей груди массивное ожерелье - символ власти и вручил его жене. - Возьми это ожерелье, жена моя, и продай его. Золото - это всего лишь блестящий металл, и по сравнению с жизнью нашего любимого сына, оно ничего не стоит.
Потом несмело заговорила Бланка, которая терпеливо дожидалась, когда Тупаку Амару закончит свою речь.
- О, великий вождь! Позвольте и мне поехать в Буэнос-Айрес с Вашей женой. Я хорошо запомнила Руфино Кортеса и знаю, где его можно найти.
- Хорошо, Маленькая Птичка, - одобрительно кивнул вождь. - теперь здесь все будут тебя так звать. Ты можешь поехать вместе с моей женой и младшим сыном. Я знаю, что птицу нельзя удержать в клетке.
Белая Голубка проводила Бланку в свой вигвам, накормила её и помогла переодеться в женский индейский наряд из мягкой замши. Потом она аккуратно сложила свадебное платье гостьи и убрала его в корзину, сплетённую из прутьев.
- Пусть твой свадебный наряд полежит пока, - сказала она. - Я верю, что когда-нибудь он тебе понадобится.
Потом они до самой зари говорили об Инти. С каждой минуты Бланка всё больше и больше проникалась любовью и нежностью к этой женщине, которая родила и воспитала такого замечательного сына. А когда совсем рассвело, женщины стали собираться в дорогу - в Буэнос-Айрес, город, который отнял у них сына и любимого.

*****

Лоренсу Баррозу и братья Кастро вернулись в поместье де-лас Роэласа через две недели. На вопрос хозяина, как они исполнили его приказ, португалец без зазрения совести ответил, что передал пленного индейца лично в руки Руфино Кортеса.
Разве мог знать Баррозу, что, кривя душой, он говорит Манрике чистую правду.

Рисунки к роману художника Всеволода Николаева

https://www.chitalnya.ru/work/2647651/
Продолжение





Рейтинг работы: 18
Количество рецензий: 3
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 24
© 09.10.2019 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2019-2646888

Рубрика произведения: Проза -> Приключения


Раиля Иксанова       16.10.2019   21:18:52
Отзыв:   положительный
Доброй ночи, Долорес! Начало романа очень нравится. буду читать помаленьку, потихоньку, не спеша, по возможности.
Спасибо большое за творчество.
Хочется. чтобы молодые были вместе и счастливы.


ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       10.10.2019   13:57:51
Отзыв:   положительный
Молодец Бланка! Ей хватило решительности убежать со свадьбы!
Долорес       14.10.2019   19:29:17

Большое спасибо, что находите время на мои писульки.
Счастья и благополучия желаю!
С уважением!
Татьяна Максименко       09.10.2019   21:18:39
Отзыв:   положительный
Поиски Инти продолжаются. И у меня появилась надежда, что Бланка поможет освободить любимого.
Отважная она девушка!

Благодарю, Галочка!
С признательность за увлекательное чтение!


Долорес       13.10.2019   21:33:25

Спасибо, милая Танюша!
Очень рада, что роман тебе нравится, что ты выкраиваешь драгоценное время
для прочтения.
Всё будет хорошо...
Обнимаю милую сестрёнку!













1