От Нью Йорка до Нью Йорка. Мои путешествия. Книга - 6.






Восточное побережье: Нью Йорк, Вашингтон, Бостон

Шестое мая 2015 года. Летим в Америку на четыре недели. Маршрут: Нью Йорк, Вашингтон, Бостон. Полёт через Атлантику, всего семь часов. Это, как из Питера улететь в Иркутск.
Полёт длинной в семь часов почти не заметили. «Боинг 777» большой, с семью рядами кресел и новыми «гаджетами». Лететь удобно – много развлечений и две «еды». Немного тесно, но тут уж никуда не денешься. – самые дешёвые билеты мы выбираем ещё в интернете.

После утренней суеты: последних сборов, поездки с громоздкими чемоданами в Хитроу на переполненном метро, регистрации и досмотра мы устали и в начале полёта поспали, пока не принесли обед. Еда сносная. Но какая-то «законсервированная» и потому, не очень вкусная. Однако едят все и никто не отказывается – ведь завтраки и ужины входят в цену за перелёт!
Перед едой я попросил и выпил вина, а после, дали мороженое, которое я считаю лекарством от всех болезней, прежде всего от пессимизма! И сработало!
Потом подключил наушники и стал смотреть кино на небольшом экране, вделанном в спинку переднего кресла. Посмотрел китайский мультик – о героях Китая. Пожалел, что в России, уже давно не делают фильмов о русских героях – даже мультики. Всё какую-то чернуху выпускают с надеждой понравится Западу…
Потом смотрел известный американский фильм «Бёрдмэн» о популярном актёре театра научившемся летать. Его известность, от которой встречные женщины падают в обморок, а мужчины завистливо улыбаются – трансформировалась в чудо способности. Герой фильма начинает управлять вещами. А в финале фильма улетает в небо!
А так – обычный человек. Идея фильма – намёк на всесилие масс-медиа, которые делают из обычных людей героев мира…
Поели ещё раз и тоже с вином. Мне такие полёты нравятся: уставать не успеваешь и перелетаешь за несколько часов, уже в совсем другой мир. Кажется, что становишься героем сказочного сюжета - «ковёр самолёт» с видеомагнитофоном! Тут любой сказочный герой позавидует, а мы уже привыкли и не ценим…
Вскоре под крылом самолёта появилась земля, а на земле уже к концу полёта замелькали улицы и дома плохо различимые с высоты. Но при снижении, показалось что вижу очертания Нью Йорка, хотя возможно это был Нью Джерси…
Не ожидал, но в «благодатной» Америке, в аэропорту Джи Эф Кей, на проверке паспортов начался настоящий ад. В большое помещение втиснули пассажиров с нескольких рейсов и очередь, извиваясь длинной змеёй протянулась на всё помещение - проверка документов в Америке тщательная – опасаются террористов.
Тут же вспомнил разговор с женой, которая объясняя разницу между Америкой и Англией говорила, что в Англии, правительственные чиновники живут, летают и ездят рядом с соотечественниками, потому что они все вместе – средний класс.
А в Америке, слой среднего класса тонкий и потому, чиновники отделены от нужд и забот народа. Отсюда такие нелепицы и форменное издевательство над людьми, которое мы увидели здесь на паспортном контроле!
(Кстати, и в России, точно такая же картина отношений «элиты» и народа.)
Стояли в очереди около двух часов. Кого-то вырвало и люди теснясь в очереди обходили это место стороной. Невольно вспомнились корабли с переселенцами в Америку, которые высаживали полумёртвых от тягот пути пассажиров – иммигрантов почти на необитаемый остров - как хотите так и выживайте!

…Потом, вырвавшись из этого ада забрали чемоданы стоявшие просто рядом с конвейером в зале багажа и пошли «туда – не знаю куда». Информация на стенах очень плохая. Обратились в справочное, где сидели и болтали между собой три дородные в кудряшках чёрные женщины. Одна снизошла до нас и сказала куда идти на поезд – шатл, который довезёт до ближайшего метро. Но позже оказалось, что этот поезд не работает.
Создалось впечатление, что женщинам в справочном, чем хуже пассажирам, тем веселее им! И мы, ворча и нервничая, стали пробиваться в автобус, идущий до метро. Никакой очереди или порядка в этом ожидании тоже не было.
Когда мы всё-таки загрузились, то мне пришлось стоять буквально на одной ноге и судорожно цепляться за поручни! «Вот это «сервис» - матерился я про себя, невольно вспоминая Россию.
Казённое отношение к человеку, оказывается практикуется и здесь. Хотя Россия, за последние десять-пятнадцать лет всё-таки старается быть похожей на Германию или Англию.
К счастью, в автобусе встретили девушку англичанку, тоже прилетевшую в Америку в нашем самолёте, на курсы балетных танцев.Она уже не первый раз здесь бывала и знала что, где и куда. Су - моя жена подружилась с ней и мы вместе доехали до метро, сели в поезд и простились только по пути в Гарлем, где мы, тоже через интернет, заказали Би энд Би, то есть сняли на несколько дней комнату у частника.

По пути встретили на платформе украинских русских давно здесь живущих. Они, поговорили с нами по-русски и одолжили нам свой телефон позвонить в Гарлем хозяину квартиры. И ещё рассказали, как нам туда добираться - я готов был их расцеловать за такое дружелюбие!
В метро, грязном, переполненном и усталом, много афроамериканцев - людей, возвращавшихся с работы и устало дремавших под гул, грохот и рёв поезда…
Невольно подумалось, что несмотря на перемены к лучшему, бедные в Нью Йорке, это в основном люди с чёрным цветом кожи. Расизм из социальной формы перетекает в экономическую.
Я посмотрел статистику по этническому составу населения Нью Йорка и вот что обнаружилось в Википедии:

«…В прошлом подавляющее большинство населения города составляли переселенцы из Европы: в середине XIX века — преимущественно ирландцы и немцы, к началу XX века — евреи и итальянцы. В 1940 году примерно 94 % населения неофициальной столицы США составляли белые. Однако этнический облик стремительно менялся по мере переселения белых в пригороды. Это явление, получившее название «субурбанизация», впервые в массовом масштабе проявилось именно в Нью-Йорке. В пределах городской черты уезжавших замещали представители других рас. За последние десятилетия Нью-Йорк принял немало выходцев из Азии, особенно китайцев, индийцев и пакистанцев, а также уроженцев многих стран Латинской Америки и Карибского бассейна.
В результате мощных притоков иммиграции Нью-Йорк одним из первых среди американских городов — в середине 1980-х годов — утратил белое большинство и стал вотчиной латиноамериканцев и афроамериканцев. К настоящему времени Статен-Айленд — единственный боро - пригород с преобладанием белого населения. Одним из символов переселенческих процессов является Музей иммиграции на острове Эллис. Он основан на месте, где до 1954 года существовал главный пункт по приему переселенцев, через который прошло более 20 миллионов будущих граждан США…»

… До сих пор, несмотря на экономический бум и перемены к лучшему, в Нью Йорке много неадекватных, странных людей, которые стараются вас в первую очередь испугать своим поведением может быть потому, что сами всех боятся! В вагоне, среди толпы, тоже были такие: нас кто-то пытался фотографировать, прикрыв наполовину лицо чёрной повязкой – то ли мужчина, то ли женщина. Кто-то громко говорил сам с собой… Одним словом – не соскучишься!
И вместетем, вокруг много благодушных людей, которые старались нам помочь отыскать дорогу к дому…
Но о метро надо сказать ещё несколько слов. Здесь, не смотрят на тебя как на человека - для компании владельца – ты просто груз, поэтому никто не озаботится о твоём человеческом достоинстве. Люди, заведующие городским транспортом живут в других районах, а на метро, тем более в Гарлем, не ездят никогда. Поэтому здесь грязь, скученность, дребезжание и грохот вагонов, что их совсем не волнуют!
Нечто подобное, можно видеть и в России. Там, тоже чиновники не пересекаются на жизненных путях с простыми людьми. Это уже стало традицией. Особенно это сказывается на железных дорогах России. Электрички старые, гремящие на каждом стыке, а вагоны сотрясают конвульсии. Но даже в международном поезде Москва – Пекин нет биотуалетов и мыться приходится рядом с толчком!
И такое отношение чиновников к народу, началось во времена Хрущёва, когда чиновная и парт номенклатура стали жить в отдельных домах и продукты получать в спец распределителях. Нельзя забывать, что и воровство, и взятки «по-тихому», среди номенклатуры, начались именно с той поры.
Ведь тогда, после критики «культа личности», Хрущёв настоял на том, что нельзя было за номенклатурой присматривать государственным службам безопасности. Чиновники возгордились, наглели, жизнь становилась всё хуже, а журналисты «партийных» газет писали об одном и том же – как хорошо жить в стране «советов».
Первое время, помня времена сталинских чисток, номенклатура жила не особо выделяясь. Так что взятки, чаще брали «борзыми щенками». Но воровство и мошенничество возродилось именно в те времена и стало привычкой, уже в смутные девяностые годы прошлого века…

…Приехав на свою остановку с трудом выволокли чемоданы на поверхность и покатили их к себе на 89 улицу в Гарлеме…
Хозяин нас встретил во дворе, но в квартиру пришлось тащить чемоданы самим на четвёртый этаж и тоже по лестнице!
Луис – хозяин квартиры – колумбиец, инженер – электронщик. Квартира хорошая, мы устроились быстро и пошли в магазин за продуктами. Магазинчик маленький, всё по домашнему и все вокруг афроамериканцы. Тут община и все друг друга знают с детства. Купили что-то перекусить и возвратившись, поужинали, вспоминая события этого долгого дня…
Спали хорошо, но поутру нас разбудил рев моторов грузовиков - первое время на новом месте привыкая, я и во сне слышу громкие звуки вокруг…
Утром, сели на автобус и согласно карте Нью Йорка, приехали на ближний к Гарлему угол Центрального парка. Там, уже в виду зелени парка, зашли в подвальчик итальянского кафе и поели, предвкушая наполненный впечатлениями длинный день.
С питанием здесь всё хорошо и недорого. Поели за двадцать долларов на двоих, с чаем, кофе, мясными и овощными бюргерами.
Потом перешли дорогу и вошли в парк. Зелено, людно, асфальтовые дорожки во все стороны и несколько больших дорог с велосипедистами и бегунами. А их, уже с утра – тысячи!
Центральный парк – это самое любимое место ньюйоркцев - лес, трава и кустарники растут здесь на гранитном основании, а кое-где, скалы торчат из земли довольно высоко. Много ручьев, озёр и речек. В длину, этот прямоугольник в центре Манхеттена, насчитывает около двух миль, а в ширину наверное в два раза меньше, хотя тоже изрядное расстояние. Поэтому здесь можно заблудиться, особенно вечером, когда спросить не у кого. Много спортивных площадок: бейсбольных и теннисных. Играют тут и дети, с большим энтузиазмом и родителями-болельщиками.
Невольно вспомнил рассказ Сэлинджера о учителе, который везёт школьников в парк на такие спортивные игры и разговаривает с ними на ходу…
Вокруг парка много высоток самой причудливой формы с дорогими квартирами в них. Впечатление от парка - будто вы в лесу, а этот лес окружает большой незнакомый город…
Погода стояла хорошая и потому, тысячи и тысячи отдыхающих горожан устремились в этот зелёный оазис, Много разных собак, в основном на поводках, - просто так собакам не разрешается гулять. Видели собачку в детской коляске. Её везёт дама средних лет.
Я уже не один раз говорил, что собаки в городской среде, для многих в богатых странах заменяют семью и детей. Отсюда и курьезные, преувеличенно любовные отношения к собакам и кошкам - на это толкает одиночество человека в большом городе. Тут и психология, и идеология. Кажется, что легче прожить жизнь не обременяя себя семьёй и детьми - собака или кошка проще и дешевле!
Такое эгоистическое заблуждение порождает драму несчастных, одиноких стариков!
Долго гуляли, по тропинкам парка, проложенным среди луговин и торчащих среди деревьев гранитных лбов. Наконец вышли на противоположную сторону парка, на Пятую авеню – центральную улицу Нью Йорка, - к детскому зоопарку. Тут интересные часы с фигурками зверей на большом циферблате и как всегда многолюдно.
Много детей с родителями и тут же к услугам туристов конные повозки и велорикши – они тоже зарабатывают деньги катая детей и взрослых по центральным магистралям парка.
Наконец, выйдя из парка на Пятую, увидели ущелья поперечных улиц, застроенных небоскрёбами. Невольно, в душе возникает чувство уважения к тем людям которые выстроили эти огромные дома для жилья и для работы. Такого обилия небоскрёбов нет больше нигде в мире и этим, Нью Йорк отличается от все столиц мира.
Сели на автобус М-5 и поехали вдоль Пятой авеню любуясь на дворцы, церкви и скверы, расположившихся в теснине громадных домов.
Приехали на берег залива, к пристаням, откуда катера и паромы отходят во все стороны. Сели на большой бесплатный паром и уплыли на остров – Стейтс Айленд. Плыли мимо знаменитой статуи свободы, которая зелёной громадой высится над заливом и видна со всех сторон.
Народу на пароме много, но в основном это туристы. Все толпятся у выходов, откуда весь залив как на ладони. И всем хочется увидеть статую свободы поближе. Ведь это не только символ города, но и символ большой Америки!
На острове погуляли по берегу, любуясь величественной панорамой Нью Йорка и Нью Джерси - они разделены речным заливом.
Долго на этом пустынном острове оставаться не было смысла и мы, на следующем пароме, вернулись в город.
С воды видны множество небоскрёбов на Манхеттене. Они торчат как зубы дракона и где-то посередине – высокое здание со шпилем. Здесь, в Нью Йорке, не так давно произошла грандиозная трагедия. Два пассажирских лайнера, захваченные террористами врезались в башни – близнецы Мирового торгового центра. Башни были пробиты насквозь, начался пожар и после, через небольшое время, эти громадные здания разрушились до основания. Страшная картина!
…Возвратившись в город, мы снова сели на автобус и ориентируясь по карте приехали к мемориалу в память о людях погибших в тот страшный день! Этот мемориал построен недавно, на месте разбитых небоскрёбов и погибших в них людей.
Этот памятник - две большие гранитные ямы, на месте фундамента башен Всемирного торгового центра, в которые падает вода вдоль блестящих мраморных стенок этих ям. Это символ слёз людей скорбящих о погибших и эти «слёзы», словно вечное напоминание о трагедии произошедшей здесь.
На чёрных гранитных плитах выложенных по периметру этих ям – имена погибших здесь людей, вырезанных в камне. Иногда, в щели букв вставлены цветы – родственники, друзья погибших, приносят их сюда круглый год.
Рядом музей скорби, в котором собраны материалы об этой катастрофе. И рядом уже высится небоскрёб со шпилем на вершине, как напоминание о размерах разбитых башен!
Есть тут и живое дерево, сохранившееся в этом страшном «аду», устроенного людьми. Ведь почти одномоментно, тут умерли в страхе и муках около трёх тысяч американцев!
Вот краткая справка из Википедии об этом теракте:

«…Террористический акт 11 сентября 2001 года (иногда именуемый просто 9/11) — серия четырёх координированных самоубийственных террористических актов, произошедших в Соединённых Штатах Америки. По официальной версии ответственность за эти атаки лежит на террористической организации «Аль-Каида».
Утром того дня девятнадцать террористов, имеющих отношение к «Аль-Каиде», разделившись на четыре группы, захватили четыре рейсовых пассажирских авиалайнера. Каждая группа имела как минимум одного члена, прошедшего начальную лётную подготовку. Захватчики направили два из этих лайнеров в башни Всемирного торгового центра, расположенные в южной части Манхэттена в Нью-Йорке. Рейс 11 American AirlinesврезалсявбашнюВТЦ-1 (северную), арейс 175 United Airlines — вбашнюВТЦ-2 (южную). В результате этого обе башни обрушились, вызвав серьёзные разрушения прилегающих строений[5]. Третий самолёт (рейс 77 American Airlines) был направлен в здание Пентагона, расположенное недалеко от Вашингтона. Пассажиры и команда четвёртого авиалайнера (рейс 93 United Airlines) попытались перехватить управление самолётом у террористов, самолёт упал в поле около бороШанксвилл в штате Пенсильвания.
Помимо 19 террористов, в результате атак погибли 2977 человек (см. раздел «Жертвы»), ещё 24 пропали без вести. Большинство погибших были гражданскими лицами…
Официальная версия случившегося подвергается критике со стороны ряда журналистов, учёных и свидетелей трагедии. Проводились независимые расследования, по некоторым из которых были сняты документальные фильмы…»

…После осмотра этого памятного мемориала жертв террористической атаки, долго шли молча, обдумывая увиденное и вспоминая свои впечатления от этой террористической акции в те тревожные дни.
…Я тогда жил и работал в Лондоне уборщиком в фирме из Гонконга, которая продавала услуги связи по всему миру. Жил я тогда замкнуто, новостей по телевизору не смотрел, да и телевизора у нас не было. В тот день идя на работу, я заметил какое-то нервное движение в толпе и только придя в фирму увидел телекадры удара и взрыва башен Мирового Торгового Центра, пассажирскими самолётами.
А люди, окружавшие меня были возбуждены и один из работников фирмы сказал обращаясь ко мне: «Это русские кагебешники организовали!»
Я не отреагировал на его сарказм, а потом подумал, что обывателю с промытыми во время холодной войны, мозгами, было бы легче и проще понять произошедшее, если бы за этим стояло «привычное зло» - Россия и КГБ…
И вот прошло почти пятнадцать лет и на месте страшных развалин башен-близнецов – мемориальный комплекс, а большинство людей уже и забыли о том страшном событии – предупреждении…
И ещё я думал, под впечатлением увиденного в Нью Йорке, что сегодня, американцы изобретают много нового для всего мира, потому что живут в постоянной гонке за деньгами и успехом. Энергия жизни, рождена здесь этой гонкой и невольной борьбой с устаревшим прежними кумирами и эталонами. Но с самого образования Америки, эта предприимчивость ограничивалась жёсткими законами. Иначе, люди бы поубивали друг друга.
И этот теракт, кажется, должен послужить страшным предупреждением тем, кто думает, что капитализм, как социальная система, - это навсегда!
В России, копируя Америку, разрешили добывать деньги и добиваться успеха любыми средствами, забыв ввести такие же жестокие законы. Это и послужило одной из главных причин вспыхнувшего чёрной язвой бандитизма, мошенничества и взяточничества. Но об этом я напишу в другом месте…
После осмотра мемориала, решили пешком идти в Чайна-таун и по пути, увидели много красивых площадей и величественных зданий а-ля Древний Рим. Тут и мэрия Нью Йорка, и Федеральный суд! Всё гигантских размеров, с колоннадами и барельефами, выстроенные ещё в начале – двадцатого века. Возникает ощущение, что Нью Йорк – это город для гигантов…
Ну, а в Чайна-таун сплошные китайцы. Тут китайцы ходят по улицам, играют в баскетбол на спортивных площадках, работают в магазинах, магазинчиках, кафе и ресторанах. Но всё это китайское имеет американский акцент!
Прошли по улицам, потом зашли в известный ресторан «Бонг» и пообедали. Пили китайский чай и ели китайские блюда с большими порциями риса, овощей, мяса и морепродуктов из скворчащей маслом сковородки. Порции по – американки большие и потому, то что не съели, взяли с собой в картонных ведёрках. В Америке это называется – «еда для собак», хотя, конечно это доели мы сами, как впрочем доедают назавтра и многие, кто не привык есть помногу.
Все китайцы говорят вокруг на кантонизе или на английском. Многие приехали в Нью Йорк не из материкового Китая, а из Гонконга, Тайваня и других китайских провинций.
По пути, зашли в китайский магазин и купили настойку женьшеня, к которой я пристрастился после поездки в Канаду, где мы тоже покупали женьшень в разных видах. Здесь, это стоит намного дешевле чем Лондоне…
Потом долго шли к 6-ой авеню, где снова сели на автобус М-5 и поехали назад, в Гарлем. Надо сказать, что мы купили проездные и потому свободно перемещались из автобуса в метро и обратно. Так намного дешевле и если вы знает сроки проживания, то покупаете соответствующие проездные. Город большой и потому, добирались до дому около полутора часов. И от остановки автобуса, шли к себе долго, потому что встреченная девушка, не советовала нам идти короткой дорогой через парк, - там могут напасть и ограбить. Мы и не стали рисковать – было уже темно…
Пришли домой в половине десятого, попили чаю и легли спать. Первый день в Нью Йорке закончился и впечатления были сильными!
Восьмое июня. Встали по лондонскому времени, а по местному было семь часов утра. Помылись и пошли в небольшой универсам за продуктами. Там закупили еду на несколько дней, возвратившись, хорошо и не спеша позавтракали. Здесь цены на продукты почти такие же, как в Лондоне,
После завтрака, поехали на автобусе с кондиционером, (здесь и в электричках они есть) в музей Гуггенхайма, выстроенный в своё время знаменитым архитектором Райтом, на Пятой авеню, через дорогу от Центрального парка. Я до этого видел его сотни раз в разных архитектурных книгах и альбомах.
Здание-улитка поражает плавными, нисходящими по спирали линиями белых стен. Поражает воображение вид здания снаружи, но внутри, впечатление ещё больше.
Как это обычно и бывает, осуществлению этого проекта, строительству «странного» здания, сопротивлялись и архитектурная и обывательская общественность. Эта проблема борьбы с «новым», всегда существовала и будет существовать. Так было и с Эйфелевой башней в Париже.
…Опять вспомнилась Россия, где «охранители», защиту всего старого и привычного, сделали своей жизненной стратегией. Недавно, охранители сорвали строительство башни в центре Петербурга, на Охте. Сегодня – это был бы современный комплекс зданий с большой и современной инфраструктурой. Но не сложилось!
…Войдя в громадный холл, с видом на несколько этажей, буквально окружающих входящего плотной спиралью, мы купили билеты со скидкой для пенсионеров и взяли радио-гид бесплатно.
Изнутри, как я уже говорил, вид этого здания улитки удивляет ещё больше.
Все выставочные залы расположены вдоль пологого пандуса, а над «воронкой» улитки, стеклянный потолок, дающий много света и показывающий масштабность здания.
Поднимаясь неспешным шагом, всё выше и выше, вы смотрите на картины, скульптуры и инсталляции, а иногда подходите к краю и заглядываете вниз, где виден обширный холл. Это здание по форме, похоже на опрокинутый бокал и напомнило нам Баптистерий в итальянском городе Пиза. Там мы тоже вдоль стен поднялись наверх по пандусам-лестницам. И вдруг, внизу кто-то запел хорошо поставленным, оперным голосом. Звуки пения разнеслись по внутреннему пространству церкви и впечатление получилось сильным!
Может быть идеи создания этого музея, у Райта, появились под впечатлением знакомства с средневековой архитектурой. Но а любом случае – это проявление гения архитектора – здание несмотря на размеры, получилось лёгким и светлым, и главное очень удобным и вполне соответствующим музейным задачам …
Здесь, мы видим постоянное движение по спиральным галереям и сверху, - все этажи этого волшебного здания. Райт спроектировал его для богача Гуггенхайма, в конце жизни и полгода не дожил до его открытия. Очень жаль!
Что касается выставки и экспозиции современного искусства, то понравились несколько инсталляций. Одна – несколько белых фигур с человеческими лицами, стоящих бегущих и лежащих, имитирующие движения человека и сделанных из толстых гипсовых лент, свёрнутых под разными углами. Это почти реализм и сделано профессионально!
И ещё, впечатляют картины импрессионистов и постимпрессионистов, размещённых в боковых галереях, где мы увидели Сезанна, Дега, Брака, Ван Гога, конечно Пикассо и других.
Мы были в этом замечательном музее три часа в непрестанном движении и поэтому устали.
После музея, выйдя в парк, среди зелёной луговины сели на разбросанные по округе гранитные валуны и попили чаю, любуясь небольшим озером, скалами на противоположном берегу и крупными деревьями окружающего озеро леса.
На скалах высящихся напротив, выстроен настоящий замок и все это, немного напоминало фиорды в Норвегии. В замке – театр и мы слышали громкие голоса и взрывы проходящего там представления.
Отдохнув, пошли дальше, перешли парк поперёк и сев в метро, поехали в Брайтон Бич, где издавна живёт русскоговорящая община. Ехали на электричке долго, через какие –то высокие мосты и промышленные зоны. Выйдя, огляделись и удивились.
Первые впечатления: грязно, ветрено, шумно – поезда метро здесь идут по эстакаде и сильно гремят. А под эстакадой центральная улица Брайтон Бич и люди, которые говорят исключительно по-русски. Вначале это шокирует, в хорошем смысле слова.
У книжного магазинчика с русскими книгами разговорились с женщиной, из Белоруссии. Узнав, что мы из Лондона она удивилась и коротко рассказала, что живёт здесь уже десять лет, но собирается уезжать на родину – Америка ей надоела.
Мы тепло с нею простились и пошли к морю. Выйдя на пляж, попали под порывы сильного ветра, который нес песок как позёмку, - купающихся при такой песчаной буре совсем не было, хотя пляжи удобные и оборудованные.
Ветер тянул песок в сторону города и задувал в волоса, в глаза, в уши. Мы какое-то время шли вдоль берега по сделанному из деревянных брусьев «променаду», по которому, в хорошую погоду, наверное приятно ходить, бегать и просто гулять.
Возвратившись на центральную улицу, решили поесть и зашли в кафе «Волна». Там сидели пьяные русскоговорящие и матерились на всю округу. Меня передёрнуло – это хамство пьяных хулигано я не терпел в России, а здесь, эта пьяная, грязная матерщина как-то по особому резало глаза и слух.
Мы пошли дальше и зашли в кафе под названием «Вид на океан». Вывески здесь в большинстве и на русском, и на английском.
Официант Симон – таджик, с хорошим русским выговором, красивый и вежливый. Он здесь семь лет. Жена и ребёнок живут с ним. Всем доволен и говорит: - Здесь, как в России!
Ели русскую еду: украинский борщ, вареники с картошкой и мясо в сладком соусе.
Выйдя, направились на станцию метро.
Жене, Брайтон Бич не понравился: грязно, все торгуют и временами оглушительно гремит подземка на эстакаде. Пляж хороший, но ветер сбивает с ног и перед необозримым океаном становится одиноко! Мне кажется, на Брайтон Бич многие живут как на корабле – сегодня здесь, а завтра уже уехали! А может быть это российская, русская натура проявляется, когда о быте, о порядке и чистоте забывают, исходя из «трагичности бытия» ?!
…Назад, в Гарлем ехали на метро. Гремит, трясёт, тёмные грязные станции…
Нигде так не видно разделения на бедных и богатых, как в Америке. Богачи и средний класс живут в других условиях и в других местах и с бедняками не общаются.
В вагоне усталые люди, плохо или небрежно одетые, в основном негры. Спят склонив усталую голову на бок. Наверное встают рано, едут на работы далеко и долго, поэтому не высыпаются…
Пришли домой уже в сумерках. Метро тут медленное – почти бесконечное. Попили чаю и легли спать, вспоминая и белый музей Гуггенхайма, и серый Брайтон Бич.
Спал хорошо и крепко, потому что с «горя», увидев мрачный Брайтон Бич, выпил пару рюмок бренди. Проснулись в седьмом часу утра от шума города за окнами и плеска дождя.
Наступил ещё один день в Нью Йорке.
Гарлем, по сравнению с Брайтон Бич, как приют для мелких буржуа. Тихо и довольно просторно и чисто. Тут была осуществлена в своё время программа для помощи цветному и чёрному населению города. И она сработала, особенно за последние тридцать лет. Жить здесь вполне приемлемо и даже уютно.
Дома всего в несколько этажей, широкие проспекты с зеленью, во дворах спортивные площадки на которых дети с утра до вечера играют в баскетбол. В Национальной Баскетбольной Лиге Америки, большинство игроков с чёрным цветом кожи. А вырастают многие «звёзды», вот в таких районах больших городов…
С утра поехали на модную пешую прогулку под названием «Хайлайн». Это пеший маршрут по эстакаде бывшей железной дороги, в районе промзоны города, ныне отличающийся большим строительством новых небоскрёбов.
Архитекторы и садоводы мастерски спроектировали и сделали этот маршрут, обустроив современным дизайном, открывающим удивительные панорамы этого города. Сделали и несколько мест обучения для детей и взрослых. Здесь, из «лего», - мелких деталей с зацепами, собирают конструкции зданий, мостов и переходов, вполне современного вида и этим увлеченно занимаются не только подростки, но и взрослые. И мы попробовали и едва ушли оттуда – настолько это увлекательное занятие – строить пусть игрушечный, но новый дом своими руками!
А кругом сад и волонтеры – женщины и мужчины - высаживают новые растения, травы и деревья, носят рассаду и занимаются уборкой территории. Это тоже удивительно и хорошо – люди от души, бесплатно «делают красиво» для своего города!
Отсюда видны строящиеся небоскрёбы. Строительство здесь ведётся весьма технологично и «домики» в шестьдесят – восемьдесят этажей – не редкость…
После прогулки пошли через малоэтажный Гринич-Виллидж в сторону центрального Манхеттена, к Пятой авеню, от которой тут идёт счёт «стрит» - поперечных улиц на Запад и на Восток острова. А посередине Манхеттена расположен Центральный парк.
Нью Йорк, иногда напоминает набор каменных ущелий-улиц, потому что основной массив зданий составляют дома высотой в несколько десятков этажей. Первые «небоскрёбы», появились здесь в начале двадцатого века и с той поры, центральная часть города, где земля очень дорога, застраивается такими громадными зданиями.
Гринич-Вилидж – удобный для жизни район, тихий и немного провинциальный, что нравится интеллектуалам и потому, здесь живут и работают художники, скульпторы, снимают квартиры студенты и преподаватели вузов. Этот район окружают сплошные многоэтажные дома. Немного странно на фоне этих высоток смотрятся, кажущиеся миниатюрными, церкви в английском стиле.
Пришли в Вашингтон сквер и устроившись на лавочке стали есть свой «пикник», запивая чаем из термоса. Вокруг много клерков и просто туристов, которые среди зелени едят и просто отдыхают в тени деревьев.
Пришёл саксофонист и заиграл что – то медленное грустное и тягучее. Когда закончил, люди со скамеек зааплодировали и стали кидать монетки в футляр от саксофона…
После обеда, пошли в центр сквера, где расположен большой фонтан и по периметру сидят отдыхающие. Много детей, которые купаются в фонтане под присмотром матерей и нянек.
Потом прошли пешком до Мэдисон Сквер-Гарден и там, тоже посидели на лавочках расставленных вдоль аллей. Нал аллеей, в одном месте растянута легкая структура из металла, дающая тень, но являющаяся и архитектурным артефактом.
Тут же, неподалеку, снимали под присмотром полицейских какой-то голливудский фильм и собралась толпа зевак.
Здесь, с трёх сторон сквер окружают небоскрёбы. А с одной стороны, стоят небольшие особняки которые описывал Генри Джеймс в своих романах. Су, как раз читает один из таких романов и потому, объясняет мне как здесь, в этих богатых домах, жили и страдали герои Джеймса.
В сквере напротив сидел музыкант что-то наигрывал на банджо - такие зелёные оазисы идеальное место для репетиций уличных музыкантов – и им польза, и слушателям приятно!
Потом пошли в музей города и посмотрели, как люди жили в Нью Йорке двести лет назад. В этом домике помещались две семьи эмигрантов: еврейская и итальянская. Квартирки состояли из трёх комнат. Быт тогдашних обитателей города проходил без газа и электричества, только дрова для металлической печки, свечи и дневной свет.
Так люди жили в городах тысячи лет и только недавно, все лавинообразно стало использовать газ и электричество. Я сам так жил в своем детстве, правда с электричеством, но с дровами и печкой, с туалетами и помойками на улицах, а воду в вёдрах на коромыслах, носили из колонки стоящей метрах в двухстах от дома.
Эти квартиры В Нью Йорке, были похожи на коттеджи в посёлках строителей Иркутской ГЭС. И можно сделать вывод, что и тогда и теперь Россия отстает по уровню бытовых удобств на сто лет. Но не по уровню счастья, который нельзя измерить какими-то формальными критериями!
Моё детство пришлось на пятидесятые годы прошлого столетия, но мы - и дети и взрослые - вполне были довольны той жизнью и временами даже были счастливы!
Значит, - делаю я выводы про себя – количество счастья в нашей жизни не зависит от количества денег у нас в семейном бюджете и тем паче от уровня комфорта жилища...
Домой в Гарлем, снова ехали в метро в дребезжащих вагонах мимо станций – грязных, тесных, неуютных. Снова смотрели на обычную жизнь простых американцев, а она здесь, в сердце капиталистической страны, отличается и внешне и внутренне от жизни людей богатых и властных!
В этом проявляется гнилые корни капиталистической системы.
…Приехали к себе часов в восемь вечера и отдыхая, не спеша поужинали и долго пили чай…
Рано легли, но спали плохо потому что от жары, во дворе-колодце все окна открыты и внутренняя, семейная жизнь выливалась во двор, где шум и гам продолжались часов до трёх ночи.
Десятое июня. Утро солнечное и прохладное, в отличии от жаркой ночи.
Завтракали, когда пришёл Луис - хозяин квартиры и объявил, что к нему приезжают родители из Колумбии и будут жить в его комнате, всё лето.
А нам одним, было так вольно жить в его квартире!
Кажется и с погодой нам везёт - много света, солнца и не так жарко, хотя и тепло.
…Сегодня, решили пойти в ООН, куда я давно мечтал попасть. Снова дошли до метро, сели в электричку и доехали до угла Пятой авеню и Сорок второй стрит. Это наверное самый популярный и известный перекрёсток мира. Стеклянные небоскрёбы стоят стеной на все четыре стороны. Здесь самые дорогие магазины, отели и рестораны, широкие и чистые тротуары и кругом хорошо одетые люди.
Вскоре дошли до Центрального вокзала, с орлом и прочими имперскими атрибутами на фасаде. Размеры вокзала соответствуют масштабам Нью Йорка. Вошли внутрь и долго ходили по громадным залам ожидания, разглядывая впечатляющие интерьеры. Всё это делалось для будущего, исходя из размеров и возрастающего значения страны, а амбиции Америки всегда были велики!
Прошли ещё дальше по Сорок второй - стрит и вскоре увидели высотки зданий ООН.
В округе много полицейских и всюду контроль и проверки. При входе на ограждённую территорию, полицейские проверили наши рюкзаки и нашли столовые ножи, о которых мы совсем забыли.
Оставили их в охране и прошли внутрь немного смущёнными - хорошо, что мы не молоды и совсем не выглядим как решительные террористы!
Архитектура и дизайн здесь, что внутри что снаружи современные и видно, что денег при строительстве не жалели.
Купили билеты на экскурсию и вслед за гидом вошли в залы заседаний. Видели все три зала заседаний.
Самый маленький и красивый – Зал Совета Безопасности. Сто девяносто три государства и шесть официальных языков представлены в Организации Объединённых Наций. Его основателями стали страны союзники – победители Гитлера и фашистской чумы, разлившейся тогда по Европе.
Вот короткая справка об ООН из Википедии:

«…Организация Объединённых Наций, ООНмеждународная организация, созданная для поддержания и укрепления международного мира и безопасности, развития сотрудничества между государствами.
«ООН остается универсальным форумом, наделённым уникальной легитимностью, несущей конструкцией международной системы коллективной безопасности, главным элементом современной многосторонней дипломатии».
Основы её деятельности и структура разрабатывались в годы Второй мировой войны ведущими участниками антигитлеровской коалиции. Название «Объединённые Нации» было впервые использовано в Декларации Объединённых Наций, подписанной 1 января1942 года.Устав ООН был утверждён на Сан-Францисской конференции, проходившей с апреля по июнь 1945 года, и подписан 26 июня1945 года представителями 50 государств. 15 октября 1945 года Польша также подписала Устав, вступив, таким образом, в число первоначальных членов Организации. Дата вступления Устава в силу (24 октября) отмечается как День Организации Объединённых Наций…»
«…Генеральная Ассамблея ООНЗанимает центральное место в качестве главного совещательного, директивного и представительного органа. Генеральная Ассамблея рассматривает принципы сотрудничества в области обеспечения международного мира и безопасности; избирает непостоянных членов Совета Безопасности ООН, членов Экономического и Социального Совета; по рекомендации Совета Безопасности назначает Генерального секретаря ООН; совместно с Советом Безопасности избирает членов Международного Суда ООН; координирует международное сотрудничество в экономической, социальной, культурной и гуманитарной сферах; осуществляет иные полномочия, предусмотренные в Уставе ООН.
У Генеральной Ассамблеи сессионный порядок работы. Она может проводить регулярные, специальные и чрезвычайные специальные сессии.
Ежегодная очередная сессия Ассамблеи открывается в третий вторник сентября и работает под руководством Председателя Генеральной Ассамблеи (или одного из его 21 заместителя) на пленарных заседаниях и в главных комитетах до полного исчерпания повестки дня.
Генеральная Ассамблея, согласно её решению от 17 декабря1993 года, имеет в своем составе 6 Главных комитетов:
Комитет по вопросам разоружения и международной безопасности (Первый комитет);
Комитет по экономическим и финансовым вопросам (Второй комитет);
Комитет по социальным и гуманитарным вопросам и вопросам культуры (Третий комитет);
Комитет по специальным политическим вопросам и вопросам деколонизации (Четвёртый комитет);
Комитет по административным и бюджетным вопросам (Пятый комитет);
Комитет по правовым вопросам (Шестой комитет)…»

«…Устав ООН
Устав ООН явился первым в истории международных отношений договором, который закрепил обязанность государств соблюдать и уважать основные права и свободы человека.
Когда создавалась Организация Объединённых Наций, в первой же строке преамбулы Устава ООН было закреплено, что
Мы, народы Объединённых Наций, в полной решимости избавить грядущие поколения от бедствий войны, дважды в нашей жизни принесшей человечеству невыразимое горе, стремимся вновь утвердить веру в основные права и свободы человека. В Уставе ООН также закреплены основные принципы международного сотрудничества:
суверенное равенство всех членов ООН;
разрешение международных споров исключительно мирными средствами;
отказ в международных отношениях от угрозы силой или её применения каким-либо образом, несовместимым с целями ООН;
невмешательство ООН в дела, по существу входящие во внутреннюю компетенцию любого государства, и др.
Составной частью Устава является Статут Международного суда ООН…»

Но вернёмся в штаб-квартиру ООН.
…Здесь, а стенах размещены художественные панно изображающие большие массы людей. А залы заседаний сделаны определёнными странами и подарены ООН. В коридорах, на стендах, размещены материалы о жизни стран участниц ООН.
Есть стенды, где размещены материалы об экономике, о военных расходах, об образовании. По ним видно, что США тратят ежегодно на военные расходы около шестисот миллиардов долларов! Столько же, сколько все остальные страны мира. А как хорошо было бы урезать эти расходы до нуля, а высвободившиеся ресурсы направить на нужды образования в мире.
Вспоминается история образования университета в Кембридже. В какой-то момент строители стали разбирать старую крепость и камни из её стен, стали камнями в стенах строившихся колледжей!
Вот так бы и теперь «перековать мечи на орала».
Экскурсовод – милая девушка с Мадагаскара, все объясняла и отвечала на вопросы на превосходном английском. Её пример – наглядное доказательство того, как можно самые маленькие и отсталые страны продвинуть до уровня стран «золотого миллиарда»…
Когда мы уходили, то зашли на почту, внутри здания и отправили нашим детям в Англию открытки с почтовым штампом ООН. А в справочном отделе, я захотел взять материалы по истории ООН и устав. Но их на русском, на стендах не оказалось. Любезный служащий тут же распечатал мне недостающие экземпляры.
А я, тем не менее подумал, что Советский Союз – главный победитель Гитлера и один из трёх главных организаторов ООН, сегодня постоянно задвигается западными историками и пропагандистами на задворки мировой истории и потому, русских экскурсантов немного в ООН и поэтому же, материалов на русском не хватает, а точнее их не готовят!
…Выйдя из штаб-квартиры ООН, мы под палящими лучами солнца, сели на лавочку перед входом и съели свой «пикник», обсуждая увиденное и услышанное, поглядывая по сторонам…
Здания ООН построены на берегу реки Потомак, а вокруг расположились центральные районы города застроенные красивыми громадными небоскрёбами. Вид изумительный и урбанистический.
Мне вдруг подумалось, что в мире ещё слишком мало похожих районов, а в большинстве стран, особенно в Африке и в Азии царит бедность и отсутствует современное жильё и тем более комфорт.
Однако хочется надеяться, что богатые страны во главе с США, начнут делиться с другими своими богатствами. А возглавлять этот процесс будет мировое правительство, вот из этой штаб-квартиры ООН на берегу Потомака!

…Из ООН, снова пошли на Центральный вокзал, там сели на метро и на «шатле» доехали до Таймс сквер. В «шатле» – только чистая публика и девушки с голыми ногами в соблазнительных коротких шортиках. Как все они отличаются от жителей Гарлема!
Потом пошли в сторону Ист – Ривер, в музей Рериха, где Су уже была, но очень-очень давно.
Музей – красивое четырёхэтажное здание на тихой улице. Вход внутрь по звонку. Служащие здесь – все русские. Экспозиция размещена на нескольких этажах в светлых комнатах.
Картины Рериха поражают мощью и масштабами изображённой на них природы, богов и святых подвижников. На них изображены горы-символы воплощающие мистику Востока, древнерусские пейзажи и стилизованные «русичи» в челнах, плывущие в великое будущее, скачущие на конях богатыри с оружием в руках, древние святые медитирующие о светлом будущем своей страны…
После просмотра экспозиции, обменялись визитками с русскими работающими в музее. Захотелось поместить, хотя бы часть картин Рериха на страницах нашего электронного журнала «Что есть истина?»
В разговоре, я стал говорить, что Рерих – один из тех романтических русских, которых рутина обыденной жизни не может оттолкнуть от мечтаний о другой, светлой, чистой, святой жизни среди такой же вдохновенной природы…
Говорили ещё о многом, как могут говорить русские встретившиеся на чужбине и радующиеся такой встрече.
Запомнился афоризм одного из собеседников: «Нет ничего более интеллектуально, эстетически приятного, чем разговоры с настоящими русскими интеллигентами!»

Справка из Википедии, Николай Рерих:

«…Николай Константинович Рерих (Рёрих) (27 сентября (9 октября) 1874, Санкт-Петербург13 декабря1947, Наггар[2], Химачал-Прадеш, Индия) — русский художник, сценограф, философ-мистик, писатель, путешественник, археолог, общественный деятель.
В течение жизни создал около 7000 картин, многие из которых находятся в известных галереях мира, и около 30 литературных трудов, включая два поэтических. Автор идеи и инициатор Пакта Рериха, основатель международных культурных движений «Мир через культуру» и «Знамя Мира», Кавалер нескольких российских и иностранных наград.
В российский период жизни и творчества занимался археологией, коллекционированием, как художник успешно выставлялся, участвовал в проектировании и росписи церквей, работал директором школы Императорского общества поощрения художеств, возглавлял художественное объединение «Мир искусства», успешно работал как сценограф («Русские сезоны»), активно участвовал в проектах по защите и возрождению русской старины, в деятельности благотворительных организаций.
С 1917 года жил в эмиграции. Организовал и участвовал в Центрально-Азиатской и Маньчжурской экспедициях, много путешествовал. Основал Институт Гималайских исследований «Урусвати» и более десятка культурных и образовательных учреждений и обществ в различных странах. Вёл активную общественную деятельность, был связан с политическими и экономическими проектами, имел связи с большевиками и масонством.
Состоял членом многих организаций. Был женат на Елене Рерих. Имел двоих сыновей — Юрия и Святослава.
С 1920-х годов в разных странах мира существуют общества и музеи Рериха. Сообщество последователей его идей и религиозно-философского[11][12] учения Живая этика (Агни-йога) формируют рериховское движение. Идеи Рериха оказали значительное влияние на формирование и развитие нью-эйджа в России…»

…После музея, пошли в сторону Ривер-сайда - парка расположенного вдоль берега широкой реки. Здесь несколько дорожек вдоль берега и много спортивных площадок. Дети под руководством тренеров и просто родителей играют в футбол и бейсбол. Красивое, зелёное место у воды особенно приятное в жаркие дни, когда с реки дует прохладный ветерок. Да и виды на реку и противоположный берег замечательные!
Потом свернули перпендикулярно от реки и пошли смотреть Линкольн-центр – театральное сердце Нью Йорка.
Там три больших театра расположены вокруг одной площади. Посередине площади – фонтан, вокруг которого собираются пришедшие в театр богатые и образованные жители города – его элита. Перед концертом, на парапете фонтана сидят джентльмены в бабочках и смокингах и рядом дамы - их жёны и любовницы в вечерних платьях. Всё богато, красиво и стильно, а вокруг потрясающий пейзаж из стен небоскрёбов.
Полюбовавшись на эту идиллическую картинку, вошли в Метрополитен-опера, по пути осматривая богатые интерьеры, а потом зашли и в концертный зал.
Дома, мы по субботам слушаем Би-Би-Си - трансляции опер из Нью-Йоркского Метрополитен- опера.
Снова выйдя на площадь, купили мороженное и сев к фонтану съели его, облизываясь - надеюсь, что мы были совсем не похожи на членов избранного богатого общества, которое тут по временам «тусуется».
После, сели на метро и поехали к себе в Гарлем, по пути купив продуктов для ужина…
Ночью снова было жарко и мы долго не могли заснуть – ведь здесь субтропический климат, хотя зимой иногда падают большие снега и перекрывают все городское движение…

Одиннадцатого июля, с утра, после завтрака, поехали, теперь уже в Метрополитен музей – громадное стеклянное здание на краю парка, очень похожее по содержанию экспозиций на Британский музей.
Народу, уже к одиннадцати часам, у музея набралось изрядно. Не столько конечно, сколько набирается в нью-йоркский универсам «Мейсис», но все- таки много! А этот знаменитый универсам расположен в центре города, на нескольких этажах громадного здания занимающего собой целый квартал…
Начали осмотр музея, как и обычно начинаем в этих «универсамах знаний», с экспозиции истории и искусств Древнего Египта. Возраст артефактов и скульптур здесь, исчисляется с пятого тысячелетия до нашей эры и это сравнимо разве что с историей Поднебесной. Меня каждый раз охватывает священный трепет, когда я пытаюсь представить реальную жизнь в этой седой древности.
Внутри музея, уже привычно работают кондиционеры – воздух прохладен и чист. Однако, когда поднялись на крышу музея и вышли на воздух, то в лицо ударила влажная жара и Нью Йорк предстал перед нами в сизой дымке смога, от которого у меня начали слезиться глаза. Вид на город отсюда конечно впечатляющий - небоскрёбы по всему горизонту торчат как зубы гигантского дракона.
Вернувшись внутрь, прошли на экспозицию Ван Гога - «Розы и ирисы» - где встретили русского экскурсовода-искусствоведа, говорящего по-русски и с жаром рассказывающего моим соотечественникам о трагической истории жизни и творчества этого художника.
Ван Гог был революционером в живописи, по сути самоучкой и страдал от непризнания не только профессионалами, но и толпами любителей живописи. А сегодня, его работы покупают за сотни миллионов долларов и гордятся наличием его картин а экспозициях.
К тому же он обладал неуправляемым характером и мучился от нервных срывов. В один из таких напряжённых моментов Ван Гог отрезал себе ухо, чем и прославился среди богемы.
Вот об этом, с увлечением и рассказывал русский экскурсовод своим слушателям.
… Залы музея, в которых выставлены картины тоже представляют из себя «предметы» архитектурного искусства, а по набору и ценности собранных в экспозициях артефактов, Метрополитен может спорить и с Британским музеем и с музеем Виктории и Альберта в Лондоне и с Эрмитажем в Питере.
Есть здесь отдел искусства Востока, в том числе и ювелирные изделия из легендарной Голконды, куда мы поднялись уже во второй половине дня. Голконда ещё в недавнем прошлом, была «страной на Востоке», где драгоценными камнями «усыпана земля». Но из реальных чудесных камней, мы видели выставленный здесь алмаз «Глаз Востока», - голубой шедевр ювелирного искусства.
Эти сокровища, помимо разного рода электронной защиты, охраняет ещё и полицейский, который в музее выглядит немного не на своём месте…
Отдыхая от просмотра таких «чудес», перекусили в одном из уютных и удобных музейных кафе. Рядом, в экспозиции выставлена скульптурная композиция «Три медведя», которую захотелось взять с собой, настолько они напоминали темы русских художников.
Эти звери сделаны в натуральную величину из чёрного камня и по стилю исполнения напоминают фигурки медведей из канадского музея индейцев.
Интересна экспозиция французского искусства, расположенная на втором этаже. Пюи де Шаванн, Делакруа, скульптор Бари изображающий хищников и их жертв. И конечно работы Дега, Мане и их коллег по импрессионизму. В Метрополитен, можно проследить эволюцию искусства начиная с Древнего Египта и Китая, до современных поделок авангардистов.
На мой взгляд, европейское изобразительное искусство эволюционировало от религиозности в сторону эротики – порнографии, а потом, уже в наши дни, в сторону беспредметности, бесчувственности и разного рода нелепых инсталляций «придуманным» теми, кто решил прославиться не учась и не работая. Об этом, я написал в статье «Деградация современного искусства».
Вышли из музея, проведя там весь день, и поехали в универсам «Мэйсис», потому что я не мог не посмотреть этой «ярмарки потребителя», символизирующей собой образ мира капиталистического, погружённого в потребительство.
Магазин огромен и там есть всё, что привлекает и радует глаз современного обывателя, иногда по очень большим ценам. Ходили по этажам этой ярмарки, как по музею. Такие универсамы, наглядно представляют суть современной цивилизации, которая уже начинает испытывать системный кризис, на мировом уровне, из-за отсутствия адекватных духовных ценностей!
Приехав домой, держа в уме «Мэйсис» посмотрели по интернету новости - кадры экспедиции с МКС приземлившейся в капсуле в одном из степных районов Казахстана. Эти космонавты, были как иллюстрация другой стороны современной цивилизации, устремлённой в космические дали! Это другой вектор развития человечества и возможно единственный путь к спасению, в случае социальной или космической катастрофы…
Нью Йорк становится уже становится для нас хорошо знакомым городом - Гарлем на 139 стрит, возвращаемся как домой. Там нас ждут новые соседи – родители Луиса. Отец интересный человек, писатель, автор книг об Аль-Кайде и Усаме бен Ладене, а также о политических лидерах латинской Америки. Это темы популярные и актуальные во всём мире. В России, их тоже можно было бы перевести.
Я и сам хотел одно время написать роман о террористах и их жертвах в Америке. Но уж очень большая и сложная тема и работать над ней пришлось бы несколько лет!
… Жарко спать было и этой ночью. Долго не могли заснуть и ворочались, сбивая в комок простыню. Когда я заснул, то увидел сон, в котором водил машину. Но ведь у меня нет прав и за руль я ещё ни разу не садился. К чему бы этот сон?!
Двенадцатое июня. Сегодня, на автобусе уезжаем в Вашингтон. Простились с хозяевами и на метро, с большими чемоданами поехали до автобусной остановки, где-то в районе пешей прогулки «Хайлайн».
Приехали на час раньше и в ожидании, в кафе на улице наблюдая утреннюю жизнь города сидели и пили настоящий мексиканский чай с молочком и с вкусными плюшками.
Всё было очень вкусно и подувал ветерок, хотя уже утром термометр показывал плюс тридцать градусов. Наконец, сели в автобус знаменитой туристической фирмы «Грейхаунд» и поехали…
Но вскоре выяснилось, что вопреки рекламе этой старейшей американской фирмы, автобус был старый, мотор и кондиционеры постоянно барахлили и начались остановки, когда водители пытались что-то исправить. Дверь в туалете тоже не закрывалась снаружи и мне пришлось привалить её своим рюкзаком.
В Балтиморе, по пути в Вашингтон, поднялся ропот среди пассажиров и пришлось заезжать на автостанцию и менять автобус. Приехали в Вашингтон на три часа позже и встречавший нас на машине наш американский друг Боб, уехал домой.
Я ворчал и ругал знаменитую фирму, которая заставила многих пассажиров пересматривать свои планы! Но, нас все-таки встретила дочь наших знакомых, Изабелл.
Мы долго шли через громадный автовокзал, где всё сделано богато и по последнему слову техники. Я крутил головой и восхищался размерами здания. Тут, как и везде в Америке, масштабы зданий поражают.
И в этом, я тоже увидел приметы жизни не по средствам. Известно, что сегодняшний долг США, составляет астрономическую цифру в восемнадцать триллионов долларов!
Но все молчат, потому что после Второй мировой войны, постепенно, Америка стала диктовать свою волю всем на финансовых рынках мира.
Однако сегодня, все кто против такой диктатуры, ещё больше бояться краха Америки! Потому что, в этом случае, волны мирового кризиса утопят многие страны, зависящие от Доллара.
В Америке, особенно в центрах её цивилизации, богатство видимо во всем. И это обусловлено не только трудами американцев, но к сожалению и тем, что она всем должна и потому живёт долгое время не по средствам. Положительные перемены в облике городов и деревень в стране за последние тридцать лет, во многом обусловлены этой жизнью в долг!
Сталин, в своё время, если бы мог то воспротивился такой однобокой политике, дающей преимущества развития, только одной стране. Но после войны, Россия была разрушена, лучшие люди в нескольких поколениях были убиты, а оставшиеся в живых испытывали мощный психологический стресс. Поэтому, Сталин и соглашался на предложения США, боясь новой конфронтации и новой войны за передел зон влияния в мире.
Ну, а после смерти Сталина, постепенно благодаря сочетанию технологической и финансовой сил, Америка стала «мировым жандармом». После развала Союза, в котором деятельное участие помимо парт номенклатуры приняли и политики США, влияние Америки на мировые дела увеличились многократно и сегодня, никто не может сопротивляться её диктатуре…

Вашингтон – столица Соединённых Штатов. Жизнь здесь заметно отличается от жизни в Нью Йорке. Нет или почти нет небоскрёбов. Метро и автовокзал богато отделаны и вполне современны. Да и население заметно отличается от людей в Нью Йорке. Все прилично одеты, нищих почти нет. Вокруг города стоят фермы с многими работающими машинами на полях…
В сопровождении Изабелл, мы с автовокзала, на метро приехали в посёлок Вена, где нас уже встречала на машине, Мэри Джейн – подруга Су. Ехали по посёлку среди больших домов, стоящих почти в лесу, расположенных просторно и имеющих за фасадами большие участки садов, смыкающихся с лесом. Перед каждым домом зелёные лужайки и машины часто стоят на асфальтированных площадках перед домом. Места много и все живут просторно. Дома принадлежат в основном представителям среднего класса, которые могут себе позволить на зарплату и на кредиты в банке, построить себе вот такие просторные и удобные дома.

За ужином, говорили с Бобом о политике. Недавно, он, проехал на велосипеде через всю Америку и видел, что жизнь не везде одинакова и процветает всё вблизи больших городов, но становится заметно хуже вдали от них…
Ушли спать и засыпая я слышал необычайную тишину вокруг. Это пожалуй главное яркое впечатление от нового места жительства.
Сегодня тринадцатое июня, суббота.
С утра завтрак в большой столовой-кухне. Сок. Овсяная каша, чай, багет с сыром. Обычный завтрак для представителей среднего класса. Боб рассказывал, что во время поездки на велосипеде по стране, в конце путешествия испытывал боль и сильную усталость, а после долгое время восстанавливался.
Но вспоминал с удовольствием и благодарностью общение с коллегами-велосипедистами и постепенное возрастание понимания многообразия жизни в родной стране. Возвратившись, он долго обрабатывал фото материалы для книги о своём путешествии. Боб по профессии фотограф и работает в редакции международной организации «Грин Пис».
Лет двадцать назад, когда в семье появились дети, они с Мери Джейн, купили этот большой и удобный дом. Девочки выросли и разъехались а они остались вдвоем и с собака. Иногда сдают туристам на время нижний этаж, где и мы поселились в этот раз.

После завтрака и обмена накопившимися новостями, сели в машину и поехали в дом-музей, где в своё время была ферма обслуживаемая рабами-неграми. Там выращивали чай и табак и я вспомнил, что именно табак, был тем продуктом, благодаря которому эмигранты выживали во времена первых переселений в Америку. Это был главный экспортный продукт и средство выживания для белых переселенцев.
Дом белых фермеров в поместье деревянный, в три этажа, был выстроен около двухсот лет назад. Несколько поколений рабовладельцев родились и жили здесь. А сколько поколений рабов выросло и умерло здесь, сегодня уже никто не вспоминает?!
А меня, во время экскурсии по дому вдруг пробила мысль, что церковь и старая католическая и новая квакерская, не возражали против рабовладения и даже изобрели теории о «благотворном влиянии» рабства на развитие страны и цивилизованности самих рабов- негров!
По этой теории, отголоски которой иногда слышны и по сию пору, африканцы мало чем отличаются от обезьян!
Вот где корни нацизма и расовой теории Гитлера. Не сам же он придумал измерять черепа не арийцев циркулем, доказывая существование расово неполноценных людей!
Нечто подобное, можно наблюдать и сегодня, в отношении белых христиан, к арабам-исламистам. Их, в большинстве окрестили террористами и убивают без жалости и сожаления.
Ну а тогда, во времена Джорджа Вашингтона, который считал себя христианином, у него на семейной ферме было около трёхсот чёрных рабов. Их тогда и за людей не считали и обращались с ними как со скотом!
Такое положение было и в России, правда по характеру более патерналистское. Но это мало что меняло для крепостных людей! Дворяне имея крепостных, тоже относились к ним как к существам неразвитым и потому, требовавшим присмотра, а если надо то и наказаний.

Но в России и расового оправдания у крепостников не было. Может быть только церковь помогала управлять этими миллионами рабов, призывая и требуя подчинения и терпения, софистически используя Заветы Иисуса Христа. Она оправдывала привилегии богатых и властных на владении другими людьми «православными» цитатами! И этих людей, считала русская «православная» церковь можно было наказывать и даже продавать и покупать.
А сколько изнасилованных крестьянских дочерей и жён, было в этих барских патриархальных усадьбах?!
В этом я вижу основные корни русской революции и жестокостей крестьян по отношению к дворянам-помещикам! Об этом писал Блок, оправдывая такие жестокости, именно местью крестьян своим угнетателям!
В истории человечества Иисус из Назарета, позже названный Христом, первый возвысил свой голос в защиту бедняков и рабов. «Нищие духом обретут царствие небесное» - говорил он, за что его и казнили мучительной смертью на кресте те, для кого рабство стало привычным и обычной формой создания своих богатств!
Сегодня в России, после контрреволюции девяностых годов прошлого века, церковь вновь стала на защиту привилегий богатых и властных. Я сам, видел в лондонской церкви, как архиерей через своих служек выказывал почтение даже не самому известному русскому олигарху, а его бывшей жене, в надежде получить от неё денег для храма.
Таким образом, в России, церковь обретя «свободу» от государства во времена реставрации капитализма, добровольно теряет её, прислуживая богачам за деньги!
Но возвратимся в Америку.
…Дом рабовладельцев, интересен для меня ещё и тем, что здесь я увидел много бытовых придумок. Например, в кроватях, чтобы было мягче спать, в качестве основы делали верёвочное плетение, на которое и клали матрасы. А свечку в подсвечнике, закрепляли на цепочке и могли поднимать её под потолок, или опускать на уровень стола или кровати, во время чтения...
Во дворе, деревянные изгороди сделаны без гвоздей, совсем так, как это делают буряты в далёкой сибирской провинции…

Детей в доме обучали грамоте и в классной комнате держали индивидуальные лакированные досочки, на которых писали грифелем…
А рабы, жили далеко от господских покоев, жили кучей и спали на полу, вповалку - и женщины, и мужчины. Вместо окон были деревянные ставни, которые на ночь закрывали, а днём открывали, чтобы в помещение попадал свет. С утра до вечера рабы работали на хозяев, а жили как собаки. Весь ужас такой жизни, трудно себе представить!
Потом, в Америке началась ожесточённая гражданская война, в которой погибли около миллиона американцев с обеих сторон. Победили сторонники отмены рабства. Но многие южане и по сию пору отстаивают расовое неравенство и с предубеждением, если не с презрением, смотрят на чернокожих граждан Америки.
Хотя негров в Америке становится всё больше и вот один из потомков чёрных иммигрантов – Барак Обама, стал президентом Штатов…
После экскурсии по дому и двору поместья, мы гуляли по саду и вместе ели уже созревшую здесь ежевику. Жара в полдень была на уровне тридцати пяти градусов и после прогулки, мы с удовольствием сели в прохладную машину и поехали домой.
Ехали по большой дороге, которую строили совсем недавно и которая через всю страну ведёт в Калифорнию.
Боб рассказывал, что в южных штатах, где круглый год тепло и не надо тратиться на электричество даже на отопление, именно поэтому строят заводы, фабрики и лаборатории. На американцев, в этом случае работает климат!
…Приехав домой мы поели и немного отдохнули. А в шесть часов начался общий на несколько улиц пикник во дворе одного из домов. Улицу перегородили, поставили складные столы с закусками и выпивкой и начали общаться. Собрались человек сто соседей и стали делится новостями произошедшими со времени прошлогоднего, такого же «собрания».
Дети рядом играли в футбол и бадминтон. Одним словом случился праздник общения, на который пригласили и нас.

Поздоровавшись с ближними гостями уличной вечеринки, я налил себе бокал вина и заговорил с Джозефом, пятидесятитрёхлетним американцем, сотрудником фирмы «Майкрософт». Он обеспечивает электронную систему охраны банков. У него жена и подросток – пасынок. Поговорили о детях. Согласились, что нынешнее поколение отличается от нашего. Мы в своё время ходили в походы и в свободное время с утра до вечера играли в футбол.
А нынешние, сидят за компьютерами смотрят ТВ с утра до вечера, физически слабы и плаксивы…
Потом, я рассказывал о своих последних конных походах в горы, а Джозеф, говорил о кризисе, о сокращении программ помощи. Мы говорили без перерыва долго и остались довольны друг другом.
…Такие же пикники, как я помню из детства, устаивали наши родители после весенних воскресников, когда все собравшись в определённый день убирали двор, делали футбольные площадки или качели для детей. После трудов праведных, все взрослые садились за импровизированные столы, выпивали и закусывали. И конечно разговаривали, делились проблемами с детьми или хвастались их успехами…
Вечером, купались в бассейне в саду и уже в сумерках видели замечательно красивых летающих в зелёной траве, мигающих «электрическим светом», светлячков. Я вспомнил, что такие же светлячки летом летают в приморских лесах на дальнем Востоке. Вспомнил, как служа в армии ходил по дороге среди густого леса и в сумерках, замирал от восторга, когда над дорогой мигая яркими вспышками летали такие же светляки!

Четырнадцатое июня. Проснулись в шесть часов утра. Яркое солнце и уже жара. Но здесь, в каждом доме кондиционеры и потому, ровно прохладно, как впрочем и во всех присутственных местах. И конечно в автомобилях стоят охладители - богатая страна может себе это позволить.
После завтрака с чаем, все собрались в поездку в парк Шенандоа – невысокий горный хребет, покрытый красивыми лесами.
Выехали в одиннадцать часов, а в двенадцать уже пили чай в ресторане в небольшом городке по имени Вашингтон, на границе парка. В Америке таких Вашингтонов, помимо столицы, несколько штук.
После, поехали в горы, высота которых достигает тысячи метров. Всё здесь покрыто лесом, в основном лиственным: кленами, берёзами и густыми кустарниками. А из хвойных, встречается американская сосна – хемлок. Вдоль дороги часто сооружены смотровые площадки с замечательным обзором окрестностей.
Приехали наверх, на уровень тысячи метров над уровнем моря, оставили машину на стоянке, переодевшись и переобувшись в туристические башмаки, начали спускаться по ухоженной тропе к реке, небольшой, но весело скачущей быстрым течением по валунам торчащим из воды. Река пробила себе дорогу в гранитном ложе и местами образует глубокие омуты, в которых можно купаться.
Мы долго шли вниз, вдоль речки и тропа, постепенно становилась всё круче и извилистей. Перешли пару притоков по деревянным мосткам. Наконец пришли к водопаду, где вода срывается со скалы, торчащей из склона. Вода падала с высоты примерно в двадцать метров и внизу вырыла большой омут, к которому трудно было подойти из-за дремучего непроходимого леса и скал.
Отсюда, Су и Мери Джейн, стали возвращаться к машине, а мы с Бобом, - мужики тренированные, - решили спустится к нижнему водопаду.
Всю дорогу, я рассказывал своему спутнику о красотах сибирской тайги, неприступных горах и своих приключениях в одиноких зимних и летних походах. Но Боб ведь тоже не был «ботаником» и с детских лет привык и к походам, и к велосипедным далёким поездкам.
Одним словом я был нескромен и вскоре поплатился за это. Боб шёл впереди быстро и сноровисто преодолевая препятствия. А я вспотел и едва поспевал за ним, ругая себя за болтливость!
Второй водопад не падал в свободном падении, а сплывал по круто стоящей гранитной глыбе. В омуте, под водопадом плескались мальки форели и я подумал, что на этой речке может быть замечательная рыбалка.
Ложе реки постепенно превращалось в скалистый каньон, тропа стала каменистой и крутой. На обратном пути, пришлось преодолевать крутые подъёмы и я совсем запыхался.
Уже отойдя от реки, видели матку длиннохвостого оленя, спокойно пасущуюся буквально в десяти метрах от проходящих туристов…
Пришли к машине уже на закате солнца и сразу поехали домой, по той же дороге, только теперь вниз и вниз.
И тут ударил мощный ливень. Гроза, весь день гуляющая поблизости, громыхала далёким громом и к вечеру настигла нас. Вода полилась с неба стеной и стеклоочистители работали как сумасшедшие, едва справляясь с потоком небесной воды.
Проехав дождь, уже приближаясь к дому заказали по телефону пиццу и заехав в ресторан, прихватили её с собой, горячую и пахучую.
Ужинали на застеклённой террасе, при свечах и с хорошим вином. Говорили о России и я агитировал Боба поехать вместе в Сибирь, на Байкал и в Окинскую долину. Я расписывал ему тамошнюю красоту, дикость природы и бурятские деревни, в которых жители и сегодня, имея по несколько японских машин на двор, живут как жили кочевники лет двести назад!
Потом, за нами приехала на машине Нигат – бывшая сотрудница в отделе Су и мы поблагодарив хозяев за прекрасно проведённый день и вкусный ужин, поехали к ней на квартиру, в ближний городок.
И дом, и квартира с подземным гаражом, которую снимает Нигат, просторная, удобная и современная. Метро рядом и потому, доехать до Вашингтона можно за считанные минуты. Конечно, деньги она стоит приличные, но такая квартира того стоит.
Нигат и Су, по приезду пили кофе и обменивались новостями, а я лёг спать, вспоминая замечательный день проведённый на лоне природы.
Пятнадцатое июня. С утра, после вкусного и сытного завтрака приготовленного хозяйкой, мы с женой поехали на метро в центр Вашингтона.
Метро в Вашингтоне просторное, с эскалаторами на всех уровнях, но странно тёмное - мне подумалось, что местные власти экономят на электричестве. Вагоны и сиденья удобные и заметно богаче, чем нью-йоркское метро… Приехали в центр, на большую станцию с универсальным магазином внутри. Амбиции американских строителей подземки воплощены в масштабных залах и вестибюлях. Видно, что это столичное метро!
Купили билеты на туристический автобус с экскурсией по главным достопримечательностям американской столицы и сели наверху, где лучше видно.
Первое впечатление от увиденного из окна автобуса: всё, начиная с Капитолия и разного рода монументов явно сделаны с претензией на повторение имперского стиля Древнего Рима. Но есть и прямые цитаты. Например «Акрополь», в котором стоит громадная статуя Линкольна.
Всюду заметны масштабность и имперский взгляд на себя и свою историю. Но эти амбиции ловко прикрыты демагогией о свободе и демократии. И башня Вашингтона, и музей Джефферсона, только подчёркивают «гигантизм» административных зданий.
Но, странным образом, американцев не удивляет, что уже почти четверть века Америкой по сути правят два семейных клана, поставляя одного президента за другим из своей среды. Думаю, это объясняется тем, что внутри системы не виден ни непотизм, ни очевидное нарушение демократических принципов. И непонятно, почему правительство, подчёркиваю – правительство этой страны, пытается диктовать условия и такую модель политической жизни другим странам мира?!
Вашингтон из окна туристического автобуса, выглядит богатым, ухоженным, но небольшим столичным городом. Конечно, тут все большое или самое большое в мире. И Пентагон, и Кафедральный собор, и башня Вашингтона и музеи, о которых речь пойдёт ниже – всё показывает преувеличенное самоуважение. Мне становится понятным, с кого берут пример, в выставлении напоказ имперского прошлого и российские бюрократы.
Но эти претензии на американскую исключительность, невольно настораживают. В атмосфере исключительности, может сама собой родиться или точнее возродиться идея национальной особенности, как повторение идей нацизма, а точнее идей «национального капитализма»!
К тому же, дремучесть многих американцев в вопросах мировой истории вкупе с незнанием и нежеланием знать реальную жизнь в других частях мира, чрезвычайно агрессивна и потому, опасна для мира.
Но с другой стороны, здесь много памятников политикам и воинам – это хорошо для самоуважения и самоидентификации американцев. России, стоит в этом брать пример с Америки, потому что сегодня, самоуважение русских находится на очень низком уровне!
Центр Вашингтона необычно просторен: много разного рода памятников, много широких зелёных луговин, на которых ещё можно выстроить несколько памятников и мемориалов. Кажется, что эти пространства для того и сохраняют.
В жилых районах города, много красивых и современных домов выстроенных в европейском стиле, с квартирами стоимостью при съёме не менее двух тысяч долларов в месяц. И конечно, по контрасту, вспоминается бедность если не нищета пригородов Нью Йорка, кочевья бездомных в Сан Франциско, которых почти нет в Вашингтоне.
Побывали в известном развлекательном центре Кеннеди. Театр, художественные галереи, кафе, рестораны, просторные высокие вестибюли – всё современно и красиво оформлено.
В кафе пили холодное вино и смотрели на стремительный дождь за широкими окнами. Лирическая картинка, с молодыми парами, гуляющими по галереям центра рука об руку!
Вечером у Нигат, - вкусный ужин с американским, калифорнийским вином. Я смотрел Си-Эн-Эн – новости. Основной материал – это происшествия, разного рода убийства и побег двух заключённых из тюрьмы. Я сидел, хмыкал и думал, что Российское ТВ в подобном оболванивании обывателя, берёт пример с американских коллег. Глупое и опасное обезьянничанье! Потом выступал Джеб Буш – один из кандидатов в президенты США - здесь началась предвыборная кампания. Обычный для Америки истеричный политический театр. Обещание богатой жизни всем – обычный оптимизм семейства Бушей во власти.
А соперница Буша – «ведьма» Клинтон, жена Билла Клинтона, прославившегося грязным романом со стажёркой, прямо в Белом Доме. Она, как обманутая жена пользуясь сочувствием женской половины электората набирает политические очки. Получается почти анекдот: любая обманутая жена бывшего президента, поэтому может стать новым президентом. Для нормальных людей – это абсурд, но в «этой» стране - политическая реальность…
Надо отметить что днём, температура поднималась в Вашингтоне до тридцати пяти градусов жары -рубашка постоянно мокрая от пота, но высыхает тоже несколько раз на дню.
Архитектурная ось Вашингтона – купол Библиотеки Конгресса, Башня Вашингтона, мемориал Линкольну, - всё в древнегреческом стиле. Сам город – это госучреждения, рестораны, кафе и жильё, в основном для государственных чиновников, которых здесь большинство…
Хотели попасть в Белый дом. Но он строго охраняется и нельзя подойти ближе нескольких сотен метров. В этот день, там была вечеринка и мы видели много званых гостей на террасе перед, действительно белым домом! Мы видели их скопления на террасе издали, с большой луговины перед резиденцией президента.
Охранники, как-то особенно презрительно вежливы с посторонними - понятно, что именно поэтому, если что будут стрелять в нарушителей без предупреждения.
И совсем неподалеку - мемориал Мартину Лютеру Кингу и выбитые в камне знаменитые его слова о свободе, справедливости, братстве людей. Фигура, этого «американского Лютера», вырублена из куска белой скалы и тоже поражает размерами.
Здесь много музеев, объединённых в целый архитектурный район. Много школьников – туристов во главе с преподавателями - они стайками ходят по мемориалам и этим музеям. На улицах, много больших богатых авто – город спроектирован просторно. Много зелени – в основном стриженные газоны…
Шестнадцатое июня. Нигат уехала на работу, а мы, после завтрака поехали в центр, осматривать многочисленные музеи. Жара при солнечном и чистом небе была уничтожительная. Но мы, проехав на метро где кондиционеры в центр, совсем немного прошли пешком и попали в музей истории США, вновь погрузившись в кондиционную прохладу.
На фасаде – громадный флаг Соединённых Штатов Америки. Экспозиции пространные и интересные. В разделе «война во Вьетнаме», есть даже целый вертолёт, с которого американские джи ай, расстреливали вьетнамские деревни.
Интересен стенд Гражданской войны, и не менее драматичен, чем рассказы о Гражданской войне в России. В американкой Гражданской войне погибло с обеих сторон около миллиона человек, а по тому времени, это были очень большие потери. Воевали почти четыре года с переменным успехом. Линкольн был вождём выступавших за освобождение негров и был за это убит одним из сторонников южан – застрелен в театре – как российский премьер Столыпин.
В другом разделе, экспозиция рассказывала, как Америка стала независимой и как Вашингтон победил англичан-колонизаторов, став национальным героем.
Эта борьба колонистов за независимость – святое дело для граждан Америки…
Надо отметить, - несмотря ни на что, сегодня в США однозначное, положительное отношение к своей истории. Совсем другая картина в России и этим пользуются внутреннние и внешние враги России! Американцы чувствуют себя победителями, а россияне побеждёнными!
Антисоветизм и шельмование недавней истории России, разделил российских граждан на две неравные части. При создании похожего музея истории, в России развернётся борьба за «своё прочтение» истории у этих двух частей одного народа. Но этот вопрос решаемый через компромиссы.
Так случилось и с отношением американцев к Вьетнамкой войне. Был кризис, была борьба с правительством. Но всё утишилось и забылось может быть потому, что никто не играл из-за рубежа на внутренних противоречиях американцев.
В России сегодня, все кому ни лень, включая американцев, учат россиян «жить демократически»!
И те же американцы, упрекают Россию за противодействие украинскому национализму и за спасение русских, живущих на территории Украины от ассимиляции. Но ведь первоначальная история Америки, именно в этом и была заключена - независимость никто не даёт даром и без борьбы!
…В музее много школьников и это замечательно, потому что они вырастут патриотами своей страны! И в этом воспитании патриотизма и положительном знании своей истории, России надо брать пример с Америки.
В Советском Союзе это тоже было, но вот молодые и глупые «реформаторы» решили каяться, чем и подставили свой народ, нарушив сложившуюся традицию самоуважения. У американцев ведь тоже много чёрных пятен в истории становления, однако никто их не выпячивает, как это делают с собственной историей российские образованцы!
…После музея истории, пошли по жаре через сад современной скульптуры в Национальную галерею. В саду есть макет домика в натуральную величину, который благодаря зрительной иллюзии, меняет очертания на глазах, в зависимости от смены точки зрения.
В центре этого сада – большой пруд и фонтан, вокруг которого сидят и отдыхают от жары взрослые и дети.
Национальная галерея, тоже входит в список Смитсоновского культурного центра, насчитывающего до десяти названий разных музеев.
При входе в этот музей, видим громадную колоннаду из чёрного мрамора. Есть и внутренний сад с фонтаном.
Музей сам по себе велик, удобен и вмещает замечательные экспозиции, как впрочем и все музеи Вашингтона. Здесь, замечательные коллекции Джотто, Липпи, Веронезе, Тициана, Мурильо, Рембрандта…
Многие из этих сокровищ богатые американцы скупали по всему миру, в непростые для Европы двадцатые годы прошлого столетия...
Вечером снова приехали в Вену и поселились у Боба с Мери Джейн. За ужином долго сидели с рюмкой виски и разговаривали о политике. Боб говорил, что сегодня в Америке, «свобода слова» как и всё в политике, связано с деньгами. Если ты можешь заплатить за выступление на радио и ТВ, ты можешь говорить хоть с утра до вечера.
В Америке, как я говорил, идет выдвижение кандидатов в президенты. Республиканцы, как и тори в Англии, скорее всего победят демократов за явным преимуществом. Мировая политика заметно накренилась вправо. Может быть потому, что давно не было большой войны и националисты набирают политические очки, используя человеческую забывчивость!

Семнадцатое июня. После завтрака поехали в центр, в музей Фрире – это восточные древности и буддистские святыни из Китая. Тут есть Уистлер и его «комната павлинов», о которой я мало что слышал. Есть раздел: искусство и деньги – отношения художников с заказчиками. В этом музее – хороший магазинчик и мы купили несколько японских вещичек для рождественских подарков в Англии…
После, пошли в музей индейцев Америки.
Самое страшное впечатление - узнать, что за годы колонизации Америки, из нескольких миллионов индейцев, осталось всего около двухсот пятидесяти тысяч! Трагедия планетарного масштаба. И это уничтожение – вымирание, трагично своей безысходностью. Так наверное был в древней Англии, когда туда высадились римляне. Совершенно не было возможности их победить. Это как злая судьбина! Или вот, как нашествие монголов на Русь.
Так и белые колонисты были обречены на победу! Но каково было индейцам смирится с этим злым роком?! Отсюда и постоянные стычки и войны. Отсюда и индейское рабство у белых колонистов. Оно не прижилось, как и белое рабство. А причина – воинственность индейцев и нежелание примириться с своей судьбой помогли им освободиться, в отличии от чёрного рабства - чёрные рабы из Африки, потеряли родину и были сломлены нечеловеческими условиями содержания. Наверное поэтому «чёрное рабство» прижилось в Америке.
Но история коварная штука. Может настать момент, когда чёрная община, захочет эксплуатировать белых и это будет расплата, за грехи предков! Кстати, так сегодня и происходит в странах колонизаторах в Европе, где иммиграция становится самой большой социальной проблемой!
Восемнадцатое июня. Утро влажное, солнечное и тёплое. Доехали с Бобом до станции метро - он сегодня выходит на работу, а мы отправляемся в очередной музей – музей Холокоста.
Оказывается, это самый популярный музей в Вашингтоне. С утра очередь и люди сидят на влажных от ночного дождя лавочках в ожидании открытия музея. Сотрудник музея – бывший учитель, зычным голосом делает объявления, устанавливает порядок в очереди и все его слушают - американцы в отличии от россиян – народ сознательный и законопослушный.
Вошли в музей и первые экспозиции пробудили фантазию и возникло несколько идей, касающихся России! Мне кажется, для преодоления «вражеской», антисоветской пропаганды надо создать музей, показывающий подвиги коммунистов и комсомольцев на фронтах Великой Отечественной войны, где погибли около четырёх миллионов комсомольцев и три миллиона коммунистов. Гитлер и его европейские союзники устроили настоящий «партийный геноцид», во время второй мировой и убивали коммунистов наравне с евреями. Но об этом, почему-то все защитника прав человека и борцы с холокостом, забыли!
Вот об этом и надо рассказывать в этом музее, чтобы преодолеть вал антисоветской, а значит и антирусской пропаганды!
…Переходя от стенда к стенду, я вдруг начал понимать, что этот музей прежде всего показывает становление нацизма в Германии и вообще в Европе. А Холокост – это уже производное от нацизма.
И ещё одна важная тема. Во время свирепствования антисемитов, многие страны отказывались давать убежища, преследуемым евреям. И это послужило сигналом для начала охоты на коммунистов и евреев в нацистской Германии.
Тогда, многие из нынешних «либеральных стран» были нацистскими помощниками в уничтожении евреев. Например страны Прибалтики, которые в войну были главными союзниками Гитлера в геноциде евреев. Сегодня, они начисто забыли о своей так и не наказанной вине и потому, неонацизм становится там на ноги, но уже в новых обличьях и с новыми лозунгами, направленными против России и Советского Союза. Так они пытаются отвлечь внимание от своего коллаборационистского прошлого!
После музея Холокоста, снова пошли в Национальную галерею и смотрели «голландцев». Тут большая коллекция Рембрандта, Хальса, Вермеера и других художников. Но и само здание музея, есть произведение искусства. И громадный холл при входе, и сад внутри – это настоящие предметы искусства архитектуры.
А на улице, над городом, целый день ходила гроза с громом, далёкими молниями и даже радугой. Но на жаре, все быстро сохнет и даже наши рубашки, вымокшие под дождём высохли, пока мы дошли до станции метро.
Приехали домой и ужинали с разговорами. Боб рассказывал про свою большую семью. Детей у них было семеро, шесть братьев и сестра. Отец был завзятым туристом и по сию пору ходит в походы. Отсюда у всех детей тяга к странствиям.
А я, в свою очередь рассказывал про армию, которая для меня стала своеобразным монастырём и где я испытал свой непростой характер.
Потом Су и Мери Джейн ушли пить кофе, а мы с Бобом сидели на полутёмной террасе, пили виски и слушали шумы леса за окнами. Иногда, оттуда были слышны странные звуки непонятного происхождения.
А Боб, в это время вспоминал молодость, анти буржуазные настроения, хиппи, поиски своего пути в жизни. Тогда, в шестидесятые, было такое революционное время не только в Европе, но и в Америке.
А сегодня, наступило время реакции, когда бывшие хиппи сделали карьеру или превратились в бездомных, которых в Америке больше чем в России. Видимо есть в этом какая-то историческая закономерность, когда, революционные настроения в обществе, сменяются сонливостью и апатией, порождающих чудовищ неонацизма и безнаказанной агрессивности!
Потом пошли спать возбуждённые откровенными разговорами - я плохо спал и видел тревожные сны.
Девятнадцатое июня. Боб уезжает к родителям в Питсбург, а мы как обычно поехали на метро в центр Вашингтона. Снова пошли в Национальную галерею и смотрели импрессионистов и работы деятелей «первого авангарда». Тут богатые коллекции Эдгара Дега, Сезанна, Гогена и Ван Гога.
Потом поехали в центр, в ресторан «Джаллео», на встречу с нашей знакомой Сарой Ким, живущей и работающей в Вашингтоне.
Вашингтон, город небольшой, а чиновники из госучреждения, живут в растянувшихся на многие километры столичных пригородах или в маленьких городках, стоящих в окрестных лесах.
Здесь, дом от дома отделены перелесками, а улица – это бесконечная дорога, петляющая среди деревьев.
Здесь живут и бывшие члены американского правительства. Живут частной жизнью в больших домах, кто-то с личной охраной. Дома большие, часто деревянные, построенные по отработанной технологической схеме.
И я подумал, что в России, особенно в Сибири, такие технологии строительства домов решат проблемы переселенцев, в том числе и на Дальний Восток. Можно строить недорогие типовые дома с садом –огородом и со всеми удобствами. Это сразу может привлечь миллионы людей из центральных областей и тех, кто переезжает в Россию из бывших советских республик.
Конечно нужна системная работа над программой обеспечения жильём переселенцев в Сибирь и на Дальний Восток. Я об этом пишу уже много лет, но российская бюрократия никак не может сделать что-то стоящее для простых людей, тем самым решив проблему оттока сельского населения и перезда людей из Сибири, в европейскую часть России!
В ресторане, нас встречала Сара - наша знакомая. Она окончила Джорджтаунcкий университет и работает аналитиком в консалтинговой компании, недавно купила квартиру и живёт не тужит!
Мы ели сэндвичи и запивали водой со льдом, а потом пили вкусный чай с молоком и плюшками. Говорили о балете, который Сара знает отлично. В Вашингтоне большая корейская община и культурная жизнь кипит в ней ключом. Потом она рассказывала о недавно родившейся племяннице, в Бостоне, в семье подруги нашей дочери ещё по учёбе в кембридже.

После обеда, узнав все новости мы простились с Сарой, которая бывала и у нас дома в Лондоне. Снова пошли в Национальную галерею и смотрели скульптуры и рисунки, включая работы Леонардо Да Винчи.
Встретились там с Мери Джейн и посмотрели экспозицию фоторабот известных фотографов. Это тоже интересная область искусства, которой пока не придают особого значения, хотя многие художники сегодня, работают с фотографиями, как с основой картин. В «современной живописи» это становится особенно популярным!
После, снова пошли в парк современной скульптуры - здесь, рядом с кафе, в заполненном слушателями парке играли джазовые ансамбли.
День заканчивался, у фонтана было не так жарко и несколько сотен отдыхающих слушателей, аплодисментами встречали каждую джазовую композицию.
А я, глядя на этих отдыхающих и на музыкантов думал, что в России такое тоже можно делать, но не только в парках, но и в больших супермаркетах. Это будет реклама магазинам и вместе, возможность послушать и классику, и джаз, и популярных солистов!
Вообще много чего можно делать для людей в России, а значит и укреплять общественные связи. Надо только, госчиновникам из разных министерств думать не только о своей выгоде, но и о людях!
…Потом пошли гулять в сад по соседству, где были выставлены растения, с которых пчёлы собирают мёд. Тут витали чудесные ароматы, было тихо и слышно жужжание пчёл.
Позже, на метро поехали в Вену и после ужина, мы с Су уже в сумерках, искупались в бассейне. Вода тёплая и после жаркого дня так приятно окунуться в воду, поплавать и расслабиться.
А вокруг, в саду, летали светлячки и казалось, что мы на время попали в райский сад.
Двадцатого июня. Уезжаем из Вашингтона в Бостон. Мэри Джейн довезла нас на своей машине до роскошного вокзала, где мы и простились, поблагодарив её и Боба за гостеприимство.
На вокзале, снова столкнулись с бездушием администраторов, которые заставили пассажиров нашего поезда ждать отправления в очереди, перед выходом на перрон. Я ворчал и впечатление от имперской столицы Штатов было немного подпорчено. Налицо унижение человеческого достоинства, на которое и здесь чиновники не обращают внимания. А это снова оттого, что сами чиновники в таких очередях не стоят!
Сели в поезд раздражённые, но потом успокоились и наблюдали через окна «трёхэтажную» Америку. Лет восемьдесят назад, Ильф и Петров побывали в Америке и написали книгу об этом путешествии под названием «Двухэтажная Америка.
Нынче, Америка стала уже трёхэтажной, - благосостояние большинства американцев заметно увеличилось.
Поезд идёт вдоль моря и все вокруг чисто, богато и ухожено. Часто встречаются «марины», - стоянки моторных лодок и яхт. И снова хочется отметить, что всюду на дорогах и стоянках очень много машин…
Бостон морской, портовый город и небоскрёбы столпились на берегу красивой гавани. Но главное – Бостон, это интеллектуальная столица Соединенных Штатов. Здесь расположен Гарвард и Эм-Ай-Ти - пожалуй самый известный технический вуз мира.
Устроившись в квартире в мексиканском районе города, мы поехали на близком от нас метро в центр города, в портовую гавань. Центр красивый, современный, со множеством ресторанов, кафе, отелей и офисов известных фирм.
Выйдя на пристань, долго сидели на лавочке и любовались закатом, а потом, уже в сумерках, пошли искать место, где можно поесть. Нашли ирландский бар и взяли фиш энд чипс на вынос. Сели в скверике и поели, наблюдая как люди прогуливаются по зелёному газону. Чуть дальше, при свете уличных фонарей подростки азартно играли в футбол.
А мы, доедая не очень вкусную остывшую рыбу с жареной картошкой, вспоминали какие вкусные, горячие рыбины и жаренная в масле картошка, бывает в кафе на берегу моря, в английском Брайтоне или в южном городке Токи...
Уже ночью возвратились в наш пригород, где слышна только испанская речь - тут живут выходцы из Латинской Америки…
Двадцать первое июня. С утра, позавтракали в нашей кухне и отправились на метро в город. Я уже говорил, что район, где расположен наш дом из разряда «Би энд Би», испаноговорящий. А я вспомнил, что в интернете читал информацию об Америке, в которой, сегодня не говорят по-английски около двадцати процентов населения. А это около шестидесяти миллионов человек!
И ничего. Никого эти цифры не пугают. Как сложилось, так сложилось. Вот урок для националистической Украины, не понимающей, что мир между разными, тем более братскими народами, лучше всякого национализма.
К сожалению, похоже этого не понимают и кураторы «нового проекта» на Украине – американцы и их сателлиты в Европе! Киссинджер – патриарх американской политической стратегии и дипломатии считает, что это ошибка, которая может обернуться новой войной и не факт, что Америка её выиграет. Но очевидно, что все страны мира от этого проиграют. И это больше чем ошибка американцев, если не преступление!
Мне вообще видится, что союз Америки, России, Китая и Европы могут продвинуть человечество в светлое будущее. На мой взгляд, главная составляющая сегодняшнего мира – это союз США и РФ. Жаль, что чиновная элита в Америке этого не понимает!
…Приехали в центр Бостона и увидели там красивые новые небоскрёбы и несколько старых домов, оставленных в качестве реликвий времени. Зашли в инфо-центр и взяли карту города. Потом, немного погуляли по «Тропе свободы». Бостон, - это не только интеллектуальный центр Америки, но и «колыбель» её революции.
Потом сели на приличное метро и поехали на встречу с Джиной и Крисом. Джина – это подруга нашей дочери Ани, с которой она, а потом и мы познакомились в студенческие годы, в Кембридже.
Эта молодая пара, недавно, купили дом в пригороде Бостона. Вскоре, они родили ребёнка-девочку и счастливы, как бывают счастливы взрослые люди после рождения первого ребёнка.
Джина, закончила Техноложку в Бостоне, потом училась в Кембридже, а после, делала деловую карьеру, будучи способным управленцем. А Крис – медик, учёный, работает над излечением глазных болезней, в частности глаукомы.
Крис встретил нас у станции метро на машине и привёз к себе домой. Дом с садом-огородом просторный и стоит в тихом районе, среди таких же домов, в основном для университетских преподавателей.
Малышке Эвелин – семь недель. Она проявляет уже свойства личности, улыбается, смотрит пристально, зевает и периодически сосёт материнскую грудь. Джина похорошела от переполняющего её счастья.
Но скоро ей на работу и они думают, как сделать так, чтобы это не помешало развитию ребёнка. Декретный отпуск в Америке мал – всего три месяца. Вот чем на мой взгляд, надо бы заняться американским законодателям – вопросами социальными, а не только проблемами влияния американского образа жизни в мире и повышением «производительности» труда в подконтрольных странах.
Тут, должен работать принцип: «Мир для человека, а не человек для мира» - в Америке, работы на этот счёт ещё непочатый край…
Крис имеет два паспорта и семья его живёт в Канаде. Он закончил университет в Торонто, а потом докторантуру здесь. В Бостоне остался для исследовательских работ по офтальмологии.
Обедали как вегетарианцы. За обедом, говорили о демократии, о теории возрастных истин, которой я придерживаюсь. Вкратце – это закон жизни по которому выходит - то, что ты не пережил, не испытал на себе, остаётся внешней правдой и совсем не нашей очевидностью и достоверностью. Иначе говоря: «В мире много знающих, но мало понимающих» - ещё и потому, что возраст и жизненный опыт не позволяет понимать смысл происходящего!
Для объяснения, приведу пример с наледью:
- Человек родился и жил на юге, и как носитель русского языка знает, что такое наледь, но не понимает глубокий смысл этого слова. Только, когда побывав на севере, зимой, во время наледи на дороге, он несколько раз упал и повредил колено, - он стал не только знать, но и понимать значение этого слова.
А о демократии, я рассуждаю так – избыток форм в живой природе помогает выживанию. А в политике, демократия, это когда несколько стран имеют разные политические системы управления жизнью, - и их соревнование, сосуществование, так же способствуют выживанию человечества и развитию наиболее жизнеспособных систем.
Таким образом, борьба мнений и идеологий, позволяет человечеству развиваться, тогда как диктатура самой «лучшей системы» или «очевидной истины», на чём настаивают американцы, приводит к нарушению законов социальной природы человека и к его деградации или даже вырождению!
…После обеда с молодой парой, поехали в Гарвард, знаменитый американский университет, основанный триста пятьдесят лет назад протестантской церковью.
Интересно, что протестанты, ставили образованность на первое место в «технологии жизни». В отличии от русского православия, где многие религиозные чиновники и мрачный гений Победоносцева, в том числе, настаивали на ограниченной образованности народа. В этом они видел силу «веры». Поэтому наверное, до Октябрьской Революции около восьмидесяти процентов русского народа были неграмотны, не умели читать и писать!
Религиозная Реформация, потому и способствовала экономическому и социальному развитию на Западе, что на первое место ставила образование и научение. В Западной Европе, образование строилось на основе монастырей и в конце концов способствовало появлению громадных университетов и во Франции, и в Англии, и в Италии.
…Студенческий городок Гарварда, красив, ухожен и имеет давнюю историю. От английского Кембриджа отличается размерами учебных зданий и кампусов, хотя очень похож по молодой атмосфере внутри городка.
В этот день, а точнее в ночь, - был «день» открытых дверей в университете и на факультетах. Но и в местных музеях, тоже.
Мы обошли несколько музеев. В музее искусств видели картины и скульптуры и Пикассо, и Брака, и Леже, и ещё десятков других художников. Впервые видел оригинальные работы кубиста Пикассо и его скульптуры.
Потом был музей индейцев Америки. Много интересных композиций из жизни индейцев, кино и теле материалы. Очень интересно, но немного грустно, когда вспоминаешь, что эта цивилизация умерла, «благодаря» захвату Америки белыми колонистами!
Потом был музей древней Палестины. Тут увидели копию древнееврейского дома.
Я долго стоял перед макетом и представлял себе, что в таком доме мог родиться и жить Иисус из Назарета, позже названный Мессией – Христом.
Для меня, это очень важно увидеть и представить, как жил и умер наш Спаситель, потому что я пишу о Его рождении, воспитании и смертной муке на кресте, на которую его обрекли сторонники обыденного зла, представлявшегося для членов Синедриона, рутиной жизни!
Для меня, Иисус Христос, стал и был первым социальным революционером, выступившим против привычного зла неравенства и рабства!
...Потом пошли в музей Естественной Истории и с восхищением смотрели геологические и космические экспонаты, представленный в удивительном множестве разнообразия периодов и эпох существования земли и космоса!
Но здесь есть и коллекция живой жизни на земле, начиная с Юрского периода. Множество муляжей животных и птиц – потрясающее зрелище, которое наводит на многие, порой крамольные, еретические мысли. Ещё раз убедился, что тексты Библии, надо читать, как некий набор символов и аллегорий!
После этого длинного «культпохода», нашли кафе, где продавали пиццу на вынос и вкусно поели сидя за столиком прямо на тротуаре, наблюдая вечернюю жизнь студентов и преподавателей…
Приехали домой около девяти вечера и пили чай с нашим соседом по съёмной квартире Анди – студентом, после окончания университета путешествующем по планете. Он фотограф и киношник.
Посоветовал ему ехать в Россию, снимать кино в Сибири – на Байкале и в Окинской долине Бурятии. Рассказал ему о чудесах чистой, первозданной природы в этой удивительной долине, где буряты до сих пор живут в традициях кочевников, хотя ездят по степи на современных японских машинах!
Двадцать второе июня. День солнцестояния и траурный день начала Великой Отечественной войны!
А сегодня, Штаты и ЕС утвердили санкции против России и это тоже война, правда экономическими средствами. Ужасное совпадение!
Встали как обычно, в семь утра. Позавтракали и поехали на метро в центр – сегодня решили пройти по «Тропе Свободы», от начала до конца.
Эта тропа с специальной разметкой камнями серого цвета, ведёт от одного исторического объекта к другому. Тут и исторические кладбища с захоронениями, и музеи в которые мы заходили вместе с другими туристами – их, за день набиралось несколько сотен, если не тысяч. Есть и групповые экскурсии, которые водят обученные гиды в одеждах той, давней эпохи: и мужчины и женщины одеты соответственно.
Особенно мне понравился один «гайд» одетый в камзол, в парике с косой и треуголке. На ногах гетры и башмаки на высоких каблуках. Это настоящий актёр и он вполне похож на представителя английской администрации трёхсотлетней давности, когда Штаты ещё были колонией. Он ораторствовал в зале заседаний английского губернатора, рассказывая об одном из таких заседаний английской администрации. После представления, мы сфотографировались с ним и он рассказал мне, узнав, что я русский, о том, как Америка торговала с Россией, а один из американских послов в России, даже стал очередным президентом страны...
В порту Бостона, в те времена был на набережной известный всем в городе Русский дом и была русская верфь, где строили и чинили русские корабли. А на Западе Америки, вообще много русских названий, потому что в Калифорнии была большая колония русских!
История революции в Бостоне подаётся мастерски и с большим пафосом, а рядовые стычки с англичанами представляются и называют здесь, битвами.
По Тропе свободы, американцы ходят семьями и хочется похвалить американцев за такое умелое воспитание патриотизма не только в детях, но и у взрослых. Вот бы и в России так!
Уже под вечер дошли до холма и высокой башни, установленной в честь битвы колониальных войск с войсками англичан. Этот мемориал называют «Битва на холме» и жертвами здесь пали около двухсот солдат революции. Башня похожа на башню Свободы в Вашингтоне, но скромнее в размерах.
По пути зашли в местную церковь. В церквях, здесь, сидят в семейных загородках и нечто похожее я видел в английском Йорке.
…Главным событием американской революции стало, так называемое «Бостонское чаепитие», когда владельцы товаров, в частности чая, вывалили весь груз за борт, чтобы не платить налоги английской короне. После этого, начались военные действия и случилась «Битва на холме», проиграв которую, англичане вывели войска из Америки.
И тогда, Соединённые Штаты стали независимой от Англии страной!
Вечером, после утомительной прогулке через весь город и обратно, нашли хороший ресторан на одной из торговых площадей и выбрав себе еду в целой цепочке отделов с разными видами блюд, устроились в большом зале и вкусно поели. А наверху, в большом зале, под музыку аргентинского танго, исполняемую музыкальным квартетом взмокшим от жары, дают урок этого танца учителя-профессионалы. Мы только смотрели, но сами не рискнули танцевать. А жаль!
После ужина, уже в сумерках прошли по красивой набережной, где стоят первоклассные отели с ресторанами на улице.
Бостонский «Интерконтинентал» один из таких дорогих отелей, стоит на набережной в окружении небоскрёбов из стекла и бетона. По форме похож на парусник. Мы были восхищены его пропорциями и внешним видом и решили, что это не только одно из самых красивых и современных зданий в Бостоне, но и во всей Америке.
Высотки, стоят на набережной разновысокими стеклянными стенками, в две три горизонтали и разновеликими объёмами, чаще прямоугольными, иногда полукруглыми. И посреди этого великолепия, сохранены старые дома-башни с огромными часами на самом верху!
Силуэт города напоминает Сидней и такой же чистый и ухоженный. Но совсем не похож на монструозный Нью Йорк! Метро тут не такое чистое и удобное как в Вашингтоне, но заметно лучше, чем в том же Нью Йорке.
…По пути домой, купили продуктов для дома, на оставшиеся дни. Маленьких магазинчиков здесь много и всюду владельцы говорят по-испански.
Ночью долго не мог заснуть вспоминая прогулку и думая об истории США. Революцию, произошедшую здесь в те давние времена вполне можно назвать «оранжевой». И развивалась она вполне по современным сценариям. В начале была «кровавая жертва», в среде сторонников независимости. Потом была кровавая битва, после которой сравнительно небольшое количество активистов, праздновали победу и независимость от Англии…
В истории США, много поучительного для современной России и потому, её надо более продуктивно изучать и в школах, и в университетах.

Двадцать третье июня. Хорошая погода и последний день в Бостоне, в этой «колыбели» американской революции.
С утра было очень душно и выйдя в город, я вспотел на несколько рядов. Вначале мы поехали в район Конлей – сквер, где стоит знаменитая церковь «Троицы», построенная около полутора столетий назад. Здание и снаружи и изнутри производит сильное впечатление.
Эта церковь, замечательна в качестве архитектурного объекта и является одним из самых известных зданий в Америке. Стены церкви и снаружи и изнутри удивляют богатством скульптурного орнамента и отделки поражающей детальной отточенностью. Витражи, резьба по дереву и по камню – продукт работы десятков американских художников и скульпторов.
Тёмно-вишнёвая цветовая гамма интерьеров, придаёт церкви праздничность и мрачную торжественность. И конечно восхищает громада открытого пространства в центре зала без колонн, и высокий четырёх угольный купол с плоским потолком вверху, на соединение вогнутых стен.
Дух захватывает от этого шедевра, являющегося архитектурным памятником недавнего прошлого, показывающим сегодня, мастерство и умение мастеров того времени.
Рядом с церковью «Троицы», большой фонтан с скульптурами зайца и черепахи. Здесь любят фотографироваться туристы. И мы не стали сопротивляться этому соблазну.
А напротив, через площадь, стоит, ещё один архитектурный шедевр – публичная библиотека.
Внутри, большой читальный зал, с зелёными настольными лампами на больших деревянных столах. Книги на полках в читальном зале можно смотреть, в том числе и туристам. На стенах мраморной лестницы большие картины-росписи кисти Пюи де Шаванна и скульптуры гордых львов – символов гордого знания.

Во внутреннем дворике – колоннада с зелёной лужайкой посередине и фонтанами по периметру. Мы зашли в студенческую столовую работающую для читателей и взяв вкусную еду вышли во внутренний дворик, где сели рядом с шумными фонтанами.
Выйдя из библиотеки, зашли в следующую большую церковь, расположенную по длинной диагонали от «Тринити». Эта церковь тоже большая и красивая, но её затмевает Тринити и потому, она пользуется меньшим вниманием туристов…
После, пошли к реке по улице, застроенной красивыми четырёхэтажными особняками, с небольшими, зелёными сквериками по фронту. Здесь тихо и уютно и сразу чувствуется богатство владельцев этих особнячков. Рядом, на берегу широкой, спокойной реки разбит сквер с уютными скамейками у воды, на которых сидят влюблённые парочки, наверное студенты.
На другой стороне реки расположен известный Эм – Ай - Ти – Бостонская Техноложка и виден большой купол университетской библиотеки. Мы шли и разговаривали обо всем увиденном здесь, овеваемые жарким ветром с реки. Температура с утра была заметно выше плюс тридцати градусов.
В этом длинном сквере-набережной, перед одним из мостов, растёт большая шелковица, на которой много сладких вкусных ягод, похожих на чёрную малину, растущую на большом дереве. Я у этого дерева задержался и полакомился ягодами, которые для американцев не представляют интереса.
Но я ведь русский и сибиряк и потому, ем всё вкусное что растёт даже в черте города. Американцы, как и вообще западные люди, предпочитают еду покупать в супермаркетах и считают это приметами цивилизации!

Перейдя на другую сторону реки по длинному мосту, по которому бегают знаменитый Бостонский марафон, мы зашли на территорию Техноложки. Тут целый район заполнен институтскими зданиями, в которых расположены учебные корпуса, лаборатории и студенческие кампусы.
Институт открыт в 1916 году и уже подготовил множество Нобелевских лауреатов и славится на весь мир своими научными кадрами. По пути, осматривая район, зашли в круглую по форме, церковную капеллу. Христианство здесь представлено чисто символически; ни крестов, ни скульптур святых, ни витражей. Только в потолке изображение «глаза Бога», и в пустом зале расставлены стулья – все-таки здесь кто-то иногда бывает!
Трудно сочетать науку и древние религиозные символы, часто больше похожие на языческие тотемы, да и берут своё начало эти символы из седой ритуальной древности. Предрассудки христианства, в научной среде или высмеиваются или не замечаются. Одним словом, наука и религия совмещаются с трудом. А если совмещаются, то это уже «другая религия»!
По зданиям Эм-Ай-Ти, можно ходить туристам и задавать учёным вопросы по истории и по сути их работ. Потом, мы зашли в спортивный центр и увидели большой бассейн в котором гулко раздавались крики пловцов, играющих в ватерполо.

На стенах лабораторных коридоров, висят стенды, рассказывающие о темах и авторах научных школ и их разработках. Тут же, видели много подростков, которые намерены поступить сюда после окончания школы.
Невольно вспоминается Россия, где всюду «швейцарцы» и охрана. Хотя я помню, что ещё в семидесятых годах можно было гулять по Академгородку, заходить в лаборатории и беседовать с учёными. С той поры в России многое переменилось в худшую сторону!
Потом пошли в знаменитый научный музей Техноложки, где много роботов и рассказы о их создании и создателях в форме телефильмов, которые можно посмотреть рядом со стендами. Переходя от стенда к стенду, мы смотрели фильмы и впитывали в себя увиденное, восхищаясь достижениями науки!
Потом, подустав, сели в прохладный автобус и доехали до центра Бостона…
Снова пришли на вчерашний рынок и выбрав, поели самое вкусное из предлагаемых в сотнях киосков блюд, из разных национальных кухонь.
Ели не торопясь и после, выйдя на набережную сели на паром, переправивший нас на другую сторону бухты.
Был прекрасный многоцветный солнечный закат и с воды дул прохладный ветерок, пахнущий морской солью. Солнце долго садилось за горизонт в драматическое нагромождение белых и серых облаков, а золотой цвет заката отражался в зеркальных водах бухты!
А потом, золото прощальных солнечных лучей сменилось багровыми тонами, подсвеченных снизу перистых облаков! И это закатное чудо, продолжалось около часа.
Вскоре на город упали сумерки и небоскрёбы обрели весомую слитность и стали зажигать вечерние огни, обещая тёплый и длинный летний вечер.

В наш район мы попали уже в десятом часу и по пути, видели много гуляющих разговаривающих по-испански. А на крылечках домов сидели мужчины и о чём-то разговаривали, поглядывая на прохожих – всё это немного напомнило испанскую деревню.
Я уже говорил, что испаноговорящая община и в Бостоне, и в Америке вообще, чрезвычайно многолюдна. И испанская культура – одна из самых представительных в Америке…
Придя домой приняли душ и попили мятного чаю с мёдом. В комнате на сей раз было прохладно и я спал не просыпаясь до самого утра.
Двадцать пятое июня. Утром, яркое солнце на синем небе. Сегодня уезжаем в сторону Портленда на арендованной машине.
Добрались до аэропорта, где расположены агентства по аренде машин, так же быстро оформили аренду и пошли с сопровождающим в гараж. Там выбрали машину, «Хонда-Акцент», просторную и новую, загрузили наши чемоданы и рюкзаки и выехали на улицы города.
Вначале ехали тихо и робко, боясь заблудиться в пригородах. Потом вырулив на шоссе А-01, покатили быстро в сторону Портленда. В том районе живет подруга Су, знакомая ещё со студенческих времён. К ней в гости мы и направились…

Дома здесь стоят вдоль шоссе, в большинстве трёхэтажные, просторные и сделаны из дерева, а сверху обиты горизонтально тонкими рейками.
Из Бостона, уезжать не хотелось. Ведь Бостон для американцев, как Питер для русских. А я, перед переездом в Англию долго жил в российской «Северной Пальмире», в этой колыбели русской революции…
Побережье Новой Англии, которое мы рассматривали из окон машины, богато маленькими, уютными городками, зелёными перелесками и хорошими дорогами.
По пути, заехали на несколько часов в знаменитый городок Сейлем, в котором во времена охоты на ведьм, казнили несколько женщин и мужчин, подозреваемых в злом колдовстве. Их судили в 1692–ом году и повесили, доказав на суде, что они имеют связь с «нечистой силой». «Ведьм» было девятнадцать и один «ведьмак». Ведьмака не повесили, а задавили большим весом.
Эта история случилась в протестантской среде, уже после Реформации. Но если вспомнить, то и в России, в те годы преследовали «раскольников», часто сжигая «упорствующих» в срубах!
Побывали мы и в музее города. Сэйлем, в своё время был одним из богатейших портов на побережье. Но потом, городок разорился и зачах. Сегодня, здесь живут не морской торговлей, а за счёт туризма. Туристов сюда привлекает история местных «ведьм». Артур Миллер - знаменитый американский драматург написал пьесу об этом событии, и эту пьесу, мы совсем недавно смотрели в лондонском театре «Олд Вик».
Из Сейлема, после обеда на лужайке у дороги с пикником и чаем из термоса, поехали по 295-ой дороге с в сторону американского Портсмута и Брунсвика, потом свернули в сторону Гарденера, а оттуда в Рандолф, где и жила Лорна, давняя подруга Су.
Приехали в Гарденер к восьми часам вечера и поплутав, наконец нашли дом Лорны в Рандолфе.
Дом большой, деревянный и старый. Перед домом лужайка. Справа – дорога, а слева начинается лес, в котором полно живности, есть койоты и даже медведи.
А в доме, много кошек и маленькая нервная собачка, которая при виде гостей начинает причитать: «Ой. Как мы вас ждали, как ждали!!!»
Приемный сын Лорны, Эмлин, после встречи с нами, уехал на работы и оставался там до нашего отъезда.
Лорна преподает в университете английский, но по окончанию семестра устраивается подрабатывать - ухаживать за стариками. Она встретила нас радушно и они с Су долго вспоминали времена, когда вместе жили в студенческо-преподавательской коммуне в Лондоне, на Гревел – стрит.
…Пока ехали в Рандолф, я сосредоточенно обдумывал впечатления от Америки. Вот несколько мыслей.
…Американцы сегодня, представляют из себя особую, смешанную расу. Наряду с белым населением здесь много афроамериканцев, а так как семьи у них большие, то соотношение белых и чёрных постепенно меняется не в пользу белых. Меняется и генные основания нации. Всё больше в Америке больших и толстых людей, в следствии африканской генетики и перееданию. Сегодня в Америке много больших и жирных мужчин, но пожалуй ещё больше толстых женщин - появляется, становится новая раса!
Американские города перегружены автомобилями и сидение в мягких креслах, тоже способствует ожирению. Машинная цивилизация, способствует некому отходу от естественной человеческой жизни и потому, здесь многое устроено совсем иначе, чем в России. При избытке продуктов питания, очень трудно удержать фигуру в норме, да и умственный потенциал от сытой жизни постепенно приходит в упадок.
Получилось так, что недавняя проблема голода, в Америке сменилась проблемой ожирения, которая уносит множество жизней раньше времени. А с другой стороны, от голода и нехватки воды, ежедневно в мире умирают около полутора тысяч детей. И как мне кажется, многие социальные проблемы в мире, возникают из такого неравновесного состояния человеческого общества, вообще.
Для того, чтобы оправдать такие диспропорции в распределении прибавочной стоимости, богатыми слоями общества и богатыми странами, придумываются разные теории и разные оправдания неравенства.
…В машинной цивилизации, где автомобилей становится больше чем людей, уже не обязательно наличие городов, а в городах центров городской жизни. В сельской Америке, городки расположены вдоль основных дорог и дома строятся там, где есть лёгкий выезд на дорогу. А на машине можно быстро доехать и до магазинов, и до ресторанов, и до театров – кинотеатров. К тому же, появление интернета снимает проблему культурного досуга, как некоего собрания людей. Кино, спорт трансляцию и даже театральную постановку можно смотреть дома, лёжа на диване и попивая пиво или виски…
Необходимость в общении с себе подобными постепенно пропадает, как и потребность рожать детей. Ведь выхаживание младенцев и их воспитание – дело трудное. Легче завести кошку или собаку. А когда кошек много, то есть ощущение нужности, а трагедия одиночества, одинокой старости сглаживается. Приласкать кошку или собаку, намного проще чем родить, а потом воспитывать, переживать за детей, которые становясь взрослыми, тоже приносят немало хлопот…
Двадцать пятое июня. Утро солнечное и прохладное. Тут не так жарко, как в больших городах, поют птицы с утра до вечера, но особенно на солнцевосходе.
Завтракали на веранде и разговорились. Лорна критично относится к американскому обществу и правящей здесь системе. Она говорит, что постепенно слой богатых и средний класс, накапливая, сосредотачивая богатства в своих руках, становится всё тоньше, а бедных – относительно конечно, всё больше. Система соцобеспечения становится всё хуже, образования деградирует, а бедные не хотят с этим мирится - в перспективе возможна гражданская война.
Что касается выборной демократии, то Лорна уверена, что в выборах участвуют всё меньше отчаявшихся найти справедливость, людей. А голосуют в основном представители богатых слоёв и средний класс, который обслуживает богачей.
Зарплаты учителей низкие. Богатые учат своих детей исключительно в частных школах и потому, именно дети богатых становятся новой элитой страны!
А я, слушая её инвективы против власти капиталистов, подумал, что вот такую систему, русские не задумываясь о последствиях, пытаются копировать. Я и раньше замечал, что русские «реформаторы», по обезьяньи копируют Америку, не понимая сути и смысла этой совсем не идеальной системы.
Конечно, внешне, в Америке всё более или менее выглядит прилично. Но внутренне, как я слышу уже не от первых американцев, всё гниёт и разлагается. А для того, чтобы люди не задумывались о внутренних неполадках, правители ищут внешних врагов, пытаясь сплотить нацию на крови. Этим и объясняются бесконечные войны и гонка вооружений которую возглавляют Соединённые Штаты!
А с войны, рассказывает Лорна, люди приходят с психической травмой и не способны нормально вжиться в общество. Таких субъектов с посттравматическими синдромами становится в Америке всё больше!
А я, вспоминая Америку, постоянно держу в уме её два с половиной миллионов заключённых. И это в стране, которая владеет финансовым центром мира и не воевала на своей территории, практически никогда. Ведь Америка, это по сути остров, куда очень трудно добраться.
Сегодняшнюю Америку, выручает печатание долларов и жизнь в долг. Но бесконечно это не может продолжаться. Всё закончится или резким развалом США, или развязанной ими мировой войной, в которой теперь, могут погибнуть не только сотни миллионов человек, но и Земля, как колыбель человечества и вообще всего живого!
…За продуктами, ездили в небольшой городок Холуэлл. Он считается самым маленьким сити в Америке. Сити – это город в котором есть кафедральный собор. А в этом городке он есть и вполне велик и красив, хотя и стоит на окраине, почти в лесу…
Этот городок имеет несколько антикварных магазинов, пару ювелирных, книжный и даже свою газету. Он стоит на берегу красивой реки с оборудованной набережной на которой, сделаны несколько разноцветных деревянных кресел, с которых открывается хороший вид на противоположный берег. Увидел, как в реке плеснула большая рыбина, я заволновался - охотничье-рыбацкая страсть меня ещё не покинула.
Жители и продавцы в магазинах приветливы и узнав, что мы из Лондона, ласково улыбались. Приехав домой с продуктами, пообедали и оправились на машине на морской пляж. По дороге я рассматривал просторные, добротно сделанные дома с стрижеными газонам на въезде и думал, что не всё так плохо здесь, если верить Лорне.
…Материально, американцы, живут в несколько раз лучше чем те же средние русские. Но за будущее они боятся больше. И причиной, скорее всего является система «реального капитализма», которая построена по принципу – «выживает сильнейший». И тем, кто эту жизненную гонку выигрывает – тем она походит. Но таких не так много!
К тому же национальная гордость за свою страну подпитывается мифами о исключительности Америки, создаваемых американским кино и ТВ. Голливуд, давно уже превратился в «фабрику грёз», и многие здесь находятся под впечатлением этих мифов о непобедимости и величии Америки.
А так как Голливуд «кормит» весь мир этими мифами, то американцы преисполнены самоуважением, чего, к большому сожалению, уже давно не имеют россияне.
Но в России, действует обратная пропаганда - пропаганда самоуничижения и оплёвывания недавнего драматического исторического прошлого.
В Америке, патриотизм воспитывается с пелёнок. Поэтому наверное, здесь на многих домах и балконах вывешены американские флагов. Вспоминается китайская поговорка: «Если дела идут не так хорошо – не жалейте флагов!»
И на флагштоках госучреждений, тоже гордо развеваются национальные флаги. Хотя многие, уже вопреки этому нескончаемому потоку флагов, говорят о кризисе американской системы.
Америка не зря все последние годы воюет по всему миру. Уже миллионы граждан прошли через войну и имеют психические отклонения. Все отмечают повышения количества самоубийств, особенно среди тех кто воевал…
Двадцать шестое июня. С утра, после завтрака и сборов, поехали на машине Лорны на остров Монхитон – заповедник для местных богачей имеющих там дома или дачи и где живут только состоятельные люди.
Я снова рассматривал красивые дома вдоль дороги. Но попадались и совсем дряхлые, с грязными замусоренными дворами. Лорна сказала, что не все здесь счастливы и кто –то разорившись, никак не может вернуться в нормальную жизнь.
Ну, а в городках по пути, стоят в основном трёхэтажные дома, просторные с спальнями для каждого члена семейства. Да ещё и с гостевыми комнатами. Рядом, во дворах, всегда стоят по нескольку машин, которые, как и сделали эту современную цивилизацию.
Приехали на пристань в десять тридцать и оставив машину здесь же на стоянке, сели на паром, который за час с небольшим довёз нас до острова. По пути видели несколько малых скальных островков, вокруг которых резвились тюлени, высовывая из воды усатые морды.
Остров Монхитон - заросшая лесом скалистая гора, среди моря. Мне, он немного напомнил остров Ольхон на Байкале…
Пройдя немного по дороге вдоль гористой улицы, мы вышли на берег и сев за столы для пикников, поели и попили чаю из термоса. Потом отправились по туристической тропе вдоль берега. В самом начале тропы, на одном из гранитных лбов, лежали останки разбившегося в шторм большого рыбацкого сейнера.
С лесной тропы, петляющей между скал, открывается драматический вид на бескрайние просторы Атлантики. Страшно подумать, что эта тяжёлая океанская зыбь, бьющая с шумом и пеной в скалистые берега, зарождается за сотни, тысячи километров отсюда и так же плещет на берега далёкой Англии…
Пройдя через лес, снова вышли к домам на вершине горы и сидели там отдыхая, глядя на красивый лес, берег и море вокруг.
Спускаясь назад к бухте, куда мы пришли на пароме, встречали много приветливых пожилых людей, живущих и отдыхающих здесь от городского шума и толкотни. Тут живёт коммуна богатых людей и почти все друг друга знают. По пути зашли в художественную галерею и посмотрели картины художников, пишущих окрестности острова и морские пейзажи.
Потом сели на тот же катер и возвратились на материк. Снова видели тюленей, над нами пролетел белохвостый орёл и в одном месте, мне показалось, что я увидел след большого животного под водой и подумал, что это мог быть кит!
Назад возвращались снова через лес, и вдруг, я вспомнил, что забыл сказать – мы живём у Лорны в Штате Мэн, неподалеку от большого города Огаста.
Возвратились домой довольные собой и проведённым днем. Лорна сделала кампари и мы сидели на веранде и разговаривали, запивая разговоры этим вкусным коктейлем.
Здесь стоит прохладная погода а воздух легок и чист. Со смехом вспоминали мучения от жары в Вашингтоне и Нью Йорке.
В Мэйне, много озёр, скал, лесов и луговин. Все лужайки во дворах пострижены. Вспоминается, что основным признаком среднего класса в Америке, да и в Англии, является наличие аппарата для стрижки газонов.
Лорна снова стала говорить, что средний класс здесь тонок и потому, в отличии от «социалистической» Англии, проблема неравенства всё больше и больше беспокоит людей. А я подумал, что в России такие же проблемы. Только там, откровенная нищета не борется с богачами и чиновниками за право жить по человечески. Все думают, что при капитализме, так и должно быть и эта обреченность наводит грусть!
Невольно стал задавать себе вопрос: - Почему здесь, средний класс не обретает размеров допустим таких как в Англии или Германии?
Может быть потому, отвечала Лорна, что образование не является приоритетом в обществе, а главной целью становится завоевание богатства. А культура и искусство для многих американцев ниже среднего класса, не является особой ценностью.
Русские реформаторы, ослеплённые богатством своих друзей в Америке, об этом не задумывались и слепо копировали систему. Но, самая главная ошибка при этом копировании, заключена вот в чём. Разрешив в России всем, всеми способами и путями зарабатывать деньги, реформаторы не понимали, что в Америке, человеческий эгоизм ограничен издавна жестокими, жестокими законами.
А в России, законы сделали либеральными и в итоге люди стали жить как в стае волков. Поэтому бандитизм и убийства стали почти нормой, на пути зарабатывания денег, влияния и власти.
Жестокие законы и миллионы заключённых, пока удерживают американскую систему жизни в равновесии. А в России это равновесие было нарушено и жертвами таких реформ стало все население страны.
В Америке, каждый знает, что за нарушение закона, последует жестокое наказание. И этот страх закона, удерживает американцев от войны всех против всех, как это случилось в России.
После контрреволюции деяностых, к власти в России пришли олигархи - жадные, хитрые и беспощадные. Поэтому же коррупция в России кажется непобедимым злом…
Чтобы восстановить власть закона, в России надо вводить драконовские меры обуздания эгоизма, и в том числе смертную казнь. Другого пути просто не существует и опыт Америки это показал!
Двадцать восьмое июня. Пока не забыл, надо сказать ещё об одной важной детали жизни в Америке. Здесь почти нет заборов, а многие дома, особенно в маленьких городках никогда не закрываются хозяевами даже тогда, когда их нет дома! Лорна, уезжая из дому никогда не запирает входные двери…
Причиной такой «непредусмотрительности», на мой взгляд является и общий достаточный материальный уровень, и религиозность, которая тоже социальными скрепами держит американское общество…
После завтрака, поехали на ту сторону реки и поставив машину на стоянке, пошли по асфальтированной прогулочной дорожке по берегу реки, вдоль старой железной дороги, среди леса и прибрежных лугов.
Жаркое солнце светило с синего неба. Но от реки дул прохладный ветерок и мы шли радуясь возможности погулять на природе и подышать чистым воздухом во время вольного движения!
Увидели несколько пожилых волонтёров, убирающихз с дорожки мусор и опавшие листья. Завтра здесь будут бежать полумарафон – тринадцать миль и бегуны съедутся со всей округи.
А лучшего места для бега не найти – берег большой реки, лес, свежий воздух и птички поют. И меня восхищает в здешних людях желание поработать для других, для общества и бесплатно.
Думаю надо развивать волонтёрство и в России - это будет настоящая «школа коммунизма»!
Прошли три с половиной мили, (на дорожке есть указатель километража) спустились в небольшой овраг, сели на громадный валун, и слушая шум чистого ручья, перекусили заготовленным «пикником». В тени деревьев воздух особенно свеж и прохладен, хотя и комарики появились.
Вернувшись к машине через два с половиной часа, зашли в супермаркет и купили продуктов для дома. Американские, особенно большие супермаркеты – это «песня» для потребителя. Есть всё, чего душа пожелает в разных видах и нескольких сортов. И всё недорого, с учетом средней заработной платы по стране.
Но если у вас нет денег или их совсем мало, то такое обилие продуктов раздражает!
Вечером, Лорна сделала ужин и мы сидели в гостиной при свечах, ели и разговаривали. Лорна рассказывала, что на покупку дома взяла «могидж» - ссуду и теперь ежемесячно расплачивается по нему проценты. У неё совсем немного денег и потому, помимо курсов английского в университете, она подрабатывает ухаживая за стариками. Горько улыбаясь рассказывала, что жена инвалида, за которым она ухаживает, требует от неё мыть полы и даже туалеты.
Денег постоянно не хватает и банк, где она брала ссуду, постоянно угрожает отнять дом. По сути, и дом, и земля где расположен сад, принадлежит банку. Вот это и настораживает меня, когда я пытаюсь разобраться в системе отношений между людьми в Америке!
После ужина сидели на веранде, пили кофе и смотрели как ветерок покачивал яблоню, на которой подвешена кормушка для птиц. Вдруг, откуда ни возьмись, в кормушку влез бурундук и с аппетитом стал есть зернышки. Ему ещё нравилось качаться в этой кормушке, как в люльке!
А справа, метрах в двадцати от дома и стриженого газона пробегают шумя моторами автомобили большие, разноцветные и блестящи.
Днём было жарко и после ужина, мы сели на машину и поехали купаться на озеро, рядом с домом подруги Лорны. Таких озёр и больших и малых очень много в Мэйне.
Подъехали к большому, красивому и новому дому стоящему в лесу, на берегу озера. Нас встретила Маргарет, хозяйка дома, а Грег - её муж, поздоровавшись, пошёл готовить гриль из морепродуктов.
Мы пошли купаться на домашний пляж и долго плавали в тёплой чистой воде любуясь тихим закатом.
На берегу, в двадцати шагах от дома, на крупной сосне над озером, свили гнездо пара оспреев – хищных птиц, похожих на небольшого орла. Вскоре появилась пара этих птиц и одна из них несла в клюве прутик, для укрепления гнезда.
Вскоре нас пригласили к столу накрытому на открытой веранде, с видом на озеро окружённое густым лесом. Закатное солнце отражалось в блестяще чёрной, спокойной поверхности воды и вокруг, было разлито какое-то особое спокойствие и тишина.
Сразу после выпитого бокала вина, завязался оживлённый разговор. Грэг, тоже оказался страстным охотником. Я стал рассказывать о своей таёжной одинокой жизни в Сибири, а он слушая, от восторга всплескивал руками.
Я уже не первый раз вижу проявления большого интереса к моим рассказам о одиноких походах по тайге и об охоте, в том числе на медведей. Когда я сказал, что написал несколько книг о своих приключениях, Грэг стал просить меня перевести их на английский, чтобы эти рассказы о России и Сибири, читали и американцы и канадцы.
Потом подошёл сын Грега и Маргарет, который смотрел на нас равнодушно и ненадолго сел за стол. Я стал рассказывать, как русские изобрели специальный метод медитирования. После полного стакана водки, натощак, русский мужик впадает в эйфорию и окружающие люди, даже незнакомые, становятся как братья и сестры!
Мужчины, слушая мой рассказ веселились и завидовали русским.
Потом я вспомнил поговорку: «Водка – это настой из языков и сердец» - и этой репликой привёл в полный восторг Грега. Подошли к нам и дочь хозяев с её женихом, который недавно закончил курсы социальных работников и собирается работать в подростковом клубе. Я стал рассказывать о своей работе директором подросткового клуба в Питере и пожелал ему успешной работы и удачи в воспитании подрастающего поколения американцев.
Потом Маргарет рассказала, как зимой видела через окно пуму – горного льва, которая на прыжках перешла замёрзшее и заснеженное озеро. Она конечно испугалась, но назавтра пошла смотреть на следы редкого хищника.
Потом Грег, рассказал о местном насекомом под названием «тик», которое проникает под кожу, «путешествует» там и заражает человека болезнью под названием «лайм».
Расстались мы друзьями и кажется, после моих рассказов Грэг очень захотел попасть в Сибирь. И этот интерес к России после моих рассказов в Америке, возникает не в первый раз!
Надо сказать, что многие американцы, особенно живущие в провинции – очень милые и доброжелательные люди. Они с симпатией относятся к русским и к России, ещё помня времена союзнической дружбы между Рузвельтом и Сталиным, во времена Второй мировой войны.
Но чиновники в правительстве, особенно молодые, не помнящие недавнюю историю предвзяты, злы и агрессивны. Они отравлены антисоветской, русофобской западной пропагандой. Это как и в Европе – два разных мира - народ дружелюбен и миролюбив, а правительственные чиновники, агрессивны. Ведь они не только изобретают русофобскую пропаганду, но являются и её основными потребителями!
Анализируя происходящее, встречаясь с простыми людьми в разных концах света, я прихожу к выводу, что пропаганда, будь она антироссийская или антиамериканская мешает простым людям быть объективными что в Америке, что в России. Мешает жить в мире и помогать друг другу в преодолении мировых, общечеловеческих вызовов. Вспоминается персонаж российского мультика, кот Леопольд который ласковым голосом говорил: «Ребята! Давайте жить дружно!»
Назавтра, с утра начался дождь. Я сидел дома, писал свои походные дневники и вспоминал, что помимо всего нелицеприятного для Америки, ещё хотел отметить её положительные стороны. И главное, отметить, что все богатства этой большой страны, действительное её величие силу и мощь, созданы трудами простых людей. Именно они создали могущество нынешних США.
Я уже писал, что во главе системы жизни здесь, стоит принцип выживания, производный от жестокой системы выживания –эволюции Дарвина. Этот звериный принцип: «Выживает сильнейший», заставляет всех членов общества напрягать силы и это становится главной причиной движения нации вперёд и вперёд.
Оставляя в стороне нелюбовь к «мировому жандарму», надо признать его сегодняшнее положение богатейшей и сильнейшей страны мира.
Думая об истории этой страны, я поражаюсь, как из самых страшных происшествий: от убийства президентов, до террористической атаки на Мировой торговый центр, Америка выходит окрепшей и становится богаче и сильней! Значит эта жестокая система отбора работает и значит, ругая Америку, можно многое взять из её практической жизни и для России…
Днём, по дождю, поехали в городок Рокленд, в интересную художественную галерею.
Городок чистый, уютный, расположен на берегу океана. Но дождь и ветер не дали по настоящему познакомиться с ним и насладиться прогулкой по набережной.
Зато, мы побывали в музее искусств, где неплохая коллекция картин, скульптур и фотографий. Понравились акварели известного американского художника Войеса.
Были тут и несколько полотен Рокуэла Кента, в шестидесятые годы очень популярного в Советском Союзе. Он, по тематике работ напоминает Хемингуэя, а по жанру – русского религиозного символиста, Николая Рериха.
В дороге снова и снова наблюдал природу Мэйна, всматривался в жизнь американской провинции, отмечая красивые дома и просторные участки луга и леса, где они выстроены.
И думал, что в России, тоже надо развивать технологию деревянного домостроения, особенно в Сибири.
Детали для домов, можно делать на больших домостроительных комбинатах, а собирать их быстро и не дорого уже по месту. И делать это по принципу «лего».
Так можно решить вековечную проблему в России - нехватки комфортабельного и удобного жилья из подручных материалов. Можно в тайге на ровном месте, используя пилорамы, создавать целые посёлки, обновлять городки и даже пригороды больших городов.
Таким образом можно решить многие социальные проблемы, в том числе отток населения из Сибири и с Дальнего Востока. Но так можно решить и проблему переселенцев из бывших республик Советского Союза.
Странно, что в лесной России и в таёжной Сибири, никто из государственных структур до сих пор в серьёз этим не занимается. Ведь это большой и выгодный бизнес, с миллиардными, если не с триллионными перспективами прибыли!
Я об этом писал ещё пятнадцать лет назад. Но воз и ныне там!

Интересно, что наблюдая жизнь в Америке, я невольно вспоминаю Россию, и может даже Советский Союз. Сравнивая, я пытаюсь ответь на роковой вопрос: «Почему СССР развалился, так быстро и безвольно?».
И сравнивая жизнь здесь с тем, что было там и тогда, прихожу к выводу, что разруха началась вначале в головах людей, а потом уже перекинулась на государство.
Наверное люди в Союзе привыкли жить безответственно. Все работали в основном не напрягаясь, а потом удивлялись, что все постепенно приходит в упадок. Вспоминается буддистская истина, по которой следует: «Для того чтобы в мире царило благоденствие и порядок, каждый должен тратить на это, много физических и душевных сил…»
При Сталине все боялись закона, а элиты, то есть комсомольцы и коммунисты, проявляли вольный энтузиазм, поддерживаемый принуждением. Но начиная с семидесятых годов, все стали переваливать ответственность за улучшение жизни на других. Так было и в рядах, постоянно количественно увеличивающейся коммунистической партии.
Если в довоенное время и в годы восстановления после войны, коммунисты всегда были впереди, то во времена Хрущева ввели спец распределители, и коммунисты, а точнее парт номенклатура, стали махровыми бюрократами и можно сказать, что реакционерами. При Сталине шли разные многотысячные наборы коммунистов на разные узкие места в хозяйстве, строительстве и освоении новых земель, а после его смерти, постепенно, парт номенклатура озаботилась личным и семейным комфортом.
Сравнивая с тем, что я увидел в Америке, мне кажется, что сочетание борьбы с нуждой, веление долга и свободный энтузиазм и есть тот путь, на котором Россия может восстановить и силу и мощь супердержавы.
А попытка жить сыто и без забот, как Швеция или Канада, обречены на провал, потому что у России с давних пор существует своя историческая миссия, от которой россиянам не уйти и не спрятаться за спины других народов!
…Назавтра, после еды, я стал рубить дрова для Лорны, разбирая большую кучу древесного хлама во дворе, перед окнами дома. Потом сели в нашу машину и поехали в Камден, небольшой городок на море, известный своею верфью. Там погуляли по городу, сходили на набережную и посмотрели верфь, где стояло несколько больших ремонтируемых кораблей. Потом, по длинному мосту перешли на другой берег реки впадающей в залив и там, наслаждались тишиной и покоем в природе.
Потом вернулись в город и поели вкусного мороженого, которое продавал совсем молоденький мальчик, видимо школьник, подрабатывающий этим на каникулах.
Потом, поехали в красивый парк с аттракционами и песчаными дорожками ведущими на пляж. Пляж был каменистый, вода холодная, но я искупался, чтобы поставить себе в зачёт очередное купание в разных океанах, на сей раз в Атлантическом.
После, поехали в национальный парк, на горах, заехали в сосновые леса довольно высоко и остановились у смотровой площадки с красивым видом на океан и городок, лежащий у подножия скалистого холма…
Приехали домой уже вечером, когда Лорна, придя с работы, отдыхала у себя в комнате.Мы тихо поужинали и тоже пораньше пошли спать.
Вот и конец месяца…
С утра светлая, уже или ещё прохладная погода. Позавтракали и разъехались. Лорна снова поехала на работу, а мы в приморский городок Белфаст Харбор. Хотели сесть на корабль и поплыть смотреть китов.
Приехали во время, но билетов на корабль уже не было и мы повздыхав – видно, пока не судьба увидеть китов – отправились осматривать красивый полуостров и городок. Мы уже несколько раз плавали в океан, в надеже увидеть китов, но нам не везло и ничего примечательного кроме тюленей и пойманных командой в ловушки лобстеров, не видели.
Приехали на один из пирсов в небольшой лагуне и сели там обедать.
На воде лёгкая океаническая зыбь и всюду на поверхности цветные буи, отмечающих места расставленных ловушек на лобстеров, которые являются одним из достопримечательностей побережья штата Мэйн.
Нам повезло и обедая, мы видели как на катере, рыбаки обходили ловушки, вынимали пойманных лобстеров и меняли наживку. На наживку шли половинки рыбин, наколотые на изогнутые «шампуры». Эту наживку вставляли внутрь прямоугольной, сетчатой клетки с хитрым входом. Вползая в такую клетку, лобстер не может найти выход из неё и обречённо ждёт, когда его вынут оттуда, чтобы отправить на съедение людям.
Лобстеров ловят многие жители штата, часто живущие далеко на материке, но имеющие домик и катер на побережье
Главное блюдо здесь – «лобстер ролл» - что то вроде бюргера, но вместо мяса в булке разрезанной пополам мясо лобстера. Оно вкусное и питательное, а сами эти морские раки большие и страшные, красноватого цвета и с опасными клешнями...
Потом, поехали на оконечность полуострова, смотреть маяк и закат. Маяк, стоит здесь уже почти двести лет и работает. При маяке открыт музей морской жизни и рыболовства – очень интересный с старыми фотографиями былой жизни здесь.
Маяк стоит на территории национального парка, скалистого и живописного. Побережье из гранитных скал с обрывом, в который бьют морские волны, изрезано поперечными щелями, с глыбами гранита лежащих на скалистом основании. На мой взгляд, это идеальное место для изучения геологии земли.
Тут, благодаря работе воды и мороза, скалы обнажили свою структуру и это, для любителей истории создания земли, очень интересно.
Попутешествовав по этим скалам, мы зашли в художественную галерею и увидели работы местных художников показывающих побережье и в штиль и в страшные бури!
Назад ехали другой дорогой, при хорошей погоде и ярком солнце. Любовались укромными лесными уголками и красивыми домами, стоящими в этих идиллических, почти райских местечках! На холмах, стоят безбрежные леса, а в долинах текут чистые ручьи и речки. Иногда, дорога долго идёт по берегу озера и мы видим птиц, летающих и плавающих по их зеркальной поверхности.
Дорога была длинная и мы остановились в придорожных «услугах» на берегу озера, чтобы передохнуть и размять ноги. На луговине рядом с дорогой стоит чистый туалет, а дальше столы под навесами, где можно перекусывать даже в дождь. Невольно подумалось: «Удивительная забота о проезжающих!»
Приехали домой после шести часов вечера и я пошёл снова рубить дрова, а Су занялась приготовлением ужина. Лорна задерживалась на работе…
Назавтра мы уезжали снова в Бостон, чтобы оттуда ехать в Нью Йорк.
Чемоданы собрали ещё с вечера. Встали рано утром, в пять часов, позавтракали как обычно: мюзли с молоком и чай с бутербродами. Спустили чемоданы вниз – мы жили на втором этаже. Попрощались с Лорной, которая была гостеприимна и добра к нам. Собачка Люси, кажется была равнодушна к нашему отъезду и не проронила ни взвизга.
Десять котов, тоже рассредоточились по квартире, не показываясь на глаза. Хотя во время завтрака, кошачий «староста», ходил у наших ног и ныл – требовал еды.
Запах в доме от котов разного возраста и пород стоит особенный, но кажется мы к нему уже привыкли. Однако в первый день по приезду, этот запах произвёл на нас большое впечатление.
Погода с утра хмурилась, а когда мы отъехали от дома Лорны, начался дождь, перешедший в ливень.
Мы ехали по сельской настоящей Америке, которая встаёт рано, работает много и обеспечивает продуктами жизнедеятельности более трёхсот миллионов человек. Вообще, в сельской Америке люди встают очень рано. У Лорны, в соседнем доме плотники делали ремонт и начинали работать в пять часов утра.
Это раннее вставание о многом говорит! Даже начальные школы в некоторых штатах начинают учёбу с семи часов утра.
Америка – страна тяжело и много работающих людей и это мне нравится. Но для простого человека - рядового американца, эта ситуация чревата усталостью и нервными срывами. Может быть поэтому, здесь так много неадекватных, агрессивных людей, особенно там, где много чёрных, которые привычно представляют беднейшие слои населения.
Но здесь есть семьи, в которых никто никогда не работает и не работал. Они живут на пособия и как говорят англичане «имеют систему». И эта привычка, в таких семьях, жить на «халяву», передаётся из поколения в поколение.
Наверное поэтому, многие американцы, представленные в лице республиканцев в законодательных органах, протестуют против бесплатного образования и даже здравоохранения.
Иначе говоря, такие люди и представляющие их политики, хотят жить по принципу «человек – человеку волк», в системе «социального дарвинизма». Эта система пока работает и работала, но последние события и кризис в экономике и в геополитике, показывают, что такие отношения могут привести к социальным взрывам!..
В какой-то момент нашей поездки от Лорны в Бостон, перед нами встал вопрос – как ехать? Малыми дорогами или большими, но платными. Я принципиально не езжу по платным дорогам. Ни в Европе, ни в Америке. Мне кажется, что эта плата – проявление принуждения к несвободе передвижения.
Поэтому, мы ехали в начале по малым дорогам. Но был дождь и эти дороги идут через множество маленьких городков, где допустимая скорость мала и к тому же, много светофоров на которых надо тормозить, а ещё и ждать. Дождь и непрямые дороги, делали нашу поездку вдвое или даже втрое длиннее.
И мы решили поступиться нашими принципами и свернули на платную дорогу номер девяносто пять.
Дождь мешал видеть горизонты, а грузовики летящие по дороге, заливали нас потоками грязных брызг. Автомобильные дворники, с этим потопом не справлялись и Су сбавляла скорость.
Около часа, мы так ехали по девяносто пятой дороге, которая протянулась от границы с Канадой до Флориды…
Однако постепенно, , горизонт посветлел и на подъезде к Бостону, дождь кончился.
Несмотря на проблемы с погодой, мы успели вовремя сдать нашу машину и сев на метро, приехали на вокзал Бостона, откуда надо было уезжать в Нью Йорк.
Процедура сдачи машины в здешних агентствах по найму машин, очень простая и длится буквально минуту или чуть больше. Стоила нам наша «Хонда Акцент», около пятнадцати долларов в день. Бензин в Штатах, намного дешевле чем в Англии или в России и потому, наем машины здесь совсем финансово не обременителен!
Эта оперативность при аренде машин, меня удивляет ещё и потому, что в России, все это намного дороже и дольше. Наверное потому, что все боятся нечестных людей и угонщиков.
А здесь, машина до того обычная вещь, что сравнима с велосипедом. Недаром, на Западе сегодня строиться система аренды машин со стоянок, когда ты совсем не обращаешься к служителям агентства. Просто садишься и едешь, заплатив какую-то сумму в автомате.
Машин здесь действительно много, впрочем, как и хороших дорог. Авто здесь – это элементарное средство передвижения, в отличии от той же России, где это ещё и «стигма», указывающая на социальный статус владельца.
В Америке много японских машин, славящихся надежностью и долговечностью. Но как я уже говорил, многие машины здесь – большие. Это и грузовички - «форды» и другие марки. Эти машины можно видеть везде и они похожи на лошадей-тяжеловозов…
На вокзал приехали на полтора часа раньше и успели вкусно и сытно поесть в станционном кафе. Потом загрузились в поезд и поехали вдоль красивого побережья. Любуясь на «марины» и яхты стоящие там…
Приехали в Нью Йорк в половине седьмого, на вокзал «Пенн», в час пик. Пробрались через толпу, купили проездные и поехали по первой линии, в сторону нашего нового места жительства, в комнату «Б энд Б» - бед энд брейкфаст, которую сдавал какой-то русский.
На станции метро, «Восемьдесят шестая стрит», нас встретил Паша Звягинцев, молодой высокий мужчина, коротко стриженный и разговорчивый Он, хромая, привёл нас в свою квартиру, в одной из комфортабельных и дорогих высоток, рядом с Центральным парком.
А потом мы пошли гулять по ночному Нью Йорку и нас сопровождал Саша с своей собакой. Войдя в Центральный парк ещё по свету, мы долго ходили по извивам дорожек по которым бежали припозднившиеся «джоггеры». Потом прошли мимо шекспировского театра на открытом воздухе, где шла пьеса «Буря». Голоса актёров гулко разносились по вечернему парку. Сверху виден был театральный зал и там много зрителей – билеты раскупили заранее.
После смены сельской Америки на средоточие международной межнациональной жизни в Нью Йорке, наши чувства обострились и мы с восторгом впитывали забытые впечатления масштабности и величия человеческого труда и гения.
Ночь опустилась на этот гигантский город и на уютный парк, из глубин которого, доносились джазовые аккорды – на летней эстраде играли известные оркестры.
Выйдя к пруду окружённого высокими деревьями, мы восхитились видами открывающимися вокруг. Светились тысячами окон небоскрёбы, стоящих на границах парка и эти электрические и неоновые огни, отражались в неподвижном зеркале темных вод.
Потом, влезли на какую-то скалу торчащую среди леса и увидели молодых людей, сидящих на гранитных выступах и тоже любующихся открывающимися видами…
Выйдя к границам парка и войдя в город, увидели в свете ярких реклам и тысяч уличных фонарей, силуэты небоскрёбов, растущих как громадные башни города – крепостисоветским .
Паша рассказывал и показывал нам, где и что находится в этом планомерном хаосе домов, улиц и перекрёстков. Таймс – сквер светился необыкновенными разноцветными огнями вдалеке и в душе невольно возникло ощущение праздника!
По пути домой, лавируя среди гуляющих людских толп, зашли в пиццерию и купили себе по большому куску горячей пиццы.
Пашина собака, смотрела на нас жующих вопросительно, но потом отвлеклась на лошадей, запряжённых в причудливые кабриолеты, ожидающие седоков-туристов.
Пришли домой около одиннадцати вечера, попили чаю, разговаривая о жизни в Нью Йорке, с Пашей и его подругой Викой.
Паша жил здесь с детства. Его отец был известным газетным корреспондентом, чьи репортажи из «многоэтажной» Америки, я помню ещё из своей молодости. Паша закончил здесь школу и говорит по-английски лучше, чем американцы, оставаясь в душе романтическим русским, воспитанным на романах Джека Лондона и Майн Рида. В его случае, это могли так же быть ковбойские фильмы и жестокие голливудские триллеры.
Он служил в американской армии, в каких-то очень приключенческих войсках, был ранен и почти всю сознательную жизнь играл в баскетбол.
К России современной, относится скептически и заметно, что он как и многие американцы, подпал под обаяние антисоветской, русофобской американской пропаганды. Но человек он беззлобный и даже немного наивный. Он попытался говорить о «злом» Путине, но я прямо сказал ему что я «за Путина», и после мы старались политических тем не касаться.
С самого начала, слушая его рассказы о службе в американской армии, я предлагал ему описать свои приключения здесь, и издать в России. Это могло бы стать бестселлером в русскоговорящих странах!
Второго июля, проснулись рано и стали за завтраком обсуждать куда нам пойти. Решили пойти в музей Фрика, о котором Су много читала в путеводителе.
Пошли туда через Центральный парк, благо квартира Паши находится в центре города. Прошли Центральный парк поперёк, восхищаясь его ухоженной «дикостью» и одновременно удобствами для прогулок и бега.
Мостики, тропинки, скалы и скалки, ручьи озёра и пруды – все это сделано и благоустроено давно, на месте бывшей деревни. А сейчас, этот лесной прямоугольник наполнен птичьим щебетом и свежим воздухом, радуя своим существование ньюйоркцев и гостей города.
Музей Фрика, - собрание известных всему миру работ художников и скульпторов, с замечательным внутренним двориком с зеленью и фонтаном. Тут работы Ботичелли и Рембрандта встречаются с картинами Уистлера и Лейтона…
Провели в галерее несколько часов и вышли на свет божий уставшие и переполненные впечатлениями. Снова пересекли парк и вышли на Таймс-сквер, который гудел многолюдьем как искусственно созданный человеческий улей, в интерьерах супер-города. На «стенах» этого города множество громадных цветных экранов крутят рекламные ролики, а люди возбуждённые постоянным бурлением вокруг, глазеют на происходящее, стараясь запомнить все увиденное, чтобы потом рассказывать всем об этой жизненной удаче – посещении знаменитого Таймс – сквера, в городе Нью Йорк.
Здесь, каждый день бывают сотни тысяч туристов и посещение этого места в городе приобрело ритуальный характер. Вот и мы отметились, обратив внимание, что Таймс – сквер похож на Пиккадили Сёркус в Лондоне!
Потом, через город, пошли в Публичную библиотеку, выстроенную, тоже в стиле римско-греческом. Но она была закрыта и мы прошли на её зады, в Брайант парк. Тут сотни, если не тысячи людей, сидели за столиками ели, пили и просто отдыхали и разговаривали.
Кто-то смотрел представление на концертной эстраде, а кто-то играл в шахматы за столиками, установленными прямо радом с пешеходной аллеей. Здесь по вечерам показывают бесплатные фильмы на открытом воздухе и многие зрители сидели в ожидании сумерек.
Нечто подобное хотелось бы видеть и в российских парках. Так и было ещё в советские времена, но с возвращением в страну капитализма, ушлые бизнесмены и даже чиновники стали делать деньги и сделали вход в парки платными. Я уже не говорю о туалетах. И все это не столько от бедности городских властей, сколько от их деревенского жлобства и жадности присущей нуворишам!
Вообще, делание денег на посещении общественных мест или брать плату за проезд по государственным дорогам и мостам – это наступление на права граждан и на их свободу, а по сути – есть возвращение страны во времена феодальные.
Этим, по глупости и по своему невежеству грешат чиновники администраций из тех «новых русских», в которых сидит ещё кулацкая закваска сельских богатеев…
После парка, прошли пешком около двадцати «стрит», потом купили билет в метро на четыре поездки и поехали от Сорок второй улицы, до дома на восемьдесят шестую стрит.
За ужином сидели разговаривали и подруга Паши, тихонько говорила мне, что она устала уже от такой жизни и ей хочется домой, в Россию, где всё просто, понятно и привычно!
Третье июля – канун большого американского праздника – Дня Независимости.
Проснулись поздно - устали от вчерашних бесконечных переходов. Как обычно, Су сделала утренний чай и попив горячего, мы отправились в город, на сей раз в музей современного искусства.
Снова прошли по Центральному парку и вышли на Пятую авеню. Зашли из любопытства в знаменитый магазин для богачей «Тиффани» и пройдя по этажам, любовались блеском драгоценностей и модной, дорогой одеждой. Мы конечно читали и помнили рассказ «Завтрак у Тиффани» и вспоминали очаровательную героиню, увлечённую романтической стороной жизни.
Мы глазели на все выставленное в витринах, но без ажиотажа, понимая незначительность влияния внешних атрибутов богатой жизни, на течение самой жизни.
Потом пошли в ММАР, такова аббревиатура музея современного искусства и сразу поднялись на шестой этаж, где выставлены постимпрессионисты и их последователи. Потом, смотрели экспозиции по разделам, постепенно спускаясь по этажам, где представлены работы Пикассо и Брака, Сезанна и русских сюрреалистов!
И проходя этаж за этажом, наблюдали воочию эволюцию художественного творчества, обсуждая увиденное, сошлись на том, что искусство постепенно эволюционируя, за несколько веков развития прошло путь расцвета, апогея и со временем превратилось в способ зарабатывания денег без трудной учёбы и освоения профессии, на «новизне» и «шокирующей необычности», как я уже отмечал в своей статье о деградации искусства.
Конечно переломным моментом в этой деградации смыслов, произошли после страшной Первой, а потом и Второй мировых войн. Эти кровавые жертвоприношения человеческой алчности и глупости, сделали невозможными «пасторали и идиллии».
Но во многом, художники, стараясь не «учась и не трудясь» зарабатывать большие деньги, стали клиентами богачей из среды полуграмотных нуворишей. Они угождали низменным вкусам, а точнее безвкусию этих патронов и постепенно, сами утратили чувство красоты и соразмерности.
В конце концов, искусство живописи выродилось в искусство вымогать деньги у богатых простаков, а его служители, стали лакеями на содержании у капиталистов…
После трёхчасового «путешествия» по «современному искусству», спустившись на первый этаж, вышли в сад, где сидя среди гигантских скульптур с малопонятным предназначением, поели и попили чаю со льдом – на улице было жарко.
Потом, по дороге домой зашли в магазин «Скетчерс» и купили себе по паре лёгких и удобных башмаков за полцены. Я ношу их башмаки уже год и радуюсь удобству и комфорту в них.
Возвратившись домой, последний раз попили с Пашей чаю и тепло простившись, захватив тяжёлые чемоданы, отправились на метро в аэропорт Джона Кеннеди.
В вагоне сидели в основном чёрные американцы, и в голову закралась мысль, что скоро, большинством в этом городе станут афроамериканцы и это будет ответом на все зверства рабства и колонизации африканского континента!
В городе есть районы, полностью заселённые афроамериканцами. И это не самые богатые районы. Но есть и районы расселения белых богачей, чьё количество постепенно увеличивается.
Богачей и бедняков с разным цветом кожи, отличает в том числе и уровень образования и участия в культурной жизни. Например в Музее современного искусства я не видел чернокожих граждан. В основном мелькают белые студентки и видно, что они родились в благополучных семьях.
Вот эта дифференциации общества в Америке, меня настораживает. А в России, которая старается быть «новой Америкой», меня это разделение граждан пугает!
С электрички метро, пересели на аэропортовский «шаттл», который и привёз нас за отдельную плату, в терминал номер восемь аэропорта имени Джона Кеннеди - он большой, современный и красивый. Найдя свою площадку, мы зарегистрировались, сдали багаж и прошли через проверку, которая была на сей раз очень тщательной. Нас заставили снять башмаки, что мне кажется уже немного лишним.
Потом ждали посадки и после, без суеты уселись на свои места в очередном «Боинге» и приготовились к шестичасовому полёту. Перелёт ночной и я за это время успел посмотреть несколько фильмов, в том числе английский фильм о знаменитом физике, парализованном ещё в молодости.
Это история любви и болезни, которая не сломала характер незаурядного и талантливого учёного, актёры играют замечательно и я был очарован этим фильмом о силе человеческого характера.
В течении полёта нас дважды кормили и даже с вином. Обслуживание на этом рейсе самое хорошее…
…Так закончилась наша четырёхнедельная поездка по Восточному побережью Штатов. Впечатления разные и много положительрных, которыми хочется поделиться с россиянами - ведь много достижений американцев можно реализовать в России.
Самое сильное чувство от посещения – это красота и мощь Нью Йорка, имперская величавость Вашингтона и интеллектуальный ландшафт Бостона.
Эти черты американской жизни останутся в памяти, как характерные особенности и отражение американской Действительности!

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion

Конец августа 2015 года. Лондон. Владимир Кабаков








Амнунда


Мы работали лениво и не потому что не хотели скорее закончить, а потому что устали…
Надо было как то переломить ситуацию и мы решили сходить в лес - поменять обстановку.

Договорились о небольшом "отпуске" с директором Дома Быта, в котором мы делали интерьеры и наружную рекламу и мигом собрались в поход.
Юра Соколов - так звали моего друга - был художником и приехал на БАМ, можно сказать по комсомольской путёвке. Правление Союза художников Ленинграда, направило его в служебную командировку, в подшефный Тоннельный отряд, который строил знаменитый Северо-Муйский тоннель. В этом отряде много ребят было из Ленинграда...
Мы познакомились с Юрой ещё зимой, когда он с журналистом из журнала "Вокруг света", забрел к нам в избушку, на радоновых источниках, километрах в шести от посёлка Тоннельный. Журналист искал отряд лавиньщиков - вот они по ошибке и пришли к нам - сейсмологам. Я угостил их чаем, объяснил ошибку, и попутно рассказал немного о нашей работе.
В следующий раз Юра пришёл уже один и остался на целый день. Мы сходили на горячие источники, искупались, а потом сидели и разговаривали, попивая чай с вареньем, которое мы с напарником Толей сварили по осени сами, из смородины, растущей в двадцати шагах от домика, на берегу таёжной речки...

Позже Юра предложил мне помочь ему сделать интерьеры в поселковом Доме Быта, и я согласился.
Моя вахта на сейсмостанции продолжалась пять дней, а когда работал мой напарник, я отдыхал и мог делать, что захочу. Вот я и решил подработать в качестве художника по интерьерам, под началом Юры...
...Мы с вечера собрали рюкзаки приготовили патроны для моей двуствольной «ижевки» и проснувшись на рассвете, вышли на трассу ловить попутный "Магирус" - так назывались немецкие самосвалы, работавшие на Трассе.
Вскоре подъехал один из них и молодой шофёр приветливо улыбнувшись открыл нам дверцу кабины. Мы, рассыпаясь в вежливых благодарностях, взобрались внутрь, на ходу уже устроились поудобнее и стали расспрашивать водителя, как работается.

Он говорил, что работы много, но недавнее наводнение, после двух суток дождя, посмывало все мосты и приходилось, когда вода немного спала, преодолевать реки «вброд»,.
Посмеиваясь, он рассказал, что его друг чуть не утонул сам и утопил "Магирус", на одном из таких переездов.
- Воды было ещё полно, а он рискнул и его машину вода чуть не перевернула, снесла в промоину, из которой сам "Магирус" уже не мог выбраться... Хорошо друг сам спасся - закончил водитель и резко притормозил перед ямой, выбитой колёсами тяжёлых грузовиков...
Проехав так под разговоры, километров тридцать мы сошли на очередном повороте, почти на берегу Муякана. Река в этом месте, текла неторопливо извиваясь по всей ширине долины. Глядя на полосу речной воды шириной метров шестьдесят, Юра хмыкнул и обернувшись ко мне спросил: - Ну, а теперь как?
"Будем посмотреть" - подумал я, но промолчал, закинул рюкзак на плечи и предложил, уже на ходу: - Давай пройдём вдоль берега и может быть из подручных поваленных деревьев, соорудим плот и переправимся...
На наше счастье, в очередном заливчике, увидели уже сколоченный плот, сделанный рыбаками, видимо, ещё по весне.
Плот состоял из четырёх брёвен, сбитых вместе металлическими скобами. Посреди был закреплён стояк - толстый кусок бревна, на который мы взгромоздили наши рюкзаки, а сами встали на плот - Юра впереди, а я позади с шестом в руке, чтобы править.

Оттолкнулись и течение мягко извлекло нас из заводи, и понесло вниз.
Юра, стоя впереди пытался загребать, по колено в воде, но только мы выплыли на глубину, как плот погрузился под воду и мы вместе с ним почти по колено.
Я засмеялся, но увидев растеряно - напряженное лицо напарника, удержался от комментариев и балансируя, стараясь не упасть с невидимого под водой плота, начал грести, что есть силы.
В этом месте, река делала поворот вправо и мы, стараясь держать полузатонувший плот носом к берегу, чуть оправившись от испуга, нервно хихикая и покрикивая, погребли шестами...
Через какое-то время плот наконец ткнулся носом в противоположный берег и мы, облегченно вздыхая спрыгнули прямо в неглубокую уже воду, неся рюкзаки над головой.

Ружьё, я повесил за спину, чтобы когда начнём тонуть сами, его не утопить!
Но всё к счастью обошлось. Мы были психологически совместимой, скоординированной парой и потому, умело действовали сообща...
И потом, Бог смелым помогает...
Выжав мокрые портянки, мы переобулись и весело болтая и комментируя неожиданное приключение пошли в сторону Амнунды.
Название реки было не-то тунгусским, не-то бурятским и означало в переводе - наледь.
На этой реке, действительно, зимой, особенно в сильные морозы, образовывалась громадная наледь с километр шириной и километра три длинной. Высота льда посередине достигала трёх-четырёх метров, и потому, наледь стаивала только к началу июля.
В начале лета, лёд лежал на гальке речного дна как громадные бело -голубые катера, выброшенные неведомой волной на берег. Зрелище потрясающее, если учесть, что в июне бывают иногда очень жаркие дни, эдак под тридцать с плюсом!
Свернув, мы обошли широкую пойму речки и по прямой, перевалив по тайге небольшой гребень, стали спускаться в долину Амнунды.
Тут, на пологом склоне заросшем мелким, редким сосняком мы и увидели удивительное сооружение, явно сделанное человеческими руками.
Надо сказать, что в этих местах до БАМа, вообще не было людей и только по долине Муякана проходила оленья тропа, по которой изредка кочевали с места на место местные "индейцы" – тунгусы, охотники и рыбаки.
Тогда, между Уояном - тунгусским поселением на Верхней Ангаре и русским селом на Витиме, было километров двести непроходимой тайги...
Подойдя, мы осмотрели это сооружение на сваях и поняли, что это гроб- домовина, для умершего в здешних окрестностях человека, скорее всего охотника - тунгуса.

Мы посидели немного под этим гробом на сваях, уже начавшим рассыпаться и гнить. Естественно, в домовине уже никого не было - тело постепенно съели и растащили лесные звери и птицы...
Над нашими головами светило яркое солнце и листва чуть тронутая утренними морозцами, играла всеми цветами радуги. Вдоль реки тянул лёгкий, ароматный ветерок, а впереди, на сходе земли и синего неба, громоздились далёкие горы.
Тишина стояла необычная и потому нам невольно взгрустнулось...
"Вот жил - жил человек, а потом умер - то ли заболел, то ли медведь заел. И вот его тут, на просторе похоронили несколько лет назад, а сегодня и следа от его тела не осталось, только эта домовинка стоит полусгнившая, на ошкуренных от коры сосёнках (чтобы мелкие хищники не смогли забраться в гроб).
Вдруг издалека донёсся протяжный звонкий рёв и я встрепенулся, узнав песню ревущего изюбря.
"Ничего себе! - восхитился я. - Время к двенадцати дня подкатывает, солнце почти в зените, а олени ещё ревут..."

Такое я слышал в первый раз. Обычно изюбри, во время гона, заканчивают реветь до восхода солнца. Но здесь такая глухомань, что их никто не тревожит и потому, они ревут круглые сутки с небольшими перерывами...
Спустившись к реке, вскоре вышли на круглую, травянистую полянку и вдруг, из под наших ног вывернулся серый зайчишка, проскакал немного до противоположного края опушки и остановился, затаился у нас на виду.
Юра, увидев зайца дрожащим от волнения голосом попросил у меня ружьё, потом долго целился и наконец нажал на спуск.
Выстрел грянул и заяц, упал, забился на секунду, и затих.
Юра исполнил танец "добытчика", и радостно блестя глазами воскликнул: -Ты видел! Я его добыл и теперь мы его съедим, сварив ритуальный супчик с зайчатиной!
Я понимаю его охотничью радость. Для него - это была первая охотничья добыча в жизни и он заслуженно гордился этим. Он, как настоящий охотник пошёл в лес и подстрелил зайца и теперь, своей добычей будет угощать меня и есть сам...
Я считаю, что охота намного человечнее и честнее, чем выращивание домашних животных с заведомой целью съесть их сразу после "технологичного" убийства или сделать из своих недавних одомашненных "друзей" тушёнку.
На охоте, всегда присутствует момент соревновательности человека и дикого зверя. Но в жизни "цивилизованного" обывателя, почему-то этот благородный процесс, почти спорт, встречает негодующее осуждение. Вполне фарисейское, если учесть, что этот обыватель, заготавливая мясо впрок промышленным способом, уготовляет смерть для миллионов "домашних" животных.
Мало того. Он, человек, всякими зверскими ухищрениями старается выращивать этих животных как можно быстрее и с соответствующими мясными кондициями.
Я знаю примеры, когда мясоизготовители, на свинофермах, выкалывают глаза (тоже промышленным способом) молоденьким свинкам, чтобы они лишённые зрения, не могли "волноваться" и поэтому, мясо делалось какого-то особого качества...
Я бывал на мясокомбинате и могу заверить вас, что по сравнению с таким "цивилизованным" убийством - охота - это действительно аристократическое занятие. Зверства цивилизованного человека в век всеобщей индустриализации - это не для слабонервных. Я даже написал киносценарий на тему мясокомбината и назвал его: - "Мир - это ложь"...
Однако возвратимся в долину Амнунды.
Мы вышли к подошве высокой горы, над которой ветерок проносил клочья тумана из-за хребта. И там в высоте, под близким солнцем, увидели пасущихся оленей - маток. Они были далеко, на горных луговинах - морянах и как ни в чём не бывало ели сочную травку, переходя с места на место как пасущиеся коровы. Я с восторгом показал их Юре.
- Ты посмотри- с волнением говорил я, - они ведь ни на кого внимания не обращают. Тут им безопасно, словно - в воплощённом раю!
Я размахивал руками от восторга и радовался в предвкушении замечательных дней и ночей на свободе, вдали от сиюминутной людской суеты...
Мы остановились на песчаном берегу хрустально холодной и прозрачной Амнунды. Наготовили дров на ночлег, сварили рагу из зайца и с аппетитом поели постненького, энергетического мяса, запивая ароматным, со смородинкой, чаем...
День между тем клонился к вечеру и увидев на маряне высоко вверху вышедшего пастись изюбря, я схватил ружьё и торопясь, перейдя реку по брёвнышкам, стал подниматься по крутому, травянистому склону навстречу вершине, скрываясь за скалистым гребнем, торчащим на метр в высоту из склона.
Я вспотел, то и дело останавливался, делал передышки и оглядываясь рассматривал с высоты, открывающуюся далеко-далеко окрестную тайгу и речную широкую долину.
Вид был во все стороны замечательный – там за рекой откуда мы пришли, громоздились двух-трёх километровые горы, уже Муйского хребта…
Поднявшись достаточно высоко, я выглянул из - за камней и увидел метрах в ста от себя, пасущегося оленя. Он словно услышав или учуяв меня, поднял голову с развесистыми рогами и долго, не меняя положения тела, смотрел в мою сторону.
Стрелять из-за моего укрытия из гладкоствольного ружья было далековато и я просто любовался сильным красиво-грациозным, крупным зверем...
Шоколадно-коричневого цвета, с серовато белыми на концах рогами, с сильной шеей и мощной грудью, он действительно по статям напоминал быка. Только был стройнее и насторожённо - энергичнее.
Он видимо заметил меня, но не убежал, а стал не торопясь уходить в противоположную от меня сторону.
Когда олень скрылся за бугром, я ещё какое - то время видел его покачивающиеся рога...
Спускался я с горки не торопясь, любовался закатом и дышал полной грудью чистым, горно-таёжным воздухом...
Далеко внизу, полоской стали, поблескивала лента речной воды и хорошо был виден наш бивуак с чёрным кострищем и крошечной фигуркой человека рядом.
Вскоре на долину реки спустились сумерки и в тёмно - синем, ясном небе загорелись первые звёзды. Они были крупные, яркие и их постепенно становилось всё больше. Когда наступила полная темнота, какая бывает только осенью, небо словно мерцающий, серебристый ковёр укрыло землю...
Мы с Юрой, разговаривая, не спеша сварили ужин, поели и попили чаю, сидя у большого тёплого костра...
Природа вокруг дышала чистотой и покоем...
Откуда-то издалека, донёсся звук изюбриного рёва и я решил ответить... Отойдя от костра в прохладную тишину ночи нарушаемую только плеском водных струй в реке, я продышался и сложив ладони рупором ко рту, затянул "боевую" песню - вызов изюбря.
Начал я высоко, почти визгливо - раздражительно и закончил низким басом и басом же, после короткой паузы, выдохнул в конце, как это делают изюбри...
Я постоял какое - то время прислушиваясь и не получив скорого ответа, вернулся к костру. Разговор продолжился. Юра рассказывал, как он путешествовал по крымской яйле во время вьюги, чуть не заблудился и испугался снежного бурана на всю жизнь...
- Я уже думал, что придётся ночевать в снегу, когда вдруг увидел сквозь снег очертания знакомого большого дерева, росшего на развилке дорожек…
Оказалось, что до метеостанции, куда я шёл в гости к друзьям, оставалось меньше километра по дороге, которую я хорошо помнил ещё с прошлого раза...
…В костре громко щёлкнуло догорающее полено и тут, с противоположного берега реки, из темноты, раздался громогласный рёв...
Мы испуганно вскочили, я схватил ружьё, но рёв закончился и наступила тишина. Юра взволнованным голосом, полушёпотом спросил: "Кто это?!"и я, так же шёпотом ответил:-Это бык - изюбрь... Прибежал бороться и отвечает мне... Когда надо, то они намётом несутся навстречу сопернику...
Отблески костра оранжевыми бликами освещали часть берега с нашей стороны, а за рекой затаилась насторожённая, тёмная тишина...
Крадучись, я отошёл от костра метров на двадцать и стал вслушиваться. Через какое -то время, мне показалось, что кто-то ходит на той стороне по стланиковой чаще и трещит сухими ветками. Я вновь напрягся и заревел изо всех сил, как можно более грозно и устрашающе. Но бык на той стороне молчал...
Я подождал ещё несколько минут и вернулся к костру, где насторожённо, сжавшись в ожидании продолжения "яростного диалога", сидел встревоженный Юра. Его глаза тревожно поблескивали при отсветах костра.
Когда он подбросил большую охапку дров, костёр разгоревшись запылал и я, устроившись на прежнее место, стал объяснять Юре, что бык прибежал, посмотрел на нас и на костёр, но переплывать реку не решился...
- А в такой темноте ничего не видно в десяти метрах... Так что мы можем не беспокоиться... Даже если зверь будет совсем рядом, то я его не смогу стрелять. В темноте в лучшем случае можно только заранить зверя и он уйдёт далеко....
Юра промолчал, но было видно, что он совсем не горит желанием охотится на такого "зверя". Ведь это не заяц!
Речка, очень близко, мерно и убаюкивающе шумела и мы посидев ещё какое-то время, легли спать, заложив в костёр пару крупных, сухих коряжин...
Несколько раз за ночь я просыпался от холода, вставал, подкладывал дров в костёр и снова ложился, убедившись, что Юра не замерзает и не горит. Но дрова были ольховые и потому не стреляли искрами и мы могли спать спокойно...
Проснувшись последний раз на солнцевосходе, я заставил себя подняться, подойдя к реке умылся холодной до ломоты в суставах чистой водичкой. Развёл плотный огонь и поставил котелок с водой на костёр. Вскоре, вода закипела и я заварил крепкий свежий чай.
Юра, открыв глаза потянулся, вскочил и грея руки над костром, нервно посмеиваясь, начал рассказывать сон про встречу с медведем...
Странно, но я у таёжных костров, на дальних ночёвках, никогда не вижу снов...
Попив чаю и съев по бутерброду с колбасой, оставив вещи у погасающего костра, мы пошли в сторону маряны на склоне.
Немного не доходя до подошвы горы, в мелком соснячке остановились и я заревел, приманивая оленей и один, где-то совсем недалеко, тотчас отозвался. Я повторил вызов и бык вновь отозвался.
Затаившись, мы крутили головами недоумевая - где он мог быть. И вдруг Юра пригнулся и показал мне рукой куда -то вверх.
И точно… Прямо перед нами, на маряне, метрах в ста пятидесяти отнас, на открытом месте стоял бык и ревел. Он был виден как на ладони.
Раздувшаяся на время гона гривастая шея, морда с чёрным пятном ноздрей и губ, мощная передняя часть крупа и более лёгкая задняя, с сильными ногами. Рога, с семью отростками на каждом, росли из головы причудливым костяным деревом.
Цвет шерсти был коричнево серым, более тёмным на спине и сероватым на ногах и животе. Когда бык ревел, то вытягивал шею вперёд и вверх, открывал пасть и струйки влажного воздуха выходили из его разгоряченного нутра.
Обмениваясь восхищёнными взглядами, мы долго наблюдали за изюбрем, который с небольшими перерывами ревел и в перерывах, копал передними ногами землю, встряхивая головой с развесистыми рогами.
Маряна, как мы заметили позже, была покрыта сетью изюбриных троп идущих вдоль склона. Они показались нам целыми дорогами, и я понял, что тропы эти пробиты за многие годы сотнями и тысячами оленей, живущих сегодня и живших некогда, в округе...
Места были совершенно дикими и таких таёжных углов в мире осталось совсем немного!
Наконец, бык словно встрепенувшись тронулся с места, развернулся на задних ногах и ходкой рысью исчез за гребнем склона горы, в сторону восходящего солнца.
Мы, не нарушая тишины начинающегося утра, обмениваясь восторженными впечатлениями, вернулись к кострищу и уже под солнцем медленно поднимающимся из за синих, покрытых тенями гор, сварили завтрак, поели и немного поспали уже без костра, под лучами тёплого, блестяще-яркого солнца.
После обеда, захватив с собой рюкзаки, стали медленно подниматься на гору. Подъём был трудный и мы вспотели, а достигнув гребня долго отдыхали, лёжа на краю склона, любуясь открывшейся панорамой...
Справа, долина Амнунды, с синеватой лентой воды, петляя среди тёмных елово-сосновых лесов, уходила выше, в сторону скалистых вершин виднеющихся на горизонте.
Прямо перед нами, за долиной, поднимались невысокие вершины Северо-Муйского хребта. Слева, сквозь чистый прозрачный воздух, вдалеке, видна была синяя полоска Муякана, а за нею, круто вверх поднимались отроги Муйского хребта. И совсем уже далеко, километрах в пятидесяти по прямой, вздымались снежные вершины Кадарского хребта...
Между тем, с Юрой случилось несчастье, - он сапогами, которые были ему малы натёр кровяные мозоли на ступнях и ходил, прихрамывая на обе ноги.
Жалея его, после обеда я никуда не пошёл и мы спокойно дождались вечера, пораньше устроившись на ночлег, выбрав место в густом ельнике, на полянке рядом с которой бежал журчащий ручеек. Мы заготовили на ночь побольше дров, поужинали и вернувшись на гребень, уже без рюкзаков, лежали и смотрели вниз по склону, надеясь увидеть пасущихся оленей...
Так и произошло... Перед заходом солнца, на маряну, откуда-то слева вышли две матки и бык, их "повелитель". Он шествовал уверенно и величаво. А матки шли следом и пощипывали подсыхающую травку на обочине торной тропы.
Мы с восторгом, шепотом, стали обсуждать великолепие сильных и здоровых диких животных.
Бык - изюбрь, был величиной с добрую лошадь, только с более мощной передней частью и поджарым задом. Цвета он был тёмно-коричневого и на заду, светилось желтоватого цвета, "зеркало". На голове торчали мощные многоотростковые рога с светлыми, отполированными концами, торчащими вперёд, как вилы...
Матки были поменьше, с длинными шеями потоньше и аккуратными головками, с длинными подвижными ушами. После лета они выглядели сытыми и гладкими и уже перелиняли приготовляясь к зиме. Ровно короткая и плотная, волосок к волоску, их шерсть глянцевито поблескивала и лоснилась на тугих мускулистых плечах и стёгнах. Ножки были пропорционально туловищу длинны и стройны, и в них чувствовалась немалая сила, которая без напряжения несла их тела и в гору и под гору...
Словно услышав наш шёпот, матки остановились, замерли и поводя ушами уставились в нашу сторону. Мы притихли, а у меня мелькнула мысль: "Неужели оленухи услышали нас? До них, вниз по склону было метров сто, не меньше..."
Чуть приотставший к тому времени бык-олень, заметив насторожённость маток, крутнулся на тропе чуть оседая на задние ноги под массивным передом, мерной рысью догнал оленух, чуть боднул заднюю рожищами и обогнув стоящих маток, переходя на размашистый галоп, побежал, "поплыл" мерно двигая крупными мышцами, перекатывавшимися под кожей, как у кровного скакуна...
Матки легко взяли с места в карьер и через несколько секунд, все олени скрылись за бугром.
Мы с восхищением долго обсуждали увиденную картинку. Каков же слух, или каково же обоняние у этих диких копытных, если они за сто метров да ещё наверху, обнаружили нас и скрылись?! Тут становиться понятным, почему так редко человек видит оленей в тайге, даже если их там много...
Но есть и другие причины...
Дело скорее всего в том, что обоняние у человека практически отсутствует, а слух он в полной мере не использует, потому, что когда идёт сам, то так шумит, что кроме себя ничего больше вокруг не слышит...
Зрение у здорового человека неплохое. Но ведь надо знать куда и когда смотреть, а как раз общей координированности чувств человеку и не хватает...
Мы с Юрой вернулись на бивуак в сумерках, и сразу разожгли большой костёр. Место было глухое, тёмное, с застоявшимся запахом еловой хвои, который будил в моей памяти тревожные воспоминания о медведях, прячущихся в еловой чаще...
Юра быстро и крепко заснул, намучавшись за день, а я лежал и слушал ночную подозрительную тишину...
Часов около двенадцати ночи, где-то недалеко протяжно и басовито заревел изюбрь...
"Нас наверное услышал. Костёр трещит так, словно олень по чаще ломится. Вот бык и решил на всякий случай показать, что он здесь..."
Оставшуюся часть ночи, я провёл в полудрёме. Бык ревел и ходил большими кругами вокруг нас. А я думал, что если олень не молчит, то значит медведей поблизости нет. Мы ночевали в такой чаще, что медведю подкрасться к нам ничего не стоило...
Наверху, сквозь прогалы в еловой хвое, полосками едва заметно светилось обсыпанное звёздной пылью чёрное небо, и было одиноко и неуютно в безбрежности и вневременности этих космических пространств.
"Инстинкт самосохранения поддавливает, - думал я, вспоминая свои мысли о медведях и поглядывая на мерно посапывающего Юру. «Всё-таки одиночество будит в человеке первобытный страх. Особенно в незнакомом месте...»
Незаметно наступило время окончания ночи. Подул небольшой ветерок, ели вокруг дружно зашумели плотной хвоей и я разбудил Юру...
Попили чаю и уже по свету, одевшись во всё тёплое пошли на гребень горы. Я показал Юре место, где он будет лёжа сторожить оленей, отдал ему свою двустволку, а сам ушёл чуть назад и вниз по гребню, спрятался в развилку, толстого пня и стал ждать...
Через десять минут, на востоке уже заметно посветлело, а там, где бежал по долине Муякан, синева уходящей ночи сменилась серым рассветом. И вдруг, совершенно неожиданно, где-то в той же стороне молодой бык, высоко и пронзительно затянул боевую песню.
Через минуту, но уже справа, за бугром, ответил ему второй и тут же за рекой, далеко, чуть слышно отозвался третий...
То ли от утреннего холода, то ли от азарта, меня начала колотить мелкая дрожь...
Я постарался расслабиться, подышал во всю грудь, а потом затянул изюбриную песню - в начале коротко рявкнув, как рявкает рассерженный бык, а потом уже стал выводить песню, начав высоко, продержав эти ноты несколько секунд перешел в басы, чем и закончил - дыхания от волнения не хватило протянуть низы подольше.
Но бык, справа, в той стороне, где лежал на гриве Юра, отозвался незамедлительно!
Мгновенно согревшись от волнения и чувства неведомой опасности, я подождал немного и вновь заревел… Бык ответил уже много ближе..! На дальние оленьи голоса я уже не обращал внимания...
Прошло ещё немного времени, бык рявкнул ещё раз где-то за бугром, уже совсем близко, и я с добродушной завистью подумал: «Юра наверное уже выцеливает быка!»
Но время шло, а выстрела всё не было. Я, согнувшись, стоя на коленях в основание пенька, "пропел" ещё раз вызов - призыв и тут же услышал за бугром щёлканье щебня под копытами и вдруг, неожиданно выскочив из-за бугра, появился быстрый бык!
Он остановился и я, прячась как мог, разглядел его сильный, мощный силуэт, коричневый мех чуть отвисающий на гривастой толстой шее, слюну висящую возжой из разинутого рта, красный язык болтающимся внутри.
Большие глаза зверя блестели и ноздри раздуваясь, выпускали струйки синеватого пара. Это было какое-то доисторическое разъярённое чудовище, и я, разгорячённый воображением, чуть дрогнул испугавшись такого напора.
В тот же миг, бык, упёрся в меня взглядом как мне показалось длившемся долго - долго, а на самом деле доли секунды…
Он меня увидел!
Резко вздыбившись, зверь развернулся на одном месте и как мне показалось, одним прыжком исчез туда, откуда так неожиданно появился.
«Ну что же там Юра?! - негодовал я. - Ведь бык прошёл под ним, метрах в тридцати - сорока!!!»
Я почти бегом заторопился по гребню к Юре. Но когда подошёл, то увидел, что он спит, отложив ружьё в сторону и укрывшись с головой капюшоном куртки...
Делать было нечего и я спокойно тронул его за плечо. Он открыл глаза увидел меня и смутившись произнёс. - Я тут... Я тут немного задремал...
- Так ты что и быка не слышал и не видел? - безнадежно спросил я и Юра со смущённой улыбкой ответил: - Да ты понимаешь... Кажется на минутку глаза закрыл и ... и ... задремал...
Я невольно махнул рукой, но потом заставив себя успокоиться, проговорил: - Ну это может и к лучшему. А так, как бы мы отсюда мясо выносили к трассе... Было бы сплошное надрывательство...
Юра был явно сконфужен и я не стал его "додавливать"...
Мы ещё посидели, послушали тишину наступающего дня. Взошло солнце и стало потеплее. Тревожный серый цвет рассвета, сменился оптимизмом ярких цветов осени.
Внизу, как на громадном красочном полотне, развёрнутом природой перед нами и в нашу честь, темнели зелёные хвойные леса перемежающиеся вкраплениями золота березняков и коричнево - красных осинников. Серые скалы предвершинья, сверху, были уже кое - где припорошены первозданно белым снежком...
...В устье долины, неожиданно возник жужжащий звук, перешедший в рокот мотора и мы заметили маленькую точку, которая приблизившись превратилась в вертолёт. Юра вспомнил, что он договаривался с знакомым вертолётчиком, если будет оказия, чтобы он забрал нас с Амнунды.
Мы замахали куртками, закричали, что есть силы, но всё было напрасно. Вертолёт серой стрекозой прокрутил несколько кругов под нами, метрах в трёхстах ниже нас и улетел. Звук мотора постепенно затих вдалеке и Юра с огорчением вздохнул. Он бы сейчас не раздумывая улетел, появись такая возможность...
Мы ночевали ещё одну ночь в долине, у реки. Среди ночи у Юры из кармана брюк выкатились патроны и два из них попали в костёр. Они не выстрелили, как это бывает с металлическими гильзами - просто пластмасса расплавилась и порох с пшыкающим звуком, сгорел. Мы отделались лёгким испугом...
Утром позавтракав, двинулись вдоль Амнунды вниз, к Муякану. Вода в реке была прозрачна и холодна и камешки на дне, под солнечными лучами светились разноцветьем...
Пройдя несколько километров, наткнулись на заброшенный лагерь геологов, где хромающий Юра, на мусорной свалке нашёл старые резиновые сапоги, которые тоже были малы, но он сделал из них, при помощи острого ножа, подобие японских сабо.
И шёл дальше медленно, но без боли, счастливо улыбаясь...
Рядом с геологической стоянкой, мы увидев белый камень под ногами, обнаружили целую меловую гору, у подножия которой и был сделан этот лагерь...
Из неё, - посмеивались мы, - можно было, как казалось, добыть мела для всех школ страны…
День разыгрался солнечный и тёплый. Ветерок шевелил лёгкие разноцветные листья на деревьях, а в низинах глубоких распадков, на траве ещё сохранилась утренняя роса.
В одном из таких глухих заросших оврагов, мы нашли белый череп изюбра с замечательными толстыми и развесистыми рогами. То ли волки его задрали, то ли медведь подкараулил на тропе, но кости все были растащены и остался только этот череп с рогами.
Юра цокал языком, разглядывая рога, а потом решил, что такие рога, будут подлинным украшением его ленинградской квартиры. Я помог ему нести рога до реки и мы, часто останавливаясь, наконец достигли берега Муякана.
В последний раз сделав привал ввиду реки, на опушке заросшей брусничником, мы вскипятили чай, поели, а потом долго, лениво переговариваясь ели спелую, сладко-кислую, рубиново-красную под солнцем, бруснику.
Но день клонился к вечеру и надо было покидать этот райский уголок и искать возможность переправиться на другой берег, на трассу.
Снявшись с привала, мы ещё какое -то время брели без цели вверх по течению реки, вдоль берега. И вдруг, под ноги к нам, откуда то справа, со стороны Белых озёр выбежала торная тропа, которая и привела нас к переправе, сооружённой совсем недавно заезжими рыбаками. Это было подобие металлической корзины, катающейся через реку, на колёсиках по толстому тросу туда и обратно.
Радуясь удаче, мы не спеша переправились поочерёдно на другой берег и буквально через пять минут вышли к трассе. Тут мы были почти дома...
Подождав полчаса, действительно без проблем остановили попутный КРАЗ, загрузились в просторную кабину и с комфортом доехали до Тоннельного...
Вечером мы пошли к знакомому плотнику из Тоннельного отряда, в баню, где парились нещадно, в паузах между заходами в адски горячую парилку, выбегая в чем мать родила из предбанника в пустынный огород.
Юра разомлел, блаженно улыбался и беспрестанно повторял: - Об этом я буду рассказывать своим друзьям в Питере и они будут мне завидовать!..
Мы посмеивались, но понимали его восторг. Ведь горожане не видят ничего подобного, потому что бояться оторваться от рутины обыденной жизни засасывающей человека, как зыбучее болото...
Напарившись и отмывшись до прозрачной лёгкости, мы сели на кухне у нашего приятеля, и достав контрабандную бутылку водки (на БАМе был сухой закон), выпили по первой, закусывая солёным, с чесночком, ароматным и необычайно вкусным, жирным омулем, которого хозяин поймал, сбегав в браконьерский рейд, на Верхнюю Ангару.
Водочка была хрустально холодной и такой аппетитной, что мы немедленно повторили...
И тут Юра сказал тост!
Он встал расправил левой рукой пушистые усы, а-ля английский композитор Элгар, кашлянул и начал: - Я хочу выпить за то, что судьба, подарила мне возможность попасть сюда, познакомила меня со всеми вами и позволила увидеть такую красоту жизни и природы, о которой я мечтал сидя перед скучными, пыльными слепками в рисовальной студии в Академии Художеств. Я запомню на всю жизнь и этот наш поход на Амнунду, и эту почти римскую баню - он ухмыльнулся довольный собственным каламбуром...
- Ещё раз хочу сказать всем вам большое спасибо – продолжил он - и обещаю вам, что если вы приедете в Ленинград, я со своей стороны постараюсь показать вам, что называется " лицо товаром" - он ещё раз ухмыльнулся.
- И... и... выпьем за сказанное!!! -завершил он и опрокинув рюмку в рот, одним глотком выпил. Потом поправив усы, закусил кусочком омуля и кусочком хлеба с хрустящей корочкой (в посёлке была замечательная пекарня). Все последовали его примеру...
Когда мы вышли на улицу, направляясь в сторону Дома Быта, был глубокий вечер и звёздное небо во всю ширь и глубину раскинулось над спящим посёлком. Из под речного обрыва, доносился необычно громко, шум быстро бегущей по камням воды и я привычно прогнозируя погоду назавтра, подумал, что назавтра будет дождь...
А потом, спохватившись довольно резюмировал - который нам уже не страшен!


Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion


2003 год. Лондон. Владимир Кабаков





Поездка на Байкал






…Кроме лесных походов, у Макса была ещё одна, «но пламенная страсть». Каждое лето, он не менее чем на месяц уезжал в Бухту Песчаную и жил там в палатке с друзьями, с подружками или даже в одиночку: купался в ледяной, хрустально – прозрачной воде, загорал на крупном, белом кварцевом байкальском песке пляжа, ходил в походы по окрестным горам и заводил кратковременные романы…
И вот однажды, собрав в околотке «команду» приятелей, желающих посетить Байкал, прекрасным летним утром все встретились на речной пристани и на белом теплоходе отплыли в путешествие…

Так получилось, что он был не только инициатором похода, но и капитаном этой «команды», а его тёзка, тоже Максим по фамилии Глебов, стал во время сборов добровольным завхозом, в силу характера и места работы. Он окончил техникум и работал мастером где – то на заводе и потому привык всё учитывать и предусматривать…
Путеш6ственники быстро запаслись продуктами, палатками, и конечно купили вина - более тридцати бутылок вкусного, виноградного. Сложили все бутылки в большой рюкзак и доверили его большому, непьющему Петровичу, бывшему однокласснику Макса, а ныне студенту политехнического института…
В команде были разные по возрасту и по характерам люди, но перезнакомившись, все зажили дружной коммуной.
Макс, уже позже вспоминая поездку отмечал - это была на редкость слаженная компания. Никто не лез «вперёд», не тянул «одеяло» на себя и легко было не только веселиться или радоваться, но и жить обыденной жизнью…

...Теплоход, отойдя от причала в десять часов утра, некоторое время шёл вдоль водохранилища мимо таёжных, невысоких береговых холмов и Макс, стоя на верхней палубе во всю грудь вдыхал прохладный чистый воздух, пахнущий зелёной листвой и скошенной на луговинах заливчиков, свежей травой.

Вода вокруг маслянисто блестела солнечными бликами и по временам казалось, что они стоят на месте, а панорама берегов, как громадная театральная декорация постепенно отодвигается назад, то есть в прошлое…
Вскоре, теплоход дрожа от напряжения, вошёл в узкое горло ангарского истока, где холодная байкальская вода, неслась прозрачным потоком под днищем и казалось, что теплоход, вот – вот заденет килем за близкое дно.
Вода была такой чистой, что водный поток трёх - четырёх метровой глубины, казался не глубже таёжной речки.
Преодолев быстрину истока Ангары, теплоход белым лебедем на тёмно-синей широкой озёрной глади Байкала, сделал плавную дугу и пришвартовался к пристани посёлка Листвянка. Здесь была одна из промежуточных остановок.
В те времена, Листвянка состояла из нескольких десятков домов, поселкового магазина и пристани, на которой стоял чахлый газетный киоск, где продавали сувениры из дерева и полудрагоценных камней…
Капитан по громкоговорителю объявил, что стоянка будет два часа и «при высадке» Макс распорядился взять рюкзак с вином с собой.
Пройдя по широкой каменистой улице деревни, компания вслед за «капитаном» поднялась на живописную вершину одного из небольших Байкальских мысов и вольготно устроившись на зелёной травке, с восхищением обозревала монументальные горы вокруг, синеющие дальние вершины хребта Хамар- Дабан, протянувшегося по той стороне озера на сотни километров.
Максим бывал здесь уже много раз, но каждый приезд воспринимал как встречу с мечтой о свободе, красоте и силе…
Его настроение невольно передалось всем остальным…
Разлили вино по пластиковым стаканчикам и выпили за удачное путешествие «в мир мечты», как торжественно и вместе иронично провозгласил Макс.
После выпитого все заговорили перебивая друг друга, а Макс сидел, всматривался в дальние берега, синюю поверхность воды расстилающегося внизу во всю ширь громадного глубокого озера, молчал и вспоминал своё первое путешествие на Байкал, сразу после армии…

…Тогда они уплыли на теплоходе втроём: с братом Сергеем и бывшим одноклассником Петровичем.
И увиденный Байкал поразил его воображение своим спокойным величием и мощью. Запомнилась эта совсем не летняя прохлада воздуха, скалистые берега на ближней стороне озера и далёкие, высокие пики на противоположной…
На теплоходе познакомились с путешествующим в одиночку ленинградцем Вадимом…
Так вчетвером и сошли с теплохода в Песчанке, сопровождаемые группой девушек туристок из Ангарска. Так всегда бывало с Максом, - где бы он не появлялся, вокруг, вскоре начинали «роиться» девушки…

...Тогда, они прожили на Байкале около недели.
Турбаза, в бухте Песчаной только разворачивалась и существовала до этого всего несколько лет. Немногочисленный персонал турбазы и приехавшие сюда туристы чувствовали себя на равных и знали друг друга хотя бы в лицо. Поэтому, все приплывающие на теплоходе, быстро вливались в дружный коллектив «местных».
Никто не удивился, когда инструктор с турбазы, в один из дней, утром, обходя палатки «диких» туристов, приглашал всех на тушение большого таёжного пожара на гребне прибрежного хребта…

Запомнился едкий дым поднимающийся над полуобгоревшими молодыми кедрушками, горящая по низу трава, усталый инструктор распоряжающийся, где надо начинать тушить видимые то тут, то там огоньки низкого пламени…
Пожар удалось локализовать и к тому же, на следующее утро пролился дождик окончательно затушивший очаги огня…
Тогда, все дикие туристы разбивали стоянки в бухте Бабушка и тропинки, от палаток, среди зарослей багульника, метров через двадцать выводили, на песчаный, пологий берег, на который лениво с шипением накатывала чистая, медленная волна, приходящая из полуовала бухты, ограниченной двумя выдающимися в море скалистыми мысами…
Над тропой пробитой ногами туристов от пристани в бухту, то тут то там в зелёной длинной хвое кедров проглядывали коричнево – фиолетовые шишки, величиной с кулак.
Если такую смолистую шишку положить в костёр, то после того как смола обгорит, можно было доставать из под сердечкообразных чешуек, некрупные, молочной спелости орешки.
Над бухтой, в полукруглом скалистом амфитеатре поднимающемся от берега к гребню, сквозь зелень хвои сосен и кедров виднелись громадные, светло – серые скалы, словно вырастающие из земли и темнеющие резко – очерченными обломами острых вершин.
А при взгляде вниз с этих скал, прозрачная, холодная вода в бухтах светилась изумрудной поверхностью и на глубинах темнела зелёными, таинственными омутами…
Как всегда в ту пору молодости, не обошлось и без вечеринок с весёлыми и нестрогими девушками – ангарчанками, вырвавшимися подышать свежим воздухом из города, с большого химкомбината, построенного в Ангарске совсем недавно.

Девушки, хозяйственные и самостоятельные, привезли с собой вина и пригласили Макса с друзьями на вечеринку. После «ужина» у костра, все разбрелись парами по окрестностям...
Потом возвращались, жгли костёр, пели песни, пили крепкий и необычайно вкусный чай и снова парами уходили в прохладную ночь…
Все вместе, позёвывая и потирая уставшие глаза, встретили восход золотого солнца над бухтой, а потом разошлись спать по палаткам, пожелав друг другу спокойной «ночи»
Это было в дни первого посещения Максом бухты Песчаной…

… А в этот раз, когда подошло время отплытия после первой остановки, все друзья спокойно и степенно беседуя спустились в деревню, разместились на теплоходе и поплыли дальше, чуть-чуть навеселе после выпитого вина.
Максу понравилось, что никто не настаивал на продолжении гулянки и все были предупредительны и веселы уже без вина...
День был замечательный: солнечный, чистый и прохладный и потому, пассажиры в первый час пребывания на Байкале, бегали с борта на борт, вглядывались в открывающиеся панорамы, показывая друг другу примечательные подробности проплывающих мимо берегов.

Макс заметил молодую и высокую, стройную женщину, с девочкой лет семи в кампании с каким - то мужчиной. Она ходила по палубе на высоких каблуках и словно невзначай, иногда взглядывала в сторону Максима, сидящего на корме, на лавочке и читающего книгу…
Первое время, подвыпившая «команда» молодых здоровых парней привлекала к себе насторожённое внимание, но лёгкий, винный хмель скоро прошёл и ребята успокоившись после первых восторгов встречи с озером – морем, собрались в кружок, на корме и обсуждали итоги футбольного чемпионата Союза. Несколько человек из команды были футболистами, с которыми Максим играл вместе в чемпионате города…
Солнце незаметно перевалило зенит и стало клониться к горизонту. Все на теплоходе, немного устали от восторгов и красивых видов и потому, с нетерпением ожидали окончания плавания...
Когда в синей вечерней дымке показался скальный останец мыса Малая Колокольня, издали, действительно напоминающий церковную колокольню, все заволновались приготавливаясь к встрече с «Терра инкогнита» - землёй неведомой.
Вскоре, бухта Песчаная раскрылась перед взорами пассажиров, во всей красоте и монументальности. Над высоким, скалистым береговым хребтом, темнело закатное, синее небо, а вдоль берега, протянулся широкий песчаный пляж, над которым в хвойной зелени береговой линии, прятались желтоватые пятна деревянных домиков турбазы.
Теплоход сбавив ход, плавно подошёл к деревянной пристани, выходящей в озеро на десятки метров и подрагивая корпусом, пришвартовался.
Началась высадка пассажиров…
На берегу, на жёлтом песчаном пляже и на поднимающейся к деревянным строениям, деревянной же, широкой лестнице, вновь прибывших встречали любопытные «местные» туристы…
Сойдя на берег, услышали объявление главного инструктора турбазы, говорящего в мегафон, что стоянка диких туристов в Бухте Бабушка запрещена и потому надо селиться по левую сторону от турбазы, - туда ведёт торная, натоптанная тропа…
Макс возглавил команду и повел всех по берегу влево.
Поднялись на невысокий перевальчик, спустились в небольшую бухту с одноэтажным бараком институтской биостанции, прошли и её, и уже преодолев следующий перевал, вышли на берег с невысоким глинистым обрывом, под которым, над крупными гранитными глыбами, плескалось прозрачными волнами, потемневшее озеро…
Макс, зная по опыту, что после уплывших на теплоходе туристов, остаются благоустроенные бивуаки с кострищем и даже с дровами, ушёл чуть вперёд, нашёл подходящую стоянку и позвал ребят.
Великое «кочевье» началось…
Вечером, после того, как на тайгу и на озеро опустились синие сумерки, вся «команда» собралась у костра.
Макс Глебов сварил вкусную кашу, но перед ужином полагалось отметить день приезда в это благословенное место…
Разлив по первой, Макс Соколов, поднялся оглядел всех, сидящих кто на чём, вокруг большого жёлто – красного пламени костра, и провозгласил тост:
– Мы молодцы! – заявил он. - Так быстро и удачно собраться, так благополучно, по хорошей погоде добраться сюда – это удача. И я предлагаю выпить за удачное начало и полагаю, что если мы все будем умненькими и добренькими, то дни проведённые здесь на Байкале превратятся в событие, о котором мы будем вспоминать ещё долгое время…
- За вас, друзья!
Все с воодушевлением прокричали – Ура! Ура! Ура! – и выпили под добродушные иронические смешки…
А потом начались разговоры, рассказы, воспоминания.
Костёр потрескивал ярко горящими сухими лиственничными дровами, чайник с байкальской «сладкой» водичкой, ставился кипятиться вновь и вновь, вино распивалось уже без тостов, но дружненько и в удовольствие…
Незаметно, время перевалило за полночь, а потом и приблизилось к рассвету. Кто – то устал и ушёл спать. А оставшиеся, и среди них Макс, сидели и теперь уже негромко разговаривали.
Витька Путин вспомнил родную заставу, морозы зимой и жару летом, когда невзирая на погоду пограничный наряд обследовал пограничную полосу, протянувшуюся в дальневосточной тайге на многие километры…
Он живописал, как молодые погранцы обмораживались в «секрете», как тяжело было в пургу выправлять свой же собственный след, чтобы вернуться на заставу…

… А Макс, вспоминая свою армейскую службу, погрузился в воспоминания, на время «отлетев», сквозь годы и расстояния, на берег Амурского залива, на остров Русский, запирающий вход в акваторию порта Владивостока…
Армия начиналась некрасиво, трудно, переживательно…
Новобранцев везли во Владивосток на поезде, в пассажирских вагонах. Народ собрался разный: были и испуганные деревенские ребята, а были и юнцы с городских окраин, откровенная шпана, которые демонстрировали налево и направо свои блатные наколки, пили водку в своих компаниях, а потом начинали задираться к соседям по вагону...
На остановках в больших городах, такие компании уговорив сопровождавших эшелон сверхсрочников послать «гонца», бегали за водкой в привокзальные киоски, а потом выпив, самые удалые начинали играть в карты и не всегда честно.
Максим половину пути проболел желудком, после отравления водкой, на прощальном вечере, но после Благовещенска выправился, поедая купленные на остановке яблоки, читал книжку стихов своего любимого поэта Саши Чёрного изредка про себя декламируя, что-нибудь особенно смешное…
Например, ему нравилось высокомерное: «В книгах гений Соловьёвых, Гейне, Гёте и Золя, а вокруг от Ивановых содрогается земля...»
Во Владивосток прибыли ночью, и просидев до утра в холодном помещении морского вокзала, под утро, строем перешли на прогулочный теплоход, переправивший эту толпу, хулиганов, крестьянских детей и городских подростков, в разношёрстной, специально, в качестве протеста, изрезанной бритвочками одежде, на остров.
Максу запомнилось ощущение холода, сырости, йодистый запах моря и чувство неизбывной тоски, которое всплывало на поверхность сознания, при воспоминании о бесконечных, маячивших впереди, трёх годах будущей службы…
В части, новобранцев разместили в полковом клубе, и обучать «карантин», так называлось это приготовительное подразделение, назначили молодых сержантов, по второму году службы…
Была уже поздняя осень и потому, даже в шинели было достаточно прохладно, особенно с утра.
В первый же день по прибытию на место службы, всех повели в гражданскую баню, неподалёку от казармы и после «помойки», как острили старослужащие, переодели в армейское обмундирование и потому, ещё не разношенные сапоги натирали мозоли, а шинели, на некоторых «салагах» торчали коробом…
Потом начались будни…
Весь длинный день службы, проходил в занятиях по строевому шагу или на политзанятиях, где начали изучать армейский устав.
Однако через неделю спокойной жизни, потребовалось разгрузить несколько барж с лесом и «карантин», с утра до вечера, в сырости, под холодным ветром, перегружал брёвна на берег.
Но такая тяжёлая работа даже нравилась Максу. Он напрягая спинные мышцы, один за двоих, тянул из трюма мокрые брёвна, а остальные старались увиливать от работы или действительно были слабаками.
Макса за его силу и упорство зауважали, хотя он старался держаться как все - то есть не выделяться…
По утрам, после подъёма, по покрытой белым инеем дороге, бегали километровые кроссы в сторону леса и сержанты, красуясь и гордясь своей выучкой и тренированностью, подгоняли полусонных «салаг», показывая «класс» быстроты и выносливости.
Максим на «гражданке», помимо поднятия тяжестей и занятий на турнике, играл с детских лет в футбол, в клубной местной команде и потому, кроссы его не напрягали. Он вообще не был маменькиным сынком, был спокоен и силён не по годам, никому не давал на себя «давить».
В середине карантинного срока случилось происшествие. К ним, молодым, в казарму, то есть в клуб, иногда приходили старослужащие из автороты, поиграть в бильярд…
В тот день, когда им с утра сделали противостолбнячные болезненные уколы, он, Макс, был дежурным по «карантину», и приглядывал за порядком.
Он уже слышал краем уха, что старослужащие часто обижают молодых, но в контакт с «дембелями» не входил.
А тут, в клуб пришли двое дембелей из соседней автороты, вытащили тяжёлый стол на середину и начали играть, звонко щёлкая киями по костяным шарам, не обращая внимания на молодых, занятых уборкой помещения.
Когда «дембеля» закончили игру, то не убирая за собой, пошли на выход и Макс счёл возможным попросить их убрать стол на место. Дембель, тот что поменьше и потоньше, просто взорвался истерикой.
Он почти завизжал: - Что ты сказал – салага! Да я тебя…
Макс нисколечко его криков не испугался, подошёл к истеричному дембелю вплотную, перехватил его руки и сжав их своими ладонями завёл за спину и чуть надавил.
Дембель, выпучив глаза и чувствуя необычную силу молодого солдата, вынужден был изогнуться в обратную сторону и замолчать, находясь в этой унизительной, беспомощной позе…
Макс холодно смотрел в его испуганные ошеломлённые глаза и говорил медленно и спокойно объясняя: - Нам всем сегодня сделали уколы, и поэтому, руки у всех болят, чтобы таскать тяжёлые столы…
Когда он выпустил дембеля, тот матерясь и испуганно озираясь вышел из клуба на ходу крича: - Ну попадёшь ты в автороту, я с тебя с живого не слезу, салага!
Максим промолчал и попросив помочь ему одного из молодых сослуживцев, задвинул бильярдный стол в угол…
Чуть позже, к нему подошёл один из «карантинных» сержантов и с тревогой спросил – Что тут случилось без меня?..
Ему видимо кто-то уже рассказал о происшествии.
Максим коротко, но дельно всё объяснил, и сержант молча посмотрел на него с нескрываемым уважением…
Он сам служил второй год и знал дембельский гонор очень хорошо. На то, чтобы возразить дембелю, надо было или очень верить в свою силу, или не знать армейских порядков, часто напоминающих тюремные…
Максим действительно был уже бывалый драчун. И года полтора назад, ему, в неудачной уличной драке сломали челюсть…
…Случилось это тогда, когда он начал, почти в одиночку, воевать с поселковыми хулиганами. Его друзья: и Хилков, и Путин и Коля Костромской, силачи и драчуны, были в отъезде и потому, его однажды подкараулили недруги после танцев, в соседнем посёлке…
Подошли неожиданно, затеяли разговор на повышенных тонах и подло, без предупреждения начав драку, смогли нанести ему два зубодробительных удара. Когда он понял, что челюсть сломана, он отбежал в сторону, и подозвав своего дружка, очкарика Юру Логинова, который вступил в драку, объяснил, что челюсть лопнула пополам и надо уходить, чтобы при продолжении драки, не повредить её ещё больше…
В ту ночь, он из скорой помощи вернулся домой под утро и тихонько, забрался в ещё не застеленную родительскую кровать, лёг отвернувшись к стене.
Его зубы, между верхней и нижней челюстью, были скреплены проволочными скобами и стянуты резинками…
Мать и отец, услышав его нечленораздельные ответы - мычания, не очень удивились, поохали – поахали и вскоре успокоились – главное, что он был жив…
В посёлке в те времена были и такие хулиганы, которые носили в карманах острые ножички - финки…
Та история в конце концов закончилась. И челюсть у Максима срослась, стала ещё крепче и хулиганы его зауважали, несмотря на кажущееся поражение…

…Максима угрозы дембеля вовсе не испугали. Он привык уже, как опытный уличный боец, не бояться угроз по поводу будущего и действовал по обстановке…
Вскоре, время «карантина» закончилось и Максим после распределения попал в батарею управления. Это было, может быть самое привилегированное подразделение в полку, и наверное самое «образованное».
Во всяком случае туда попадали самые смышленые и продвинутые…
Служба в батарее началась с дневальства в казарме, находившейся в расположении штаба полка, почти в том же помещении, что и бывший карантин.
Молодые, оставленные при полковом штабе, часто ходили дежурными кухонными рабочими на полковую кухню, что стало настоящим испытанием для Максима.
Уходя туда к шести часам вечера, вымыв всю посуду после вечерней кормёжки в полковой столовой, он приходил в казарму поздно вечером и ложился спать.
Переночевав, с утра пораньше шёл назад на кухню, в посудомойку и работал там до следующих шести часов вечера без остановок: поддерживал огонь в титане нагревающем воду; мыл жирные чашки и тарелки, кружки, большие баки для компота и маленькие бачки для еды на десять человек...
Всего, в полковой столовой ели человек двести и надо было помыть такое количество чашек, кружек, ложек, бачков и баков, что казалось одному человеку с этим не справиться.
Но Макс справлялся!
Небольшой перерыв, в работе делался только для еды, которую он проглатывал, озираясь на посудомойку и обдумывая, что из посуды осталось для следующего «захода».
И так целые сутки!
Главное, что угнетало Максима - это занятость мытьём посуды не покладая рук, всё время пребывания на кухне. И более бессмысленного и глупого занятия, он ещё не встречал в своей молодой жизни.
Уже тогда, он научился ценить свободное время нужное для чтения книг или обдумывания увиденного и услышанного!
И поэтому, ему казалось, что уходя на кухню, он на целые сутки, выключал себя из нормального, человеческого быта…
Хотя, уже много позже, он понял, что была в этом суточном «заплыве» и положительная сторона – вырабатывалось терпения и умение мгновенно забывать об упущенном жизненном времени.
А он, старался всегда жить обдуманно и осмысленно…
После Нового года, их, несколько молодых солдат, перевели на сопку, в расположение оперативного штаба полка.
Его определили в отделение сержанта Щёголева, главного радиоспециалиста по релейным станциям, на которых и начал учиться Макс своему армейскому «ремеслу».
Но так или иначе армия связана с овладением оружия и потому все ждали очередных стрельб.
Разбирать и собирать карабины молодые солдаты уже научились на нестроевых занятиях…
Вскоре, командир батареи, капитан Запорожец, привёл всех свободных от службы солдат на стрельбище, которое располагалось, в правом углу укрепления, в глубоком рву, который разделял каменную стену ограждения и капонир – подземное здание-крепость.
В этом «кармане», у дальнего его конца, установили мишень - фигуру человека, по пояс, зелёную на белом фоне.
В ста метрах от мишени, на землю уложили мешки с песком, брезентовые подстилки, на которые ложились стреляющие, установив карабин СКС, на этот мешок.
По команде капитана, очередной стрелок выходил из строя, стоящего чуть позади стрелкового места, ложился на подстилку и тоже по команде, делал три прицельных выстрела. Потом сержант вместе со стрелком бежали к мишени и узнавали результат...
Наконец дошла очередь и до Макса.
Он взял свой карабин, лёг поудобнее, выцелил фигурку и мягко нажал на спуск — раз, потом ещё и ещё...
Он хорошо видел и фигуру, и гранитную стену за нею, и в момент нажатия на спуск уже знал, что пуля придёт точно в голову мишени, как раз в середину жирно нарисованного круга.
В момент выстрела, он совершенно расслаблялся, не чувствовал тела и работал только его палец на спусковом крючке.
После выстрела, в плечо ударяла отдача, ствол чуть дергался вверх, но Макс уже прицеливался во второй раз.
Внутренне, он приказывал себе расслабиться и сосредоточиться только на фигуре, в голову которой необходимо было попасть.
И каждый раз, он, почему-то знал, что обязательно попадёт в центр этой рисованной головы.
Так уже бывало с ним однажды, когда он ещё в детстве кинул камень в воробья, сидевшего на заборе.
Камень, тогда, как ему показалось, летел долго-долго и уже в начале полёта, Макс знал, что он попадёт в воробья и убьёт его.
Так и случилось и когда он, подбежав, поднял птичку с взъерошенными перьями, то ещё раз удивился этому удивительному чувству знания будущего, ставшего следствия его действий.
И конечно пожалел о сделанном, но назад, уже ничего нельзя было вернуть...
Когда рассматривали мишень, то оказалось, что все три пули вошли почти одна в одну, в восьмёрку и сержант, глянув с уважением на Макса, сказал: - Твой карабин немного влево бьёт. Потому и восьмёрка...
Когда он показал поражённую мишень офицеру, капитан Запорожец, вскинул удивлённо брови и поощрительно проговорил: - Да ты у нас настоящий снайпер. Можешь на полковые соревнования по стрельбе попасть...
А потом, ещё раз глянув на дырку в мишени, спросил: - А что же ты молчал, что стрелять умеешь?
Макс смущённо улыбнулся и ответил: - Да я в первый раз на стрельбище и из этого карабина, тоже в первый раз стреляю...
Потом, несколько раз, его вызывали и в полк и в корпус, на соревнования по стрельбе и он привёз в батарею несколько дипломов за первые места на этих стрельбах.
Его даже вызывали на сборы в корпусную спорт-роту, но он повздорил там с местным старшиной, и после, наотрез отказывался ехать туда, каждый раз находя уважительную причину…
Однажды, чтобы не ехать на соревнования, он, проверяя силу воли и глядя на себя в зеркало, зажёг спичку и положил её на внешнюю сторону ладони.
Он ждал, пока спичка догорит и ощущая боль, следил в зеркало, как реагируют его зрачки на эту резкую боль.
Вскоре, на руке всплыл волдырь от сильного ожога и он, показывая это капитану заведующему спортом в полку, оправдывался: - Я хотел только поправить сковороду, а оттуда жир как брызнет...
Капитан покачал головой, нахмурился и произнёс: - А я на тебя рассчитывал. Думал, что мы на корпусной спартакиаде первое место по стрельбе возьмём. А потом вздохнул и закончил: - Ну иди. Что с тебя возьмёшь...
А вскоре и дембель «надвинулся», и уже стало не до соревнований...

… Из потока воспоминаний его вызвал голос Петровича: - Смотрите, смотрите! «Уже рассвет полощется в горах»! – и он показал рукой на восток, где незаметно, чернота ночи отступила и появилась синяя полоска разгорающейся зари…
Макс встал с бревна служившего у костра сиденьем, махнул всем остающимся у костра рукой и позёвывая ушёл спать в большую палатку.
Когда он, ворочаясь залезал в спальник, то разбудил Глебова и тот спросил который час.
Был уже пятый час и перед тем как заснуть Макс попросил Глебова приготовить утренний завтрак.
– А завтра, я сам с утра буду готовить – пообещал он, запахнулся поплотнее полами спальника и почти мгновенно заснул…
К прогоревшему костру, на яркое полуденное солнце, он вылез из палатки, когда часы показывали двенадцать…
Солнце проглядывало сквозь зелёные хвойные кроны, и на землю легли тёмные, контрастные тени. Воздух был прохладен и пах лиственничной смолой и багульником…
Захватив полотенце, спустившись с обрыва на каменистый берег, Макс с удовольствием плескался в холодной, чистой воде, сожалея, что берег был покрыт гранитными острыми глыбами и просто купаться, а тем более плавать было опасно…
Вскоре вся команда собралась у кострища, расселась с чашками каши поблизости и переговариваясь, «позавтркала», обсуждая что делать дальше. Максим предложил всем идти загорать в бухту Бабушка и все дружно согласились с ним…
Уже после полудня, пройдя, по замечательно живописной тропе в Бабушку, и разбросав на белом, крупном песке подстилки, устроились загорать…
Максим скинув спортивные трусы, в которых было так удобно ходить по жаре, оставшись в плавках, расправил широкие, загорелые плечи, сделал несколько разогревающих упражнения и смело пошёл к воде…
Сделав короткий разбег по песку, он уже из мелкой воды сделал последний мощный прыжок и вытянувшись всем сильным, стройным телом в воздухе, казалось замер на мгновение и потом, почти без брызг, вошёл в воду…
На пляже было немного народу, поэтому все обратили внимание на смельчака не испугавшегося ледяной байкальской воды…
Макс проплыв под водой не менее десяти метров, вынырнул и мощно гребя и фыркая как морж, быстро поплыл вдаль, ощущая жжение холодной воды и всё быстрее вымахивая руками…
Через несколько минут, он, утирая лицо от воды вышел на песок, присел на подстилку тяжело и часто дыша и стал ерошить влажные волосы правой рукой. Та самая блондинка, с девочкой внимательно смотрела в его сторону и когда Макс случайно скользнул по ней отсутствующим взглядом, улыбнулась ему дружелюбно и понимающе…
Загорали в бухте, до заката золотого солнца, а потом, проголодавшись, тронулись к биваку, мимо пристани и зданий турбазы….
Вечером, после ужина, уже привычно сидели у костра пили чай и разговаривали.
Максим рассказывал о прошлых приездах сюда, о том, что вокруг в тайге полно медведей и прошлый год, на турбазе, держали медвежонка в клетке…
Когда, на сей раз, намного раньше рассвета, расходились спать по палаткам, Максим проговорил: - Завтра старики, пойдём вечером на танцы!
И его обещание, все встретили оживлёнными репликами…
Ночью Байкал шумел свежим прибоем под близким обрывистым берегом, и это убаюкивало ребят, а Макс, утомлённый долгими моржевыми заплывами накануне, заснул сразу как только залез в спальник…
Проснулся он рано.
Тёплое солнце, взошло над мысом Малая Колокольня, слева от их стоянки и начало нагревать тент палатки. Он услышал, что снаружи, кто – то уже разводит костёр и побрякивает котелками…
Макс вылез из палатки и увидел Глебова, который развёл огонь в кострище и принялся готовить завтрак.
Макс потягиваясь подошёл к потрескивающему, невысоким бесцветным на солнце пламенем костру, сел на брёвнышко и ероша волосы спросил: – А ты чего так рано встал сегодня. Ведь моя очередь готовить завтрак?
- Да ты знаешь, - улыбаясь ответил Глебов – я здесь как-то удивительно быстро высыпаюсь. Вот и подумал - чтобы пораньше на пляж идти, надо пораньше завтракать.
- А мне ведь нетрудно…
После завтрака действительно все быстро собрались и пошли в Песчанку, прихватив и футбольный мяч.
На широком песчаном пляже, разделившись на две команды по четыре человека в каждой, принялись с криками и смехом гонять мяч, забивая его в маленькие ворота, сделанные из плавниковых, отшлифованных прибоем, палок.
Золотое солнце поднялось в ярко синем глубоком небе и при совершенном безветрии, Байкал с шипением нагонял на пологий берег, плавные без гребешков, волнишки.
Когда надоедало бегать, все заходили в воду: кто – то боязливо ёжась, полоскался в холодной воде зайдя по колено, а кто – то, заплывал подальше бодрясь и задорно вскрикивая…
Максим на этот раз, взобравшись на пристань, разбежался по деревянному настилу от его начала до конца и высоко выпрыгнув, описав плавную дугу, вонзился в воду головой, и вынырнул далеко впереди, мелькая под зеленоватой прозрачной водой, светлой тенью…
Команде это понравилось, и большинство, с разной степенью умения стали нырять оттуда же. Остальные купальщики с интересом наблюдали за ними, побаиваясь ледяной байкальской воды…
На стоянку, к палаткам, возвратились часам к семи вечера. Помылись, побрились, переоделись в чистые одежды и вновь вернулись на турбазу…
Привлекая к себе внимание «аборигенов», остановившись кружком на высоком берегу, они встретили приплывший из Иркутска теплоход, потом погуляли по турбазе и услышав первые гитарные аккорды, в дощатом просторном клубе, пошли туда…
Вокально – инструментальный ансамбль, был совсем неплох, а один из солистов обладал сильным звучным голосом. Да и репертуар был подходящим…
Большинство ребят из «команды», стесняясь, первое время не танцевали, а сидели вдоль стен, слушали музыку и засматривались на танцующих девушек…
Когда объявили дамское танго, к Максу, стоящему у стены, решительно направилась та высокая блондинка, с теплохода и пригласила его на танец.
Он не стесняясь и не выказывая удивления, танцевал с ней до конца вечера, болтая о разных разностях и слегка прижимая её сильное, красивое тело к себе. Она этому вовсе не противилась.
И когда он спросил, кто тот мужчина на пароходе, который разговаривал с ней и её дочкой, ответила, что они вместе работают на заводе в хим-лаборатории, и встретились на теплоходе случайно…
По окончанию танцев, Макс простился с Таней, так звали блондинку и его «команда», все вместе, пошли по ночному лесу, по набитой каменистой тропинке на свою стоянку…
Ночь стояла над озером прохладная и тёмная, и на небе видны были яркие отдельные звёзды и целые созвездия, которые в городе вовсе не видны... Несколько раз сбивались с тропинки и Макс всегда выводил всех обратно на протоптанный путь.
Все следовали за ним посмеиваясь, спотыкаясь в ночной темноте, продираясь через кусты багульника, нимало не сомневаясь в его знании маршрута…
Ребята были чрезвычайно довольны проведённым днём и танцами и потому, какое – то время ещё сидели у костра, обсуждая и игру ансамбля, и вокальные данные кудрявого солиста, и достоинства некоторых девушек, с которыми успели познакомиться этим вечером…

...Так это всё и продолжилось в следующие дни. Кто – то из ребят, добровольно просыпался пораньше, разводил костёр, варил завтрак…
За это время, постепенно, из палаток выбирались все остальные и сидя у кострища, в тени молодых, мягко хвойных лиственниц, рассказывали свои сны…
Позавтракав, гурьбой направлялись на пляж, купались и загорали там до вечера, а потом шли на танцы…
Солнце, как часть гигантского часового механизма, утром показывалось над скалистым мысом, потом постепенно взбиралось по синему, безоблачному небосводу в зенит и после жаркого полудня, постепенно спускалось к горизонту.
Игра в футбол и лежание на солнце, заряжали энергией и к вечеру, все были готовы, продолжить развлечения …
После пляжа наступало время мыться и чиститься перед танцами. А потом, тоже все вместе, шли встречать теплоход или играть в бильярд.
В сумерках, в клубе звенели первые гитарные аккорды и вскоре начинались танцы…
Вокально – инструментальный ансамбль пел и играл до двенадцати, потом кто – то из самых бойких приятелей Макса, шёл провожать девушек, а остальные, в темноте, шли по тропе к стоянке и приходя к палаткам разводили большой костёр, кипятили чай, долго сидели вокруг яркого огня и попивая крепкий ароматный напиток, разговаривали, а после рассказанного весёлого анекдота, долго и громко хохотали.
Снизу из темноты, доносился шум медленного байкальского прибоя, и над серебристой лунной дорожкой, в провале тёмно – синего неба, светили яркие чистые звёзды. Воздух был на удивление свеж и чист…
В единственный облачный, но тёплый день, собрав всех желающих, Макс увел их вдоль берега Байкала, по опасной скалистой тропинке, на дальний кварцевый, заброшенный карьер, на котором много лет назад добывали песок, для стеклозавода…
Места вдоль байкальского побережья были на редкость дики и красивы и друзья шли по тропинке, крутили головами и восхищённо цокали языками, при виде особенно высокой скалы, или напротив страшно высокого, гранитного обрыва, уходящего круто вниз, к плещущемуся у подножия, Байкалу…
К полудню, дошли до полуразваленных, дощатых будок бывшего карьера, спустились на берег, и расположившись на крупном, словно просеянном кварцевом, серо – палевом песочке, поели, запивая бутерброды замечательно вкусным ароматным чаем и очарованно вглядываясь в открывающиеся необъятные пространства над тёмно – синей, тихой водой озера…

...Через неделю такого житья, многие ребята обзавелись подружками, и иногда приводили их ночевать. В этом случае все теснились и выделяли отдельную, самую маленькую палатку, счастливой парочке…
Макс внешне ничем не выделялся из остальных.
Но в случае возникновения каких – либо проблем, за советом и помощью все обращались именно к нему. Все привыкли к тому, что он был «вожаком стаи», а так как он для этого ничего специально не делал, то его спутники молчаливо признали его главенство…
Через десять дней закончились продукты, и Макс вечером, на танцах, подошёл к пареньку, который работал на кухне турбазы, в сопровождении внушительного штангиста Петровича и бандитистого вида паренька по кличке Хыра, знатока лагерного зэковского жаргона, но совершенно безобидного и спокойного в быту человека.
Паренёк побледнел от неожиданности и в ответ на просьбу Макса продать продуктов, срывающимся голосом произнёс: - Завтра вечером неси деньги. Я всё достану…
Так они стали обладателями нескольких банок тушёнки, килограмма сливочного масла, мешка крупы килограммов на десять…
Все собирались прожить в Песчанке ещё несколько дней, но Макс вдруг засобирался в город – у его младшей сестры, должна была состояться свадьба и он обещал ей вернуться, к назначенному дню…
Таня узнав о намечающемся отъезде Макса, загрустила, и вечером пришла к их стоянке вместе с дочкой, принесла две бутылки вина и перезнакомившись со всеми, села подле Макса и не отпускала его от себя до ночи.
Когда выпили вина, она не стесняясь, стала обнимать и страстно целовать смеющегося Макса…
Дочку в это время отвлекал какими – то интересными рассказами Глебов…
Таня заметив, что дочка нашла себе умного собеседника, схватила Макса за руку и потянула в маленькую палатку…
- Я по тебе сума схожу, - шептала она сдавленным голосом срывая с себя одежду и помогая это же сделать Максу. - Ты мне снишься!

Покрывая его руки и плечи страстными поцелуями, она шептала: - Я каждый вечер ложась в постель в своём домике, думала, что просто так, мы не должны с тобой расставаться…
Она, снова и снова гладила его тёплое, сильное загорелое тела, целовала его в губы, а потом трудно дыша, склонилась над ним и покрыла жаркими поцелуями всё тело…

...Назавтра, Макс уплыл домой один, и из весёлой команды, словно из яркого воздушного шара, кто-то выпустил воздух уверенности и энергии.
Без Макса всё казалось каким - то неинтересным и незначительным. Даже каша сваренная поутру, как всегда раньше всех проснувшимся Глебовым, показалась им не такой вкусной, как вчера…
Продержавшись ещё день, решили выезжать…
Все вдруг поняли, что без Макса, уже не та жизнь пошла и закопав оставшиеся продукты в условленном месте, поклявшись скоро вернуться.
А вечером, все с грустью покинули такой гостеприимный берег, и такую удобную стоянку и уплыли на теплоходе в город…

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion

2017 год. Лондон. Владимир Кабаков







Путешествие по Америке. 2017 год.

…В этом году, мы в очередной раз побывали в Америке и в течении месяца пролетели и проехали несколько тысяч километров. Мы побывали в Нью – Йорке, в Вашингтоне, Милуоки, Миннеаполисе, Чикаго, в Монтане и снова В Нью-Йорке и Вашингтоне.
Начну я свое повествование с самой красивой точки нашего путешествия, с штата Монтана, который называют в Америке «Штатом Сокровищ». А потом, постараюсь рассказать и об остальных местах нашего пребывания…

«Национальный парк ледников» в Монтане.

…Монтана – одно из красивейших мест в Северной Америке. Страна гор, скал, озер медведей и горных коз! Но и в этой «стране», заповедник «Национальный парк ледников» выделяется красотой, дикостью и нетронутостью природы…
Ехали туда несколько часов, из города Каллиспел, куда прилетели из Миннеаполиса. Из-за того, что перевал по пути в «Гласие парк» был ещё закрыт - на зиму его закрывают из-за глубоких снегов, - добирались кружным путем, через «столицу» большой индейской резервации, городок Браунинг.

Этот городок, центр большой индейской резервации, чем-то напомнил нам похожие поселения в Монголии. И там и тут – центральная улица, а вокруг, довольно просторно расположились одно и двух этажные дома, довольно поношенного вида.
Жители резервации получают пособия и может быть поэтому, много безработных и соответственно, много пьющих. Попробуй-ка целыми днями бродить по улицам ничем не занимаясь и за это ещё и деньги получать…
Есть маленький музей, где собраны индейская одежда, орудия труда и войны аборигенов Америки. Ещё показывают фильм, как хорошо живется индейцам в США, сегодня…
Видели в прериях, где раньше господствовали индейские племена, два больших стада бизонов. Но бизонов, мы видели ещё в первое путешествие по Америке, причем очень близко.
Тогда, «бык» - бизон отбившийся от стада, неспешно шагал прямо по дороге, метрах в десяти от нашей машины и мы смогли оценить по внешнему виду его размеры и силу!

Вокруг бизонов, ещё до нашествия европейцев и крутилась тогда жизнь индейцев, потому что это и пища, и материал для строительства пити – вигвамов, и одежда. К тому же, охота на этих огромных животных была подготовкой к военным действиям, научение умению воевать…
Когда европейцы вытеснили индейцев на периферию жизни, пришельцы почти уничтожили бизонов как вид и только недавно занялись восстановлением их популяции…
После, поехали в сторону гор, преодолев участок равнины – прерий.
Выше в горах, появились красивые синие озера окруженные еловыми и сосновыми лесами. Дорога петляя, поднимается на перевал, откуда открывается замечательный вид на Скалистые горы, которые действительно скалистые.

Гребни скал торчат повсюду, вздымаясь к небу, иногда прерывистой стеной, иногда полуовалом, а иногда пиком, в окружении скал поменьше.
Едем в «Гласие Парк» - наш кемпинг находится в миле от центральной усадьбы Парка.
Кемпинг большой и мы, ещё из Лондона, заказали очень за дорого домик из парусины, натянутой на деревянный каркас.
Внутри есть большая кровать, электрообогреватель, электричество и вай-фай.
Но условия все-таки спартанские, хотя цена этого «апартамента» больше, чем цена номера в средней руки лондонской гостиницы, в центре города!
Заселились в домик, перенесли вещи из машины, а потоми поехали в первый поход, в центральное ущелье заповедника - не терпелось увидеть чудеса природы, о которых нам рассказывали наши друзья, живущие в штате Монтана уже несколько десятилетий.
По извилистой дороге, вдоль больших озер с крутыми склонами вокруг, поднялись на десяток миль к перевалу. Но дальше путь закрыт, потому что на перевале ещё снег и через него машины пойдут дней через двадцать.
В конечной точке нашей сегодняшней поездки, на стоянке, множество машин и соответственно много туристов, которые уходят в маршруты разной длинны и сложности!

А мы, прибыли туда уже во второй половине дня, и поэтому далеко не пошли, а просто, в охотку погуляли по лесу.
Здешняя красота поразила нас и пока ехали, то любовались окрестностями и главными скальными вершинами, которые вздымаются в небо серыми громадами от пояса лесов, ещё на сотни метров вверх!
И каких только причудливых «архитектурных» форм, созданных природой, здесь нет. Тут и «замки средневековые» и «крепостные стены», и огромные скальные «полу амфитеатры» открытые навстречу въезжающим, громадиной в сотни метров высоты и нескольких километров у основания!
…Поставили машину на стоянке рядом с другими авто и по оборудованной тропе в чаще елово-сосновых лесов, прошли около километра туда и назад, пробуя свое одежное и обувное снаряжение.

Ароматы таежных цветов и растений вызвали у нас «вздохи и ахи», а ходить по тропам удобно, потому что везде прошлись устроители и подготовили их для туристов…
Возвращаясь назад, в полпути заметили скопление машин. Остановились и вышли. Автомобилисты показывали друг другу куда то на склон и говорили: – Медведи! Медведи!
Я долго всматривался в склон и наконец увидел медведицу с тремя медвежатами, очень далеко на крутом склоне.
Медведица шла медленно и часто останавливалась, а медвежата крутились вокруг неё…
Зрелище для местных аборигенов обычное, но для нас это конечно событие.
Сюзи видела медведей в дикой природе всего второй раз. А я, сталкивался с медведями неоднократно ещё в Сибири и потому, удивлялся безбоязненному поведения местных мишек!
Потом поехали в кемпинг и переодевшись вернулись в туристический центр, где поужинали в ресторане.
Надо отметить, что въезд на территорию парка стоит немало денег, на которые работают устроители дорог и троп, а также лесоустроители и егеря…
Назавтра поехали в следующее ущелье, в котором замечательный туристический центр на берегу озера рядом с водопадами на реке, которая вытекает из озера.

Место настолько спокойное и дикое, что мы видели небольшое стадо горных овец, которые старались попасть на продуктовый склад в туристическом центре. Их отогнал кладовщик, но они не ушли а остались неподалеку. Их можно было кормить с руки, и конечно фотографировать.
Меня поразила легкость их прыжков вверх и вниз на гранитные валуны. Чувствовалась в их ногах необыкновенная сила, тренированная жизнью на скалах.
Туристический центр-гостиница с большим прямоугольным холлом внутри. Посередине большого, высокого пространства устроен большой очаг и вытяжная труба. В этом «камине» горят настоящие брёвна длинной метра по два.
По периметру внутреннего холла, лоджии гостиницы с дверьми и окнами номеров. За дальней стеной холла – терраса с множеством кресел расставленных вдоль прохода. Мы сели там и с восторгом разглядывали восхитительные окрестности. Терраса нависала над берегом озера и водное пространство расстилалось перед нами, поражая доступностью и открытостью.

Вид оттуда действительно изумительный: синее озеро в обрамление из темно-зеленых лесов и сверху зубчатые, светло-серые громады скал. Потом, немного посидели у очага, наблюдая за жизнью туристов, часть которых жила в этой гостинице
Затем вышли на террасу и восхищаясь видами открывающимися впереди, съели купленные в кафе бутерброды, запили горячим шоколадом и когда нам стало прохладно, снова вошли внутрь.
Потом, оставив машину на стоянке, пошли в поход вокруг озер по ухоженной живописной тропе.
Обойдя озеро с одной стороны, пошли по долине вверх и вышли на новое озеро, которое соединено протокой с нижним озером. Такая цепочка озер, тянется от перевала до большой долины, по которой протекает река.
На тропе, встретили группу туристов и они рассказали нам, что совсем недавно видели большого гризли на склоне, рядом с тропой.
Надо отметить, что почти каждый год здесь случаются происшествия с участием медведей. И конечно есть жертвы, которых однако немного. Но есть основания пугаться, при виде недалеко гуляющих косолапых «вегетарианцев»!
Подойдя к очередному озеру, мы увидели длиннохвостого оленя который кормился метрах в пятнадцати от тропы. Это грациозное, красивое животное, сосуществует здесь с медведями и волками…
Мы целый день гуляли по пешеходным дорожкам проложенным по дремучему, но ухоженному лесу, удивляясь красоте местной природы и обустроенности её для туристов и любителей путешествий…
На третий день заехали в дальнее ущелье, где тоже много ходили по множеству пеших маршрутов и видели несколько высоких и полноводных водопадов.
Надо отметить, что выше уровня лесов, на скалах, то тут то там лежат вечные ледники из под которых вытекают ручьи и речки бегущие вниз по крутым скалистым склонам, часто прыгая с высоких обрывов, водной белопенной струй.
Глубокие ущелья «пропиленные» ледниковой водой, шум, мириады мелких капель и нетронутый лес вокруг, поражают своей дикой красотой даже меня, который побывал во многих красивых и диких местах Сибири и Дальнего Востока…
Спускаясь после осмотра одного из таких водопадов к дороге, метрах в двухстах от неё, прямо перед нами, туристическую тропу пересек черный медведь, делая вид, что не слышит и не видит нас.
Су немножко испугалась и стала дрожащим голосом спрашивать меня: - А что нам делать?
Я не к месту сыронизировал: - Стой и пой! Зверь этого никак не ожидает и потому постарается уйти!
Петь мы не стали, стояли и тихо обменивались репликами.
Медведь не спеша пересек наш путь и спокойно ушел в кустарники, а мы, пораженные увиденным, вышли к шоссе, где на стоянке стояла наша машина…
Выйдя на дорогу, мы прошли мимо парочки молодых туристов и предупредили их, что в окрестностях совсем недалеко, бродит медведь. Они поблагодарили нас и по их реакции было видно, что они откажутся от посещения этого водопада!
Надо сказать, что даже прогулки по проложенным устроителями туристическим тропам ходить совсем не просто. Тропа часто поднимается в гору очень круто и чтобы дойти до очередной достопримечательности парка, надо затратить немало усилий!
Назавтра, мы поехали в крайнее ущелье и там рядом с тропой, в мелком болотистом лесном озере видели большого лося с лопатой рогов, который вначале стоял у берега, а потом, вошел в середину озера и стал нырять, доставая со дна клубни и корни съедобных растений.
Лось был большой, ему было приятно купаться в воде и он совсем не обращал внимания на зрителей и занимался добычей пищи в течении нескольких часов…
Нас так же поразили здесь цветы, которые называются медвежьими розами. Аромат от них удивительный, распространяется на всю тайгу и вид у них необычный. Сотни и сотни белых тычинок, вначале как бы собранных в кулак, потом распускаются и образуют белый ароматный шар, величиной с большую электрическую лампу!
…Мы прожили в нашем полотняном бунгало несколько ночей и каждый раз, уезжая в парк утром, возвращались в кемпинг только вечером.
За это время мы видели с десяток водопадов, несколько раз видели оленей, горных коз, лося, медведя и прочую мелкую живность
Так же, несколько раз поднимались на смотровые площадки, которые открывают вид на горы вокруг и часто, на этих пятачках на вершинах скал прохладно и дует свежий ветерок…
…Выезжали из Парка по короткой дороге и остановились для небольшого похода вдоль длинного, на несколько миль, озера. В парке всюду речки, ручьи, озера тайга на берегах и вплотную к дороге обрывы и луговины на приречных долинах. По озеру, в каяках и весельных лодках плавают переговариваясь туристы и рыбаки.
А синее озеро с прозрачной холодной водой, окружает зелёная тайга и под летним солнцем все это сияет свежестью, пахнет чудными лесными ароматами и поражает взгляд очаровательными, почти картинными видами…
Уже выезжая, остановившись на минуту чтобы рассмотреть вид на озеро, стали свидетелями смешного происшествия. Рядом с нами, на стоянке, стоял легковой грузовичок в в кузове которого лежали два рюкзака.
На наших глазах, большой ворон приземлился в кузов и стал там шуметь, изредка поднимая над бортами голову с большим черным клювом осматриваясь и снова исчезал.
Только потом, мы поняли, что он пытался распотрошить эти рюкзаки, а оглядывался, потому что боялся хозяев, которые могли вернуться в любой момент…
Обратный путь мы проехали по красивой горной дороге и по пути, несколько раз останавливались на краю высоких, крутых склонов, чтобы ещё раз полюбоваться видами Скалистых гор!

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion

Октябрь 2017 года. Лондон. Владимир Кабаков







Поездка в Гент.



Мы выехали в пятницу утром…
Стояла сухая облачная погода и добираясь на вокзал Юстон, видели вокруг обычную городскую жизнь: утреннюю суету клерков, не выспавшиеся лица, разнобой и разностильность зданий, мелькающих за окнами…
Привычная утренняя жизнь центрального Лондона…
Сойдя с автобуса и перейдя дорогу, вошли через стеклянные двери внутрь. Это был Евростар – отдельный международный вокзал, с кассами, досмотром вещей, проверкой паспортов и ожиданием посадки…

У меня английский паспорт, но человек, в паспортной будочке, почему то мой паспорт просканировал на особой машинке, а Сюзи - мою жену, пропустил почти не глядя. Сидя в ожидании посадки я думал, что особенного заметил он в моём паспорте: русскую фамилию, недавнюю дату выдачи паспорта?..
Сели в третий вагон поезда, лицом вперёд (другая половина вагона, лицом назад), и поехали…
Уезжать куда то надо по утрам. Тогда и на дворе светло и приезжаешь ещё днём (по европейским масштабам, всюду можно попасть не более чем за десять часов), и когда едешь, то видишь всё вокруг…
За окнами незаметно промелькнула Южная Англия, потом двадцать минут в тоннеле и вот уже Франция. Дубов по перелескам почти нет, поля побольше и попросторнее, домики владельцев ферм победнее или просто другие по архитектурному стилю. С сочувствием, я смотрел на проезжающие машинки, на грузовики, на пустынные дворики в пролетающих мимо посёлках и городках…

Рутинная жизнь фермеров, привычная, надоевшая тоска старения и увядания…
А может быть это мои внутренние чувства проецировались на окружающую жизнь?
Меня в путешествиях всегда волнует эта сторона жизни тех мест, мимо которых поезд, автобус, автомобиль проносится на скорости и если даже увидишь человека, то и лица его не запомнишь, а он тебя и вовсе не увидит, не заметит в суете обычного дня…
В Брюсселе высадились в новый, большой, современный вокзал с низкими потолками и загадочными закоулками…
Катя чемодан на колёсиках за собой, перешли на платформу внутренних рейсов. Сели в поезд до Гента, в двухэтажный вагон, в окна которого далеко вокруг были видны мокнущие под редким дождём поля и обрубки тополей, которые обрезают с «малолетства» на уровне двух метров.

Так они и стоят, неподвижными уродцами, вдоль железнодорожной колеи, между длящимися «пригородами» с маленькими прудами, по весеннему захламлёнными огородами, стёртыми вывесками на серых фасадах городских домов. Всё это движется, мелькает оставаясь позади, проваливаясь в беспамятство…
Приехали…
Войдя в вокзал, постарались найти кафушку, но вместо, увидели прокуренный переполненный бар. Вернулись к небольшому киоску без столиков и стульев. Стоя выпили кофе и съели по бельгийской вафле, ароматной и испечённой неприветливой буфетчицей, в специальной машинке на наших глазах,.
Выйдя на привокзальную площадь, посмотрели план и решили идти пешком, - до гостиницы было километра три по узким улицам с трамвайными путями посередине. В книжном магазине, на одном из углов, в витрине, увидели сборник рассказов Улицкой, на русском языке…
Я не удивился, думая, что и здесь, наверняка есть русские, которые работают где-нибудь на стройках или уборщиками мусора, и от большой тоски «по маме», покупают и читают по вечерам русские книжки. Однако Улицкая, с её грустным реализмом, вряд ли подходящее чтение для тоскующих по России людей…
Перейдя по мосту через канал, глядя в основном себе под ноги, мы достаточно быстро дошли до Монастериум - нашей гостиницы…
Портье в окошечко выдал анкету, Сюзи её заполнила и мы по деревянной лесенке, со стёртыми ступеньками, пристроенной к стенке холла поднялись на второй этаж и вошли в номер – келью…

Помещение просторное, с высокими потолками, с окном в сад и с тёплой ванной, тоже с большим окном. «Место для монахов не экономили» – подумал я раскладывая принадлежности на полку перед большим зеркалом.
Был полдень и ещё пять часов назад мы выходили из своей квартиры в центре Лондона, а сейчас, проехав пол – Европы устраивались в бывшей келье монастыря, основанного восемьсот лет назад францисканскими монахами…
Попив чаю в номере вышли в город и по плану, определив его центр, тронулись вперёд. Перед нами из за поворота возник фасад громадного храма святого Николая, с почти стометровой каменной колокольней. Но мы шли в старинный замок, который долгие годы средневековья занимал герцог, владетель этих бельгийских земель находящихся почти в центре Европы…
Замок был уютным и хорошо отреставрированным, со следами продолжающихся работ. Стены, окружали здание башни, на верху которой была смотровая площадка, а внизу, под каменными стенами, располагались красные черепичные крыши жилых домов. А вокруг, то тут то там вздымались каменные громады церквей и колоколен…
Спустившись на первый этаж, мы попали в музей – средневековую тюрьму с орудиями пыток в витринах и высокой гильотиной в прихожей.

Меня удивил крапивный мешок, предназначенный для отрубленной головы, подвешенный с другой стороны лежанки, на которую валили бедного приговоренного, и зажав его шею деревянными створками, дёргали за верёвочку и голова, ещё вращая глазами, заливая пол кровью из перерубленных вен падала в куль…
Кстати, этот замечательный механизм придумал доктор Гильотин, во времена Великой Французской революции…
Вспомнив Великую Октябрьскую революцию я подумал, что во времена социальных катаклизмов, в людях просыпается инстинктивное, философское понимание процесса жизни…
В музее были не только металлические «приспособы» для пыток, но и средневековые картинки, рассказывающие душещипательные подробности о аутодафе в котором, «обычно» большую роль играл пастор.
Ведь известно, что погубив тело, можно иногда душу спасти, чем и занимались служители культа в те времена на публичных казнях…
Были механизмы пальцедробильные, смирительные рубашки с металлическими ошейниками, кандалы, ручные и ножные, специальные деревянные лежанки, держащие осуждённых долгое время неподвижно …
Но особенно меня поразили клейма, которые раскаляли на огне и после, как лошадей «штемпелевали», метили преступников. При этом, злодей был привязан за руки вверху, а ноги зажимали в особое приспособление. Даже если он терял сознание, то процедура клеймения продолжалась и всё делали по инструкции…
Тут же, лежало деревянное приспособление, которым затыкали рот, чтобы пытаемый не мог кричать, от боли или от возмущения…
Наши недавние предки были совсем не сентиментальными людьми!

Последний гентский палач умер всего сто сорок лет назад, в 1866 году…
Как далеко шагнула цивилизация в деле смягчения наказаний, за последнее столетие с небольшим!
Когда немножко оглушенные увиденным, вышли из древней цитадели, было около пяти часов вечера и мы решили до ужина, погулять по городу.
Пройдя по узким улочкам в сторону центра, заметили смешно обрезанный сбоку дом и увидели, что это городской магистрат, состоящий ка бы из двух частей. Одна – средневековая, с крутой, высокой черепичной крышей и каменными скульптурами, стоящими в несколько ярусов. Среди изображенных в камне средневековых горожан, были монахи, крестьяне, рыцарь в доспехах и даже охотник с соколом на руке и собакой у ног.
Вторая часть здания, была явно более позднего происхождения и представляла из себя трёхэтажные колоннады.
Обогнув здание, мы увидели Белфорт, башню - колокольню, строительство которой началось в тринадцатом веке, и которая является одной из самых высоких и мощных колоколен в Средней Европе. Приходится высоко задирать голову, чтобы рассмотреть в подробностях и длинные стрельчатые окна, на этажах башни, и собственно колокольню, и многоэтажный шпиль, уходящий высоко в небо…

Чуть дальше виднелся величественный силуэт Кафедральный собор Святого Ваафа и ещё, но тоже неподалёку, монументальный готический храм Святого Николая…
Я охал и ахал, поражаясь величию духа средневековых зодчих и трудолюбию нескольких поколений строителей: каменотёсов, плотников, стекольщиков, художников…
Ведь эти гиганты строились и достраиваясь перестраивались в течении многих столетий. Каскады ажурных арок, стрельчатых окон и потолков вознесённых на такую высоту, представляются сделанными руками неземных существ.
Какова должна была быть сила веры, в Бога, Христа Спасителя и Святого Духа, чтобы вот так, всю жизнь, невзирая на войны, наводнения, болезни и голод, довести до конца строительство храма, посвящённого Богу и его святым?!
Вечером, мы прошли по центральной торговой улице, с ярким освещением и витринами модных магазинов и магазинчиков. Улица была полна народу и в магазинах толпились покупатели…
Цены, по сравнению с английскими были вполне умеренные, но похоже, что остальные люди, так же как мы только смотрели и приценивались…
Вернувшись в Монастериум попили чаю, отдохнули и пошли ужинать в город, - цены в гостиничном ресторане были для нас великоваты…
Увидев вывеску вегетарианского ресторана и услышав тихую музыку изнутри, мы вошли внутрь и устроившись в креслах, под джазовое спокойное пение съели чашку горячего супа, какое то замысловатое блюдо состоящее из набора салатов и варёных зёрен, выпили кофе и вернулись в гостиницу, где вскоре, убаюканные тишиной окружающей бывший монастырь, заснули.
Утром, подольше понежившись в постели, спустились к завтраку в ресторан и читая свежие английские газеты поели сытно и вкусно. Традиционный для Европы брейкфаст был разнообразен, а сервировка отвечала хорошему уровню гостиницы…
Вышли в город часов около одиннадцати и войдя в собор Святого Баафа, долго «путешествовали» во времени, переходя из одного придела в другой, рассматривая картины изображающие эпизоды из земной жизни Христа…
С правой стороны центрального, наполненного полумраком нефа, высилась выполненная в форме большого развесистого дерева кафедра для проповедей - настоящий шедевр искусства резчиков по дереву и камнерезов. Масштабы кафедры, вполне отвечали масштабам самого собора…
Было сыро и холодно и потому, мы спустились в музей, расположенный в крипте храма. Там было тепло, светло и играла арфа, чьи волшебные звуки, напоминали о временах давно минувших, служили некоей путеводной нитью в прошлое.
Под каменно-кирпичными сводчатыми потолками, кое где с расчищенными остатками настенных росписей, располагались картины бельгийских и голландских художников средневековья, в том числе и Босх.
Босх изобразил деталь прохождения Иисуса Христа, по улицам Иерусалима, несущего крест, окружённого отвратительными лицами из толпы. Мне подумалось, что Босха можно была бы обвинить в антисемитизме – настолько отвратительны и искажены злобой были лица древних иудеев вокруг Спасителя…
Подойдя к арфисту - пожилому, красивому музыканту в чёрном парчовом жилете, с ухоженной бородкой и грустными, задумчивыми глазами, мы остановились. Он играл не глядя на зрителей, склонив голову, внимательно прислушиваясь к лёгким звукам грустных мелодий…
Мы задержались здесь, настолько услышанное соответствовало увиденному…
Выйдя из музея, мы продолжили осмотр храма.
Здесь, в холоде громадных пространств, глядя на картины, написанные на досках и на больших полотнах, рассматривая изваянные из камня спокойные лица давно умерших епископов и читая надгробные плиты, я понял необычную преемственность жизни людей верующих, которые продолжат вслед за тобой дело, которое ты оставил на половине, а если и не закончат его полностью, то их дети продолжат. И так далее… И так далее… Жизнь продолжится вечно, доколе будет такая преемственность…
На улице, когда мы продолжили осмотр города, начался мелкий несильный дождь. Под этим дождём мы прошли на окраину бывшего средневекового города и посмотрели ворота, сохранившиеся до наших дней.
Над ними, в полутьме, светились бесчисленные окна, возвышались башни современных, безобразно геометричных жилых домов, жители которых уже настолько привыкли к остаткам старины которая их окружает, что перестали обращать на неё внимание…

…Возвращались в центр вдоль канала, на котором то тут то там, при свете фонарей поблескивал лёд, а в одном месте, мы вдруг увидели тысячную стаю серебристых рыбок, казалось заснувших, «столпившись» одна рядом с другой. Это сонное царство иногда нарушалось блеском серебристого брюшка или медленным шевелением плавников. Мы долго гадали, что было причиной такой неподвижности?
Выйдя на оживлённую улицу, вошли в кафе, где нас встретил приветливый хозяин и несколько тихих посетителей сидевших далеко друг от друга…
Под музыку Григорианского хорала, не торопясь поужинали и выпили терпкого белого вина.
Мы сидели в одиночестве в небольшой комнате и не спеша разговаривали об увиденном сегодня, поглядывая в тёмное окно выходящее в сад. Время текло неспешно… Нам было тепло и уютно и никто не мешал наслаждаться отдыхом, едой и музыкой…
Нам повезло с этой поездкой. Думаю, что летом, в Генте полно туристов и побыть одному не удаётся ни днём, ни вечером…
Вернувшись в гостиницу пораньше легли спать, чтобы поутру уехать в Брюссель…
В десять часов утра, на вокзале в Генте сели на поезд и через двадцать пять минут были в Брюсселе.
Погода стояла сырая, с серого неба сыпал мелкий дождь, но гулять по улицам и площадям Брюсселя было приятно…
Посмотрели королевский дворец и парк подле него, вспомнили историю короля Леопольда, дядю королевы Виктории и друга принца – консорта Альберта, постояли возле его конной статуи, где он изображён с длинной бородой, непокрытой головой, в странном, длиннополом одеянии.
Дворец королей как все дворцы в Европе был хорошо спланирован, симметричен и молчалив. Жизнь давно ушла из него и как все дворцы, он зарабатывает себе «на жизнь» как музей…
Проходя мимо художественной галереи, увидели длинную очередь на выставку знаменитого русского ювелира Фаберже.
«Надо же – думал я – в такую погоду люди стоят под дождём, чтобы посмотреть драгоценности, которые никто никогда не носил, и которые только показывают умение мастеровых, обрабатывать драгоценные камни… И только… Ни человеческих судеб владельцев этих шедевров, ни теплоты людских тел…»
Чуть дальше, на небольшой площади, расположился антикварный рынок, где было много серебряной посуды, литых подсвечников, картин. Увидели, как седой старичок, держа дрожащими руками купленную картину в стиле Сезанна, бережно нёс её в машину. На лице его блуждала довольная улыбка…
«Может быть его мечта осуществилась - подумал я и тоже невольно улыбнулся…
Чуть позже, найдя типичную местную «забегаловку» пообедали тем, что обычно едят неприхотливые брюссельцы из окружающих небогатых районов – суп из пакета, омлет и спагетти - болонезе с томатным соусом и сыром…
Пора было возвращаться на вокзал…
На вокзале в оставшееся время купили шоколадок, печенья, бутылку чинзано для взрослых детей…
Посидели, попили кофе в ожидании посадки, наблюдая суету приездов и отъездов.
Возвращались в Англию в тумане и под дождём. Но переехав Ла-Манш по туннелю, вдруг обнаружили, что в Англии заметно теплее, сухо и ясно.
Лондон, в отличии от Брюсселя показался очень большим городом, с множеством машин и людей на улицах. Когда, уже войдя в квартиру, я глянул в окно и увидел знакомое сияние огней в Сити, то почему-то стало грустно.
Ещё какие-то часы назад мы были в другой стране, менее уютной, но и менее знакомой и потому, притягательно загадочной…
А теперь, вновь начнутся серые, скучные будни и так будет продолжаться до следующей поездки!





Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion






6. 02. 2006 года. Лондон. Владимир Кабаков








Эйвонское ущелье.



Эйвон – река, впадающая в морской залив на границе, Англии и Уэльса. Некогда, несколько миллионов лет назад, река пробила здесь дорогу, «пропилила» себе глубокий выход к морю.
Уже в новые времена, инженер Брюнель, построил через ущелье подвесной мост, длинной метров триста и высотой около ста пятидесяти метров, словно канатами притянув один берег к другому. Машины посередине моста кажутся игрушечными, при взгляде на него с высокого правого борта ущелья, по которому по краю проходит живописная пешеходная дорожка, теснящаяся на кромке скалистого обрыва, гранитной серо – коричневой стеной, почти отвесно обрывающегося к реке.
Ложе реки внизу, под мостом, илистое и берега реки обнажающиеся во время отлива метров на тридцать – сорок с каждой стороны, показывают правильной формы желоб, по которому, мутная вода стекает в море.
Ещё двести лет назад, обрывы, теснины и крутые склоны по обе стороны реки, были местом выпаса овец, которые объедали саженцы деревьев и кустарников и съедали почти всю траву.
Лет сто назад, овец на склонах ущелья пасти перестали и земля, особенно на левым, дальний от города склоне, постепенно заросла лиственными породами деревьев и непролазным кустарником, По утрам, над ущельем, громким эхом, отдаётся карканье ворон, пролетающих вдоль ущелья, скользящих по воздуху, часто значительно ниже людей идущих по мосту…
Тут же пронзительно вскрикивая, пролетают многочисленные стаи галок и в зарослях шиповника, тут и там стрекочут сороки. Изредка можно увидеть и сокола, стремительной молнией проносящегося вслед нерасторопным и медлительным голубям.
Неподалёку, в скальных морщинах обрывов, на недоступных кручах, в расселинах и под каменными козырьками птицы делают свои гнёзда
Некогда, в давние, давние времена, в пещерах на склонах ущелья селились и наши далёкие предки, пралюди.
К их защищённым высотой и крутизной склона жилищам, снизу, от воды вели узкие каменистые тропки, извиваясь вдоль узких карнизов, и скальных выступов. Добраться до пещер было трудно, но и жить в них было по тем диким временам безопаснее.
Мужчины из племени прачеловеков, охотились на крупных травоядных с помощью копий и дротиков, загоняя диких лошадей и оленей в выкопанные ловушки и загоны, а потом, «расстреливали» дротиками и забивали камнями.
Мощного сложения, с сильными мускулами, с длинными волосами на голове и в бороде, они были одеты в тёплые, выделанные их женщинами шкуры и обуты в бродни, сшитые из толстой шкуры лося. Копьё, с привязанным конскими жилами к древку заострёнными кусками камня – обсидиана, были тяжелы, но тренированные гиганты бросали их на несколько десятков метров, очень метко, а дротики – более лёгкие орудия и того дальше - уже на сотню метров. Каменные булыжники в умелых руках, тоже становились смертоносным оружием.
Кроме того, древние охотники использовали приспособления для заплетания ног бегущим копытным. Они, раскручивали нетяжёлые камни, связанные с двух сторон лосиными длинными сухожилиями и швыряли в ноги проносящихся мимо оленей, лосей и лошадей. Те запутывались в извивах сухожилий, падали и подоспевшие охотники закалывали животных копьями и дротиками…
Здесь же, в скалистых обрывах, делали свои норы – берлоги пещерные медведи и даже саблезубые тигры, которые охотились в глухих окрестных лесах за оленями и кабанами. Иногда тигры и медведи нападали на стойбища древних людей и тогда, всё племя устраивало большую охоту на хищника - человекоубийцу. Иногда, даже враждующие племена прекращали междоусобицы и объединившись, уничтожали тигров – людоедов…

…Сегодня автомобильная дорога проходит не только верхом, через мост, но и низом, вдоль реки, по правому борту. По левой стороне, проложена железнодорожная колея, по которой тепловозы тянущие за собой вагоны, доставляют грузы в вершину Эйвона, минуя Бристоль…
Бристоль – город на берегу Эйвона - известен в Англии с древнейших времён. Ещё римляне использовали реку, как водную дорогу к своим укреплениям внутри страны. На месте этих древних римских лагерей стоят такие городки как Глочестер и Сайренсестер. После римлян, в устье реки, постепенно вырос большой морской порт, которым пользовались древние мореплаватели - захватчики викинги и сами англичане…
Однако возвратимся в современность…
Была ранняя весна и солнце пробивалось, сквозь тонкую пелену бело – серых облаков, обогревало склоны, берега и скалы на них, где уже приготовились выпустить первые листики, из набухших почек, ожидающие тепла серо –зелёные леса. То тут то там, в щетинящихся ветками зарослях видны кроны крупных, тёмно-зелёных сосен…
Деревья постоянно овевает уже по весеннему мягкий ветер, качает ветки деревьев и волнами пробегает по чащам кустарников. Кажется, что всё вокруг, пусть иногда чуть заметно, движется под напором воздуха и только мост, с натянутыми дугами подвесных растяжек, каменно неподвижен…
Его бетонное, гигантское основание, спускается на сотню метров вглубь ущелья, а две прямоугольные башни для растяжек, поднимаются вровень, с самыми высокими берегами. Мост рассчитан на многотонные нагрузки и потому незыблем под порывами быстрого ветра…
Этот мост был пущен в эксплуатацию, в 1864 году, хотя автор и проектировщик, инженер Брюнель умер ещё в 1859 году, не дожив до дня пуска несколько лет.
Замечательное сооружение, этот мост был по тем временам олицетворением экономической и творческой мощи английской империи, а сегодня стал одной из достопримечательностей портового города Бристоля.
В Бристоль, ещё двести, триста лет назад заходили быстроходные парусники - клиперы, привозившие чай из Индии и бананы из Африки. А потом уже, их развозили по всей Англии, и даже на континент.
Сегодня же Бристоль - известный в Англии университетский город с замечательными традициями и известными учёными. По вечерам, после занятий, город заполняют молодые люди - юноши и девушки и город светится окнами кафе и ресторанов.
А вода, тихо плещется в старинные пристани порта, вокруг которых притаилась сумеречная тишина, охраняемая высокими холмами, на которых раскинулся старинный город – порт, сегодня обретающий, новый молодой облик …



Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion





Лондон. Зима 2006 года. Владимир Кабаков








Возвращённая молодость.


…Свернули на загородное шоссе и помчались в сторону Тосно, разглядывая придорожные рощи и болотистые озеринки, залитые весенней водой. Настроение у Алексея, поднялось. Он любовался пролетающими за окном пейзажами, цокал языком, и повторял:
- Ты посмотри Васильев, как рощи приготовились к весне. У сосен и елей цвет стал другой, чем зимой. Сосны тогда какие-то бесцветные, а сейчас посмотри, принарядились, зеленые стоят, одна к одной. Залюбуешься.
Он хлопнул себя по колену. И ели, тоже зимой другие, почти черные, а сейчас темно-зеленые, лапки подняли, отогреваются и сделав паузу, добавил: - Лета ждут!
Васильев слушая болтовню Алексея, поддакивал и улыбался. Сам он не умел и не говорил красиво, но слушая Алексея поддавался напору оптимизма и начинал любить в природе то, что в обычное время было для него обыденностью, или привычкой. Раззадорившись, Юра иногда сам рассказывал о местах своих охот в родной деревне под Калинином, и видя, что Алексею это по настоящему интересно, припоминал детали и подробности лосиных и кабаньих охот…
Не доезжая Тосно, свернули направо и по виадуку переехали железную дорогу. Здесь, уже начались настоящие леса и Алексей во все глаза вглядывался в сосняки, всматривался в просеки и вырубки по сторонам от шоссе…
Его тянуло в эти исхоженные места, и он начинал волноваться.
- Вот мы, как-нибудь с тобой Юра, должны сюда, в эту сторону двинуть с ночевкой, а то и с двумя. Этот лес идет в сторону Тылового, а там прошлой осенью ребята рубили сруб для дачника, на краю поселка, и к ним под вечер, еще по свету, медведь к огородам пришел. Они мне рассказывали, что хозяйская собачонка испугалась, заскочила в дом и с визгом залезла под кровать. И медведь в ельнике за огородом долго ходил и рычал недовольно… - Так этот медведь, наверное где-то там и лег на зиму - Алексей махнул рукой в сторону густого сосняка.
- А сейчас уже встал и бродит, пропитание ищет. Вот бы нам его соследить. - Некогда сюда ходить – не согласился Васильев. - Тебе в этом клубе можно и отпроситься, а я кого вместо себя оставлю? – вопрошал он, въезжая в деревню Угловая.
Алексей уже рассматривал дворы и спрашивал: - Как ты думаешь, есть здесь у охотников хорошие собаки или нет?
Васильев повернул налево, проехал мимо последних изб и прибавил газу.
- Думаю, что здесь собак путевых нет, потому что и охотников тут немного. В основном, дачники, а они все больше на огородах копаются, или редко-редко по осени за грибами за околицу выйдут.
Он криво улыбнулся.
- И там то блудят…
- Эх, хороший домик – не дослушав начинал восхищаться Алексей. - Тут можно незаметно с собачкой, задами в лес уходить, и зверя добытого, спокойно заносить в дом чуть ли ни днем. Вот я помню, как в Сибири помогал егерю, моему приятелю, службу править. Отвяжем собак, через забор перелезем и уже в лесу, никто не видит, не любопытствует.
- Вот так же, один раз осенью, в самом начале, рано утром вышли - решили на дальний солонец сходить. С нами были две собаки: его кобель Грей и мой молодой, бестолковый еще, Саян. Прошли метров сто, слышим собаки кого-то рвут и тявкают, как на зверя.
- А туман был, как молоко. Прибежали мы, смотрим, а они лису поймали и уже ей задние лапы перекусили: она сидит и на передние опирается. А как собака подскочит, как она кинется, как клацнет зубами, ну что тебе волк. А ведь, небольшая, по сравнению с кобелями!
Юра затормозил перед дачным городком и тихонько поехал по изрытой ямами колее, внимательно слушая рассказ приятеля. Алексей замолчал вглядываясь в сосново-еловый лес, стенной подходивший к дороге. Он уже готов был бежать в чащу, так ему не терпелось.
- Ну и что дальше то? – спросил Юра.
- Тогда мы собак натравили, и они ее задушили, все равно она уже не могла бегать – продолжил Алексей.
-Но она моего Саяна крепко цапнула, так что он аж завизжал от боли. Но с той поры только лишь свежий лисий след учует, сразу галопом летит, поймать хочет…
Алексей засмеялся. Машина остановилась. Алексей выскочил, открыл ворота и «Жигули», задним ходом въехали на участок…
Юра Васильев очень любил такие рассказы Алексея и живо представлял себе тайгу бескрайнюю, сибирскую, зимовье и солонцы, медвежьи берлоги и изюбриный рев. Алексей приехал в Ленинград лет восемь назад, а до этого жил около Байкала, и бродил по лесам с юношеских лет…
Как обычно в первое время на даче, Васильев стал растапливать печку, а Алексей взяв флягу, поехал за водой на водокачку. Когда он вернулся, печка уже гудела и в крошечной избушке воздух нагрелся.
Поставили чай, Васильев нарезал холодной лосятины, луку, хлеба, достал припасенной заранее самогонки, разлил по пластиковым стаканчикам.
Алексей сел за стол и чокнувшись они выпили, закусили, заедая крепкий первач хрустящим луком и мясом. Через несколько минут глаза замаслились и Алексей размягчившись, завел свое обычное:
- Эх, сейчас чайку с пряниками и как в раю будем – сыты, довольные и нос в табаке.
Васильев, подкладывая ему мяса, налил еще самогонки, а свою отставил.
- Ты что не будешь? – привычно спросил Алексей и не ожидая ответа, опрокинул стаканчик в рот…
Наевшись, убрали со стола и занялись делами. Юра стал не торопясь разгружать прицеп, а Алексей взял колун, пошел за избушку, где стояли дровяные поленницы и горой лежали напиленные чурки. Сбросив куртку, он подступил к первой чурке. Поставив ее на березовый крепкий пень, рассмотрел трещины в древесине и наметившись, ударил с аханьем и большим замахом – чурка разломилась надвое неожиданно легко.
Разрубив оставшиеся половины надвое, он взял следующую… Так быстро, ловко и даже красиво, он одну за другой колол чурки, пока не образовалось приличная горка. Разогревшись, Алексей снял свитер и остался в футболке, облегающей его высокую, широкую грудь и мускулистые плечи.
Потом, взяв острый топор, играючи начал рубить четвертинки чурок на поленья. Дерево словно невесомая материя слетала из под его руками. Тюк-тюк, тюк-тюк – мерные взмахи топора. Стук-стук-стук – падали поленья, одно на другое.
Васильев выйдя на минуту, залюбовался его работой.
- Хватит, хватит – останавливал он Алексея. Иначе на следующий раз ничего не останется.
Алексей улыбнулся, положил топор, переносил нарубленное в поленницу, а потом с шумом и фырканьем умылся под рукомойником…
- Надо бы подремать немного? – спросил Юра, поглядывая на солнышко поднявшееся высоко.
- Это можно – ответил Алексей - Немного соснуть не мешает, потому что у костра здорово не разоспишься.
Он вошел в теплую избушку, разобрал раскладушку, лег укрывшись с головой бараньим полушубком и почти сразу засопел – он плохо спал этой ночью.
Васильев тихо убрал со стола и тоже лег на топчан у стены, вздыхая и кряхтя – у него болела спина после операции на позвоночнике.
Засыпая, Юра думал: «Какой здоровый этот Алексей – медведь просто. А вот не везет мужику в жизни. От жены ушел, живет как бомж в клубе. Хотя я видел его подружку. Молоденькая и красотка хоть куда, а вот надо же влюбилась в мужика. Из-за нее он наверное и ушел из семьи…
Он вспомнил свою жену и дочь, поулыбался, поворочался и заснул чуть похрапывая…
Было тихо и пунктиром, сквозь сон, Алексей слышал приближающиеся и удаляющиеся по дороге голоса, а потом уже другие голоса дачников, идущих с остановки автобуса. Изредка, порыв ветра брякал чем-то металлическим на крыше соседнего домика...
Окончательно проснувшись, он стал думать о работе, о Наталье, а потом о Юрином характере.
Он знал, что многие простые люди думают и говорят о жизни совсем не так, как об этом пишут в книгах и газетах. Они, эти люди, наученные горьким опытом не верят мечтателям, поэтам и вообще пишущей и читающей братии. У них свои смыслы и свои принципы, часто жестокие и несправедливые, но как ни странно, вполне отвечающие той правде жизни о которой говорят на ТВ и на радио и которую Алексей знал хорошо, работая с этими людьми на шарашках и халтурах.
Он, Алексей, не всегда был согласен с их мнением и потому, слушая злые реплики Васильева гадал - где и когда он стал таким циничным и недоверчивым.
И вместе, он видел и знал, что Юра умеет ценить и любит красоту в природе.
Они вместе, часто, без определенной цели ходили по лесам, ночевали у костров и Васильев, пародируя Алексея, называл это - «соловья послушать».
Это выражение появилось в обиходе между ними, когда Алексей рассказал Юре, как он сходил с ума от восторга и любви, когда впервые услышал ночных соловьев в деревне под Смоленском.
Алексею часто, за неприлично грубыми и даже циничными афоризмами Юры Васильева, слышались простонародные истины о добре и зле, о счастье – несчастье.
И пусть, сам Алексей не разделял враждебного отношения Васильева к миру интеллигентных эгоистичных людей, но во многом не мог не согласиться с Васильевым хотя бы потому, что все мы живем для народа, в котором родились и в котором после смерти растворимся без остатка, со всеми нашими достоинствами и недостатками.
А когда недалекие люди, называющие себя интеллигентами, начинают презирать этот простой народ, что чаще всего происходит от глупости и высокого самомнения – то это вызывает естественное отторжение и неприятие…
Алексей поднялся, потягиваясь вышел, во двор, глянул на солнце опускающееся к западу и заторопился. Он тщательно помыл лицо и руки ледяной водой из рукомойника. Вытерся, растирая кожу щек и припухлости под глазами докрасна. Войдя в избушку, дернул Юру за ногу и в ответ услышал: - Я уже не сплю.
Собирались быстро и весело. Алексей рассказывал, как в Сибири, полдня и вечер надо было идти на глухариный ток, и только-только заснув в душной зимовейке, приходилось вставать, жевать безвкусную корку хлеба запивая её сладким, крепким чаем и в кромешной, хрустально-холодной тишине ночи, идти на ток, спотыкаясь в черной настороженной темноте, не зная, поют ли петухи на этом месте, или их разогнала неделю назад незадачливая компания молодых, городских охотников…
Вышли с дачного участка около четырех часов дня.
Шли не торопясь, смотрели под ногами следы на влажной тропе.
После нескольких поворотов с тропы на визирку, потом на лесную дорогу, потом напрямик по лесу, незаметно перевалили водораздел и уже по теплому, ещё высокому солнцу и по течению знакомого ручья определили, что идут на запад.
А бегущей воды становилось все больше.
И наконец, поперек их пути, поблескивая на солнце, пролег поток виляющий течением по дну широкой долины с пологими склонами.
На дне этого потока, были видны приглаженные быстрой водой, шевелящиеся стебли прошлогодней высокой травы.
Перепрыгивая самое глубокое место, Алексей набрал воды в правый сапог, но только смеялся, и повторял:
- Здесь уже недалеко, и я тебя Васильев приведу на классное место, на поляну, где тепло даже ночью.
Васильев хмыкал, смеялся в ответ, реагируя на хорошее настроение Алексея, которое передалось и ему.
Вскоре действительно вышли на большую, чистую поляну с пробивающейся кое-где зеленой травкой из-под старой и серой. На краю этой солнечной поляны, под мохнатой, разлапистой елью, увидели большое кострище.
- Я здесь недавно ночевал – коротко сказал Алексей, но Васильев развил тему:
- Видел, видел, как в электричке тебя с руки кормила бутербродом, длинноногая брюнетка! Алексей улыбнулся, но промолчал.
«Откуда он узнал - мелькнул в голове вопрос. - Может быть, действительно видел, а может, кто из его знакомых видел, как мы с Натальей, прошлый раз в город ехали.
Ему было все равно, знает или нет Васильев о Наталье, но на всякий случай Алексей строгим голосом сказал:
- Ты, Васильев, мутить мути, но помалкивай. У меня и так неприятностей через край.
Васильеву хотелось послушать рассказ Алексея о молодой, красивой любовнице, но он понимал, что если не остановиться, то Алексей рассердится, а портить отношения с ним Васильеву не хотелось.
«Хоть он для меня и не понятен, но мужик неплохой и охотник интересный, а главное есть кому рассказать о добычливых или неудачных охотах, о лесных переживаниях, Хоть он и интеллигент, но лес понимает, и слушать умеет».
Думая об этом, Васильев собирал сухие дрова для костра, поправлял лежанку из еловых лап…
Алексей развел костер, принес воды, поставил котелок на костер и потом, поудобней устроившись на лежанке, задумчиво засмотрелся на солнечный закат.
- А ведь пора на подслух – вдруг, словно очнувшись от дум произнес он и Васильев в нетерпении поддакнул:
- Давно пора.
Наскоро попив чайку и закусив домашней Васильевской снедью, охотники торопясь, но чутко прислушиваясь к лесному весеннему шуму, пошли к току…
По упавшему, полусгнившему бревну перешли очередной ручей, потом чуть поднялись молодым ельником в горочку и выйдя на широкую просеку – дорогу, проложенную среди крупного сосняка первый раз остановились послушать…
Здесь, два года назад, ранней, жаркой весной, из кустов прямо на Алексея вылетел крупный, угольно- чёрный глухарь. Он тогда вскинул ружье, проводил птицу стволом… и не стал стрелять. Потом, долго осматривал место откуда слетел глухарь, ходил под соснами глядя на землю и наконец, у крупной сосны с шапкой хвои на вершине, увидел глухариные палочки помета, словно рассыпанные по мху и старой хвое.
- Да, да – повторял он улыбаясь – здесь может быть ток.
Много временит с той поры прошло но Алексей помнил все очень хорошо…
Вот в этом месте, Алексей и Юра остановились на дороге, чуть отошли друг от друга и стали слушать…
Солнце садилось за лесом, острыми золотыми лучами пробиваясь сквозь стволы и ветки. Сумерки были ещё далеко, но прохладные тени уже укрыли землю под ногами охотников и в вечерней тишине, отчетливо были слышны далекие и близкие звуки: шум внезапно налетевшего на сосны порыва ветра, гул машинного мотора с далекой трассу, чуть различимый лай собаки из деревни стоящей на берегу реки, километрах в трех от этого места.
…Прошли немного вперед и по знаку Алексея сели подальше друг от друга, чтобы шевеление и дыхание не мешали слушать…
Запахи влажной земли, прелого перегнившего листа, молодой травы и березовых почек смешавшись, создали запаховый коктейль так знакомый Алексею по прежним весенним походам и охотам.
…Большая таежная птица, неслышно подлетев, с хлопаньем крыльев села на дерево где-то впереди, в глубине леса. Приятели переглянулись, жестами показывая направление посадки… Подождали еще…
Алексей, казалось на какое-то время задремал, отключился, ушел в воспоминания о недавних событиях…

…Сюда, на ток, они собрались быстро. Наталья набрала продуктов, сложила все в красивый рюкзак и только по строгому настоянию Алексея, сверху положила резиновые сапоги: в городе уже давно было сухо и даже пыльно.
На Московском вокзале, несмотря на ранний час народ стоял толпами, ожидая субботних электричек. Алексей, оставив Наташу возле рюкзаков сходил в станционный буфет, купил у румяной толстой лотошницы бутылку вина и пару горячих пирогов.
Пироги съели быстро, по молодому веселясь и проглатывая ещё теплые куски, почти не жуя.
В электричке, несмотря на обилие пассажиров на перроне, было просторно и Алексей с Натальей заняли место у окна. Сидя друг против друга поговорили, а потом, редко выезжавшая из города Наталья засмотрелась в окно на проскакивающие мимо, под гулкий перестук колес, полустанки. Алексей читал спортивную газету.
В Тосно, пересели на автобус и Наталья успела купить горячий хрустящий батон хлеба в киоске. Выехали за поселок и увидели, что в лесу полным полно снега и только на южных склонах пригорков и на солнцепеках, из замороженной земли торчала прошлогодняя сухая, серая трава.
Через полчаса езды, Алексей попросил водителя автобуса остановиться напротив лесной дороги, впадающей в шоссе. Они торопясь вышли и автобус в мгновение исчез за горкой, а Алексей с Натальей остались одни, окунувшись в тишину холодного, ясного дня…

…Солнце скрылось за лесом, похолодало. Васильев все чаще поглядывал в сторону сидящего Алексея, но тот молчал и не двигался. Ветер стих и прозрачная, хрупкая синеватая тишина окружила охотников.
«Что он там заснул?» – беспокоился Васильев, но терпел понимая, что сегодня главный здесь Алексей.
«Надо ждать пока не позовет, а то подумает, что я нетерпелив» – ворчал Юра про себя. - Скоро темно станет, а нам эти мокрые долинки по чаще надо переходить. Еще воды наберешь в сапоги».
Он в сотый раз оглядел темную стену леса, поерзал чувствуя влагу под собой и затих.
А Алексей вспоминал…

… Хрустально-чистое солнце ласково светило на подмерзшую за ночь землю, но было холодно и очень захотелось есть. Они, чуть отойдя от трассы, сели под крупной сосной на оттаявший, без снега островок и позавтракали.
Наташа проворно, как опытная хозяйка знающая где, что у нее лежит, достала буханку свежего хлеба, масло, колбасу, салат, сделала бутерброды, разлила в ярко-красные пластмассовые кружки горячий, парящий чай из термоса.
Алексей сидел, улыбался и радостно ждал. Он так привык все делать сам, для себя, что момент, когда его угощали казался ему праздником. И он, боявшийся высоких слов и абстрактных понятий, вдруг ощутил себя счастливым, как бывают очень редко счастливы одинокие люди.
Наташе это тоже нравилось: и молчаливое одобрение Алексея и ясное приветливое утро, и даже лес в утренней полудреме, как ей казалось прислушивающийся, приглядывающийся к ним.
После завтрака, Наташа, убрав свертки и сверточки с продуктами в рюкзак, достала сапоги, толстые шерстяные носки, обулась, поднявшись потопала ножками, примеряясь к ходьбе по снегу.
Потом, о чем то весело разговаривая, они пошли вперед по заснеженной петляющей в молодом осиннике, лесной дороге. Алексей шел первым, Наташа ступая в его глубокие следы, за ним…

…Алексей вдруг словно проснулся…
Глубокие сумерки опустились на лес, сделав его неприветливым, почти враждебным. Васильев хрустя ветками, подошел и полушепотом, недовольно спросил.
- Ну что, пойдем?
Алексей встал, поправил одежду, взял ружье стоящее за деревом и медленно пошел в сторону ночевки, запоздало прослушивая округу.
Было тихо… Над просекой еще виден был кусочек потемневшего неба и немного неловко, заполняя возникшую паузу, он спросил:
- Ну, что ты слышал?
Васильев недовольно помолчал.
- Слышал, как глухарь иногда возился там, на сосне – он неопределенно махнул рукой назад.
- А ты?
- Я тоже – коротко ответил Алексей, и словно оправдываясь, начал болтать:
- Эх! Сейчас придем на бивак, разведем большой костер, поставим чай, но в начале выпьем водочки, закусим!
Он невольно сглотнул слюну, сделал паузу и продолжил:
- А потом горячий чай, запах дыма и звезды над поляной…
- Эх!! – завершил он, и осторожно ступая перешел темный, заросший молодым ельником ручей, журчащий где-то рядом, под зарослями кустов и подушкой мха.
Пока шли – разогрелись. Лес уже не казался таким сумрачным и выйдя на поляну, они увидели звезды чуть проступившие на черно-синем небе. Одинокая ель, посреди поляны, настороженно ожидала их прихода, охраняя покой леса.
Развели большой костер. Взметнувшееся пламя отодвинуло настороженную тьму до границ поляны.
Васильев, покопавшись в своем рюкзаке, достал бутылку с самогоном, куски лосиного мяса завернутого в промасленную бумагу, головку остро остро пахнущего лука, соль. Алексей, в это время, сходил с котелками к невидимому ручью, спрятавшемуся под черными тенями деревьев, принес воды и поставил кипятить воду для чая.
Васильев по-хозяйски порез хлеб, лук, мясо, сдувая со дна кружек не существовавшую пыль поставил их на кусок полиэтилена заменяющего скатерть и булькая, разлил жидкость из бутылки.
Алексей, поблескивая глазами отражающими пламя и добродушно улыбаясь, устроился рядом - сел, поджав под себя ноги.
- Сколько таких ночей – начал он мечтательно вглядываясь в стену деревьев под черным провалом неба - я провел в лесах.
Помолчал, взял кружку, затаив дыхание отвернулся от дыма, продышался. Посмотрел на серьезного Васильева.
- Чаще один. Редко вот так вдвоем, втроем – он снова покрутил головой.
- Ну что Васильев, выпьем за удачу и за эту лесную красоту, лучше которой нет ничего на свете.
Алексей протянул кружку, Васильев, чуть улыбнувшись, поднес свою. Неслышно чокнулись, крякая выпили и стали торопясь закусывать.
- Один раз я догонял своих братцев в лесу – продолжил разговор Алексей.
- Они за день до меня ушли в знакомое зимовье, на берегу далекой таежной речки. Идя туда, я на подходе случайно встретил старшего брата с его собакой. Постояли, поговорили, а от него так пахло перегаром, что я чуть не задохнулся. Я спросил, что они пили, а братец удивился и говорит, что ничего, только луку, с вечера еще, наелись…
Алексей засмеялся, дожевывая кусочек луковицы, а Васильев подтвердил:
- Это нормально.
Алексей, уже сам разлил еще по одной и провозгласил:
- За всех, кто вот так же по всей России сейчас сидят у весенних костров в ожидании утра. Чтобы им было так же хорошо, как нам!
И выпил содержимое, опрокинул кружку в рот одним махом.
- Это так - согласился Васильев, и морщась тоже выпил.
Алексей рвал крепкими зубами вкусное мясо чуть пахнущее чесноком и предложил:
- Ну расскажи, как ты этого лося добыл.
Васильев, сдерживая удовольствие, разлил крепко заваренный горячий чай, делая паузу, подложил сушняка в костер, поудобней устроился на еловом лапнике пахнущем еловой чащей и охотой.
Алексей ждал, дожевывая мясо и громко прихлебывая обжигающий чай.
- Ты помнишь, я в конце зимы ездил к матери, дрова готовить. Дров мы напили и накололи и тогда, я, в предпоследний уже день, все-таки выскочил в лесок с Волгой.
- Она засиделась на цепи, да и мне хотелось пробежаться, зверя посмотреть... Васильев пил чай не спеша, делая паузы в рассказе заедал пряником.
- Только кончились поля – ты помнишь, где мы дрова готовили с Колькой? Алексей кивнул, припоминая заснеженный лиственный лес, молодой осинник в речной низкой пойме, поляны, чащи, болотистую дорогу, извилисто бегущую вдоль берега медленной речки.
- Только я вышел на полянку, смотрю, Волга моя что-то услышала и кинулась в осинник. Я тоже насторожился. Пошел потише. Только дорога завернула с поляны в лесок, слышу Волга где-то гамкнула. Я остановился...
- Ну, ну – Алексей блестя глазами, торопил его продолжить рассказ.
- Слышу, вдруг кто-то ломится в чаще от меня наискосок. Я побежал. Думаю перехвачу его, на дороге, чтобы лучше было стрелять. Только выскочил из-за поворота и вижу, он черный и большой уже почти в чаще, а за ним, чуть сбоку Волга, старается, ко мне хочет заворотить. Я встал, ружье вскинул, приложился и бабахнул. А бык уже почти в чаще. Там метров сорок было между нами...
Васильев снова сделал паузу, довольно улыбаясь, посмотрел на встревоженного Алексея.
…Ночь опустилась на лес. Костер потрескивал, отсветы пламени метались по поляне, то приближая границу тьмы, то отступая. Кормящийся лось, услышав треск костра на поляне, подошел к краю леса, увидел сквозь стволы алеющее пламя, темные фигурки людей, втянул подвижными ноздрями запах дыма, и рысью, задевая копытами валежник убежал в ельник.
- Лось, словно растворился, пропал, после выстрела – продолжил Васильев.
- Я думал промазал – счастливо вздохнул Васильев. Пошел туда и вдруг вижу - из кочек хвост Волги виляет. У меня сердце екнуло. Я побежал и вижу: Волга рвет черного быка за глотку, а тот лежит, не шелохнется…
Васильев, отвернув голову от дыма, прислушался, вглядываясь в неподвижный молчащий лес.
- Я тогда к обеду управился, разделал бычка. Молодой был еще, года два-три всего. Потом вернулся в деревню и Колю - брата нашел. Мы в тот же день его и вывезли на тракторе...
Он вздохнул, отхлебнул остывший чай.
- Так тоже бывает. Только выйдешь, бац и готово. А бывает целый день гоняешь и видишь несколько раз, но стрелять нельзя - далеко. И Волга устанет, к вечеру уже и бросит. А ты идёшь домой усталый и злой, ни с чем…
Васильев потер сонные глаза.
- Они ведь тоже в лесу-то не привязанные - заключил Юра, и вздохнул…
Пока допивали чай, пока разговаривали - время подошло к полуночи.
Звезды россыпью блестели на далеком небе, похолодало и казалось, лес задремал ненадолго.
Васильев встал, отошел от костра в тень ели, постоял, послушал, вглядываясь в недвижимую тьму. Возвратясь к костру, позевал, сдвинул лапник подстилки поплотнее, лег на бок, укрылся суконной курткой с головой и почти тотчас же заснул.
Алексей казалось тоже задремал, но какой-то посторонний звук отвлек его внимание, он посмотрел на спящего Юру, поднялся на ноги, отошел от костра, долго слушал, потом вернулся, поправил костер и вновь стал вспоминать…

…Пришли тогда на эту поляну к полудню.
Солнце поднялось высоко, обогрело лес, размочило подмерзший за ночь снег. На оттаявших прогалинах, кое-где порхали белые и ярко красные бабочки, присаживаясь на сухие былинки, настороженно поводя бархатистыми крылышками.
Середина поляны уже освободилась от снега и под елью было относительно сухо, хотя земля повсюду была еще влажной и сквозь пожухлую прошлогоднюю траву, прибитую снегом и морозами к земле, сочилась влага.
Разведя костер, Алексей стал готовить лежанку для ночевки под елью, а Наташа готовила обед.
Алексей, острым охотничьим ножом, срезал толстые длинные ветки ели над костром и раскладывая тут же, рядом со стволом, а наложив толстый слой, он стал резать молодые веточки с яркой, зеленой хвоей, складывая их сверху.
Наташа сварила суп с картошкой, луком и тушенкой и к тому времени лежанка под деревом была почти готова - толстый слой хвойных веток отделял сидящих и лежащих на подстилке от влажной, мерзлой еще земли.
Попробовали есть у костра, но поднялся ветер и дым, мешая смотреть, есть, дышать.
Перешли обедать почти на середину поляны, на обсохший бугорок.
Расстелили большой кусок полиэтилена, подложили под себя куртки, разложили съестные припасы и сами прилегли. Наташа наделала бутербродов с сыром и яйцом.
Наконец все было готово. Алексей открыл бутылку вина, разлил по кружкам, и не смог удержаться, чтобы не сказать несколько слов. –
- Давай выпьем за тебя Наташа!
Она тотчас возразила.
- За нас!
На что он ответил:
- Нет, нет. Вначале за тебя. Ты для меня как солнце.
Она смущенно потупилась, а Алексей, подыскивая слова сделал паузу.
- Ведь я уже начал думать, что я неудачник, никому не нужный человек. И вот появилась ты и я, вдруг понял, что несмотря ни на что, тоже могу быть счастлив. Глядя на тебя я спрашиваю, почему мне так повезло и не нахожу ответа. Однако я понимаю, что все-таки моя прежняя жизнь готовила меня к встрече с тобой. Хотя встретив тебя, я конечно, никогда не мог даже подумать, что мы когда-нибудь будем близки.
В этом для меня и есть главная тайна и очарование жизни. Ведь никто не знает когда и где мы встретим человека, который нас сделает счастливым – он помолчал и подумав все-таки произнес – или несчастным.
- Давай выпьем за эту тайну, благодаря которой ты появилась в моей жизни. За тебя – завершил он, закругляя словесную импровизацию.
Выпили и начали есть. Алексей хвалил суп, хвалил бутерброды, хвалил погоду…
Солнце поднялось в зенит, воздух нагрелся, деревья, трава, земля немного оттаяли и на солнцепеке зажужжали мушки и мошки. Снег пропитанный влагой шуршал, слоями опадая и уплотняясь.
Зазвенели капельки, капли, превращаясь в ручейки, которые стали сливаться в ручьи. Вода от таявшего снега неудержимо устремилась вниз по ложбинкам и долинкам, к рекам, а те в свою очередь, вспухая от избытка воды, ломали лед, выходили из берегов заливая поймочки, поймы и приречные луга.
Все сдвинулось, полилось наполняясь и пополняясь.
В этой весенней круговерти, Алексей и Наташа оказались словно на необитаемом острове…
Алексей через время разлил вино еще раз. И Наташа коротко произнесла:
- За нас! - и Алексей повторил как эхо непривычно короткое:
- За нас!

…Васильев заворочался и Алексей, отвлекшись на время от воспоминаний, поправил огонь. Ночь незаметно подбиралась к рассвету.
Большая Медведица, вращаясь вокруг Полярной звезды, опрокинула ковш.
«Часа два до рассвета осталось – определил Алексей и стал подогревать чай.
- Завтра высплюсь – думал он, прилаживая котелок с чаем над огнем.
- Уже встаем? - вдруг пробормотал Васильев, заворочавшись.
- Спи еще, я разбужу - ответил Алексей и Васильев тут же заснул вновь.
Кругом стеной стоял лес и небо над ним чуть посветлело, звезды стали менее яркими. Алексей сел прислонившись к стволу спиной, и подумал:
«Ведь всего три недели назад мы были с Наташей здесь вместе, и тогда я был по настоящему счастлив, как бываешь, счастлив в начале любви, еще не ведая будущих разочарований или сомнений».

…Обедали долго. Наташа рассказывала о своих студенческих годах, о стройотряде, о свих поклонниках, о тех, кто ей нравился. Алексей слушал с интересом, допивая сладкий чай с ее домашним малиновым вареньем…
Потом убрав остатки обеда в рюкзаки, легли рядом под слепящим полуденным солнцем, одни на поляне, в лесу, во вселенной. Почти случайно, как во сне, его рука легла ей на бедро и Наталья заметно вздрогнула. Рука медленно поднялась по бедру до талии, нашли цель между джинсами и футболкой и пальцы коснулись гладкой, прохладной кожи на девичьем втянутом животе.
Алексей услышал стук своего сердца, заметил, как она часто задышала в ответ на его прикосновения…
Поляна купалась в солнечных лучах. Осинки и березки растущие на месте когда-то стоявшей посредине леса заимки, обогрелись, расправили веточки с набухшими почками. Снизу из оврага явственно доносился шум бегущей воды.
Тень от высокой сосны, подобно часовой стрелке, незаметно для глаз, повернула на северо-восток и солнце стало опускаться к горизонту…
Потом пили чай, и Наташа внимательно смотрела на Алексея, который допивал чай медленно, глядя рассеянно по сторонам думал о том, повезет им или нет в этот раз.
Она переводила глаза с широкой выпуклой груди на сильную мускулистую шею, на черные густые волосы, на прямой нос, серые глаза прищуренные от солнца.
Она старалась запомнить и этот день, и его отсутствующий взгляд, и спокойное приятное лицо человека, прожившего уже много лет в этой дружелюбной сосредоточенности, иногда взрывающейся вспышками гнева и даже жестокости…
«Как только я его увидела в первый раз, у меня сердце упало. Я совсем девчонка была, но и тогда почувствовала: с таким, наверное можно всю жизнь рядом прожить, такой он сильный, спокойно решительный…
А он тогда внимания на меня не обратил: поздоровался, дружелюбно улыбнулся и забыл…
А когда я узнала, что он женат, то сильно огорчилась, но потом как-то все само собой разрешилось. Его полу насмешливость, сменилась уважительным приятельством. Помню, как он мне мороженное принес в жаркий день, на спортивном празднике, на стадионе. И сделал это так легко и привычно, будто мы с ним уже очень близки. Меня это тогда просто сразило. Значит, он меня тоже отличает от других?!
…Вдруг через поляну, хлопая крыльями пролетели две черные с белым подхвостьем птицы и сели в кустах, на фоне темно-зеленого сосняка. Алексей вздрогнул, сделал жест приложив палец к губам: «Тише!» - и бесшумно, потянулся к ружью, лежащему под рюкзаком.
_ Нет, нет, не надо! – попросила Наташа и задержала руку Алексея. Он посмотрел внимательно и ответил:
- Хорошо, но ведь они так хорошо сидят. А потом объяснил: - Наверное, дым от костра заметили и прилетели посмотреть.
И действительно, тетерева увидев и услышав людей насторожились и вскоре взлетев, через секунду исчезли из виду, скрывшись в глубине леса.
- Извини, но я не люблю, когда животных убивают - сказала она и погладиларуку Алексея.
- Все нормально - улыбнувшись ответил он, поднялся, подбросил дров в костер, поставил подогревать котелок с чаем.
Потом, когда пили чай, Алексей стал объяснять Наташе суть и смысл охоты: - Человек рожден охотником и я думаю, что человек больше конечно - хищник, поэтому ест мясо. А становясь охотником, всего лишь вспоминает в себе свою извечную страсть и занятие - охоту.
Алексей сделал паузу, потер начинающую отрастать на щеках жесткую щетину, зевнул. Наташа слушала внимательно.
- Ведь человек еще три-четыре тысячи лет назад был охотником и если верить ученым, то занимался этим как минимум пятьсот тысяч лет, до того. У него было копье с каменным наконечником, нож из камня, а потом и стрелы с каменными наконечниками. Был и есть такой камень – флинт. Он на сколе очень острый и очень крепкий, так что можно порезаться, как бритвой. Вот его-то древние охотники и использовали, задолго до того, как появился металл…
Алексей мечтательно вглядывался в дымку испарений, поднимавшихся от нагретой солнцем земли, словно силился увидеть там прошлое.
- А последние три-четыре тысячи лет, человек непрерывно воевал. Алексей улыбнулся:
- Может потому воевал, что меньше стал охотиться. И я думаю, что нынешняя преступность, все эти страшные насилия, убийства и даже войны, происходят оттого, что в человеке по-прежнему сидит этот охотник. И этот охотник со временем никуда в человеке не делся.
- Сейчас стало модно жалеть животных и презирать человека, а этот «внутренний демон охоты» - инстинкт добытчика, выскакивает иногда из человека, а насилие и кровь по отношению человека к человеку, происходит именно поэтому…
Алексей огляделся, и закончил:
- Христианство понимало это особенность человека и потому, Иисус говорил: «Возлюби ближнего, как себя самого…»
- А сейчас любят собак, кошек, хомяков, крыс, - но человека, который живет рядом, эти любители животных презирают или даже ненавидят!
Он помолчал…
- Думаю, что охота, это средство направить зло и насилие сидящее в человеке, в приемлемое для общества русло. Человек переживает охотничью страсть, как этап своего становления. И Торо, и Толстой, и Тургенев, и много, много других людей прожили эту страсть и стали вегетарианцами и даже непротивленцами злу насилием...
Алексей взял сухую веточку, улыбнулся и сломал ее сильными руками.
- А сейчас люди охотятся друг на друга и это отвратительно. Если бы они были людоедами, то я бы их понял – засмеялся он.
- Но просто так убивать – это проявления чистейшего зла и потому неприемлемо!
Наташа, все это время молчала и думала о своём, глядя на линию горизонта, где заходящее солнце медленно садилось на края леса,.
Она не понимала взволнованности Алексея, но вместе с тем сознавала, что его тревожат наступившие злые времена, когда бандиты убивали не только друг друга, но и просто прохожих, ни в чем неповинных людей.
И её любимый, старался найти выход из создавшегося в стране положения…
Солнце ещё чуть опустилось к горизонту и тот, о ком она постоянно думала все последнее время, улыбаясь погладил Наташу по спине.
- А нам уже пора…

…Алексей проснулся внезапно, как и заснул. Было темно, костер прогорел и дым легкими струйками, растекался над землей. Налетевший порыв ветра зашумел еловой хвоей над головой и Алексей приглядевшись, вдруг увидел границу леса и неба, на дальнем краю поляны.
«Проспали…» - вскинулся он и раздув костер, поставил котелок с вчерашними остатками чая.
- Васильев - просыпайся - громко сказал он и дернул его за ногу.
Васильев зевая поднялся, потер лицо, сходил за ель в темноту, возвратившись, зевая во весь рот налил себе горького чаю, хлебнул несколько раз и выплеснул.
- Есть будешь? - спросил Алексей, но Юра покачал головой:
- Потом, сейчас не хочется.
- Ну, тогда пошли - Алексей одел теплую куртку, кинул ружье на плечо и пошел первым. Васильев следовал за ним и входя в лес оглянулся: маленькое пламя, над маленьким костерком, светило им вслед из серой тьмы…
- Надо было залить - сожалея о не сделанном подумал Васильев и, попав между кочками, на полсапога провалился в глубокую лужу.
- Не дай бог наберу в сапог, потом все утро придется хлюпать - ворчал он, поспевая за Алексеем, который шел быстро и уверенно.
На перекрестке просек, остановились и сдерживая разгоряченное дыхание, недолго послушали настороженную лесную тишину…
Сквозь шепот сосен под утренним ветерком, из чащи тонко пропела первая утренняя птичка, а где-то далеко простучал дятел.
- Опаздываем - прошептал недовольно Алексей, и они, уже не торопясь, оглядываясь и прислушиваясь, пошли вглубь темного леса, хлюпая сапогами в залитом водой мху.
Алексей на ходу подумал, что недаром глухарей в европейской части России называли мошниками. Тут, если глухой лес, то обязательно, в низине где сыро, растет мох.
Пройдя шагов двести остановились на закрайке большой лужи, блестевшей темной водой поверх мха. Стали слушать.
Птицы то тут, то там пищали, свистели, стучали свои первые утренние песни. Сердито протрещал дрозд-рябинник, и ему издалека ответил другой.
- Какой гвалт поднялся - с досадой подумал Алексей, и вдруг, как это всегда бывает в этом набирающем силу утреннем шуме, услышал глухаря.
- Тэ-ке, тэ-ке – донеслось из светлеющей тьмы и вслед, словно обвал тишина, а потом еще тэ-е, тэ-ке и вновь пауза.
Молча, Алексей показал рукой направление и Васильев покачал утвердительно головой.
Чуть погодя, на месте паузы Алексей различил точение, и так четко и понятно было все это, что Алексей подумал: - Как мы раньше не слышали?
Но глухарь был далеко и Алексей, не скрываясь подошел к Васильеву и вполголоса проговорил:
- Поскакали! Он там – и указал направление.
Васильев вновь покачал головой, поддакивая, но непонятно было слышит он глухаря или нет.
- Я первый - на всякий случай проговорил Алексей.
- Делай два-три прыжка под песню, а потом слушай и снова под песню - два-три…
Он решительно шагнул в лужу, делая первые большие шаги…
Кровь заходила ходуном в теле, сердце застучало и стало жарко. Алексей почти не слышал скачущего позади Васильева. Он все внимание сосредоточил на глухариной песне.
Только хорошо расслышав точение, он, сильно отталкиваясь делал первый прыжок, потом второй, а если успевал то и третий и после замирал, стоя на широко поставленных ногах.
Все ближе, все отчетливее песня! Вот еще два прыжка, еще, потом еще три… Васильев стал выдвигаться справ, почти сравнявшись с Алексеем.
Наконец остановились и остроглазый Васильев, прошептал:
- Я его вижу! Вот там…
Алексей тоже различил ,в синеющей полутьме рассвета черную птицу, сидящую почти на вершине стройной, высокой сосны.
«Как он там сидит? – удивился про себя Алексей - ведь ветки-то наверху тонкие, а он ведь тяжелый»!
Под ногами было почти сухо - незаметно они прискакали на невысокий пригорок. Уже чуть рассвело и вверху, на фоне неба, хорошо были видны остроконечные вершины сосен и на одной из них, отчетливо отличаясь чернотой оперения, самозабвенно пел глухарь.
Пахло прелой осиновой листвой и влажным мхом, то тут то там темнели молодые ели, среди которых человеческие фигуры были почти не различимы.
- Дай я, дай я! – раздался просительный шепот Васильева.
- Под песню, под песню! - прошептал в ответ Алексей и разрешая, махнул рукой - он знал, что Васильев хороший стрелок и не промажет.
Васильев, приложил ружье к плечу, поводил стволами и не медля, выстрелил под точение!
Гул выстрела ещё расходился кругами эха по окрестностям, а глухарь снижаясь, пролетев мимо Алексея и упал на мягкий мох. В три прыжка Алексей настиг птицу, поднял ее за длинную шею. Глухарь, вращая черными бусинками глаз под красными бровями, крякнул сердито несколько раз, ещё не сознавая произошедшего, и умер…
Подбежал Васильев, взял глухаря бережно, долго осматривал, поворачивая большую птицу во все стороны.
- Хорошо, начало есть - почему-то сдавленным шепотом произнес Алексей, и отойдя на несколько шагов в сторону, снова стал слушать.
После выстрела, в лесу на несколько секунд наступила тишина, но чуть погодя, птичье пение возобновилось с удвоенной силой. Сквозь эту мешанину звуков, Алексей силился услышать глухаря и ему повезло…
Чуть левее сосняка, он услышал уже не тэканье, а точение.
Радостно вздрогнув и повернув голову к Васильеву, Алексей зашептал:
- Слышу! Слышу его!
Васильев был опытным охотником и все понял.
- Я здесь! А ты скачи – и махнул рукой. И Алексей поскакал.
Там, в вышине было уже почти светло, но на земле еще властвовали сумерки и сверху трудно было заметить человека, то замирающего, то скачущего в просветах кустов деревьев и елочек. Да глухарь и не смотрел вниз.
Он, посылал песню за песней, как непрекращающийся вызов всем соперникам в округе. Казалось, он призывал медлительное солнце поскорее взойти из-за горизонта и дать жизнь новому весеннему дню…
Подскакав метров на тридцать, тяжело дыша, Алексей стал высматривать токующую птицу и как всегда внезапно, увидел ее на прямой высокой сосне, в переплетении веток и пятен хвои - в такт тэканью, черный силуэт дергался, выделяясь этим из неподвижного окружения.
Алексей заторопился: было светло и глухарь мог кончить песню в любой момент. Наконец охотник прицелился приложив ружье к стволу березы за которой он прятался. Но, нажимая на курок, он уже знал, что промажет.
Заряд дроби, действительно ударил прямо под глухарем срубив ветку, но выстрел был сделан под точение и потому, птица ничего не услышав, перелетела на соседнюю группу сосен и затихла, прислушиваясь и осматриваясь.
Алексей затаился - не все еще было потеряно!
Но птица молчала и изредка шуршала в гуще хвои.
Осторожно, стараясь не шуметь, Алексей перезарядил одностволку и достав бинокль из-под свитера, стал осматривать кроны сосен там, где сидел глухарь.
Было неловко стоять, неловко смотреть в бинокль вытягивая шею и чуть наклонив голову. Но вот, наконец, Алексей различил силуэт глухаря. Он сидел спокойно и вытягивая длинную шею вверх, обрывал клювом молодую хвою на веточках.
- Ах, злодей – тихонько засмеялся Алексей – жрет, словно ничего не произошло! А потом, уже серьёзно подумал: «Лишь бы Васильев не пошел сюда, не понимая, что происходит - ведь выстрел уже был. Зашумит Васильев и глухарь улетит. Тогда конец охоте…»
Он быстро, но осторожно, не отрывая взгляда от глухаря поднял ружье, прицелился и нажал на спуск.
Бам-м-м – грянуло по лесу и глухарь, уже падая раскрыл крылья и по касательной, «снизившись», стукнулся о землю.
Алексей, заметив место куда упала птица, быстро пошел туда. Подойдя, стал осматривать мох у коряги вокруг, когда услышал голос Васильева:
- Он здесь, я вижу его!
Алексей облегченно вздохнул и пошел на голос.
Васильев, сдвинувшись с места, затрещал ветками по ногами и когда Алексей приблизился, он уже держал в руке большую черную птицу с распущенными крыльями…
Алексей улыбался, осматривая добычу: хвост с белыми отметинами, длинную шею с зеленовато-бронзовым отливом перьев, голову с бело-зеленоватым клювом и красными, словно вытканными, большими бровями над прикрытыми черно-серой пленкой, глазами.
- Ну, вот и с полем! - радуясь, поздравил Васильева Алексей.
А лес вокруг уже гремел песнями и утренней суетой: над соснами очень низко пролетали переговариваясь серые гуси, а дятлы в округе трещали-токовали без остановки.
Не спеша, охотники вышли на просеку посреди сырого леса, которая еще час назад, в полутьме рассвета была такой мрачной и таинственной, а сейчас показалось веселой и просторной.
Перейдя перекресток, вспугнули из зарослей орешника лося, который стуча копытами и мелькая черно-серыми ногами, убежал вглубь леса.
…Вскоре, первые лучи солнца пробились сквозь ветви и хвою, заиграли золотыми пятнами и пятнышками на стволах берез и сосен, делая белую кору первых розоватыми, а вторых - коричнево-золотистыми.
Добытых птиц аккуратно сложенных с головами засунутыми под крыло, несли подмышкой, спрятав озябшие пальцы в карманах курток.
Сойдя в болотисто-ручьевую низину, в небольшом озерке выпотрошили птиц и помыли лицо и руки.
Стало свежо и легко…
Поляна с елью и потухшим костром, была уже освещена солнцем и снизу, из еловых распадков поднимался холодный ветер.
Разворошив серый пепел на углях, разожгли новый костер, поставили кипятить чай, достали продукты из рюкзаков и поели без аппетита, позевывая и моргая сонными глазами.
Васильев не дождавшись чая, незаметно уснул и Алексей прикрыл его сверху своей курткой. Он не спеша заварил кипяток индийским чаем, положил еще смородиновых веточек и несколько кустиков брусники. Потом сел поудобнее и прихлебывая из кружки ароматный напиток, задумался, вновь проваливаясь в воспоминания, как в дремоту…

…Первый раз, он здесь побывал два года назад, оставив тогда Васильева отдыхать у ночного костра.
Пройдя по сенокосным лугам, с развалинами деревянных сенохранилищ поросших бурьяном, он увидел сразу за полянами дорогу, ведущую в сосновый лес и потом, долго шел по этой дороге, которая поднялась на холмы и пошла верхом, прямиком на север. Солнце в полдень светило в затылок и когда чуть слева и впереди взлетел, отсвечивая черно-стальным блеском широких крыльев крупный глухарь Алексей даже вздрогнул. Он мгновенно вскинул ружье, но стрелять не стал боясь промаха, и подумал:
- А вдруг тут ток? Как бы не распугать!
После, долго кружил вокруг этого места, тщательно осматривал покрытую хвоей землю под соснами и наконец, под одним из них, увидел палочки глухариного помета.
- Тут может быть ток, тут может быть ток – повторял он, бормоча эту фразу вслух.
Пройдя по дороге дальше, вышел на берег ручья, шумевшего небольшим водопадом в большой бетонной трубе, уложенной вдоль течения.
Немного не доходя до этого места, у дороги, он нашел еще одну сосну с глухариным пометом на земле, под ветками.
- Так, так – говорил он сам с собой. - Тут можно и ночевать: вода, сухие сосны – все для ночлега есть…
Вернулся Алексей к Васильевскому костру часа через три, а тот уже собирался домой, на дачу.
- Ну, что видел? – задал он обычный вопрос и Алексей рассказал про происшедшее в дальних сосняках, а потом уговорил Васильева заночевать в лесу и утром проверить есть ли там ток…
Заночевали в одном из распадков на границе между полями и лесом. Место было неприглядное - осинник на склоне глинистого оврага - и потому грязное и скучное.
Но спускались сумерки, и выбора не было – места ведь были тогда мало знакомые. Посидели у костра, задремали под шум воды у небольшого ручья.
- Такая отличная слышимость к перемене погоды,– заметил Алексей и как оказалось, был прав.
В три часа ночи, только они взялись пить утренний чай перед уходом, застучали вокруг крупные капли дождя и пришлось срочно все собирать в один узел, запихивать в рюкзак и отправляться.
Но даже, когда они уже пришли к месту предполагаемого тока, проливной дождь не кончился.
В лес соваться было бессмысленно. Постояли на перекрестке, послушали и ничего кроме шума дождя не услышали.
Алексей стал рассказывать какие яростные тока бывают в Сибири во влажную туманную погоду, но это уже не вдохновляло, ибо был настоящий, обложной дождь. Посидели вместе под одним куском брезента дожидаясь настоящего света и пошли не солоно хлебавши к дачам.
Тогда-то Алексей и присмотрел эту лесную поляну, оставшуюся на месте былого лесного кордона…
Шли к даче заросшими визирками часа три и промокли насквозь. Ватная телогрейка Алексея так набрала воды, что весила полпуда, а то и больше. Он ещё долго помнил холод от влажной одежды, особенно уже в городе, в метро под сквозняком на эскалаторе…

… Ветер усилился, на голубом небе появились стада облаков, лес зашумел. Похолодало. Алексей очнулся от воспоминаний. Васильев посапывая спал, костер почти потух, чай давно остыл и казался горько-невкусным.
Сходив за водой к ручью, Алексей развел в очередной раз огонь, поставил котелок и стал будить Васильева.
- А ты чего не спал? - спросил Васильев, одевая сверху для тепла брезентовую куртку. Алексей соврал:
- Да, нет, подремал. Но время идет и надо возвращаться, вот я и подшурудил костер - надо попить чайку да возвращаться, а то весной погода быстро меняется.
Пока пили чай, Васильев оживленно-веселый и довольный своей первой добычей на току, рассказывал, как в детстве они браконьерили.
- Выходили из дому спрятав ружье в штанину, под куртку и шли с друзьями в лес на тетеревов, которых тогда были сотенные стаи. А потом, после удачной охоты, сварив добытых тетеревов в общем котелке, съедали все, часто без хлеба и даже без соли.
Возвращались домой довольные, чумазые и снова прятали разобранные ружья в штаны…

…Прошел час. Облака, словно растаяли на небе. Солнце во всей красе поднялось на ярком картинном небе. То ли от крепкого чая, то ли от солнца, но настроение Алексея стало портиться.
«Ну, что я действительно – думал он, вполуха слушая Васильева.
- Ночь была чудная, охота удачная. Впереди еще целый месяц весны, но главное, я уже прожил одну лучшую ночь в лесу и снова чувствую себя свободным, беззаботным, как тогда в Сибири, в двадцать лет!
Тогда ведь тоже были какие-то проблемы, но главное был праздник в душе: я был молод, здоров, силен и вся жизнь ещё впереди впереди…
Тогда я не боялся одиночества и искренне радовался лесу, солнцу, воде, воздуху…
Васильев шел впереди по гребню водосборной канавы и продолжал что-то увлеченно рассказывать о жизни в деревне и об охоте.
Алексей изредка вставлял: - Да… да - не вникая в смысл его рассказа…
«Приеду в Питер, и тут же позвоню Наталье… Скажу, что был сегодня на нашем току. Приглашу ее готовить глухаря. Она ведь чудесно готовит курицу…»
Он заулыбался, поправил лямки рюкзака и услышал конец Юриной фразы:
- И вот я прикладываюсь, бац, а он стоит и только чуть качается из стороны в сторону. А я зарадовался - думаю, попал, хорошо попал!!!




Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion

28 августа 2001 года. Лондон. Владимир Кабаков







Медвежья травля.



Было это в Ленинграде, а точнее в Ленинградской области, куда мы с приятелем поехали на электричке, посмотреть медвежью травлю…
За окнами вагона было белым-бело. Снег не только лежал на полях и в лесу, но снег ещё и шёл, начавшись утром и продолжаясь по свету...

Мы с Юрой сидели в вагоне электрички, а у нас под сиденьем, лежала спокойная, восточносибирская лайка Волга - молодая собачка, которую он купил через общество охотников…
В обществе был клуб, который назывался «Клуб любителей восточносибирских лаек», где энтузиасты собирали различный материал о своих собаках, делились опытом выращивания и воспитания и занимались натаской лаек, в том числе по медведю…

В обществе был и специальный егерь, который жил в лесу, километрах в шестидесяти от города и держал в клетке медведя, а в огороженном пространстве и кабана, для притравки собак…
Пока ехали на электричке, Юра мне рассказал, что этого егеря, «ручной» медведь уже один раз крепко помял и тот, после этого случая лежал какое – то время в больнице.
Медведь в тот раз был чем-то раздражён, при кормлении набросился на своего благодетеля и стал его катать по клетке, пока на крики жертвы не подоспел помощник и не отогнал медведя ведром воды, опрокинутым ему на голову.
Медведя этого застрелили, а егерь отлежался и завёл себе нового питомца, медвежонка - медведицу.

Она вскоре выросла и превратилась в добродушное существо, обожающее своего хозяина. Однако, помня предыдущую катастрофу, егерь уже побаивался медведей и потому, был осторожен - недаром говорят, что если вы хотите смерти своему недругу, то подарите ему ручного медведя…
… А мне вспомнился мой визит в Кировский лаячий питомник, где смотритель питомника Николай держал годовалую медведицу. Тогда, я подошёл к клетке, долго наблюдал за зверем и это медведице не понравилось.
Не глядя мне в глаза, она крутила головой из стороны в сторону и вдруг, молниеносно просунула когтистую лапу через железные прутья клетки и попыталась меня схватить.
Я опешил от неожиданности и медведица, обозлённая неудачной попыткой причинить мне боль, впервые посмотрел прямо на меня и я, прочитал в её глазах ненависть и злобу…
Меня поразил и напугал этот неспровоцированный всплеск гнева и качая головой, я рассказал всё это смотрителю, который подошёл к клетке со шваброй, отогнал медведицу в дальний угол и подмёл деревянный пол…

… Сойдя с электрички, мы долго шли по дорожке, укрытой белым свежим снежком, среди искусственных тополиных насаждений, потом свернули в настоящий лес, переправились через тихую тёмную речку по деревянным шатким мосткам и долго кружили по заснеженному лесу в поисках домика егеря…
Наконец, мы натолкнулись на высокую глухую изгородь и обойдя её кругом, вышли на дорогу, на которой, на свежевыпавшем с утра снегу, были видны следы множество собачьих и человеческих следов.

Тут, мы услышали совсем неподалёку лай нескольких собак и поняли, что недалеко от цели.
Волга шла с нами на поводке и когда мы вышли на дорогу, то она забеспокоилась, натянула поводок, заоглядывалась и потом, опустив голову, переступая с ноги на ногу долго нюхала воздух, …
- Медведя чует – отметил Юра и я согласно кивнул головой…
Мы прошли по дороге дальше и вскоре увидели перед собой большую поляну, на середине которой росли две сосны и между ними, была натянута толстая проволока, которую я вначале не заметил.
Посередине поляны, между этими деревьями, сидел коричнево – чёрный медведь и вокруг, на приличном расстоянии бегали две лайки, судя по размерам - кобель и сучка.
Лаяли они вяло словно не веря в опасность хищника, а как они лаяли, так к ним и относилась медведица - она сидела на заду и поглядывала вокруг, не обращая внимания на «ленивых» собачек…

Волга, увидев и учуяв медведя ощетинилась, стала словно бы выше ростом и начала рваться с поводка, просяще повизгивая и открывая пасть с белыми зубами и острыми клыками…
Толстый, бородатый егерь распоряжался травлей.
- Чья следующая очередь – зычно крикнул он, и из кустов вышел новый хозяин и новая собака…
Это была молодая крупная лайка– кобель.
Спущенный хозяином с поводка, он крутил головой, нюхал воздух и несмело подойдя к медведю несколько раз тявкнул, а когда медведица сделала ему навстречу два шага, загремев цепью, кобель отпрянул, словно впервые понял кто перед ним и оглядываясь, отбежал к хозяину.
Тот тщетно пытался заставить кобеля напасть на медведя, повторяя как заклинание: - Фас! Фас! Возьми его!
Но кобель опасливо оглядывался и явно не понимал, чего от него хочет и ожидает хозяин…
К тому времени, мы отошли подальше в кусты, чтобы не беспокоить Волгу которая не видя медведя, крутила головой и нюхала воздух, глубоко втягивая его чёрными, влажными ноздрями…
- Запускай следующего – зычно распорядился егерь и на поляну выскочил коричневого цвета кобель, на махах подлетел к медведю и разогнавшись не смог остановиться на снегу, - медведица, сделав короткий выпад навстречу кобелю, ударила его правой лапой и достала. Кобель перевернулся, завизжал упав на снег, а потом вскочил, явно ошарашенный такой быстротой реакции хищника, опустив хвост между ног отскочил в сторону и стал лаять зло и яростно…
«Из этого кобеля будет толк» – подумал я и глянул на Юру, который прокомментировал эпизод:
– Ишь как разогнался, будто за овечкой гонится. Теперь получил по боку и будет осторожнее…

Через время бородатый егерь приказал увести кобеля, и на поляну выскочила новая пара…
- Мы следующие – явно волнуясь, заметил Юра…
Новые собаки вели себя достойно. Они довольно близко подступили к медведю, лаяли его с двух сторон и тот, разогреваясь, начал бросаться то на одну, то на другую собаку. Цепь звенела, медведь рассерженно рявкал, собаки непрестанно лаяли, кружились вокруг, но всё-таки близко не подходили…
Наконец наступила очередь Волги.
Когда Юра, дрожащими от волнениями руками отстегнул поводок, собака с места взяла в карьер, выскочила из кустов на поляну и наметом кинулась к зверю.
Тот учуял настоящего противника и приготовился. Но Волга, не добежав до медведя двух шагов стала бросаться из стороны в сторону, потом, сделав круг обежала медведя и при этом яростно лаяла, скаля белые, длинные, острые клыки.
В какой - то момент, медведь растерявшись не успел повернуться за ней, не среагировал и она молниеносным броском куснула его за зад, вырвав клочок черной шерсти. Медведица рявкнула, кинулась за собакой, но та отскочила и атаковала уже с другой стороны.
«Вот это настоящая сибирская лайка - подумал я. - Конечно в лесу, в тайге, редко встречаются такие ровные широкие поляны и там медведь не сидит на цепи, но всё же…»

Волга прыгала как резиновая вокруг медведицы, была от неё на расстоянии не более метра, но быстро реагировала на выпады и вовремя отскакивала назад или в сторону, опережая на мгновение неповоротливую, засидевшуюся в клетке, медведицу.
Юра с выступившим на щеках румянцем волнения, сам не замечая того, двигался, переступал ногами, повторяя движения своей любимой собачки…
Медведица между тем устала и тяжело дыша села на снег и только ворочала тяжёлой головой, наблюдая за атакующей собакой.
«Вот так они, зверовые лайки и должны работать в тайге – думал я, напряжённо вглядываясь в ловкие движения Волги.
- Посадить зверя, заставить его остановиться на одном месте – вот её охотничья задача. А в это время хозяин - охотник подкрадывается откуда-нибудь из кустов и, прицелившись стреляет по неподвижному, остановленному собакой медведю…»
Наконец егерь хрипло крикнул: - Хозяин! Забери собаку. А то она Машку мою совсем замотала!..
Видимо, так по домашнему звали медведицу.
Юра рысью выскочил из кустов, подбежал к Волге и обхватив её за шею дрожащими руками пристегнул к ошейнику поводок…
… Следующими к медведице выпустили пару крупных, разномастных кобелей. Они с ходу, накинулись на медведицу и начали её крутить, время от времени доставая острыми зубами - то бок, а то и черные кожаные подошвы, укус за которые особенно болезнен.
Медведица, постепенно отступая, непрестанно рявкая, старалась поймать собак, но те ловко уворачивались и расположившись с двух сторон, непрестанно двигаясь, довели медведицу до истерики...
В конце – концов, она прижалась задом к толстому стволу сосны, а кобели, ощетинившись и изредка взлаивая, вытянувшись на пружинистых лапах, остановились на мгновение, словно давая возможность фотографам, запечатлеть этот замечательный момент…
Это была лучшая пара лаек и я искренне позавидовал их хозяину. С такими собаками можно было не опасаясь ходить по любой, самой дикой тайге…
По команде егеря, хозяин этого слаженного «дуэта» едва оттащил собак от зверя и все присутствующие невольно зааплодировали – настолько профессионально работали по медведю эти собаки…

… Вскоре после этого, травля закончилась…
Небо к тому времени вновь нахмурилось, вокруг потемнело и посыпал мелкий, частый снежок.
Толстый, бородатый егерь подошёл к медведице, отстегнул цепь от проволоки, привязал к ошейнику медведицы длинную верёвку, перед этим угостив её за работу кусочком сушёного мяса и кусочком сахара.
Она спокойно дала себя увести - для неё это была уже не первая травля и потому, зверь относился к этому как к работе, за которую причиталось поощрение…
Снег тихо падал наполняя воздух порхающими снежинками, а вокруг всё вдруг помрачнело, устало застыло в дремотной, зимней неподвижности…
И тут, я увидел, рассмотрел, распознал душевным чувством трагическую, почти эпическую картину — процессию из старинной русской жизни, движущуюся мимо нас по дороге...
Впереди шёл бородатый егерь неся на плече цепь, замкнутую на ошейнике медведицы.
За ним на расстоянии нескольких метров брела его усталая «питомица», переваливаясь с боку на бок и загребая когтистыми лапами снег назад и немного внутрь…
А сзади, держа натянутую верёвку, тоже закреплённую за ошейник, шёл помощник егеря…
Это шествие продолжалось долго, в полном напряжённом молчании и я подумал, что вот так же, ещё только каких-нибудь лет двести назад, по Руси ходили умельцы с дрессированными медведями, переходя из деревню в деревню, из города в город…
Там и тогда, ручные медведи были частью русской жизни, а сегодня эта процессия воспринималась как некая экзотика случайно подсмотренная любопытным литератором…
… Мне вспомнилась книжка, в которой рассказывалось о медвежьих травлях в Москве, ещё в девятнадцатом веке…
Существовал тогда специально построенный цирк, держали много пойманных и выращенных в неволе медведей.
Были и собаки, специально выведенные в России.
Породу эту называли меделянками или медвежьими собаками…
При большом стечении народа, этих медвежатниц, на специально сделанной арене травили на медведей и были такие собаки, которые парой, вцепившись в уши медведя, растягивали его на арене, под крики и вой возбуждённой толпы зрителей…
У меделян была такая хватка, что их отрывали от побеждённых медведей с помощью деревянных клиньев или разливали холодной водой…
На травлях этих, были нередки случаи, когда медведи убивали нерасторопных собак, хотя эти кровавые происшествия, только подогревали интерес публики…
Сейчас, конечно, ничего подобного увидеть нельзя, но сегодняшняя медвежья травля, тоже запомнилась мне надолго…
Чуть позже, мы подошли к домику егеря, посмотрели на клетку медведицы и услышали, как она в ожидании кормёжки раздражённо порыкивала внутри своего «логова».
Подошедший к ним бородатый егерь похвалил Волгу и стал рассказывать, что вырастил медведицу с возраста двух месяцев, и что она к нему сильно привыкла…
- Я ж её, ещё совсем маленькую, молоком из бутылочки выкармливал. Я для неё и отец, и мать, а теперь уже и как доминантный самец. Она меня побаивается и уважает. Это медведица стала для меня как большая собака – засмеялся он хрипло…
- Прошлое лето у неё первая «течка» началась. А где я ей самца найду? –
вздохнул он.
– Вот она и мучилась. Есть перестала, и даже по ночам не переставая, ревела… Я уже к ней в это время боялся в клетку заходить…

…Пока мы разговаривали с егерем, погода вновь переменилась и на синем небе, проявившемся вдруг среди серой дымки, появилось яркое солнце.
Мы попрощались с егерем, и пошли назад на станцию. Волга весело бежала рядом с Юрой, а он, на ходу оглаживал её по роскошной длинной и блестящей шерсти, явно гордясь своей любимой собакой...
А мне, вновь вспомнилась сибирская, осенняя тайга, раннее утро, холодный туман поднимающийся со дна широкой лесистой пади, пригорок, заросший багульником, дерево стоящее на пологом склоне и подле дерева лайка медвежатница, со вздыбившейся шерстью на загривке, с туго завернутым на спину, калачом пушистого хвоста.
А буквально в метре от собаки, напряжённо вытянувшейся всем телом, стоял некрупный медведишко, тоже с вздыбленной шерстью и тоже в напряжённой позе ожидания нападения собаки.
Лайка, при приближении человека, которого она услышала уже давно, лаяла злобно и басисто.
А медведь уже утомлённый борьбой с прилипчивой собакой, изредка мотая головой рявкал, стараясь не двигаться с места. Стоило ему пошевелиться и собака тут же бросалась в атаку и изловчившись кусала мишку за голые кожаные подошвы лап, оставляя на них кровавые ссадины…
«Вот так в реальности, собаки – медвежатницы держат медведя до прихода хозяина» – думал я, с симпатией поглядывая на Волгу. И про себя решил, что тоже буду заводить восточносибирскую лайку, и конечно попытаюсь натаскать её на медведя…

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion

2001 год. Лондон. Владимир Кабаков











Рождество в Нью Йорке



…Вылетели из Лондона, 17 декабря. Полет до аэропорта Джи Эф Кей в Нью Йорке – семь часов…
Долетели быстро, с вином, хорошей едой и просмотром американских фильмов.
Джи Эф Кей имеет восемь терминалов и полон пассажиров – наверное это самый большой аэропорт в мире. Хитроу имеет пять терминалов.
Регистрацию прошли быстро, вспоминая, как несколько лет назад простояли в зале регистрации в очереди больше часа. Сегодня регистрация здесь электронная, а на «проходной» задают несколько простых вопросов… и свободен.
Но у нас забрали из рюкзаков пару яблок, не съеденных в самолете. Ввозить яблоки в Америку запрещено.
Ехали в бесплатном монорельсе до метро, где купили билеты и сев в дребезжащий на ходу алюминиевый вагон, поехали. Люди сидят усталые, многие дремлют и около половины пассажиров – черные, а большинство из остальных – иммигранты разного срока пребывания в США.
Сегодня, афроамериканцев принято вежливо называть – «блак пипл». Мне всегда их немного жаль – все-таки разница между белыми и черными гражданами в Америке по-прежнему заметна!
Приехали в Бруклин, на Манхеттен авеню, где нас встречали сын с дочерью. Аня прилетела на два дня раньше, а Максим работает здесь уже больше года.
Квартира сына хорошая, в новом доме. Снимают втроем и у каждого своя комната. В квартире два туалета, и большая гостиная. За эту квартиру приходится платить в месяц около тысячи четырехсот долларов на каждого - бешенные деньги, но на Манхеттене, квартиры, часто в старых домах без лифта, стоят ещё дороже!
Через окна видна большая церковь с двумя башнями – колокольнями.
Переночевав, поехали на Манхеттен и гуляли по Пятой авеню и по Бродвею.
Первые впечатления – Америка страна большая, разная по степени богатства, но сильная и амбициозная. Такие амбиции называют империализмом, но так оно и есть в США.
Имперский дух виден во всем – и в большим машинах, и громадных небоскребах, и заметной гордости иммигрантов, в том числе русских, что наконец-то они попали в Америку…
Сравнивая подумал, - в России надо изживать провинциализм и дух пораженчества, который вселился в страну ещё в девяностые годы прошлого столетия и принес с собой многие беды.
От самоуважения граждан любого государства зависит многое, в том числе поведение и отношения внутри страны и за границей. Но пока, в России никак не могут преодолеть чувство ущербности, появившееся в страшные девяностые, во времена правления молодых «либералов»…
Город Нью Йорк, как и большинство американских городов, рационально поделён на Авеню и Стриты.
Все американские города относительно молодые, да и страна молодая по европейским и мировым меркам. И потому, рационализм – одна из характерных американских черт. Не имея старых исторических традиций, молодые города и страны невольно становятся и организуются рационально, уже на современных основаниях.
Это одно из преимуществ Америки, которое служит главной причиной развития современной науки и умения претворять эти открытия на практике!
Архитектурный рационализм, невозможен в Старой Европе, потому что городам там по тысяче лет и потому, особенно в районах Старого города, улицы узкие и кривые!
Отчасти, это как метафору, можно перенести и на определение государственной стратегии «старых» стран и городов.
Ещё и поэтому, именно в Америке начали строить небоскребы, не опасаясь испортить идиллический вид старой застройки. Поэтому же, в Европе, в том числе в России, существует движение «охранителей», участники которого выступают за сохранение старого, не только в архитектуре, но и в идеях, и в образе жизни. Именно их стараниями, башня Газпрома перенесена из центра Питера на окраину, по причине «чтобы не испортить вид на Смольный».
В этом движении, я вижу спонтанное желание сохранять все как есть, а это противоречит желанию тех же людей, видеть комфортную и современную среду жизни. Для больших городов на Западе характерно появление Сити недалеко от центра. Но активисты в России, хотят и «на елку влезть и штанишки не порвать». То есть сохранить старое, но жить по новому, а это редко получается. Поэтому, в Питере пока нет Сити…
Завтракали в местном ресторане. Готовят вкусно и недорого. На двоих заплатили пятнадцать долларов.
Вечером, Максим сделал нам сюрприз – он заранее купил билеты на «Щелкунчика» в Линкольн – центре, в «Нью Йорк – Сити Балей». Линкольн – центр – это культурная «столица» Нью Йорка. На этой площади расположены кроме Сити Балей ещё Метрополитен Опера и Концертный зал.
Зал Сити Балей, как и все в Нью Йорке – большой, зрителей на представлении много. Балетная постановка этой версии «Щелкунчика» - Баланчина. Цвет, свет, костюмы и музыка все интересно и профессионально.
Много детей, и волшебник Дроссельмайер делает на сцене чудеса. Дети в восторге и с замиранием сердца смотрят балет, хотя и для многих взрослых это скучное занятие. Неподготовленному зрителю, понять прелести балета довольно сложно. Невольно вспоминается критическое отношение к тогдашнему балету, Льва Толстого…
Позади нас сидела русская семья с двумя детьми, которые заснули в конце представления, может быть от усталости и новизны впечатлений.
Танцоры прыгучие, костюмы яркие, танцы живые и развитие действия динамичное. Поэтому балет нам понравился.
В перерыве вышли в огромный холл с тремя галереями и внизу, в центре зала стоит скульптура двух толстых «мужика и бабы» мелового цвета. К этой стилизованной паре трудно подобрать иные определения.
Непонятно, как сюда в дом балета попали эти неуклюжие фигур. Видно мода сегодня на Западе такая..!
Сегодня, скульптуры таких здоровяков-толстяков, можно видеть не только в музеях, но и в общественных местах, на площадях, в скверах, в фойе и вестибюлях больших магазинов не только в Америке, но и в Европе.
Особенно известны работы Генри Мура, исполненные в таком стиле. В этом, конечно что-то есть, когда скульптуры стоят на открытом воздухе, в парках и на площадях. Но здесь, в балетном театре, эти мужик с бабой, воспринимаются как «пощечина общественному вкусу»!
После балета вышли на вечерний Бродвей, сверкающий мириадами огней многоэтажек, закрывающих горизонт по кругу. Вдоль улиц ползут множество машин и вокруг все играет светящимся разноцветьем мигающих реклам...
Назавтра, пошли гулять по городу и завернули в Центральный парк на Манхеттене.
Деревья стоят без листвы и потому, тут и там, сквозь пожухлую траву и заросли кустарников, видны гранитные скальные лбы, высоко выступающие из земли – это создает особый вид «дикого» ландшафта, чем и хорош Центральный парк!
А по краям этого большого парка, далеко на горизонте, стоят частоколом небоскребы.
Красиво, но немножко странно и необычно: горизонты открыты и прохладно, тогда как в предыдущие посещения летом, стояла жара за тридцать, и видимость ограничивалась густыми рощами деревьев.
Но по ощущению здесь пока конец осени, а зимой В Нью Йорке, частые морозы, снегопады, и даже метели!
Но и сейчас, на прудах, из-за ночного морозца, даже днем сохраняется тонкий ледок. В Нью Йорке уже небольшой минус и все с опаской ждут снежную, холодную зиму. Контрасты в этой части света - дело обычное.
А вот в Лондоне сегодня дождь и температура днём около плюс десяти. Этим и отличается юг Англии. Тут годами нет снега, а видеть снег покрывающий землю и лес, можно только на севере страны, в Шотландии…
Пока, в Нью Йорке просто прохладно и поэтому, ходить по городу приятно и смотреть можно вокруг с удовольствием. Невольно вспомнилась летняя жара, когда в голове торчит одна мысль – поскорее бы спрятаться в помещение с кондиционером или даже спуститься в грязное темное метро, где в электричках тоже стоят кондиционеры и есть Вай-Фай, для интернета…
Вечерами, центр города заполнен людьми, в основном туристами со всего света. Швейцары в дорогих гостиницах стоят у ярко освещённых стильных входов как боги, в черных фраках и высоких котелках.
…Днем ходили в русский православный кафедральный собор, но не попали – закрыто. Большой купол этой церкви похож на купола мечетей в Лондоне. Сравнивая, становятся понятными похожие древние архитектурные символы, каким –то образом связывающие православие и ислам.
Тут же неподалеку, в парке, собачья площадка, на которую владельцы собак приводят своих питомцев и те, развлекаются бегают и задирают друг друга. Трогательное проявление любви к четвероногим «друзьям». Вот бы такое отношение и к двуногим соотечественникам. К сожалению, сегодня, общение между людьми, часто можно охарактеризовать афоризмом: «Чем больше я люблю собак, тем меньше я люблю людей».
…Идя по улицам, видим множество строящихся домов и потому, вокруг все не очень чисто. Но со временем, лет через десять и Бруклин может стать фешенебельным районом Нью Йорка…
Метро здесь старое, грязное, тесное и шумное. Просто не хочется туда спускаться, чтобы не испортить настроение. Видно, что богатые и власть предержащие чиновники, в метро бывают редко, если вообще бывают. Может быть ещё поэтому, на улицах много больших, дорогих автомобилей, а в метро, в основном ездят бедняки-иммигранты!
Но новые станции вполне приличные, просторные и с мозаиками на стенах, а на длинных переходах - пешеходные эскалаторы. Такого нет даже в Лондоне.
Новые вагоны метро похожи на вагоны в России, но много электроники и кондиционеры. Поэтому просят пассажиров, даже летом не открывать окна.
Здесь, в городах на электричестве не экономят, в отличии от многих стран третьего мира. Однако, в Бруклине ночью полутемно, может быть потому, что тут живут иммигранты, как раз из таких стран…
Нью Йорк – огромный город и на улицах можно видеть много черных и цветных разных национальностей.
Как я уже говорил, они ездят в основном на метро – усталые и неулыбчивые. По вагонам ходят нищие и разного рода неадекваты – просят милостыню и делают это довольно агрессивно. Тут же уличные акробаты, зарабатывают подаяния демонстрируя чудеса ловкости и гибкости прямо в вагонах. Им подают чаще, но полиция их гоняет…
По утрам просыпаемся рано ещё и потому, что разница с Лондоном пять часов: когда в Нью Йорке вечер, в Лондоне уже глубокая ночь…
Утром поехали в сторону музея Метрополитен, и по Центральному парку прошли на Пятую Авеню, одну из основных городских осевых магистралей.
Была среда и в этот день, в музее Фрика - одном из самых больших и интересных в Нью Йорке, был день, когда туда пускают посетителей «за сколько дадите», и перед открытием, у входа, выстроилась небольшая очередь – в основном иностранцев…
Пошли туда и мы, пользуясь ситуацией – в обычное время билеты в этот музей дороги.
Видели здесь автопортрет Мурильо и его небольшие работы. Потом смотрели Гойю, Эль-Греко и замечательного, по необычному цвету и колориту, Беллини! Тут есть хороший Тициан, портреты Ван Дейка и немножко слащавые многофигурные картины Веронезе…
Сам дом в котором расположен музей, интересен в архитектурном смысле и раньше принадлежал миллионеру Фрику и выстроен по его заказу.
Внутри, просторные галереи, большой холл с фонтаном и даже деревьями. В залах высокие потолки, широкие окна, мрамор и позолота. Здание выстроено в классическом стиле, к которому в те времена как-то особенно влекло богачей-миллионеров, владельцев многих транснациональных кампаний…
Перед тем, как войти в этот музей, ходили по разным «стрит», рассматривая по путеводителю интересную архитектуру - дома в английском и французском стилях. Эти дома выстроены для богачей лет 100-200 тому назад…
Сегодня, в России, тоже эпоха накоплений богатств в отдельных руках – поэтому социальная жизнь Америки и России похожа. Разница только в сто - двести лет. Когда в Америке началась эра богачей – миллионеров, в России ещё существовало крепостное право.
Хотя, замечательно красивый, но чужой и холодный для лапотной России Санкт-Петербург уже блистал мраморными дворцами на берегах Невы и морского залива…
Сегодня российские олигархи тоже радуются деньгам, но вполне по-крестьянски: одни копят и скопидомничают, а другие транжирят налево и направо! Многие из этих новоявленных буржуа, вообразили себя аристократией и ведут себя, по отношению к народу, соответственно…
Сегодня плавали на пароме. Виды с воды, на толпу мрачных гигантских небоскребов навевают мысли о удивительной творческой силе рук человеческих. А экстерьеры Манхэттена, напоминают декорации к пьесам о монстрах-циклопах.
На фоне этого грозного великолепия, , медленно умирал ярко серебристый, холодный закат провожая солнце за горизонт. Ледяной ветер теребил поверхность воды, делал волны бегущие в разные стороны и на фоне этого зябкого неуюта, непрошено появлялись мысли о одиночестве человека в большом городе…
Паром, какое-то время шёл вдоль каменных искусственных островов населённых людьми. Волны лижут серые валуны искусственной насыпи, оставляя на них темные следы.
На другой стороне широкого устья реки Ист Ривер, видны небоскребы Нью Джерси, но их немного и они не так впечатляют, хотя тоже похожи на стаю угрюмых чудовищ...
Вечером, с воды открывается праздничный вид, играющий огнями небоскребов! Эти огни похожи на статичные фейерверки, никогда не гаснущие ночью.
А сейчас, солнце садится в светлую подсвеченную тучу и перья облаков оттеняют изумрудную глубину прозрачного неба над далекой океанской равниной!
Я уже писал, что Нью Йорк представляется городом, наполненном через край большими блестящими автомобилями, бегущими по улицам и замирающих на стоянках. А для малозаметных прохожих спешащих по узким тротуарам, в этом индустриальном пейзаже, места почти не остается.
Величина и обилие разнообразных машин, прямо связано с величием машинной цивилизации Америки, появившейся здесь почти сто лет назад, с построением народных авто, а потом и строительством множества дорог, во времена Великой депрессии и правления президента Рузвельта…
Глядя на холодное великолепие этого необычного города, мне представилось, что сегодня Америка – это великий Рим, а Россия – враждебный Риму Карфаген. И американские элиты, особенно в последние годы, злобно глядя в сторону России повторяют, как некогда твердили испуганные римляне: «Карфаген должен быть разрушен!»
…Ходили по предрождественской Пятой авеню, в самом центре праздничного Нью Йорка. Толпы туристов, вереницы машин и невдалеке, серые громадные башни католического собора Святого Патрика.
Землю для собора, городские власти купили здесь в 1879 году и окончили строительство в 1888 году. Это громадное сооружение, в чем-то повторяет Кёльнский собор в Германии, но внутри, как-то особенно поражают размеры храма и отделка интерьеров с каменными рельефами по стенах, мраморными полами и стрельчатыми окнами.
Все изящное, контрастно масштабное и поражает мастерством архитектуры и строителей, исполнивших это чудесное проявление мысли и дел рук человеческих!
Вспомнился афоризм немецкого философа: «Архитектура – это музыка в камне». Здесь, это определение вполне уместно!
Понравилась в соборе реалистичная инсталляция изображающая рождение Христа в Вифлееме и исполненная в человеческом масштабе. В люльке пока нет божественного Младенца, потому что Рождество наступит только через несколько дней. Окруженная улыбающимися зрителями, инсталляция намекает нам, что впереди большой праздник рождения божественного Младенца!
Стены собора украшают, как я уже говорил, многофигурные горельефы на библейские темы и в каждой капелле свой сложный сюжет, отмечающий одно из знаменательное событие в жизни Христа и зарождения христианства описанное в Библии!
…После осмотра собора, зашли погреться в десятиэтажный дорогой магазин Сакс.
В витринах и в интерьере этого известного туристам магазина, представлена новая художественно-живописная реклама – картины с участием кукол по мотивам сказки «Белоснежка и семь гномов». Толпы любопытных горожан и гостей города рассматривают с улицы эти скульптурные сюжеты, сооруженные в витринах первого этажа.
И все это представление, сопровождается громкой музыкой из одноименного фильма, так любимого не только американцами, но и в России тоже!
Эти картины вызывают веселое возбуждение среди тысяч зрителей, гуляющих по Рокфеллер - центру, где и расположен магазин.
Внутри магазина, все не менее нарядно - серебристые, снежного цвета интерьеры напоминают зимнюю панораму Скалистых гор. И все это великолепие приурочено к католическому Рождеству, ставшему много столетий тому назад праздничной традицией в Европе...
В самом магазине все стильно и дорого - ведь вещи из Сакса ещё и показатель принадлежности к высшему американскому классу!
На Рокфеллер-плаза толпы гуляющих - иногда буквально не протолкнуться! Распорядители в красных камзолах, направляют толпу и отвечают на вопросы туристов – что и где находится и как туда пройти!
Тут же громадная, пышная елка с огоньками разного цвета, а вдоль горки с фонтанами плещущими водой, стоят серебристые ангелы с трубами, сделанные из веревок, оплетающих твердое основание-структур.
Здесь, горожане и гости города гуляют семьями – ведь Рождество, по давней англо-саксонской традиции – это семейный праздник в доме родителей!
Тут же на площади ледяной каток, где даже во время небольшого дождя, любители катаются на коньках по лужам остающимся на льду!
За катком пушистая высокая рождественская елка, празднично наряженная и горящая огнями.
И настроение приближающегося праздника чувствуется во всем. Магазины полны покупателей и несмотря на дождь, улыбчивые люди идут сплошным потоком.
Промокшие и замерзшие полицейские регулируют непрерывный поток машин похожий на длинного дракона, то замирающего у светофоров, то снова медленно движущегося вперед, мягко урча сильными моторами.
Глядя на это столпотворение, на ряды небоскребов вдоль улиц, на богатые огромные магазины и большие машины, начинаешь чувствовать и понимать имперский дух американцев, граждан большой богатой страны, диктующей миру свои условия жизни!
И конечно в жизни этой империи, особое место занимает неофициальная столица – Нью Йорк!
Мне представляется, что нынешняя Америка, это своеобразный Древний Рим современности, с социумом состоящим из разных этносов: здесь много испаноговорящих из Латинской Америки, много азиатов с раскосыми глазами, живущих общинами в особых районах города. Много ирландцев, немцев, поляков…
Есть и русский район – Брайтон – Бич. Здесь в основном живут русскоговорящие и вывески – рекламы написаны по-русски! В прошлый приезд в Нью Йорк, мы побывали там и после посещения, остались разные впечатления: и хорошие и не очень. Но об этом посещении, я писал в другой статье…
В Нью Йорке, особенно много черных лиц людей, представляющих многие поколения потомков рабов из Африки, вывезенных сюда работорговцами несколько столетий назад, для работы на плантациях белых «богов».
Много здесь латиноамериканцев, мексиканцев и есть места в Америке, где люди не говорят по-английски. И таких граждан Америки – несколько миллионов!
Этим смешением наций и народностей представляющих многие страны мира, Нью Йорк наполнен до краев…
Манхеттен - уже долгое время мировая финансовая столица и поэтому, тут в небоскрёбах только работают, отправляясь вечером после работы ночевать и жить в пригороды и в Бруклин.
А там, почти нет небоскребов, люди живут в домах из нескольких этажей и стены этих домов, почти везде покрыты граффити.
Около домов небольшие палисадники, в которых перед рождеством, хозяева делают рождественские инсталляции с ангелами, пастухами, овцами, волхвами Иосифом и Марией, держащей на руках младенца Христа…
Здесь иногда встречаются неадекватные люди, много грязных автомастерских, маленьких кафе и магазинчиков.
Тут люди работают с утра до вечера, много больше и напряжённей чем в России, а ночью, иногда они громко гуляют на авто и во все горло поют песни. Певцов не смущает, что в серых, темных домах спят усталые люди. Этим, и отличаются американцы, не обращающие внимания на то, как воспримут их поведение другие!
Недаром в Европе говорят, что американцы – привычно громкие люди, которых мало интересует мнение окружающих.
Нью Йорк – типичная столица современной империи, где живут аристократы и богачи, и неподалеку, большинство небогатых людей, среди которых пьяницы и наркоманы не редкость...
Как и в Древнем Риме, эта беднота требует от властителей «хлеба и зрелищ», а богатств накопленных в Америки, хватает и на еду, и на развлечения, правда не всем.
И эти богатства, иногда полученные в долг, позволяют говорить о самодостаточности страны и потому, многие «средние» американцы смотрят на остальной мир, как на провинцию.
Избыток уверенности, индивидуализм - как жизненная стратегия, заставляют их поверить в свою избранность. В «плебсе» это проявляется бессознательно, а в среде так называемой «элиты», все делается напоказ…
Вчера ходили в Метрополитен – музей. Народу в преддверии праздников ну очень много, намного больше, чем даже летом. При входе платят, кто сколько может, но обычная негласная норма – двадцать пять долларов.
Мы заплатили по пять долларов и кассир ещё спросила нужна ли сдача. Мы гордо отказались.
Экспозиции и набор знаменитых художников и скульпторов в экспозициях, сравним с лучшими галереями мира. Залы экспозиций расположены в нескольких этажах. Хороша коллекция европейского искусства со времен икон и начала живописи как таковой, до эпохи модерна…
Мы начали с просмотра отдела икон и постепенно «пришли» к Ренессансу, а оттуда к современной живописи. Часть экспозиций мы успели посмотреть в прошлые посещения, но в этот раз, попали ещё на выставку Родена и картин Пюи де Шаванна.
Несколько лет назад, мы побывали во Франции, в доме-музее скульптора и многие работы видели в подлиннике.
Талант Родена, его работоспособность, позволили создать множество скульптур, так любимых сегодня его почитателями во всем мире!
Особенно привлекает в творчестве французского скульптора любовь к жизни человеческих тел, философский смысл его композиций.
А Пюи де Шаванн – романтик и любитель многофигурных полотен показывающих жизнь человечества с древности до наших дней. Фигуры на его картинах монументальны, а позы статичны и пафосны.
…Вышли из Метрополитен уже в темноте и пешком пошли через парк, пустынный и безлюдный. На другой стороне парка, сквозь гравировку веток, видны силуэты небоскребов с нитками горящих электрическим светом окон, уходящих ввысь. Картина необычная и запоминающаяся!
Выйдя в город из парка, остановились в итальянской бейкери – булочной и выпили кофе с парой вкусных плюшек.
Отдохнув, дошли до метро и с неохотой спустились вниз, потому что оно тесное, грязное и шумное. Нет ни лифтов, ни эскалаторов. Странно, что власти города не могут привести его в приличный вид…
Двадцать четвертого декабря, в канун Рождества, поехали в Линкольн – центр и гуляя там, заходили в большие магазины, полные вещей, которые продают по низким ценам. И количество вещей так велико, что магазины и фирмы сами ищут покупателя, предлагая разного рода скидки.
Возвратились домой на метро, где видели плакат: «Если вам не доплачивают работодатели, звоните по этому телефону», и стоит номер телефона. Оказывается, здесь есть специальная служба занимающаяся такими злоупотреблениями. Вот бы и в России нечто похожее завести! Сегодня там, самая большая беда – недоплата владельцами предприятий работающим на них. Но эта же проблема существует и на государственных заводах и фабриках…
Поэтому, большие зарубежные фирмы работающие в России, на фоне русских дельцов выглядят как доброделатели!
…Вечером, ходили в бар, расположенный на двадцать втором этаже здания на берегу Ист Ривер, напротив Манхеттена. Вид потрясающий - сразу за рекой, как на ладони стоит город небоскребов и тут же золотой, холодный закат, а в теплом баре - вкусный и крепкий коктейль…
В этом баре стеклянные стены, а на границах плоской крыши, по периметру – просторная галерея ограниченная над бездной тоже прозрачными крепкими ограждениями.
И отсюда, на другой стороне реки Ист Ривер хорошо виден Манхеттен заросший небоскребами, как гнилой лесной пенёк осенью зарастает грибами – опятами.
Там, за рекой, над частоколом небоскребов возвышается башня Торгового центра, выстроенного на месте взорванных террористами башен - близнецов.
В тот день, внутри этого центра погибло около трех тысяч человек. Трагедия страшная и незабываемая не только для американцев!
По центру Манхеттена видна башня Эмпайр Стейт Билдинг, долгое время бывшая самым высоким зданием в мире. А чуть правее небоскреб Крайслера, с фигурным завершением и шпилем.
Пришла в голову мысль, что после ответных ударов Америки по террористам на Ближнем Востоке, во всем мире стали бояться мстительности США и во многом поэтому, после одиннадцатого сентября, на Американском континенте больших террористических атак не было.
В этом, Америка проявила себя как империя. А империям свойственна мстительность без срока давности.
А имена тысяч погибших, знают и помнят по сию пору, тоже не только в Америке, но и в мире. Мир после той страшной атаки стал другим, более опасным и злым! И это проявляется не только в обычной жизни обывателя, но и в отношениях между государствами.
Здесь, на стене одной из станций метро приклеены тысячи небольших табличек с именами погибших в то страшное утро!
Но ведь есть ещё Мемориал, открытый на месте взрыва Торгового центра, где в граните выбиты эти же имена!
После любования панорамой Нью Йорка, вернулись в бар и допивали коктейли, обмениваясь впечатлениями от увиденного.
Настроение поднялось и вместе пришли покой, сосредоточенность. Сидели, слушали гомон переполненного бара и разговаривали, поглядывая через стеклянные окна, на величественные окрестности.
День постепенно угасал и тучи на западе накрыли небо, спрятав заходящее солнце.
Темнота спустилась на город, яркими точками света зажглись окна в небоскребах на Манхеттене. Они стоят темной стеной на той стороне реки, а внизу под нами, только плохо видимые крыши домов и широкие магистрали по которым, одна за одной спешат машины с зажжёнными фарами…
Вспомнились стихи современника Маяковского, поэта и художника Крученых: «Над морем крыш и лесом труб, висит луны сгоревший труп». Луны правда не было, но крыши и трубы были…
В последний раз вышли на террасу, полюбовались на ночной город и рассчитавшись, пошли домой.
Завтра двадцать пятое декабря – Рождество!
Ночью шел дождь и под утра посыпалась снежная крупка. Стало заметно холоднее и поднялся пронизывающий, ледяной ветер…
…После раннего завтрака отдыхали, читали на айподах новости, а к часу дня был готов праздничный «бранч» - соединение брейкфаста и ланча.
Сын Максим, в студенческие годы поработал официантом в ресторане и к тому же любит готовить. Он накрыл стол и открыл бутылку шампанского, то есть игристого вина, потому что настоящее шампанское делают только во французской Шампани. В одном из путешествий по Европе, мы там побывали и попробовали этого шампанского.
Все вместе, сели за купленный на днях стол, чокнулись, выпили за праздник и стали есть.
После бранча, пошли гулять по Бруклину. На улицах холодный ветер и безлюдно – все сидят по домам.
Пришли на берег Ист Ривер. Вышли на пирс, торчащий в реку далеко от берега. Холодный ветер, рябь зеленой речной воды и стена небоскребов на том берегу – впечатляющий вид, присущий только одному городу в мире - Нью Йорку!
Глядя на эти громады я думал о том, что величие человека, силу и умение его рук проявляются через такие вот огромные «артефакты», и все вместе – отражают величие и силу страны.
Живя в России и критикуя Америку, мало кто из россиян понимает этот масштаб. Хотя многие бояться этой силы, способной развязать новую мировую войну именно из сознания своего «величия»!
…Возвращаясь домой, зашли в кафе погреться и выпить горячего шоколада.
Район где расположено кафе населяют в основном поляки и потому, в кафе звучит польская речь.
Согревшись, продолжили прогулку, а вернувшись домой снова перекусили. Дети сделали глинтвейн и разговаривая, мы не торопясь пили и закусывали.
А потом началась традиционная раздача подарков. Эта процедура обычно занимает не меньше часа и здешнее Рождество – не исключение.
По очереди, каждый из нас раскрывал завернутые в специальную бумагу подарки. Я, как и всегда получил больше всех подарков - около пятнадцати, в основном с лейблом «папе от мамы».
Это были футболки, брюки, пуловер, одеколон. Был женьшеневый чай, наушники и конечно сладости – в семье знают, что я сладкоежка…
Полюбовавшись на подарки и примерив их, все стали готовить рождественский ужин - я мыл и чистил картошку, а сын её нарезал. Жена с дочерью варили и парили, делали хлебный и масляный соус для жаренных овощей и картошки.
Вечером ужинали и снова, чокаясь выпивали за очередное, но необычное Рождество проведенное далеко от дома!
Утром следующего дня, поехали на метро на морскую пристань, где сели на переполненный бесплатный паром и поплыли на остров Стейт Айленд.
Поднявшись на верхнюю палубу, под ветром долго любовались видами, в том числе большой зеленой статуей Свободы, символом Америки и Нью Йорка.
Холодный ветер, рябь на ледяной воде, а позади вырастают из воды небоскребы Манхеттена.
На Стейт Айленд нет ничего интересного и потому, через полчаса, пересев на обратный паром, возвратились в город и поехали на «Мемориал» выстроенный на месте разбитых террористами башен – близнецов.
Сегодня, на их месте – две квадратные ямы, облицованные черным мрамором и повторяющие размеры основания разбитых башен. И в эти ямы, течёт тонким потоком вода – символ непрекращающейся жизни.
А на граните выступа облицовки, выбиты имена всех погибших в этой рукотворной катастрофе!
Рядом, огромное помещение – Мемориал, с полами выложенных белым мрамором, с большими яркими экранами на стенах, с открытыми пространствами в нескольких уровнях, с смотровыми площадками - глаз не оторвать от этого торжественного траурного великолепия!
Народу тоже много и в основном туристы. Поставлены несколько елок, а на ступенях полукруглой лестницы, ведущей к катку на улице, сидят и едят проголодавшиеся посетители Мемориала.
Взяли в одном из буфетов расположенных неподалеку пиццу, и съели её сидя на ступенях лестницы сделанных из розового мрамора.
А потом гуляли по набережной Хадсон Ривер, с видом на другой город – Нью Джерси.
Новая башня Торгового центра, видна издалека и мы ещё долго видели её вершину со шпилем! В окружении других небоскребов, она, как стального цвета свеча-пика врезается в небо!
…На обратном пути домой замерзли, и отыскав маленькое кафе, согреваясь, долго пили горячий шоколад. Совсем не хотелось спускаться в темное мрачное метро.
…Возвратились домой уже вечером, приготовили ужин и английский рождественский пудинг, привезённый нами из Лондона. Его долго кипятят в закрытой посуде, а потом, выставляют на стол, обливают бренди и поджигают, погасив свет.
Сиреневой пламя, неровными языками лижет воздух вокруг пудинга, то замирая, то стекая огненными потоками к основанию. А мы, глядя на это новогоднее чудо, вздыхаем – очередное Рождество заканчивается!
…В Америке начинается зима, показывают снегопады и сугробы в горных районах по которым с радостью катаются дети и бегают собаки. А в Англии дожди и традиционный для зимы, небольшой плюс…
Завтра мы возвращаемся домой!
…По будильнику, проснулись рано. Попили чаю и вызвали такси – багаж был уложен заранее. Через пять минут подъехала машина и мы тронулись в обратный путь.
В машине просторно, тепло, звучит тихая музыка. Кругом город, ранее утро, холодно и восток чуть розовеет рассветом. Машина мягко урчит сильным мотором, мелькают пригороды и кажется, что так можно ехать бесконечно!
Водитель стесняясь, тихо сморкается - он простыл из-за первых морозов. Здесь, минус десять градусов, воспринимаются как большое испытание на выживаемость…
…В терминале, откуда мы улетаем в Европу, много народу и слышны разговоры на разных языках: Нью Йорк, город разноязычный и к основному английскому прибавляется испанский, немецкий и даже китайский.
В музеях, надписи тоже на нескольких языках. Нет только надписей на русском. А ведь СССР был одним из пяти государств – основателей ООН - символического мирового правительства.
В ожидании посадки на наш рейс в Лондон, вспоминаю вчерашнюю прогулку по Бродвею. Холодный ветер морозил лицо и руки, а вокруг уютные, теплые магазины, магазинчики, кафе и рестораны.
На тротуарах, видели несколько бездомных, закутавшихся в одежды и спальники, часто в сопровождении собак. Собака не только греет, но и слушает хозяев уставших молчать. Животным тоже нелегко переживать эти морозы - одним словом – собачья жизнь не только для них, но и для их хозяев!
Видели бездомную женщину с тремя кошками. Немножко странно, потому что обычно с бездомными живут их собаки.
Один, самый изобретательный бомж, сделал на тротуаре у стены здания, картонный домик, открытый в сторону улицы. Туристы фотографируют его, как городскую достопримечательность…
Наконец пришло время посадки в самолет…
Устроились в салоне, подключили наушники к видику, вделанному в спинку кресла и вскоре взлетели. Сразу после взлета, когда набрали нужную высоту, подали завтрак, вполне приличный и с вином.
Поел, выпил вина и стал смотреть американское кино. Кажется, что все голливудские фильмы на одно лицо и просмотрев три из них, я вздохнул с облегчением когда пилот объявил, что уже подлететаем к Англии…
…Из самолета вышли в Хитроу, в одиннадцатом часу вечера по местному времени. После прохождения паспортного контроля, сели на метро, добрались до Холборна, там пересели на автобус и выйдя через две остановки, вошли в свой дом.
Рождественское путешествие в Нью Йорк, закончилось!

…Выездное Рождество понравилось. Но дома все-таки спокойнее и уютней. А впереди, ещё Новый год, а потом и православное Рождество…


Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion

Январь 12018 года. Лондон. Владимир Кабаков






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 22
© 31.07.2019 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2019-2603376

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика










1