Дневник любимого


Все началось с ее стихов, которые я нашел в сообществе, посвященном поэзии. Они были похожи на заклинания, написанные на мертвом языке. Написаны они были на современном русском, но смысл их был так бессознателен и древен, что для меня они оставались загадкой. Несмотря на их непонятность, их хотелось повторять и повторять. Читаешь стихотворение и словно заколдовываешь реальность. Как будто отовсюду начинает выступать волшебство и изливаться благодатью. Но вот перестаешь читать, и волшебство отступает и снова прячется в пустоту. А на душе серо и уныло…
Она поцеловала меня и засмеялась.
- Мне так захотелось.
Смеясь, она кружилась, ловя глазами звездное небо. Вдруг она остановилась и заплакала. Нет, слезы не капали из глаз, но было видно, что она плачет. Плачет всем телом.
- Что с тобой? Тебя кто-то обидел там в твоем внутреннем царстве?
- Просто, я вспомнила…
- Что ты вспомнила? Твой ум замело засохшими листьями прошлого, которые нужно сжечь огнем будущего или, по крайней мере, заморозить холодом настоящего?
- Я вспомнила парня, который меня обманул. Он обещал мне, что ему всегда будет хорошо в моем мире, а на самом деле врал, чтобы владеть мной по скучным вечерам. А мне было приятно впускать его в свой мир, и было не по себе, когда он оттуда возвращался в общий. Он узнал, что я увлекаюсь единорогами и сказал однажды:
- Хочешь я стану твоим единорогом.
- Да.
Тогда он отвел меня в свою квартиру, в которой временно отсутствовали родители, и стал первым, кто полюбил меня половым соприкосновением.
Я сама виновата в том, что произошло. Мне не было тогда и пятнадцати… Я была не умна и не осторожна.
- Я не такой.
- А почему ты особенный?
- Потому что я буду любить тебя даже после конца времен и трубные голоса ангелов не смогут нас разлучить.
- А ты будешь моим единорогом?
Я засмущался, но, не подав вида, гордо посмотрел в ее глаза.
- Если хочешь.
Я добавился к ней в друзья. С тех пор мы много переписывались. Мы говорили о высоком и среднем. Оказалось, что у нас много схожих мыслей. Вдоволь наговорившись о высоком и среднем, мы стали говорить о простом и низком. Оказалось, что и в этой области у нас много совпадений.
После месяца переписки я осмелился пригласить ее увидеть друг друга в лицо. Она с радостью, в виде смайлика, согласилась. Встретившись, мы смогли сказать друг другу все то, что нельзя было передать в сообщениях. И, конечно же, я вживую услышал полюбившиеся мне стихи. У нее был волшебный голос, которым она заколдовывала меня, пробуждая во мне чувство, похожее на любовь.
По вечерам она часто стала оставлять меня наедине с собой. Но разве я достаточно любил себя, чтобы не скучать по ней? Я не знал, куда она уходила. Она отвечала, что уходит на поиски самой себя. Я не пытался удержать ее… Ведь она свободна… Моя любовь не обрубит ее крылья. Однако я переживал за нее. И ночами меня мучила бессонница. Я засыпал спокойно только под утро, когда она, вернувшись, залазила под одеяло, чтобы забыть увиденное и встретить неизвестное.
- Сегодня я снова встретила себя. Но я постеснялась подойти поближе и познакомится. Мне нравилось сидеть в углу со стаканом безалкогольного напитка, и следить внимательным взглядом за своими поступками. Знаешь, та я, которую сегодня видела, была такая безумная и развратная. Вокруг меня вились множество мужчин и жадно трогали мое тело. А я смеялась… Неужели я такой должна быть. Но я не хочу. Я не хочу быть обнимаемой другими мужчинами. Ведь у меня есть ты… И мне этого достаточно… Ты мой единорог…
Я не знал, что ответить. Я не знал, кто была та другая? Ее двойник или сестра-близнец? А может тень, которая на вечер меняется с ней местами? Столько загадок, но почему-то мне хотелось их оставить не разгаданными.
Она положила голову мне на плечо. Крепко обхватила мою руку и, кажется, снова о чем-то уснула.
Ей надоел город. Ее воображение, оглушенное окружающей суетой, больше не подавало признаков жизни. Я решил ее спасти, отвезя в родительский домик, находящийся за сто километров от города. Родители уехали туда, когда почувствовали, что им больше нечего сказать этому миру и спокойно пережидали жизнь до самого прихода смерти.
После похорон я ни разу не посетил это место. Я и забыл о его существовании. С тех пор практически ничего не изменилось. Только пыли стало больше и какой-то тихой уютной грусти. Даже воры не захотели позариться на всю эту рухлядь. Мимо пробежала худая мышь. Она, по-видимому, и не ожидала здесь кого-нибудь увидеть и теперь пытается решить как ей вести себя с гостями. Но ей не стоит беспокоиться, мы постараемся быть незаметными, как приведения, застывшие в зеркалах.
Она была радостна в то время. Она читала мне недавно пришедшие в голову строки. Но она не стремилась их записать и потому они очень быстро забывались. Она говорила, что ей нравится летать и ни на секунду не хочется приземляться даже затем, чтобы взять ручку с листком тетради.
Ей нравилось бегать по холодному песку и плавать в холодной воде. По вечерам там очень холодно, а мы выходили из дома, только когда начинало темнеть. Днем она боялась улицы. Там ходили люди с угрюмыми лицами и пытались украсть ее душу. Я ее успокаивал и говорил, что не позволю им сотворить с ней такое, а она не верила и твердила, что больше всего боится потерять душу, потому что без нее она престанет мне нравиться.
Когда она сильно замерзала, я согревал ее своими поцелуями. А она смеялась и говорила, что я похож на синюю мохнатую птицу.
- Что за синяя мохнатая птица?
- Когда мне холодно я заползаю под ее крыло и там греюсь.
- Никогда не слышал про синих мохнатых птиц.
- Ты же знаешь, в моем внутреннем царстве живет много существ, которых не существует в общем мире. Помнишь, я в том месяце читала тебе длинное стихотворение и она там упоминалась.
- Да-да, совсем забыл.
- А ты не забывай. Вот так забудешь, а потом и нечего будет вспомнить. Ведь все, что у меня есть, это то, что у меня внутри.
Веселье ее продлилось недолго. Совсем скоро она снова потускнела глазами. Ее начали беспокоить новые желания, которые она надеялась, сбудутся с моей помощью.
- А давай уйдем и исчезнем. Мне так хочется раствориться и не быть больше такой, какой я сейчас с тобой нахожусь.
- Как это растворится?
- Не знаю.
- Давай просто будем идти куда-нибудь и идти, пока не растворимся.
- Нельзя так просто идти и идти. Надо знать куда идешь. Наметить цель и ее достичь.
- Нет никакой цели и потому не нужно ничего достигать. Нужно просто идти и идти, пока не растворишься. И тогда свобода и никакой тяжести…
Мы замолчали. Тогда она достала блокнот и начала осторожно выводить в нем буквы.
- Знаешь, та синяя мохнатая птица ночью умерла.
- Умерла? Почему?
- Ее убил охотник. Я об этом напишу, а ты позже прочтешь. Может это последнее, что я напишу.
- А кто тебя тогда будет согревать.
- Никто. Мне и не надо.
- Почему?
- Потому что я растворюсь. Я же тебе говорила пять минут назад. Ты каким-то забывчивым стал в последнее время.
Утром я не нашел ее ни в доме, ни на улице, ни в телефоне, ни в своем ноуте, лишь только её блокнот лежал у меня на столе, раскрытый на странице с рисунком синей мохнатой птицы.





Рейтинг работы: 8
Количество рецензий: 2
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 28
© 10.08.2019 Даша Семенцова
Свидетельство о публикации: izba-2019-2609799

Рубрика произведения: Проза -> Письмо


Кива Ларсен       14.08.2019   11:14:51
Отзыв:   положительный
Зайка, весьма неплохо, для такой девушки,
как ты!
Даша Семенцова       14.08.2019   11:23:35

Ты что имеешь в виду, очкарик?
Впрочем, спасибо, я и сама знаю, что я умная и красивая девушка.
Александр Попов       12.08.2019   16:57:12
Отзыв:   положительный
Я тоже улицы боялся,
Там были хмурые ухмылки.
И я чего-то опасался.
Мираж, отдельные урывки.
Даша Семенцова       12.08.2019   21:37:04

Большое спасибо, Александр!
Вы очень милый и талантливый.








1