13. ПЕССИМИСТИЧЕСКАЯ ТРАГЕДИЯ.


«Партийная организация должна добиваться, чтобы каждый коммунист соблюдал сам и прививал трудящимся нравственные принципы, изложенные в Программе КПСС – моральном кодексе строителя коммунизма. Из Устава КПСС.
Директор Чуйского совхоза Рожков похаживал к немолодой уже, но симпатичной учительнице, жене директора рознично-торгового предприятия. На землях совхоза был только один полновластный хозяин. Все другие директора, председатель Совета, секретарь партийного комитета, и все жители были в фактическом его подчинении. Так было во всех хозяйствах. В соседнем колхозе председатель прямо сказал шофёру, ревнивому мужу бухгалтерши:
- Как ездила твоя жена со мной по полям и фермам, так и будет ездить! Не нравится – забирай семью и уезжай из колхоза! Будешь её бить – посажу года на два!
Как писала газета «Правда»: «неправильное поведение некоторых директоров вошло в систему и не пресекается на месте». В центре это "неправильное поведение" тоже не пресекалось, «рядовым» директорам было с кого брать пример. Таковы были нравы. Многие руководители хозяйств даже предлагали открыть при сельских Советах суды, чтобы иметь возможность давать напрямую указания судьям, «кого казнить, а кого миловать». Право синьора открыто не провозглашалось, но все пережитки прошлого хоть и осуждались в официальной пропаганде, но присутствовали, на них закрывали глаза. «Суверен» по отношения к своему «вассалу» вёл себя так, как ему вздумается.
Роман Рожкова и учительницы оставался тайной только для директора РТП, но вскоре и ему стало кое-что известно. Он устроил дома разбирательство с применением приклада охотничьего ружья, и по заявлению матери потерпевшей получил три года с отбыванием «на стройках народного хозяйства». Разбитый приклад конфисковали вместе с отлично выдержавшим динамические испытания стволом. Ружьё появилось в первом акте, но пока не выстрелило, как это и полагается у Чехова. После отъезда ревнивого мужа «в места не столь отдалённые», то есть, на отмеренные законом гектары лесоповала, роман директора и учительницы продолжился с новой силой. Как говорил Руссо, все страсти хороши, когда мы владеем ими; все дурны, когда мы им подчиняемся. Рожков приходил к учительнице домой и оставался ночевать, уходя домой в утренних сумерках. Его все осуждали, но только за глаза. И никто не ожидал, что заговор против директора совхоза созреет в доме учительницы.
Два педагогически воспитанных сына 11 и 7 лет, никогда не слывшие даже озорниками, не то, что хулиганами, и всегда называвшие мать только на «Вы», решили «ночного дяденьку пристрелить». Они взяли у своего друга обрез охотничьего ружья, патроны и стали дождаться прихода гостя. Но директор уехал в командировку. В это время младший из сыновей решил похвастаться оружием перед своим одноклассником. Оба учились в первом классе. На беду обрез был заряжен. Случайный выстрел, и одноклассника не спасли. Его хоронили всем селом в конце апреля. Было много слёз, траурных речей и соболезнований, как всегда бывает на похоронах тех, кто должен оставаться после нас. Учительница же вместо выражения сочувствия родителям пришла на первомайский митинг в ярких праздничных нарядах, когда всё село было в трауре. «Вырядилась перед директором» - посчитали жители села. Это возмутило их до глубины души, и они написали гневное письмо в райком партии с требованием убрать её из села. Учительница уехала к мужу. Про директора совхоза в письме не было ни слова. Все знали, что уволить его могут только с согласия первого секретаря обкома партии. Моральную ответственность за смерть ребёнка на него никто не возлагал, а сам он её не чувствовал. Такие понятия, как благородство, совесть, элементарная порядочность были чужды многим местным князькам. Рожков проработал ещё несколько лет в этой должности, разрушив мир и покой ещё не в одной семье, пока не привёл совхоз к полнейшему развалу, и тогда из части земель этого и соседнего хозяйств был организован новый совхоз – из двух получилось три.
«Моральный кодекс строителя коммунизма» вспоминался, когда нужно было расправиться с неугодным подчинённым, впрочем, как и уголовный кодекс, а на амурные похождения руководителей всегда смотрели сквозь пальцы. Это даже приветствовалось при назначении на новую должность. На это слабое место всегда можно было надавить при случае. Адюльтер среди руководителей процветал. Нравственная чистота считалась подозрительной. Второй секретарь Гоноров Борис Геннадьевич однажды даже кричал в гневе на инструктора орготдела:
- Работе нужно больше уделять внимания, в организациях чаще бывать! Домой после работы спешишь? Хорошим семьянином хочешь быть?
Инструктор прекрасно понимал, что несправедливая критика – это зачастую скрытый комплимент завистника, и промолчал. Не у каждого хватает гражданского мужества не поддаваться всеобщему пороку.
Июнь 1982.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 08.08.2019 K. V. C.
Свидетельство о публикации: izba-2019-2608454

Метки: ХХ век, КПСС, ВЛКСМ, перестройка, как она есть,
Рубрика произведения: Проза -> Мемуары










1