Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

1 Прерванный сон



Много писем написано,
Много сказанных слов,
Много слёз, всё бессмысленно,
Вечер, холод и холст.
Краски строк тусклы в сумерках,
Я брожу в пустоте,
Одиноко на улицах,
Окна все в темноте.
Сердце наглухо заперто,
Отыграл свою роль.
Только белые скатерти,
Только острая боль.
Лишь в молчании безмолвия,
Нахожу я ответ.
Мир мой бьётся в агонии,
Не найдя любви свет.

Декабрь 2015 года
Савенков Иван
Санкт Петербург

  Волны лениво качались, то поднимая, опуская причал у Английской набережной. Лунная и тихая ночь не давала мне уснуть. Я бродил по улицам, совсем не замечая времени. вокруг никого нет, гулкий стук собственных шагов, словно уносил меня в прошлое. На брусчатой Дворцовой площади гордо возвышался Александровский столп с ангелом, державшим крест в своих руках. Вереница коней уносила в полёт колесницу арки Генерального Штаба. Я же стоял у золоченых ворот Эрмитажа и смотрел на небо. Обычно серое и безжизненное, оно словно спешило порадовать меня. Яркие звёзды мерцали на атласе созвездий человеческих судеб, луна любовалась собой в лёгкой ряби тёмной воды. Зимний словно приглашал идти дальше по Миллионной к могучим Атлантам. Это больше походило на сказку, нежели чем реальность. Никто не мешал думать о своём. Петербург, без его вечной суеты и любопытных туристов. Я стоял оперевшись на перила Екатерининского канала и любовался отражение стоявших рядом домов.
   Уйдя в собственные мысли, совершенно не заметил, как рядом оказалась женщина на голову ниже, с рыжими волосами, спадающими на плечи. Она протянула мне руку и посмотрела в глаза. Мы молча спустились к самой воде, где нас уже ждала небольшая гондола. Волны несли нас вдоль гранитных набережных. Но всё моё внимание было приковано к её взгляду. Таинственный и увлекающий за собой. Её улыбка дарила покой и блаженство. Голос звучал как лёгкий бриз. Мне хотелось слушать голос своей незнакомки бесконечно, но даже молчание прекрасной незнакомки было сравнимо разве только с песней ветра. Время словно остановилось вокруг нас. Течение продолжало нести гондолу вдоль каналов и странным образом пустынных и безлюдных набережных. Через некоторое время она наклонилась ко мне и прошептала на ухо слова. Нежный, ангельский голос заполнил всего меня изнутри, а сами слова остались в памяти.
«В эту лунную тихую ночь,
Только волны нарушат покой засыпающий сфинксов.
Непокорная Балтики дочь,
Пред твоими глазами затихла.
Силуэты домов,
Освещённые створки мостов отражаются в небе,
Эхо гулких подков».
  Очнувшись, я оказался на том же самом месте. Волны играли разноцветными бликами, но моё внимание отвлёк доносившийся со стороны Адмиралтейства звук. Это был гул от подков. Он приближался через Александровский сад и Дворцовую площадь к входу в Старый Эрмитаж. Невидимый всадник был всё ближе и ближе. Я уже на себе ощущал его леденящее дыхание. В больших окнах Зимнего загорелись свечи. Можно было увидеть старинные картины на стенах бесконечных залов дворца. Совершенно не замечая моего присутствия, всадник спешился и поспешил к уже открытым тяжёлым дверям. Гулкое эхо тяжёлых шагов и лязг шпор об гранит заставляли оцепенеть. Мне, почему то запомнился один из вышедших на встречу. Мундир небесно-голубого цвета с золотыми эполетами аксельбантом из золотых нитей. Что то, прошептав прибывшему всаднику, они спешно устремились вовнутрь дворца, только лёгкий стук дверей оставил о себе знать. Леденящее дыхание невидимого всадника исчезло так же внезапно, как и появилось. В окнах я лишь увидел две свечи, которые двигались в сторону покоев Елизаветы.
  Немного погодя я продолжил свой путь по Миллионной улице. Аптекарский переулок с полутёмными фонарями остался позади. Стены казарм Преображенского полка изменились до неузнаваемости. Двуглавые орлы гордо на меня своим грозным взглядом. На ветру развивались знамёна. Караульные невозмутимо несли свою службу. Просторное Марсово поле было не узнать. Нынешний монумент героям революции был словно стёрт недовольным своей картиной художником. Вместо этого перед глазами открылась панорама неизвестного мне Петербурга. Там, где сейчас Троицкий мост, Нева свободно била волнами об набережную. Летний сад окутанный тайнами прятался за дымкой белого тумана. Но даже через эту завесу можно было разглядеть огни от факелов, передвигающихся по лабиринту бесконечных дорожек, переплетённых между собой.
  У главного входа с набережной двое гвардейцев уставшими глазами смотрели на увеселение людей и наверное мечтали о чаше вина и мягкой постели. Промозглый ветер не давал мне остановиться не на минуту. Всё время приходилось идти вперёд. На главной аллее сада человек в венецианской маске пригласил меня поиграть с ним в прятки. Французский акцент русской речи немного развеселил, но как подобает правилам хорошего тона, я не показал вида лёгкой улыбки. От столь странного господина меня спасла моя знакомая с Екатерининского канала. Она подошла к моему визави и что-то кокетливо прошептала ему на ухо. Немного смутившись, мужчина с французским акцентом откланялся и удалился в сторону Чайного домика.
  Признаться, я не мог выразить своего восхищения красотой и грацией своей новой спутницы. Длинное платье нежно голубого цвета с подвязками, расшитыми золотыми нитями и жемчугом розоватого оттенка. Талию опоясывала широкая лента, плавно переходившая в линию декольте и легкие воланы на плечах, но не скрывающие их. Волосы, уложенные в сложный узор, лишь в несколько волнистых линий спадали на полуобнажённые плечи. Шляпа с лёгкой вуалью прикрывали кокетливый взгляд и хитрую застенчивую улыбку. Мы ушли с главной аллеи в сторону Лебяжьей канавки, там не спеша прогуливались вдоль высаженных в ряд деревьев, и молча смотрели друг на друга. Мне хотелось дотронуться до её запястья, хотя бы поцеловать прелестную руку, но что-то не давало этого сделать. Музыка, доносившаяся со стороны Михайловского замка, наполняла всё вокруг себя. Скрипка и виолончель исполняли мелодичную увертюру, а клавесин дополнял неповторимым звучанием нот. Мы вышли к Фонтанке и оказались у парадной лестницы Михайловского замка. Факелы ярко освещали вырытый канал вокруг него. Перекинутый мост приводил прямо на освещённую яркой луной лужайку. В свете факелов, подняв голову наверх, я прочитал: «Дому твоему подобаетъ святыня Господня въ долготу дней». Сколько лет жил в этом городе эти слова открылись только сейчас, когда мне и самому уже почти под сорок.
   Моя спутница исчезла также внезапно, как и появилась. Я долго стоял у открытого входа и не знал, куда мне идти дальше. Ведь все подъёмные мосты уже были подняты. У тяжёлых дверей собрались все гости. Многих, из которых почему то я помнил, но подойти так и не смог. Тяжёлые шаги и леденящее дыхание хозяина замка заставили меня очнуться от раздумий. Он подошёл ко мне так близко, что я увидел его мертвенно-измученный взгляд последнего рыцаря Мальтийского Ордена.
   Мы пошли через бесконечные залы дворца. Переполненные людьми они словно ожили от многовековой спячки. Оркестр играл музыку, молодые офицеры танцевали полонез со своими дамами. Более старшее поколение предпочитало уединиться на мягких диванах, и обсуждая последние государственные изменения в Европе. Вокруг меня французский говор переплетался с русским и немецким. Люди с любопытством смотрели в нашу сторону и загадочно улыбались нам вслед. Так, пройдя через большие залы с зеркалами и портретами, мы очутились в узком проходе, ведущим к круглой лестнице на второй этаж. В небольшой зале с бардовыми обоями и тяжёлыми портьерами на окнах, мой провожатый откланялся и молча удалился в спрятанную за нишей дверь…






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 15
© 17.09.2019 Савенков Иван
Свидетельство о публикации: izba-2019-2632812

Метки: Петербург, Михайловский замок, сон, Екатериненский канал,
Рубрика произведения: Проза -> Психология














1