Абориген. Октавы




Николай ТАРАСЕНКО (1919 - 2017)


АБОРИГЕН
октавы

1.
Никто не властен над своей судьбой:
кто где родился — это не награда
и не проклятье. Быть самим собой
в чужой стране? Ну что вы. Нет, не надо.
Пусть будет всё, как есть. Домишко мой,
бугристый двор с беседкой винограда...
Есть родина, мой полуостров Крым,
и я смеюсь и плачу вместе с ним.

2.
Вьюжит погода где-то в Верхоянске,
А в Коктебеле расцветает май.
Тут жил поэт, скорбел по-христиански:
мы разорили киммерийский рай.
Морской разбойник разорял славянский,
хатёнок белых близлежащий край.
Живой товар, над пленницей надруга...
Так что давай не будем. Друг на друга.

3.
История — как наша «Книга жалоб»,
в ней строго прошнурованы листы.
Не вырвешь ничего, что помешало б,
и не долепишь, как желал бы ты.
Но есть натуры — что им твой аналог!
Виновников найдут своей беды,
и натворят таких «Историй Крыма»,
что правды не узнать под слоем грима.

4.
Мир полон войн. Воинственный заскок
заметен даже в просвещенных людях.
Те — «С нами Бог», и эти — «С нами Бог»,
льют кровь, но победителей не судят.
Заучиваем с детства назубок,
мол, не убий! А что-то завтра будет?
О, только бы не то же, что вчера!
На это есть большие мастера.

5.
Крымчанин, так сказать, абориген
не станет задирать иноплеменных.
Хоть не индеец я и не бушмен,
в своих витаю грезах отрешенных
и не воспринимаю перемен.
Полоски общих пляжей поделенных
перекупает пришлое ворьё.
Как говорится, каждому своё.

6.
Я жизни рад, как тот старик-татарин,
ни в чём ни перед кем не виноват,
кувалдою всеобщей вдруг ударен,
остался жив и возвращен назад.
Нашел родник, отвел из-под развалин,
привил лозу и обновляет сад, —
среди страданьем выстроенных стен
не должен враждовать абориген.

7.
Сравни с далеким прошлым нашу плотность:
раз в пять живем тесней! Наш крымский крест
Безводье, пляска цен, полуголодность...
Естественный прирост? Да нет. Приезд!
Нашествие! Отсюда расторопность
с пропиской для трудяг из дальних мест.
И на глазах аборигенов робких
растут домов стоместные коробки.

8.
Вот едет назначенцем не навек
столичный ум, попавший вдруг в немилость.
На полуостров прибыл человек
держать штурвал, чего бы ни случилось.
Едва освоив дачный свой ночлег,
предшественника тень едва размылась,
как новый Первый оживил собранье
докладом со словами: «Мы, крымчане!»

9.
Я здесь хотел бы сделать примечанье
к своим сужденьям о добре и зле.
Кто где рождён, скитался не случайно,
искал тепла у времени во мгле.
Но есть такая нация «К р ы м ч а н е»,
единственная общность на земле.
И если ею нам не дорожить,
тогда не знаю, как мы станем жить.

10.
— А, брат абориген! Привет. Гуляем?
Я тоже выбираюсь в этот час.
Давай поговорим, порассуждаем,
скамейка рядом, самое для нас.
Как мыслишь? Крым — он скоро станет раем?
— Согласья мало, если без прикрас.
Я так скажу: кто свариться начнет,
тот первым и подставит свой народ.

11.
Крым не дворец. С жильем, понятно, туго.
В Общаге мы, и всем она своя.
Никто из нас не вытолкнет друг друга
под дождь и снег. У каждого семья.
А что такое беженская вьюга,
с колясочкой в далекие края?
Я так скажу: поладим без хлопот,
коль посторонний нас не подожжет.

12.
Три звука: поцелуи, струи, туи
столетние. Темнеет, нам пора.
Уйдем, и тут зашепчут поцелуи
студенческие, чуть не до утра.
Фонтан соседний распыляет струи,
кружится бражник в стеклах фонаря.
А где-то в небе пушкинская лира
поёт «Брега веселые Салгира»...

г. Севастополь,
2008 г.



Прим.
СвАриться - ругаться, ссориться. От слова - свАра.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 12
© 16.08.2019 Николай Фёдорович Тарасенко
Свидетельство о публикации: izba-2019-2612968

Метки: крым, поэзия, Николай Тарасенко, октавы, стихи,
Рубрика произведения: Поэзия -> Твердые формы










1