СВЫШЕ 460 МИЛЛИАРДОВ ДОЛЛАРОВ…В КУБЫШКЕ


СВЫШЕ 460 МИЛЛИАРДОВ ДОЛЛАРОВ…В КУБЫШКЕ
СВЫШЕ 460 МИЛЛИАРДОВ ДОЛЛАРОВ…В КУБЫШКЕ
Почему они не работают на технологический прорыв?

Друзья!
В конце прошлого года Президент РФ Владимир Путин заявил о том, что для "нового качества жизни человека" в России, конкурентоспособности экономики и выживания страны в целом необходимо существенное повышение ее научного потенциала, новые знания и прорывные технологии.
«В рамках заседания Совета по науке и образованию в Кремле Владимир Путин отметил ряд проблем с развитием и неэффективным финансированием науки. Глава государства подчеркнул, что власти "не будут экономить на науке", но при этом будут добиваться реальных результатов от выделяемых средств, выступив с рядом конкретных предложений, в частности, в плане оценки результатов, повышения открытости науки, обновления приборной базы исследовательских организаций.
ВЛАДИМИР ПУТИН ОТМЕТИЛ, ЧТО ДЛЯ ФИНАНСИРОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО ПРОЕКТА "НАУКА" БУДЕТ ВЫДЕЛЕНО ДОПОЛНИТЕЛЬНО 300 МЛРД РУБ., ОБЩИЙ ОБЪЕМ ФИНАНСИРОВАНИЯ ПРОГРАММЫ СОСТАВИТ 635 МЛРД РУБ.». http://www.vesti.ru/
…Много это или мало? (В долларах США это примерно десять миллиардов «зеленьких». А УПОМЯНУТЫЕ ПУТИНЫМ 8 ТРИЛЛИОНОВ РУБЛЕЙ – ЭТО ПРИМЕРНО 120-125 МИЛЛИАРДОВ ДОЛЛАРОВ. То есть нужно на планируемый технологический «прорыв» в 12-13 раз больше денег).
Вот мнение видного ученого Сергея Бодрунова: «Правительство подсчитало, что на выполнение майского указа президента необходимо за несколько лет дополнительно изыскать 8 триллионов рублей…Эти средства имеются, но они не используются в силу комплекса институциональных причин. Например, по имеющимся актуальным данным Минфина, наш Фонд национального благосостояния по состоянию на 1 сентября этого года оценивался в сумму 5,16 трлн рублей, с начала текущего года он вырос на 1,4 трлн. Нужны ли нам такие значительные резервы? Это – открытый вопрос.
При этом по прогнозу Минфина резервы за ближайшие три года вырастут с 5 до 14 триллионов рублей, и это при профицитном бюджете. Россия входит в десятку лидеров по объему профицита текущего счета, то есть мы стабильно продаем миру больше, чем получаем от него товаров и услуг, из сопоставимых экономик этим может похвастаться только Китай.
УЖЕ УПОМЯНУТЫЕ 8 ТРИЛЛИОНОВ РУБЛЕЙ – ЭТО ПРИМЕРНО 120-125 МИЛЛИАРДОВ ДОЛЛАРОВ. А У НАС СЕГОДНЯ В ЗОЛОТОВАЛЮТНЫХ РЕЗЕРВАХ СВЫШЕ 460 МИЛЛИАРДОВ ДОЛЛАРОВ. ПО ПОКАЗАТЕЛЮ ИХ ДОСТАТОЧНОСТИ ПО КРИТЕРИЯМ МВФ РОССИЯ ЗАНИМАЕТ ВТОРОЕ МЕСТО В МИРЕ. ПРИЧЕМ ОПЫТ ПОКАЗЫВАЕТ, ЧТО НИ ОДИН ИЗ КРИЗИСОВ НАМ НЕ ОБОШЕЛСЯ ДОРОЖЕ, ЧЕМ В 300 МЛРД. ТАК НУЖНЫ ЛИ НАМ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ РЕЗЕРВЫ, КОТОРЫЕ НЕ РАБОТАЮТ? А МОГЛИ БЫ РАБОТАТЬ, СПОСОБСТВОВАТЬ РЕШЕНИЮ ВАЖНЕЙШИХ ЗАДАЧ».
…Возможно ли всего лишь четверть наших больших золотовалютных резервов извлечь из этой пока неприкасаемой «кубышки»? Тем более, если они там не работают!?
Думаю, вопрос риторический!
Вл.Назаров
********************
1.ВОЗМОЖЕН ЛИ В РОССИИ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОРЫВ?
Задача вхождения России в пятерку ведущих экономик мира Президентом поставлена. Как это сделать? Какие приоритеты выбрать? Моё мнение состоит в том, что экономический прорыв должен быть инициирован прорывом технологическим. Другого реалистичного сценария у нас нет.
До 2024 года нам необходимо в два раза снизить бедность, увеличить ожидаемую продолжительность жизни, обеспечить естественный рост численности населения, поднять экономику. Всё это – непростые задачи, задачи комплексные, решение которых тесно связано между собой. И главная проблема состоит не только в том, чтобы преодолеть кризис в отечественной экономике, но и в том, чтобы устранить технологическое отставание России от развитых стран.
Несложные расчеты показывают: чтобы догнать экономических лидеров по показателям роста, мы должны ежегодно увеличивать ВВП не менее, чем на 4-5%. Это – если мы говорим о догоняющем или опережающем развитии. В то же время Банк России и Минфин на ближайшие годы прогнозируют темпы роста ВВП на уровне 1,5–2,0%. По прогнозу Минэкономразвития темп роста ВВП за 2018 год составит 1,8%.
Эти показатели явно недостаточны.
Таким образом, необходимо искать резервы роста. Экономика России демонстрирует весьма вялую динамику. Если не брать текущий год, с начала второго десятилетия XXI века наблюдается не ускорение, а фактическое замедление роста. Таким образом, России, по сути, необходимо в кратчайшие сроки осуществить прорыв формата «экономического чуда». Возможно ли это? Мое мнение – да, возможно. Но – только при широком и повсеместном использовании преимуществ нового технологического уклада. Иной альтернативы у нас не остается.
Почему?
Первое. Нынешний переход к новоукладным технологиям сопровождается (и это принципиально новое явление) превалированием в новых технологиях знания над материальной основой. А это влечет за собой драматическое расширение использования их в качестве базовых, переход к широкомасштабному и всёускоряющемуся применению таких технологий, которые я называю знаниеемкими, которые имеют в основе «знания» и «емкость» и имплементируют в себе воплощенные определенные технологические решения. Речь идет об объединении и синергетическом взаимном усилении нано-, био-, генно-, инфо- и когнитивных технологий, интегрированных на базе цифровой платформы, формирующих ядро нового технологического уклада. Надо четко осознать, что весь мир в ближайшие десятилетия перейдет к такому укладу, и он составит основу экономики будущего.
Второе. Современная Россия обладает несомненным преимуществом перед странами, совершавшими подобные рывки в своем развитии. У нас есть, в отличие от «азиатских тигров» второй половины XX века, создававших свое «экономическое чудо» в условиях предыдущего технологического уклада, огромные заделы в наличии и продвинутости новоукладных технологий и соответствующих знаний – причем не только пятого, но и шестого уклада.
Третье. Технологии нового поколения значительно, на порядки относительно менее капиталоёмки и фондоёмки, чем технологии предыдущих укладов, где в производственных издержках доминируют материалы. Почему? Потому что информационная составляющая продукта (как сублимированное знание) она обладает свойством распределения издержек и не имеет такой затратности на условную единицу применения при масштабировании, как материальный продукт эпохи любого из предыдущих технологических укладов. Эта знаниевая компонента – базовая в стоимости новоукладного продукта, который будет основным в экономике будущего. Это обстоятельство – огромный плюс. Это позволяет получать результат от перехода к таким технологиям практически сразу при их внедрении, что резко сокращает а) общие издержки экономической системы и б) длительность периода первоначальных инвестиций, связанных с переводом экономики на новую технологическую базу.
К такой новой цифровой инфо-коммуникативно-когнитивной экономике мы в состоянии перейти, и можем, не откладывая, в ближайшие годы начать реальную реиндустриализацию в России сразу на новой технологической основе.
Перспективность такого развития несомненна. Но – каковы механизмы, инструменты движения по этому пути? Для начала необходимо оценить наши позиции в технологическом развитии. По моему мнению, потенциальные возможности для прорыва имеются, в ключевых новотехнологических секторах у нас наблюдаются существенные успехи, пусть и не столь масштабные, как необходимо.
Не претендуя сейчас на глубокий и всеобъемлющий экономико-технологический анализ, приведу лишь несколько фактов:
- в этом году (данные по 1 полугодию) впервые экспорт программного обеспечения и IT-услуг из России превысил их импорт. Объём продаж составил $2,55 млрд, а закупок – $2,52 млрд. Важно подчеркнуть, что это – не только проявление «рыночной стихии», усилий компаний по продвижению своих услуг на зарубежных рынках, но и результаты целенаправленной государственной политики,
связанной с реализацией программы импортозамещения, в частности, заграничного софта отечественным;
- Россия – один из мировых лидеров по экспорту продукции ОПК, мы по этому показателю уступаем в мире лишь США. По данным Стокгольмского международного института исследований проблем мира (СИПРИ), доля США в мировом экспорте вооружений составила в 2013-2017 гг. 34%, а России – 22%. И оружейного производства и экспорта не надо стесняться. ОПК – один высокотехнологичных секторов российской экономики, конкурентоспособный, как показывают приведенные цифры, на мировом уровне. И следует шире использовать его возможности для технологического обновления экономики в целом, для осуществления конверсии и трансфера уже имеющихся технологий в гражданский сектор;
- болезненная для нас тема – фармацевтическая индустрия. Основные направления государственной политики в этой сфере закреплены в федеральной целевой программе «Фарма-2020». Доля отечественных лекарств на рынке за последние пять лет выросла в 3,6 раза – с 13,2% в 2012 году до 46,9% в 2017. По данным Федеральной таможенной службы, экспорт фармацевтической продукции из России в первом полугодии 2018 г. по сравнению с аналогичным периодом 2017 г. по объему вырос на 11%, в финансовом выражении – на 8%;
- генная инженерия. Здесь о промышленном производстве пока говорить преждевременно, но прорывы совершаются уже сегодня. Например, ученые из Медицинского университета имени Н.И. Пирогова в коллаборации со специалистами Научного центра им. В.И. Кулакова и Московского госуниверситета создали человеческие эмбрионы с геномом, определяющим устойчивость к заражению вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ).
Подобные примеры можно продолжать. Их достаточно много – практически по всем направлениям потенциальных технологических прорывов. То есть, наш потенциал и технологические возможности не утеряны, при надлежащем финансировании и государственном внимании они способны в среднесрочной и даже краткосрочной перспективе дать новый, весомый технологический результат.
Но для этого необходима государственная поддержка, внимание к этим вопросам и – адекватное ресурсное обеспечение.
И в первую очередь – финансирование.
Правительство подсчитало, что на выполнение майского указа президента необходимо за несколько лет дополнительно изыскать 8 триллионов рублей.
Есть ли они у нас?
Я вижу здесь много аспектов, которые можно было бы обсуждать. Но ответ однозначный – эти средства имеются, но они не используются в силу комплекса институциональных причин. Например, по имеющимся актуальным данным Минфина, наш Фонд национального благосостояния по состоянию на 1 сентября этого года оценивался в сумму 5,16 трлн рублей, с начала текущего года он вырос на 1,4 трлн. Нужны ли нам такие значительные резервы? Это – открытый вопрос.
При этом по прогнозу Минфина резервы за ближайшие три года вырастут с 5 до 14 триллионов рублей, и это при профицитном бюджете. Россия входит в десятку лидеров по объему профицита текущего счета, то есть мы стабильно продаем миру больше, чем получаем от него товаров и услуг, из сопоставимых экономик этим может похвастаться только Китай.
Уже упомянутые 8 триллионов рублей – это примерно 120-125 миллиардов долларов. А у нас сегодня в золотовалютных резервах свыше 460 миллиардов долларов. По показателю их достаточности по критериям МВФ Россия занимает второе место в мире. Причем опыт показывает, что ни один из кризисов нам не обошелся дороже, чем в 300 млрд. Так нужны ли нам дополнительные резервы, которые не работают? А могли бы работать, способствовать решению важнейших задач.
Если мы потратим хотя бы часть резервов на то, чтобы разумно выстроить промышленную политику, то у нас будут большие результаты уже в ближайшие 5-7 лет. В результате устойчивость экономики вырастет, вероятность кризисных обвалов снизится, в итоге не нужны будут повышенные резервы, экономика перестанет «шататься», встав в правильную колею, – колею нового технологического уклада. Я ГЛУБОКО УБЕЖДЕН: СОВРЕМЕННОЙ ЭКОНОМИКЕ РОССИИ НЕ ХВАТАЕТ ИНВЕСТИЦИЙ. ПОЭТОМУ АБСОЛЮТНО НЕОБХОДИМО ЧАСТЬ ИМЕЮЩИХСЯ У НАС ОГРОМНЫХ РЕЗЕРВОВ ВЛОЖИТЬ В ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ, КОТОРОЕ ОБЛАДАЕТ МОЩНЫМ И ВСЁ УСИЛИВАЮЩИМСЯ МУЛЬТИПЛИКАТИВНЫМ ЭФФЕКТОМ.
Но одно лишь государственное (или организованное с участием государства) финансирование технологических проектов не сделает нас автоматически успешными. Разработанные новые технологии не смогут дать желаемый эффект, если они не будут вовлечены в новые индустриальные производства.
И здесь видится необходимость работы по двум направлениям.
Во-первых, это, конечно, создание новых и дальнейшее развитие существующих институтов индустриального и новоиндустриального развития. Не буду здесь останавливаться на результатах деятельности Фонда развития промышленности. Эти результаты хорошо известны. И они заслуживают уважения. Фонд на федеральном уровне заработал, созданы его аналоги на уровне регионов. И это отрадно.
В то же время, объем средств, распределяемый через Фонд, пока что несопоставимо мал, в сравнении с имеющимися потребностями. Из средств фонда уже одобрено займов на сумму 68,5 млрд рублей, объем частного софинансирования составляет 137,7 млрд рублей. Но это в 40 раз (!) меньше, чем названные правительством потребные 8 триллионов, необходимые для реализации майского указа президента. Безусловно, успешный опыт Фонда необходимо тиражировать и развивать.
Во-вторых, нельзя забывать о рынке. В последнее время рыночный механизм и специфику его проявления в нашей стране достаточно часто критикуют. Особенно при аргументации необходимости активизации государственного вмешательства в экономику. Но истина всё же «лежит посередине». У нас сформирована модель смешанной экономики, и рыночному механизму в ней отводится значимое место.
В оценке «прорывности» или «нужности» конкретных технологий поможет именно рынок – с его спросом на конкретные вещи, который будет двигать вперед, «прорывать», «тащить» за собой экономику, обозначая и обеспечивая потребности общества, нынешние и перспективные.
Как от этих рассуждений перейти к практической работе? Что является индикатором рыночных запросов? Конечно, спрос. Новые технологии и новые производства, их востребованность с точки зрения спроса на ту или иную продукцию, определяется тем – покупается ли эта продукция. Сегодня, к сожалению, мы испытываем сильнейшую технологическую зависимость от импорта. Огромное количество технологических вещей закупается – от станков до программного обеспечения. Спрос есть, но он «закрывается» импортом, а не собственным производством. В этом скрыты большие риски.
Именно импортозамещение сегодня определяет приоритеты технологической модернизации. И эти приоритеты обозначены, они хорошо известны. Необходима дальнейшая работа по их поддержке. При вдумчивом подходе в этой сфере может быть достигнута мощная синергия государственных и частных инвестиций.
И последнее, на чем хочу остановиться.
Задача «прорыва» для России имеет важное технологическое и экономическое измерение, это бесспорно. Но всё же главным в этой задаче – определяющим, для чего нужны эти усилия – является измерение социальное. Уже сегодня мы видим, как изменяется характер труда как компоненты производственного процесса, в нем растет интегрально-творческая компонента. В новом, знаниеёмком производстве главная роль принадлежит человеку и его творческим способностям.
В грядущем мире технологическое развитие ведет к тому, что человек должен будет постоянно совершенствоваться в творческом процессе, постигать новое, переучиваться, создавая мир вокруг себя и созидая самого себя. Отсюда вытекает наше обязательство перед будущими поколениями – совершенствовать образование, развивать интеллектуальную сферу приложения сил общества. В это тоже надо инвестировать, не откладывая, учитывая, что риски потерь в этой сфере весьма и весьма трудновосполнимы. И могут стать критичными для нашей экономики – ведь в «прорыв» надо идти не только с резервами, но и с подготовленными кадрами.
Задача вхождения России в 5-ку ведущих экономик мира, на мой взгляд, достижима. Но для ее решения требуется большая и слаженная работа. При этом надо учитывать, что сам выбираемый сегодня путь развития не статичен, он будет меняться по мере его реализации. При переходе к новоукладным технологиям, если мы идем этим путем, наши возможности становятся намного шире, расширяются не только имеющиеся «коридоры возможностей», но и открываются новые. И это надо отслеживать, оценивать и использовать.
Сергей Бодрунов,
президент ВЭО России и Международного Союза экономистов, директор ИНИР им. С.Ю.Витте, эксперт РАН.
https://zen.yandex.ru/freeconomy
*************
2. АКАДЕМИК ОТВЕТИТ ЗА ВСЕ
Россия начинает переход в новый технологический уклад, в основе которого искусственный интеллект, робототехника, биоинженерия, нейронауки, аддитивные технологии, персонализированная медицина. Ведущие страны уже заняли места в этом поезде, который стремительно уходит вперед. Увы, у нас многие отрасли находятся даже не в нынешнем, а в предыдущем технологическом укладе. Чтобы успеть впрыгнуть в уходящий экспресс, не остаться на обочине прогресса, от страны требуются колоссальные усилия. Речь идет о независимости, национальной безопасности страны. Нам надо парировать так называемые большие вызовы и угрозы, которые они несут для государства и его населения.
Сложность и масштаб стоящих задач таковы, что их нельзя решить, двигаясь уже проторенными дорогами. Нужны принципиально новые идеи, новые знания. Только они позволят создать конкурентоспособные на мировом рынке технологии. Для этого стране нужна сильная фундаментальная наука. Об этом шла речь на Общем собрании РАН, где обсуждалась Программа фундаментальных исследований на период до 2035 года. Впервые она охватывает не только институты Академии наук, но все научные организации, где проводятся фундаментальные исследования. Прежде всего это научные институты, вузы, НИЦ, ГНЦ, госкорпорации и т.д. Это позволит избежать дублирования, а также финансирования слабых проектов. Научно-методическое руководство выполнения программы, координация ее работы, экспертиза исследований возложены на РАН.
Почему уникальная система оценки работы ученых снижает ее качество.
Открывая дискуссию, вице-премьер Татьяна Голикова отметила, что обсуждаемая тема имеет для страны чрезвычайное значение, должна ответить на те вызовы, которые стоят перед страной. Она обратила внимание на несколько важнейших документов, в подготовке которых РАН принимает участие, например, в оценке эффективности расходов бюджета в 2019 году на НИОРК и НИР. Также она подчеркнула важнейшую роль академии в реализации только что подписанной правительством федеральной программы по генетическим исследованиям, создании и работе 15 национальных образовательных центров и 16 международных научных центров мирового уровня.
- Что касается подготовленной РАН новой программы фундаментальных исследований, то хочу напомнить поручение президента страны 2018 года проанализировать выполнение фундаментальных исследований, заложенных в программе 2013-2020 годов, - сказала Голикова. - Но такая работа академией еще не начата. Также президентом было поручено провести экспертизу фундаментальных, прикладных и поисковых исследований, выполненных в 2013-2018 годах за счет бюджета, оценить их реализацию. Пока такой анализ по разным причинам не представлен.
Голикова отметила, что в некоторых предыдущих отчетах РАН ссылается на то, что она недостаточно вовлекается в работу по тем или иным направлениям государственных приоритетов. "Мы приветствуем вашу готовность участвовать в такой работе, - сказала Голикова. - Но не всегда власти должны идти к вам. Инициатива должна выходить и от вас". Она, к примеру, напомнила, что академией был поставлен вопрос о создании Санкт-Петербургского научного центра. Но РАН до сих не представила в правительство концепцию создания таких центров. " Мы готовы помогать, но если концептуально вы не определились, что такое региональные научные центры, мы вам помочь не сможем".
Кроме того, вице-премьер заявила, что в стране будет снова введена обязательная защита диссертаций в аспирантуре. По ее словам, законопроект также предусмотрит механизмы поощрения молодых людей, которые занимаются наукой.
СРЕДИ ОСНОВНЫХ ВЫЗОВОВ, НА КОТОРЫЕ ПРЕДСТОИТ ОТВЕЧАТЬ РОССИИ, ПРЕЗИДЕНТ РАН АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВ ОСОБО ВЫДЕЛИЛ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЕ ОТСТАВАНИЕ. ЕГО ПРИЧИНА, ЭТО НАРУШЕНИЕ ЦЕЛОСТНОГО МЕХАНИЗМА ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО КОМПЛЕКСА СТРАНЫ. "В СССР все брало на себя государство, - сказал Сергеев. - Сейчас сферы поделены между государством и бизнесом, их интересы нередко не совпадают. Поэтому у нас разорваны научно-технологические цепочки, связывающие научные разработки и их внедрение. Их надо срочно восстанавливать".
Что касается низкой эффективности нашей науки, то здесь прежде всего бросается в глаза перекос в финансировании по сравнению с ведущими странами. Там соотношение вклада государства и бизнеса составляет примерно 30:70, у нас ровно наоборот. "В принципе бизнес не обязан вкладываться в науку, поэтому надо искать способы его сюда заманить", - считает Сергеев.
Напомним, что с 2015 года доля финансирования науки в ВВП держится на уровне 1,1 процента, хотя в указе президента от 2012 года записано, что к 2015 году должна вырасти до 1,77 процента. Кстати, в ведущих странах доля науки в ВВП составляет 2-4 процента. В указе прошлого года сказано, к 2024 году надо обеспечить опережающее увеличение внутренних затрат на исследования и разработки из всех источников по сравнению с ростом ВВП.
Оценки, сделанные в РАН, показали, что, если сохранять финансирование науки на современном уровне, то этого достаточно, чтобы поддерживать ее в нынешнем состоянии. Но качественного прорыва к новым знаниям она не обеспечит. То есть мы останемся на тех же позициях по основным показателям, где находимся сейчас, а вот прорваться в пятерку ведущих стран, что требуют указы президента, вряд ли удастся. Для этого надо увеличить вложения в фундаментальную науку минимум в два раза.
Особо президент РАН остановился на одном из самых больных вопросов - оценке работы ученых по числу публикаций. Именно этот параметр сегодня является основным при отчетности по госзаданиям. Кстати, неоднократно в самых разных кабинетах заявлялось, что в последнее время наша наука дала резкий рост публикаций.
- Но давайте посмотрим, что скрывается за этими благополучными цифрами, каково качество статей, - говорит Сергеев. - Так вот среди десятков тысяч наших статей в международных базах данных большинство находятся в самом низкокачественном сегменте. Фактически по проценту "мусорных" публикаций Россия лидирует в мире, что, конечно, крайне прискорбно.
Другим отражением качества результатов научной деятельности является ситуация с научными журналами, представленными в международных базах данных. По 2018 году из 350 наших журналов, только три входят в самую элитную "лигу" базы Web of Science и еще семь в менее престижную, остальные оказались в аутсайдерах. "Таким образом, наша научная периодика, по сути, исчезла из перечня престижных изданий, - заключил Сергеев. - Имитация подъема результативности наших научных исследований через публикации требует кардинального пересмотра критериев оценки. Нужно оценивать качество работ, постепенно возвращаться к экспертной оценке".
Что касается кадрового потенциала, то, по словам главы академии, он характеризуется медленным сокращением. Если сравнивать с количеством ученых, которые работали в 1991 году, это сокращение большое - в 2,5 раза. У нас сейчас около 700 тысяч сотрудников в сфере научных разработок, из них половина - исследователи. По общему параметру Россия занимает неплохие позиции: страна находится на 4-5-м месте, наравне с Германией. "Но если посмотреть на число исследователей, занятых в экономике, цифры будут не такими радужными: 50 человек на 10 тысяч человек в России. Для сравнения: в Израиле 174 исследователя на 10 тысяч человек", - заметил Сергеев.
Еще одна проблема "двугорбое" распределение исследователей по возрастам. Большое количество совсем молодых и пожилых ученых, а между ними провал, а ведь это самый продуктивный возраст для ученого. "Золотой запас" ученых, которые получили образование еще в СССР, постепенно выбывает из науки, молодежь не заинтересована идти в науку, - это часть тех проблем, которые связаны с дефицитом кадров, считает Александр Сергеев.
Экспертные советы РАН уже обобщили все предложения участников программы фундаментальных исследований и сформировали общий план исследований. Это, по сути, векторы, основные перспективные направления на несколько лет вперед. Конечно, это ни в коем случае не догма. Здесь нельзя все до буквы расписать на 15 лет вперед, поэтому планы заданы только в виде современных тенденций развития науки. Но сама жизнь может внести изменения, и тогда в программу придется вносить корректировки. Поэтому раз в пять лет Координационный совет будет анализировать, что сделано, и в зависимости от результата менять планы исследований, например, с учетом необходимости развития новых технологий, так и принципы организации самой программы.
Для контроля за выполнением программы введены несколько показателей, в частности, ее финансирование, и доля в ВВП, динамика численности научных сотрудников в возрасте до 39 лет, внутренние затраты на исследования и разработки на одного ученого, число публикаций в международных базах данных и число цитирований.
https://rg.ru/

**********************
3.ГЛАВНАЯ ФОРМУЛА XXI ВЕКА: РОССИЯ — ЛИБО СВЕРХДЕРЖАВА, ЛИБО ЕЕ НЕТ
Будущее сложных систем невозможно спроецировать без стратегического мышления. Без взгляда на глобальные события и без тенденций развития на десятилетия вперед. По сути, великие державы отличаются от прочих тем, что умеют заранее осуществлять подобные прогнозы, и за то, чтобы у России они всегда были верны, отвечает стратегическая разведка.
Над уменьшением неопределенности при принятии политических решений работают все спецслужбы и аналитики страны. Из общего дискурса такой работы уже понятно, что МИР В БЛИЖАЙШИЕ 10−20 ЛЕТ ОКАЖЕТСЯ В СОВЕРШЕННО ИНОЙ ПАРАДИГМЕ. И судя по анализу развития мировой экономики, ключевой основой этих изменений станет смена технологического цикла.
Наверняка многие замечали, что в последние годы руководством России все активнее внедряется тема технологического «прорыва». Резкого скачка страны в развитии тех областей, которые станут драйвером будущей мировой экономики. К сожалению, ввиду некачественного информационного «моста» между руководством и социумом, объяснить людям важность этого процесса так и не удалось, а потому большинство наших граждан и сегодня воспринимают подобные заявления исключительно в качестве рекламы.
На самом же деле для России это вопрос стратегической важности, а сама смена технологических основ — дополнительный шанс для возрождения в роли сверхдержавы.
ДЕЛО В ТОМ, ЧТО ПРИ ПОЯВЛЕНИИ ПО-НАСТОЯЩЕМУ НОВЫХ ТЕХНОЛОГИЙ НАЧНЕТСЯ ПОВСЕМЕСТНАЯ СМЕНА ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ БАЗЫ, А ОНА, В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ, ПРЕОБРАЗУЕТ ЭКОНОМИКИ ГОСУДАРСТВ. КАК СЛЕДСТВИЕ, ИЗМЕНИТСЯ И ЭКОНОМИКА МИРА, А С НЕЙ И ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ РАСКЛАД СИЛ. РЫНКИ, КОТОРЫЕ ДАВНО БЫЛИ «ЗАСТОЛБЛЕНЫ» ПРЕДСТАВИТЕЛЯМИ ЗАПАДНОГО МИРА, ОКАЖУТСЯ НЕВОСТРЕБОВАННЫМИ, А В РАЗДЕЛЕНИИ НОВЫХ СМОГУТ УЧАСТВОВАТЬ ТЕ, У КОГО ХВАТИТ НА ЭТО СИЛ, СУВЕРЕНИТЕТА И КОМПЕТЕНЦИЙ.
Предположим, Китай — нынешняя «фабрика мира», продолжит и далее быть копировальным «цехом» западных производств. В этом случае, даже если Пекин воплотит в жизнь логистику «Нового шелкового пути», решит ключевой вопрос ухода от экспорта, создаст общество средней зажиточности, но в глобальном плане сохранит концепцию репликации технологии, возможности стать сверхдержавой у него не будет.
Причина для этого предельно проста — в ходе смены технологического уклада мир захлестнет новая волна перераспределения капитала, и большая его часть уйдет туда, где будут не копироваться, а создаваться новые технологии. Старые окажутся никому не нужны.
Вслед за «миграцией» капиталов последует передел сфер политического влияния, и роли ведущих государств мира перераспределятся на тех, кто перейдет к разработке продуктов, «закрывающих» старые и «открывающих» новые сектора и отрасли, а также на тех, кто окажется клиентом этих стран, то есть отстающим. Проще говоря, экономический рост географически будет смещаться в центры концентрации прорывных технологий, а с ним придет и смещение мировых «полюсов».
МОСКВА И ПЕКИН ОБОСНОВАННО ВИДЯТ В ЭТОМ ИСТОРИЧЕСКИЙ ШАНС ДЛЯ МНОГОПОЛЯРНОГО МИРА, ПОСКОЛЬКУ НА СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ ТОЛЬКО США, РОССИЯ И КИТАЙ В ТОЙ ИЛИ ИНОЙ СТЕПЕНИ СПОСОБНЫ ОСУЩЕСТВИТЬ ВЕСЬ НАУЧНЫЙ ЦИКЛ ОТ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ДО КОНЕЧНОГО ВНЕДРЕНИЯ ПРОРЫВНОЙ ПРОДУКЦИИ. ПОНИМАЕТ ЭТО И БЕЛЫЙ ДОМ.
Текущее давление на КНР и Россию с одновременным ограблением союзников для аккумуляции ресурсов и есть отражение этого осознания. Тем более, что превентивное ослабление конкурентов накануне больших событий, веками было основой для внешней политики Британии и США.
Цель проводимой сегодня Трампом и национальными элитами Запада «войны» против Москвы и Пекина очевидна. Вашингтон мало волнует торговый дисбаланс с КНР или «нарушение Россией международного права», ключевой задачей враждебной политики является лишение Пекина и Москвы доступа к новым технологиям и торможение их экономического развития с целью оставить конкурентов без необходимых ресурсов на старте смены технологического витка.
Ухудшение жизни граждан нашей страны также должно поспособствовать «цветному» перевороту в России, либо в совокупности с успехами Когнитивной стратегии и информационной войны — привести к власти на следующих выборах «правильного» человека, готового либо сдать суверенитет, либо самоизолироваться. Аналогичная апробация подходов проводилась и в Гонконге против КНР.
Когда американские функционеры громко заявляют о цели возвращения производств из стран Азии, они вовсе не имеют в виду буквальный вывоз старых «китайских» производств. Речь идет исключительно о том, что ключевые мозговые центры и сборочные линии следующего технологического цикла должны строиться исключительно на территории Америки, и ни в коем случае не появляться в любых других местах.
На этом фоне может возникнуть вопрос, если и Пекин, и Москва это прекрасно понимают, то почему терпят политику Вашингтона, не давая жесткий ответ? Причина этому кроется во все той же смене парадигмы.
Дело в том, что с ростом геополитической конкуренции между США, Китаем и Россией обостряется и борьба за контроль над рынками сбыта и ресурсами, то есть за человеческим потенциалом, энергоносителями, пресной водой, пригодными для сельскохозяйственной деятельности землями, благоприятной средой для бизнеса и так далее. И в этой борьбе Вашингтон постепенно меняет курс с классического (силового) режима конкуренции на передел экономических связей через узурпацию технологий.
Эрозия глобального правового порядка, ослабление или намеренный подрыв суверенитета государств — все это лишь попытка замедлить соперников накануне этого процесса. Но основной упор в сохранении гегемонизма США собираются делать на «технологический» контроль.
Суть в том, что продукцию новых технологий нужно не только уметь создавать, но и создавать таким образом, чтобы она была стандартизирована под общие «регламенты». Именно в этой плоскости лежит ответ на вопрос, почему руководство нашей страны, а также КНР, несмотря на все безумства Вашингтона, так упорно пытается сохранить имеющиеся с Западом контакты.
И в Москве, и в Пекине понимают, что самоизоляция накануне перехода мира к новому витку означает колоссальную потерю преимуществ. Соединенные Штаты попросту воспользуются хлопком двери, взяв курс на переход от универсального режима торговли к переделу экономических связей «под себя». На выдавливание конкурентов и введение своих технологических стандартов, на поглощение всех альтернативных центров развития и включение их в свою технологическую цепочку в роли придатка.
Вместо этого и Пекин, и Москва упорно укрепляют связи со всеми отдельными западными странами. Россия предлагает потенциальным союзникам экспорт стабильности, поддержку их попыток возвращения суверенитета, военный зонтик и геополитическую защиту от США, Китай — экономические блага и торговые преимущества.
Вопреки всем шагам Лондона и Вашингтона, провокациям, санкциям и информационной истерии, направленной на подталкивание Москвы к изоляционизму, Россия все эти годы упорно налаживала отношения не только с оппонентами, но и с врагами. И судя по успеху этой стратегии на Ближнем Востоке, в Азиатско-Тихоокеанском регионе и даже в ЕС, добилась своего.
Последние события вокруг ПАСЕ, выразившиеся в первой с 2014 года отмене антироссийских санкций, уже вызвали призывы ряда европейских стран к реальному пересмотру санкций в целом, а значит этот подход себя оправдал. Подтверждается это и тем, как активно пятая колонная и мировая пресса все эти годы пытались играть на чувствах национальной гордости россиян, всеми силами подталкивая Москву к выгодному для США жесткому ответу.
Формирующаяся группа новых отраслей, масштабная технологическая трансформация финансовой и банковской системы, новейшие аспекты гражданской среды и социума не потерпят при своем внедрении отсутствия коммуникации между странами. Грубо говоря, «ГОСТы» нового мира необходимо будет вырабатывать совместно, и Россия к разочарованию США вовремя это поняла.
В итоге, Пекин и Москва подошли к старту этого процесса одновременно с Америкой, и теперь расклад сил выглядит примерно так.
В Соединенных Штатах есть масштабные финансовые возможности, выкаченный благодаря «пылесосу мозгов» интеллектуальный потенциал, однако имеются проблемы с производственной цепочкой, выстраивать которую внутри придется с нуля. Также имеются проблемы с «конструкторской» школой, за годы гегемонизма привыкшей работать только по шаблонам.
В КНР есть финансовые возможности и есть «старые» производственные цепочки, однако главный элемент — научная школа полного цикла, все еще находится на этапе возникновения. При всех масштабных вливаниях в развитие науки и НИОКР, большая часть средств в КНР идет на прикладную сферу, на поддержания систем копирования и воспроизведения, в то время как строительство самой системы кадров и собственной созидательной школы сопряжено с рядом проблем.
В России вопреки всем попыткам разрушения науки со стороны либерального блока и «советников», напротив, сильной стороной является созидательная среда. Превосходные программисты, конструкторская школа, ученые, и судя по уникальным прорывам в оборонной сфере — определенный производственный потенциал.
Вместе с тем имеет место проблемный финансовый вопрос и скудность общей производственной базы. Явно недостаточные темпы в части интеграции научных достижений в производственный процесс, объемов высокотехнологичного экспорта и темпов цифровизации.
И тем не менее хотя Россия существенно отстает от лидеров технологического перехода (Китая и США) в вопросе темпов, с 2015 года российский показатель активно рос. А кроме того, на примере появления прорывных «ядерных» двигателей, боевых лазеров, кибернетической сферы, подводных беспилотников, уникальных материалов, сплавов, систем связи и гиперзвука, Москва умеет неожиданно осуществлять рывок.
Не случайно, Россия в последние годы активизирует модернизационную повестку, перешла к системному выстраиванию научно-технологической и инновационной политики, запустила масштабные нацпроекты, сконцентрировала их на развитии новых высокотехнологичных секторов экономики, а также приступила к глубокой технологической модернизации традиционных отраслей. Все это часть большого стратегического сценария — невидимой гонки за лидирующие позиции и за место одной из ведущих сверхдержав.
В итоге, несмотря на вариативность недостатков и преимуществ выстроившихся на старте сторон, только у этих трех государств есть весь спектр необходимых возможностей для занятия лидирующих позиций. Это красноречиво подтверждает и доктринальный список «врагов США».
Разумеется, на планете существует немало прочих государств мира, у которых есть отдельные элементы для того, чтобы занять ведущие позиции, однако у этих стран отсутствует главная «компетенция» — суверенитет, а значит нет возможности двигаться в нужном направлении.
Пока еще ведущие отрасли мировой экономики лишь замедляют свой рост, а новые не способны стать основным генератором прогресса. Но вместе с тем лидеры нового технологического витка уже выстраиваются на линии реализации. Это означает, что на Россию и далее будут давить, но подобное положение — естественные для любой сверхдержавы издержки.
https://regnum.ru/news/economy/2661957.html

**************************
Материалы из Сети подготовил Вл.Назаров
Нефтеюганск
10 июля 2019 года.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 12
© 10.07.2019 Владимир Назаров
Свидетельство о публикации: izba-2019-2590984

Рубрика произведения: Проза -> Статья










1