Глазами доброго Клоуна


========== Глазами доброго клоуна ==========

Александру Аникину

"А что же? это дело! -
Барбос ответствует ему, -
Давно, Полканушка, мне больно самому,
Что бывши одного двора с тобой собаки
Мы дня не проживём без драки;
Иван Крылов
Для Бориса Викторовича июль 1917 года вырвался каким-то нервным и весьма напряжённым. К середине июля прогремел страшный Тернопольский разгром, и Савинков подумал, что он сойдёт с ума. Оставшись на фронте один на один с военными делами, и с военными вообще, с недостаточным опытом командования хотя бы одной частью, Савинкова попросили хотя бы чем-то помочь. Борис старался весь июнь, и даже что-то сделал для прорыва, в принципе существенно помог русской армии прорваться на Юго-Западном фронте. Разгром под Тернополем прогремел как гром среди ясного неба. Комиссар 7-й армии Борис Викторович напрасно пытался что-то исправить в уже испорченном механизме. Судно накренилось окончательно, и никакие даже глубокие технические познания не смогли исправить его конструкцию. Савинков помечтал, что хоть это пойдёт на пользу Керенскому, и что он начнёт действовать, чтобы спасти страну от развала. То, что он орал на генерала Корнилова, раздражало исключительно Корнилова и не имело никаких решительных действий. То, что имело - это его понимали другие генералы, в частности Алексеев, который искренне ему как-то сказал, что Корнилов, наверное, дурак, и после этой фразы Савинков задумался. Наверное. Но от этого ему было не легче. Даже, напротив, ещё тяжелее. Савинков не доверял Керенскому, Керенский бесился с Савинкова, но Керенский видел, что пока это единственный человек на должность военного министра - разве что его потом сместят, уж он-то, Керенский, постарается вызвать раздражение Савинковым в обществе. На том Александр Фёдорович и успокоился, предлагая этому человеку должность. Тот согласился скорей по спонтанности решения, или глупости, чем по амбициозности и жажде власти. 26 июля 1917 года Савинкова назначили военно-морским министром страны.
На следующий день после назначения к новоиспечённому министру вошёл Филоненко.
- Что Вы хотите? - Грозно спросил Савинков Филоненко, сидя за столом.
- Против Временного правительства в Могилёве зреет заговор. - Отрывисто и несколько сухо ответил комиссар от Ставки.
- Оно и не мудрено что зреет. - Буркнул Савинков. - Уже созрел. Оно на то и Временное. Как Вы яхту... помните "Титаник"?
Филоненко гыкнул.
- Хорошо. можете идти. - Савинков выставил Филоненко вон. И после того, как Филоненко ушёл, схватился за голову: Борис опасался. что за страну и генералитет выступит Корнилов с вооружённым восстанием. А это ему было равнозначно одно: погибель для самого Корнилова. Уж он-то Корнилова сумел понять. Где уж тут не понять, когда они ругались по три раза на дню в сутки, в его бытность на фронте. Корнилова он не устроит. Тот дёрнется, а вот это спонтанное решение может стоить дорого всем. Филоненко поскакал с предупреждением к Керенскому, но получил выговор за вмешательство не в своё дело. Понурый, Филоненко ушёл прочь. 3 августа в Петроград приехал генерал Корнилов. Савинков был сильно недоволен его приездом. Он считал, что всё, что говорил Корнилов было ложным, с целью обругать его самого, и убрать прочь из военного министерства. Корнилов понял. И кивнул.
- Хорошо, не буду. 10 августа я подготовлю другой доклад. Хорошо, я не прав по отношению к Вам, но поймите какой Вы - военный министр? У Вас нет опыта.
- Конечно, у меня нет опыта. - Рявкнул Савинков, которому уже надоело ругаться с Корниловым. - А вы все начнёте делить власть и из вас каждый хороший. Послушайте вон Деникина.
- Но Деникин уважаемый человек. - Возмутился Корнилов.
- Из вас всех разумный только генерал Алексеев, но вы все задавите его своим неразумением.
Повисла пауза. Наконец, Корнилов нашёлся.
- Хорошо, действуйте своим разумением. Но я зарекаюсь, что Ваш законопроект о введении смертной в тылу за военные преступления даже не дойдёт до Керенского. Я позабочусь.
И, Корнилов, хлопнув дверью, ушёл. Савинков понимал, что загнан в ловушку.
- Хорошо. Первым я напишу законопроект для очистки совести перед народом, что я хоть что-то для людей делал, вторым - прошение об отставке. Это какой-то кошмар.
Савинков схватился за голову, и стал писать прошение об отставке Керенскому. В коридорах Зимнего он встретил молодого миллионера Терещенко, который был его моложе на пять лет. Савинкову было 38, Терещенко - 32.
- Это что? - Спросил Терещенко Савинкова, глядя на бумажку.
- Прошение об отставки.- Не стал врать тот. - Корнилов меня довёл.
- Хорошо, я уйду вместе с Вами. - Сказал приличия ради Терещенко. Они обнялись, но Савинков понимал, что никуда Терещенко и уж тем более ради него не уйдёт. Отставка, потом подполье. Савинков не застал Керенского в кабинете, и вернулся к себе. Он вызвал Филоненку.
- К 10 августа чтобы записка была подготовлена. - Властно сказал он. Филоненко покрылся потом, но молча кивнул. -- И чтобы утечки информации не было. - рявкнул Савинков. Военный министр побледнел. Он достал револьвер и в голове его пронеслись слова из "Коня Бледного": "мой револьвер всегда со мною...". От рокового выстрела Савинкова спас вошедший к нему его приятель Флегонт Клепиков, исполняющий роль его секретаря.
- Ты что, Борис Викторович - почти закричал Клепиков. - Как можно?
- Ты думаешь, что дальше стоит продолжать игру? - Ухмыльнулся Савинков.

- В любом случае стоит, - улыбнулся верный товарищ.
Савинков открыл окно и выстрелил по голубям. Пуля пронеслась мимо проходящего и неизвестно чего там делающего Дзержинского, но по роковой случайности в него не попала. Савинков его не видел. Он выстрелил ещё раз и застрелил птицу. Дзержинский, услышав выстрел, побежал прочь - он подумал что враги его хотят убить. Властности Савинкова боялись даже генералы, но он не знал об этом, и завидовали большевики, впрочем как всем, кто у власти. Этим же вечером Владимир Ильич Ленин дома готовился выступать перед народом. Он сделал все ораторские упражнения, которые терпеливо выслушала его супруга - Надежда Крупская. Она пока Ленин читал стихи, гладила ему рубашку. Потом Ленин перешёл на тон выше и взял прозу. Взял прозу Пушкина - "Капитанская дочка" и стал читать вслух. Надежда даже заслушалась. "Ему бы на сцене выступать! - Нежно подумала она о муже. - Настоящий артист!". Наденька взяла рубашку мужа, приготовленную для выступления перед народом, и стала гладить тяжёлым утюгом, который был в их скромном жилище - они снимали квартиру на Садовой, о которой не знало правительство, кроме Савинкова. Когда Ильич кончил с Пушкиным, он сел на табурет передохнуть.

- Савинков установит диктатуру. - Волнуясь, говорил Ленин Крупской. - Этого нельзя допустить.
- Ну правильно, - мягко и загадочно, не желающая упрекнуть мужа в амбициозности, улыбнулась Крупская, - будет диктатура пролетариата.
- Наденька, - стукнул по столу кулаком Владимир, - то диктатура пролетариата, если ты меня правильно поняла, а то личника Савинкова.
- Не такой уж он и личник. - Подколола Ленина Надя. - Он пытается что-то сделать для страны, хотя ему недостаёт опыта и по-своему трудно.
- Надя, это что за разброд и шатание в партии? Или ты влюбилась в Савинкова? Вот за переход в иную партию - расстрел. - Владимир, казалось, был на полном серьёзе. Крупская засмеялась, и стала гладить рубашку дальше.
- Он эгоист и личник. Точка. - Обиделся Ильич и стал перечитывать речь - то, что он написал накануне. - Личник. - Повторил он, оторвавшись от текста.
3 августа Временное правительство заседало при закрытых дверях. Савинков подал Керенскому записку об утечке информации, но не был услышан. Керенский его пнул, Корнилов буркнул что-то на счёт Чернова, который был министром Земледелия.

Савинков вечером попытался составить законопроект, который предполагал:
1. Законопроект о введении смертной казни в тылу за военные преступления;
2. Закон о некоторых мерах на железных дорогах и т. д. (цит. по: Савинков, к делу Корнилова). Также Савинков хотел ввести дисциплину в армии. 10 августа, правда Савинков не был допущен до Керенского. Керенский нагло перехватил в коридоре Терещенко и они заперлись втроём в кабинете и вместо совещания пили шампанское. - Савинкову скажите, что я заседаю с Корниловым. - Кому-то рявкнул Керенский. Все трое заперлись, и ждали пока Борис Викторович уедет. Он приехал, как и положено к девяти, и попросил Керенского. Его не пустили. Тогда Борис Викторович ушёл, а когда вернулся, то положил Александру Фёдоровичу прошение об отставке.

- С ума сошли. - Мягко улыбнулся Керенский, посмотрев на Бориса глазами доброго клоуна. - К совещанию не допущены. Марш домой, и не думать там составлять какие-то законы. Вы свободны, у Вас день отдыха. Делайте что хотите в рамках приличия, конечно.
Савинков понуро зашагал прочь. Он обернулся на Керенского, и что-то захотел сказать, но тот, посмотрев на него тем же взглядом доброго клоуна, отвернулся к окну. "Точно клоун. - Решил про себя Борис. - То-то я их не особенно любил в детстве" и почему-то перед ним встала картинка из детства, когда его матушка - Софья Александровна Савинкова-Щевиль привела его в шапито. Клоун в рыжем парике бегал за ним, он его испугался и заплакал, хотя знал, что мальчикам плакать нельзя. Потом он просыпался когда клоун приходил к нему во сне, и мать обратилась к доктору. С тех пор Савинков клоунов не любил. В принципе сейчас глаза Керенского напоминали ему того клоуна, из детства.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 6
© 09.08.2019 Хельга Янссон
Свидетельство о публикации: izba-2019-2609054

Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман










1