6. Изгой. Добро пожаловать в историю


6. Изгой. Добро пожаловать в историю
Я делаю исключительно то, 
что обязали меня делать те,
кто сломал мою жизнь. Добро
пожаловать в историю, сухари!

- Статья 51 -

Стоимость слова, порой даже крайне пустого, бывает высока. Дело в том, насколько серьёзно ты к этому отнесёшься. И насколько грамотно сможешь распорядиться полученной информацией, зависит строго от тебя и не от кого другого. Я думаю, что меня хорошо поймут внештатные сотрудники уголовного розыска. Как идейные труженики, так и внахалку прикрученные.

Проблемы с уксусным ангидридом были всегда, везде, во всех городах и на всех широварнях, которые я посетил за время своей наркоманской деятельности. Если проблемы нет сегодня, то она обязательно возникнет завтра. За семь точек ангидрида, которых с горем пополам хватает на варку стакана соломы, отдавать приходилось полтора куба хорошей ширки. Расточительность для торчка крайняя, непозволительная. Так ещё не по зелёной кислый возьмёшь, а нужно будет покланяться. Заискивающе смотреть стеклянными глазами в такие же бездонные глаза, которые возможно завтра будут смотреть в твои, и молить о помощи.

И вот один раз мои уши принимают пассивное участие в совершенно пустом наркоманском разговоре (не пассивное участие, это когда в твоё ухо влетает чей-то кулак). Информация не течёт, а перекатывается в эфире по системе: поговорили, воткнули и тут же забыли, о чём говорили. Не нить разговора потеряли, а сам разговор взяли и похоронили. Но в моей неординарной памяти, которая не устаёт удивлять по сей день, кое-что отложилось. Ангидрид, оказывается, используют в химических лабораториях и на производстве косметики. А у меня в то время в кармане лежала баночка из-под борного вазелина. Очень удобная такая баночка. Практичная можно сказать. Я её приспособил для хранения небольшого количества ваты, из которой делал метёлки на иголки. И сами иголки от инсулиновых уколов в этой баночке бережно хранил. Вены были далеко не те, что в начале пути. Выборкой с ветерком уже не вотрёшься. Приходилось синюшные капилляры искать тонкой иголкой, чтобы вталкать в вену кайф. Мне оставалось только выяснить, является ли вазелин косметическим средством. Или пролетарская смазка проходит исключительно как медицинский препарат для местной анестезии. Выяснил. Порадовался. На баночке был указан фактический адрес производителя; город Калуга, комбинат СДВ.

При первой появившейся возможности я отправился из области в Калугу. Комбинат синтетических душистых веществ находился на краю соснового бора. Перелезть через забор и попасть на охраняемый объект не составило большого труда. Так что через полчаса я проделал тот же маршрут, но в обратном направлении. Во внутреннем кармане куртки лежала и грела душу поллитровая бутылка ангидрида. Вечером следующего дня я снова проник на СДВ, имея при себе флакон водяры и здоровенную пластмассовую канистру. Обратно с полной канистрой лезть через забор было значительно легче, чем на комбинат с пустой.

Правда пройдёт совсем немного времени, и рабочие комбината СДВ (начиная с уборщицы и заканчивая мастером цеха) замутят свой маленький бизнес с хорошим выхлопом для личного кармана (сам детально в этом вопросе не разбирался, но такую информацию распространяли местные наркоманы).

**********
Бабье лето для наркомана, практикующего покосы, это что преддверие климакса для женского темперамента. Когда "домна" у дамы раскалена до такого градуса, что только успевай отпевать сгинувших в ней мужиков. И попробуй что-либо сказать против такого отношения к морали, тут же виноватым останешься. Встанет пьяная рожа в дверном проёме, руками боки подопрёт, голова как у двухмесячного ребёнка куняет в разные стороны:
- Ты штоль меня обеспечишь?

Ебанись тётя. С твоей агонией не справится даже силиконовый проказник "2 в 1", купленный в секс-шопе. Разумеется, истерия рано или поздно пройдёт. Девичий организм ловко перестроится, но последний аккорд прозвучит как осенний гром над головой:
- Бля, что это было?

Это соседушка железной калиткой хлопнула и пошла тусить... с юношеским максимализмом своей "буржуйкой" трусить. Точно также ведёт себя и наркоман, понимая, что пасторальная лафа скоро закончится и ему придётся облагораживать свою жизнь в городских реалиях.

А дни тем временем становятся всё короче и короче. Преющая листва обливает город осенним концентратом. Натуральный аромат градирует изо дня в день, наполняя тёплые спокойные тона холодными оттенками. Роса, выпавшая ночью, радует свежестью до обеда... В городе стоя на асфальте на это как-то не обращаешь внимание. В сельской местности такая история создаёт определённые неудобства. И какую обувь не надень, каким маслом за ней не ухаживай, сухие тёплые ноги будут радовать не долго... А я еду от города всё дальше и дальше, а мака становится всё меньше и меньше. Попадаются хорошие кусты, разговоров нет. Да и приличные огороды иногда встречаются. Но как бы там ни было, скоро зима окончательно прикроет сельский "Коопторг" снегом. Мне искренне жаль прощаться с теплом и деревенским бездорожьем месяцев на восемь. О чём-то нужно думать, но не мечтать. Что-то предпринимать из ряда вон выходящее. Ездить за соломой на Украину, вероятно придётся. Но это выпавший геморрой на фоне диареи.

**********
Идея озарила меня как-то неожиданно. Я бы даже сказал подозрительно неожиданно. Как будто бы мне её недоброжелатели технично подкинули. Поехать в Азию и там решить вопрос с опиумом. Если его решить там, то в России проблема закроется автоматически. И не нужно будет тащить солому в сумарях из Львова... Если бы всё время можно было харчеваться насчёт украинских бинтов, то это совсем другой разговор. Но такой кайф удобный для транспортировки был в дефиците, и нарко-бизнесмены расставались с ним крайне неохотно даже по сезону. А насчёт Средней Азии у меня варианты были, но жиденькие как сопли ОРЗ. Даже не варианты, а намётки на варианты.

Ещё в первой поездке я краем уха слышал от одного молодого человека, что у его старшего брата есть прямой выход на хороший кайф, и он твёрдо стоит на этих позициях. Я знал, где парнишка работает, и где можно было бы его найти, если он уволился с сельского рынка. Если этот вариант не сработает, то подключить к поиску ямы паренька, у которого брал шалу. Возможно, поможет подсуетиться насчёт черняшки. Третьим вариантом был Абас, которого я уже давно не видел и не поддерживал с ним какой-либо связи. У него знакомых и друзей в Бишкеке много. И вряд ли среди них нет ни одного опийного наркомана плотно сидящего на игле. Лишь бы застать проводника несчастливого вагона дома. Мне почему-то казалось, что один из трёх вариантов должен был выстрелить. Либо по законам вероятности, либо по законам подлости. Мне было в общем-то без разницы.

А если смотреть на этот вопрос с другой стороны, у меня была приличная доза и трое суток ехать в поезде на голом энтузиазме вместо опиума, просто не представлялось возможным. Ну, это было просто не реально. Если бы я даже твёрдо решил перекумарить наживую в съёмной квартире, то через двое суток по любому бы оказался либо в наркологии, либо в дурдоме. На большее у меня не хватило бы сил и прочности. Я от стационарной кухни или того места где варил химию отходил не более чем на восемь часов. Наркотиком был привязан к территории не хуже, чем стальными наручниками к ней пристёгнут. Расстояние измерял не километрами, а временем. Утром просыпался и первым делом заталкивал в себя кубов пять хорошей ширки с димедролом. И то, не для того чтобы кайфовать, а для того чтобы просто прийти в себя и не болеть. После такой инъекции становился здоровым трезвым человеком способным хотя бы яичницу приготовить. Но пока химку сваришь - намучаешься так, что не приведи Господь... Слизь из носа течёт рекой, хоть на кулак её наматывай. Руки деревянные аж скрипят, даже тряпку с соломой по нормальному отжать невозможно. А общее состояние как в том анекдоте, словами не передать. Ну, как можно на словах передать вкус качественного секса человеку, который его никогда не делал. А все эти вопросы у него стояли на ручном приводе. Не сравнивать же его со вкусом апельсина: "То же самое, только гораздо лучше". Можно конечно было лечь в больницу под капельницу, переболеть. Привести себя и свои мозги хотя бы в относительный порядок, а только потом ехать вымучивать свой фарт. Но кто ж на больничку добровольно закроется, если ещё есть мак. Да и в двух дальних деревнях на чердаках не плохие захоронки имелись. Так, что при таком положении дел, ни о какой госпитализации не могло идти и речи. Ну, просто мысль такая в голову не приходила.

Сосчитав все минусы и плюсы грядущей авантюры, я пришёл к мнению, что нужно ехать и собрался в дорогу. Наварил химии из соломы. Кое-какое количество готовой продукции слил в контейнер. А остальное коркой посадил на дно эмалированной кружки, чтобы кайф не прокис и не потерял своей целебной силы. В туалете поезда можно было бы смыть опий на огне сухого спирта и приготовить свежий хороший раствор. Главное, не залипать в дороге, а ставить по вене ровно ту дозу, которая снимала бы ломку. С такими адекватными мыслями, но находясь в полном неадеквате, я отправился на Казанский вокзал Столицы.

**********
Ехать предстояло на первом месте плацкарты. Нижняя полка в первом купе это, в общем-то, не плохо. Всё равно поменяюсь с кем-нибудь на верхнюю, но ехать буду строго в первом купе. Класс... Самовар находится под боком. Не нужно бегать с подстаканником по всему вагону. Да и насчёт сортира будет куда попроще. На обратном пути мимо не промахнёшься. В общем, дорога начинается с хорошего. Верный знак того, что всё срастётся по-научному. Но всё-таки, в самом начале пути мне бы следовало насторожится. Но кассирша стасовала все карты:
- Молодой человек, сдачи возьмите.

Сдачи взял, а поинтересоваться, почему за час до отправления поезда являюсь первым пассажиром в вагоне, забыл. Вспомнил об этом, когда какая-то малахольная баба попросила меня свалить куда-нибудь в конец плацкарты и забраться на третью полку. Где обычно едут чемоданы. Мне как-то сразу стало не хорошо. В глотке запершило. Когда уже хотел было откашляться нецензурной бранью, на хипишь разгорающийся у титана пришёл отъявленный проводник и достаточно убедительно выступил в роли третейского судьи. Вообще выкинул меня из вагона на перрон:
- Через месяц придёшь.

И что самое интересное, опять винить было некого. Даже к кассирше, которая неизвестно чем слушала, если по-хорошему, то вопросов нет. Сам виноват. Дату отправления поезда всегда нужно проверять, не отходя от кассы. Прописная истина. Пришлось доплатить некую сумму и обменять билет с отправлением поезда через сутки. С горя пошёл в общественный туалет и втёрся там по-человечески. Битый час искал выход из сортира. Ломился в каждую попавшуюся дверь, раз по десять и каждый раз слышал одно и то же:
- Да ты заебал уже, дай посрать спокойно.

Стыдно вспомнить. Как люлей от мужиков не отгрёб, до сих пор понять не могу... На площади Трёх вокзалов попалась мне автобусная экскурсия по Москве. Так первый раз в жизни я оказался на Красной площади ночью. У Кремлёвской стены воткнул и встрепенулся тогда, когда автобус уже уехал: "Экскурсантов нужно считать, прежде чем уезжать". Пришлось возвращаться на метро. Благо, что его открыли как раз к тому моменту, когда я его нашёл. Ко мне, конечно, подходили таксисты, предлагали свои услуги. Но за ту сумму, которую они озвучивали, я бы их сам на горбу отвёз на Три Вокзала. А так сэкономил денег. Тем более что спешить было некуда. Но приехав на Казанский вокзал, я снова спустился в общественный туалет и снова втёрся по-человечески. Выйдя из кабинета судьбу испытывать не стал, а подошёл к уборщице:
- Уважаемая, а где у вас здесь выход?

Крупный специалист в области клининга указала профессиональным оборудованием на нужную дверь. За день я ещё несколько раз спускался в туалет. Уборщица меня уже хорошо приметила. И каждый раз, когда я выходил из кабинета, она каждый раз шваброй указывала мне верную дорогу. В общем, вмазываться два раза в день по чуть-чуть у меня не получилось. Пришлось ещё раз оплатить посещение туалета и развести в кабинке костёр, чтобы проангидрировать и смыть опийную корку в кружке.

**********
Поезд прикатился в Самару ближе к вечеру. С его прибытием на перроне оживилась нелегальная торговля с рук. Не скажу что бойкая. Вероятно, поэтому пожалел бабусю и решил поднять ей кассу. Купил коробку конфет, пару плиток самарского шоколада и отправился в вагон... Ширки на тот момент оставалось не густо, мягко говоря. Либо втереться один раз, но хорошо. Либо втереться пару раз для галочки. Разумеется, я помчался в нирвану впереди паровоза. А утром оказался в предбаннике ада. Чем дальше от сделанного укола увозил меня поезд, тем хуже мне становилось. Сутки я ещё кое-как мирился с болезнью, не находя себе места в вагоне. А потом решил сойти с поезда в первом попавшемся крупном населённом пункте. Мысль свербела одна: "Лишь бы были в этом городе опийные наркоманы". Ясное дело, что планокуры и токсикоманы меня не интересовали вообще.

Сколько раз я стоял на перроне Туркестана, будучи транзитным пассажиром, сосчитать не то чтобы трудно, а невозможно. Но первый раз я вышел из вагона с сумкой на плече, чтобы протестировать город на лояльное отношение к наркоманам. Город, который я знал по фильму "Офицеры", но в котором у меня не было ни одной мало-мальски достойной позиции. То есть, вообще ни одной. С таким же успехом я бы мог оказаться и в Чебоксарах и в Вашингтоне, если бы маршрут поезда пролегал через эти города.

На привокзальной площади я быстро вычислил того таксиста, который мог бы мне помочь. Точнее вычислил не я, а моя интуиция. По каким-то внешним характеристикам, поведенческим особенностям и тем моментам, которые известны только ей одной. Я сел в такси и платочком смахнул жиденькую соплю:
- Помоги лекарство найти.

Мужик пальцем указал дорогу, по которой нужно идти и на словах объяснил, что сразу за светофором в жилом доме мне улыбнётся Аптека. Я не стал тянуть вола за хвост, а напрямую сказал какое именно лекарство мне нужно:
- С моей стороны всё будет ровненько. - Заверил его я.

Таксист ещё раз, но более внимательно посмотрел на меня и повернул ключ зажигания... Я приметил и улицу, и номер дома и ту калитку, из которой таксист вынес пять чеков опия. Каждый из них был примерно по 0,7 грамма, что меня вполне устраивало. Информация о яме отложилась в долгосрочную память автоматически. Так, на всякий случай. Может пригодиться. Но этой помощью мой спаситель не ограничился, а отвёз меня в какую-то саманную хибару, стоящую на его балансе. Где я, собственно говоря, сварил хороший кайф и душевно втёрся. Чтобы не регистрироваться в глазах правоохранительных органов на железнодорожном или автовокзале, таксист отвёз меня за город. Там я щедро расплатился с ним, и мы попрощались на позитивных эмоциях. Думаю, да не думаю, а уверен, что я был для него тем самым пассажиром, благодаря которому он мог несколько дней лежать на диване, смотреть телевизор и чесать сытое пузо на фоне материального благополучия.

**********
Стационарная остановка на выезде из Туркестана. Дорога на Чимкент и Джамбул. Здесь можно покушать жаренного на углях мяса. Купить прохладной воды и при острой необходимости сходить в бесплатную уборную. Уборная находиться сразу за ишаком, на котором приехал мангальщик на работу. Свой сервис повар-самоучка не навязывал, но технично попросил, чтобы я открыл глаза и не обоссал транспортное средство. Зря он, конечно, переживал на этот счёт. Я очень скоро нашёл в ишаке внимательного слушателя, не скажу что собеседника. Рассказал ему про горькую жизнь, а он сочувствующе кивал мордой, между делом шершавым языком подметая с ладони печенье. Вот такая она, прагматичная. Даже дружба с ишаком требует материального вхождения.

- Статья 52 -
У осьминога восемь ног, если его щупальца можно назвать ногами и каждая из них имеет свой личный мозг. Не консервированный мозговой горошек, а именно мозг. Скромный или выдающийся, это уже не столь важно. Важно то, что со всем этим хозяйством обитатель океанов как-то ухитряется управляться... Тут же всего один. И находится он отнюдь не в коленно-локтевом суставе, но от того мне не становится легче. Сладу с ним нет никакого. Вытворяет всё, что ему заблагорассудится. Каким будет следующий фортель - предугадать практически невозможно. Память имеет не богаче чем у курицы. Проходит пятнадцать секунд после происшествия и всё что было - даром. Те испытания, которые совсем недавно принял в поезде, уже позабыл. У меня порой создавалось такое впечатление, что апперцепция и прогнозирование хотя бы ближайшего будущего в корреляцию не вступает никогда и не при каких обстоятельствах.

Для меня хорошим вариантом было бы остаться в Туркестане и потихонечку никуда не торопясь вымучивать свою тему, в которой можно брать опиум полноценными граммами, оптом. Деньги на моём кармане стояли более чем приличные. Квартирный вопрос решался автоматически, благодаря быстрому знакомству с водителем такси. Но я решил, что в Туркестан вернутся никогда не поздно. И уже как говорится не на пустое место. К тому же, нужно было отрегулировать кое-какие вопросы насчёт шалы, за которую переживал Прапор.

А дело прошлое я как-то решил подвязать с движениями на Востоке. Опийный наркоман и работа, связанная с командировками, это две вещи, которые трудно совместить. Нужно было выбирать одну беду из двух. И я свой выбор сделал в пользу опия. Правда, это просто было сделать в убитой кайфом голове. А жизнь если не диктовала свои условия, то чётко обозначала их... Прапору иногда удавалось меня отловить, сделать необходимые внушения, после которых я оказывался на больничной койке. Правда, меня увозили не в травматологический покой, а в наркологию под капельницу. А когда более-менее приходил в себя, то прилежно выполнял данное накануне слово и ехал за шмалью.

В конечном итоге я решил перехитрить бывшего военного и взял его с собой в одну из поездок. С тем, чтобы ввести его в курс дела и сбросить на него всё то, что болело на мне. Документально предоставил всю необходимую информацию. Познакомил с нужными людьми. А если коротко, то вручил ему ту часть бизнеса, которая тяжким бременем висела на мне. Но откушав лагмана на Ошском базаре Бишкека, Прапор решил, что эта работёнка не для него. А привлекать к этим мероприятиям кого-либо со стороны или кого-либо из своих друзей он не решился. Вероятно, обломался на том, что компаньоны могли оставить его на обочине наркотрафика... Так оно и понятно. Если какой-либо сегмент перестаёт быть нужным, его просто удаляют. Хорошо, если не радикальным способом. Вот и Прапору проще было заморачиваться со мной, чем стоять в стороне и смотреть, как его знакомые зарабатывают деньги на Чуйской шале. Во всяком случае, я именно так смотрел на складывающееся положение дел и в конечном итоге был прав...

А в этот раз на транспортировку шмали в Московский регион наложился мой личный интерес. Ну, типа в одной поездке можно поиметь два прока. Так, что я уселся в полупустой сарай на колёсах, который на местном жаргоне именуется междугородним автобусом и крепко воткнул накрытый опиатами.

**********
Если бы я на крайней остановке Туркестана просидел на ушах ишака хотя бы на полтора часа дольше, то уехал бы на прямом автобусе следующем в утренний Джамбул. А так приехал в ночной Чимкент. Выйдя из автобуса, бросил контейнеры с ширкой и ангидридом в клумбу и пошёл в здание автовокзала смотреть расписание. Пока я соображал, что к чему, на практически пустую площадь вкатился милицейский "бобик". И сделав на малой скорости широкий разворот, остановился у парадного подъезда здания. Эту картину я наблюдал стоя в центре зала ожидания, и мне отчего-то захотелось обратно в Туркестан. В ту маленькую уютную глиняную хибарку, в которой был не только газ, но и свет, и чёрно-белый телевизор Рекорд. Буквально за несколько секунд в голове промелькнула ретроспектива с десятком вариантов, как нужно было бы поступить, чтобы самому себе не насрать на пятки: "Поздно".

Что происходило дальше не трудно представить себе человеку, имеющему минимальный опыт общения с мусорами. Их можно понять. Перед ними стоял залётный наркоман с достаточно крупной суммой денег. Младший сержантский состав милиции проверил мои документы, посмотрел на уколами изуродованные вены и буквально через десять минут я был доставлен в отдел милиции, на территории которого находится автовокзал.

Видимо офицер хотел как лучше, но как всегда перестарался. После того как его ладони гадко слились с моими ушами я вообще перестал что-либо соображать и отказался что-либо говорить по существу задаваемых мне вопросов. А вопрос мне задавали один, но сформулировали его из двух:
- К кому и зачем сюда приехал?

Старая как РОВД песня в казахской национальной обработке. Впрочем, я вначале так называемой беседы попытался объяснить, что в Чимкенте оказался проездом и, знакомых у меня здесь просто нет. Единственное к чему отношусь с большим респектом, так это к чимкентскому пиву. Но пьянствовал его не здесь на местности, а в поездах дальнего следования. Когда покупал пивасик с рук на перроне железнодорожного вокзала. В общем, чем больше я молчал, тем агрессивнее становились мусора. Но в кабинете я харчевался на пиздюлину не один. Компанию составлял молодой парнишка казах по происхождению, но наркоман по роду проживания. Он тоже нет-нет, подкручивался на милицейском кулаке, когда я перекуривал в коридоре. Потом мы менялись местами. Он отдыхал в коридоре, а я подменял его в кабинете. И вот в один момент, не скажу что прекрасный, мы приходим в себя в коридоре после побоев. Истязателей нет. Вероятно, тоже устали и на этом фоне потеряли бдительность. На скоренькую перекинувшись пустой информацией, он сообщил, где его можно будет найти после того, как меня выпнут из милиции.

Часиков в десять утра я вышел из отдела милиции пустой как порожняя коробка из-под бананов. Ограбили! Как есть ограбили! В карманах не было даже рубля на сигареты. Выгребли всё до последней копейки. И это не смотря на то, что до дома мне нужно было ехать несколько тысяч километров, о чём говорила прописка в паспорте. Действительно, зачем нужно было договариваться на вокзале за какую-то часть денежных средств, если можно привести непонятную личность в отдел, проколотить понты на его здоровье и снять всё, как с личной сберкнижки. К тому же появлялась реальная возможность раскрыть какое-либо преступление. Или повесить на меня не раскрытое ранее. На их месте так бы поступил любой грамотный умудрённый опытом службы милиционер... Вот сейчас я не хочу говорить о том, что это какой-то эксклюзивный казахский вариант. И в Киргизии, и на Украине, и в России мусора творят то же самое один в один. Да если бы они проморгали меня насчёт денег, то после службы придя домой с пустыми карманами, они бы перестали себя уважать:
- Но мы же не лохи, лохи не мы! - Вероятно думали они.

**********
С горем пополам я добрался до автовокзала. Меня уже неплохо подкумаривало. Печаль состояла в том, что клумбы были повсюду, а в какую из них бросил кайф не запомнил. К тому же, клумбы находились в крайне плачевном с эстетической точки зрения состоянии: заросшие сорной травой от края до горизонта. Вероятно, работники Чимкентского Зеленстроя не появлялись здесь с весны. Но после того, как я усердно поработал на участке пару часов, можно было смело подавать заявку на участие в конкурсе "Лучшая клумба Чимкента". Когда я понял, что поиск результатов не даст, энтузиазм куда-то испарился. Пришлось пробираться к пацанёнку, с которым познакомился в отделе. Но и здесь меня ждало разочарование. Парнишки не было дома и когда он появится, никто из родных ответить не смог. Возможно, он всё ещё находился в милиции. Но самому идти туда за уточнениями у меня не было ни малейшего желания. Моё положение только усугублялось частыми позывами диареи. Одно дело терпеть и суетиться когда червончики оттопыривают карман. И совсем другое дело, когда в карманах переночевали мусора. И я решил, что у меня есть только один вариант, закрыться на больничку. Что я, собственно говоря, и сделал.

**********
Наркологический диспансер находится то ли на краю города, то ли в пригороде. Совершенно мрачное заведение от Министерства здравоохранения. Здесь каждый сантиметр пространства пронизан самотканой нечеловеческой болью и страданием. Вероятно поэтому, двери приёмного отделения были открыты всегда и для всех нуждающихся, что в свою очередь помогало получить дополнительное финансовое вливание из городского бюджета. Койко-место выделили сразу после оформления в стационар. Медики скормили мне мензурку каких-то таблеток и на том успокоились. Двое суток пролежал, тупо выпучив глаза в потолок, не имея возможности даже повернуться набок. Мышечная масса тела парализована медикаментозным ассорти, а болевой порог остался на прежнем уровне. Утром на обходе выразил своё неудовольствие врачу по поводу отсутствия капельниц со снотворным и должного лечения. На что получил исчерпывающий ответ:
- В это время года у нас других лекарств нет.

Оказывается, я ещё и виноват, что со временем года не угадал. Так, практически на живую, перекумаривал недели две. На большее не хватило нервных сил.

Из наркологической больницы вышел в таком состоянии, как будто меня всё это время держали в хлеву и били палками по всей субтильной конституции. К тому же, чем дальше отступали физические муки, тем ближе подкрадывались психологические страдания. Как правило, после болезни наступала такая депрессия, что находясь в своей воде, хотелось повеситься. Порой было тошно так, что хоть шерстяной носок расплетай. Вероятно поэтому, в такие моменты выручал стакан с водкой. Но упереться лбом в безысходность, находясь на чужбине, мне предстояло в первый раз. Но как бы там ни было, я снова решил поехать на озеро, недалеко от которого жил парнишка.

**********
Разумеется, я понимал, что наркоман, находящийся в прямой зависимости от опиатов постоянно нуждается в деньгах. Лишних просто не бывает. Пределом мечтаний является та сумма, на которую можно пойти и купить чек черняшки. Так что на какую-то богатую помощь с его стороны я особо не рассчитывал... Не рассчитывал, но он мне её оказал по-максимуму. Во-первых, благодаря исключительно ему, я отбил телеграмму Прапору, в которой настоятельно просил выслать денег в Чимкент на "до востребования". Во-вторых, он поселил меня в старом доме, который находился в ста метрах от того дома, в котором он жил с родителями.

Мне досталась маленькая комната, в которой из мебели была матрацовка набитая соломой и солдатское одеяло. Во второй комнате обитала цирковая династия из Ташкента. Кредо цирковых - укротители зверей. Цыгане находились в Чимкенте на творческих гастролях с какаду и макакой. Рано утром уходили, ближе к вечеру приходили. Спокойная жизнь заканчивалась, как только они начинали деребанить между собой профит. Я несколько раз был невольным свидетелем этой процедуры. Делёж по-цыгански мне показался самым интересным из всех существующих дележей. Полчаса цирковое сообщество сидело на полу вокруг некой суммы тенге. Орали и размахивали руками с такой экспрессией, как будто бы кто-то сварил из попугая лапшу, а им достались только кости. Законодатель династии всё это время стоял в стороне и безмолвно наблюдал за происходящим. Как только ему эта вакханалия надоедала, он молча подходил, подгребал всё бабло и ставил на свой карман. После этого не сложного фокуса по дому расползалась пугающая тишина. И каждый начинал спокойно заниматься своим привычным делом так, как будто бы не было получасовых разборок. Всё.

**********
Перевод получил на Главпочтамте дней через несколько после того как отбил телеграмму. Не смотря на то, что состояние моего здоровья было удовлетворительным, с учётом всего того, что изложено выше, я решил отблагодарить паренька опием. На районе взяли несколько грамм черняшки. Притаранили в комнатушку мобильную электроплитку и сварили в кружке добрый кайф. Уезжать из города и увозить с собой воспоминания исключительно негативного свойства очень не хотелось. В конце Чимкентской истории должен стоять только позитивный жест с жирным восклицательным знаком. Мы хорошенько втёрлись и пошли гулять по городу. А поздно вечером я вернулся на "сеновал". Нужно было, как минимум выспаться, а утром пойти на вокзал и купить билет до Москвы. Только-то и делов. Так что я разделся. Деньги и паспорт положил в карман брюк и закрыл их на булавку. После чего поудобнее уселся на фито-матраце и, через опиумные грёзы уснул.

Утром проснулся с какой-то ноющей тревогой на душе. Это была даже не тревога, а ощущение того, что всё самое интересное только начинается. Вероятно, то же самое чувствует спринтер, находясь на беговой дорожке в ожидании старта. Правда, спортсмен не знает в какую сторону нужно бежать после выстрела и каким образом обозначил себя финиш.

Матрац как ему и положено лежал подомной. Одеяло на мне. На том месте, где вечером оставил одежду, валяется паспорт, а самой одежды нигде нет. Даже булавку уволокли негодяи. Я остался в ситцевых трусах и белорусских носках из 100% хлопка. Минут десять сиднем сидел, отказываясь верить в произошедшее. На участке перед домом и во второй комнате нет даже намёка на то, что здесь ещё вчера галдела артистическая династия. В доме всё прибрано так, как будто бы цыгане, прежде чем уйти стёрли все следы своего пребывания и отпечатки пальцев в том числе. Что делать? Бежать по улице к пацанёнку в семейных трусах или завёрнутым в байковое одеяло было как-то неудобно. Стрёмно, я бы сказал. Но через какое-то время он пришёл сам. Рожа сонная, подушкой помятая. Принёс ширку, до которой не дошли руки вечером:
- Нужно было дверь лопатой подпереть. - С приличным опозданием посоветовал он.

Да я теперь и сам знал, что нужно было делать. Толку-то. И опять же, ни к кому вопросов нет. Сам зевнул. Жертва собственной безалаберности. И обращаться за помощью к пацанёнку как-то неудобно, зная о его положении.

А чем может помочь человек, гардероб которого состоит из одной пары перекошенных туфлей. Разъезжающихся по швам брюк, выцветшей майки и китайского пуховика, у которого уже давно обтрепались манжеты. За всю эту экипировку в Сухиничах никто не даст ему бутылку самогона, если надумает пропить. Но тем не менее, он снова вызвался помочь, после того, как укололись... Не было его минут двадцать. Приносит полусапожки сорок второго размера и какую-то ветошь, чтобы прикрыл срам в трусах. Походу в соседском огороде пугало на гоп-стоп поставил. А мне-то выбирать просто не из чего. За этот прикид благодарить впору. Чтобы разжиться на такое тряпьё, мне нужно было дожидаться вечера.

P/S. Пожалуйста, делитесь историей моей жизни. Эта информация цены не имеет, она бесценна, хотя и валяется повсюду. Делитесь со своими родными и близкими. Друзьями и товарищами. С коллегами по работе и попутчиками на отдыхе. Делитесь с теми, кто находится от Вас на расстоянии вытянутой руки или до кого можно дотянуться посредствам социальный сетей. Делитесь, ссылаясь на мою страничку на Проза.ру. Традиционные семейные ценности не должна обрамлять параша. Традиционные семейные ценности не должны иметь фуфлового амбре. С уважением к Вам - Николай Малышев, погремуха - Малыш - мужик со сломанной судьбой!

**********
Сидеть на фито-матраце и чекать с озера погоды, прямо скажу, дело худое. К тому же, минорное состояние моего духа с каждым часом тлело всё ярче. Вот оно-то и поджужило меня немедленно сняться с места и отправиться на железнодорожный вокзал и испытать госпожу удачу ещё раз. Если провидение не пустило меня в Киргизию, значит, были на то веские основания, как всегда оправдывал свою беспечность я. И я уже ничего не имел против этого. Согласен. Пусть будет так. Сверху как говорится виднее. Но справедливым будет, если провидение вернёт меня туда, откуда взяло. Пусть хотя бы поставит меня если не на перрон Казанского вокзала, то хотя бы в Оренбург или Самару. Так, что на платформу я прибыл с пассажирским поездом на Москву практически одновременно. С мыслью "Бог любит троицу", я отправился к следующей плацкарте так, как в двух предыдущих со мной даже разговаривать не стали. Проводник долго рассматривал меня, как будто перед ним стояла биосоциальная масса на трёх ногах. О чём-то покубатурил в голове, а потом достаточно спокойно разрешил пройти в вагон.

Вскоре поезду был дан зелёный сигнал семафора, и мы покатились, набирая ход. Проводник рукой помахал остающимся на вокзале гражданам, плотно закрыл дверь и вежливо попросил оплатить проезд наличными. Я также вежливо ответил, что на месте третьей ноги у меня уже давно выросло нечто другое и кроме этого "нечто" у меня в карманах ничего нет. Всё, что происходило далее, напоминало сценку из жизни городского пройдохи, которого взашей выдворяет из ресторана швейцар. Причём, швейцар почтенного возраста, а у пройдохи появился последний шанс проникнуть в кабак и он готов вцепиться в этот шанс зубами. Но в самый ответственный момент в рабочий тамбур пришла проводница. Про таких тружениц железнодорожного транспорта в народе говорят: "Не баба, а конь с гривою". Если бы она пришла в тамбур на минуту позже, то её напарник бежал бы за пульманом по шпалам в случае виртуозного приземления. Первой мыслью сверкнувшей в моей голове, была фраза хозяйки бардака, которую она изрекла, увидев Дусю в первый раз:
- Вот тебя-то здесь и не хватало.

На самом же деле Тамара оказалась очень мудрой, адекватной, не страдающей эмоциональной глухотой женщиной, положившей конец на мои невзгоды. Причём, положила конец опытно, чтобы самой не остаться в конкретных минусах:
- Поможешь привезти на вагон ковры с Черкизовского рынка.

Пришлось согласиться с озвученным ультиматумом и отдать проводнице свой гражданский документ. Эдакую гарантию того, что не сорвусь от добровольно возложенных на себя обязательств на железнодорожном вокзале или в столичном метро, а выполню контракт полностью, чего бы мне оно не стоило.

**********
Мой приезд в Москву ознаменовался рваными хлопьями снега, стоящими ровной стеной над перроном. А температура воздуха болталась где-то в районе нуля. Ведомый Тамарой я поспешал отработать проезд и заполучить свой паспорт обратно на карман. До Черкизона добрались без происшествий в полупустом вагоне метро. Причём пустой была та половина, в которой ехали мы. А москвичи и гости Столицы скучковались в другой половине, подальше от меня. Как и планировалось, на рынке купили четыре изделия люберецкой ковровой фабрики и, закрепив их на крыше частного легкового автомобиля, приехали в резерв проводников Казанского направления. Всё бы ничего, но тащить два ковра размером три на четыре метра, свёрнутых в трубочку, было крайне неудобно. Да к тому же с меня штаны всё время сваливались. Кладёшь шерстяные рулоны на плечи, они преломляются пополам. Либо один край болтается на пятках, либо другой упирается в дорогу. Берёшь их подмышки - та же история, только ещё более унизительная для ковров. Вообще невозможно их нести. Пришлось взять их за узлы целлофана и тащить за собой волоком... Задняя часть ковра вспарывает пушистый снег и ползет, спотыкаясь о гравий. Первый раз я обломался, когда услышал от Тамары:
- Кажется, мы не туда пришли.
Ещё битый час мы лазили под вагонами туда-обратно, и только окончательно потеряв всякую надежду отыскать свой состав, она призналась:
- Мы заблудились.

Пришлось операцию по доставке ковров на вагон взять в свои руки. А дело-то в принципе не замысловатое. Пойти в нарядную и спросить на каком пути стоит тот или иной состав. Что собственно говоря мы и сделали. Паспорт мне вручали в торжественной обстановке. Правда проводники не просекли, что те ковры, которые транспортировал я, стали сантиметров на пять короче и на них появилась не заводская бахрома.

Я вышел из плацкартного вагона после того, как состав подали на посадку. Стою на перроне Казанского вокзала с двояким ощущением. С одной стороны, я практически безболезненно распедалил весьма и весьма сложную ситуацию. Переболел ломку, и многие печали этого плана остались далеко позади... С другой стороны на моих ногах болтались наглухо убитые цементным раствором кирзовые сапоги с обрезанными голенищами. Генеральские брюки с синими широкими лампасами были так велики, что пришлось все шлёвки связать между собой бечёвкой, но они всё-равно с меня медленно сползали. Низ штанин был подвёрнут несколько раз, а ширинка военных брюк телепалась ниже колен. В мотню можно было легко поставить двухлитровую банку с солениями и при визуальном обыске, её вряд ли можно было бы обнаружить. А старый дырявый чапан был одет на голый торс, прямо таки на татуировки. Ясное дело, что у этой длинной восточной фуфайки не было пуговиц, так что пришлось застегнуться медной проволокой в четырёх местах. Но так, чтобы мог пробираться к штанам пятернёй и всё время подтягивать их.

****************
Это был полный пиздец. Стыдоба, с которой трудно совладать, находясь в совершенно адекватном уме. Тот бомжара, которого я брал с собой на пропуль в Бишкек, был по сравнению со мной московским метросексуалом. Утончённым соблазнителем гламурных девиц, одетых в бренды от GIORGIO ARMANI и PACO RABANNE. Страстным поклонником винтажного продукта французских виноделов. Он был неотразим даже до того, как я его перекоцал в советский костюмчик и надухарил Кентавром, после чего тот усрался. Даже таксисты, с которыми я всегда в лёгкую находил общий язык, бегали от меня вокруг своих машин так, как будто бы у меня на голове был триппер, а не тюбитейка. Но мне всё-таки удалось отловить одного из них и выцыганить карту таксофона для того, чтобы сделать один единственный монолог.

Буквально через пару часов после моего звонка бывшему военному, а нынче коммерсанту средней руки, возбуждённая толпа зевак наблюдала, как я садился в новенькое БМВ. Если бы такая же чёрная машина кого-либо переехала напополам, народу бы собралось куда меньше.

- Стать 53 -
Воровато оглядываясь по сторонам, я переступил порог съёмной квартиры и тихонечко прикрыл за собой входную дверь. Домочадцы, не сговариваясь, дружно присели на табуретки, увидев меня в старых генеральских штанах и чапане. Здесь, в этой квартире на втором этаже пятиэтажного дома, излинчёванный самим собой, я мог расслабиться. Спокойно оглянуться на поездку в Азию и вздрогнуть от увиденного. Вероятно, время от времени мне нужно бланшировать свои мозги такими приключениями, чтобы держать себя в тонусе. Но не более того. И каким должен быть шок и трепет, чтобы не жить между тюремным забором и передозировкой - я тогда ещё не знал.

А ведь в конечном итоге домашний люд признал меня. И не только признал, но и обрадовался моему внезапному появлению, хоть и в крайне позорном и непотребном виде. Отпала необходимость идти в милицию и заявлять о пропаже квартиранта. И только после полного отчёта о своих мытарствах, я смог прикоснуться к простым житейским радостям, которые ожидали меня в гигиенической комнате. Иринка принесла в ванную кружку крепко заваренного чая и вылила на мою толком ещё не мытую голову трёхлитровую банку лечебной воды:
- Теперь в твоей жизни всё наладится. - Сказала она.

Мирно откисая в парах домашней бани и никого, по-хорошему, не трогая, я ошалел от контрастной water-процедуры. И пусть вода напитана лечебными свойствами посредствам телевещания, для меня это было полной неожиданностью. Но удивляя самого себя, я ругаться не стал, а спокойно, можно сказать кротко поинтересовался:
- Совсем ебанулась, девушка?

Нет такой воды, которая бы помогла решить мои проблемы. Её просто в природе не существует и вряд ли её сгенерируют выдающиеся алхимики современности. Только машина времени обнулит счета и, вернув в прожитое, позволит пройти мимо Жабона торгующего жевательной резинкой. Но так, как человечество такой болид ещё не изобрело, остаётся уповать строго на мужицкое. На мужицкое, а не мужицким прикрытое. Или я чего-то недопонимаю.

Какое-то время после приезда пил не то, чтобы, не выходя из дома, а поднимался из постели исключительно по великой нужде. Пошёл в туалет, дунул перегаром в импортный унитаз и обратно на пружинный матрац, под ватное одеяло. Иринка всё время находилась рядом со мной. Как сиделка подле тяжелобольного родственника. Выходила исключительно в продуктовый магазин за покупками и с тем, чтобы прикончить кое-какие дела, на которых настаивала её молодая природа. Она была для меня и медицинской сестричкой наркологического покоя, и кухаркой, и пультом дистанционного управления телевизором. За что её без меры благодарил душой.

**********
Трудно в это поверить, но с места меня сорвала новостная телепередача. Точнее, заключительный её блок - прогноз погоды. На цветном экране мелькнул спуск Курортного проспекта к гостинице "Москва" и закадровый голос диктора сообщил: "В Сочи десять-пятнадцать градусов тепла, местами проливные дожди". Этой краткой сводки было достаточно для того, чтобы я впрыгнул в демисезонные сапоги и с головой покрытой похмельем отправился на юга.

Неуютно чувствуешь себя в городе, где засухарившиеся гомосеки и социальные инженеры им подконтрольные перестреляли постановками вкурса всю твою социалку и ввели в заблуждение всех тех, кто так или иначе к тебе хорошо относился. С некоторых пор Сочи у меня ассоциируется с тишиной. Тотальная тишина, взором не охватишь. И только иногда, то тут, то там, тихо и не называя своих имён, булькает какая-то хуета с перекрученными и прошитыми на хитрый манер мозгами... Идеальное место для меня, чтобы заниматься творчеством хочу заметить. Всегда, на протяжении всей своей жизни я по-доброму завидовал поэтам, которые одним четверостишьем могут сплести цельный, но отвратительный Мир прекрасного. Имел бы способности к стихосложению, написал бы знамя засухарившимся пидарастам типа: "Ты мне не родная, не родная, нет. Мне теперь Василий, делает минет. А ещё Семёныч, в жопу мне даёт. Кто из них милее - хрен их разберёт". Но так, как такими талантами я обделён: природа щедро фраернула меня за поэтические страдания - приходится бухать.

Несмотря на все сложности, значительная часть из которых происходила исключительно в моей изуродованной гомосеками голове, я достаточно легко организовал вокруг себя собутыльников. И добрая их часть проживала по адресу Донская-3 (овощная база). Пришёл, железнодорожный вагон картошки или репчатого лука разгрузил, деньги за труды получил, нажрался до поросячьего визга и пополз домой отсыпаться (украсть того, что разгружал - не забывал, в каком бы состоянии не находился). Так, в пьяном угаре я прикатился в субтропическое лето. Такая жизнь, лишённая смысловой нагрузки не только тяготила, но и легко могла пододвинуть ум. Так, что отлежавшись несколько дней под родительской кровлей и приведя мозги в относительный порядок, я выехал плацкартой на Москву. Исключительно точно зная, что жизнь моя кардинально изменится. Правда, я не мог предполагать в какую сторону.

**********
Столица давит на темя своей пустой деловитостью и суетой. Приехав на Курский вокзал, более всего хочется раствориться в толпе сограждан и пройти незамеченным мимо таксистов, квартирных маклеров и аферистов. Последние, как правило, имеют преимущественно маргинальную расфасовку серого вещества. Пройти мимо и на бесхозной территории, где-нибудь в районе Гороховского переулка прикрыть какого-нибудь лоха за материальную выгоду. По возможности жирного. Иногда это удаётся сделать на раз. Иногда лохом оказываешься сам... Раскрутил как-то иногороднего гражданина на бутылку водки, потом оплатил ему проездной документ до Пензы. В тот раз всё дивным образом срослось без особых приключений и я, испытав фортуну на предвзятость, выехал в район Большого Чуйского Канала.

Затарив мешок из-под минеральных удобрений травой нового урожая, я без каких-либо приключений и мытарств добрался до Москвы. А далее всё покатилось под горку с такой скоростью, что дух захватывало на хорошо знакомых поворотах. Дух захватывало от понимания того, что эта наркоманская эпопея должна скоро закончиться. Она не будет продолжаться вечно. Она закончится то ли на "золотом кубе", то ли на скамье подсудимых. Вариантов было не много, но она скоро закончится... Ощущение как у велосипедиста, летящего под горку с провалившимися тормозами. Можно улететь в кювет, а можно направить руль на мачту дорожного освещения. И в том и в другом случае финал будет непредсказуемым. Радовало только то, что я катился вниз один и на раме моего велосипеда никто не сидел в ужасе, как прежде. Пожалуй, с этого момента начинается моя другая жизнь, но к ней ещё нужно будет подкрасться.

- Автобиография часть третья -
- Статья 1 -
Я шагаю в ботве картофельной, мак ищу не коцаный. Но это вовсе не означает того, что какой-либо другой нарко-куст остаётся без моего внимания. Подгребаю всё, чтобы второй раз на участок не возвращаться. Плохая примета? Конкуренты хорошие. И их в последнее время стало до безобразия много. На иглу присели даже те белковые организмы, которым гранёный стакан был судьбой уготован и передавался по наследству.

Машка щеголяет подле меня с тинэйджерским рюкзаком на плече. В один отдел складывает сухие шарабаны. Во второй зелёные, но мной порезанные. Марлевый бинт набит молочком плотно и его столько, что можно подвязать с покосом. Но разобравшись с одним кустом, смотришь, поодаль стоит ещё один. А за парником ещё пара. И так лазаешь по садовым участкам, как грибник по лесу. Лукошко уже полным-полно боровиков, а они заканчиваться и не думают. Один краше другого перед взором возникают. Как будто бы над тобой надсмехаются. Девчонка посмотрела на наручные часы, мной подаренные, у кого-то спизженные:
- Всё, торопиться больше некуда. На электричку мы уже опоздали.
Пришлось идти в соседнюю деревню. Полчаса ходу, может чуть больше по пересечённой местности.

**********
К жилищному вопросу, как в стране, так и в отдельно взятой квартире, я ещё вернусь. Возможно потому, что эта тема лично меня никогда по живому не интересовала. А тогда мы просто остановились на ночлег в достаточно крепкой деревенской избе. В потолок плюнул - полтора килограмма штукатурки с нижней губы сплюнул. Вокруг капитального сруба плодоносящий фруктовый сад. К нему прирезан огородный участок соток на двадцать. Не меньше. Здесь я останавливаюсь, третий сезон к ряду, если нахожусь в Сухиническом районе Калужской области. Иногда провожу тут ночь. Реже живу несколько дней, если выкашиваю сады и огороды в округе. А уходя, оставляю секреты, мимо которых незнающему человеку пройти невозможно. Но как бы там ни было, за всё время моего присутствия в домовладении, хозяева и иные лица не появились здесь ни разу. Только один минус в этой истории есть - электричества нет. Так, что пришлось развести под яблонькой костёр, чтобы сварить в эмалированной кружке бинт.

После решения нехитрой задачи, в тусклом свете стеариновой свечи, поставил девушке опийный укол. Она большим пальцем отодвинула кожу на месте, где её прошила инсулиновая игла, чтобы остановилась кровь. А через секунду с приоткрытым настежь ртом воткнула на большой никелированной кровати заваленной старыми драными одеялами и пуховыми подушками. Мне же такой фокус с моей капиллярной сеткой было выполнить значительно сложнее. Но и на этот раз выручило "метро". Толстая артерия в районе подмышечной впадины, которую я спалить, ещё не успел:
- Машка, давай я тебе под юбку заправлю. - Предложил я, затолкав подмышку кайф с димедролом.

Сделать девушке аморальное предложение - это одно дело. Дождаться ответа - это дело совсем другое. Я положил голову на её острые коленки и самоустранился, провалившись в опиумные грёзы. Зачем тогда предлагал, спрашивается? Ну, так, на всякий случай. Для самоуспокоения. Типа кое-что ещё помню из прошлой жизни. Да и Машке в таком умиротворённом состоянии разврат не очень-то и нужен. Ей и так хорошо, дальше некуда.

***************
Зябкое утро обозначило себя рутиной на фоне всеобщего недомогания. А когда физическое, психоэмоциональное и иное состояние было приведено в норму известным образом, полез на чердак. Высыпал из рюкзака в мешок сухие бошки и прикрыл его ржавой соломой. Нычка на зиму раздобрела, радуя при этом оба моих глаза. И два глаза находящихся на деревянной лестнице по ту сторону чердачной двери:
- Ты, что их пересчитываешь? - Издевается надо мной девушка.
- Надкусываю. - Буркнул я только для того, чтобы не промолчать.

Зелёные головки мака я как всегда решил взять с собой. Чтобы в городских условиях приготовить из них "шоколад". "Шоколад", из которого посредствам химических манипуляций выбью опиумный раствор. Но прежде чем сесть в электропоезд Сухиничи - Калуга мы ещё полдня подарили сельской местности. Чужим садам и огородам. А приехав в областной центр, простились у Центрального стадиона. Она пошла вниз, проведать бабушку, у которой проживала последних несколько лет... Я же отправился по улице Ленина дальше. В район ликёроводочного завода, где находилась стационарная шираварня.

**********
Весь сезон я менял города и сёла в разных областях Центральной России. Менял как "мастер эротического массажа с продолжением", меняет озабоченных его персоной клиенток:
- Куда пошла, юбку надень.

Машка большую часть поездок находилась подле меня и как-то по-девичьи мужественно переносила все тяготы и лишения дорожной жизни. Правда заёбывала интимной гигиеной до такой степени, что мне порой казалось, она где-то "харчуется" на стороне. Причём, мы иногда забирались в такую глухомань, в которую не то чтобы городские, а местные жители возвращались из города не часто. Так, что в опиумном угаре мгновенно пролетело лето, а затем и четыре пятых осени. Похолодало. Все заготовки, которые затырили в сезон, мы уже распечатали и благополучно запустили по капиллярной системе. И только в нескольких километрах от Сухиничей на известном чердаке оставался мешок немолотого кайфа. А в спальной комнате небольшой кусок бинта, щедро набитого молочком.

*****************
С вечера как всегда хорошенько втёрлись и воткнули. А рано утром я поднялся по будильнику, выставленному на первую электричку. Самочувствие неважное, я бы сказал отвратительное. Кончик носа натёр вытиранием соплей так, что прикоснуться к нему платком было больно. И эти предкумарные проблемы гонялись за мной с самого лета и повсюду. Но как бы там ни было, подружку будить не стал, так как шариться нигде не собирался. Поездка туда и обратно много времени не займёт. Пусть отсыпается на любимой бабушкиной софе. А поднимется - раскумарится оставшейся с вечера дозой химки. Я же сварю и поправлю своё здоровье в Сухиничах. Так наивно размышлял я, шествуя на железнодорожный вокзал областного центра.

**********
Добравшись до места назначения, первым делом взялся готовить кусочек марлевого бинта на костре. Руки деревянные, как будто бы их бухой папа Карло сделал из сухого бревна. Пальцы скрипят как несмазанные шестерёнки, не слушаются. Жиденькие сопельки только успеваю высмаркивать в инеем укрытую траву. И вот работа завершена, шириво сделано. Осталось только-то и делов, что выбрать его машинкой из кружки, слить в контейнер из-под пенициллина и отбить в растворе таблетку димедрола. Всё. Лечись Колян Николаевич и не болей.

Но, пожалуй, с этого момента всё, что могло произойти не так, как надо - произошло. Вместо того, чтобы пойти в комнату и всю оставшуюся работу грамотно выполнить за круглым столом, при свете льющемся из окна, я начинаю колдовать на двух огнеупорных кирпичах стоящих в серебристой траве. Одним неловким движением переворачиваю контейнер, и ширка проливается. А кирпич такая хитрая штука, которую не отожмёшь. Опийный раствор "домой" в шприц не вернёшь. И облизывать его, понту нету. Это же не водка. Культурно выражаясь ненормативной лексикой, я пополз на чердак. Взял пеньковый мешок мака и побрёл на железнодорожную станцию в Сухиничи. Сам себе нагадил ишак, вверг в страдания.

Я расположился в первом вагоне пригородного электропоезда. Людей надо сказать не много. В основном пожилые дачники, транспортирующие результат своего труда на городские квартиры. И путейные рабочие, то ли закончившие трудовую вахту, то ли меняющие место дислокации... Ворочаюсь на деревянной скамье, ломота в суставах не даёт покоя. Я по-доброму завидую труженикам, одетым в брезентовые куртки, от которых дрейфует по салону дивная композиция из креозота, выдержанного перегара и свежака:
- По многу не насыпай. - Доносится голос с той стороны.

Вместо того чтобы ехать до первого вокзала, я с какого-то перепугу вышел из поезда на Калуге-2. Вероятно, с места меня сорвало желание привести мышцы ног в активное противостояние с ноющими суставами. Вместо того, чтобы взять такси и ехать к подруге, я усаживаюсь в городской автобус №1 рядом с кондуктором:
- Один счастливый, пожалуйста. - Вежливо попросил я.

А приехав на автовокзал, вместо того, чтобы обратиться к частному извозчику у Центрального рынка или у Драматического театра, я попёрся в район стадиона пешком. И не так, как ходят все нормальные люди с мешком мака на плече (бодрой походкой по центральной улице имени Кирова), а стал барражировать какими-то закоулками доселе мне не знакомыми. Вот всё что можно было сделать не так как надо, я сделал со знаком качества. Что ни шаг - то на свою голову. Одни "вместо того". А в конечном итоге заблудился в районе городского кладбища: "Если погост находится с левой стороны от меня, значит мне нужно пиздовать вправо" - подумал я и перебросил мешок с маком через деревянный забор. После чего удачно залез на него сам. А во многом благодаря трём сотрудникам ППС, которые услужливо подали мне руки, я с него также удачно слез. После чего уселся в ментовской бобик. Всё что умещается в статью 228 УК Российской Федерации (статья 224 в старорежимной версии), сержант поставил на мои коленки. Смонтировать какую-либо стройную легенду по поводу мешка, в котором был утрамбован для меня срок, мне не удалось:
- Поехали, господа!

**********
Ночь промаялся в камере Ленинского ОВД. Изредка удавалось взглянуть на причину головной боли, которая колом стояла у столика дежурного. И чем больше я думал о своей голове, тем хуже становилось всему телу. Местами радовало только то, что я уже определился и достаточно чётко воображал своё будущее на ближайшую пятилетку; "Больше не дадут". А в первой половине дня познакомился со следователем, которая уже ознакомилась с протоколами задержания. У Милы Сергеевны я походу был если не первым клиентом, то одним из первых (подследственным). Совсем молоденькая интересная девушка, вероятно недавно закончившая юридический вуз. Она ассоциировалась у меня с адвокатом Светланой Георгиевной из некогда популярного фильма Мимино. Её поведенческие особенности и добродушие соответствовали именно этому художественному персонажу. Даже чисто внешне они были чем-то похожи. Только моя чуточки посимпатичнее. Ну, своё, как говорится, и ничего с этим не поделаешь. Беседовал с ней сидя в кабинете часа два:
- Для личного пользования, а не для обогащения. Этот мешок соломы я за неделю себе в вену затолкаю.
Мила сожалея улыбнулась:
- Таким количеством половину сотрудников прокуратуры можно убить.

У меня хватило ума на то, чтобы не настроить её против себя и не сделать наше общение токсичным. Хотя мог начать рассказывать басни про то, что мак это вовсе не наркотик, а сдобные булочки, но в перспективе. Для того чтобы понять, что я практикующий наркоман с приличным стажем, ей не нужно было просить чтобы я закатал рукава на рубашке и показал вены. Или ждать результатов медицинской экспертизы. На моём лице всё было написано открытым утвердительным текстом. Точнее на том, что от моего лица осталось:
- С виду интересный мужик, а превратил себя в ужас! - Сокрушалась она вероятно из жалости.

Большую часть времени мы говорили о том, каким образом из курортного Сочи прикатился в купеческую Калугу и как докатился до такой жизни, что жизнью её можно назвать только с оговорками. Просто дружеская беседа, после которой она отправилась по своим делам, а я переместился в затхлую камеру ОВД. Но находился в ней не долго. После вкусного обеда, который естественным образом пролетел мимо меня, я отправился в ИВС. Разумеется, не своим ходом.

**********
Заниматься проктологическим мазохизмом в камере изолятора, это удовольствие ещё то. Но диарея пост опийного генеза менее всего интересовалась, в каком учреждении находится мой афедрон и каковы условия содержания в этом учреждении. А так, как сценарий этого времяпрепровождения был прописан не мной (а кем-то сверху), то и усиленно страдать не очень-то и хотелось. Да и оставить последние жизненные силыы на кромке унитаза у меня тоже не было большого желания. Я собрал весь физический ресурс в кулак и тремя ударами в дверь подтянул коридорного к кормушке:
- Командир, позови доктора.

Обычно наркоману такого рода помощь оказывается сотрудниками ИВС на продоле. Вот более скорой помощи просто не придумаешь в силу того, что она всегда находится рядом. Стегают дубинкой поперёк хребта так, что на пару-тройку часов жгучая боль от побоев вытесняет ломку (привет самарскому спецприёмнику на "Мясокомбинате", думал, не выживу после "лечения"). Но вероятно так убедительно выглядела моя хворь, что поздно вечером приехала городская бригада фельдшеров. Всё, что происходило далее можно назвать одной меткой фразой - испанское шапито. Доктор смерил мне давление, посчитал пульс и обратился к дежурному:
- Клиент умирает. Нужно госпитализировать.

Мне почему-то показалось, что клиент это я и разговор идёт не о ком-либо, а обо мне. Но я-то исключительно точно знаю, что меня просто несёт. Нет, не так, конечно же, как Остапа, но несёт со страшной силой. Как будто бы в инфекционной больнице мне сподобились поставить трёхлитровый клистир. К тому же для того чтобы умереть от поноса - нужно очень хорошо постараться. Ну, это как утром умереть от триппера, который приобрёл на распродаже вечером. А тут выяснилось, что я безнадёжно болен, и жить мне осталось всего ничего. Мысли в голове роились всякие разные. Может доктор диагностировал у меня какую-либо болезнь, которая протекала латентным образом, и я о ней просто ничего не знал? С другой стороны, уехать в муниципальную больницу под капельницу, это мечта болеющего наркомана не только находящегося в изоляции. И я стал подыгрывать медику, закатывая расширенные зрачки под веки. Но дежурный офицер, не обладающий полномочиями на мою госпитализацию, начинает грамотно брыкаться:
- Это в компетенции следователя, а он будет только утром.
Такой прозаичный ответ явно не устраивал доктора, на котором тяжким бременем висела клятва Гиппократа:
- Тогда напишите расписку, что вы лично будете нести ответственность за его жизнь.

Эта коррида продолжалась минут сорок, не меньше (я был красной ветошью в руках дока). На протяжении всего поединка доктор виртуозно доминировал, но это никак не отразилось на конечном результате. Офицер, выпроваживая сотрудников неотложной помощи, клятвенно пообещал отрегулировать этот вопрос, как только появится такая возможность. Но расписку так и не написал прохвост. Мне же пришлось вывернуть глаза на прежнее место и отправиться в камеру, где острые позывы диареи зазвучали художественным свистом. Даже горячий укол не помог угомонить эту филармонию.

P/S. Пожалуйста, делитесь историей моей жизни. Эта информация цены не имеет, она бесценна, хотя и валяется повсюду. Делитесь со своими родными и близкими. Друзьями и товарищами. С коллегами по работе и попутчиками на отдыхе. Делитесь с теми, кто находится от Вас на расстоянии вытянутой руки или до кого можно дотянуться посредствам социальный сетей. Делитесь, ссылаясь на мою страничку на Проза.ру. Традиционные семейные ценности не должна обрамлять параша. Традиционные семейные ценности не должны иметь фуфлового амбре. С уважением к Вам - Николай Малышев, погремуха - Малыш - мужик со сломанной судьбой!





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 59
© 08.10.2019 Николай Малышев
Свидетельство о публикации: izba-2019-2646013

Метки: эротика, эротический рассказ, изгой, ценности, традиционные ценности, традиционные семейные ценности, традиционные семейные ценности в Ро,
Рубрика произведения: Проза -> Эротика












1