Психоделическая сказка, или триста тридцать три тысячи мертвых фей (конец)


Психоделическая сказка, или триста тридцать три тысячи мертвых фей (конец)
Почти конец
К концу года королева-мать стала ощущать себя очень плохо. Зима в королевстве выдалась на редкость холодная и голодная. Чахлики изничтожали все годовые запасы. Налетали они внезапно, опустошая погреба и склады. Происхождение этих существ было трудно установить, поскольку они не подходили ни под одно из описаний. Предполагали, что чахлики имели какое-то родство с карбазондрами, но степень этого родства установить было очень трудно. Королеве становилось трудно день ото дня. Но она делала вид, что вполне сносно себя чувствует. Принц был занят поиском волшебств, из принцессы с осени капала аллергия, и она вынуждена была не показываться на глаза. Придворные разграбляли по-тихому остатки казны, простой люд умирал от голода. А принцу тем временем пришла мысль отыскать живой источник.
А пока он думал. В каком направлении ему искать, а может, даже посмотреть у себя во дворце… Пока он решал, копать ли в глубь, или пуститься за тридевять земель, ему нужны были феи. Все больше и больше. Для выживания. Их живоносная энергия била ключом и дарила ощущение чуда. К тому же эти милые создания умели чудесить так, как не умела ни одна смертная женщина. Приманить фею в отличие от карбазондра было не так сложно. Достаточно только дать ей понять, что она может быть полезна. Желание помочь как можно большему количеству людей делало фей достаточно контактными и социализированными. Но была одна проблема. Феи, от слишком чувствительной своей сущности, после общения с принцем начинали тускнеть, теряли частично свой дар, и толку от них становилось все меньше и меньше. Это не устраивало принца, поэтому с каждой новой феи он требовал втрое больше, чем с предыдущей.
В конце концов от истощения сил феи начали погибать. Принц вновь впал в уныние и послал гонца на болота за живительной мазью. Но болотная ведьма сказала, что мазь больше не нужна, принц может вполне обойтись без нее. Достаточно только собрать у себя в королевстве триста тридцать четыре тысячи фей и употребить их всех в дело своего спасения. Их волшебство откроет во дворце источник живительной силы. А о том, чтобы поместить всех фей в одном королевстве, принцу волноваться не следует. Так сказала ведьма. Феи могут быть очень компактными при желании. Принц приказал собрать всех фей планеты и доставить во дворец. У себя в шкафу он соорудил тайный ход в подземелье. Именно туда он намеривался поселить всех фей. Чудесниц оказалось как ни странно ровно триста тридцать четыре тысячи на всей планете. К тому моменту, как принцесса поняла весь масштаб проблемы и ее поразила страшная догадка, она, увы, не могла уже выйти из спальни по причине полной текучести и утери твердой формы тела.

Конец.
В начале весны умерла королева. Во дворце был объявлен траур, но несмотря на это, решили проводить коронацию принца. Будущий монарх всячески готовился к этому событию. Церемония была назначена на конец весны. Принц чувствовал себя как нельзя лучше. Он прекратил погибать каждую ночь. Теперь вместо него погибали феи. За три зимних месяца он угробил порядка трехсот тридцати тысяч из них. Остальных добивал в период ожидания коронации. В последнюю ночь перед торжеством в подвале принца оставалась запертой только одна последняя триста тридцать четвёртая. Ее волшебство должно было окончательно излечить принца, вернуть его к жизни. Но она отказалась выходить с ним на контакт. Тогда принц сделал для нее специальную клеть и поместил ее к себе в покои. В ночь перед коронацией он так и не смог открыть дверь этой клети, потому что фея наложила заклятие на замок.
Ее свободная воля предпочитала умереть в неволе, чем погибнуть в горниле жертвенной любви к ближнему своему. После продолжительных увещеваний, принц пришел в ярость. Он начал швырять клеть, бить по ней ломом. Крики несчастной феи доносились до принцессы. И у нее опять открылась сильнейшая аллергия. На этот раз из нее лило, как из ведра. Все ее существо стало прозрачным. Она чувствовала, как растворяется, теряет окончательно форму. Вот уже она плавно заполняет собой все пространство комнаты, вот начинает расширяться, просачиваясь сквозь щели в полу.
- Все, конец, - подумала она, - сопротивляться бесполезно. В этот момент ее воля окончательно смирилась и успокоилась, отдавшись своему состоянию. Она чувствует, что ее разрывает на части прохладная мощная волна. Она сливается с ней воедино, ощущая в себе гигантские импульсы.
Тем временем, когда ярость принца достигает своего предела, потолок комнаты начинает постепенно провисать. Сначала по капле, затем сильнее на голову принца прорывается холодная водяная масса. Принц поднимает голову, и в один момент поток сбивает его с ног. Последнее, что он видит, - лицо феи, насмешливо изогнутые губы, что-то шепчущие на прощание, крылья… И наступает тьма.
А принцесса чувствует, как заполняет тело мужа, вливается в каждый сустав, в каждую жилу, сочится из носа, глаз и ушей, обволакивает сердце, которое бьется из последних сил и, наконец, топит последний его вдох, проникая в уста и наполняя легкие.
- Душа! Душа! – зовет она, но более не находит ее в любимом теле. Вопль отчаяния взрывает ее. Боль отвержения взрывной волной поднимает все ее существо и уносит стремительно вверх. Там, внизу, принцесса видит свое прозрачное измученное тело. Оно лежит каменное. Видит, как мечется по комнате темное облако – душа принца. Зовет ее с собой. Но облако вылетает от нее в окно, в абсолютно противоположном направлении. Зовет, и не может докричаться. Потом чувствует она, как поднимают ее вверх тысячи крыльев. Это души мертвых фей уносят ее ввысь, к солнцу. Чувствует она теперь звон во всем ее невесомом теле, сама она превращается в этот звон. Превращается в прохладу, хрустальными теплыми звенящими каплями падает она вниз, дождем проливаясь на землю, попадает в Чахлое море. И море наполняется радужными волнами. Попадает на лица людей, в глаза. Люди начинают видеть многое из того, что раньше было им недоступно.
И покой принцессы теперь становится долгим, как летаргический сон, в котором она видит всю свою жизнь от рождения и до смерти. Жизнь у нее была, а ее в своей жизни не было. Существовала только оболочка. А душа? Могла ли она ее чувствовать? Только теперь, теперь да.
А дождь все шел и шел… далеко, по всей планете. Теперь два месяца над Чахлым морем не переставая льет дождь, льет он и над тридевятом королевством…

Эпилог. Королева дождя.
Над тридевятым королевством уже третий день нависают теплые тучи. Короля постоянно клонит в сон. Король хочет в отпуск, ему нужен отдых. Король полюбил сон и вечерние прогулки под дождем. В капельках дождя он слышит нежный шепот и в отражении водной глади видит силуэт прекрасной девушки, девушки из его снов. Мечта? Иллюзия? Сон? Останься здесь, прекрасное создание!
Король так и не женился, хотя его возраст и положение уже обязывали. Но он все медлил. И ждал. В его королевстве было всего вдоволь, и бил ключом неиссякаемый источник живой воды, который приносил огромный доход. Но деньги радовали его день ото дня все меньше и меньше. Ему хотелось любви живой, простой и прозрачной, как вода.
А дождь тем временем пел и пел свою особенную, неповторимую мелодию о том, как в королевстве за тридевять земель отсюда по капле утекала жизнь из тела девы, чей взор заставляет забыть обо всем земном. И король услышал и разгадал в этой мелодии зов о помощи. Он был очень романтичным в сердце, несмотря на то, что в делах любил точный расчет и на все подбирал стратегию.
Он мигом пригнал ковер-самолет, аналога которого не было на всей планете. Ну все-таки это был очень богатый король. И хотя он обладал прагматичным складом личности, какая-то его часть была трогательной и оставалась чуждой всякому расчету. Поэтому, водрузив канистру с живой водой на летательный аппарат, король поспешил на помощь в далекое королевство. Летел он три дня и три ночи. И, когда прилетел, сразу же почувствовал что-то неладное. Повсюду был бардак, запустение и полная анархия среди народа. Его сразу же проводили во дворец, где покоилось легкое и невесомое тело принцессы. Король тут же начал действовать: приказал принести канистру и окатил водой всю принцессу от макушки до пят так, что она резко подскочила и приняла твердую форму тела. Король был очень пленен красотой принцессы. Прагматику пришлось оставить для государственных дел. Принцессе он тут же предложил руку и сердце, и трон. И жили они долго и счастливо.
Принцесса стала милостивой королевой. Иногда она все-таки, по старой привычке, позволяла себе растекаться, принимая жидкую форму тела. Но король обожал водные процедуры, поэтому принимал все как должное, с любовью и пониманием.
Все. Конец.








Рейтинг работы: 7
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 15
© 04.08.2019 Vera Sergeeva
Свидетельство о публикации: izba-2019-2606312

Метки: психоделика, психоделическая сказка, принц, принцесса, королева, труп, волшебство, феи, предательство, смерть,
Рубрика произведения: Проза -> Психоделическая литература


Игорь Буков       09.08.2019   00:25:43
Отзыв:   положительный
Вы очень интересный человек. Не знаю... Но попробую: любовь важнее всего на свете, а не бесплодные попытки удержаться на плаву любой ценой, так?

Понять женщин очень сложно,
Порой мне кажется, что это невозможно
И что в головах у них творится,
Ведь даже богу не приснится,
И мысли их мне не познать,
Но вдруг, я смогу угадать.
Vera Sergeeva       09.08.2019   06:49:43

Да, Игорь. Женщин понять точно невозможно...:) Там особая планета... Я нашла недавно стихотворение Дмитрия Воденникова, оно исчерпывает все объяснения нашей природы, лучше не скажешь! Мне можно было не пыжиться и не писать ничего:

Любая женщина – как свежая могила:
из снов, из родственников,
сладкого, детей…
Прости её. Она тебя любила.
А ты кормил – здоровых лебедей.

Но детским призракам (я это точно знаю) — не достучаться им –
до умного – меня…
А ты – их слышишь – теплая, тупая,
непоправимая –как клумба, полынья.

Стихотворение – простое, как объятье — гогочет, но не может говорить.
Но у мужчин – зато — есть вечное занятье:
жён, как детей, –из мрака – выводить.

И каждый год – крикливым, птичьим торгом
я занимаюсь в их – живой – груди:
ту женщину,
наевшуюся тортом,
от мук, пожалуйста, – избавь и огради!

Все стихтворения –
как руки, как объятья.
(…от перьев, пуха их – прикрой меня – двумя!)
Да, у мужчин – другие есть занятья,
но нет других – стихотворений – у меня.

…Ты мне протягиваешь – руку наудачу,
а я тебе – дырявых лебедей.
Прости меня.
Я не пишу, я плачу –
над бедной-бедной – девочкой – моей…

***

Но я ещё прижмусь к тебе — спиной,
и в этой — белой, смуглой — колыбели —
я, тот, который — всех сильней — с тобой,
я — стану — всех печальней и слабее…

А ты гордись, что в наши времена —
горчайших яблок, поздних подозрений —
тебе достался целый мир, и я,
и густо–розовый
безвременник осенний.

Я развернусь лицом к тебе — опять,
и — полный нежности, тревоги и печали —
скажу: «Не знали мы,
что значит — погибать,
не знали мы, а вот теперь — узнали».

И я скажу: «За наши времена,
за гулкость яблок и за вкус утраты —
не как любовника —
(как мать, как дочь, сестра!) —
как современника — утешь меня, как брата».

И я скажу тебе,
что я тебя — люблю,
и я скажу тебе, что ты — моё спасенье,
что мы погибли (я понятно — говорю?),
но — сдерживали — гибель — как умели.

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  










1