Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Принесённые бризом / Back With The Breeze (главы VI-X)


­­


ГЛАВА VI

Скарлетт никогда не страдала простудами. Возможно поэтому ее тело, не привыкшее к болезням, было просто сражено температурой и слабостью. Несмотря на все попытки доктора Мида и домочадцев помочь ей справиться с болезнью, Скарлетт почти сутки металась в бреду. Дилси и Присси весь день попеременно просидели у больной, делая компрессы и пытаясь напоить ее лекарствами. Сменившая их Индия осталась у постели Скарлетт на ночь. Со смешанным чувством Индия сидела в спальне своей давней противницы. Столь долго лелеемая ненависть сейчас молчала, Индия ощущала только жалость к этой, объятой жаром, женщине со спутавшимися волосами, оставленной на попечение своего врага. Сидя у ложа больной, она с напряжением вслушивалась в ее непонятное бормотание. Горячечная, жалкая, в беспамятстве, Скарлетт не могла ни лгать, ни лукавить, и, если у нее было что с Эшли, она должна была невольно проговориться. Индию мучила эта тайна, прикосновение к которой стоило ей стольких неприятностей. Больная ворочалась, вскакивала, Индия укладывала ее, вытирая пот со лба и груди. Временами Скарлетт бредила бессвязным потоком слов, иногда поминая Ретта, но только раз она остановилась на полуслове и почти разумно спросила:
- Как же мне быть с Индией?
Но имя Эшли она ни разу не вспомнила. После нескольких беспокойных часов Скарлетт уснула, наконец, глубоким, ровным сном. Индия продежурила возле нее всю ночь и задремала под утро чутким полузабытьем. Тяжелая ночь так вымотала Скарлетт, что у нее даже не было сил удивиться, увидев у постели Индию.

- Индия…
Голос сел, и она смогла только прошептать это. Индия наклонилась над ней.
- Что, дорогая?
«Дорогая…».
Скарлетт почувствовала, как трогают ее измученное сердце эти слова.
- Пить…
Индия подала ей питье и, погладив по голове, проговорила:
- Успокойтесь, дорогая, вы еще слишком слабы, чтобы говорить.
Скарлетт действительно была еще слишком слаба. Она даже не сообразила, как облегчила болезнь ее сближение с Индией. Впрочем, сообразив это, она вела бы себя менее естественно. Проклятая слабость заставляла ее лишь жалко улыбалась.
- Что со мной было?
Лицо Индии, осунувшееся, с темными кругами под глазами от бессонной ночи, было спокойным, взгляд не ласковым, но и не надменным.
- Простуда, обычная простуда.

Индия еще не вернулась домой, а дамский совет уже был в курсе болезни Скарлетт.
Негритянский телеграф сработал быстро, как всегда. Порк и Дилси, старые домашние слуги, так же как и Присси, не особо распространялись о событиях в доме, но горничная Фейт, бывшая в родстве с Мелисси, нянькой Элсингов, описала ей в подробностях и скандал с янки, и стояние под дождем, после которого у хозяйки началась горячка. Дамы собрались в ветхом домишке доктора Мида узнать подробности. Мистер Мид, в обычной обстановке очень словоохотливый, не любил говорить о болезнях своих пациентов и поэтому рассказывал о состоянии больной в общих словах, но подтвердил, что Скарлетт почти целые сутки была в бреду, а теперь очень ослабла. Он снова торопился к пациентке и оставил дам обсуждать тему без него.

Заболей Скарлетт три недели назад, по приезду из Тары, дамы оставили бы ее болезнь без внимания, и уж, конечно, у них не возникло бы даже мысли проведать ее. Сейчас же этот невысказанный вопрос: «Навещать или не навещать?» висел в воздухе. Три недели присутствия, причем достойного присутствия, со сдержанным почтением и тактом, приручили «старых драконш», а весть о том, что Скарлетт выгнала компанию янки, и что «она потом страдала под дождем», растревожила сентиментальные сердца, и дамы только ждали сигнала кого-нибудь из лидеров: «Надо нанести визит».
- Индия продежурила у нее всю ночь,- осторожно заметила миссис Аллен.
- После смерти Мелани у Скарлетт никого не осталось, чтобы ухаживать за ней,- миссис Боннелл сказала это, как всегда, жизнерадостно, и невозможно было понять, сочувствует она больной или злорадствует.
- Виктор говорит, что в последнее время она очень напряженно работала,- Люси, жена мистера Дента, руководившего лесопилками, как новенькая в городе, имела непредвзятый взгляд и с вполне понятным простодушием попросила первых визитерок взять ее с собой.
- Мы пойдем вместе, милочка,- миссис Элсинг имела не только вкрадчивый медовый голос, но и длинный злой язычок, и ей показалось любопытным изучить внутреннюю атмосферу дома Батлеров,- Хью и Виктор работают вместе с ней, и наш долг навестить заболевшую.
- У меня есть рецепт хорошей настойки для восстановления сил,- миссис Мерриуэзер сказала это скорее себе, чем окружающим.
- Только на днях она пожертвовала на больницу для нуждающихся, и теперь заболела сама,- в голосе миссис Эллисон звучало сомнение, так как она еще не до конца поняла настроение общества. Хотя любопытство и преобладало над сочувствием и, вместе с жалостью, проскальзывало злорадство, но в глубине души они были вообще-то добрые старухи. Старым дамам льстило прийти к ней, покровительственно и снисходительно посочувствовать, увидеть бывшую гордячку и выскочку в слабости и упадке духа.

Первыми больную посетили миссис Элсинг с дочерью и Люси Дент. Потом – миссис Мерриуэзер и миссис Мид. На следующий день – барышни Уайтинг с матерью, а, затем, сестры Маклюр. Больной стало лучше, но она предусмотрительно не покидала постели, слабым голосом благодарила посетителей, представляя им вести разговор самим. Скарлетт торжествовала. Представительницы лучших домов Атланты сами пришли к ней, сочувствовали, давали советы, приносили фрукты. Пускай они говорили с ней немного снисходительно и покровительственно, но такой тон вполне обычен в разговоре с больными. И главное, главное - теперь она может без боязни нанести каждой из них ответный визит и пригласить их снова, а у них уже не будет повода отказать ей. Целыми днями у Скарлетт, не спешившей выздоравливать, толпился народ, и только вечером, оставшись одна, она предавалась приятным мечтам. Чаще всех ее навещала Индия, от нее же Скарлетт узнала, что Эшли вышел на работу на лесопилку. Скарлетт ушам своим не поверила.
-Эшли на лесопилке?
- Да, уже второй день,- Индия была односложна. Ей не хотелось комментировать перед собеседницей этот его поступок. В душе она считала, что он уже давно устал и от своего горя, и от безделья, и ему нужен был толчок, чтобы вернуться к прежним обязанностям.

Окрепнув, Скарлетт посетила своих визитеров, а затем пригласила их к себе.
В отсутствие Ретта она не рискнула назначить приемные дни, но любезно предоставила свой дом кружку по шитью для вдов и сирот Конфедерации, собраниям дам-патронесс детского приюта, участвовала в сборе средств для кружка шекспировских чтений и в сборе книг для Ассоциации юношеских библиотек. Книги сами по себе ее интересовали мало, но они были прекрасным поводом участвовать в общественной жизни. Несколько недель Скарлетт была на подъеме и относилась к окружающим с почти добрыми чувствами.

Но наступил день рождения Боба Ли Уэлберна, внука миссис Элсинг, а ее детей не пригласили, и она почувствовала, как весь ее так тщательно выстроенный мир снова рассыпается. Она удвоила обаяние, стараясь быть приветливой и внимательной не только с главами семейств, но и с детьми. Эти маленькие зверьки доставляли ей множество хлопот. Если Миссис Мерриуэзер или миссис Боннелл или миссис Уайтинг и имели о ней свое не очень лестное мнение, то они держали его большей частью при себе, но дети, меньше подверженные светским условностям, частенько демонстрировали свое нелюбезное отношение к ней и просто дурное воспитание. Если в отношение Скарлетт чужие дети показывали свои скверные привычки исподтишка, то Элла, а тем более Уэйд ощущали на себе их пренебрежение в полной мере. Фрэнк Боннелл, Джо Уайтинг, Рауль Пикар более из озорства, чем от злобности натуры, подтрунивали над Уэйдом, часто доводя мягкого и спокойного мальчика до приступов ярости. Особенно усердствовал Рауль, самый младший из всех и самый изобретательный. Подвижный, шустрый мальчишка, похожий на маленькую обезьянку, он был словно злым гением Уэйда, который был на пять лет старше и считал ниже своего достоинства колотить обидчика. Одногодки, Джо Уайтинг и Фрэнк Боннелл, специально ему не досаждали, но, наслушавшись разговоров дома, вели себя с ним высокомерно и пренебрежительно.

Мальчик ходил в частную привилегированную школу, доступную далеко не каждому семейству. Большинство детей могло рассчитывать только на бесплатные школы. Но бесплатных школ катастрофически не хватало. В свое время предполагалось, что бесплатные школы будут содержаться на отчисления от прибылей железной дороги, но при правлении республиканца Баллока железные дороги, руководимые ворами и взяточниками, пришли в упадок. Новый губернатор-демократ пытался исправить положение, но штат, с трудом возрождавшийся после засилья республиканцев, не находил достаточных средств на образование. Обедневшие старые семьи очень рассчитывали на новую строившуюся бесплатную школу, но экономические трудности отразились на бюджете штата, и строительство оказалось под угрозой. Дамы-патронессы организовали сбор средств на продолжение строительства, и миссис Батлер стала одним из главных учредителей Фонда поддержки новой школы. Скарлетт отдавала Фонду много энергии и – в меньшей степени - выделяла средств. Голодные годы сделали ее осторожной во всем, что касалось денег, а изымать средства из оборота универмага и салуна, принадлежащих лично ей, казалось просто кощунственным в ее неясном финансовом положении. В счет своих взносов она выписывала счета на нужды школы и отсылала их на оплату поверенному Ретта. Счета никогда не возвращались и всегда оплачивались.

Это была ее стихия - спорить с подрядчиками, ездить к Эшли на лесопилки и отбирать стройматериалы для школы. Скарлетт стала реже выезжать с Индией в поисках заказов, она восстановила связи лесопилки с постоянными клиентами и могла отдавать больше времени школе. Индия с недоумением и недоверием прислушивалась к воодушевленным речам товарки, слишком не вязалась школьная деятельность с необразованной, во многом ограниченной собеседницей, но Скарлетт искренне увлеклась школой и увлекала за собой других. Она уже не сидела тихо в уголке на собраниях Фонда, на встречах, вечерах, она разрешала себе спорить и даже настаивать на каких-то своих мнениях.

Вечерами перед сном она снова и снова обдумывала прошедшие дни, чтобы с утра опять вступить в сражение за свою репутацию. И, наконец, она сделала самый трудный шаг, на который долго не могла решиться. Она обратилась к приходскому католическому священнику со смиренной (весьма лицемерной) просьбой разъяснить ей некоторые места из Священного Писания. И священник, и Скарлетт оба понимали, что это был только повод, но священник оказался на редкость мудрым и практичным пастырем и без излишних нравоучений и намеков на отступничество выразил готовность лично подготовить Уэйда и Эллу к занятиям в воскресной школе. Скарлетт не посещала церковь с конца войны, старый патер Фебулон за это время умер, а новый патер Брукс уже был наслышан о миссис Батлер, но действовал осторожно и деликатно, чтобы не спугнуть заблудшую овцу. В результате каждый из них остался доволен беседой, гордость миссис Батлер не пострадала, и церковь вернула богатую прихожанку. Беседа со священником разбередила душу грешницы, и она вдруг вспомнила, что завтра очередная годовщина гибели Фрэнка Кеннеди,и решила посетить кладбище.

Утро выдалось дождливым и сумрачным, но во второй половине дня немного прояснилось. На Оклендском кладбище было холодно и неуютно, когда Скарлетт с детьми приехали туда. Сначала они прошли к мемориалу конфедератам и посетили могилу Чарльза Гамильтона, отца Уэйда, первого мужа Скарлетт, затем постояли у могилы Юджини-Виктории, маленькой Бонни, дочери Скарлетт, и после остановились у могилы Фрэнка Кеннеди, отца Эллы, второго мужа Скарлетт. Разные чувства испытывала молодая женщина у каждой из могил. Чарльз для нее был почти нереальным человеком. Смерть Бонни отзывалась горькой обидой и постоянным сравнением умершей резвушки-дочери с оставшимися ее вялыми детьми. А Фрэнк, ее грех, всегда смущал ее совесть, и вчерашний разговор со священником, впрямую не касавшийся Фрэнка, еще больше разбередил душу. Стоявшие рядом дети начали шептаться, она хотела их одернуть, но заметила идущих к ним Фанни Уэлберн и Люси Дент с детьми. Этот мартовский день был также и днем смерти Томми Уэлберна, мужа Фанни и родственника Люси.

После приветствий женщины постояли у надгробной плиты. Тоненькая Фанни и лицом, и фигурой пошла в свою мать, миссис Элсинг, но была лишена бойцовского характера старой миссис. Она имела свои принципы и, как и все, осуждала прошлое поведение миссис Батлер, но сейчас она и не думала о том, что Скарлетт была виновницей гибели ее мужа. Для Фанни сейчас она была такой же скорбящей вдовой, и было несущественно, что где-то существует ее нынешний муж – мистер Батлер. Свойственница Фанни - Люси, кузина ее покойного мужа, рассматривала миссис Батлер с затаенным любопытством. Разговоры и пересуды окружающих ее дам лишь подстегивали интерес Люси к Скарлетт. Люси была по своей природной склонности ленива,- качество, не приветствуемое ни на Юге, ни в какой другой части мира. Финансовые невзгоды семьи Дент во время войны и Реконструкции заставляли миссис Дент вставать с дивана и делать тяжелую рутинную работу, но только появлялась возможность нанять служанку или переложить ежедневные заботы на кого другого, Люси снова отправлялась на диван и читала романы. Дети росли, предоставленные сами себе, с усвоенным понятием о том, что «мамочка устала, она отдыхает». Люси, надо сказать, не злоупотребляла своим положением, она никогда не жаловалась на недомогания, головную боль и лежала на диване без всяких ссылок на болезни. Семья Дент переехала из Спарты после финансовых неудач мистера Дента и в Атланте начинала все с нуля. Элсинги со времен войны сдавали часть комнат внаем, и Денты поселились у них в качестве платных жильцов. Безвольная, благодушная Люси с интересом наблюдала за миссис Батлер, восхищаясь ее энергией и умением делать дело, шла ли речь о вязании шарфов сиротам Конфедерации или же о строительстве школы.

Люси решила пригласить миссис Батлер на свой день рождения. Она объявила об этом мужу, который воспринял эту новость спокойно, он любил жену – вместе со всеми ее недостатками. Расставаясь у колясок, ждавших их за оградой, Люси задержала руку Скарлетт в своей, и Скарлетт услышала такие желанные слова:
- Моя дорогая, второго апреля я праздную свой день рождения. Будет небольшая вечеринка, и я была бы очень рада видеть вас среди своих гостей.
Увидев, что Скарлетт собирается что-то ответить, Люси живо добавила:
- Это будет не бал, а скромная вечеринка. Вы – в трауре, но уверяю вас, вечер не будет слишком шумный.

ГЛАВА VII

Наконец-то, она была приглашена на частный прием! Не на заседание кружка или благотворительного общества, а на вечеринку, куда приглашают по личному желанию устроителей. Скарлетт перебрала все свои черные платья и уже почти была готова снять траур и надеть цветной наряд, хотя она и дала себе слово снять траур по приезду Ретта. Но цветные платья показались ей устаревшими, и Скарлетт решила до конца выдержать принцип. Она немного поборолась с искушением надеть поверх траурного платья белый кружевной воротник, выгодно оттенявший черный цвет, но в конце концов отказалась и от этого, прикрепив лишь неизменную брошь из оникса. Миссис Батлер не сбросит свою личину, пока не приедет мистер Батлер. Она шла, волнуясь, по ступенькам старого дома Элсингов, который она так давно не посещала. Бальная зала, в которой она окрутила Фрэнка на свадьбе Фанни, эта бальная зала теперь была переделана под комнаты для постояльцев с отдельными входами. Миссис Элсинг любезно предоставила гостям миссис Дент на время приема гостиную и смежную с ней столовую. Денты, встречавшие гостей, сердечно поприветствовали Скарлетт и поручили Хью Элсингу развлекать ее.

Тетя Питти, Индия и Эшли, тоже приглашенные, уже были здесь. Эшли, впервые участвующий в празднике после смерти жены, улыбнулся подошедшей Скарлетт, и его тусклые глаза на секунду оживились. Сначала Скарлетт подумывала прибыть к Элсингам вместе с тетей Пэттипет и Уилксами, чтобы не ехать одной, но потом решила не связывать лишний раз свое имя с Эшли. Она перекинулась с ними парой слов и повела Хью в дальний угол гостиной к фортепиано, где собралась группа молодежи. Энди Боннелл играл шутливую английскую песенку, а молоденькая девушка пыталась петь, но обрывала слова, очередной раз срываясь на хохот.
Тут же стояли Фрэнк Боннелл, тринадцатилетний подросток, и пятнадцатилетний Алекс Дент, а чуть поодаль – Фанни Уэлберн и Мейбелл Мерриуэзер-Пикар. Все они смеялись и хлопали в ладоши при каждой новой неудачи девушки.
- Кто это?- Скарлетт обратилась к Хью, пытаясь припомнить в юном создании чью-то подросшую дочь.
- О, неужели вы не узнаете ее? Это же Айрин Боннелл, старшая дочь миссис Китти, она уже несколько месяцев как вернулась от родственников из деревни.
Дочь миссис Боннелл! Бесцветная, вечно простуженная девчонка, отправленная к состоятельным родственникам на плантацию для поправки здоровья! Эта девчонка вдруг расцвела, превратилась в очаровательную, сформировавшуюся молодую леди. Айрин прекратила петь и, полуприсев перед Скарлетт и Хью, терпеливо выслушивала их слова о своем неузнаваемом преображении.

- Ах, миссис Батлер, неужели в ваше время мальчишки не умели танцевать мазурку? Вы бы видели это жалкое подобие кадрили, которой меня угостили на дне рождения моего братца,- Айрин слегка презрительно кивнула в сторону Фрэнка,- один дядя Энди смог станцевать как подобает джентльмену.
- За высокую оценку моих способностей спасибо, - Энди шутливо привстал с табурета и кивнул головой, - но мисс, не каждый имеет достаточно средств и времени, чтобы заниматься танцами.
Скарлетт, слегка уязвленная словами «в ваше время», хотела напомнить, что была первой в танцах во всем графстве Клейтон, но от мысли, что большинство ее партнеров погибли молодыми в войну, у нее сжалось сердце, и она сказала:
- О, они были удивительны, молодые люди моего времени. Могли танцевать две ночи подряд. Знали все танцы: и шотландский, и кадрили, и польку, и вальс, и мазурку.
Мысленно она перенеслась в Тару, где танцевала до упаду с близнецами Тарлтонамии и Кейдом Калвертом.
- Наши мальчики были удалыми во всем : и в танцах, и в меткой стрельбе, и в бешенных скачках с препятствиями. Они умели делать все, что отличает настоящего джентльмена.
Последние слова Скарлетт произнесла под внимательным взглядом миссис Боннелл, поспешившей узнать, о чем вещает эта ужасная миссис Батлер ее деткам. Айрин слушала, чуть сморщив от нетерпения свой изящный носик. Ей совсем не хотелось выслушивать старые истории о том, как было до войны, она начала весь этот разговор только чтобы позлить братца, а еще больше- Алекса Дента. Впрочем миссис Батлер не смогла продолжить свои воспоминания, потому что всех позвали в столовую. Она почти не слышала поздравления в честь хозяйки вечера. Ее мозг лихорадочно выстраивал новую комбинацию : уроки верховой езды для детей конфедератов, уроки танцев, стрельба из пистолетов и ружей…В группе учеников должны быть не только дети зажиточных южан, но и впавших в бедность конфедератов, а также их сироты. Дети джентльменов должны быть джентльменами независимо от достатка в настоящем…Все это она изложила сидящим рядом с ней Хью и Энди, и к концу застолья они уже соглашались попеременно вывозить мальчиков на тренировки к Персиковому ручью.

- Специальный Фонд будет нанимать лошадей в конюшне, но где брать оружие для тренировок?- Скарлетт была захвачена проектом и уже прикидывала практическую сторону дела.
- Полагаю, все, что касается стрельбы, лучше поручить Эшли. Он был лучшим стрелком в полку, а общение с подростками, думаю, пойдет ему на пользу,- Энди на секунду задумался.- А Келлс Уайтинг в свое время хорошо брал барьеры.
Лишь только женщины оставили мужчин и перешли в гостиную, Скарлетт предприняла атаку на старых дам. Поначалу дамы слушали ее настороженно. Предвзятость ко всему, что исходит от миссис Батлер, мешало присутствующим сразу согласиться с ее предложением. Скарлетт нашла самые трогательные, волнующие нотки для грустного рассказа о том, что дети воинов конфедерации, сироты войны лишены возможности чувствовать себя такими же джентльменами как их отцы. Их семьи из последних сил учат мальчиков в школах, стараются дать образование, но… они не умеют брать препятствия на лошади, стрелять из ружья или танцевать в салоне, то есть всего того, что придает юноше лоск джентльмена. Южные семьи, как никогда, должны объединиться, мальчики должны тренироваться – и обеспеченные, и нуждающиеся – вместе, а Специальный Фонд – покрывать издержки нуждающихся. Выжившие в войне обязаны исполнить это перед погибшими. Скарлетт была сама захвачена своей речью. В эту минуту она была не трезвой практичной деловой женщиной, думающей только о своей выгоде, подлипалой, перевертышем; та часть ее души, что пережила вместе с другими конфедератами все тяготы войны и Реконструкции, заговорила в полный голос на удивление самой хозяйке. У некоторых особо впечатлительных дам заблестели слезы. Наиболее стойкие, такие, как миссис Мерриуэзер и миссис Элсинг, угрюмо молчали, видя во всем этом только притворство, сплошное притворство.
- Кружок по шитью для вдов и сирот вполне справляется с помощью пострадавшим, - миссис Мерриуэзер, наконец, решительно тряхнула пышным шиньоном, и, если вы хотите помочь еще, зачем создавать новые общества?
Скарлетт подпорхнула к ней и, подыскивая самые любезные интонации, произнесла:
- Кружок по шитью, как и любой другой благотворительный кружок, как и любая благотворительность, могут задеть самолюбие одариваемого. Когда же общество, существующее на пожертвования, нанимает учителей, подростки не чувствуют себя ущемленными, все в равных условиях.
- Ну милочка, так вы договоритесь до того, что благотворительность вредна,- миссис Элсинг тоже сделала выпад.
Скарлетт растерялась. Она взяла за правило не спорить с предводительницами, не считая случаев, когда речь шла о стройматериалах для школы или сметах выполняемых работ, тут уж они уступали ее компетенции.

Но к теоретическим спорам, затрагивающим южные устои, она оказалась не готова и испугалась. Люси Дент, как хозяйка, воспользовалась паузой:
- Дамы, дамы. Миссис Батлер, конечно же, не отрицает благотворительность, а предлагает ее развитие.
- Разумеется,- к Скарлетт вернулась ее самоуверенность,- мальчики будут кататься на лошадях. Наши мужчины будут регулярно их тренировать. Я уже договорилась с Энди и Хью. Я думаю, и другие джентльмены нас поддержат.
- А вот и они, - хозяйка снова овладела вниманием общества.
Дамы оживились при возвращении мужчин, молодежь потребовала игр, и гости остановились на разгадывании шарад. Эшли и Индия, придерживаясь траура, перешли в противоположный угол гостиной и присели на диван. Скарлетт подсела рядом. После заминки с дамами ей не хотелось услышать от Эшли даже малейшего возражения, поэтому она начала самым проникновенным голосом с чарующими нотками, от которых сидящая рядом Индия взглянула на нее с изумлением:
- Эшли, вы не должны отказываться. Хью и Энди уже согласны.
Она изложила ему свой проект, напирая на то, что он лучший стрелок, и именно ему надо обучать юных джентльменов стрельбе.
- Сдаюсь, сдаюсь!- Эшли шутливо поднял руки, показывая, что не выдерживает ее энергичного напора.- Можете располагать мною в своих экспериментах. Но с уроками стрельбы нам следует быть очень осмотрительными, я советую с ними повременить. В Джорджии слишком многие попытаются обвинить нас в подготовке новой смены Ку-Клукс-Клана.

В другой части гостиной миссис Мерриуэзер возмущенно шипела миссис Элсинг и миссис Боннелл (не повышая голоса, чтобы не нарушать веселье остальных):
- Это возмутительно! Пока Скарлетт вела себя тихо, ее еще можно было терпеть. Но это переходит все границы! Как она посмела трогать старые семьи Джорджии, как она посмела говорить от лица ветеранов Конфедерации!
Ее голос непроизвольно повышался, и миссис Элсинг, чувствуя себя ответственной за приличия на вечеринке в ее доме, сигнализировала поднятой бровью мистеру Денту призыв разрядить обстановку. Мистер Дент увел клокочущую миссис Мерриуэзер от двух других дам, и их собственное возмущение стало остывать.
- Вы думаете, Скарлетт выложит на это свои собственные деньги?- МиссисБоннелл внимательно посмотрела на собеседницу.
- Скорее всего - деньги Батлера. Но если принять ее предложение, то нашим детям придется часто общаться с детьми этой отступницы.
Миссис Боннелл снова бросила быстрый взгляд на миссис Элсинг.
- Она изменилась, вы не станете отрицать. Во всяком случае,- не ведет себя вызывающе. А что касается детей, то память Эллин Робийяр и Уильяма Гамильтона требует нашего снисхождения к ее детям.
Миссис Элсинг медлила с ответом. Наконец она произнесла:
- Вы видели пони, которого Пикары купили Раулю?
Дамы обменялись понимающими взглядами. Миссис Мерриуэзер могла иметь собственное категорическое мнение,- ее внук уже брал уроки верховой езды.

А возле Скарлетт уже вертелись две вдовы, живущие постоялицами у Элсингов. Имея сыновей-подростков, они справедливо решили, что список в любом случае будет ограничен, и необходимо внести фамилии их детей немедленно.
- Хорошо, хорошо,- Скарлетт пыталась отделаться от них по возможности вежливо,- я впишу ваши фамилии сразу же, как вернусь домой.
Люси Дент со смехом увела ее от вдов, пообещав им:
- Мы поднимемся в мою гостиную за бумагой и перьями.
Гостиная Люси была небольшой, обставленной дешевой мебелью, комнатой.
- Мое скромное жилище,- Люси с ленивой грацией подошла к столу, взяла несколько листков бумаги и ручку с чернильницей. От нее веяло спокойствием и доброжелательностью, и Скарлетт впервые после смерти Мелани почувствовала, что не настораживается в присутствие женщины, не ищет тайную неприязнь во взоре и поступках собеседницы. Все это время ей ужасно не хватало Мелани. Мелани, такой незаметной и привычной при жизни, но надежной, как стена родного дома. В Индии Скарлетт раздражал постоянный колюче-внимательный взгляд, да и слишком тяжелый груз прошлых лет разделял этих двух женщин. А в Люси чувствовалась непредвзятость и расположение, так необходимые ей сейчас. Скарлетт сама до конца не сознавала, как она жаждала признания и любви. Она не умела и не хотела любить весь мир, но несколько человек, рядом с которыми согрелась бы ее холодная душа, как греет ее присутствие Бо, разговоры с дядей Генри, щебет тети Питти… Люси доверительно улыбнулась ей:
- Приходите ко мне почаще. Я устраиваю приемные дни по четвергам, но вам буду рада в любое время.

Она снова улыбнулась, чуть виновато, словно извиняясь за скудную обстановку.
- Пока мы живем скромно, но я очень надеюсь, что Виктор поднимет производство. Мистер Уилкс пообещал ему долю в прибылях, а со временем и возможность выкупа одной из лесопилок.
Теплота, окружавшая Скарлетт, сразу улетучилась, и она удивленно спросила:
- Мистер Уилкс пообещал мистеру Денту продать лесопилку?
Люси смутилась.
- Боюсь, это пока конфиденциальные разговоры.
В гостиной Скарлетт взяла себя в руки и сначала записала всех желающих в список и только позже увела Уилкса в сторону.
- Эшли! Что это значит? Я сейчас узнала у Люси, что вы пообещали мистеру Денту участие в прибылях и даже продать одну из лесопилок!
Эшли жадно всматривался в ее лицо. Еще раньше, когда она уговаривала его сегодня помочь ей, модулируя голос чарующими интонациями, в его глазах зажглись искорки, сейчас они вспыхнули еще ярче.
- Вы сердитесь, Скарлетт, как вы очаровательны, когда сердитесь. Да, я пообещал это мистеру Денту. Он работает на лесопилках больше всех, отдает им всего себя и имеет право на результаты своего труда. Я знаю, вы хотите напомнить, что хозяин - я. Вот, как хозяин, я и поступаю. Я так хочу. Он движет дело, и я должен с этим считаться.
«В чем-то он прав, - подумала Скарлетт с досадой. –Виктор - настоящий хозяин и деловой человек».
- Но Эшли, интересы Бо…
- Дорогая моя Скарлетт, не забивайте свою очаровательную головку делами на вечеринке.
Он широко и радостно улыбнулся, на секунду возродив перед Скарлетт образ молодого довоенного Эшли. Казалось, никого не интересовал их разговор, Индия беседовала с мистером Дентом на другом конце комнаты, у окна тетю Питти атаковала миссис Мерриуэзер, но Скарлетт чувствовала внутреннее смущение, словно выпустила из кувшина неведомого джина. К концу вечера пошел дождь, и Скарлетт предложила подвезти тетку с Уилксами в своем закрытом экипаже. У дома тети Питти дамы попрощались с ней и припустили под проливным дождем к крыльцу, а Эшли задержался у дверцы экипажа. Он взял ее руку в свою и заговорил, пытаясь разглядеть ее лицо в темноте салона.
- Вы сильная, Скарлетт, сколько же в вас всепобеждающего напора…
Он коснулся щекой ее ладони и секунду помолчал.
- Я хочу поблагодарить вас, Скарлетт, за вашу деликатность. Я знаю, вы- с вашим деятельным умом - уже определили нашу будущую жизнь. Но вы знаете, как я люблю Мелани, и не торОпите меня. Я ценю это и прошу еще времени.

Скарлетт машинально кивнула и только, когда экипаж отъехал, до нее дошел смысл его слов. Кровь прилила к вискам, ее сердце бешено заколотилось, а корсет врезался в грудную клетку. Эшли считает, что она готова хоть сейчас кинуться ему на шею! Считает, что она любит его, а сам мнется в нерешительности. Трусит перед ее жизненной энергией, перед ее непохожестью на себя. Трусит, как трусил в юности, когда не решился жениться на ней, и потом, когда всю жизнь притягивал и отталкивал ее. Ярость на него, на этого человека, которого она не желала, и который тем не менее отвергал ее, душила до спазмов в горле.
«Как он посмел даже подумать такое обо мне. Я - замужняя женщина. У меня есть муж…».
«У вас в самом деле был когда-то муж, малютка?».
Она ясно вспомнила смеющееся лицо Ретта. Не тяжелый взгляд отдуловатого лица, искаженного пьянством после смерти Бонни, а жадный взор авантюриста в ночь падения Атланты.
«Ах Ретт, где, где же ты сейчас?».
От теток из Чарльстона давно не было писем, этого единственного источника информации о его передвижениях.

Дома Скарлетт на время отвлеклась от своих мыслей, но оставшись одна, лежа в постели, снова вернулась к ним. Эшли разозлил ее своим заявлением, и сначала она подумывала завтра же строго отчитать его. Потом она решила, что лучше - это пококетничать с ним, чтобы он стал требовать ее развода с Реттом. А уж тогда она объяснит ему, что любит Ретта. Тут она представила, какой из всего этого может выйти скандал, и решила вести себя с ним завтра, словно ничего не произошло. Она попыталась настроиться на более приятные мысли, мысленно отчитываясь перед Реттом о своих сегодняшних успехах. Она не отдавала себе отчета в том, что думает о нем не как о муже или возлюбленном, а как о строгом, но справедливом наставнике, который рано или поздно приедет и похвалит ее за восстановленную репутацию. И, как всегда, последним видением перед наступающим сном, была картинка: чета Батлеров встречает гостей на парадной лестнице своего дома.

Эшли тоже долго не спалось этой ночью. Скарлетт своим бархатным волнующим голосом разбудила все его чувства, так тщательно им подавляемые. Он знал, что связываться с ней сейчас так же неприлично в глазах общества, как это было бы преступно при жизни Мелани, но все естество тянуло к ней, обостренное годами болезни жены и месяцами вдовства. Тело его кричало, требовало действий – заставить Скарлетт получить развод, увезти ее из города – на Север или в Мексику, на край света. Но его разум, его рассудочность сразу натыкались на пропасть непреодолимых препятствий. Не сделав и шага, он знал, что обречен на неудачу, так как ясно видел все последствия своего безрассудства.

Индия тоже крутилась в своей постели. Теплая истома, исходившая из ее сердца, растекавшаяся по всему телу, пугала ее, но она вновь и вновь вызывала в памяти сладостные воспоминания. Когда сегодня на вечере Индия неожиданно осталась одна, хозяин, мистер Дент, взялся ее развлекать. До сих пор они встречались только в деловой обстановке, и Виктор был обходителен, но суховат. Но сегодня … О чем бы они не говорили : о книгах, о картинах или о музыке, они с радостью обнаруживали одинаковые привязанности и пристрастия. Виктор, как и Эшли до войны, бывал в Европе и познакомился с культурой Старого Света. Денты и сейчас, при скромных средствах, старались выписывать новинки литературы, предпочитая их другим, материальным, не менее необходимым вещам. Когда они заговорили о поэзии, Индия процитировала строку из сонета - одного из сонетов Шекспира, - и Виктор эту строку докончил, он озорно начал отрывок из Лонгфелло, и она продолжила. Они перебирали на память всех знакомых поэтов, и тут же вспоминали продолжения фраз. Именно тогда между ними возникла особая душевная связь, пугающая и сладостно-манящая для Индии, еще успокаивающей себя тем, что возникшее родство с мистером Дентом исключительно интеллектуальное. Но когда, цитируя Уитмена, он взглянул ей в глаза глубоким, мужским, всепроникающим взглядом, она почувствовала, как ее обдало жаром, как жизнь ее разделилась на жизнь до и после этого взгляда.

Сознавал ли Виктор всю силу своего обаяния, поступал ли он осмысленно? Может быть, он был бы изумлен произведенным эффектом, но Индия сейчас не думала о взаимности своего чувства. Все глубинные силы, дремавшие в ней после давней, недолгой, опаленной предательством Стьюарта Тарлтона, любви, вдруг стали неожиданно и требовательно рваться наружу. Она отгоняла прочь подкрадывавшийся ужас мысли, что она влюбилась в женатого мужчину, что она поступает против правил, которыми всегда так гордилась. Долго еще она металась в постели, пока спасительный сон не сморил ее.

С этого дня в дом к Скарлетт зачастили посетители. Самоотверженные матери, скромные и решительные, настойчивые и робкие, с небольшими доходами и впавшие в бедность, все жаждали ввести своих детей в заветный список. Сколько бессонных ночей провели эти женщины, сокрушаясь, что не могут воспитать сыновей в полной мере джентльменами, какими были их отцы. Если им поможет в этом пресловутая миссис Батлер, дай Бог здоровья миссис Батлер. Желающих оказалось так много, что их пришлось разбить на несколько групп. Под уроки танцев миссис Батлер отвела бальный зал в собственном доме. Были наняты учитель танцев и конюх, подбиравший лошадей для тренировок. Джентльмены по очереди выезжали с мальчиками к Персиковому ручью, обучая приемам верховой езды и ведя попутно не менее важные уроки истории, рассказывая о великих сражениях, проходивших в этих местах.

Скарлетт недолго несла расходы одна. Как-то сияющий Порк доложил ей, что ее хочет видеть миссис Симмонс – младшая. Изящная, знающая себе цену Ася Симмонс легко впорхнула в гостиную. Она чмокнула Скарлетт в щечку, чем несказанно удивила последнюю, пожурила, что давно не видела ее в свете и заявила, что вместе с сестрой непременно хочет участвовать в материальной поддержке начинаний миссис Батлер. Симмонсы, как и другие старые семьи, сумевшие успешно подняться после войны, испытывали определенное моральное давление со стороны своих менее удачливых сограждан - демократов.
Преуспевающим приходилось считаться с такими же преуспевающими янки, партнерами по бизнесу, членами тех же клубов, или живущими по соседству. Им приходилось слишком часто общаться с янки, и этим невольно предавать своих менее расторопных братьев по Конфедерации. Поэтому Симмонсы нашли очень разумной идею миссис Батлер объединить детей старых семей Атланты по принципу происхождения, а не толщины кошелька. После Симмонсов еще несколько богатых южных семей оказало финансовую поддержку детищу миссис Батлер. Появились и первые недовольные. Некоторым семьям было отказано в приеме детей по причине явного и подчеркнутого сотрудничества с республиканцами.
- Дожили,- возмущалась миссис Мерриуэзер, - Скарлетт определяет чистоту крови.
Она сдалась последней, долго колеблясь, но рассудив, что просто неприлично, что ее внук Рауль тренируется на собственном пони индивидуально, тогда как дети других видных семей принимают участие в столь глубоко символичной акции – сплочении детей Конфедерации.

Дни Скарлетт были заполнены до краев, больше всего времени отнимала школа, но она внимательно следила за другими своими начинаниями, а также контролировала свой частный бизнес – универмаг и салун. Лишь поздно ночью, оглядываясь на прошедший день, она вспоминала о Ретте. Днем память о нем отступала под массой текущих дел, и, может быть, поэтому, когда Порк вошел к ней в кабинет с подносом, на котором лежало письмо, сердце ее никак не екнуло. Это было письмо от Ретта. Письмо, сулившее, может быть, новый поворот в ее жизни, во всяком случае, какое-то движение в ее судьбе. Но Скарлетт только тупо улыбалась, силясь осознать, что это - письмо от Ретта. Она развернула его, и сквозь пелену, смутно, до нее начал доходить смысл написанных слов. Ретт сообщал, что согласно их уговору время от времени жить в Атланте, он приезжает. С ним приедет его сестра Розмари и друг с двумя детьми. Приезд предполагается на следующей неделе.
«Ретт едет…»,- подумала она и прислушалась к своему сердцу. Сердце стучало быстро, но сжималось ли оно сладостной болью?
«Вот и все. Ретт едет…».

ГЛАВА VIII

Щебетание птиц, оглушительное на рассвете, к полудню стихло. Солнце припекало по-летнему жарко, но манящие весенние запахи сада, яркие краски листвы, - все указывало на лучшую майскую пору. Дамы наслаждались бисквитами и кофе в тени западной веранды дома Батлеров. На первых уроках танцев матери и бабушки ожидали своих детей в бальном зале, чем их немало смущали и нарушали процесс обучения, поэтому в последнее время Скарлетт взяла за правило размещать дам на затененной веранде дома и угощать кофе, любуясь, как укрощенные тигрицы берут пищу из ее рук. Она почти любила их сегодня, внутренне трепеща от того, что в любую минуту может приехать Ретт. Ретт не писал, когда точно он приедет, и она так же, как сегодня, уже трепетала и вчера, и позавчера.
Элла, которой мать вчера сказала о предполагаемом приезде, прохаживалась по веранде в томительном ожидании. Она не танцевала сегодня вместе с другими, так как с утра сильно поцарапала локоть и сейчас была с неизящной повязкой на руке. Скарлетт сказала о письме только детям и семье Порка, которой и поручила приготовить комнаты приезжим. Сначала ей хотелось объявить на весь белый свет, что ее муж, наконец-то, возвращается, но потом она испугалась, что, если в его планах что-то изменится, и он не приедет, то… . Она просто не может представить, как ей это пережить. Обычно Джо Уайтинга приводила одна из барышень Уайтинг, Мейбл заезжала с Раулем, Фрэнк и Айрин Боннелл приезжали самостоятельно. Но сегодня на редкость удачно приехали и миссис Мерриуэзер, и миссис Элсинг, и миссис Уайтинг, и миссис Боннелл. Они обсуждали идею последовательного продолжения уроков танцев – уроки музыки для детей Конфедерации. Скарлетт, как хозяйка, заметила кое-где пустые чашки и позвала дочь:
- Элла, попроси Присси принести еще кофейник.
Но дочь стояла, прислонившись к колонне веранды, уставившись в одну точку.
- Элла!

Мать подошла к ней вплотную и увидела, что так привлекло девочку. Из-за угла дома по дальней дорожке сада шел Ретт, держа под руку стройную леди, оба они постоянно оборачивались на идущих сзади высокого мужчину, на юношу и девочку лет тринадцати. Ретт временами по-хозяйски обводил в воздухе полукруг, видимо, знакомя спутников с окрестностями. Скарлетт знала, что дама, идущая с Реттом – его сестра, но от вида другой женщины, свободно опирающейся на его руку, у нее на секунду заныло сердце. Элла так и продолжала стоять, вся сжавшаяся и напряженная, во все глаза глядя на новую чужую девочку.
- А вот и мы!- Ретт крикнул это дамам издалека и помахал шляпой. Его спутник тоже приподнялсвою шляпу. Присутствующих дам разбирала любопытство – кто эта леди, идущая рядом с мистером Батлер? Может сейчас запахнет скандалом, и им всем придется пережить незабываемые минуты. Но Скарлетт разбила смелые фантазии зрительниц, крикнув в ответ:
- Хэлло, Ретт! Хэлло, Розмари! Мы ждали вас с парадного подъезда.
- А мы подъехали с заднего,- Ретт легко запрыгнул на веранду, преодолевая сразу несколько ступенек.- Порк сейчас занят разгрузкой багажа.
Ретт взаимно представил Розмари и дам на веранде, а затем подошедших следом членов семьи Браун. Скарлетт, волнуясь, поцеловалась с мужем и с невесткой. Она заметила, что из приоткрытой двери, ведущей в дом, за всей сценой наблюдали любопытствующие негры во главе с Присси.
- Присси, еще кофе и бисквитов,- она играла роль хозяйки со светским автоматизмом, но чувства ее были в смятении. Она сумела пристально рассмотреть Ретта издали, пока он шел по дорожке, а сейчас гасила остроту взгляда каждый раз, как их глаза встречались.

В Ретте почти ничего не напоминало располневшего опустившегося пьяницу с ожесточенным отдуловатым лицом, каким он был восемь месяцев назад. Щеки его снова были гладкими, мешки под глазами уменьшились, даже скорбная морщина почти не выделялась на лбу. Одетый, как всегда, элегантно, он выглядел стройнее, чем раньше, хотя в широких плечах чувствовалась усталость. Но глаза улыбались, и на губах играла ироническая улыбка, он был оживлен и, казалось, искренне радовался встрече.
- Ах дамы, дамы, как приятно вернуться домой после долгого отсутствия! Все Европы не стоят нашей Атланты и родного очага!
Ретт взял руку Скарлетт и поцеловал ее, всем видом показывая, кого он считает главной хранительницей очага в Атланте. Скарлетт ощутила на тыльной стороне ладони легкое прикосновение его усов, на нее повеяло запахом его одеколона и еще чем-то слабым, «дорожным», возможно дымом; она так волновалась, что не сразу заметила это. Дамы с любопытством следили за Батлерами. Общество прекрасно помнило разлад между супругами, дошедший до внезапного отъезда мужа. Но сейчас Батлер был сама любезность и доброжелательность, он совсем не был похож на угрюмого, убитого смертью ребенка, отца.
- Миссис Мерриуэзер,- Батлер перешел от жены к миссис Мерриуэзер и поцеловал ее руку, затем он обошел всех главных «львиц», называя их персонально и прикладываясь к ручке каждой.
- Милые дамы,- Батлер еще раз поклонился всем присутствующим,- внутреннее чутье подсказывает мне, что мы сейчас присутствуем на военном совете. Если весь цвет дамского общества собирается в одном месте, то в скором времени следует ожидать наступление грандиозной акции благотворительных комитетов города.
Батлер усмехнулся. Дамы не возражали, ожидая продолжения. Но он замолчал и, небрежно прислонившись к колонне, вопросительно смотрел на миссис Мерриуэзер. Миссис Мерриуэзер, польщенная личным вниманием, решила пояснить:
- Мы ждем окончание урока танцев и в ожидании его решили обсудить некоторые детали предстоящего благотворительного базара.
- Уроки танцев?
- Да, по четвергам учитель танцев дает уроки детям старых конфедератов.
- Скарлетт любезно предоставила ваш бальный зал для занятий,- сказала миссис Элсинг своим медлительным медовым голосом, с любопытством наблюдая за Батлером.
Батлер слегка удивленно приподнял одну бровь и вопросительно посмотрел на жену, но Скарлетт решила отделаться простодушной улыбкой. Батлер прошелся по веранде и снова вернулся к колонне.
- Итак, дети конфедератов теперь будут уметь танцевать. Что еще они будут уметь?
Дамы почувствовали в вопросе иронию, поэтому миссис Элсинг ответила с еще большим, чем обычно, достоинством:
- Лучшие мужчины конфедерации обучают мальчиков верховой езде.
Ретт остановился возле миссис Элсинг и задумчиво произнес:
- Вы правы, лучшие мужчины должны передавать свой опыт… Итак, дети превосходно танцуют и хорошо держатся в седле… Немного для практической жизни… Чем бы мог быть полезен я ?- Он осклабился узкой полоской усов.- Разве что научить ребят пить бренди не пьянея и хорошо играть в карты…
- Вы могли бы, мистер Браун, посоветовать что-нибудь на этот счет?
Мистер Браун привстал со стула перед обществом дам.
Это был мужчина с крупными добродушными чертами лица, высокий и достаточно стройный для своих пятидесяти лет. Он галантно склонил голову и заверил присутствующих, что был бы счастлив читать подрастающему поколению лекции по естественным наукам.
- Вот и отлично,- Ретт довольно усмехнулся, - а Розмари может дать уроки рисования для начинающих, она у нас неплохая художница.
- Я тоже могу давать уроки,- неожиданно сказала юная Натали Браун, до этого степенно поедавшая бисквит,- я могу давать уроки математики.
Дамы остолбенели, глядя на это чудо. Не каждый мужчина мог похвастаться твердыми знаниями математики, а девице это тем более ни к чему.
Девочка, заметив удивление, добавила:
- Конечно, пропорции, проценты, это знают все. Я могу решать задачи с синусами.
Ретт засмеялся и ласково потрепал девочку по плечу.
- Дорогая Натали, не пугай милых дам своими математическими способностями. Мы подумаем и найдем им достойное применение.
- Мистер Батлер,- вдруг припомнила миссис Мерриуэзер,- вы нам так ничего и не рассказали о вашем путешествии в Европу.
- Милые дамы,- Батлер слегка шутливо расшаркался,- надеюсь, сейчас вы простите усталого путника, тем более я слышу топот юных ног по лестнице. Но я жду всех вас вечером для подробного рассказа о Европе.

После отъезда дам Скарлетт надеялась поговорить с мужем наедине, но Ретт вместе с мужчинами Браунами, переодевшись после дороги, отправились в клуб, поручив ей Розмари, а Уэйду и Элле – Натали. В душе слегка досадуя на Ретта, Скарлетт в то же время почувствовала облегчение от отсрочки решающего разговора. Розмари отнеслась к ней доброжелательно и по-родственному откровенно. От нее Скарлетт узнала, что мистер Браун сделал Розмари предложение, но официально помолвку пока решили не объявлять.
- Ретт считает, что мы должны узнать друг друга получше. И пожить под одной крышей. В Чарльстоне слишком чопорная обстановка, и там мистер Браун не мог бы жить в нашем доме. А Ретт хочет быть спокойным за меня, убедиться своими глазами, что я смогу жить счастливо в семье Браунов в Англии.
- Ах, как это мило, Скарлетт, что вы пригласили нас погостить в Атланте. Мне будет легче найти общий язык с детьми, живя с ними в одном доме. И с женихом тоже,- добавила она шутливо.
Розмари выглядела моложе своих лет, но все же она не была юной.
«Ей повезло найти жениха,- подумала Скарлетт,- даже пятидесятилетние вдовцы предпочитают жениться на молоденьких девушках. Но что это она говорит, будто бы я их всех сама пригласила? Наверно, это сказал им Ретт».
Доверительный тон Розмари и грел душу Скарлетт, и пугал ее одновременно. Неужели брат ничего не рассказывал сестре о своем неудавшемся браке? Не предупреждал не откровенничать со Скарлетт? Не говорил, что Скарлетт бессердечна, эгоистична и жестока? Но Розмари смотрела на невестку по-доброму доверчиво. В Чарльстоне среди надменной родни она не решалась ни с кем быть достаточно открытой. Свои тайны она поверила брату и матери, но они так ревниво оберегали ее интересы перед Браунами, что она не рисковала делиться с ними своими страхами и сомнениями по поводу будущей семьи. А Скарлетт она рассказала об этом как-то сразу:
- Натали – очень самолюбивая девочка. Она очень способна к наукам и поэтому немного самонадеянна. Я побаивалась ее сначала и не могла найти с ней верного тона. А на днях мы сидели на диване, я читала ей книжку, она вдруг вздохнула и положила голову мне на колени. Бедной девочке просто нужна ласка.
Скарлетт обычно со скукой выслушивала чужие разговоры, но Розмари была сестрой Ретта, и она старалась перевести разговор на него:
- А Ретт, он смог подружиться с девочкой?
Розмари улыбнулась:
- У них взаимное уважение. Ретт пытается решать ее задачки, призывая в помощь познания Вест-Пойнта, и кое в чем преуспел.
- А с Брауном-младшим?
На лбу у Розмари залегли складки, она слегка нахмурилась.
- Серж – очень искренний юноша, но он попал под дурное влияние. Сейчас Англия и вся Европа бурлит от политики, и Сержу пришлось оставить университет раньше срока из-за политической деятельности. Ретт любит с ним спорить, его поддразнивать; говорит, что мальчишка – копия он в молодости, но только тратит свою энергию в другом направлении.
- А как Ретт с мистером Брауном?
- Тоже любят спорить, но, по-моему, сошлись характерами.
«А подходите ли вы друг другу с женихом?» -подумала хозяйка, однако светски промолчала. Но Розмари уловила в ее взгляде немой вопрос.
- Я люблю его. Я знаю, в жизни есть множество оттенков любви, и, может быть, в юности я любила бы его другой любовью. Я люблю его со всем тем грузом забот, которые меня ждут. Иногда мне становится страшновато, хватит ли у меня сердца и духа любить его так, как он заслуживает.
Розмари в порыве чувств обняла невестку за талию и прислонилась к ее плечу.
«А у меня достаточно сердца и духа любить Ретта?» - подумала вдруг Скарлетт, и у нее заныло под ложечкой.

В саду Уэйд и Элла безуспешно пытались развлечь заокеанскую гостью. Натали взяла разговор в свои руки и начала с того, что заговорила с детьми по-французски. Уэйд и Элла растерянно переглянулись и признались, что не понимают ее.
- Странно,- презрительно сказала девочка, - а тетя Полин и тетя Евлалия прекрасно говорят по-французски, а ведь они ваши близкие родственницы.
- Наша бабушка была француженкой,- подтвердил Уэйд, - но мы не учили язык. Была война, когда бабушка умерла.
- Моя мама тоже умерла в войну,- Натали скривила губы, и не было ясно, что это – презрение к детям или нежелание заплакать.
Уэйд решил прийти к ней на помощь и предложил пойти в библиотеку.
- Там много интересных книжек. Ты читала «Квентина Дорварда»?
- Читала,- Натали была все так же высокомерна,- там все ни так, как было на самом деле в истории.
- Как это?- удивился Уэйд.
- Например, Жанна Французская описана как взрослая девушка, невеста герцога Орлеанского, а она вышла за него замуж в тринадцать лет!
- Тебе сколько лет?- неожиданно она спросила у Уэйда.
- Двенадцать.
- А мне тринадцать.
Она позволила завести себя в библиотеку, выбрала себе книгу и стала читать, демонстративно не замечая детей.

Вечером собрались соседи и приглашенные днем дамы с семьями. Ретт и мистер Браун развлекали гостей европейскими новостями. Ретт заразительно смеялся шуткам, сам шутил добродушно, с мягкой иронией, был любезен и галантен с дамами. Наконец вечер закончился. Общество разъехалось, гости разошлись по своим комнатам. Ретт и Скарлетт остались в гостиной одни. Ретт полулежал на диване, куря сигару.
- Вы ждете похвалы, моя дорогая, и вы ее заслуживаете.
Он пружинисто сел на диване и продолжил:
- Представьте,- я ожидал встретить здесь компанию республиканского отребья, или же дом, полный забвения. Правда, до меня в Чарльстоне доходили слухи о вашем неожиданном преображении, но я мало им верил. И что я вижу теперь? Моя дорогая женушка в окружении укрощенных драконш, еще год назад готовых растерзать ее без малейшей капли жалости. Я не отпущу вас спать, дорогая, пока вы не расскажите мне все по порядку. Я жажду! Я всегда был готов ставить на вашу выносливость в житейских невзгодах, но тут требовалась поистине чертовская ловкость.
«Можешь не отпускать меня всю ночь»,- подумала Скарлетт.
- Итак, дорогая Шехерезада, я весь само внимание.

Она начала свой рассказ с приезда в Атланту. Когда она упомянула лесопилки и Эшли, лицо Ретта исказила кривая усмешка. Скарлетт вспомнила долгие вечера в обществе подруг тети Питти, свою болезнь, визиты дам после выздоровления. Она не думала сейчас о своей любви к Ретту и о том, как ей завоевать его любовь. Ей нужно было услышать слова его одобрения, его совет, его поддержку. Услышав в ее рассказе о том, как она занялась строительством новой школы, Ретт расхохотался, громко и по-мальчишески открыто.
- Скарлетт, дорогая, вы занялись образованием других,- это при вашей-то великой нелюбви к ученью и книгам! Я еще могу понять уроки танцев, это вполне в вашем духе, но школа!
Скарлетт слегка обиделась:
- Уроки танцев и верховой езды важны не сами по себе. Благотворительный комитет взял на себя все расходы с тем, чтобы дети старых конфедератов с разным достатком могли иметь манеры джентльменов как и их отцы.
- Что ж, похвально, хотя лучше б их обучали чему-нибудь более полезному. Итак, картина мне примерно ясна, и я не могу удержаться, чтобы еще раз не высказать вам свое восхищение.
Ретт улыбнулся, смягчая серьезность слов легкой иронией. Он выдержал паузу и сказал:
- А теперь перейдем к обсуждению наших с вами общих дел.
Скарлетт кивнула, внутренне напрягаясь.
- Итак, вы по-прежнему хотите сохранить статус-кво и не желаете развода?
- Я не желаю разводиться.
- Что ж, после того, как вы очистили наиболее грязные пятна на вашей репутации, развод вам явно ни к чему. Итак, наш брак умер как союз мужчины и женщины, но может возродиться как содружество деловых партнеров, что может статься прочней и продуктивней, так как деловые партнеры не путают дело с эмоциями.

- Вы согласны со мной? - вдруг резко спросил он.
Скарлетт, как завороженная, слушала его слова и от неожиданности только кивнула ему в ответ.
- Надеюсь, у вас уже выветрилась из головы идея о вашей великой любви ко мне? Помнится, она осенила вас в день смерти Мелани, когда вы поняли, что на Эшли Уилкса рассчитывать нечего. Отвечайте, вы все еще питаете какие-то надежды на любовь ко мне? Ретт взял ее за подбородок и изучающе глянул в лицо. Она собрала все мужество, чтобы твердым голосом ответить:
- Нет.
- Прекрасно, это облегчает дело.
Он долго смотрел на нее.
- Надеюсь, вы не лжете.
Он откинулся на спинку дивана и более будничным голосом сказал:
- Итак, что я хочу от нашего договора…Я привез в этот дом сестру и семью ее жениха. Я хочу убедиться, что у них будет все в порядке, особенно в отношениях с детьми. Если для этого понадобится несколько месяцев, мы будем жить здесь несколько месяцев. Розмари и Браун будут участвовать в светской жизни и, по возможности, поддерживать вашу репутацию. Они знают, что мы не живем вместе,- в общих чертах, но не будут этого касаться. И вас призываю к деликатности.
Ретт зажег сигару и, после затяжки, сказал:
- Теперь я готов выслушать ваши пожелания относительно нашего партнерства. Естественно, для укрепления вашей репутации, мы готовы наносить визиты всем старым кошкам Атланты и жертвовать на благотворительность – в меру. Кстати, зайду завтра к поверенному, изучу ваши счета. Похоже, ваша благотворительность обойдется мне в кругленькую сумму. Он засмеялся, показывая, что его слова можно не расценивать, как угрозу.

Скарлетт вздохнула.
- Я бы хотела устроить бал и пригласить на него всю «старую гвардию».
Она хотела добавить: «Чтобы горели все люстры, и мы с вами встречали гостей», но промолчала. Ретт отнесся к ее словам серьезно и пообещал устроить бал.
- Предлагаю пока не торопиться определять его срок, пусть люди привыкнут к нам снова.
Он встал и взял подсвечник.
- А теперь, когда мы договорились, идемте спать, дорогая, уже очень поздно.
На секунду невероятная мысль, что он предлагает ей разделить с ним ложе, пронзила Скарлетт, но идя рядом с ним по лестнице, она поняла, что ошиблась. На площадке между их спальнями тускло горел газовый рожок. Ретт вручил жене подсвечник и пожелал ей спокойной ночи. В дверях своей комнаты он обернулся и произнес немного дрогнувшим голосом:
- Спасибо, Скарлетт. Спасибо, что вы до сих пор не сняли траур по Бонни.

ГЛАВА IX

Жизнь завертелась с неожиданной быстротой. Визиты сменялись приемами, прогулки пикниками на природе. За несколько недель Батлеры и Брауны посетили дома большей части самых достойных семей Атланты, а их дом на Персиковой улице, столько времени простоявший угрюмым каменным монстром, снова стал шумным и гостеприимным.
И Ретт, и Розмари, каждый по своему, помогали утвердиться возрожденной репутации Скарлетт. Розмари, как и всякая южанка, была связана узами дружбы и дальнего родства с друзьями и родственниками многих семей Атланты, и, пользуясь их расположением, вводила Скарлетт во многие гостиные старинных семей, куда той доступ был затруднен.

Ретта, казалось, забавляли частые вечеринки и постоянные сборы в обществе. Он сам заявил Скарлетт, что ей надо сменить гардероб, фасоны платьев подбирал особо тщательно, добиваясь гармонии моды, вкуса и изысканности. Ретт подошел очень серьезно к делу реабилитации престижа семьи Батлеров в глазах светского общества. Он был подчеркнуто предупредителен с женой, уделял много внимания пасынкам, в кругу знакомых был остроумен и доброжелателен. Почти ничего не напоминало в нем ни едко-ироничного циника времен войны, ни прошлогоднего угрюмо-озлобленного пьяницу. Часто во время оживленного разговора Скарлетт перехватывала его внимательный взгляд, обращенный к Розмари, Брауну, детям. Судьба сестры вызывала в нем живейшее участие, была предметом, наиболее близким его сердцу. А вот Скарлетт была вне его душевных интересов. И она с каждым днем чувствовала это все сильней и сильней. Он был безупречен с ней на людях и внимательно-деловит наедине, когда они обсуждали учебу Уэйда или ее собственный новый наряд, они даже могли подсмеиваться вместе над кем-нибудь из знакомых, но все равно у Скарлетт было такое чувство, словно у нее перед носом захлопнули дверцу в заветную комнату, без которой все остальные залы огромного дворца пусты и холодны.

Время перед сном для нее теперь превращалось в пытку. Раньше в сладком полузабытье она еще могла вызвать образ Ретта, который брал ее на руки и нес в неведомую даль. Но теперь, когда она каждый день виделась с ним, временами касалась его руки и при этом не ощущала ни дрожи, ни сладостного томления, она была совершенно сбита с толку. Она знала, что любит его,- потому что он послан ей судьбой, потому что он по всему ей подходит и потому что он когда-то беззаветно любил ее. И еще она знала, что жизнь ей не будет мила до тех пор, пока он не обнимет ее и не скажет: «Скарлетт, все наши договоры – ерунда, я люблю тебя, и это – главное».
Временами ночью в постели она корила себя за поспешное «нет», которым она ответила на его вопрос, надеется ли она еще на его любовь. Но где-то подспудно она понимала, что ответь она «да», он мог бы просто уехать вместе с гостями, чтобы создать Розмари и Брауну подходящие условия в другом месте. Иногда в душе Скарлетт поднималась волна ревности к Розмари за ее духовный контакт с братом, но невестка так искренне делилась с ней своими переживаниями, так доверчиво протягивала ей руку и заглядывала ей в глаза, что Скарлетт, со времен Мелани не имевшая близкого человека, понемногу гасила в себе ревнивое чувство. Глядя, как Розмари пытается приручить юную Натали, временами покладистую девочку, но частенько упрямую и своенравную, Скарлетт спешила приласкать своих детей и убедиться, что их узы более глубокие и надежные. Постепенно среди большого количества знакомых выделился круг постоянных завсегдатаев дома Батлеров, тесная компания, когда визитеры большей частью представлены сами себе, и не надо следить за тем, чтобы никто не скучал. То на веранде, то в саду возникают беседы или завязываются веселые игры. Кружок сформировался большей частью благодаря Розмари. Она сдружилась с Люси Дент, обе страстные читательницы и поклонницы романов могли часами беседовать о полюбившихся героях. В поэзии и искусстве Розмари нашла общий язык с Индией, тоже часто заезжавшей вместе с семьей Дент и Бо к Батлерам.

Индия очень похорошела за последнее время. На ее щеках появился легкий румянец, глаза, в которых раньше блестели пронзительные стальные льдинки, стали теплее, а голос – мягче и задушевнее. Ретт поначалу отнесся настороженно к ее появлению, но она не выказывала ему былой неприязни и понемногу прижилась в тесном кружке. Как-то Ретт, беседуя с ней, мимоходом помянул, что еще не засвидетельствовал своего почтения ее брату, и на следующий день Эшли явился к Батлерам в сопровождении сестры. Двое мужчин поздоровались на глазах у Скарлетт. Эшли – кумир ее юности, которому она отдала все свои душевные порывы, а сейчас не могла найти в душе ни одного тлеющего уголька. И Ретт – человек, которого она вовремя не разглядела, а теперь, когда, может быть, уже слишком поздно, она поняла, что: «Это - мое». Уилкс понравился и Розмари, и Брауну, и тоже прижился в компании. Ретт не выходил на прямые споры с Эшли, лишь временами с легким любопытством наблюдал за ним. Скарлетт, всегда любившая большие шумные приемы, стала по-своему ценить эти маленькие «полусемейные» вечеринки.

В тихие теплые вечера за неспешной беседой, то затухающей, то загорающейся вновь, Ретт ей казался ближе и, пожалуй, говорил с ней более «человеческим» голосом, с искренними, теплыми нотками. Скарлетт взяла себе за правило, разговаривая с мужем,смотреть на него открытым, слегка простодушным взглядом. Ей почему-то казалось, что допусти она хоть малейшее кокетство, он обвинит ее в нарушении договора и уедет. И все же она не представляла себе завоевать его иначе, как играя на физическом влечении. Все свои надежды она возлагала на предстоящий бал. Там уж она развернется во всем блеске, и он не устоит перед напором ее неотразимости. Скарлетт уже несколько раз обсуждала с мужем дату бала, и было решено, что он состоится в конце июля.

В один из теплых летних вечеров привычная компания расположилась в саду Батлеров. Скарлетт вязала, сидя в просторной чугунной беседке и слушая неспешный разговор Ретта и Брауна. У беседки на траве полулежал Серж Браун и читал книгу. Розмари, Люси Дент и Индия вместе с детьми бегали по лужайке, играя в мяч, лишь Бо Уилкс отделился от компании детей и пытался залезть на большого чугунного оленя. По дорожке прогуливались, беседуя, Виктор Дент и Эшли. Браун, наблюдая за ними, задумчиво произнес:
- Интересный джентльмен – этот мистер Уилкс. Великолепный аналитический ум, тонкое политическое чутье, но, как только разговор заканчивается,- человек резко меняется. Взгляд потухает, во всей фигуре чувствуется безмерная усталость, он словно говорит всем своим видом : «Нежелающего судьба тащит». Неужели на него так повлияла смерть жены?
Ретт чуть скривил губы.
- Скорее она его добила. Уилкс сломался в разруху после войны. Надо было энергично работать головой и руками, проявлять ловкость и изворотливость, побеждать в борьбе за место под солнцем. Как там у Дарвина говорится о естественном отборе?
- Естественный отбор позволяет лучшим изменениям у вида закрепиться наследственно.
- Прекрасно. Вот Уилкс и оказался аутсайдером, не способным измениться.
- Не стоит теорию Дарвина полностью переносить на человеческое общество.
- Отчего же? Такие как Эшли Уилкс не нужны природе, и первый же серьезный катаклизм это подтвердил - Уилкс отсеялся за ненадобностью.
- Ретт, простите за дружеское замечание, но вы что-то имеете против мистера Уилкса. Война и разруха – не место для таких тонкокожих людей, как он, но вы не задавались вопросом, почему, как только жизнь чуть-чуть входит в обычное русло, такие Уилксы снова возрождаются? Именно из их непрактичного племени появляются художники, поэты, музыканты… В них особый душевный нерв, который они вкладывают в свои творения, а мы, более толстокожие, духовно обогащаемся рядом с ними. Я думаю, они могут быть храбрыми и отважными – по-своему.
Ретт нахмурился, но согласился:
- Жду великого творения от Эшли Уилкса. Впрочем, вы правы, на войне Уилкс как лев сражался за Правое Дело и Идеалы Юга, проявляя чудеса героизма, и немало янки полегло от его твердой руки.
Скарлетт, не проронившая ни слова, слушала диалог мужчин. Браун защитил Эшли, и ей стало теплей от его слов. Она знала, что уже не любит Эшли, но презрение Ретта неожиданно задело ее. Может Ретт все еще ее ревнует?

- Как вы можете так говорить,- возмущенный Серж вскочил с травы и, перепрыгнув через перила, оказался в беседке,- какое Правое Дело и Идеалы Юга? Все знают, что в войне свободные люди Севера сражались против рабовладельцев Юга. Весь мир сражался за освобождение негров, а вы здесь на Юге так ничего и не поняли!
Ретт твердой рукой остановил взволнованного юношу.
- Сынок, никогда не говори южанам об этом. В твоих словах есть своя правда, но человек, когда он полагает, что узнал единственную истину, должен быть очень осторожен, чтобы не быть фанатиком веры, а суметь понять и другую сторону. Война прошлась по этой земле, оставила отметину в каждой семье, изменила судьбу каждого. Когда в твой дом входит янки, пусть с самой освободительной миссией, и начинает грабить, убивать и насиловать, ты видишь в нем именно это – насильника и мародера. Любая война – это страдания для тех людей, что ее пережили, а когда она велась на твоей земле, память об этом страдании священна.
- Война освободила рабов! – запальчиво возразил Серж.
- Сынок, твоя семья бежала из Франции от войны и революции. Возможно, войны и революции оживляют общество и подталкивают прогресс, но по отдельной судьбе они проходятся безжалостно. Дети бывших рабов будут свободными людьми, но родившиеся рабами всю жизнь будут с ужасом вспоминать крушение старой системы и собственную никому ненужность. Война – очень деликатная тема на Юге, будь повнимательней, сынок.
Серж кивнул, но тут же снова упрямо вздернул подбородок.
- И все же смысл жизни в освобождении угнетенных. Счастье жизни – в этой борьбе…
- Серж!- умоляюще обронил отец.
- Мой дорогой,- Ретт приобнял юношу,- в тебе говорит жажда подвигов и славы, но пусть ее всегда придерживает здравый смысл. Ты уверен, что люди, которых ты собираешься освобождать, жаждут этого? И тебя не забросают камнями, как некоторых пророков?
- О чем спор?- в беседку впорхнула Розмари, а за ней по ступенькам поднялись Уилксы и Денты.
Ретт развел руками.
- Мы говорили о смысле жизни и о счастье. Например, для тебя – в чем состоит счастье?
Розмари улыбнулась и, подумав, ответила:
- Здоровье близких и дружная семья.
Она оглянулась на Брауна, словно передавая ему эстафету.
- И еще – любимое занятие,- Браун взглянул на Дента.
- Любимое дело и любимая жена,- Дент шутливо обнял Люси.
- И еще – это мечта, которая исполняется не сразу, чтобы ее можно было подольше предвкушать.
Люси взглянула на Индию, та, помедлив, произнесла:
- Счастье в гармонии с людьми, природой и самим собой.
Настала очередь Эшли.
- Присоединяюсь к вашим словам и добавлю – счастье может быть в мелочах: в услышанной музыке, в прочитанной книге, в увиденной картине.
Ретт наклонился к Скарлетт:
- Вы еще не сказали своего слова, дорогая.
«Счастье - в любви»,- хотелось крикнуть ей, но она не решилась.
Ретт хитро щурил глаза, насмешливо улыбаясь. Конечно, он помнил, как она твердила, что может быть счастлива, только имея много денег. Все присутствующие с интересом ждали ее ответа. Временами она плохо понимала, о чем они говорят между собой. Они знали события, происходящие где-то далеко, часто на другом конце света, цитировали неведомые книги, могли часами спорить о философии и политике, в том числе и дамы. Скарлетт немного раздражало их интеллектуальное превосходство, хотя она и не совсем осознавала причину раздражения. Она только понимала, что все эти люди не совсем такие как Фанни, Мейбелл, молодые Уайтинги, не говоря уже о старых леди. В таких случаях она напускала на себя невозмутимый вид, досадуя на насмешливые взгляды Ретта. Но вопрос о счастье, такой простой и в то же время такой сложный, был близок ее сердцу.
«Счастье – в твоей любви, Ретт. Но разве я могу сказать об этом?»

- Во время войны,- начала она,- мне казалось, что счастье - это когда твои родные досыта накормлены. Потом, во время Реконструкции, я думала, что счастье - в деньгах, которые застрахуют меня от житейских превратностей. И вот теперь – все в моей жизни хорошо…Я счастлива, но из каких мелочей состоит это счастье, объяснить не могу.
Она кокетливо рассмеялась.

Позже, после ужина, Ретт остановил ее на веранде. Он долго, изучающе смотрел на нее, скрестив на груди руки и отдаваясь своим мыслям.
- Покажите ваши глаза, Скарлетт. Значит, вы полностью счастливы? Что-то уж очень притихшая, слишком образцовая у меня женушка в последнее время. Куда делся ваш боевой пыл? Ваш задор? Вы что-то задумали? Сдается мне, весь ваш чинный вид – только маска, и вы еще выплеснете весь ваш темперамент в самый неподходящий момент. Признайтесь, что у вас на уме.
Ею овладела тихая ярость. Он унизил ее, заставил вступить в супружескую сделку, а теперь лезет к ней в душу! Она уже не помнила, что когда-то отказывала ему в общей постели, а позже была безумно рада его приезду на любых условиях.
«Я с тобой посчитаюсь на балу. Ты еще будешь моим!».

Но годы жизни с таким тонким психологом, как Ретт, многому научили ее. Она хорошо запомнила его давний совет следить за выражением своих глаз и не выдавать мятежные мысли стрелами молний. Она обратила к нему свои честные, широко открытые глаза и сказала:
- Я изменилась, Ретт. Я многое пережила за это время и стала ценить многие вещи, от которых отмахивалась в юности. Теперь мне важно мнение старых семей, потому что мне стоило слишком больших трудов завоевать его снова. Мне важна любовь моих детей, потому что в трудную минуту я обратилась к ней и черпала в ней силу. Я высоко ценю вашу дружбу, Ретт, потому что она помогает мне. Вот все, что у меня на душе, и я ничего не утаиваю.
Скарлетт чуть сузила глаза так, что в их уголках появились доброжелательные морщинки, а на щеках возникли ямочки. Она медленно, под пристальным взглядом Ретта, опустила глаза, улыбаясь мягкой улыбкой и стараясь не переиграть в откровенность.
- Что ж, люди меняются,- Ретт произнес это с сомнением, но настаивать не стал.
«Я ведь ему почти не солгала,- подумала Скарлетт, оставшись одна,- я действительно во многом изменилась, хотя ничего в своей прошлой жизни я не вычеркну. Но главного я ему не сказала, потому что я…я охочусь на него. А он слишком хитрая и опытная дичь, чтобы я могла дать ему малейший повод для подозрения».

ГЛАВА X

Чем ближе подходил день заветного бала, тем сильнее волновалась Скарлетт. Этот день должен был окончательно восстановить ее репутацию и стать ее триумфом в светском обществе. Но больше всего ее будоражило не это. В этот день она, наконец-то, должна была завоевать Ретта. Не решаясь апеллировать к его сердцу и разуму, Скарлетт делала ставку на его чувственное влечение к ней, которое, может быть, еще теплилось в низменной части его души. Оставаясь одной перед сном, она снова и снова вспоминала и анализировала свои прежние неудачные попытки играть на его чувствах.
«Планирую, как соблазнить собственного мужа! Для этого он должен быть достаточно весел и достаточно… пьян».

На семейном совете Батлеров было решено, что на балу будет объявлено о помолвке Розмари и Брауна. Скарлетт с приездом гостей забросила большинство своих благотворительных начинаний, но она регулярно интересовалась школой, строительство которой завершалось ко дню бала, и это был еще один ее успех. Из Чарльстона приехали миссис и мистер Колмен, познакомившие год назад Розмари и Брауна. Они с восторгом узнали о предстоящей помолвке и тут же пригласили погостить у себя на плантации Браунов и Батлеров. У Скарлетт аж дух захватило от мысли, что она будет представлена в лучших домах Чарльстонского общества. Семьи решили, что Браун и Розмари под покровительством Колменов уедут в Чарльстон через несколько дней после бала, а Батлеры приедут к ним позже.
- Мы приедем, уладив некоторые дела в городе,- сказал им Ретт, благодаря Колменов за гостеприимство.
«Какие у тебя дела в городе? - с тоской подумала Скарлетт.- Ты просто решил не везти меня в Чарльстон и позже уедешь один, а друзьям скажешь, что я не смогла приехать».

То, что Ретт может вскорости уехать из Атланты, еще больше подстегнуло ее решительно действовать на балу. Батлеры тщательно обсудили список приглашенных и нанесли им визиты вежливости. Специально к балу Скарлетт было сшито платье из шелкового муара глубоко-зеленого цвета – чудо, переливающееся на свету различными оттенками. Обтягивающая живот юбка лежала на турнюре пышными складками, украшенными цветами. Скарлетт перемерила к нему все свои драгоценности и остановилась на своем любимом комплекте из сережек и колье с вправленными в золото изумрудами, неизменно вызывающими огоньв ее зеленых глазах. На время подготовки бала в дом была нанята дополнительная прислуга. Порк сбился с ног, командуя уборщиками, полотерами, рабочими. На кухне кухарка с помощниками пекла несметное количество пирожков и кексов, готовила соусы и деликатесы.

И вот этот день настал. Сверкающая Скарлетт в своем муаровом чуде стояла на главной лестнице дома под руку с Реттом, как всегда элегантным в строгом черном фраке. Его иссиня-черные волосы оттеняла благородная седина на висках, тонкая гофрированная сорочка контрастировала белым цветом с костюмом. Внизу в столовой уже были расставлены столы с разложенными тарелками, тяжелым столовым серебром, рюмками, графинами с напитками, сосудами для уксуса и масла. Кухня была готова доставить еду по первому требованию. На четвертом этаже в бальном зале на полный этаж блестел тщательно натертый паркет, отражая сотни огней огромной люстры. Хрустальные подвески сияли в свете множества свечей, преломляя этот свет причудливым цветом. По стенам зала стояла вычурная мебель из черного полированного ореха с затейливой резьбой, оббитая тканью из конского волоса. Маленькие диванчики, большие софы, стулья на изящных ножках словно манили к себе тех, кто не предполагал танцевать или хотел отдохнуть между танцами. В дальнем углу зала находились подмостки, отгороженные принесенными из зимнего сада пальмами. На подмостках, полускрытый за пальмами, расположился и уже настраивался оркестр, состоящий из скрипок, контрабаса, аккордеона и банжо. На улице были слышны звуки подъезжающих экипажей и перекликающихся кучеров.
В полумраке заходящего солнца в саду были зажжены фонарики, в которые предусмотрительно были вставлены тоненькие свечки. Оживленные гости уже поднимались по лестнице с любопытством глядя на роскошь дома и ожидая развлечений до утренней зари. Строгие фраки мужчин оттеняли красоту и прелесть одеяний дам. Платья из муслина, тюля, тафты, муара, с отделками из органди, с французскими кружевами, рюшами, с бархатной тесьмой; наряды роскошные, обрамленные драгоценностями и более скромные- с брошью или золотой цепочкой в виде украшения, но не было ни одного старого и тем более заплатанного платья. Самые страшные времена были уже позади. Скарлетт и Ретт и помогавшие им встречать гостей Розмари и Браун, приветствовали каждую новую пару, поднимавшуюся по лестнице. Ретт был само гостеприимство и учтивость, а Скарлетт – само очарование. Они встретили чету Мидов, дольше других сопротивлявшуюся интригам Батлеров, с таким вниманием и добросердечием, а Ретт так признательно тряс руку доктора Мида, что озадаченные супруги, прошествовавшие к другим гостям, долго еще не могли прийти в себя.

У каждого в жизни бывает хотя бы один день, когда все спорится, все ладится, все получается. Все счастливые обстоятельства удачливо сочетаются, окружающие люди становятся предупредительными и внимательными, и даже сама природа на короткий срок становится союзницей. Сегодняшний день был бесспорно днем миссис Батлер. Она степенно прохаживалась под руку с мужем от группы к группе гостей, излучая счастье и очарование. О да, она была счастлива в эти минуты и щедро делилась своим счастьем со всеми окружающими. У нее нашлись теплые слова для миссис Мерриуэзер. Она искренне восхищалась нарядом Фанни. Она была довольна собой и доброжелательно выслушивала щебетание перестарков барышень Уайтинг. Она не играла и не лицемерила, она любила их всех сегодня, ведь она была так счастлива. И гости отвечали ей тем же, не узнавая в этой мягкой внимательной леди заносчивую несносную миссис Батлер. Правда в отдельных отдаленных группках людей гости шушукались и о старых неладах супругов, и о их скандальном стяжательском прошлом. Но эти сплетни не доходили до Батлеров, мгновенно угасая на лету.

Первым танцем была кадриль, которую открывали хозяин с хозяйкой. Скарлетт и Ретт вышли в центр зала, она присела в глубоком реверансе, он приложил руку к груди. Оба сразу вспомнили давний военный год, свою первую кадриль, скандальную из-за траура Скарлетт, и это общее воспоминание объединило партнеров. Заиграла музыка, две цепочки танцующих сходились, расходились, кружились, выполняя фигуры, объявляемые распорядителем бала. Следующий танец, вальс, Скарлетт снова танцевала с Реттом. Зал волчком закружился у нее перед глазами. Воланы, оборки платьев, голые плечи дам, пышные прически, свечи огней,- все слилось в едином вихре. Она была в другом мире, где существовали только они двое, оба великолепные танцоры, плывущие в едином порыве, когда каждая клеточка одного угадывала движение другого, и эта общность еще больше сплачивала их тела. Скарлетт почувствовала, как напряглось тело Ретта, уловила легкую дрожь в его руках. В отличие от кадрили, вальс они танцевали молча, словно отдавшись чувственному порыву и не тратя силы на слова. Скарлетт не видела его лица, она полуприкрыла веки, не в силах угнаться за быстрой сменой предметов перед глазами.
- Еще танец?- чуть хрипловато спросил Ретт, когда музыка закончилась.
- О да, еще, еще.

После третьего танца Батлеры занялись своими не танцующими гостями. Ретт подвел жену к диванчику, на котором сидели тетя Питти и миссис Мерриуэзер. Рядом в специально привезенном кресле восседал дядя Генри. Скарлетт сделала все возможное, чтобы парализованный мистер Гамильтон побывал на празднике.
- Ах Скарлетт,- растроганно лепетала тетя Питти,- какая вы чудесная пара.
Ретт пожал дяде Генри протянутую руку.
- Я рад,- сказал старик,- что мы сегодня все вместе.
И Скарлетт показалось, что он имел в виду не только семью.
- Мазурка! Кавалеры приглашают дам!- зычно выкрикнул распорядитель бала.

Кто-то тронул Скарлетт за локоть. Обернувшись, она увидела Эшли, приглашавшего ее на танец. Скарлетт лукаво взглянула на Ретта, и тот милостиво кивнул. Эшли впервые был на столь многолюдном и шумном балу после смерти жены. Конечно, вдову бы зашикали досужие кумушки за танцы в то время, как еще не минул год со дня смерти супруга. Но у мужчин свои правила, и к ним подходят с другими мерками. Он танцевал сосредоточенно и молчаливо, лишь иногда встречаясь взглядом со Скарлетт, словно обращаясь к ней с немым вопросом. Действительно ли она счастлива с Реттом? Помнит ли его, Эшли? Скарлетт отвечала безмятежной улыбкой, да и что она еще могла предложить ему теперь?
Вокруг танцевали галантные, полные достоинства кавалеры и очаровательные, обворожительные дамы. Сегодня здесь была вся добропорядочная Атланта. Среди танцующих мелькала белая головка Мейбелл Пикар, идущей в паре с мужем, Рене Пикаром. Танцевали Симонсы, молодые Уайтинги, Боннеллы, Элсинги, Колмены. На диванчиках и софах расположились представители старшего поколения. Все они – и молодые, и старые, были оживлены, веселы и полны чувства собственного достоинства, они словно показывали всем своим видом: Юг возродился! Пусть кто-то из них оступался, перебегал в лагерь противника, но сегодня они все вместе, их объединяет то, что всегда было близко их сердцам: любовь к Югу, к этой земле.

После часа ночи в танцах был объявлен перерыв, и общество вернулось в столовую. Скарлетт, разгоряченная танцами и близостью Ретта, начала уже с томлением подумывать о страстном поцелуе в каком-нибудь укромном уголке дома. Батлеры выходили из столовой, когда Ретт шепнул ей:
- А сейчас будет сюрприз.
- Сюрприз!- сердце ее екнуло. Сейчас он поведет ее под предлогом сюрприза куда-нибудь, например, на одну из зашторенных веранд, отделанных ею под шатры и названных «Пещеры Алладина», и там… Но Ретт обернулся ко всем присутствующим и объявил:
- Сюрприз! Сюрприз! Прошу всех в сад.
Общество расположилось у главного крыльца вдоль протяженной во всю длину дома веранды. Сама веранда, задрапированная причудливыми полотнами, сверху венчалась башенками и куполами, а яркий свет бального зала, преломляясь в цветных стеклах окон, добавлял дому загадочности и таинственности. В саду на деревьях и кустах горели фонарики с подновляемыми в течение ночи свечами. Когда общество окончательно разместилось на поляне, перед ними появился объявленный Реттом сюрприз - трио мексиканских гитаристов.
Мексиканцы - в огромных сомбреро и ярких пончо - с гитарами в руках, величаво поклонились и затянули песню в честь хозяйки дома. Ох, эти мексиканские песни, с их неизменным надрывом, с особой голосовой гаммой, с переливами звуков. Может ли какая другая песня так проникать в душу женщины? Скарлетт стояла рядом с мужем среди гостей, гордая и растроганная. Гитаристы поклонились под аплодисменты и затянули следующую песню, потом еще и еще.

Последние гости уехали, когда уже рассвело, а довольные, усталые жильцы дома Батлеров разбрелись по своим спальням. Скарлетт переоделась в нежно-розовый капот и сидела у туалетного столика, в напряженном ожидании расчесывая волосы. Она была уверена, что Ретт вот-вот придет к ней в спальню. И ничуть не удивилась, когда услышала его негромкий стук в дверь.
- Войдите,- она в последний раз взглянула на себя в зеркало и развернулась к двери.
Ретт вошел. Он не переоделся, лишь вместо фрака накинул халат. Протягивая вперед начатую бутылку коньяка и две рюмки, он произнес:
- Предлагаю отметить в тесном семейном кругу успех нашего мероприятия.
Он поставил бутылку и рюмки на столик и налил в них коньяка. Скарлетт сначала хотела отказаться. Но потом сочла это пустым жеманством и взяла бокал в руки.
- За успех предприятия двух авантюристов и пройдох. «Чистое общество» приняло в свое лоно двух заблудших овец и выдало им свои верительные грамоты.
Ретт небрежно развалился в кресле, поднял рюмку и залпом выпил. Потом он потянулся и, хитро прищурив глаза, добавил:
- Итак, полная победа. Вот и верь после этого тем, кто утверждает, что грязные пятна на репутации не очищаются. Они пришли к нам все, даже самые непримиримые. Может быть - из любопытства, но никто не отделался визитками с отговорками.
Скарлетт терпеливо слушала, не торопя события. Ей было приятно слышать об их общем успехе, тем более в предвкушении последующего. Ретт искрился иронией.
- Как велика оказалась сила денег и настырности! Общество предпочло принять нас назад, при соответствующей лакировке, естественно. Итак, мы почтенная, уважаемая пара.
Он открыто, искренне расхохотался. Скарлетт улыбнулась, ожидая продолжения.
Ретт весело взглянул ей прямо в лицо:
- И ваша заслуга, Скарлетт, в этом неоспорима. Вы столь блестяще вывернулись из такой безнадежной ситуации. Еще осенью вы были изгоем, перед которым закрывались все приличные дома Атланты. И что же теперь? Доверчивые прирученные львицы! Ваша жизненная сила вас снова не подвела.

Он лукаво подмигнул ей. Минуту они оба молчали. Ей показалось, что он бросил на нее оценивающий взгляд, и это окрылило ее.
- Скарлетт,- наконец начал он,- я хочу сделать вам одно предложение.
- Я слушаю,- она зарумянилась как барышня перед объяснением.
- Вы можете принять его или отказаться. Это не требование, а моя просьба. Розмари скоро выйдет замуж и уедет в Англию. Моей матери будет трудно первое время без нее. Конечно, моя мать сейчас тоже одна, но она знает, что Розмари еще вернется. Первые месяцы после отъезда дочери ей не стоит оставаться одной. Жить в семье брата она не захочет, он слишком настроен против меня, а родня не сможет навещать ее каждый день. Я хотел бы привезти ее сюда на несколько месяцев. Теперь, когда нас принимают, я могу пригласить ее в Атланту. Но главное слово - за вами.
Скарлетт подавила зародившийся внутренний протест и хрипло произнесла:
- Я согласна.
Улыбка тронула его лицо.
- Вот и отлично. Я передам это приглашение через Розмари.
Он встал, взял Скарлетт за руку, крепко пожал, потом поцеловал ей ладонь.
- Спасибо, дорогая. И за чудесный вечер - тоже.
Он тепло улыбнулся и дотронулся рукой до усталой морщинки в уголке ее глаз.
- Вы утомились, дорогая. Была такая напряженная ночь. Вам надо хорошо отдохнуть, чтобы завтра блистать снова. Спокойной ночи.

Он еще раз поцеловал ее руку и, развернувшись, пошел к двери. Скарлетт растерялась.
- Постойте!
Ретт обернулся в дверях, вопросительно приподняв одну бровь.
- Вы так и уйдете?
Его бровь приподнялась еще более удивленно, но рука уже почти открыла дверь, и, поэтому, не отдавая себе отчет в том, что она делает, Скарлетт подлетела к нему и схватила за плечи:
- Вы не можете так уйти!
Он был очень участлив:
- Что-то случилось, дорогая?
Холод ужаса прошелся у нее по спине. Неужели он действительно равнодушен к ней? Но тут она вспомнила, каким напряженным было его тело во время танцев, а взор - лучист, и она, запинаясь, произнесла:
- Неужели вы оставите меня одну после того, что было сегодня?
Она посмотрела на него таким откровенным взглядом, а пальцы ее рук впились ему в плечи, словно стараясь напомнить о нежной связи, появившейся между ними этой ночью. Ретт смотрел ей в лицо, и чем дольше, тем больше мрачнело его собственное. Рот злобно искривился, на скулах напряглись желваки. Он слегка отодвинул ее и вернулся назад к креслу. Ничего не осталось от его прежнего оживления. В кресле сидел усталый расстроенный человек с горькой и чуть брезгливой усмешкой. Скарлетт села на пуфик у его ног и попыталась взять за руку.
- Ретт, нам же было хорошо сегодня,- начала она, но он остановил ее жестом.

- Итак, вы все-таки лгали. Разыгрывали смиренницу, а сами носились со своей дурацкой идеей любви. Или, может быть, я вас неправильно понял, и наше соглашение остается в силе?
Он с сомнением глянул на нее.
Скарлетт почувствовала, как почва уходит у нее из-под ног, но она решила идти напролом.
- Нет, Ретт, вы меня больше не обманите своей холодностью, я видела сегодня, что вы меня любите. И я, я тоже люблю вас. Я видела ваше лицо, ощущала ваши руки, сегодня вы были не просто любезны, вы сегодня были самим собой!
Она призывно подалась к нему, но он опустил глаза и несколько секунд молчал.
- Ах Скарлетт,- наконец сказал он с горечью,- вы все испортили. А ведь мы могли так славно жить, давать приемы, отвечать визитами, беседовать вечерами под стрекот сверчков на веранде. Тихое, размеренное житье. А вы со своей любовью… Разбитую чашку не склеить, я вам уже говорил… От моей любви к вам остался только рубец на сердце, который ноет, если к нему прикасаются. И я не хочу этой боли. А ваше чувство… Я весьма сомневаюсь, что это действительно любовь, а не желание собственника. Но даже если это так, что мне Гекуба с ее страданиями?
- Кто это?- Скарлетт насторожилась, услышав чужое имя.
Ретт усмехнулся.
- Жена, вернее вдова Приама.
- О Господи, он умер,- непроизвольно прошептала она.

Он несколько секунд непонимающе смотрел на нее, а потом громко расхохотался. Она надула губы, сочтя смех в столь скорбный момент оскорбительным, но Ретт так же быстро прекратил его и заметил:
- Жаль, что я уезжаю, иначе занялся бы вашим образованием. Почитайте в мое отсутствие Шекспира.
- Вы не можете уехать!
- Я не могу оставаться с вами.
- Зачем вы меня мучаете,- в ярости вскрикнула она,- весь этот вечер я видела, что я вам желанна, я это чувствовала по дрожи ваших рук, вашего тела, вы и сейчас дрожите, я чувствую это!
Она вцепилась в его запястье. Он не стал отнимать руку и только чуть насмешливо покачал головой.
- Я не желал вас уже больше пяти лет. Кроме… Ну вы сами помните. А сейчас мое тело желает просто женщину, как всякое мужское тело, разгоряченное спиртным и обилием женских прелестей на балу. Тем более после небольшого воздержания. Но в это не стоит впутывать душу.

Он встал, легонько отталкивая ее от себя, и добавил:
- Уснуть я сейчас не смогу. Пожалуй, стоит проведать Красотку Уотлинг.
- Как вы можете говорить такое при мне!
Он смотрел устало и равнодушно.
- Мы – чужие люди, Скарлетт. Я пытался договориться с вами, как с чужой, на деловой основе, но вы не выполнили договор. Моя жизнь вас не касается. Спокойной ночи.

Уже у двери его догнали последние слова Скарлетт:
- Вы не можете уехать вместе с Браунами. Пойдут сплетни.
Она стояла с гордо поднятой головой и последнюю фразу произнесла с металлическими нотками приказа. Ретт поклонился в знак согласия и ответил:
- Я уеду через две недели после них. Но и от вас прошу уступки - не говорите ничего Розмари.
Она не удержалась и – холодно - но все же спросила.
- Вы когда-нибудь вернетесь?
- О да, когда вы состаритесь и не будете вызывать желание.
Когда он ушел, у нее не было сил ни на оплакивание разбитых иллюзий, ни на надежду, на нее навалилась безмерная усталость, она еле дошла до постели и сразу же, как легла, уснула. Но ее тело, разгоряченное танцами и близостью Ретта, жило своей жизнью, и ей приснилось, что Ретт, как в ночь после дня рождения Эшли, снова берет ее силой, и она снова испытывает неистовое блаженство. В эту ночь во сне она испытывала его еще раз.
Продолжение 
https://www.chitalnya.ru/work/2595304/







Рейтинг работы: 35
Количество отзывов: 3
Количество сообщений: 6
Количество просмотров: 126
© 16.07.2019г. Людмила Зубарева
Свидетельство о публикации: izba-2019-2594871

Метки: принесённые бризом, Тара, Скарлетт, Батлер,
Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман


Галина Лебединская       02.06.2021   09:27:11
Отзыв:   положительный
Да, Людмила... чувствуется Ваша любовь к героям бессмертного романа "Унесённые ветром"...
Чувствуется не только знание произведения, его сюжета, но и сердечное участие к противоречивым поступкам героев
(и самой Скарлетт, и Эшли, и Ретта...), к их душевным метаниям, разочарованиям и страданиям...

Очень и очень давно, ещё в молодости, я читала с наслаждением этот замечательный роман о живой и жизненной,
но и трагической судьбе героев, их сложных чувствах и омрачённой самолюбием любви, глубокой и мятущейся
от недопонимания... Очень многое подзабылось...

Прекрасное домысливание романа написано Вами мастерски... Герои продолжают жить и любить,
но многое поменялось в их чувствах...
Людмила Зубарева       02.06.2021   12:19:04

Большое спасибо за отзыв! Я так рада прочитать похвалу моему "продолжению"! Я его можно сказать "выстрадала", долго обдумывала и представляла...
Татьяна Дюльгер       06.09.2019   17:49:39
Отзыв:   положительный
Замечательно написано, дорогая Люся! Герои живут той жизнью, которая начиналась у них в "Унесенных ветром". Они стали лишь немного другими: взрослее, мудрее, опытнее, но не изменилась их первоначальная основа. Те черты характера, которые являются основой литературных образов Маргарет Митчелл, остались в повествовании в своём первозданом виде. Порекомендую своей дочери для чтения, помню, как она обожала Скарлетт.
Спасибо, Люся!

В добрый час!
Поздравляю с получением Улечшенного аккаунта! Это о многом говорит!

Искренне,

Татьяна
Людмила Зубарева       06.09.2019   19:46:20

Дорогая Татьяна! Большое спасибо за отзыв! Я действительно очень старалась найти именно ту, истинную, "мелодию" повествования. Буду рада, если как можно больше людей прочтут мою вещь (тем более в Америке).
Меня тут только одно смущает. Я вижу и читаю ваш отзыв (от 06.09.2019) на эту часть романа. Но в моей "Статистике" ваше посещение не отражено. И вообще за эти сутки - 6 сентября- не отражено НИ ОДНОГО посещения, чего никогда не было. Мистика какая-то...
Татьяна Дюльгер       07.09.2019   03:59:43

Очевидно какой-то сбой произошел, Люся. Посмотрите, внизу каждой страницы есть контакты. Когда нажмете на линк ′Контакты′, то увидите контакты администрации. Сообщите о неполадках на странице. Думаю, что Вашу проблему решат.
Удачи!
Марина Миртаева       25.08.2019   00:31:59
Отзыв:   положительный
Не могу отделаться от мысли, что это сама Маргарет написала продолжение, но для современного, интернетовского читателя.
Узнаю любимых героев, только ритм жизни стал быстрее, да собственно после войны, жизнь всегда другая...
Спасибо, замечательное продолжение!
Я не только Александру Рипли прочитала, но и "Ретт Батлер", как потом выяснилось, это группа авторов из Беларуси )))
Людмила Зубарева       25.08.2019   09:49:39

Слава Богу, вы не читали их же (авторов из Беларуси) книги "Последняя любовь Скарлетт" - они просто слизали сюжет фильма "Семейный портрет в интерьере", а "Мы назовем ее Скарлетт" - о романе матери Скарлетт и ее кузена - вообще бред сивой кобылы...
Марина Миртаева       25.08.2019   10:14:24

Добрый день! Да всё у этой группы авторов - бред, надо же такое сваять, издать... И читатели находятся))
А у Вас здорово получается! Чувствуется, что первоисточник выучили почти наизусть, просто будто пожили среди героев, умело их повзрослили))
Людмила Зубарева       25.08.2019   14:56:48

Спасибо! И это правда - я перечитывала "Унесенных ветром" до дыр, и меня словно что-то "сверху" побуждало писать. Я каждый день писала на использованных перфокартах - у меня была норма за день- не менее пяти перфокарт...









1