О непорочном зачатии.


 

  •   Что может быть непреложнее и очевиднее того, что время течёт из прошлого в будущее по прямой? А ведь законы физики отнюдь не запрещают и противоположные направления.
    Да и временную прямую можно интерпретировать вместе с Галилеем как кривую с бесконечным радиусом. И не будем забывать, что Энштейн одним из своих главных достижений считал то, что он принципиально обосновал кривизну пространства и времени.

       Итак, наша временная прямая есть все же кривая с бесконечным радиусом, которая стремится к своему пределу, к своему кругу. А в круге направление не так актуально, и в круге началом и концом считается любая его точка.
    Возьмём, к примеру, Новый год - один из любимых наших праздников. Это символ светлого Нового, освежающий нашу жизнь. И пусть он останется таким и ныне, и присно, и во веки веков.
    И чтобы праздник был праздником, нам достаточно того, что Земля завершает очередной оборот вокруг Солнца и начинает новый. Но не будь этого повода мы нашли бы другой, ибо в нашу дробную жизнь с её числительными буднями так хочется внести побольше знаменательных событий со звоном бокалов. Вот почему разные народы отмечают Новый год по своим календарям. Да и у нас, если вспомнить историю, мы отмечали его и в марте, и в сентябре.

       Все это понятно, но если можно отмечать Новый год в любой день года, то не означает ли это, что на самом деле Новый год не такой уж и новый?
    В таком случае, быть может, мы живем в реальности одного фильма, где герой после прожитого дня просыпается и попадает опять в тот же самый прожитый им день?

       Так что же отличает новое от предыдущего? Можно ли вырваться из этого пребывания, которая нарезана на одинаковые порции дней, годов, которые представляют собой массив бесконечных сизифовых повторений? Неужели наша жизнь - это багаж в аэропорте, который подают на круговой конвейер - раздатчик, где багаж крутится до тех пор, пока его не заберут пассажиры? В нашем случае пассажиром будет та, с косой.

      Все мы немного похожи на одного героя из рассказа. О. Генри, который попав в переделку, клянётся измениться, клянется взяться за ум. Но как только тучи развеиваются, он возвращается к своей привычной жизни.
    А вот пример о тиране, который обвинил своего друга в измене. Когда он понял, что ошибся, то огорчению его не было пределов. Он раскаялся в содеянном, поклялся себе, что такого с ним никогда не будет. Но тиран есть тиран, и вскоре он заподозрил другого своего близкого...

       «Снова мы видим дурную повторяемость явления... Беспрерывно повторяется акт раскаяния... И ничего не извлекается из опыта или - ничто не переключает человека, приобретшего этот опыт, в такой регистр, где возможно, наконец, извлечение смысла».[1]

       Как же нам стать теми, кто способен учиться на своих ошибках, Когда будет, наконец, извлекаться опыт? Если мы зачаты, то с железной необходимостью, природа предоставляет нам наши биотела. А вот чтобы стать личностью, надо серьёзно попотеть.

      Человек становится личностью только при освоении накопленного опыта человечества. Когда опыт и культура стала опытом человека, его культурой, то такая личность воздействует на культуру и опыт всего человечества, критически осмысливая его.

      Но нет никакой гарантии, что все биотела станут личностями. Именно это отсутствие автоматизма действия, когда на тебя извне не давят, не дают указаний, как стать личностью, и позволило М. Мамардашвили назвать становление личности непорочным зачатием.
    Конечно, все мы зачаты ночью порочно, - как пел Высоцкий, - но мы можем родиться еще один раз: уже не как биотела, а как личность.

       Оказывается, чтобы стать личностью надо отключиться от автоматизма причинно - следственных отношений, Надо перейти на новые взаимоотношения, где вместо насилия, где вместо обязательности выполнения приказа, который диктует причина следствию, царит свободный равноправный диалог личности с окружающим миром.
    А если иметь в виду становление нового, то оно, выходит, получается в ненасилии, в диалоге сторон, а не в принуждении не в результате насилия. Да и творчество есть свобода, и трудно представить творение по инструкции.

      В течение жизни, где царство причин, переходящих в определенные следствия, вдруг врывается нечто и потом исчезает в никуда, оставляя после себя продукты творчества, привнося новое в эту жизнь. И это нечто совершенно не подконтрольно логике так привычных для нас причинно - следственных отношений. И, тем не менее, феномен творчества присутствует в нашей жизни, и это вряд ли кто будет оспаривать.

       Таким образом, мы можем разорвать безнадёгу сизифова кружения нашим творчеством.
    Альтернатива этому - столкновение лоб в лоб, но такое насилие заканчивается, в конечном счете, уничтожением.
    Но Василий Иванович Чапаев может подсказать нам, как предотвратить такую катастрофу. В одном анекдоте, когда ему сообщили, что белые сзади, он сразу скомандовал: Вперёд! Земля - круглая – обойдём с тылу.
    Начинается взаимное догоняние. Все это очень напоминает гонку преследования на треке. Если мы возьмём время, то при такой гонке будущее в этом догонянии также равно перед прошлым, как и прошлое перед будущим. Таким путем творчество воздействует на прошлое, делая невозможность повтора. Образуется разница, щель, при которой уже всё идёт не по кругу, а по спирали, разрывая, таким образом, круговую безнадёгу повторов.

      Итак, безнадёгу сизифова кружения уже можно прекратить творческим непорочным зачатием личности. Именно личности разрывают круг, превращая его в спираль развития. Спираль - это что-то не от мира сего: её не назовёшь плоской, но и трудно назвать объёмной.
    Скорее всего - это фигура с «разомкнутым» объемом. «Разомкнутый» объём - это сапоги всмятку, это оксюморон. В привычном эвклидовом мире пространство можно заключить в определённые рамки, в то, что можно ограничить и измерить.
    А как ограничить спираль? Как измерить «разомкнутый» объём, если он есть необъятность, если он есть изобилие, в которомколичество не имеет значения? Со спиралью уже нельзя руководствоваться пространственными представлениями нашего подлунного мира.

       Есть другой мир, где господствует целостность как основной атрибут Вселенной. В целостности тела преобразуется так, что лишаются всех своих отличий, всех своих определенностей, всех своих границ.
    То есть, тела становятся нелокальными по отношению друг к другу. Такую нелокальность можно назвать и пустотой. Но это не пространственно-временная пустота. Это пустота будет тем, где точка есть все, а все есть точка. То есть, пустота - это нелокальность, где тела неразличимы и не видны. Это пустота, о которой говорится в Библии накануне творения нашего мира: «Земля была безвидна и пуста». Эта пустота есть ничто, из которого можно сотворить всё, и творчество генерирует из этой пустоты всё, что оно захочет.

       Но не надо считать пустоту - нелокальность абсолютным ничто. Вселенная есть целостность, а, если она целостность, то она состоит из частей, которые свои родные по отношению друг к другу. Но с другой стороны это все же части, а не клоны. Поэтому наряду с тем, что они свои родные, они ещё и иные. Именно взаимоотношение своих иных друг с другом определяет целостность и даёт жизнь Вселенной.

       Но в нашем подлунном мире наряду с творением целостности возможны и другие процессы. Вселенная бурлит, от неё отрываются капли и опять соединяются с ней. Одной из этих капель и есть наш эвклидов мир, который имеет баллистические, пространственно-временные характеристики, но вместе с тем сохраняет родство с Вселенной.

       Этот привычный для нас мир можно представить как мир, заполненный телами и пространством - временем, которое со всех сторон обволакивает их. Поэтому тела отделены друг от друга, поэтому они есть чужие друг для друга.
    Чтобы взаимодействовать, чтобы объединиться, им приходится преодолевать движением пространство-время, которое инертно, которое покорно расступается перед ними.

      Пространство-время, прежде всего, характеризуется своей стандартностью, клонированностью. И тут сразу вспоминается наше сизифово кружение.
    А для нашего сизифова кружения нужно пространство – время. В свою очередь для выработки, производства пространства - времени нужна стандартная одинаковость сизифова кружения. Поэтому, если прекратить стандартное, одинаковое кружение чего- либо, то прекратится и воспроизводство пространства – времени. Следовательно, это есть одно и то же.
    И Лейбниц прав, когда говорил о пространстве – времени как о свойстве самих тел. Вот почему, если убрать из Вселенной все тела, то и пространства-времени не останется.
    Всё это так, но ведь известно, что счастливые часов не наблюдают. И это не только субъективность нашего восприятия. Разум есть активность и, и главное в его жизни есть загибание всего,- в том числе и пространства-времени, - в бараний рог.

       Мы уже говорили, что главной особенностью пространства – времени является его единообразие, стандартность. Это указывает на фрактальную структуру пространства-времени, на такую его геометрию, которая повторяется при уменьшении масштаба. Такая структура есть предел упрощения, есть предел энтропии.
    Эта структура пространства - времени обусловлена столкновением чуждых друг другу тел в процессе сизифова кружения.

       Таким образом, в нашей жизни возможно непорочное творческое зачатие для выхода из безнадёги сизифова кружения.
    С другой стороны на нашу жизнь влияют столкновения тел, которые относятся к другу другу как чужие. Эти столкновения порождают разрушения, в результате которых производится пространство-время.

    Литература.
    1. [Электронный ресурс].- Режим доступа
    https://view-w.ru/2017/07/26/merab-mamardashvili-o-soznatelnosti/





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 11.07.2019 Виктор Сапрунов
Свидетельство о публикации: izba-2019-2591911

Рубрика произведения: Проза -> Эссе










1