Динка со Стромынки


     Жаркий июльский вечер медленно перетекал в прохладную ночь. Я сидела у открытого окна, наслаждаясь легким ветерком, и читала книжку. Из шести соседок по комнате двое уже уехали на каникулы, три старшекурсницы, отбывавшие в июле практику, пошли компанией на ночную прогулку в Сокольники. Шестая, соседка Дина, копошилась в своем углу за ширмой. Было около одиннадцати вечера, когда она неожиданно появилась передо мной в летнем платье вместо обычного халатика, с сумочкой в руках и сказала буднично:
      -Ну, я пошла.
      -Куда?- тупо удивилась я.
      -Мне пора.
     Пора!.. До меня постепенно стало доходить значение этого слова. Дина была глубоко беременна, и, похоже, пришел ее срок. В первую секунду я искренне пожалела, что не пошла гулять с подружками и теперь должна была что-то предпринимать. Несмотря на то, что я была на два года старше, житейского и личного опыта у меня было мало.
      -Я провожу тебя до проходной, - пожалуй ничего другого я и не могла бы предложить.
     Наше общежитие - огромный студгородок, населенный студентами из одиннадцати институтов, в просторечии зовущийся «Стромынка» по названию улицы, на которую выходила одна из его сторон, представлял собой неправильный пентагон, с четырьмя сторонами здания и пятой стороной - металлической оградой забора. К проходной можно было пройти коротким путем через дворик, но Дина выбрала коридор, и мы пошли длинным извилистым путем. Несмотря на позднее время и каникулярный месяц, в коридоре, изгибавшемся как удав, было людно. Кто-то курил, присев на корточках, кто-то, собрав слушателей, бренчал на гитаре. За всю дорогу мне не попалось ни одного знакомого лица, чтобы разделить со мной ответственность сопровождения. И я молча злилась на то, что не сообразила позвать кого-нибудь из соседних комнат. На вахте я вызвала Дине «скорую», и мы присели на стульях в холле в ожидании машины. Дина сидела тихо и внешне безмятежно, отчего у меня, неопытной и по молодости эгоистичной, не возникало и мысли произнести какие-то слова поддержки.
      Моя соседка была одной из многочисленных жертв студенческой любви. Дина приехала на учебу по направлению из Туркмении, и хотя туркменкой не была, но восточное воспитание наложило сильный отпечаток на ее характер. В нашей бесшабашной комнате Дина держалась особняком, больше общалась с двумя соседками – однокурсницами. Беседу поддерживала редко, предпочитая помалкивать и сидеть, уткнувшись в книжку, или вязать очередную кофту. Впрочем, в минуты общего веселья, смеялась, как и любая другая девчонка,и бывала чудо как хороша с припухлыми губами, правильным носиком и нежным цветом лица с милыми конопушками. Стройная юная фигурка не была худой, скорее ее можно было назвать аппетитной.
      Наша большая длинная комната разделялась системой старых шифоньеров на три части. Ближе к окнам жили мы, три старшекурсницы, средняя часть отводилась младшим, в третьей части слева от двери стоял стол со стульями - тут была наша гостиная часть комнаты, а направо за ширмой жила наша третьекурсница Марина. Она единственная из всех нас была из ближнего Подмосковья и часто уезжала домой, чем временами пользовались другие: кого-нибудь из девчонок регулярно сражала жажда любви, а Маринкин уголок был уединен и отдален от остальной жилой части комнаты. Над Маринкиной кроватью висела огромная фотография: Маринка, возлежащая в ромашковом поле, в облегающем от ветра платье, которое подчеркивало ее роскошное тело. А над фотографией- афоризм на латыни: «Beati possidentes» (счастливы обладающие).
     Как-то раз я сильно простудилась, а так как Маринки, как всегда,в общежитии не было, девчонки решили отселить меня, инфекционную, в ее уединенный угол. К ночи мне стало хуже, и соседки вызвали «скорую». Моложавый врач вколол мне жаропонижающее, но не торопился уезжать, а все пытался завести разговор. Лишь когда он ушел, девчонки стали хохотать, объясняя, что он пытался сравнивать роскошную диву на фото и меня, жалкую и измученную болезнью.
      Вот на этом ложе, похоже, и произошло грехопадение юной Дины. Никто не помнил, когда в нашей комнате впервые появился Гена. Он был «не наш», не «стромынский», а пришлый, из института нефти и газа. По- своему интересный мужской хищной красотой, краснобай и позер, Гена хорошо вписался в нашу компанию. Мы любили поить его чаем и слушать его рассказы. Никто из девчонок не выделял Геннадия, и он не выделял никого из нас. Так по крайней мере нам казалось. Пока наши комнатные малолетки не просветили нас на предмет Гениных отношений с Диной. При всей своей внешней отрешенности Дина все-таки иногда делилась с однокурсницами своими секретами. Мы немного удивились, поскольку «на людях» он ее никак не отличал, но каждый был занят своей личной жизнью, и Дину оставили в покое.
      К весне Дина начала округляться, и вездесущие малолетки сообщили нам, что Дина беременна, а Гена достает ей какие-то стимулирующие уколы. Но крепкий девичий организм не поддался стимуляции выкидыша, и Дина продолжала толстеть. Гена приходил все реже, и, наконец, совсем пропал.
      И вот теперь вместе с роженицей я ждала неотложку. Выскочившая из автомобиля врач помогла Дине забраться в машину, а потом повернулась ко мне со словами: «Вы сопровождающая?». Боже мой,ну зачем я кивнула и оказалась в тесной машине, несущейся в темноте по незнакомым задворкам района?!! Позже я сообразила, что на ногах у меня тапочки, а в кармане нет ни копейки денег.
     Мы выехали на набережную реки Яузы. Я сразу вспомнила, как пару месяцев назад забежала на наши «стромынские» танцы. Наш студгородок был вполне самодостаточным поселением : со своими столовой, медпунктом, кинозалом, библиотекой и внутренним прогулочным двориком. Здесь можно было жить, не выходя за территорию общежития неделями, что частенько и делали выгнанные за неуспеваемость студенты, славшие домой письма с просьбой выслать денег,как лишившимся стипендии. Был при студенческом клубе и танцевальный зал. На танцах я познакомилась с первокурсником, поступившим в институт после армии. После нескольких танцев парень предложил мне погулять. Мы вышли на набережную Яузы,прошли мимо одноименного кафе, и не спеша побрели вдоль реки. Мой кавалер увлеченно рассказывал про армию, я украдкой посматривала на него, прикидывая, нравится он мне или нет, «тот самый» он или «ничего стоящего». Неожиданно я обнаружила, что мы идем уже довольно долго по пустынной набережной, вдоль нескончаемого забора, тусклые фонари слабо освещали путь, и я уже не знала, кого я боюсь больше,- своего нового приятеля или появления возможных встречных людей. Поэтому, как только он прекращал рассказ, я сразу же задавала новый наводящий вопрос про его срочную службу, и парень с удвоенным увлечением пересказывал остроты своего бывшего командира. Примерно через час мы добрались до признаков цивилизации, я с удовольствием плюхнулась на сидение трамвая и расслабилась. Напряжение отпустило, я уже ничего не слышала из его рассказа, да и позже больше с ним не встречалась…
    И вот теперь я опять ехала вдоль ненавистной реки, но теперь уже с другой стороны. Чем дальше мы удалялись от общежития, тем тревожнее становилось у меня на душе, и в своем личном смятении я совсем позабыла про Дину. Дина же начала проявлять признаки беспокойства, видимо схватки становились все сильнее, она ерзала на сидении, крутилась и сгибалась пополам. Но была верна себе и не проронила ни звука. Врач что-то тихо нашептывала ей на ухо.
     Наконец, мы подъехали к роддому. Дину быстро увели куда-то вглубь коридора, мне велели присесть на стул в вестибюле. Минуты в пустом полутемном помещении тянулись невыносимо долго. Стояла ночная тишина, и только где-то вдали коридора время от времени были слышны чьи-то измученные стоны. Мне казалось, что про меня забыли, и я даже прикидывала примоститься подремать до утра на сдвинутых стульях. Но тут пришла медсестра и спросила меня, где же вещи для ребенка. Я была совершенно не готова сказать что-нибудь внятное.
      -Понятно,- вздохнула она,- забери вот это. Тут ей не место.
      Медсестра отдала мне пачку хны, которую непонятно зачем Дина прихватила с собой в роддом.
      -Иди домой, она уже рожает.
      Я так надеялась переждать в больнице до утра, но медсестра вывела меня на крыльцо, показала, в какую сторону идти к метро, и ушла назад в здание.
Я осталась одна в ночи в чужом и чуждом месте. С трудом сориентировавшись, я вышла на набережную. Тусклый свет освещал ее пугающую безлюдность. Хотя появление ночного прохожего испугало бы меня еще больше. Я не нашла в себе силы выйти на хорошо просматриваемую территорию набережной и свернула во двор длинного дома. Стараясь идти дворами параллельно набережной, я выбирала темные места под деревьями, внутренне примеряя, как буду швырять в лицо гипотетическому нападающему хну из отданного мне пакета. Полчаса ходьбы мне показались вечностью. Выйдя к метро, я увидела подходивший к остановке автобус, номер его мне показался знакомым, и я поняла, что спасена. Через пятнадцать минут я уже была дома.
     Девчонки в комнате забросали меня вопросами о Дине, но я была в состоянии только лепетать: «Боже мой, как же мне было страшно идти в темноте…».
      Мы смогли навестить Дину только через день. Я долго плутала по дворам, вспоминая дорогу к роддому, а девчонки корили меня за невнимательность, наконец, мы попали в справочную больницы, где нам сообщили, что наша роженица родила здоровую девочку с отличным весом и ростом. Обогнув здание, мы выкриками вызвали Дину в окно второго этажа, и она, непривычно оживленная, прокричала нам, что рожала всего двадцать минут, и разрывов было мало. Через день мы разъехались, и никто не видел, взяла ли Дина с собой дочку или оставила в роддоме…
     В конце августа все вновь собирались после каникул. От Дины из Туркмении пришла телеграмма: «Встречайте, много груза». Она, как всегда, везла дыни, арбузы и коробки с виноградом. На Площади Трех Вокзалов нас подловил частник, который за оплату в одну дыню доставил нашу компанию на Стромынку.
     В новой комнате (а в этом году нам досталась другая комната, с выходом на улицу Матросская Тишина, а не на Стромынку) мы устроили роскошный среднеазиатский пир. Всем не терпелось рассказать о своем житье-бытье, а я жаждала услышать продолжение той драматической истории, в которую была невольно втянута в июле.Посреди оживленного разговора я вдруг брякнула: «А дочку как назвала?» - Дина на секунду смутилась. -«Светка».- «А ты ее у матери оставила?» - «Да».
     Иногда вопросы невольно задаются так, что проще кивнуть в знак согласия, чем долго объясняться в ответ. Тогда мы не сразу поняли, что Дина нам ответила неправду. Прошел месяц-другой, и мы с удивлением обнаружили в нашей комнате пропавшего Гену, невозмутимо попивающего чаек из рук Дины. Поскольку я считала, что их дочь Света сейчас живет у бабушки, я спросила у Гены о его отношении к дочери, и не поверила своим ушам, когда он стал объяснять мне, что их дочь родилась в июне, к сожалению, мертвой. Он рассказывал это МНЕ, которая в ИЮЛЕ возила САМА Дину в роддом, и которой доподлинно известно, что родилась ЖИВАЯ девочка.
      У меня свело дыханье от изумления. Дина позеленела, но сидела невозмутимо, не произнеся ни слова. Я не знала, что и предпринять в такой ситуации. Я только интуитивно понимала, что любое мое слово может разрушить очень хрупкое состояние восстановленных отношений этой парочки. Я молчала и наедине с Диной, на меня невольно нападала робость, какая-то неловкость, и я не могла задать ей главного вопроса, где же ребенок.
      Чуть позже она сказала одной из наших соседок - своей сокурснице, что ребенка ей не отдали, так как у него были «отклонения». Правда, другой нашей соседке-малолетке она поведала историю о том, что еще до родов была договоренность отдать ее ребенка одной бездетной паре, и в роддоме она отказалась от девочки в их пользу. Гена продолжал приходить к нам, и мы постепенно привыкли к тому, что они с Диной - стабильная пара.
     У нас, старшекурсниц, была своя ответственная пора, надо было благополучно доучиться последний год и хорошо распределиться, а еще лучше - постараться решить до диплома свою личную жизнь. Романы с москвичами завершались - у кого свадьбой, у кого расставанием. Те, кто имел кавалеров в родном городе, на каникулах ездили домой расписываться с женихами, в таком случае при распределении можно было вернуться к ним.
     Вечерами мы иногда гуляли по Матросской Тишине. Улица начиналась нашим общежитием, потом шла психбольница, далее простирался комплекс тюрьмы, знаменитой «Матросской Тишины», потом - районная стоматология. Далее шли двухэтажные деревянные здания, многие из которых уже были отведены под слом, и из них выселили жильцов. Но иногда в вечерних сумерках было видно, как на втором этаже мелькает неясное пламя свечи, и, хотя мы обычно гуляли большой компанией, на душе становилось тревожно и боязно. В эти минуты я вспоминала свой ночной путь из роддома, и мне становилось тоскливо…
     В конце июня мы, выпускницы, обменялись адресами, прощаясь с остальными нашими соседками. И вдруг – как гром среди ясного неба - Дина объявила, что уезжает тоже! Гена окончил институт нефти и газа, распределился в Сибирь, Дина едет с ним. Она бросает институт и выходит за Гену замуж…И вот они уехали. Молодой муж, не обременяющий свою совесть думами о мертвом ребенке, и молодая жена, знающая, что их общий ребенок - больной или здоровый - живет в чужом месте…

      Прошли годы, десятилетия…
     Сменился государственный строй, развалилась старая страна. Иногда, читая о новых нефтяных магнатах, я невольно искала фамилию Гены, - а вдруг и мой старый знакомый заделался олигархом? Но его имени среди любимцев удачи я не находила.
     Главные телевизионные каналы состязались во всевозможных ток-шоу на темы подкидышей, а так же детей, перепутанных в роддомах, забытых родителями. Невольно и я примеряла старую историю, участником которой была много лет назад, на формат такой передачи. Иногда казалось, что вот сейчас войдет в зал та самая Светлана, и встретится со своими родителями, прожившими вместе долгую и счастливую жизнь…
     Недавно, сидя в «Одноклассниках»,я стала запрашивать в «Поиске» фамилии друзей юности. С некоторыми из них общаюсь регулярно, о других я не знала с института. И вдруг, набрав фамилию Дины, я вышла на ее страницу, с фотографиями и комментариями. На большинстве фотографий было изображено какое-то семейное торжество. В женщине моего возраста я предположила Дину, в седом помятом мужчине я с трудом узнала молодцеватого Гену, старая женщина в цветастом восточном халате явно была Дининой матерью, рядом сидели молодой мужчина и юная девушка. Из комментариев стало ясно, что это сын и дочь Дины. Свадебные фотографии детей, фотографии с внуками. На разных фотографиях компания была в разном составе, иногда к ним присоединялась Динина сестра. Было видно, что это счастливое и дружное семейство. Хотя все указывало на то, что это страница именно моей Дины - ее имя, двойная фамилия с добавлением фамилии Гены, место рождения,я никак не могла найти в этой зрелой женщине черты той знакомой мне студенточки. Прошло более сорока лет! Но вот, листая ее электронный альбом, я наткнулась на старое фото: «Мне 16 лет». С фотографии на меня глянула та юная Дина из моей московской молодости…
     Я написала ей личное сообщение, напомнив о себе и об общих соседках по общежитию, рассказала о родившихся у них детях и о своей судьбе. Было видно, что Дина редко заходит на свою страницу, и я не ожидала быстрого ответа. Но, вспомнив о ней через некоторое время, я обнаружила, что ее профиль для меня закрыт. Она не захотела мне отвечать. Зачем ей призраки прошлого? Зачем ей то, что может напомнить о старой тайне? Ее жизнь сложилась хорошо: крепкая семья, надежный муж, красивые дети, сестра, мать в здравии. Да и сама Дина хороша в своем новом образе хозяйки большого дома где-то на юге Краснодарского края…
Может, и у ее первой дочки Светки все хорошо? Может, в те далекие времена ее все-таки взяли приемные родители и дали ей столько тепла, что его хватило бы на нескольких родных детей? И она никогда не узнает, что все могло быть по-другому. У нее наверняка уже есть свои дети. А может быть и внуки? Ведь прошло больше сорока лет!
     У всех все хорошо…. За столько лет Дина, наверно, забыла об ошибке молодости... Или старые тени иногда посещают ее, тревожа воспоминаниями, которыми она не может поделиться ни с кем из близких?..
     Отчего же эта история не дает мне покоя?!!

Еще о жизни на "Стромынке" https://www.chitalnya.ru/work/2589446/





Рейтинг работы: 65
Количество рецензий: 5
Количество сообщений: 7
Количество просмотров: 92
© 06.07.2019 ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА
Свидетельство о публикации: izba-2019-2588698

Метки: стромынка, 32, студенческие годы, семидесятые,
Рубрика произведения: Проза -> Мемуары


Марина Миртаева       18.08.2019   13:27:55
Отзыв:   положительный
"Чудны дела твои, Господи!" - только и остаётся сказать после прочтения.
Очень живо, интересно написано.
Прочитала многое из Вашей прозы - очень понравилось!
Читателям могу посоветовать и про студенческое житьё-бытьё в 70-е прочесть.
Но в реданонс порекомендую это произведение - оно цельное, не разбито на главы, интересное очень.
В реданонсе будет на ГС три дня с зелёной галочкой.
Удачи Вам, здоровья и вдохновения!
ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       18.08.2019   14:33:08

В приливе эмоций только что написала еще один рассказ!
Марина Миртаева       18.08.2019   16:49:41

Ой, мне очень понравился "Красавица и Лесоруб". Правильно говорят, что лучше жалеть о том, что было, чем о том, чего не было...
Юрий Митченко       14.08.2019   18:55:26
Отзыв:   положительный
Людмила, умеете Вы вести повествование. И Москва обрисована интересно, и судьбы соседей по общежитию.

ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       14.08.2019   19:33:34

Спасибо! Я на сайте еще "зеленая", и мне очень нужна поддержка!
Татьяна Дюльгер       02.08.2019   05:11:54
Отзыв:   положительный
Мне Дину немного жаль, потому что она действительно оказалась жертвой в той ситуации, когда надо было учиться, отец ребенка отвернулся в самый ответственный момент, да и рожать она поехала одна, так как никого и ни о чем не просила. Хорошо что вы, Люся, оказались рядом...
Она и не скрывала сначала что родила, но... никто не знает что случилось после. Я могу только догадываться, что в роддоме у какой-то женщины родился мертвый ребенок и она убивалась и горько плакала, умоляя Дину отказаться от ребенка. Если она уговорила, то видимо и денег дала бедной студентке и надо было, чтобы оба биологических родителя подписали отказ, а ещё надо было, очевидно, подписать контракт о неразглашение тайны удочерения (Усыновления). Нарушение такого контракта чревато самыми ужасными последствиями. Я думаю, именно поэтому Дина никому не рассказала всей правды.
Насчет Гены. Он сразу не хотел ребенка и поэтому, возможно, тоже принял участие в том, чтобы уговорить Дину отдать ребенка в другую семью. Участвуя во всех переговорах, он понял как Дине трудно было на это всё решиться и что она оказалась послушной, любящей женщиной, и он изменил своё поведение по отношению к будущей жене. Ясно, что для Дины - это болезненные воспоминания и душевная боль на всю жизнь. Она не хочет это ни с кем обсуждать по многим причинам.

Сейчас много сюжетов на эту тему в сериалах, книгах, ток шоу, но не все люди желают обсуждать свои пролемы во всеуслышание.

Люся, написано, как всегда, очень хорошо и рассказ вызывает читателя поразмыслить и понять, а может и осудить Дину. Но только Бог ей судья.
ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       02.08.2019   08:17:56

Женщина так часто оказывается в ситуации "капкана", когда "горькую ягоду -я одна".
Долорес       23.07.2019   22:38:18
Отзыв:   положительный
Дорогая Люся!
Я с большим интересом прочитала эту историю.
Да, очень жаль, что Дина так безжалостно поступила со своей дочкой.
Брошенные дети иногда ищут своих родных матерей. Света, видимо, не захотела встречаться с матерью - кукушкой.
Я сама вырастила внука, которого бросили родители. И никогда не прощу своей дочери этого предательства.
Яну 21 год, и он не горит желанием встретиться со своей родной мамочкой. Да, жизнь очень сложная штука.
А реку Яузу я очень люблю. Родилась и выросла в месте слияния её с Москвой рекой. Стромынку знаю плохо.
В парк Сокольники ездила часто.
Спасибо за интересный рассказ. По возможности буду читать дальше.
С уважением!


ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       24.07.2019   10:40:07

Дорогая До! Большое спасибо за отзыв! Да, эта история мне все время вспоминается, потому что родители -то потом соединились! Когда обманутая девушка никогда больше не видела своего соблазнителя, то это хоть как-то понятно (хотя тоже ничего хорошего)!.. А вот я Яузу как-то побаивалась. Особенно после того, как ее в те годы чистили в районе моста, идущего на Преображенку, и в воде под мостом нашли тело, завернутое в ковер!.. А вот Сокольники я любила. Но что значит - воспитание в атеистической стране - я на полном серьезе боялась зайти в храм, который стоял (и, надеюсь, стоит) не доходя до парка. Мне казалось, что у меня могут быть неприятности, хотя наши девчонки по церковным праздникам туда бегали!
Людмила Корнева       06.07.2019   21:29:18
Отзыв:   положительный
Жизненная история, Людмила.
Слышала о подобной от одной знакомой,
которая рассказывала о том, как мучается
её подруга воспоминании об оставленном
в юности ребёнке.
Интересно написано. Спасибо.
ЛЮДМИЛА ЗУБАРЕВА       07.07.2019   17:34:11

Спасибо за отзыв! Надеюсь, прочтете и другие мои вещи про Стромынку. А я побывала на Вашей странице и сумела прослушать (музыкально) некоторые Ваши песни. Приятно, что Вы- Людмила, а Ваш муж - Виктор, ведь я- Людмила Викторовна...
Людмила Корнева       08.07.2019   21:49:32

:)))
бывают и такие совпадения...








1