За бумажным змеем.


За бумажным змеем.
Ее седую прядь волос трепал легкий ветерок. Почему-то она одна была белой на темных длинных волосах.
Женщина сидела на огромном валуне среди необозримых далей степи. Звенели птичьи голоса, пахло травами, горечью полыни и чем-то еще, наверно весной. Она сидела и смотрела вперед, в эту синюю бескрайнюю даль, замерев от ощущения умиротворенности и блаженства.
Ей казалось, что она здесь была; ну вот же знакомая тропинка к ручью, надо встать и пойти по ней. Но к ее изумлению не смогла и двинуться с места. Ветерок шелестел ковылем по степи и по ногам, огоньки красных маков светились среди густой травы по всей долине. Рядом летали синие стрекозы, они кружились, зависая в воздухе. А бабочки порхали прямо у щек женщины, задевая крылышками, то нос, то губы.
Почему она здесь? Может это сон? Вопросы возникали и пропадали. Она никак не могла сосредоточиться. Далеко виднелись зеленые горы, очень далеко, в оранжевом мареве.
Вдруг послышались голоса и смех детей. Они бежали по степи, несколько мальчишек и две девочки лет шести. Один из мальчиков держал почтовый шпагат, которым перевязывают бандероли. Он его раскручивал и смотрел в небо. Там колыхался огромный, разрисованный бумажный змей, он поднимался все выше и выше. А ватага детей, то приближалась, то удалялась. « Они не видят меня,» – подумала женщина. Вдруг они пробежали очень близко, и она удивилась, «Как эта девочка мне знакома…» и почувствовала, что сердце замерло. Она мысленно спросила ее: – Кто ты? Девочка остановилась, оглядываясь. – Кто я? – засмеялась она, – я ветер! Я степная зарница!
– А что ты хочешь от этой жизни? – Хочу бежать по этой тропинке, хочу летать, как этот воздушный змей! Здесь так хорошо! – А ты кто?
– Я? Я наверно твое продолжение.
– Мое продолжение? Это наверное эхо?
« Кто из нас эхо это еще вопрос,»– подумала женщина. Она смотрела, как дети бежали дальше, а девочка с алыми лентами в косичках и в ситцевом платьице, наклонившись, рвала колокольчики и бежала по тропинке к ручью.
– Вера, Вера,– кричали ей дети, удаляясь и растворяясь в туманной дымке.
– Я сейчас, вот только маков соберу…
Женщине показалось, что воздух задрожал, степь стала таять в розовой мгле. А бабочки , став вдруг огромными, сильно хлопали по щекам крыльями. – «Вера, Вера, просыпайтесь,» – услышала она.
– Какие тяжелые роды,еле вытащили с того света. Катя, потом, попозже сделай обезболивающее, и обработай роженицу, вся в крови.
– Хорошо Елена Викторовна, – а ребенок нормальный?
– Да кто его знает, асфиксия, им Нехаенко занимается. Главное жив, а нам смену сдавать. Вера хотела открыть глаза, но душа словно провалилась куда-то. Она снова летела над степью и искала бумажного змея. Но его нигде не было , ее потянуло дальше, к горам, но все вдруг затряслось и что-то противно заскрипело. Она поняла, что ее везут в лифте.
– Катя, позови Иру, и снимите роженицу с каталки, мне некогда, там еще одна на подходе.
– Хорошо Елена Викторовна.
На следующий день, когда Вера проснулась, то увидела около своей кровати капельницу. Это была железная стойка с чуть ли не с литровыми флаконами, в одном из которых была кровь. Медсестра сразу попала иглой в вену. И так каждый день Вере ставили капельницы, а вечером банки на спину. Была высокая температура. На очередном обходе врач прощупав ее, сказала:
– « мамаша, сцеживайте молоко из груди, вон какие твердые..»
– Я сцеживаю, – ответила Вера.
– Плохо, надо массировать лучше, м-да и гемоглобин у вас очень, очень низкий. Много крови потеряли на операции, очень много.
– А ребенка когда принесут кормить? – Вера очень хотела увидеть своего сына, такого маленького и уже любимого. Она ждала встречи с ним. Но его не приносили, то он болел, она не знала чем, то теперь она. Но чем дольше его не приносили, тем равнодушней становилась она. Почему? Она и сама не знала, наверно это был послеродовой синдром, как ей сказали потом.
После «кесарева сечения» у Веры все болело, но вставать заставили на второй день. В палате лежали молоденькие мамочки и женщины в возрасте. Им всем привозили детей на каталках по расписанию на кормление. А Вере все было нельзя и нельзя. Каждый день только капельницы да уколы.
Пошла вторая неделя, когда, наконец, в один из дней, медсестра Катя, открыв двери, сказала: «Марлецкая, вам тоже сегодня кормить ребенка.» Вера сидела на кровати и видела, как медсестра взяла с каталки с кричащими новорожденными, ее сына. Подойдя к Вере, протянула этот живой и теплый комочек жизни в конверте из пеленок. Вера, прижав его к открытой груди, стала разглядывать маленькое красное личико. « Глаза свекрови, а губы и подбородок мои. Какое счастье, что ты есть, сыночек, а последствия вылечим. Все-таки двадцать первый век на дворе.» – утешала она его и себя. Взяв его ручку и прижав к губам, она так и сидела, ничего не видя и не слыша, и как другие мамочки в палате говорили своим крохам тоже самое, или почти тоже самое и глядели такими же изумленными глазами на свои комочки новой жизни…





Рейтинг работы: 45
Количество рецензий: 3
Количество сообщений: 3
Количество просмотров: 43
© 18.09.2019 Фрида Бервальд.
Свидетельство о публикации: izba-2019-2633599

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       23.09.2019   16:30:37
Отзыв:   положительный
Я читала и боялась, что что-то "не то" произойдет. А теперь вижу - все образуется!!!
Фрида Бервальд.       28.09.2019   10:08:22

Спасибо, Людмила за внимание... с уваж.....
Юрий Алексеенко       22.09.2019   07:31:12
Отзыв:   положительный
Хорошо написано, неплохой слог изложения. Очень рал был прочитать.
Фрида Бервальд.       28.09.2019   10:09:02

Юрий, благодарствую... с уваж...
Флярик       21.09.2019   07:37:12
Отзыв:   положительный
Отличный рассказ... Очень хорошо передано то пограничное состояние, в котором находятся и мать, и дитя в момент рождения. Даже не в сам момент рождения, а какое-то иное измерение, в котором пребывают оба, их иное время... Вы очень бережно прикоснулись к чему-то главному.
Фрида, спасибо!
Редакторский анонс.
Фрида Бервальд.       21.09.2019   19:49:43

Спасибо большое, Оля..... рада визиту.... с уваж.... фрида.











1