Между небом и землей


Между небом и землей
Мила обнимала его за исхудавшие плечи и, собрав все силы, тянула на себя непослушное окостенелое тело, чтобы научить его сидеть в подушках. Саша не владел ни одним членом и не понимал, что с ним делают. Он пребывал в коме. Ее сильный, независимый, всегда готовый прийти на помощь, защитить, обогреть, спасти, ее милый и любимый Саша – Сашенька – в КОМЕ. В коме, которая длится уже несколько месяцев и еще может длиться годами и даже десятилетиями. Кома отнимала у нее ее счастье, ее надежду на будущее. Эта кома сейчас стояла комом в горле между ним с его отрешенностью от всего земного и ей, такой еще молодой и здоровой, желающей жить и любить…

Она как в тумане помнит тот день, когда все произошло, и который стал в ее жизни страшным рубежом – жизнь до и после. Людмила Юрьевна была руководителем одной весьма успешной фирмы, которая требовала частых разъездов. Будучи в очередной командировке, ей позвонили и сообщили, что Александр в реанимации. Еще два дня она провела, плохо осознавая себя и происходящее, и наскоро решив все дела, бросилась к нему. В реанимацию ее не пускали и не давали никакой информации. Она – не жена, не мать, не сестра. Она только узнала, что он упал, разбил голову и впал в кому. Возможно, сказалась его сильная контузия, которую он получил, находясь на «второй чеченской». Наконец, всеми правдами и неправдами ей удалось добиться того, что ее «допустили к телу». Жена, по сути, бывшая, хотя и без оформленного развода, не приходила, а мать не справлялась.

Она днями и ночами сидела, глядя на его лицо и держа за руку. Мила забросила все свои дела, передала своим помощникам, чтобы уже не разлучаться с Сашей никогда. Наконец-то она могла налюбоваться им вдоволь, его чеканным профилем, в котором было столько мужского достоинства и твердым подбородком, могла потрогать его губы с их неповторимым изломом, запечатлеть не только глазами, но и руками все его такое дорогое и близкое тело. Женщина нежно гладила его по голове, по щекам, вспоминая его обаятельную и добрую улыбку, пыталась умом и сердцем зайти за грань, которая ее отделяла от него, силилась проникнуть в тот мир, где он пребывал, вновь возобновить их так внезапно оборвавшийся диалог, но ее усилия были тщетными, эта грань ускользала и отодвигалась по мере того, как она пыталась войти в запретную зону, заглянуть и разгадать эту неприступную тайну. Ей казалось, что еще немного, она увидит за видимым невидимое и поймет то, что не давало ей покоя – почему это случилось с ними? Но Мила боялась додумывать до конца, останавливалась от ужаса, от разверзнувшейся перед нею бездной и отступала в страхе и бессилии. Когда она немного отключалась сидя в кресле, ей казалось, что он ее зовет, и она, очнувшись, бросалась к нему, с нетерпением ища, но как оказывалось тщетно, признаки сознания и улучшения. Она держала его за руку и ей казалось, что он иногда сжимает ее пальцы. Она разговаривала с ним часами – сначала мысленно, потом вслух и в первое время ей казалось, что у него то дрогнул уголок рта, то нахмурился лоб, она громко звала врачей, чтобы они зафиксировали выход из комы и приняли все меры, чтобы помочь ему выбраться из этого бесконечного обморока. Но ее надежды оказывались пустыми. Это были всего лишь ее глюки и выдавание желаемого за действительное. Врачи раздражались и уже не реагировали на ее призывы «посмотреть Сашу».

Она сражалась за него как могла, разговаривала с ним вслух, рассказывала все свои новости. Днем говорила о земном и бытовом, а вот вечером, когда все врачи уходили, и оставалась только дежурная сестра, тогда наступала особая тишина, приступала к самому главному – она его возвращала. И говорила долго, порывисто и горячо:

– Сашенька, любимый мой, возвращайся ко мне, я тебя очень жду. Я очень тебя люблю. Я знаю, что там, где ты сейчас,там все по-другому, там, может быть, своя жизнь, но ты выбери, пожалуйста, меня. Мне здесь совсем плохо без тебя… Мне тебя очень не хватает…

Она говорила и говорила, а параллельно кадр за кадром перед ней разворачивалась их непростая история любви. Она никому никогда ничего не рассказывала. Внешняя канва событий была до неприличия банальна и никому не интересна. Он был женат, а она была замужем. Но отношения «там» были давно исчерпаны. Когда они встретились, мир изменился… Даже если бы она и попыталась объяснить что-то, то ничего бы не получилось, потому что невозможно передать то чудо абсолютной близости, родства и нерасторжимости той связи, которая была между ними. Они говорили на одном языке и одними словами, всегда убеждаясь в полном совпадении и понимании друг друга, они читали по глазам, по рукам малейшие изменения в настроении, угадывали мысли. Они постоянно старались коснуться друг друга, чем придется – руками, губами, щеками всем, чем можно было прижаться и ощутить друг друга. Даже на людях, тайно, чтоб никто не видел, зацеплялись мизинцами и уже это давало им общий энерготок, который они сохраняли днем, и ночью. Между ними не было той страсти, которая быстро истощает душу и тело, но их близость была наполнена такой нежностью, доверием и полным приятием друг друга, так органична и радостна, что они не могли определить границы друг друга. Он как мужчина старался деликатно учесть все ее ожидания, а она его иногда просто пугала, купая его в своей такой ошеломляющей ласковости, что он захлебывался, и у него сносило голову от ее прикосновений. Она, с интересом наблюдая за собой, чувствовала, что ее руки живут какой-то своей отдельной жизнью и делают с ним все, что сами хотят…

Потом Мила с трудом возвращалась в реальность…
Она приносила в палату цветы, читала ему его любимые книги. Стала включать ему его, ее, их любимую музыку и ей казалось, что его лицо разглаживается и светлеет. В последнее время его мать приходила не чаще раза в неделю. Видно, что у нее опустились руки, иногда она просто не могла видеть его, убегала. Его беспомощность и обреченность она не выдерживала.Она как-то крикнула ей в остервенении и отчаянии: «Ты что не видишь, что он просто овощ?» И тайно ненавидела Милу за ее терпение и любовь к ее сыну, за потраченные огромные средства на обследование, консультации светил, препараты. Мила все это видела, но жалела и прощала.

Батюшке, который служил в больничном храме и с которым она общалась, Мила сказала, что не может себе простить, что когда он упал, ее не было рядом, на несколько часов он оказался один без всякой помощи. Он ей тогда сказал, чтобы она перестала казнить себя, растрачивая душевные силы попусту, а начала усердно молиться. И она молилась. Молилась своими словами: «Господи, если Ты есть, помоги ему вернуться. Он такой молодой, он так много может сделать. Я не знаю, почему Твой выбор пал на него, и Ты хочешь его забрать, наверное, потому что он очень хороший, но он так мне нужен. Я без него совсем не могу… Милостивый Бог, спаси его… Она заливалась слезами, вставала на колени перед кроватью, прижималась лбом к его руке и рыдала часто в голос, сжав зубами кусок простыни. Так проходили часы. Она изнемогала от слез и забывалась здесь прямо на полу и приходила в себя только под утро, которое казалось ей невыносимо тяжелым. Мила думала, что это не ее настоящая жизнь, что это какой-то тяжелый сон, который вот-вот закончится. Но она возвращалась к своей никуда не отступившей томительной реальности, скорее смахивающей на один из кругов ада, чем на жизнь, и снова впрягалась в каждодневный круг забот. Сменить памперс, обмыть, смазать мазью от пролежней, присыпать специальным порошком, переодеть, напоить, накормить через зонд. Она терпеливо и с любовью два раза в день делала сама массаж и растирала его тело, и потом ощущение его тела долго жило в кончиках ее пальцев. Два раза в день приходила сестра и делала уколы. Заходил лечащий врач и всегда хмурился, глядя на ее тревожный и ожидающий, с неугасающей надеждой взгляд. Но ему нечего было ей сказать утешительного, и он хмурился еще больше. И в этой круговерти проходил день за днем. С каждым днем она таяла как свеча, у ее чудесных тихих глаз залегли темные тени. Иссякли и слезы, и силы, но оставалась ничем непоколебимая всегдашняя готовность к чуду. Вот сделали томограмму головного мозга. Обнаружили слабые биотоки, она смотрела на эти кривые , как будто слышала его голос: «Я жив. Я тебя слышу. Я очень далеко, но я знаю, что ты меня ждешь».

* * *

Он умер тихо во сне, прожив в коме одиннадцать месяцев, пять дней и четыре часа. Просто остановилось сердце, не выдержав бомбардировки тяжелой артиллерией современной фармакологии – сильнейшими стимуляторами, которые заставляли его биться, а кровь бежать по сосудам, насильно держа его в его теле. То напряжение, недоумение и скорбь, которое читалось в его лице, исчезло, растворилось действием какой-то невидимой и властной силы, которая коснулась его лица и сделала его опять красивым, светлым и радостным.

Она восприняла его уход как-то удивительно спокойно. Она увидела улыбку на его изменившемся лице и была ею очень утешена. В его лице была та полнота и мудрость, которой не могло быть при земной жизни. Это время, что она провела рядом с ним, многое ей показало и открыло. Они не дожили до бытовых разногласий, конфликта привычек, не уперлись в ограниченность друг друга, все это осталось за рамками их короткой общей жизни, но последний год развил, дополнил, насытил чувство, которое жило в них.

Батюшка после отпевания ей сказал: «Ты отдала ему свою жизнь, сделала все, что могла. Твой выбор верный. Господь не может не принять такую жертву. Будь спокойна. Все исполнилось. Любовь Божья неизреченна и покроет ваши грехи. Ты осталась с ним до конца и прошла этот путь вместе с ним, очень ему помогла, твои слезы, молитвы сделали свое дело. Ни одна твоя слезинка не пропала даром». Мила смотрела на батюшку и почти физически чувствовала, как затягивается и заживляется ее открытая рана. Она слушала священника с такой жадностью, как измученный жаждой странник, нашедший наконец-то воду, и готова была слушать и слушать его, пить и пить живую воду веры и надежды.





Рейтинг работы: 41
Количество рецензий: 2
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 67
© 10.09.2019 Summer
Свидетельство о публикации: izba-2019-2628403

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Юрий Алексеенко       12.09.2019   09:12:58
Отзыв:   положительный
Браво!
Геннадий Ростовский       11.09.2019   06:28:31
Отзыв:   положительный
Поздравляю с первым местом в номинации "Проза" в только что завершившемся конкурсе "Мы выбираем. нас выбирают..."!
Даю в редакторский анонс.








1