Русь Батрацкая (летопись третья)


Русь Батрацкая (летопись третья)
РУСЬ БАТРАЦКАЯ - летопись третья (1999 – 2007 г)

«…Жаль только жить в эту пору прекрасную…»
Н.А.Некрасов

Всё то, чем мы остались в итоге войн и смут,
Великою державой заносчиво зовут.
Иные антуражи,
Иные имена,
А в сущности - всё та же
Батрацкая страна.

Всё, что чесалось раньше и вновь зудит сейчас,
В истории батрацкой случалось, и не раз.
А ссадины и шишки, и грабли всех времён
Мы просто поспешили забыть как жуткий сон.

Всегда анфас историю рисуя, как Луну,
Не со спины, так сбоку, нет-нет, да загляну.
Виденья эти зыбки, и я почту за лесть,
Коль кто-то по ошибке в них узрит благую весть.

Глава 1
О СТАРЫХ И БОЛЕЗНЫХ

Так повелось на свете, что испокон веков
Воспитанные дети кормили стариков.
Когда ж детей убавилось в совдеповремена,
За прокормленье взялась Батрацкая страна.

Цветистым изобилием талонов и пайков
И Светлым Послезавтра пленяли батраков.

Всем полагались к старости за долгий честный труд
И хлебная краюха, и соли цельный пуд.
Вкушайте на здоровье! А коль здоровья нет,
Лечитесь в санаториях, хандрите до ста лет!

Крестьяне и рабочие, начальники – стократ
Всегда были охочие до почестей-наград.
Дантисты и пожарные, певцы и печники –
Стремилися в ударники и в передовики.

Достоин каждый труженик - от бонзы до бомжа -
Иметь кусок заслуженный народного коржа.
Трудясь изрядно смолоду, имел железно он
Торжественные проводы, достойный пенсион.

А если своей фабрике был предан, иль придан,
То удостоен славы был и звался ВЕТЕРАН.
Встречался среди дедушек столетний аксакал,
Хоть, в среднем, и до пенсии не всякий доживал.

Лихие ветры с улицы Глобальных Перемен
Не только тем, кто трудится добавили проблем.
И всё же, престарелые имели круглый год
К заботе обесцененной довесок прежних льгот.

Имея их, навряд ли поймёт батрацкий мир:
Вся эта хрень бесплатная - из мышеловки сыр.

Расплата - не замедлила. Батрацкая страна
Давно уже проблемою призрения больна.
Кормилицу старушку бессмысленно доить.
И ветхую кормушку настал черёд сменить.
Скажу о том без брани я: у нас одна беда -
Задумано всё правильно, но глупо как всегда.

Батрак упрямо верил – наивная душа,
Что это всё проделки Зураба-плохиша.
Но на родных просторах давно сооружён
Для марафонских гонок Монетостадион.

Со стороны прикольно за скачкой наблюдать,
Конца которой – точно - нам в жизни не видать,
Пока вершат гигантские барьерные скачки
Дотация с Инфляциею наперегонки.

Так тяготит богатство болячек и проблем,
Что в завтрашнее счастье не верится совсем.
Ничуть не удивительна привычка батраков
Хранить свою копилку в шкафу у чужаков.
Все на ошибках учатся, но очень может быть
Лишь так у нас получится на старость накопить.

Мужик не первой свежести, но всё ещё плечист,
Я - как Фома – неверящий, но сердцем – оптимист.
Желанья нет заветнее, чем пожелать себе
Жить в радостном неведеньи о завтрашней нужде,
Надежду на всё доброе в душе своей храня:
«А вдруг полюбит Родина когда-нибудь меня?»

Глава 2
О СИЛЬНЫХ И УМЕЛЫХ

Простившись с коммунизмом и телом и умом,
Черпаем смысл жизни в житье своём худом,
Пытливыми мозгами добром считая зло…
Нам не везло с вождями, с героями - везло.

О Старом Донкихоте и о его Семье
Слагались анекдоты на кухнях и в Кремле.
С утра похмельный спьяну и весь наскрозь больной,
Он поздновато рано собрался на покой.
Но прежде чем торжественно Пенсионером стать,
Царь поспешил, естественно, Наследника назвать.

В России, по традиции, на должности святой
Косматые и лысые сменялись чередой.
Боясь прослыть завистником, опять скажу «увы» -
Искали все лишь лысину у нового Главы.

Принц знал не понаслышке, где затаился враг.
И верхом прозорливости был скромный первый шаг.
Храни его, везунчика, ангел на груди,
Указ собственноручный за номером один:
«Ни тем, кто сам обижен был, ни волею судей, -
Не трогать бывших деспотов и членов их семей!»

И, рот набравши полный не водки, а воды,
Застенчиво и скромно он в руки взял бразды.

Второй Закон Невинности читается как стих:
«Кто первый всех обчистил, стал чище всех святых».
Три года не ловили – владей из века в век!
И перед грешным миром ты – честный человек.
А яхтная флотилия и под Парижем дом
Нажиты непосильным и каторжным трудом.

Лишь в виде исключения, чтоб доказать другим:
«Во всём повинен прежнем лишь стрелочник один» -
Один еврей наказан и стал теперь – ЗеКа.
Не друг я олигархам, но жалко мужика.

Коль следовать заветам традиций и примет,
Не за горами третий Закон Захвата Мест:
«Чтоб право криминальное не всплыло до поры,
Меняй почаще правила неправильной игры».

Стать любым повсеместно - для нового царя
Хватило пары месяцев пиарного житья.
Во вкусах прост и скромен и лишнего не пил.
Беседовать с народом по телеку любил:
На собственном примере задачи измерял,
О рабстве на галерах с любовью вспоминал…

Всем было симпатично старание его
Пренепременно лично коснуться до всего,
И к слову, и не к слову качая головой.
Смотреть такое шоу батрачкам не впервой.

Стремленье рисоваться повсюду и везде
Приватно называется в народе ИБД.
Серьёзный, деловитый и крепенький мужик
Обогатил великий Батрацкий наш язык.
Отмазку для себя он и для коллег нашёл:
Дополнил словом НАДО любой крутой глагол.

Разбойников Аллаха, мешающих всем жить,
Не бить по морде НАДО, а в гальюнах мочить.
Нет не согласных с доводом, что НАДО укрепить
И власть, и оборону, субтильные на вид.
И много НАДО строить домов, дорог, мостов…
Но как-то не доходит до дела пафос слов.

У гетманов и панов, и чинной мелюзги,
От мудрых указаний закудрились мозги.
О чём молчалось скромно, во всю теперь бубня.
Мороки все - исконные, на власть чего пенять?
Ни выехать, ни въехать и не понять её:
Реальных нет успехов, а планов – громадьё!

Чтоб веселей трудиться на ниве славных дел,
Из Северной Столицы наехал-налетел
На должности приказчиков и главных печников
Полк бывших однокашников и просто земляков.

Неспешно, неохотно, то вверх ползя, то вниз,
Со скрипом, но работает наш властный механизм.
Накинув ключ-удавку, не устают крутить,
Сперва ослабив гайку, чтоб туже довинтить.

Прессуемые ими, натвёрдо знаем мы,
Что неисповедимы Великие умы.
Ведь после этой клизмы всем старше тридцати
Чужой стезёй по жизни приходится идти.
Куда идти приходится? Я сам – живой пример
Как стал плохим торговцем хороший инженер.

В науке и истории, извечно в нищете,
Мы, первые в теории, на практике – в хвосте.
Без «нанотехнологий», которых не видать,
Левши блоху на ощупь умели подковать.
В Руси левшей давно уж нет… Ведь знали, подлецы,
Как ценятся в Америке батрацкие спецы!

Страна у нас бескрайняя и нет её родней,
Но от земли непаханой кормиться всё сложней.
Преобразились в дачи батрацкие поля,
И стала дорожати подножная земля.
И оттого, наверно, так любят батраки
По импортным рецептам печёны пирожки.

Купцы давно смикитили: добра у нас не счесть,
Но только за границей реально деньги есть.
От Владика до Питера сплошной лесоповал:
Украл – продал, и с выгодой купил, и - вновь продал.
На смену угле-тоннам, поднятым на-гора,
Напёрстки и гондоны везут из-за бугра.

Сменив на арифметику любимый интеграл,
Я б нынешним Советникам совет бесплатный дал:
Не маяться в раздумье: «Чего бы сотворить,
Чтоб дух батрацкий буйный смирить и загасить?»

Чтобы заводы дохлые вновь начали дышать, -
Дать попросту работать им, и дольше не мешать!
Лишь при одном условии: «трудом своим владеть», -
Батрацкое сословие обречено на смерть.

Глава 3
ГОСТИ НЕЗВАНЫЕ

Соседей коммунальных, покинувших наш дом,
Давно не поим чаем и в гости не зовём.

Чья мудрость – без понятия, но с ней согласен я:
Нет ворогов заклятее, чем бывшие друзья.
Все те, кого полвека мы кормили калачом,
Грозятся: кто ракетами, кто стареньким мечом.

Нам изучать не надо кун-фу и тэк-вонду.
Батрак любил и самбо, и вольную борьбу.
И если вдруг начнётся серьёзная буза,
Что в руку попадется, то будет и гроза.
И от грозы ответной себя чтоб оградить,
Не надо нас бояться, не надо только злить.

А по большому счёту, от лености своей,
Мы, в обшем-то, не против непрошеных гостей.

Ругаясь по-собачьи на холод и туман,
Все едут к нам батрачить из южных тёплых стран.
Готовы круглы сутки мести, месить, мостить.
А жить согласны в будке, за кров чтоб не платить…

У Родины просторов гостям – хоть отбавляй!
Но им особо дорог Дальневосточный край.
И с песнями варяжскими в него – ну так и прёт
Владеть землёй Батрацкой совсем не наш народ.

Глава 4
ОПРИЧНИНА

Простой закон житейский, понятный не для всех:
«Не верить государству - не самый тяжкий грех».

Всё те ж остались правила, и всё же, верь – не верь,
Не слуги, а бояре в правительстве теперь.
Сквозь лабиринты хитрые добравшись к алтарю,
Попробуй-ка не выбери угодного царю!

В крутой борьбе серьёзной за тёплые места
Безбожнику несложно уверовать в Христа.
Все бывшие обкомовцы, косясь на телеглаз,
И крестятся, и молятся красиво напоказ.

Имея свои взгляды на зрелища и хлеб,
Им, в общем-то, не надо быть в курсе общих бед.
Высокими заборами в свой мир отгородясь,
Всегда права по-своему прикормленая власть.

Любой боярин-думец имеет под рукой
Дежурный скромный выезд: два «мерина» и «форд».
На даче подмосковной (все дачники у нас)
Поспит – и на работу - дави шофёр на газ!

Дороги год от года всё шире и бойчей.
Всё меньше пешеходов, всё больше лихачей.
Газует кто без меры и всякий в меру пьян
От полиционера получит по рогам.
Но коль горит на крыше мерцающий огонь,
Раздавит всех копытом боярский резвый конь.

Вельможных панов наших сваты и кумовья
Летят куда подальше – в оффшорные края,
Где учат экономике народной, воровской:
Грести неправо левою лохматою рукой.

Чтобы блюсти законы, вступив в большую власть,
Не нужно быть учёным – умей незримо красть.
Коль сам украсть не хочешь, от воровских щедрот,
Попросишь – не попросишь, глядишь - перепадёт!

Ну, а батрак фатальный - живи себе как хошь
Под колпаком фискальных и нефискальных рож.
А чтобы от учётчиков не убежал потом,
Прижжён нагрудно-жоповым налоговым клеймом.

Не жаль губить за это ни силы, ни людей,
Ведь мафия бессмертна коррупцией своей.
Кто сможет с ней бороться? Герой ты – не герой –
Всё в мире продаётся, лишь дело за ценой.

На прежних всех сатрапов не держу обид,
А в нынешних нет страха и им не ведом стыд.
Но прокуроры, видимо, всегда в одном правы:
У нас в России рыба гниёт не с головы.

И те, кто образует гниющей рыбы хвост,
На кухнях митингуют: как прежде всласть жилось,
Забыв черёд героев: кто - первый, кто – второй…
Давно не ходим строем, но помним этот строй.

Пеняют детям бабки на то, что сгоряча
Изорваны на тряпки полотна кумача.
И сетуют обиженно, что внукам уж давно
Привычнее и ближе зелёное сукно.

Где истинно, где ложно глаголят звёзды нам, -
Понять умом возможно, лишь выпимши сто грамм.
Я не пойду на выборы, хоть это тяжкий грех,
Поскольку в списке ныне нет строчки «против всех».

Глава 5
ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ

Батрацкий гимн задорным был, но навевал он грусть.
Кто нас такими вырастил, все помнят наизусть.
От грусти избавляя былую красоту,
Мечталось вновь восславить батрацкую мечту.

Вскочили на Саврасок все с музами друзья.
Маститые и просто любители, как я.
Когда бы мне доверили спеть гимн стране родной,
Звучал бы на «фене» и на мотив блатной.

Не ведаю как в прежние, но в наши времена
Таких заздравных песен не слышала страна.
Спасибо вам, хористы, за память о былом
Великом, изобильном Отечестве моём.

Однако, тот, кто волен был выбирать за всех,
Остался недоволен. Тут, растолкав коллег,
Как отголосок странный, откуда ни возьмись
Ещё Генсека славного придворный гимнопис.
Тот самый, автор гимна, которого давно
Не слышали в Отчизне, но знали всё равно.

Врать не хочу – не знаю – за слог ли, за длину,
Все лавры вновь достались, конечно же, ему.

Услужливая критика щедра на комплимент:
Высокая политика - использовать момент,
Чтоб с молодыми срочно всех старых помирить.
И музыкантам проще – те ж ноты повторить.

Опять, как встарь, под утро всех будит громкий хор.
Тот и не тот, как будто, знакомых слов набор.
Подёрнутый забвением, как колокольный звон,
В мозгах благоговения не вызывает он.

А детям это пенье – лишь скука и наив.
У них - другое время и песенки свои.
Сменяв на неприличные приличные слова,
Играют в Дом Терпимости, под вывеской «ДОМ – 2»,
И постигают дети мир пошлой шелухи,
Смакуя в Интернете альковные грехи.

Глава 6
ПОЛУКУЛЬТУРКА

Прозаики с поэтами на полочках в шкафах
Давно стоят скелетами, преображаясь в прах.

Влюбилась в сериалы батрацкая страна.
От плаксы Марианны все бабки без ума.
Тем, кто упорно пялился на телемарафон,
Бразильская Изаура родней родных Матрён.
А те, кто Санты Барбары сподобились вкусить,
Подружек поправляли: Не СИси, а си-СИ!

Вселюдно знамениты, циничны напоказ
Киношные бандиты и матерный спецназ,
Капризами богемы терзаемы до слёз,
Насущные проблемы пинают под откос.

Поистине как в сказке – чем гаже, тем славней.
Убийцы и маньяки – Герои наших дней.
Те баловни харизмы дают рецепт простой:
Что может в этой жизни сравниться с наркотой?

И даже теленовости, кошмарно мельтеша,
Уж, кажется, не стоят и ломана гроша.
От взрывов катастрофных не проберёт озноб,
И кровь – совсем не кровь нам, а кетчуп и сироп.

Экранных буревестников бесчисленная рать
Молчит с глазами честными, когда опасно лгать.
Скандалы, слухи, кляузы нам в уши льёт рекой
И заполняет паузы рекламной требухой.

В телеокошке плоском для дураков и дур
Сияет мир господский по прозвищу «гламур»,
В роскошных интерьерах являя нянь и слуг,
И дразнит тем примером друзей моих, подруг,
Кидая укоризны кирпич в мой огород,
Про светский образ жизни уроки – круглый год!
Стрип-бары, рестораны, бордели, казино, …
Затёрли в подсознании театры и кино.

Есть в этом мире чванном, где каждый – господин,
Один большой рекламный шикарный магазин,
Где, на моделей пялясь, не знают батраки
Как щуплых тех красавиц пощупать за грудки.

Душой кривить - чего уж там - про свой культурный пласт?
Я сам, придя с работы, упасть пластом горазд,
Прильнув устало к телеку, глазами отдыхать
И на Лазурный Берег мечтательно летать.

А всех желтей и круче журналов и газет,
Развесил по-паучьи тенета Интернет,
Дурманом вытесняя дух парков и дворов
И думать отучая студентов-школяров.

Без педагогов строгих, стрельнувши в белый свет,
Любой вопрос - хоть к Богу - отыщет свой ответ.
(Как будто, сам не знаешь, что на твои «клики»
Обычно отвечают такие же «пеньки».)
………….

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Мне довелось родиться и стать, в конце концов,
Не просто очевидцем, а действующим лицом.

Писал я много лишнего не ради лишних строф.
Без мусора не выстроишь истории основ.
И ближнее, и давнее старался изложить,
Не ведая: что – главное, а что – не грех забыть.

На труд мой неказистый не плюйте сгоряча.
Историк с летописцем – два разных трепача.
Мне каждый стих мой дорог, и лживости врагу,
Лет через 30 – 40, хоть чем-то помогу.

Я не привык стесняться, как скромный аноним.
И нет боязни – прятаться за броский псевдоним.
Не Нестор я, не Пушкин, но парень - не дурак…
А звать меня: Андрюшка, по дедушке - казак.

(Июнь 2008г – март 2009г.)





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 13.08.2019 Андрей Калинин
Свидетельство о публикации: izba-2019-2611354

Рубрика произведения: Поэзия -> Исторические стихи










1