Другая женщина.


Другая женщина.
 Стоя на площадке у входа в институт, Платонов увидел внизу эту женщину и застыл в непонятном для него изумлении. Прежде чем ступить на первую ступеньку лестницы, она каким-то легким и изящным прикосновением ладони приподняла своё длинное платье и пошла наверх, не отнимая руки от бедра.
 Он стал следить за ней, словно увидел такое в первый раз за всю свою долгую жизнь, не отрывая глаз от ног женщины и сопровождая взглядом каждый ее шаг, до тех пор, пока она не промелькнула мимо него, скрывшись в здании института. Он даже не успел рассмотреть, какая она: молодая или пожилая, красивая или нет. Платонов кинул в урну окурок сигареты, которая уже обожгла его пальцы, и постарался понять, что случилось с ним.
 Но мысли не хотели сложиться в его голове во что-то стройное и понятное, и тогда ему вдруг стало смешно, потому что он представил, как он, старый и мудрый Платонов, директор проектного института, оторопело смотрит на поднимающуюся по лестнице женщину, лишь только из-за того, что та чуточку приподняла платье, чтобы ступить на ступеньку.
 Это была настолько комичная картина, что он даже засмеялся вслух, вызвав у проходящих мимо людей веселое недоумение. Но тут из дверей выскочил его заместитель Фурман и, заметив на лице Платонова еще не исчезнувшую улыбку, закричал:
- Чему радуешься, старик? Как будто мы едем не на ковер в Смольный, а на недельку в Комарово. И мы не опаздываем уже на пять минут из-за этих бесконечных пробок. Представляешь, Саша не может выгнать машину из гаража! Когда такое было?

 Совещание в городской администрации затянулось почти до вечера. Решался один из самых больных вопросов: о застройке старых районов Петербурга. Платонов с Фурманом одержали важную для города и для их института победу, отстояв от сноса завод, построенный еще в начале девятнадцатого века, но далось это им нелегко: заместитель прикончил к концу совещания упаковку валидола, а директор, сев в машину, сразу попросил отвезти его домой.
- Ты, Михаил Семёнович, направь своих девчат в архив, пусть поищут старые эскизы этого завода – сказал он Фурману. - План его реставрации должен быть готов через неделю. Пока в Смольном не передумали.
- Хорошо, Пётр Сергеевич, - согласился Фурман. – Завтра Наташа занесет тебе копии эскизов.
- А кто такая Наташа? – удивился Платонов.
- Моя новая секретарша, - ответил Михаил Семенович с застенчивой улыбкой, похлопывая себя по карманам в надежде найти завалявшееся лекарство.
- Что-то часто ты стал их менять. Смотри, допрыгаешься, - пожурил его Платонов…
Фурман только махнул рукой на это дружеское предупреждение и попросил водителя Сашу остановить машину у аптеки.
А Платонов, откинувшись на спинку сиденья, прикрыл глаза и собрался вздремнуть, к чему он уже приучился в этих проклятых пробках.
 И тут с ним снова произошло что-то странное: перед его глазами повторилась картина сегодняшнего утра: женщина в длинном платье, которую он не успел разглядеть, дотрагивается рукой до своего бедра и, чуть касаясь его, открывает носки белых туфелек. Не больше…
 На этот раз он не рассмеялся и даже не улыбнулся.
«Чертовщина какая-то, - подумал он устало. – В твоем возрасте да на такой работе тебе осталось только на баб засматриваться…»

 Утром за завтраком, допивая ритуальный стакан ненавистного кефира, он думал о предстоящей работе, но когда жена перебила его мысли каким-то пустячным вопросом, неожиданно спросил её:
- Зоя, а ты когда-нибудь носила длинные платья? Чтобы прямо до пола?
- Ни разу не надевала, - весело отозвалась она. - А зачем? У меня всегда были прекрасные стройные ноги, и я старалась показать их во всей красе. Ты разве не помнишь?
- Помню, помню, - пробурчал он, - А что, длинные платья носят только для того, что скрыть кривые ноги?
- Нет, не обязательно. Сейчас, например, на них мода пошла. Но нынешние франтихи порой забывают, что такие платья надо еще уметь носить. А почему ты спрашиваешь? Ты решил ввести в своем институте новый дресс – код? Откажись от этой затеи. Твои ученые дамы тебя не поймут. Им надо по лестницам бегать, а не шлейф за собой таскать.
 Он ничего не ответил жене, и она не обиделась, за много лет супружества привыкнув к его привычке не реагировать на её вопросы. Она даже забыла о том, что первым разговор о длинных платьях завёл он сам.

 Предстоящая работа была большой и интересной, и Платонов целиком ушел в нее, забыв о прекрасной незнакомке.   Спустя неделю прямо с объекта ему позвонил Фурман:
- Слушай, Петр Сергеевич, у меня здесь небольшой скандальчик с нашим специалистом по реставрации фасадов. Не буду отнимать у тебя сейчас времени, но ты завтра удели часок для того, чтобы разобраться в сути конфликта.
- Что за специалист? Откуда он взялся?
- Не он, а она. Ты был в Москве, и принимал её на работу я. На свою голову, получается.
- Хорошо, пусть зайдет завтра утром, в девять тридцать.
- Ну, и славно. А то она со мной уже и разговаривать не хочет, твердит одно и то же: «Буду говорить только с директором!» Её зовут Олеся Макаровна Ветлицкая. Звучит весьма экзотично, ты не находишь?

 На следующее утро Платонов, разложив на большом столе старые схемы заводских зданий, принялся за их детальное изучение, когда в дверь постучали.
- Входите! – крикнул он, не отрывая взгляда от бумаг.
- Я – Ветлицкая, - услышал он тихий приятный голос и поднял голову.
 Первым делом он взглянул в лицо вошедшей. Оно было красивым и молодым, но глаза на нем смотрели слишком уж строго, и Петр Сергеевич поспешил занять своё место и пригласить её:
- Присаживайтесь, пожалуйста.
 Женщина подошла к его столу, и тут произошло чудо: он вдруг заметил, что она одета в длинное васильковое платье, которое, опускаясь в кресло, она приподняла хорошо знакомым ему движением руки!
- Я совершенно не согласна с планом реставрации фасадов на новом объекте, - сразу же заявила она и достала из сумочки изящную записную книжку.
 Но Платонов, казалось, не услышал этого, он смотрел на неё и улыбался.
 Заметив это, она запнулась и растерянно спросила:
- Чему вы улыбаетесь? Разве я сказала что-нибудь смешное?
 Платонов тоже растерялся и, с трудом погасив улыбку, ответил:
- Нет – нет, простите! Просто я вспомнил одну очень смешную знакомую из моей молодости. Она тоже носила длинное платье и приподнимала его ладошкой, когда садилась… Так почему вы не согласны с нашим планом реставрации?
 Ветлицкая ответила не сразу: видимо, её удивило и смутило его объяснение. Она неожиданно покраснела и начала терзать свою записную книжку.
- Понимаете, Петр Сергеевич, - начала она спустя минуту, но уже совершенно другим тоном, не слишком уверенным и слегка нервным. – Реставрировать фасады в том виде, в каком они сейчас находятся, нельзя. Во-первых, их зачем-то штукатурили, хотя по замыслу архитектора должна ясно проглядываться кирпичная фактура здания с многочисленными выступами. Во-вторых, к нему пристроено множество новых помещений, которые портят весь его вид. А в нашем плане ничего не говорится об удалении этих пристроек и штукатурки.
- Извините, Олеся Макаровна, - остановил он её, - но я сам ещё не был на объекте. Разбираюсь пока с этим ворохом бумаг. Давайте поедем туда вместе и разберемся. Я жду вас у себя сразу после обеденного перерыва.

 Когда Ветлицкая вышла из кабинета, Платонов вернулся к столу, где лежали бумаги, но вникнуть в их суть уже не смог. Почему-то слегка кружилась голова и дрожали руки. Он вышел в комнату для отдыха и умылся холодной водой, но легче не стало. Тогда он подошел к зеркалу и пристально взглянул на себя. И именно это тусклое отражение старого, седого человека с мешками под глазами успокоило его. Ему даже стало смешно, как тогда на лестнице у входа, когда он впервые увидел эту женщину, но теперь он не рассмеялся, а зло подумал, словно стараясь причинить себе боль: «Старый ты пень, Платонов. Захотелось новых ощущений? Сходи в театр и получи их под завязку. А сам ты уже ни на что неспособен».
 Но, отойдя от зеркала, Пётр Сергеевич тут же позвонил водителю и сказал ему, что поедет на объект сам.
- Не хочу терять навыки вождения, - объяснил он удивившемуся Саше, испытывая при этом угрызения совести, потому что никогда не врал и не оправдывался перед своими подчиненными.

 Ветлицкая появилась, едва прозвенел звонок с обеденного перерыва. Теперь она была одета в джинсовый костюм, и Платонов не удержался от оценки её внешнего вида, сказав с улыбкой:
- Вот и славно! Этот наряд больше идет вам…
 Но он сразу почувствовал некую фривольность в этой фразе и закончил её по начальнически сухо, согнав с лица ненужную улыбку:
- … как специалисту по реставрации фасадов.
 Она вновь покраснела и зачем-то посмотрела на часы. Платонов понял это так: «Пора ехать, старый козёл! Оставь свои глупые комплименты при себе».
 Он быстро затолкал эскизы в папку, и они вышли на улицу. Машина уже стояла у главного входа, Платонов сел за руль, краем глаза заметив удивленное и слегка испуганное выражение на лице своей спутницы.
«Ага, - подумал он, - боишься! Я сейчас покажу тебе, какой я старый козел!»
 Выехав на запруженный Лиговский проспект, он начал лихачить, обгоняя не по правилам впереди идущие машины, но, к своему удивлению, увидел, что Ветлицкая восприняла это без всякой боязни, а даже с каким-то девчачьим восторгом, торжествующе улыбаясь водителям обгоняемых автомобилей.
После этого Петру Сергеевичу стало не интересно показывать свою прыть, и он прекратил это показное лихачество.

 Вид здания, которое предстояло отреставрировать, вызвал у Платонова чувство глубокой озабоченности. От замысла архитектора в нем осталось лишь одно напоминание: изящный фронтон с гербом заводчика, который почему-то не заштукатурили.
- Да-а, - задумчиво произнес он и, не успев закончить, услышал взволнованный голос Ветлицкой:
- Ну, что я вам говорила, Петр Сергеевич! Здание надо очистить от всех последующих наслоений, а потом уже думать, как его привести в первоначальный вид.
- Тут вы, правы, Олеся Макаровна, – грустно отозвался Платонов. – Но возникает одна очень скандальная проблема. Штукатурку мы уберем без всяких затруднений, а вот рушить пристройки нам может не позволить новый собственник завода, который собирается возобновить здесь производство. Надо срочно встретиться с ним и провести переговоры.
- А вы пошлите к нему меня! – с энтузиазмом воскликнула Ветлицкая. – Я смогу его убедить в том, что завод надо воссоздать в его прежнем облике. Потом он сам будет гордиться его красотой! Ведь он русский человек!
- Вы в этом уверены? Я еще не выяснил, кто купил этот завод, но это может быть и швед, и финн, и даже китаец. Ладно, разберемся. А уговаривать хозяина поедете вы, как  и просили.
«Если ты не убедишь его, - добавил он про себя, - то очаруешь уж точно».

  Потом они долго ходили по территории старого завода, обсуждая детали его реставрации, Платонов даже устал от этой ходьбы по порушенным дорожкам, но, сев за руль, неожиданно предложил:
- А давайте съездим в Царское Село. У нас там есть еще один объект реставрации, посмотрим, в каком он состоянии.
- Давайте! – горячо поддержала она его, и его усталость мигом прошла от одной только мысли, что он проведет рядом с нею еще два часа.

  Уже вечерело, но солнце стояло еще высоко: наступала пора белых ночей.
- А вы сами из Питера? - спросил Платонов, когда они выбрались из города.
- Нет, - ответила Ветлицкая. - Я родом из Карелии, Там окончила школу, затем поступила в Московский архитектурный институт. Еще студенткой вышла замуж за морского офицера, который служил в Кронштадте, и таким образом оказалась здесь. Но нигде не работала, так как у меня родился сын.  Потом мы с мужем развелись, Егорка пошел в садик, а я нашла работу в вашем институте. Вот это и вся моя биография.
- А я понимаю, почему вас потянуло в архитектуру.
- Почему?
- Потому что вы родились и выросли в Карелии. Я там был в экспедиции еще студентом, но до сих пор вспоминаю её деревянные церквушки и избы. И никогда не забуду нашего профессора, который, уходя из какой-нибудь древней деревеньки с покосившейся церквушкой на взгорке, крестил её и говорил: «Храни тебя Бог!»

 Вскоре они въехали в Царское Село, оставили машину на стоянке и пошли пешком к дворцам. По пути говорили о работе, о ближайших планах, но, ступив под прохладную парковую сень, замолчали и не проронили ни слова, пока не обошли всю заповедную часть города.
 Потом, присев на скамейку напротив Екатерининского дворца, он спросил ее:
- Ну, как, Олеся Макаровна, взялись бы вы реставрировать это великолепный фасад?
 Она улыбнулась ему в ответ и тихо сказала:
- Пока еще нет… Я еще не готова работать с такими шедеврами. Но надеюсь, что вы меня научите. Мне повезло, что я нашла работу именно у вас.
 Впервые за многие годы заведования своим институтом Платонов услышал в свой адрес такие слова, сказанные от всей души женщиной, с которой познакомился лишь вчера, и которая понравилась ему с первого взгляда. И он вдруг почувствовал себя молодым и уверенным, способным на всё. Но ответил он ей сухо и скупо, с печалью в голосе, свойственной старикам:
- Если не вы, то кто же будет хранить для потомков это чудо… Мы уходим, оставляя все это вам..
Потом он отменил поездку на царскосельский объект, который и не думал посещать изначально, и они пошли к машине, снова молча и не глядя друг на друга.

  В город они вернулись, когда его суета уже чуть приутихла, пробки почти исчезли, но Платонов не спешил, медленно проезжая по широкому Московскому проспекту.
- Вы никуда не торопитесь? – спросил он, когда они въехали на Лиговку.
- Нет, - ответила она. – Егорку забирает из садика мама, он уже спит, наверное. Вы меня высадите у метро, я домой сама доберусь.
- А я хотел предложить вам поужинать со мной.
- Я страшно не люблю эти ужины в ресторанах. Хотя и изрядно проголодалась.
- А я вас в ресторан и не приглашаю. Я люблю тишину и… окрошку. А вы?
- Я тоже! – почти вскрикнула она.
- Так вот, именно для этого существует предприятие общественного питания под названием «Погребок». И совсем рядом. Так что вы не успеете умереть от голода.

 Они сидели за столом друг против друга, наслаждаясь тишиной и полумраком, и молчали, когда их взгляды неожиданно встретились.
«Ты очень хорошая женщина, - сказал он ей глазами. – Я еще такой не встречал. Ты другая, непохожая ни на кого… Ты мне очень нравишься. В это трудно поверить, глядя на меня, но это так».
«Я верю тебе, - ответила она ему. – Ты мне тоже очень нравишься. Но я не знаю, как нам быть дальше».
«Я тоже не знаю, - потухли его глаза. – Но все решится само собой. И мы будем счастливы».

  - Ты почему так поздно? – спросила жена, как только он вошел в прихожую.
- Дела, - коротко ответил он и как бы в подтверждение этого бросил на тумбочку папку с документами.
- Ужинать будешь?
- Нет. Я поел в «Погребке».
- Один?
- Нет, с дамой. Специалисткой по реставрации фасадов.
- С той, что носит длинное платье до пола?
Он вздрогнул и удивленно посмотрел на неё:
- А ты откуда знаешь?
- А я сразу догадалась, когда неделю тому назад ты спросил меня, носила ли я длинные платья. Ты влюбился или у тебя просто появилась другая женщина?
Он задумался, а потом ответил, сам ощущая какую-то неуверенность в своем голосе:
- Не то и не другое. Просто мы полдня провели вместе с ней на объекте и оба проголодались. А ты, Зоя, обязательно подумай, прежде чем говорить такую ерунду. И внимательно посмотри на меня. Тогда ты поймешь, что влюбиться я уже не могу, а другая женщина мне не нужна.
- Она молодая?
- Да. И очень красивая. И у нее необычное имя – Олеся Макаровна. А фамилия - Ветлицкая. С мужем она развелась, и у нее есть сын, шести лет от роду.
- Так вы с ней обсуждали производственные дела, или она рассказывала тебе свою биографию?
- Первое мы делали на объекте, а второе происходило за ужином. Что еще тебя интересует?
- Больше ничего. Могу только дать тебе совет: держись от нее подальше. Если она постоянно будет мелькать у тебя перед глазами, ты влюбишься в неё окончательно и бесповоротно. А так как ты, Платонов, очень порядочный человек, то никогда не предложишь ей быть твоей любовницей. Ты бросишь меня и женишься на ней…
Она выключила свет в прихожей и ушла. А он остался стоять в темноте, уставший и пустой. Все прекрасные ощущения этого дня покинули его, словно их и не было…

На следующий день, сразу по приходу на работу, он вызвал к себе Фурмана и сказал, бесцельно роясь в бумагах, лишь бы не смотреть ему в глаза:
- Михаил Семёнович, напиши, пожалуйста, приказ о переводе Ветлицкой завотделом нашего филиала в Колпино.
- Хорошо, - ответил Фурман, ни о чем не спрашивая.
Этот старый еврей с его мудрой проницательностью всегда понимал его без всяких объяснений.





Рейтинг работы: 26
Количество рецензий: 3
Количество сообщений: 3
Количество просмотров: 60
© 07.07.2019 Борис Аксюзов
Свидетельство о публикации: izba-2019-2589272

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Ксения Влади       12.07.2019   22:47:45
Отзыв:   положительный
Избавить себя от соблазна и сохранить семью, чтобы своим призрачным счастьем не сделать несчастным родного человека...
Отказаться от своего шанса на любовь- СИЛЬНЫЙ и благородный поступок или же СЛАБЫЙ, навсегда, сохраняющий немой вопрос: «А если бы?..» и оставляющий в памяти, желаемый сердцем, образ?..
Спасибо, Борис, за интересный рассказ и, последовавшие за ним, размышления: «если бы, да кабы... )))»
Валерий Гладышев       12.07.2019   21:22:07
Отзыв:   положительный
Ай, да Аксюзов, ай, да сукин сын! Очаровал. И слогом, и своеобразным сюжетом.
Напрягись сделать хотя бы электронную версию своих трудов праведных. Не должны они исчезнуть ни за понюшку табака.
Борис Аксюзов       13.07.2019   09:06:24

Зайди в раздел "Книги и журналы", где можешь прочесть электронную версию моей книги "Жить по вертикали...", опубликованной издательством Т/О “НЕФОРМАТ” Издат-во Accent Graphics Communications, 2019 в Канаде по инициативе редакции "Избушки" и согласно твоим многочисленным пожеланиям.
Валерий Гладышев       13.07.2019   09:58:51

Зайду. Но "Избушка" удивила. Все хозяева сайтов, я считал, озабочены только личной прибылью и не более того. И никогда бы не подумал, что на сайтах есть люди, способные среди огромнейшей кучи почти стопроцентного мусора выделить настоящие перлы.
А тебе самому не забыли выслать эту книгу?
С наилучшими поздравлениями
Дмитрич.
Евгений Боуден       08.07.2019   11:33:31
Отзыв:   положительный
Вот это жена! Провидица!
Здорово Вы описали положение "седина в бороду - бес в ребро"! Бывает с нами такое. Хотя чаще как в анекдоте:
Сидят довольно пожилые муж с женой на пляже. И муж каждую молоденькую женщину провожает взглядом. Жена ему:
- Старый козёл, и не стыдно тебе? Тем более, что я рядом!
А он ей:
- А что, если я на диете, так мне уже и меню прочитать нельзя?

Так что прочитал меню - отложи в сторону и жуй свою тёртую морковь.
Борис Аксюзов       08.07.2019   11:46:26

Старый козёл он всегда мудрый. Поэтому надо гордиться, когда тебя так обзывают, стремясь оскорбить.
Спасибо за отклик!








1