Детство


Веет от речки прохладой,
Ветер колышет листву,
Домой возвращается стадо,
Мальчишки играют в лапту.
Вечер далёкого мая
С трепетом сердце хранит.
Разве тогда я знала,
Что время так быстро летит

ДЕТСТВО

Сколько себя помню, а помню я себя хоть и отрывками, но лет с трёх -я всё время ждала какого-то чуда. Наверное, и тот стакан, что стоял на окне с розовым раствором, который я успела выпить прежде, чем увидели взрослые, мне показался вкусным лакомством. Из роддома привезли мою двоюродную сестрёнку, видимо, марганцовый раствор был приготовлен для младенца, а я его выпила. Конечно, страшного ничего не случилось, но переполоха я наделала.
Очень ясно помню, как мы с отцом понесли вечерю в канун Рождества моей крёстной-мамане Оле. Девочкой я была полненькой, и папа, одной рукой нёс узелок с кутьёй, а другой приподняв за плечико ребёнка, чтобы перенести через лужу, вывихнул мне левую ручку. А было мне на то время три с половиной года.
Читать я научилась как-то само-собой, а может благодаря старшему брату. С тех пор книги стали для меня, пожалуй, важнее, чем сладкое. Моё детство пришлось на трудное время. В редко какой семье был достаток, конфеты мы видели только по праздникам, да и то лишь фруктовые ириски, а ещё, на переменках покупали в аптеке гематоген, но у меня были книги. Второклассники занимались во вторую смену. Осенью темнеет рано, идёт дождь, а я после уроков иду в Сельскую библиотеку за новой книгой, до сих пор помню её название «Первоклассница». А домой шлёпать почти два километра, по грязи, под дождём, но меня грела мысль, что у меня в портфеле ждёт книга о девочке Марусе, причём, с картинками.
Ярко остались в памяти погожие сентябрьские деньки, когда к бабушкиному дому подъезжала гружённая подвода с тростником, здесь его называли ковыльяном. Мы малые дети ползали по этим кучам, как зверушки. Из этого ковыльяна варили мёд. Принимали участие в этой работе и мужчины, и женщины. Первым делом очищали будылку (ствол растения) от лохмотьев, затем на специальной давилке пропускали стебель через пресс, вращая с обеих сторон рукоятки. Двое молодых крепких мужчин работали до седьмого пота, женщины подавали, внизу под прессом стояла цинковая ванна, куда стекал сок. Потом сок цедили…. А дальше - самое главное, самое вкусное - варили мёд. На улице перед домом в выкопанной ямке на металлических прутьях устанавливалась наполненная соком ванна. Под нею разжигался огонь, и поддерживался до тех пор пока сок не станет густым, тягучим темно-каштанового цвета. Охлаждённый мёд разливали в керамические жбаны, на Кубани их называли макитры. Варили варенье из райских яблочек, а вместо сахара был как раз тростниковый мёд, особенно, хороша была груша-дичка в меду, сладкая, янтарная.
У моей бабушки было пятеро детей: трое сыновей и две дочки. Одна из дочек и была моей мамой. Все наши родственники жили рядышком. У каждой семьи была своя хата., и только самый младший бабушкин сын- дядя Лёня жил со своей семьёй вместе с родителями. Все мои дядюшки играли на баяне, а потому при всяком удобном случае, а случаи такие происходили частенько, такие гремели концерты, что мама не горюй… Голосистые, хорошо танцевали и дядюшки, и тётушки, а наша мама лучше всех дробушки била, а частушки, как выговаривала… Детвора тут же под ногами крутится, а если кого похвалят - радости и меры нет. Уже позднее, когда мне было лет девять-десять, я с такой охотой с малышней организовывала целые представления. Как-то так располагались все наши хаты, что в центре оставалась круглая поляна, у нас она называлась выгоном. Детворы было много, только двоюродных братьев- сестер целый десяток, да в каждой хате не меньше трёх детей. Желающих участвовать в концертах было много, но мне приходилось отбирать, кто побойчее, более раскованных, о способностях как-то меньше всего думалось. Плаксивые и грязнули отметались напрочь. Репертуар был «многогранен». Тут тебе и песни, которые слушали по радио: «На побывку едет молодой моряк», «Пропел гудок заводской», «Берёзы» и русские народные, и песни- шутки. Солист запевает: «Служил я у пана до первого лета, подарил мене пан курочку за это». Хор подхватывает: «Моя курочка по двору ходит, сама деток водит, и кричит, и гука: Ох куда? Ох куда?» И так дальше до самого десятого лета. Читали стихи из школьных учебников, были и шуточные: «Ехала деревня мимо мужика, вдруг из-под собаки лают ворота. Выскочила палка с бабкою в руках…» и так полностью до конца. Где я его откапала? Сама выучила, запомнила, а потом, выбрав самого юморного «актёра», попросила прочесть» на сцене». Исполняли частушки (мы знали их очень много). О танцах, вообще, можно говорить очень долго. Танцевали все (как получалось — это не важно), наблюдая за взрослыми, дети копировали в меру своих способностей плясовые, кадриль, трепак, и получая при этом больше удовольствия, чем зрители. Я, как сейчас мне кажется, была и режиссёром, и спонсором, и таким же исполнителем, если не главным…
Пожалуй, все дети того времени занимались не только играми. Они были помощниками своим родителям. У нас в семье трудились все. Отец работал лесорубом, уходил на делянку в любую погоду очень рано. Мама чуть позже, но тоже на целый день. Мы оставались сами себе хозяевами, но в сельской жизни у ребят полно забот. Один хлеб чего стоил. В шестидесятые, при «кукурузнике» Хрущёве такой напряг был с хлебом. Сестра была младше, а поэтому я с утра шла в центр станицы, занимала очередь, добросовестно сдав следующему покупателю, и предупредив, что скоро вернусь, возвращалась домой. Водопровода ещё не было, и мне нужно было натаскать с речки воды, а до неё метров триста, да вдобавок ещё и кручу надо одолеть, а девчонке лет девять- десять, а сходить не один раз, а три-четыре. Напоить летом телёнка, свинью, курочек-уточек. А затем за хлебом шагать. Если повезёт-достанется с первой машины, а не хватит — значит жди следующую, а это через два- три часа. Бывало, и затемно домой являлась, по дороге полбуханки умнёшь, кушать-то хотелось. А дома уже и мама, и папа, и корова подоенная, и молочко парное. После ужина бежишь на выгон, играешь до ночи. Спали, как убитые. Где в это время был наш старший брат, у нас была разница в пять лет, я, честно говоря, не помню. Он мало оставил внимания в моей памяти. Он был у мамы от первого брака, часто его на лето забирал родной отец. А с осени мы уже учились в одной школе.
Мне особенно хочется рассказать, как мы праздновали дни рождения. Отмечали такие торжества всем детям. Накрывались столы по мере возможного, у кого-то богаче, у кого-то попроще, приглашалась вся детвора. Зимой в хате, а летом, конечно, во дворе. Готовился очередной концерт для именинника, мой двоюродный брат уже к тому времени хорошо играл на баяне, так что музыкой мы были обеспечены. Но главная фишка была в радиоле. Мои родители первыми среди соседей купили радиолу «Казань-57», а потому мы сестрой пользовались особым преимуществом, мы не просто приходили на званный обед - мы обеспечивали гостей современной музыкой. Нарядившись в лучшие платья, вымыв до хруста уши и ноги (ведь всё лето ходили босыми), в приличной обуви, мы с радостью шествовали по улице к пункту назначения. Я, как старшая – несла радиолу (она была в виде небольшого чемоданчика), а сестрёнка сумку с пластинками. Вообще-то мы могли являться даже без подарка, главное: с радиолой. Конечно, подарок был приготовлен, какие- ни будь: ленточки, приколки, книжки или открытки. Гуляли до тех пор, пока за нами не приходили мамы.
А вот ещё один фрагмент с той поры: станичники, в основном жили более, чем скромно. Конечно, свой огород, своя животина были хорошим подспорьем к семейному столу, но холодильников не было, а потому летом приходилось туговато. Бабушкин старый дом был издавна оборудован погребом-ледником, а у нас, в хате, кроме сеней, где и хранились летом – и молочные продукты, и компот, и борщ, увы ничего не имелось. Приходилось маме крутиться, чтоб прокормить своё семейство. Во дворе каждой хаты сооружалась летняя кухонька, где главное место занимала плита и стол, конечно. Всё лето такая, с бог весть из чего слепленная комнатка, кормила и поила домочадцев. Иногда, правда, удавалось и мне внести свою лепту к семейному столу, а выручали, проходящие через нашу станцию поезда. Тогда такая торговля на вокзале было обычным делом. Почитай, вся станица принимала в этом участие. Чаще всего вечером, причём, поздним -меня отправляли на станцию. На велосипед, на руль вешалось два ведра либо молодой картошки, либо лука, позднее, как поспеют: слив, алычи, яблок - и я ехала к поезду. Отдыхающие возвращались с моря домой, раскупая наш товар. Особенно хорошо раскупались ленинградскими, мурманскими пассажирами. Все фрукты и овощи продавались на ведро- цена-один рубль. Так вот в этих поездах, в вагоне-ресторане мне и удавалась обменять свой товар на ставриду холодного копчения, а если повезёт, то и на кружочек краковской колбаски. Возвращалась я, как герой. Сейчас и представить страшно, как, с каким сердцем отпускала мама двенадцатилетнюю девочку в ночь? А, когда, родители затеяли стройку нового дома, уже я была постарше, на год-два, мама будила меня и провожала к шестичасовому-Воркутинскому, и я возвращалась, а главное, с улыбкой, это потом разучилась и улыбаться, и быть счастливой…
Заканчивалось моё детство. После восьмого класса, я поступила в сельхоз техникум. Хотелось скорей в город, как будто там меня с нетерпением ждали. Маленькая наивная дурочка - я снова ждала от жизни чуда…





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 22
© 11.09.2019 Лидия Криновицкая
Свидетельство о публикации: izba-2019-2628912

Метки: Рассказ Детство,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ













1