Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Принесённые бризом / Back With The Breeze (главы I-V)


Принесённые бризом / Back With The Breeze (главы I-V)
­
…Правда ли говорят, что она работает над продолжением
«Унесенных ветром»?
Сама Пегги в шутку называла их «Принесенные бризом».
Энн Эдвардс/ Anne Edwards
«Дорога в Тару»/ “Road to Tara”

ПРЕДИСЛОВИЕ

Это повествование является продолжением романа «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл. Мне могут возразить, что такое продолжение уже написано – существует книга «Скарлетт» писательницы Александры Рипли.
Ну что можно сказать в ответ?
«Унесенные ветром» попали в мои руки в то время, когда распадался Советский Союз, и я сама, и миллионы таких же как я оказались унесенными ветром перемен. Как рабовладельческий Юг для Скарлетт был уютным привычным родным миром, так и для меня жизнь в СССР была вполне естественна и счастлива. И когда после устойчивой роли «винтика», нужного всему организму, ты оказываешься свободным и никому не нужным - тут уж я понимала не только утраты Скарлетт, но растерянность и отчаяние любого раба с южной плантации, лишенного крова и еды…
Влюбившись в «Унесенные ветром», я с нетерпением ждала продолжения, но окунувшись в книгу Александры Рипли «Скарлетт», ощутила жестокое разочарование. В продолжении была нарушена главная идея Маргарет Митчелл – воспевание Юга и Отчего дома. Не говоря уже о массе противоречий и нестыковок с «Унесенными ветром». Например, в «Унесенных…» замуж за однорукого из Левджоя вышла младшая из сестер Тарлтон –Бетси, а не старшая – Хетти (как в «Скарлетт»). Впрочем, это мелкая деталь, а вот целая глава в «Скарлетт» была посвящена чарльстонской тетушке Полин, оставшейся в девушках, и ухаживаниям за ней старого пастыря. Меж тем в «Унесенных ветром» Мамушка высказалась однозначно: «И ваша матушка Эллин, и ее сестры - Полин и Евлалия, никогда не ели в гостях, однако все вышли замуж».

НЕКАЯ ЖЕНЩИНА по имени «Скарлетт» могла поехать в Ирландию и жить там частной жизнью (роман "Скарлетт" Александры Рипли), но ГЕРОИНЯ книги МАРГАРЕТ МИТЧЕЛЛ ("Унесенные ветром") никогда не станет ПОКИДАТЬ КРАСНУЮ ЗЕМЛЮ ДЖОРДЖИИ!!! Ведь именно о любви к этой красной земле, о преданности ей написала Маргарет Митчелл! Скарлетт должна возвратиться к "старому южному обществу", и она должна вернуть чувства Ретта (в Атланте). Теперь время, чтобы сделать это!

ГЛАВА I

Ветер уносил все: и печаль, и тревогу, и беспокойные мысли. Стоило только подставить лицо под свежие бодрящие струи воздуха, как невидимый обруч, мучительно сжимавший виски, постепенно ослабевает. Скарлетт энергично встряхнула головой, отчего небрежно сколотые волосы освободились от плена шпилек. Занималось позднее осеннее утро. Солнце еще не встало, но Скарлетт, стоя на пригорке одного из холмов Тары, видела родные места особым внутренним зрением. Именно здесь, среди красных хлопковых полей, она ощущала себя дома, на Юге, в Джорджии. Ветер приносил знакомые с детства запахи: прелой травы и сосновой хвои, болотный дух реки, дым дальнего очага. Время изменяло людей, дома, постройки, саму землю, лишь запахи Тары оставались неизменными в этом изменяющемся мире. Скарлетт жадно вглядывалась в знакомый с детства пейзаж. Невдалеке, тоже на холме, но более высоком, чем тот, на котором сейчас находилась она, стоял двухэтажный приземистый дом. Дом был виден сбоку со стороны хозяйственных построек и на таком расстоянии тоже казался нетронутым временем. К парадному подъезду усадьбы тянулась кедровая аллея, когда-то величественная, но изрядно потрепанная в войну. Она начиналась у развилки с основной дорогой. Сколько раз Скарлетт проезжала по аллее, покидая поместье и возвращаясь в него. Поместье давно превратилось в скромную ферму, а сама Скарлетт уже много лет жила в Атланте, но щемящее чувство «отчего дома» всегда тянуло ее в Тару. Родные места возрождали в ней жизненные силы, и сейчас молодая женщина чувствовала, как постепенно отступает давящая боль в сердце, мучавшая ее последнее время.…
Смерть Бонни, смерть Мелли, уход Ретта.
Чувство безысходности от потерь притуплялось в вихре холодного ветра Тары, и, стоя среди спиралевидных борозд хлопкового поля, Скарлетт чувствовала, как в ней снова просыпается надежда. Скарлетт не была религиозной, но очень удивилась бы, скажи ей кто-нибудь, что сейчас за душевным спасением она обращалась к языческим богам - Солнцу, Ветру, Матери-Земле. И умиротворение сошло на нее…
«…Прости, Мелли, я не буду думать о тебе, пока рана немного не затянется, ты простишь меня, ты ведь знала, как я тебя любила…».
«…Ретт. О нем я буду думать позже, когда поеду в Атланту. Ведь я когда-нибудь вернусь туда…».
Ветер изменил направление, и Скарлетт развернулась навстречу свежим потокам воздуха. Уже почти рассвело, но воды видневшейся с холма реки Флинт были темны, как и росший на холмистом берегу поймы сосновый лес. Идущая вдоль реки дорога добиралась до моста, когда-то добротного, изящного сооружения, восстановленного после войны без каких-либо архитектурных ухищрений. Когда-то, в иной жизни, дорога вела дальше за мостом вверх по холму до Двенадцати Дубов, поместья Эшли. А она, Скарлетт, любила его больше всего на свете. Эшли и Тара - две самые сильные привязанности в жизни. Но имя Эшли превратилось в пустой звук, а в Таре хозяйкой теперь была сестра Сьюлин…

«Я уеду в Атланту после праздников»,- твердила сама себе Скарлетт, но праздники прошли, потом прошел день рождения Уэйда, а она все откладывала возвращение домой.
На Рождество она послала чеки и поздравительные письма теткам в Чарльстон и тете Питти в Атланту. Чарльстонские тетки ответили сразу подробным отчетом о шагах, предпринятых Реттом в свете.
«Итак, он принят в общество, а я - изгой, изгой»,- Скарлетт в очередной раз приняла решение в ближайшее время вернуться в Атланту. Но уехала она только после того, как получила письмо от тети Питти. Письмо начиналось традиционными поздравлениями и словами благодарности за чек, а заканчивалось совсем сумбурно. Она писала: «У нас все неблагополучно: и с Эшли, и с дядей Генри, и с делами, все, все…». И заканчивалось криком души: «Ах, Скарлетт, когда же ты приедешь?». Скарлетт мало что поняла из бессвязных строк. Эшли, конечно, страдает, но причем тут дядя Генри? Может, тетя Питти разругалась с ним окончательно? Это тем более странно, ведь горе должно было сплотить семью. Может быть, Индия взяла всех в свои руки, и тетя Питти боится писать откровеннее? Но тетка звала ее, она нуждалась в Скарлетт, и молодая женщина в минуту решилась на отъезд.

ГЛАВА II

Поезд прибыл в Атланту в густых зимних сумерках. Пока Порк суе­тился с поклажей вокруг коляски, а дети устраивались на сидениях, Скарлетт пыталась разглядеть в сером подслеповатом свете привокзальной площади кого-нибудь из знакомых. Спешащие пассажиры, встречающие родственники, мелкие торговцы с их нехитрым товаром, возницы наемных экипажей, - весь этот людской водоворот, заряженный энергией большого города, вдохнул в Скарлетт новый заряд бодрости. Неспешная жизнь Тары была позади. Что же, она накопила достаточно сил, чтобы вновь вступить в состязание с Атлан­той. Если у вокзала еще царила суета, то дальше по Персиковой улице попадались лишь редкие прохожие. Темнота сгущалась, газовые фонари слабо освещали улицу, большинство окон в домах были закрыты ставнями, в открытых же таинственно мерцали огни, казалось, коляска едет по фа­нтастическому городу призраков. Дети, притихшие и уставшие, прижались к матери, только Присси, усевшаяся на козлы вместе с Порком, болтала с отчимом о чем-то своем. Наконец, коляска проехала мимо приметного дома Лейденов и завернула на задний двор Батлеров.

Здесь, у заднего крыльца, хозяев ждали взво­лнованная Дилси и подпрыгивающий от нетерпения Джим. Спальни были протоплены, а в столовой ждал горячий ужин. Путеше­ственники, наконец-то, ощутили себя дома. Уэйд и Элла оживились, пере­бирая знакомые книжки и безделушки. За месяцы отсутствия хозяйки Порком была рассчитана вся приходя­щая прислуга. Дилси, работавшая нянькой Бо Уилкса, помогала мужу при­сматривать за домом Батлеров, время от времени нанимая негритянок для уборки комнат. Пока хозяева ужинали, негры: Порк- оживленно жестикулируя, а Ди­лси - плавно и с достоинством, рассказывали последние городские спле­тни.
- Да, мэм, Уилксы живут теперь в доме мисс Питти, и мисс Индия тоже там.
- И еще там теперь мистер Генри.
Как! Дядя Генри Гамильтон, выносивший сестру не дольше часа в месяц! Часа встречи, когда он передавал ей деньги на месячное содер­жание. Их война, смешная и нелепая, над которой потешался весь город, и которая длилась уже несколько десятков лет, не давала надежды на воссоединение под одной крышей. И вот вдруг...
- Дилси, как же это - мистер Гамильтон живет в доме тети Питти? Ведь они никогда не ладили.
- Да, мэм. Но после того как мисс Мелли умерла, а мистер Эшли со­всем затосковал, дела на лесопилках стали совсем никудышные, и начали поговаривать, что их опишут за долги. Вот мистер Генри и поехал раз­бираться на лесопилки, он несколько раз туда ездил, а потом как сце­пился там с этим ирландцем - Джонни Гэллегером.
- Они страсть как разругались,- вмешался в разговор Порк, боясь, что такую скандальную новость хозяйка узнает без его участия.- Мистер Генри утверждал, что Геллегер ворует лес, он его рассчитал, и теперь лесопилка стоит. На второй лесопилке мистер Хью, но она тоже почти стоит. А мистер Генри, как вернулся, ужасно расстроенный, к себе до­мой, с ним тут же сделался удар. И у него отнялась правая рука, и правая нога тоже, и говорить он стал с трудом.
Дядя Генри парализован! Святые угодники! Последний мужчина клана Гамильтонов выбит из седла. Теперь ясно, что имела в виду тетя Питти в своем сумбурном письме, когда писала, что "все в доме плохо".
- Но он встает, Дилси? Пытается ходить с тростью?
- Нет, мисс Скарлетт, он целыми днями сидит в кресле, правая сторона у него так и не двигается, но разговаривает он понятно, разве что когда пытается отчитывать мистера Эшли, то голос начинает заика­ться и словно мычать как-то, мэм.
- А мистер Эшли, что же он?
- А он, мисс Скарлетт, сидит целыми днями в бывшей комнате мисс Мелли, ну в той, что была ее в войну, теперь он там живет. Целыми днями сидит и смотрит на какую-нибудь вещичку мисс Мелли.
- И никогда не бывает на лесопилках?
- Почти никогда. Мистер Генри ему говорит: "Возьми себя в руки, тебе надо кормить семью." А он: "Моя семья умерла, мне больше не для кого жить, а эти лесопилки,- я их ненавижу."
- Но ведь Бо, он же должен думать о Бо!
- А он сказал мистеру Генри: "Всегда найдется добрая душа, которая его накормит".
- Какая душа? Он что имел в виду? - Скарлетт тряхнула плечами в негодовании. -Он ,что, рехнулся, Дилси? Может у него от горя не все в порядке с головой?
- Нет, мисс Скарлетт, он говорит как разумный, но больно усталый все время, да и больно часто пьет.
- Он все время пьяный?
- Да не так уж, чтобы часто, но пахнет от него все время.
- Но дядя Генри, он ведь говорил, что ему надо работать, чтобы заботиться о Бо?
Порк и Дилси, все время перехватывавшие друг у друга инициативу, неожиданно замолкли. Словно они оба были смущены пришедшей им на ум одной и той же мыслью.
- Что ж, говорите, я же вижу, вы что-то скрываете.
Дилси начала, все еще сомневаясь:
- Когда мистер Генри сказал, что это за добрая душа будет заботи­ться о мистере Бо, мистер Эшли ответил, что хотя бы и вы - мисс Скар­летт, ведь вы же обещали об этом мисс Мелли перед ее смертью. Тогда мисс Индия, она тоже была там, она закричала, что такого позора не допустит. Тогда мистер Генри сказал, что пусть в таком случае она, мисс Индия, едет на лесопилки работать, раз ее братцу они надоели, а вас она звать не хочет, потому что без лесопилок они все умрут с го­лоду.
- А дальше?
- Тут мистер Генри так разволновался, что опять стал мычать, а они его еле успокоили. После этого мистер Эшли один раз съездил на лесопи­лки, но потом опять перестал.

Да, новости были тяжелые. Болезнь дяди Генри поразила Скарлетт.
Значит, они все теперь на грани нищеты: и тетя Питти, и дядя Генри, и Эшли, и Индия. Вполне возможно, что последний месяц они и жили только на то, что присылал поверенный Скарлетт тете Питти. Дядя Генри уже не может работать, а скопил он совсем немного и, будучи человеком трезвого ума, не станет слишком рьяно отказываться от ее помощи. Тетя Питти бу­дет только рада. Для Эшли, похоже, все- все равно. Вот только Индия ... Но сколько бы она не вопила, а жить ей на что-то надо, не такая же она дура, чтобы этого не понимать. А нет - пусть сама занимается лесопи­лками, как сказал дядя Генри.
Скарлетт подумала об этом уже у себя в спальне, разбирая одежду - и рассмеялась. Надменная, чопорная Индия - и руководит погрузкой досок или, и того лучше,- торгуется с заказчиками.

Ну да, у этой белоручки хватит смелости только рассуждать о "нежен­ских" занятиях. Но как бы то ни было, а повод посетить завтра дом тети Питти у нее есть, и Индия будет не в силах выгнать ее под предлогом " оберегания нравственного покоя" братца. Скарлетт пойдет проведать больного мистера Гамильтона, дядю ее первого мужа и двоюродного деда ее сына Уэйда. С ним она и поговорит о лесопилках. У нее заныло под ложечкой от слов Порка о воровстве на складах. Что там осталось? Есть ли там вообще какие-нибудь люди днем и сторожа ночью? Доски, наверно, все растащили, но целы ли пилы, постройки? Без хозяйско­го взгляда могли растащить и их, а это смерть для производства. Ах, Эшли, Эшли: это не просто непрактичность. Такая апатия непрос­тительна. У нее, Скарлетт, не было ни лесопилок, ни опыта в каком-нибудь деле, и сердце ее болело не меньше, когда она обнаружила, что Тара ра­зорена, мать умерла, обезумевший отец и больные сестры совершенно бес­помощны. У нее были ночи, чтобы быть со своим горем, а днем она сража­лась за Тару, за ее обитателей. А Эшли ...

Расчесывая волосы перед зеркалом, она думала об Эшли, о лесопилках -­ своем любимом детище, о маленьком Бо, за которым она обещала присмотреть Мелли. Надо, чтобы мальчик рос не бедным родственником, а наследником лесного дела. И потом - тетя Питти и дядя Генри. Их по-родственному было жаль. За долгие годы они стали ей настоящими родственниками и не отвер­нулись как вся "старая гвардия", несмотря на ее дружбу с янки. Что же касается Индии, то Скарлетт в душе ее ненавидела и немного побаивалась. Индия была непримирима к ней после смерти Фрэнка, она же стала главной обличительницей в скандале в день рождения Эшли. Такая сильная вражда не забывается и не утихает. Но Индия нужна Скарлетт, хотя бы нейтраль­ная, если и не доброжелательная. Единственный из домов "старых семей", где ее принимают, - это дом тети Питти, и бывать она сможет только там, и только там она сможет встречаться со "старыми драконшами", наиболее воинственно настроенны­ми против нее. А как она будет подлизываться к ним и укрощать их, об этом она подумает потом. Сейчас главное - Индия. Смерть Мелани изменила ее. В день смерти и после, на похоронах, у Индии уже не было ее постоянного высокомер­ного выражения лица. Она покорно слушала приказы Скарлетт и с готов­ностью выполняла множество хлопотных поручений. Ее озлобленность сло­вно отошла на задний план перед обрушившимся горем. Скарлетт вспомнила, как накануне похорон она вернулась в дом Уил­ксов из редакции, где давала траурную заметку. Вернулась, усталая и измученная, в дом, где уже толпились родня и знакомые. "Старая Атланта" расступилась, уступая ей дорогу и в то же время демонстрируя свое отчуждение. Ей, которая была ближе всех их к Мелани, ей, которая уже второй день валилась с ног от скорбных хлопот. И тут к ней подошла Индия, участливо обняла за талию и отвела на кухню выпить горячего кофе.
"Индия, Индия, что-то будет завтра...".

ГЛАВА III

На окраине Персиковой улицы в краснокирпичном доме тети Питти затаилось ожидание грядущей катастрофы. Все, даже по-детски наивная старушка Пэттипет, чувствовали, что наступают тяжелые дни. Клан Гамильтонов-Уилксов впервые собрался под одной крышей, этому способствовало два печальных события: смерть Мелани Уилкс и тяжелая болезнь Генри Гамильтона. Эшли Уилкс до сих пор не опомнился от смерти жены. Целыми днями он сидел в запертой комнате, перебирая дорогие сердцу безделушки покойной. Родственники, глубоко переживавшие смерть Мелани, в первые недели после похорон уважительно берегли покой страдающего вдовца. Но время проходило, ради сына и родных Эшли необходимо было вернуться к насущным проблемам, а он продолжал находиться в состоянии полной апатии. Родственники нашли бы уместным запой с горя и даже легкое помешательство, но Эшли был почти всегда трезв, в здравом рассудке, но полностью отказался от дел. Апатия, захватившая его после войны, сдерживалась все эти годы только боязнью уронить себя в глазах жены. Она олицетворяла собой «долг» и «совесть», и теперь, когда ее не стало, ему уже не было стыдно своего бессилия и беспомощности, он не желал думать о своем долге, не желал - и все тут.

Вмешательство дяди Генри в дела лесопилок окончилось катастрофой как для дела, так и для здоровья старого джентльмена. Управляющий одной из них - Джонни Гэллегер, уличенный в воровстве, вспылил и бросил производство на произвол судьбы, а дядя Генри, перенесший после ссоры удар, теперь был не в состоянии больше заниматься адвокатской практикой. Небольших сбережений, накопленных им за последние годы, хватило бы не надолго. Лесопилки дохода не давали. Пособия, выплачиваемого ежемесячно Скарлетт для тете Питти, на текущие расходы увеличившейся семье явно не хватало. Единственный работоспособный мужчина – Эшли - не откликался ни на ласковые уговоры сестры, ни на горькие упреки дяди Генри, ни на жалкий лепет тети Питти. Поэтому, когда вчера Дилси сообщила, что Скарлетт прислала телеграмму о возвращении, каждого по-своему всколыхнула эта весть. Тетя Питти, пугавшаяся нищеты, а еще больше боявшаяся принимать решения, в глубине души созрела просить у Скарлетт прибавления пособия. Скарлетт могла отказать - пока в доме Индия-, по этой причине она уже отказывала тете Питти раньше, но тогда Индия была нужна старушке , чтобы не жить одной в доме. А теперь, когда волей неволей ей придется смотреть за Генри, она сможет обойтись и без Индии. Правда, Индии некуда идти, но они с Эшли могут вернуться в старый дом на Плющовой улице. Чем они будут жить - это уж их забота. Тете Питти становилось страшно от своих мыслей. Узнай Долли Мэрриуэзер о них, она бы ее осудила. Но что Питти знала твердо – это то, что она не позволит Индии говорить резко со Скарлетт в ее доме.

Весть о приезде Скарлетт взбодрила и дядю Генри. Физическая немощь не лишила его ясности ума. Но безразличие мужа покойной племянницы к финансовым делам семьи, безрезультативные попытки переговорить с Эшли приводили дядю Генри в такую ярость, что Индии потом долго приходилось его успокаивать. Конечно, вторжение Скарлетт в их семейные дела вызовет новый скандал, учитывая тень, брошенную Индией в свое время на нее и Эшли. Но нищие не выбирают. И дядя Генри был готов сотрудничать со своей бывшей племянницей. Ни тетя Питти, ни дядя Генри ничего не говорили впрямую Индии, но Индия понимала, что ей придется смириться. Она вела хозяйственные дела дома и знала, что в последнее время они живут в основном на деньги ненавистной родственницы. Временами у нее в груди поднималась дикая злоба, но она тут же уступала место чувству горечи от своей зависимости и от кого - от Скарлетт. Временами ее пугала мысль, что Скарлетт где-то по большому счету оказывалась права в своем стяжательстве, в мужском умении делать деньги, и эти ее качества сейчас оказывались важней для Гамильтонов-Уилксов, чем все принципиальные качества Индии. Даже в отношении Эшли, - Индия как-то неожиданно для себя поняла это,- она не противилась бы сейчас встрече Скарлетт с Эшли. Может быть, хоть она смогла бы вразумить его. То, что творилось сейчас с братом, было серьезней, чем боязнь скомпрометировать Эшли этой встречей.

Всего этого Скарлетт не знала, и сердце ее гулко билось, когда она входила в дом родни. Она успела мельком отметить, что в гостиной все та же мебель, и не прибавилось ни одной значительной вещи. Тетя Питти торопилась к ней навстречу, бессвязно лопоча и моргая своими маленькими покрасневшими глазками. В объятиях Скарлетт она разрыдалась уже по-настоящему, и Скарлетт с Индией пришлось усадить ее на диван. Сморкаясь и вздыхая, она продолжала лопотать о «бедной Мелли», «этом ужасном ударе с Генри». Пока старушка была занята собой, а она после взрыва слез чувствовала громадное облегчение и, упиваясь этой минутой благостности, медленно вытирала мокрое лицо,- в это время Индия и Скарлетт вежливо и с достоинством поздоровались друг с другом. При виде такого проявления внешнего мира тетя Питти еще больше взбодрилась.

- Милочка,- обратилась она к Скарлетт,- ты должна поздороваться с нашим дорогим больным. Ты же знаешь, что дядя Генри…
Она снова заплакала, радуясь, что все проблемы, в том числе и с «дорогим больным» может перенести на Скарлетт. Три женщины поднялись наверх. Оказалось, что дядю Генри поместили в бывшей комнате Скарлетт. Дядя Генри сидел в большом кресле, которого раньше здесь не было; раньше оно, кажется, стояло в библиотеке. Впрочем, эта мысль улетела, уступая место другим. Как же изменился дядя Генри, еще недавно быстрый, энергичный! Огромное кресло, казалось, давило на его маленький рост. Седые волосы были аккуратно расчесаны, но былого румянца щек не было и в помине. Болезнь и ограниченная сидячая жизнь сказали свое. Скарлетт поздоровалась с дядей, и непритворная жалость сжала ее сердце. Дядя хотел дотронуться до ее щеки рукой, но то ли передумал, то ли рука стала слаба, и Скарлетт перехватила ее, падающую вниз. Но голос мистера Гамильтона оказался неожиданно ясен и тверд. Он потребовал, чтобы его с племянницей оставили наедине.
- Ты, Скарлетт, женщина разумная и, полагаю, будешь слушать меня без лишнего кривляния. Ты знаешь, что Эшли забросил лесопилки, отошел от дел? Мы оба с тобой ответственны за будущее Бо. Нам надо решить, что делать теперь, когда я не могу активно передвигаться.
«Сейчас он попросит меня заняться лесопилками»,- подумала Скарлетт. Но возникла пауза, дядя Генри молчал, ожидая ответа от нее.
«Сама ни за что не начну,- угрюмо подумала она и предложила.- Я могла бы взять Бо к себе и воспитать его со своими детьми».
- И кем он там будет? Бедным родственником? Приживальщиком?- неожиданно выкрикнул старик, покраснев, судорожно хватаясь кулаком за воздух.
- Успокойтесь, дядя Генри,- молодая женщина кротко взглянула ему в глаза,- я сделаю так, как вы мне скажете.
«Сейчас он заговори о лесопилках»,- она вся подобралась, внутренне ликуя. Вчера перед сном она уже мечтала и планировала свою деятельность на лесопилках. Она ощущала ностальгию по запаху смолы, хвои, по живому общению с людьми, по уверткам перед покупателями.
Но дядя Генри начал с другого.
- Эшли… Ты должна поговорить с ним…Мы все скорбим по Мелли, но прошло уже три месяца, ему надо думать о семье.
Голос дяди задрожал, слова потеряли внятность, лицо снова побагровело.
- Я все сделаю, дядя Генри,- Скарлетт погладила его по плечу, успокаивая,- я постараюсь уговорить его вернуться к работе. А если он откажется,- я сама займусь лесопилками.
Гамильтон справился с волнением, но говорил, растягивая слова:
- Ты только найди новых управляющих и проследи, чтобы все начало работать, напомни о поставках постоянным клиентам.
«Значит, он не верит, что я смогу повлиять на Эшли…». Скарлетт одобрительно кивала, гладя руку дяди Генри.
- Вот что, Скарлетт,- дядя Генри вздохнул,- в городе могут пойти новые сплетни по этому поводу. После всех старых историй это совсем ни к чему. Ты НЕ МОЖЕШЬ помогать Эшли на лесопилках. Эшли напишет доверенность на ведение дел Индии, а ты будешь помогать ей.
- Но дядя! Индия ничего не смыслит в лесе! И потом – мы с ней…
Скарлетт остановилась, чтобы более обтекаемо пояснить их с Индией несовместимость.
- Без Индии ты не можешь работать, не вызывая скандал. С Индией я поговорю. А ты иди к Эшли, потом зайдешь ко мне.
«Конечно, Индия мне будет только мешать, и еще неизвестно, как с ней разговаривать, но ясно, что высокомерия ей придется поубавить. Зато когда я буду ехать в коляске с Индией, ни одна из «старых драконш» не посмеет не поздороваться».

Все это промелькнуло в голове у Скарлетт, пока она в сопровождении тети Питти подходила к двери библиотеки, где их ожидал Эшли. Тетушка в последний раз испугано посмотрела на племянницу, услышав: «Входите», и осталась за дверью.
Семья решила не соблюдать приличий и оставила Скарлетт с Эшли наедине, надеясь, что она сможет переломить его трехмесячную апатию.
Эшли стремительно поднялся ей навстречу.
- Скарлетт, Боже мой,- он протягивал руки, и она увидела его глаза- глаза беспомощного ребенка. Волосы были абсолютно седые. («А ведь он еще молод»), и лицо после долгого сидения взаперти приобрело землистый цвет. Эшли обнял ее, Скарлетт опасалась новых слез, но он так и стоял, молча уткнувшись в ее плечо. Она стояла, немного отклонившись назад, поглаживая его по голове и стараясь ощутить в своем сердце отголоски старых чувств. Но находила лишь жалость с примесью легкого презрения к этому человеку, все ниже и ниже опускающемуся на каждом новом изломе судьбы. Скарлетт подвела его к дивану, они сели, держась за руки.
- Скарлетт, мне так много надо вам сказать, - Эшли жадно вглядывался в ее лицо,- вы ведь помните Мелли? Они все ее забыли, - добавил он шепотом.
Скарлетт кивнула, стараясь сдержать слезы.
- Она понимала меня с полуслова, делила со мной все мои тяжелые мысли, но они по особому мудро преломлялись в ее сознании, в ее сердце, она жила в удивительно светлом мире. Я видел тени, она видела свет, я страдал по утраченному, она радовалась тому, что удалось сохранить. Она была моей путеводной звездой, моей совестью, моим смыслом жизни…
Голос его утратил живость, слова стали задумчивыми, словно Эшли разговаривал сам с собой. Скарлетт воспользовалась паузой и, гладя его по руке, проговорила:
- Теперь ваш смысл жизни - Бо. Для него, для своих родных вы должны жить дальше.
Ее остановил его полный горечи взгляд.
- Ах, Скарлетт, и вы тоже начинаете говорить о долге. У меня нет долга ни в чем, ведь Мелли умерла. И не говорите о совести, только ее укор мог меня устыдить, она была моей совестью, и она умерла.
- Но Эшли, как же мне не взывать к вашему долгу, ведь на ваших руках сын, сестра и тетка с парализованным дядей. Если не будете работать на лесопилках, их конфискуют за неуплату налогов, и вы все будете голодать.
Эшли криво усмехнулся:
- Но ведь есть вы, Скарлетт, вы не дадите им пропасть. Ни людям, ни лесопилкам, вам это всегда удается. А я не могу, я их ненавижу, эти лесопилки: и доски, и подрядчиков, и негров, и заказчиков, всю эту суету, торопливость.
«А ты всегда любил покой»,- с раздражением подумала она.
- Эшли, я готова помочь вам на лесопилках, но это ваша собственность, и вы должны там присутствовать.
Усмешка на лице Эшли стала еще более горькой:
- Мои лесопилки! Каждый раз, когда я заговаривал о тех деньгах, на которые они были куплены, о том злосчастном почтовом переводе, Мелани начинала краснеть и запинаться, и я все больше убеждался, что деньги эти сомнительные и скорее всего – они Ретта Батлера.
- Но Эшли, Ретт…, он же ненавидел вас.
- О да, конечно, поэтому и хотел отделаться… Лесопилки ваши, и вы вольны делать с ними все, что вам угодно.
Скарлетт на секунду замерла, переваривая эту новость.
- Эшли, эти лесопилки- наследство Бо, неужели вы допустите, чтобы он вырос без всякого обеспечения.
Взгляд Эшли совсем потух, и он безжизненно повторил:
- Вы хорошо позаботитесь о нем и о лесопилках, мне ничего и никого не стыдно после смерти Мелли.
Скарлетт увидела, что разговор зашел в тупик. Она тронула Эшли за плечо и взглянула ему прямо в глаза.
- Вы сокрушались об утраченном мире, когда Мелани была жива, и не были счастливы при ее жизни, сейчас ее нет, и вы тоскуете по ней. Оглянитесь вокруг и радуйтесь тому, что у вас есть - сын, родные, дом, работа.
Эшли сморщился как от зубной боли:
- Ни слова, ни слова о работе.
Он обхватил голову руками и сидел, слегка раскачиваясь из стороны в сторону.

Скарлетт поняла, что проиграла разговор. Эшли был безнадежен в своем желании полного покоя.
- Хорошо,-медленно произнесла она,- я согласна. Пишите доверенность на имя вашей сестры, пусть она заменит вас, раз у вас не горит земля под ногами. Я буду помогать ей,- при всей нелюбви к ней я знаю, что такое долг перед родными.
Она сделала паузу, чтобы посмотреть на его реакцию, но он молчал, закрыв лицо руками.
- Пришлите доверенность к дяде Генри, я буду у него,- Скарлетт вышла не прощаясь.
У входа в комнату дяди Генри она наткнулась на Индию и покачала головой, показывая, что разговор с Эшли не удался. Дядя Генри тоже сразу же понял, что Скарлетт потерпела неудачу. Он поманил обеих племянниц левой рукой и, соединив их руки, сказал дрогнувшим голосов:
- Я надеюсь на вас, мои девочки.
Скарлетт ответила решительно:
- Мы приступим прямо сейчас.

Через полчаса Скарлетт и Индия уже направлялись на лесопилки. Тяжелый разговор с Эшли выветрился у Скарлетт из головы после того, как они, проезжая по Персиковой улице, начали встречать удивленных соседей. Скарлетт и Индия – вместе! Миссис Мид так растерялась, увидев их садящимися в коляску, что не только поздоровалась, но и спросила у Скарлетт: «Как вы поживаете, дорогая?». Миссис Мерриуэзер, распекавшая о чем-то зятя, Рене Пикара, остановилась на полуслове. Она поздоровалась: с Индией- приветливо, со Скарлетт- с прохладой и чуть заметным вызовом. Но Скарлетт ответила ей приемом, отшлифованным вчера перед зеркалом. Она посмотрела сквозь миссис Мерриуэзер рассеянным взглядом, при этом улыбнулась грустной всепрощающей улыбкой и кротко произнесла: «Добрый день». Так же она поздоровалась с Рене Пикаром. На секунду миссис Мерриуэзер показалось, что Скарлетт все еще не отошла от смерти Мелани, но мысль эта улетучилась раньше, чем коляска исчезла из вида.
- Как тебе это нравится?- обратилась она к зятю, возмущенно потрясая шиньоном.
-О, Индия вместе со Скарлетт - это что-то особенное,-с усмешкой согласился зять.
- Как это смогла допустить Питти! Нет, сегодня же зайду и поговорю с ней.

У дома Элсингов им никто не попался, но Скарлетт не переживала, - на лесопилках их увидит Хью Элсинг и расскажет вечером всей семье. Индия, похоже, чувствовала себя не в своей тарелке. Она сидела прямо, насколько возможно в коляске, упрямо поджав губы. Коляска выехала на Декейтерскую дорогу, и у Скарлетт сердце забилось сильнее. Как часто раньше она ездила по этой уединенной дороге, - по пути надежд, азарта, тревог, позора. Кучер свернул налево, и коляска остановилась у приземистого барака. Растерянные женщины осматривали пустую поляну. Навес, под которым обычно складывали доски перед отправкой на склад или сразу к заказчику, был пуст. Старые стружки потемнели от дождя и времени. Строение лесопилки было заперто, но две выбитые в боковой стене доски говорили о покушении на него. Скарлетт заглянула вовнутрь через дыру. Ключи от замка были, видимо, на второй лесопилке. Пила, слава Богу, оставалась встроенной в станок, видимо стену взламывали бродяги, искавшие, чем бы поживиться, но не мечтавшие дальше забытой еды или одежды. Тишина, нависшая над лесопилкой, действовала угнетающе, и Скарлетт скомандовала ехать на вторую. На лесопилке у Хью Элсинга, по крайней мере, было движение. Два негра распиливали бревна в сарае, еще двое грузили доски на повозку, белый возница которой обсуждал что-то с Хью. Через пять минут Скарлетт уже была в деле. Она выяснила, что заказчики почти все потеряны, что, кажется, у кого-то на улице Булочников был вчера пожар, и, может быть, им нужны стройматериалы. У Хью есть кандидатура на место управляющего бездействующей лесопилкой. Это родственник Томми Уэлберна, погибшего мужа Фанни, сестры Хью. Он недавно переехал из Спарты.

Скарлетт не доверяла рекомендациям Хью, но решила переговорить с мистером Виктором Дентом.
- Скорее всего он в «Славной девчонке», - там нечто вроде биржи по трудоустройству.
Индия за все время не произнесла и двух слов, не считая приветствий. Но на обратном пути она обратилась к попутчице с вызовом:
- Неужели вы хотите поехать в «Славную девчонку»?
Скарлетт была довольна захватившим ее азартом работы, поэтому на едкую реплику ответила довольно добродушно:
- Подъедем к ней, а потом пошлем кого-нибудь вовнутрь.
Мистер Дент ей понравился: решительная речь, прямой взгляд, даже его немного ироничная улыбка вызывала доверие. Обсудив со Скарлетт основные моменты, он подвел итог:
-Хорошо, миссис Батлер, я сегодня поговорю с рабочими, и мы завтра сможем приступить к работе. Но для работы с заказчиками, борюсь, мне так скоро не найти человека.
- Этим мы пока займемся сами,- Индия аж задохнулась от возмущения, когда Скарлетт кивнула в ее сторону, говоря это.

После того, как мистер Дент отправился в платную конюшню за бричкой Эшли, а далее - на лесопилку, Индия сочла, что на сегодня ее миссия окончена, но у Скарлетт оказались другие планы. Они потащились на улицу Булочников, где были опрошены все погорельцы вчерашнего пожара. Однако у них не было наличных денег, большинство рассчитывало на кредит, а лесопилки сейчас крайне нуждались в свободных средствах на приобретение бревен. Три часа они колесили по городу, останавливаясь у домов каких-то вульгарных янки. Скарлетт не выходила из коляски, но мило беседовала с хозяевами, каждый раз заводя разговор о домах, строительстве, досках. Череда бесед казалась Индии бесконечной, она сдерживала себя из последних сил и была не в состоянии поддерживать беседу и только устало кривила губы в улыбке. Наконец им повезло. Одна семья решила достроить флигель, часть досок уже была куплена, но Скарлетт, сбавив цену, перебила подряд на оставшуюся часть. Эта маленькая победа немного примирила Индию со своей компаньонкой, она отдала должное ее энергии.

Они уговорились, что вечером Скарлетт посетит дом тети Питти вместе с детьми и повидает Бо. А по городу уже передавал беспроволочный телеграф – от семьи к семье, от дома к дому - Индия Уилкс и Скарлетт Батлер, два заклятых после давнего скандала врага, разъезжают вместе в коляске! Все кумушки - подружки тети Питти поспешили к ней в дом, чтобы узнать подробности.
Первой прибыла миссис Мерриуэзер. Высокая и крупная, с громким, властным голосом, она словно заполнила собой всю гостиную, где атаковала вопросами захваченную врасплох тетю Питти. Индия еще не вернулась, и тетя Питти приходила в ужас от боязни сболтнуть что-нибудь лишнее.
- Сара-Джейн,- миссис Мерриуэзер, когда сердилась, называла ее официальным именем,- что происходит в твоем доме? Индия разъезжает по городу вместе со Скарлетт! Что это за общие дела у них появились?
Миссис Мерриуэзер была возмущена, что события в доме подруги оказались вне ее поля зрения. Слухи о восстановлении лесопилки еще не дошли до нее, она в основном интересовалась: как Скарлетт пришла в дом, что сказала Индия, что делал Эшли. Тетя Питти совсем перепугалась и только бубнила, что Индия сама водила Скарлетт к Эшли и Генри, а потом куда-то уехала, так что она ничего не знает. Доведя тетю Питти до полуобморочного состояния, миссис Мерриуэзер решила вернуться позже к приезду Индии. Тетя Питти, пользуясь неожиданной передышкой, срочно слегла и объявила, что никого не принимает, предоставив разбираться с визитерами Индии. Каждому вновь прибывшему служанка объявляла, что «старая мисс заболела», а «молодая - скоро спустится», после чего гость препровождался в гостиную к прочим собравшимся. Среди визитеров была миссис Элсинг, которая уже знала от Хью о поездке на лесопилки и сообщила об этом всем присутствующим. Поскольку ее сын Хью и родственник Виктор Дент работали на лесопилке, она сообщила новость без осуждающих комментариев.

Инициативу в беседе сразу же перехватила миссис Мерриуэзер.
- Выходит, Индия связалась со Скарлетт, чтобы спасти семью от нищеты. Но что же Эшли? Это же позор, так размякнуть, что позволить женщинам заниматься делами.
Сама она прекрасно руководила зятем и свекром в своем кондитерском бизнесе, но в отношение прочих придерживалась традиционных взглядов.
- Это ужасно, что Индия вынуждена принимать услуги Скарлетт,- миссис Уайтинг томно закатила глаза и снизила голос до свистящего шепота, - мне кажется, семья не должна была ей это позволять.
- Питти сказала, что Индия разговаривала с Генри,- ради справедливости напомнила миссис Мерриуэзер.
Через десять минут половина собравшихся считала, что Индия поступилась принципами, связавшись со Скарлетт, другая половина полагала, что для спасения семьи все средства хороши. Но все сходились на том, что поведение Эшли, уклонившегося от долга перед родными, просто вызывающе. Индия чувствовала себя довольно неуверенно, поэтому она вышла к гостям с более чем когда ни было гордым видом. Гости примолкли, но тут же уже были готовы забросать Индию вопросами, как в гостиную вошла Скарлетт в сопровождении своих детей. И сразу же за ними в комнату вбежал маленький Бо.

- Тетя Скарлетт!- мальчик обхватил ее руками.- Я боялся, что вы умерли. Мне говорили, что вы уехали, а я боялся, что все-таки умерли, как мама.
Скарлетт приветствовала всех рассеянным грустным поклоном, прижимая мальчика к себе. Смерть матери, суховатая заботливость тетки, невнимание отца,- все это изменило ранее жизнерадостного, впечатлительного ребенка. Скарлетт была частицей прошлого счастливого времени, и он прижимался к ней все крепче. У Скарлетт тоже было особое чувство к этому ребенку. Сначала она любила его, потому что это ребенок Эшли, потом – потому что это ребенок Мелли, но помимо этого, какие-то струны ее души откликались очень остро на любовь этого мальчика. Своих детей она старалась любить, но любила обыденной повседневной любовью, и в этом чувстве не было передачи неких неведомых флюидов, которыми общаются родственные души.

Скарлетт села на диван, Бо забрался к ней на колени, шепча о чем-то своем. Родные дети Скарлетт стали жаться к матери, усевшись с двух сторон, неосознанно ревнуя ее к кузену. Злые языки кумушек примолкли при взгляде на эту трогательную группу.
Посетители гостиной тети Питти не любили Скарлетт. Ей ставились в вину излишняя предприимчивость, пренебрежение южными устоями, жесткость характера. Чадолюбивые южные матроны любили подчеркнуть ее равнодушие к собственным детям. Но именно эта черствая женщина на глазах у всех совершала маленькое чудо. Бо, которого не могла утешить ни одна из подружек тети Питти, который при каждом ласковом слове, сказанном ему в последнее время, начинал плакать,- сейчас он оживленно болтал, порозовев от возбуждения, теребил тетку за рукав, привлекая внимание, и даже смеялся. Уэйд оживленно описывал ему, как он научился скакать на лошади в Таре, а Элла пыталась перебить брата своими историями. И над всем этим царствовала Скарлетт. Она взъерошила волосы сына, лукаво щелкнула по носу дочь и время от времени целовала Бо в висок. Что-то перевернулось в душах присутствующих, и если леди собрались в гостиной, чтобы осудить Индию за восстановление отношений со Скарлетт, то теперь воинственное чувство дам стало угасать. Они, конечно, не удержались и принялись расспрашивать Индию о поездке на лесопилки, но более дружелюбно, чем предполагалось, а Индия невозмутимо им отвечала. Скарлетт сочла благоразумным предоставить отвечать компаньонке и продолжала возиться с детьми. В целом вечер прошел вполне миролюбиво и благопристойно, лишь миссис Мерриуэзер подпустила яда, спросив у Скарлетт о том, где теперь Ретт. Скарлетт взглянула на нее своим рассеянным, чуть грустным взглядом:
-Ретт сейчас по делам в Чарльстоне.
И вернулась к беседе с детьми. На прощание она пообещала Бо навещать его каждый день, так что завсегдатаи дома должны были теперь смириться с ее частым присутствием. Дома, лежа в кровати, Скарлетт еще раз вспомнила все события этого бурного дня и осталась довольна собой. Впервые за последнее время, засыпая, она не вспомнила о Ретте.

ГЛАВА IV


В скромном доме старой миссис Батлер на Бэттери библиотека была одновременно кабинетом и малой гостиной. Ретт сидел за письменным столом и задумчиво курил сигару.
Батлер впервые поселился в доме матери. Раньше он всегда считался с условностями светского круга и останавливался в гостинице, нанося визиты матери и сестре во внеприемное время. Скандальная репутация Ретта и непримиримость покойного отца закрыли все дома Чарльстона перед Батлером-младшим, и даже горячо любящие мать и сестра вынуждены были подчиниться общественному мнению, встречаясь с ним украдкой.
Лишь в последний приезд Ретту удалось немного растопить лед всеобщего отчуждения благодаря жизнерадостной общительности Бонни. Счастливые и непринужденные, дочь и отец бесцеремонно вторгались в гостиные к самым непримиримым родственникам и приводили в недоумение и растерянность даже наиболее стойких блюстителей чистоты клана. Под взором ясных глазок очаровательной куколки сердца размягчались. Но те же сердца сейчас были глухи к человеку с уставшими застывшими глазами.

Батлер все же добился многого. Его уже принимали тетки, дядья, целое полчище кузенов и друзей семьи. Гранитной скалой стоял только родной младший брат Ретта - Джон. Но в душе Ретт чувствовал, что его победа - Пиррова, и тихая, неспешная жизнь среди приятных людей – несбыточная иллюзия. Даже в Атланте, среди тамошнего общества, он добился большего и чувствовал себя намного комфортней, но в Атланте была Скарлетт, и одно воспоминание о ней вызывало приступ отвращения. Ретт докурил сигарету и стал машинально выдвигать один за другим ящики письменного стола. …Надо ехать в Европу. Там накопились дела, а тут уже нечего делать. Да и мать с сестрой вздохнут свободно. Во всяком случае Рождество из-за него они провели явно невесело. И чем более гордыми и неприступными становятся их взгляды на людях, тем ясней он видит, как им тяжело. Но у него тоже, черт побери, есть чувства! И смерть маленькой дочери выбила его из колеи. Даже самому себе он, прожженный циник, не может признаться, как радует его незамысловатая родственная ласка, когда мать или Розмари дотрагиваются до его плеча. Открыв в себе эту незащищенность, он стал уязвим к насмешкам недоброжелателей. Твердая, хладнокровная часть его «я» с недоумением и холодным любопытством прислушивалась к ранимой ноющей половине его души, и ни самоирония, ни обычный цинизм не предохранили его от переживаний. Каждое новое препятствие на бурном жизненном пути Батлера только увеличивало его жизнестойкость. Разрыв с родными в юности, когда он без гроша в кармане был вышвырнут из дома, или же страшная драка на золотом прииске, после которой он чуть не умер от полученной раны, или сильнейший шторм, в который попало его судно в войну, когда команда поддалась панике - каждый раз он ощущал прилив новых сил и только смеялся в ответ на удары судьбы. Он шел по жизни, не обременяя свое сердце ни сильной привязанностью, ни крепкой дружбой; человек, выковавший сам свой характер, не подверженный сентиментальным слабостям.

Однако природа подсмеялась над этим уверенным в себе человеком, и в сердце украдкой вползла сначала любовь к женщине, а потом - к ребенку. Но ребенок умер, а в душе женщины оказался холод ледяного равнодушия. Что-то перевернулось в его душе, и ему теперь надо суметь жить с этим новым жизненным грузом. Ретт вздохнул и зачем-то снова открыл и закрыл ящик стола, затем взял забытую сестрой книгу и вдруг рассмеялся, открыв ее на первой странице.
- Я не помешаю?- в комнату вошла Розмари и, после приглашения, подошла к столу. - Ты над чем-то смеялся?
- Да, представь себе, от нечего делать двигаю ящики стола, а потом открываю твою книжку и там…Он процитировал: «Он присел к письменному столу и, выдвигая один ящик за другим, стал рыться в своих бумагах».

Брат и сестра рассмеялись. Розмари была не замужем в свои 37 лет. Лишения военной и послевоенной жизни сохранили ее фигуру стройной и даже хрупкой. Лица большинства ее сверстниц отражали многочисленные заботы матерей семейств. Ее затянувшееся девичество выдавал мечтательный взгляд миндалевидных карих глаз. Она не была красивой, этому мешал длинноватый нос горбинкой, но открытая доброжелательная улыбка преображала лицо и придавала ему особый притягательный шарм.
- Ты как-то загадочно улыбаешься,- сказал Ретт, бросив на нее внимательный взгляд.
- Мне бы хотелось поговорить с тобой,- Розмари сделала круг по комнате, собираясь с мыслями.- Право не знаю,- начать издалека или сразу приступить к делу,- она улыбнулась чуть смущенно.
- Скажи сразу главное, а потом дополнишь, если будет нужно,- Ретт с интересом приготовился слушать.
- Мне сделали предложение…Вот я и сказала самое главное. А теперь все же я начну с самого начала.
Прошлым летом в Чарльстон приезжал один англичанин, он ученый, ботаник. Мы познакомились у Колменов, когда он вернулся с их рисовой плантации, где изучал растения. Мы виделись с ним в течение трех недель и переговорили, кажется, обо всем на свете; когда он уезжал, договорились переписываться. Он добрый, деликатный, великодушный, благородный. Наверно все женщины так повторяют о своих избранниках…
Она замолчала, переводя дух. Ретт тоже молчал, чувствуя в интонации сестры какое-то невысказанное «но», и ожидая продолжения. Розмари заговорила снова:
- Дерик. Его зовут Дерик Джон Браун. Он младший сын баронета, и, чтобы обеспечить ему достойное положение, семья нашла ему блестящую партию. Он женился очень молодым, очень молода была и его невеста, у них не было большого чувства, но они и не противились воле семей. Они уже пожили в бездетном браке несколько лет, когда жена призналась, что любит другого и хотела бы развестись. Дерик не стал препятствовать, более того, он взял при разводе всю вину на себя. В свое время они венчались по католическому обряду. После развода жене разрешили еще раз вступить в брак, а ему, как виновнику развода-нет. Дерик не сразу ощутил ложность своего положения. Некоторое время он и не думал о женитьбе, пока не встретил молодую француженку. Видя, что с католическим браком имеются сложности, они переехали во Францию и там расписались в мэрии. Они долгое время жили во Франции, вплоть до начала войны в 70-м. Во время спешного отъезда Анастази простыла и по приезде в Англию очень скоро угасла. В этом браке родились сын Серж и дочь Натали… Осиротевшая семья поселилась в Оксфорде. Серж поступил в университет учиться, а Дерик продолжил занятия ботаникой. Розмари снова умолкла.

- Этим летом он рассказывал мне обо всем, но мы никогда не говорили о нашем общем будущем. И в письмах тоже. Но сегодня я получила письмо, в котором он пишет, что до сих пор не мог просить моей руки, так как чувствовал всю неопределенность в своем семейном состоянии. Но на днях он получил известие - его бывшая жена упала с лошади и разбилась насмерть. Теперь он свободен неоспоримо. Он просит моей руки и просит разрешения приехать…
Батлер заговорил не сразу:
- Ты хочешь этого брака?
«Глупый вопрос,- тут же подумал он про себя,- какая же тридцатисемилетняя незамужняя женщина не хочет этого. Чем старше женщина возрастом, тем более романтичные иллюзии она питает».
- Я задаю себе этот вопрос уже давно. Еще до его предложения. Я знаю, что сейчас я люблю больше его письма, мою мечту о нем, чем его самого. Я влюблена, о да, конечно. Он честный, добрый человек, это я знаю. Но я понимаю, что груз моих привычек, моих лет затруднит на первых порах мою семейную жизнь. Ломать устоявшуюся жизнь всегда дискомфортно. Я понимаю, что мне будет сложно в другой стране, с человеком, которого я мало знаю, с приемными детьми, с которыми надо будет находить общий язык… Я много думала обо всех сложностях, Ретт. Но я хочу попробовать. Буду ли я счастлива или несчастлива, я хочу ответить на этот вопрос только делая что-то. Розмари виновато улыбнулась:
- Это не похоже на радостный лепет счастливой невесты?
Ретт обнял ее за плечи и прижал к груди.
- Ты умная девочка, и я хочу, чтобы ты была счастлива.
Он коснулся рукой ее волос.
- У меня накопились дела в Англии. Я собираюсь отправиться туда на следующей неделе. Заодно посмотрю на твоего Дерика.

Принимая близко к сердцу личные дела сестры, Ретт осознал, что относится к неведомому Дерику Брауну немного ревниво и заведомо пристрастно. Счастливо-тревожное состояние Розмари, надежды на возможное счастье,- все это было слишком хрупко и зависимо от этого человека. Батлер всегда был легок на подъем и быстро собрался в дорогу. Зимние путешествия через океан всегда неуютны. Ретт любил комфорт, хотя в юности часто был его лишен. Но сейчас он не обращал внимания на холод и часто простаивал на палубе под пронизывающим ветром. Его сердце согревала нежность к сестре, и ему нравилось думать о том, что она может быть счастлива простым женским счастьем. Она еще сможет родить, и у него появится племянник или племянница. Но этот Дерик Браун… Розмари, конечно, влюблена, но что он из себя представляет? Идет ли его доброта и порядочность из глубины души, или все это поверхностно? Может он просто благородный болтун? И ум его ограничен. Ретт усмехнулся своим мыслям. Бывает, женщина счастлива с недалеким болтуном и несчастлива с умником. Сколь взвешено и гармонично человек ни был бы наделен достоинством, это еще не гарантия счастью. То же самое и с женщинами. Сколько утонченных, благовоспитанных, красивых, умных женщин было на его жизненном пути. Идеал пресен, надо ему было выбрать Скарлетт с эдакой червоточиной. Пожалуй, он уже может спокойно думать о ней. Ретт неожиданно вспомнил Мелани – хрупкую, тоненькую, с застенчивой улыбкой на лице. Настоящая леди, маленькое солнышко, немного обогревшее и Ретта. В его отношении к ней не было ничего чувственного, он любил ее нежно, по-братски, и ее смерть была и его утратой. Но теперь воспоминания о Мелани не отзывались болью в сердце. Мелани представала перед ним ободряющей и зовущей жить дальше.
Жизнь продолжается, черт побери!

ГЛАВА V

Наконец-то жизнь поставила перед Скарлетт ясную задачу – спасти лесопилки, и она отдалась ей со всей энергией. Утром она заезжала за Индией, и они отправлялись на лесной склад или на пилораму, чтобы узнать, как там идут дела. Потом они ездили по городу в поисках заказчиков, объезжая старые связи Скарлетт. Индии было нелегко примириться с этими поездками. Но Скарлетт удавалось очень ловко находить клиентов, и Индия, приобщась к этим маленьким успехам, понемногу стала находить в них вкус. Обе женщины старались быть друг с другом очень вежливыми, следили за своими интонациями и мимикой лиц. Каждая из них была не в восторге от соседства с другой, но обе понимали необходимость этого вынужденного союза.

Почти все вечера Скарлетт проводила у тети Питти. Бо не отходил от нее, и молодая женщина чувствовала, как ее замерзшая душа отогревалась возле этого маленького мальчика. Частенько они с Индией поднимались к дяде Генри, докладывая о работе за день и выслушивая его наставления. Они еще и еще пытались приобщить Эшли к работе, но он только отмалчивался. Официально всем друзьям было объявлено, что он болен, так как он практически не выходил из дома. Доктор Мид временами навещал его, посещая дядю Генри, но только покачивал головой после осмотра, воздерживаясь от комментариев. Скарлетт освоилась на вечерах тети Питти и понемногу приучала к себе всех «старых драконш». Она теперь частенько вечерами вязала или шила вместе с ними в пользу очередного Фонда Спасения. Подруги тети Питти вежливо беседовали с ней, интересовались делами и даже иногда милостиво улыбались, но никогда не приглашали к себе.

Сама Скарлетт, находясь на положении «соломенной вдовы», приемных дней не устраивала, не уверенная, что кто-нибудь из «старой гвардии» отдаст ей визит, а посетителей из янки она сама побаивалась, зная их вольные нравы и уже прошедший слух, что она «брошенная жена». Собственный большой дом, пустой по вечерам, ей становился невыносим, и она снова и снова отправлялась к тете Питти. Важные напыщенные старухи в доме тетки раздражали ее очень сильно, но она как паук, усердно ткущий паутину, прибавляла каждый час, проведенный в их обществе, в зачет будущего успеха.

Скарлетт была не очень наблюдательна и поэтому не сразу обратила внимание на то, что в приемные дниу тети Питти почти не бывает молодежи. Постоянные посетители ее вечеров - почетные матроны - все разговоры вели вокруг одной и той же темы – насколько несносны нынешние молодые люди. В довоенное время и годы войны три почтенные дамы - миссис Мерриуэзер, миссис Элсинг и миссис Уайтинг были столпами светского общества Атланты. Они руководили деятельностью множества женских, благотворительных и церковных кружков и обществ. Каждая из них обладала завидной волей и умением организовывать дам Атланты и их мужей. И, хотя у них бывали недоразумения из-за сфер влияния, но в общем они уживались довольно мирно и сообща влияли на общественное мнение.

Но время шло, и вчерашние девчонки превратились в молодых, уверенных в себе леди. «Старые драконши» потихоньку стали терять былое влияние. Война, разруха, голод оказались более энергичными воспитателями, чем собственные родители, частенько старое поколение пребывало в растерянности, и молодежь брала инициативу на себя. После этого родительский авторитет не казался чем-то незыблемым. Незамужние барышни Уайтинг предпочитали прислушиваться к мнению своей невестки, жены Келлса, чем к безаппеляционным высказываниям собственной матери. Мейбелл Пикар оказалась достойной сменой своей матери, миссис Мерриуэзер, ее голос не только зазвучал решительно при обсуждении семейных проблем, но и стал все более весомо влиять на общественную жизнь Атланты. Мейбелл вошла в суфражистский кружок и скоро стала одним из его лидеров, носясь по феминистским сборищам и произнося пламенные речи. Миссис Мерриуэзер пыталась воспрепятствовать деятельности дочери, но наткнулась на не менее твердую волю. Если миссис Элсинг и не переживала таких потрясений, потому что ее собственные взрослые дети - Хью и Фанни были вялы и покладисты, то и она была согласна, что с молодежью сладить невозможно.

Среди молодежного круга выделились несомненные лидеры общества, законодатели светских мод и общественного мнения Атланты. Ими стали сестры Ася и Ада Уитмен, вышедшие замуж за братьев Симмонсов. Эти бойкие молодые леди имели обо всем свое собственное мнение, а мнение почтенных матрон и в грош не ставили. Хуже было то, что они приобрели влияние на большую часть светской молодежи, которой нравился веселый, открытый дом Ады Симмонс и приветливый, гостеприимный дом Аси Симмонс. Братья Симмонсы, развернувшие кирпичное производство, помогали поддерживать женам блеск их салонов. Все старые семьи: Боннеллы, Уинфилды, Гинены тянулись к новому центру южного общества. Симмонсы охотно принимали и Мерриуэзеров, Уайтингов, Элсингов, находя общий язык с младшим поколением этих семей. Но старые дамы всегда покидали шумные сборища с чувством потаенной горечи, видя, как бразды правления ускользают из их рук.

Миссис Элсинг, миссис Мерриуэзер и миссис Уайтинг стали чаще встречаться, пытаясь объединенными усилиями укрепить свой авторитет. Но в сфере их влияния оставались в основном бедные нуждающиеся вдовы и старые девы, не сумевшие выйти замуж в послевоенное время. Эти женщины прислушивались к их мнению, руководствовались их советами, но последствия воздействия на них были незначительны. У этих женщин не было мужей, и, следовательно, влияние «старых дам» не распространялась на мужскую половину Атланты; у них большей частью не было детей,- и некому было выслушивать житейские нравоучения. Старые девы - сестры Маклюр - приносили новые сплетни, а бедные вдовы вроде миссис Аллен или миссис Эллисон были внимательны и предупредительны, но этого было так мало по сравнению с прошлым величием. В театральном кружке, в музыкальном обществе, везде находились бойкие молодые леди, знающие лучше старых дам (и показывающие это), что на сегодняшний день является модным, что актуальным и интересным. Даже в благотворительных обществах инициативу, а, следовательно, и право главного голоса, перехватили жены преуспевающих молодых южан.

Может быть поэтому присутствие Скарлетт на вечерах тети Питти если и не было воспринято благосклонно, то и не возмущало пожилых дам. То, что она теперь работала на лесопилках, уже не осуждалось так безоговорочно, как раньше. Во-первых, она спасала семью. Во-вторых, она больше не олицетворяла собой беззастенчивый и быстрый успех. Богатая, дерзкая, подчеркивающая свою дружбу с янки – она вызывала презрение у большинства южан. Нарядная, ослепительная, высокомерная – она вызывала ненависть у большинства южанок. Но сейчас, сидя в гостиной тети Питти, Скарлетт не вызывала неприязни, потому что не была благополучна. Она сидела в черном траурном платье, напоминавшем о трагической гибели дочери Бонни. Хотя вслух и не говорилось, но всеми подразумевалось, что Ретт ее оставил. Скарлетт несла свой крест с достоинством, не пресмыкаясь перед дамами, но уж, конечно, не высказывая им прежнего пренебрежения. А они старались не допускать колкостей в ее адрес.

И тем неприятней было ей, когда в общем разговоре о первом церковном причастии миссис Мерриуэзер неожиданно обратилась к ней:
- А Уэйд когда проходил конфирмацию? Ведь ему уже, кажется, больше двенадцати?
Скарлетт, крещенная в католическую веру, уже много лет не посещала храма. Все знали, что последние годы Ретт водил детей в епископальную церковь. В тот момент Скарлетт ненавидела миссис Мерриуэзер, и, может быть, даже соврала бы, но Уэйд сидел здесь же, вместе с сестрой и кузеном. Ей пришлось что-то промямлить о том, что она ищет для сына хорошего духовного наставника для будущего обряда.
- Нельзя так затягивать, милочка,- сладко пропела миссис Уайтинг, а миссис Мид посмотрела просто осуждающе.

Скарлетт вернулась домой раньше обычного, страшно злая, отчитала кучера за медленную езду, горничную за беспорядок в комоде, слуг – за пыль и плохое проветривание комнат. Вся злоба на старых дам, накопившаяся за эти недели, стала неудержно выходить наружу. Она сидела у себя в комнате перед зеркалом и с силой до боли расчесывала свои волосы. Ухо уловило неясный шум, доносившийся откуда-то снизу. В конце концов в дверь постучали, и она увидела лицо сконфуженного Порка. Порк внес на подносе визитные карточки и пояснил, энергично вращая зрачками глаз:
- Мисс Скарлетт, вы велели не принимать всех этих янки. Но они ворвались, такие нахальные, ужас просто. Сладу с ними никакого, требуют вас.
Кто же это мог быть? Скарлетт вдруг остро захотелось веселья, шумного разговора, громкого смеха. Да она просто умрет от тоски среди этих засушенных старых драконш. Пружина, туго скрученная в ее душе, вдруг стремительно развернулась. Стоит ли мучиться, обхаживая старух, если «старые семьи» все равно не признают ее, а Ретт, может быть, никогда не вернется… Она была рада визитерам, кто бы это ни был. Скарлетт велела Порку позвать служанку Фейт помочь переодеться из домашнего платья.

«Зачем мне мучиться? У меня есть собственные друзья. У меня есть мое собственное дело – магазин Фрэнка, который я запустила из-за лесопилок».
Платье она одела черное, но украсила его большой брошкой и сильно нарумянилась. Гости сами расположились не в гостиной, а в столовой. Они бесцеремонно достали из буфета коньяк, вино и сигары и коротали время в ожидании хозяйки.
- Ну наконец-то, Скарлетт,- капризно протянула хрупкая остроносенькая Сильвия Коннингтон. Она легко поднялась из-за стола и живо чмокнула Скарлетт в щеку.
- Милая моя, нельзя же быть такой затворницей. На месяцы похоронила себя в деревне, пропустила все праздники,- Сильвия щебетала, обняв хозяйку за талию и подводя ее к столу.
- Душечка, мы все так скучали по тебе,- Бриджит Флэгери,яркая, рыжая, томно шла им навстречу.
Мужчины – Коннингтон, Флэгери и Карахан – чуть приподнялись из-за стола, приветствуя ее ленивыми кивками голов и поднятыми бокалами.
- Надо выпить за встречу,- Билл Карахан наполнил рюмку для хозяйки и подвинул ее на край стола. Вся компания уже была навеселе, женщины все время хихикали, а глаза мужчин масленно поблескивали в отблесках огня.
- О Скарлетт, ты не представляешь, сколько новостей, кстати, у Бартов завтра вечеринка, мы все идем туда, и тебе непременно надо там быть.
- Я еще в трауре,- Скарлетт сказала это нерешительно, ожидая услышать возражения, и они сразу же последовали.
- Дорогая, нельзя же хоронить себя навсегда, тебе надо жить дальше,- эти правильные слова в устах Бриджит прозвучали фальшиво и вульгарно. Скарлетт вдруг почувствовала, как на нее давит густой тяжелый ирландский акцент говорящей. Бриджит продолжала болтать:
- Ты помнишь Дилов? Им пришлось спешно уехать. Когда это было, Эймос, две недели назад?
- Дней десять,- Эймос Флэгери лениво затянулся сигаретой,- всплыли их старые делишки с мануфактурой.
- Сбежали не только Дилы,- Сильвия хихикнула и кинула скатанную в шарик бумажку в Карахана,- Билл у нас теперь холостяк, его птичка сбежала от него с одним заезжим толстосумом.
- Еще вопрос - кому повезло,- процедил сквозь зубы Карахан.
- Сэйди, а ведь из них получится хорошая парочка, - Бриджит делано рассмеялась, и вся компания, за исключением хозяйки, подхватила смех.

Скарлетт непонимающе посмотрела на нее, и Бриджит со смехом пояснила :
- Теперь, когда Ретт тебя бросил, тебе нужно найти настоящего мужчину. Крепкого и уверенного в себе. Билли в самый раз. Ты не против, Билли?
- Скарлетт – девочка, что надо,- Карахан лениво потянулся.
Скарлетт задохнулась от гнева. Она медленно встала, гордо расправляя плечи и подбирая слова порешительней, чтобы прекратить этот спектакль, но Карахан неожиданно резво подскочил к ней и с криком: «Чем мы не пара» схватил ее одной рукой за запястье, а другой – за плечо, впился ей в губы. Скарлетт дернулась, пытаясь вырваться, а вся компания засмеялась вновь, хлопая в ладоши и улюлюкая. Она, наконец, вырвалась, отскочив от него, злобная, растрепанная, униженная.
- Да как ты смеешь…,- спазм душил ее.
- Скарлетт, детка, все это только шутка,- Карахан криво ухмылялся, шутливо расставляя руки, как бы пытаясь ее поймать.
«Они ведут себя так, потому что Ретта нет. Они считают меня брошенной и беззащитной».
- Назад!- Скарлетт резко выкинула руку, указывая Биллу на его стул. Она стояла столь грозная и решительная, что тот подчинился ей.
- Мой муж в отъезде. Он по делам в Чарльстоне. Но скоро вернется. Прошу учесть это всех присутствующих.
Компания зашевелилась, а Ральф Коннингтон нарочито фыркнул:
- Ретт уже две недели, как уехал из Чарльстона в Европу, так-то, крошка.

Скарлетт вспыхнула; присутствующие скорее почувствовали это, чем увидели в полумраке огня. В дверь тихонько постучали, и появился Порк, извиняющийся, сосредоточенный:
- Мисс Скарлетт, там мисс Элла раскапризничалась, Присси не может ее уложить спать.
- Хорошо, я иду,- Скарлетт уже владела собой и у дверей добавила твердым решительным тоном:
- Дамы и джентльмены уже уходят, проводи их, Порк.
И, обращаясь к компании:
- Я в трауре и, к сожалению, в ближайшее время не принимаю.
Она поднялась в спальню Эллы и нашла ее мирно спящей. Уэйд тоже уже спал. На площадке ее поджидала Дилси.
- Простите, мисс, это я послала Порка за вами. Элла уже спит.
Скарлетт тронула ее за плечо:
- Ты правильно сделала, Дилси. Никогда, ни при каких обстоятельствах не пускайте в дом эту белую шваль.

Она вернулась в свою комнату, для верности закрыв ее на засов, и долго стояла у двери, прислушиваясь к звукам внизу. В доме было тихо, видимо незваные гости сочли за самое разумное уйти.
«Покинутая… Уже и слуги меня жалеют и опасаются… А всякая шваль…»,- горечь жгла ее сердце, а выпитый алкоголь обострил душевную тоску. Вот она, расплата за прежнее легкомыслие, за неразборчивость в знакомствах, за пренебрежение мнением старых друзей. За дверью был тихий коридор с рядом пустых, ненужных комнат, лишь в одной из них посапывали дети. На третьем этаже такие же бесполезные комнаты для гостей, в которых никто никогда не поселится. А бальный зал на верхнем этаже! Никогда, никогда он не заполнится людьми! Завтра Коннингтоны, Флэгери, Карахан раструбят о том, что она даже не знает, где сейчас находится ее собственный муж. И все эти людишки - янки и «подлипалы» начнут расспрашивать и лезть с сочувствием. Скарлетт стало невыносимо от своих мыслей, и вдруг она вспомнила о спиртном, оставленном в столовой. Она не стала бороться с искушением и спустилась вниз.

Дилси и Порк, видимо, ушли в домик для слуг, а Фейт болтала на кухне с кухаркой в ожидании, пока хозяйка не позовет ее помочь раздеться.
Скарлетт нашла в столовой остатки коньяка и стала смаковать горячительный напиток маленькими глоточками. Но вместо успокоения алкоголь пробудил в ней еще более тревожное оживление.
«Ретт…Ох зачем же ты меня покинул…».
Ей остро захотелось, чтобы он был здесь сию же минуту, она бы обняла его и переложила на его плечи все свои заботы. Ей вдруг показалось, что если она сейчас выйдет на веранду, то увидит идущего от калитки Ретта, и, недолго думая, она выскочила наружу. На веранде было холодно, шел дождь, и косые струи доставали до Скарлетт, но она не замечала их и только вглядывалась, пытаясь увидеть силуэт. Внезапно ей показалось, что кто-то подъехал к дому. Сердце забилось с невероятной силой, и она кинулась по дорожке к калитке.

«Ретт…». Безумная горячая волна надежды захлестнула ее и тут же погасла. На дороге не было ни души. Чья-то запоздалая повозка уже скрылась за углом. Отчаяние безмерного одиночества охватило ее, и ей пришлось опереться на столбик забора, чтобы перевести дух. Несколько мгновений она так и стояла, не чувствуя усиливающегося дождя. Сзади на дорожке послышались чьи-то робкие шаги.
-Мисс Скарлетт…Вы простудитесь. Идите домой.
Это Фейт с зонтиком нерешительно переминалась с ноги на ногу. Было неприятно проявлять слабость при служанке, и, поэтому, голос хозяйки прозвучал отрывисто и сухо:
- Отдай зонт и быстро возвращайся домой. Не мешай мне.
Удивленная Фейт, не споря, вручила ей зонт и припустилась бежать к дому. На веранде она на секунду задержалась, но затем скрылась за дверью. Скарлетт стояла под зонтом, всматриваясь во мглу. Где-то там были скрытые темнотой дома, люди, там спал город. «Я все равно добьюсь, чтобы вся Атланта пришла ко мне. Будут гореть все люстры в большом зале. А мы с Реттом вместе будем приветствовать гостей».
«Я клянусь»,- подумала она с холодной яростью, и, словно поставив твердую точку, гордо повернулась и медленно пошла домой. Ночная прогулка не прошла для нее даром. Нервное возбуждение наложилось на дождь и холодный ветер, и молодой крепкий организм неожиданно сдал. Когда утром Фейт пришла помочь хозяйке одеться, она нашла ее в жару и беспамятстве лихорадки.
Продолжение 
  https://www.chitalnya.ru/work/2594871/

For interested foreigners

Liudmila Zubareva
BACK WITHTHE BREEZE

Some woman named "Scarlett" could go to Ireland and live there by private life (novel "Scarlett" by Alexandra Ripley and the movie "Scarlett"), but the HEROINE of the book MARGARET MITCHELL ("Gone with the Wind") would have NEVER LEFT the RED LAND of GEORGIA!!! It is necessary to return NATIONAL CHARACTER of AMERICA and to make an alternate version of the book-continuation of "Gone with the Wind". Scarlett must return to "the old Southern society" and she must return the feelings of Rhett (in Atlanta). Now is the time to do it!

Chapter 2

It was late winter dusk when the train arrived in Atlanta. While Pork expeditiously loaded the carriage and the children perched on their seats, Scarlett looked about for a face she could recognize in the dim light of the train station. The mob of hurrying travelers, petty traders with their unsophisticated ware, swift coachmen and those meeting their visitors seemed to inspire Scarlett afresh as she watched the throng sweep by, stimulated by the city. The tranquility of the Tara life had been left behind. She had regained enough strength to challenge Atlanta again. While the train station swarmed with people, Peachtree Street was barely traversed by any, everyone kept within by cold wind and drizzle. As the dark grew dense, the carriage seemed to be working its way through some imaginary ghost town, most of its windows shuttered and those open revealing mysterious glimmers within.
Having grown fatigued and still, the children nestled close to their mother, and Prissy alone, who was sitting alongside of Pork on the coachbox, could be heard prattling with her step- father. At last, the carriage passed by the Leyden house and pulled into the Butlers′ backyard. On the back porch there stood the anxious Dilcey and Jim, wiggling with impatience. The travelers could finallyfeel athome. Wade and Ella became lively again, sorting out their cherished books and toys. Pending the return of his mistress, Pork had dismissed all hired help. Dilcey, Beau Wilkes′s nanny, assistedher husband in caretaking the Butlers′ house, occasionally hiring Negro girls for the cleaning up of rooms. Positioned by the white party who were at dinner, the Negroes were sharing the latest city news, Pork briskly gesticulating, Dilcey uttering every word in herfluent and dignified manner.
′That′s right, ma′am. The Wilkes are livin′ in Miss Pitty′s house now. So is Miss India.′
′And so is Mr. Henry. He′s over there, too.′
Goodness! Uncle Henry Hamiltonwho couldn′tstay around his sister for more than an hour a month - the hour at which he gave her monthly maintenance!
Ridiculous and nonsensical, their strife had lasted several decades -the entire city laughing at it -and seemed to promise no prospect of later reunion under the same roof. And all of a sudden...
′Dilcey, how is it that Mr. Hamilton is living inAunt Pitty′s house? They never got along.′
′No, they didn’t,ma′am. But when Miss Melly died, Mr. Ashley was very sick at heart and things at the mill got as bad as could be and the folks in town were sayin the mill might be distrained. So Mr.Henry went to the mill to straighten everything out - he went there a couple of times- and thenhe got into a fight with this Irishman Johnnie Gallegher.
"Oh, was that a terrible fight!"Pork broke inlest Mistress hear such a discreditable account from any lips other that his.
"Mr.Henry was sure Gallegher was stealing the timber and he sacked him. So the mill′s not workin′.Mr.Hugh is on charge of the other mill but that one is hardly makin′ it, too. So when Mr.Henry got back home he was mighty upset andhe had a strokeright there. His right leg and arm got numb and he couldn′t barely speak."
Uncle Henry was paralyzed! Good Heaven! The last man of the Hamilton clan had been unseated. It shed light upon Aunt Pitty′s meaning on her confused letter saying that "everything in the house was out of order."
"But can he stand up, Dilcey? Is he trying to walk with a cane?"
"No, Miss Scarlett, he spends all his days sitting in a rocker. His right side is at numb as before. But he speaks clear enough,- except when he′s tryin′ to scold Mr.Ashley his tongue starts stammerin′ and he′s sort of bellowin′, ma′am ."
"And what about Mr.Ashley? How is he?"
"Well, Miss Scarlett, he never comes out of Miss Melly′s former room. I mean the room that′ was hers in the War time. He′s sitting in there now why he just sits there all day and stares at Miss Melly′s stuff."
"So he never goes to the mills, does he?"
"Hardly ever. Mr. Henry says to him: "Get a grip on yourself. You must provide for your family." And he goes: "My family has died. I′ve no one to live for and the mills I hate."
"But there is Beau. He′s got to think about Beau!"
"Why, he saidto Mr.Henry: "There is always some charitable soul that will be willing to feed him.""
"What soul? What did he mean?" Scarlett threw back her shoulders in indignation.
"What is he, crazy? Dilcey, has his grief driven him out of his mind?"
"No, Miss Scarlett. He′s talking like he′s all right but he′s always tired. And drinking plenty, he is."
"Is he drunk all the time?"
"No, not really. But you can always smell brandy on his breath."
"But Uncle Henry was, wasn′t he, telling him he might work so he could take care of Beau."
Pork and Dilcey, who had been alternately saying their piece, abruptly sank into silence as though deeply embarrassed with the same turn of thought.
"Come, speak! I can very well see you′re concealing something."
Dilcey opened her mouth, her hesitation persisting yet.
"When Mr. Henry asked what charitable soul was gonna take care of Mr.Beau, Mr. Ashley said it might as well be you, Miss Scarlett, ‘cause that′s what you promised Miss Melly before she died. But Miss India - she was there too - started screaming and she said she wasn′t gonna allow such shame. And so Mr. Henry told her to go and work at the mill then since her brother was sick of it and she wouldn′t have you, Miss Scarlett, come help because they were sho’ gonna starve without the mills."
"And then what?"
"Well, Mr. Henry got so mad he started bellowing again and they couldn′t barely chill ′im. And after this all happened Mr. Ashley went to the mill once mo′ and quit again." Obviously, the report was harsh, Uncle′s disease stunning Scarlett.
So they all were on the verge of poverty-Aunt Pitty, Uncle Henry, Ashley and India. Most likely, all they had had to live on in the previous month was the money which Scarlett′s attorney would send Aunt Pitty. Uncle Henry - as little as he had managed to save up- definitely couldn′t go back to work and Scarlett doubted that he, being of a sober mind, was going to persist in turning down her help. Aunt Pitty would surely be happy. As for Ashley, it didn′t seem to make the faintest difference to him. But then there was India ...
But no matter how loud and long she might yell she did need support - unless she proved foolish enough to not accept it and should such be the case she′d have to manage the mills by herself - just as Uncle Henry had predicted. Thus reasoning, now in her bedroom sorting out clothing, Scarlett laughed, to think that the prim, conceited India should have to engage herself in handling a load of boards or else bargaining with the clients!
Apparently, this fine lady could never summon enough audacity to accomplish anything beyond just chatting about unwomanly pursuits. However, come what may, Scarlett did have an excuse to visit Aunt Pitty′s house next day and guarding "my precious brother′s moral harmony" would never make a fair pretext for India to kick her out. Scarlett was coming to see the sick Mr.Hamilton - the uncle of her first husband and the first grandfather once removed of her son, Wade.






Рейтинг работы: 194
Количество отзывов: 7
Количество сообщений: 8
Количество просмотров: 242
Добавили в избранное: 1
© 15.07.2019г. Людмила Зубарева
Свидетельство о публикации: izba-2019-2594058

Метки: принесённые бризом, Тара, Скарлетт, Батлер, Rett, Scarlett,
Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман


Юрий Линна       09.08.2021   17:34:33
Отзыв:   положительный
Я тоже думал, почему Скарлетт поехала в Ирландию? Что там ее ждало? Сюжет романа Александры Рипли "притянут за уши"! Будучи "до мозга костей" южанкой, не сломленной южанкой ,надо отметить, вряд ли Скарлетт Маргарет Митчелл оставила бы свою Родину! Буду читать...
С теплом, Ю.Линна


Людмила Зубарева       09.08.2021   18:18:18

Большое спасибо за то, что Вы заинтересовались моим продолжением романа!
Владимир Филатов       18.10.2020   23:15:17
Отзыв:   положительный
Интересно)
Потихоньку буду читать!
С теплом, Владимир


Людмила Зубарева       19.10.2020   08:58:27

Спасибочки! Давно в эту мою вещь никто не заглядывал!
Екатерина Онищенко       17.11.2019   21:47:34
Отзыв:   положительный
Людмила это потрясающе, спасибо вам огромное!!! Чудесно!
Людмила Зубарева       17.11.2019   21:51:23

Большущее спасибо! Читайте, Катенька, и остальные части (включая окончание)!
Ди.Вано       13.09.2019   17:57:08
Отзыв:   положительный
Любопытно, смело._ интересно
Ну, а обо всём остальном...подумаю я завтра )),
продолжив чтение.
с добром
Д.
---
пс.-
У меня есть книга Т. Осинцевой - "СМЕТЕННЫЕ УРАГАНОМ",
издательство ОЛМА-медиа, 2014,
Она на Прозе.ру нас просто заразила скарлеттоманией )).


Людмила Зубарева       13.09.2019   18:53:45

Дальше будет еще интересней!!!
Татьяна Дюльгер       02.09.2019   00:36:34
Отзыв:   положительный
Люся, это так оригинально и смело - взяться за продолжение "Унесенных ветром". В то же время - это очень ответственно, но у Вас получилось!
Все выдержано в стиле Магратет Митчелл, словно её почерком созданы литературные портреты, диалоги, детали, короткие, но острые комментарии и так далее.
Вы вполне могли бы создать свой шедевр на основании жизненных сюжетов времен нашей юности, создать семейную сагу, оттолкнувшись, допустим, от 60-х годов XX века и довести её до наших дней. Я думаю, что Вы сможете.
Желаю вдохновения!
Людмила Зубарева       02.09.2019   13:31:17

Дорогая Танечка! Большое спасибо за ваш отзыв! Мне он особенно дорог , потому что он "с той стороны", где понимают, что Скарлетт- национальный характер, декларирующий любовь к родной Красной земле, и такая героиня не должна уезжать в какую-то Ирландию!
Я много раз перечитывала "Унесенные ветром", и , надеюсь, сумела настроиться на стиль Маргарет Митчелл. И главное - мне хотелось описать как Ретт -опустошенный и разлюбивший Скарлетт (в конце книги "Унесенные ветром") и Скарлетт - сменившая "идеальный образ" Эшли на "идеальный образ" Ретта - как они оба при такой начальной ситуации шаг за шагом приблизились к моменту, когда абсолютно искренне смогли сказать друг другу: "Я тебя люблю".
Татьяна Дюльгер       02.09.2019   17:02:27

Получилось, Люся! Скарлет лишь немного изменилась, как меняются люди с годами, но самые тонкие струны души остаются прежними.
Лана Астрикова       24.08.2019   12:16:54
Отзыв:   положительный
Понравилась здесь, прежде всего, сдержанность, яркая фокусировка на характерах героев ( ненавязчиво), следование теме, заданной Митчелл. Язык прекрасный, легко читается. Предлагаю в реданонс.
Людмила Зубарева       24.08.2019   15:01:06

Ну что сказать? Уааааауууу!!!
Марина Миртаева       22.08.2019   19:03:24
Отзыв:   положительный
С удовольствием встретилась с любимыми героями! Ах, ну отчего же наследники Митчелл не Вас выбрали в продолжатели истории? (Вы, наверно, знаете, что у них заканчивались права на наследство, если не будет заказано и написано продолжение?)
Конечно, повествование динамичнее, чем у Маргарет Митчелл, но очень интересно! Спасибо!
Людмила Зубарева       22.08.2019   20:28:07

Очень рада, что Вам нравится. Прежде всего я исходила из логики оригинала, а также событий из жизни самой Маргарет Митчелл.









1