Верлибра молитвенный свет в книге Евгения Феодорова




(Вместо послесловия к книге верлибров Евгения Феодорова 
https://www.chitalnya.ru/users/salve1842/

«Когда я свободен (В молитвенном свете луны)»



И нет у нас иного достоянья!
Умейте же беречь
Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,
Наш дар бессмертный — речь.

И. А. Бунин. «Слово».



Сегодня тепло и очень много света:
солнце плещется в лужах,
врывается в комнаты,
сумасшествует на стенах, книгах, потолках,
повисает на шторах,
кувыркается по полу,
перелетает из одной комнаты в другую,
преодолевая все препятствия на своём пути…
Сегодня тепло, солнечно и…
почему-то грустно,
поэтому
хочется раздвинуть границы комнат и выйти вон,
туда,
где солнце плещется в лужах,
а не бьётся истово в замкнутом пространстве,
разбиваясь об углы и предметы.

Туда, туда, где воздух чист и ясен небосклон! *

Наверное, если перефразировать классика, то примерно так это и выглядело бы, но… не совсем.
Именно сегодня хочется отойти от классической поэзии в сторону, чтобы капризные рифмы не путались под ногами и не мешали сосредоточиться, потому что ты выходишь на дорогу, которая открывается перед тобой огромным городом: с переулками и улицами, выводящими тебя к самой важной артерии, имя которой Верлибр.
Как получилось, что именно верлибру было навсегда отдано сердце поэта, уже не имеет значения, хотя ответ на этот вопрос есть, но именно свободному стиху до сих пор хранит поэтическую верность литератор Евгений Феодоров.
В 2014 году в издательстве «ГинГо» (Ростов-на-Дону) увидела свет первая книга верлибров автора с простым и ёмким названием «Люблю», а сейчас готовится ещё одна - «Когда я свободен (В молитвенном свете луны). Книга верлибров».
Исповедь поэта… Именно ей отдаются сегодня и силы, которых не так много с каждым годом остаётся, и время, утекающее как песок, и мысли, потому что в один, даже весьма солидный том, никак не вместить всего, что было пережито.
«Когда я свободен» - определённая рубежная веха в жизни человека накануне его серьёзного юбилея, который этой вехой и должен быть ознаменован.

Тогда почему же захотелось выйти из солнечной комнаты туда, где солнца ещё и ещё больше?
И почему среди тепла и света притаилась грусть?
Может быть,
эта та светлая печаль
или горькая радость,
звенящей нотой зависающая над тобой,
чтобы сделать твоё счастье сейчас,
в этот самый миг,
наиболее полным,
бросив в его солнцеворот терпкого послевкусия,
которое только и бывает
после вкушения «драгоценного вина»?.. *

Видимо, так, если:

«Вся жизнь, как строка,
а в строке – всего одно слово:
– Люблю.»
(Е. Феодоров)

Я взяла это единственное слово,
чтобы в озябших ладонях
вынести его к солнцу…
Я укрывала его от ветра,
который был тёплым, но порывистым,
и легко мог вырвать его из рук моих
и унести куда-то далеко-далеко…
Ищи потом, если сможешь найти…
Всего одно слово,
в котором Вселенная сжимается до выдоха «Люблю…»,
и тихо становится на Планете,
потому что, когда «Люблю…»,
не может быть шума,
иначе разволнуются ночные фиалки,
и бабочка упорхнёт с голубого цветка,
а ты,
утонув в земной суете,
не услышишь,
о чём прошептал полуночник осенний дождик,
неожиданно заглянувший в гости к бабьему лету.

Люблю …
в молитвенном свете луны, *
и в аромате вечерней ветки сирени,
и в романсе для двоих, *
когда по сказке –
с конём красным,
осенью очарованный, -
Люблю …*

Писать о Евгении Феодорове не просто, потому что есть опасность (помните блоковское?) отнять аромат у живого цветка, если начать препарировать его поэзию и ракладывать строчки по полочкам, потому я не буду этого делать, а просто поделюсь моими впечатлениями от встречи с этим неожиданным для меня автором.

У Евгения Феодорова нет случайных читателей, а если кто и приходит к нему впервые испить драгоценного вина из чаши верлибровой, остаётся на его стихирной * странице навсегда. Остаётся, чтобы дождаться новых стихов и вернуться к тем, другим, ещё не узнанным, или – перечитать знакомое и полюбившееся.

У Евгения Феодорова нет скороспелых отзывов, оборванных до приветных «степломов», потому что среди его аудитории не встретить легкомысленных бездумных читателей. Ответное слово поэту облекается в форму, достойную его верлибров. Благодарные отклики читателей приятно читать и перечитывать, а если учесть, что пишущие отзыв сами принадлежат к достойной поэтической братии, то статус этих рецензий возрастает намного. Именно поэтому небольшая часть восторженно-благодарных слов поэтов – поэту Евгению Феодорову нашла своё место в книге «Когда я свободен (В молитвенном свете луны)»

Его стихи не получится прочитать наспех,
потому что поэт чрезвычайно внимателен к слову –
выстраданному им,
выношенному,
мастерски огранённому.
Потому в его верлибрах так уютно и красиво,
так изысканно и так глубоко.
В них входишь, как в храм,
из которого невозможно уйти быстро,
не пропитавшись его воздухом,
не взяв с собой на память
частичку души автора –
строку ли,
образ,
Слово.
И так покойно среди его слов,
что расстаться с ними,
однажды прочитав и услышав,
не захочется уже никогда.

…………………..

На верлибровый огонёк Мастера заходят и те, кто навсегда ограничил себя условностью рифмованного текста. Их среди пишущей братии достаточно. Как правило, это люди, очень далёкие от литературы, хотя и обзывают себя поэтами, зачленившись в каком-нибудь союзе «писателей», проплачивая своё там пребывание. Люди эти не понимают самого простого: в искусстве, к чему литература имеет непосредственное отношение, все жанры (роды, виды) хороши, кроме бездарного.
Нужно ли защищать от их нападок верлибр или уникальные по своей неповторимости строки Евгения Феодорова?
Думаю, что не нужно.
Верлибр существует, и в его защиту – только талантливые тексты, именуемые верлибром, говорящие о том, что и такая форма Поэзии имеет право на существование.
Пытаясь достучаться до глухих и незрячих, Е. Феодоров досадует, объясняя неучам от литературы :
«Между тем - просто всё: верлибр есть... разновидность поэтической речи.»

Кажется, что именно этого горе-рифмачи понять не могут,
потому что,
лишенные музыкально-поэтического слуха
(а поэзия это – звук прежде всего,
потому и слуха она требует абсолютного!),
радостные оттого,
что смогли написать столбиком пару банальных рифм и,
игнорируя образность, «сказать о чём-то важном всей душой и сердцем»,
хулители верлибра пытаются состряпать какие-то нападнические тексты, претендуя на роль «литературоведа».
Это, конечно, очень смешно, особенно, если после прочтения подобного антиверлибрного опуса идёшь на страницу к рифмачу, чтобы посмотреть,
насколько он силен в силлабо - тонике.

Увы тебе, рифмач!

Увы

и ещё раз –

увы. ..

А сейчас – не назидания для, а просто в тему:
несколько строк от теоретика верлибра и прекрасного поэта - верлибриста Вячеслава Куприянова:

«Верлибр есть жанр художественной литературы, симметричный прозе относительно поэзии.

Верлибр отнюдь не следствие негативных устремлений бунтующих поэтов, а попытка создать новую категорию вкуса, по-своему возрождающую античную калокагатию, насущное взаимопроникновение этики и эстетики слова.»

………………………….

… Я приду к тебе
и на круглый обеденный стол
положу вечернюю ветку сирени,
тихую и нежную.
И мы помолчим,
прислушиваясь друг к другу…
(Евгений Феодоров)

Возможно, многим не хватает сегодня той речевой культуры, которая теперь уже измеряется позапрошлым веком. Выросшие на русской классической литературе ХIХ, впитавшие в себя музыку слова, почувствовавшие его неповторимую ауру, сегодня, в суматохе бешенных ритмов и скоростей, должны, наверное, испытывать некую ностальгию по красивому (не путать с красивостью!) русскому художественному слову, по настоящему литературному языку, который оставили нам мастера прошлого.
Когда я впервые наткнулась на поэзию Е. Феодорова, то поразилась именно этому – хорошему литературному вкусу, который был виден и в слове, и в интонации. Литературная и речевая культура, пожалуй, главная составляющая общей культуры человека, а потому снова и снова: «Заговори, чтобы я тебя увидел» (Сократ).

Стихи Евгения Феодорова – словно живой отклик на поэтическое завещание россиянам Анны Ахматовой: «И мы сохраним тебя, русская речь, великое русское слово»…

Бесконечная дорога –
как один верлибр.
И ты идёшь по этой дороге один,
долго идёшь,
плутая по переулкам памяти и ухабам её,
и вся твоя жизнь –
как монолог,
и каждый твой день –
полувыдох единственным словом
«Люблю…»,
которое возвращает эхо
рассветной дымкой,
или полуденная синева
вдруг принесёт тебе отзвук его
на крылышке голубого мотылька,
или ковыль в закатном солнце
пропоёт для тебя свою вечернюю песню,
а где-то,
далеко-далеко,
неизвестная звезда,
почувствовав трепетность твоего «Люблю…»
навсегда упадёт
в бархатную ночь августа…

В любовной лирике, как нигде, не просто удержать планку на достойной высоте. Удаётся это не многим, хотя испокон о любви не пишет только ленивый.


Евгений Феодоров –
пронзительный философский лирик, пишущий о любви.

За каждой его строкой – Мужчина,
которого слышишь и хочешь слушать,
которому веришь абсолютно,
потому что в Теме его –
ни единой фальшивой ноты,
ни разу и нигде
не прозвучал его природный баритон уничижительным фальцетом,
ни разу не сбился он на сладострастные трели,
которыми часто грешат многие мужские стишата «про любовь»,
потому его верлибры не вызывают в читателе чувства неловкости,
которое не редко случается, когда натыкаешься на низкопробные страдания, густо политые сахарным рифмованным сиропом.

У кого-то – «101 страница про любовь».*
У Феодорова о любви – более четырёхсот.
И ни строчки повтора.

Перед божественным чувством автор преклоняет колено,
потому его Стихи о Любви, которая у него всегда – с заглавной буквы,
самой высокой пробы.

И снова – врождённый вкус,
и чувство стиля,
и достоинство,
и деликатность…

Говорить о любви сложно,
потому что всё уже сказано до нас.

Говорить о любви трудно,
потому что, не обладая достаточной культурой и вкусом,
легко угодить в банальность и пошлость.

Читаешь верлибры Евгения Феодорова и понимаешь,
что за филигранной формой стиха,
за поиском единственно верного слова
и необходимой интонации,
за работой над фразировкой,
помимо поэтического мастерства, которое очевидно,
и божьего дара, который, безусловен,
снова и снова нужно сказать
о безупречном вкусе Homo scribentis (человека пишущего),
литературный вкус которого –
может быть, главная составляющая его естества.
И «вкус родимой речи» (Б. Ахмадулина) – это такой же дар божий, как и талант, которые, большей частью, - от Бога.

Русская литература XIX века имеет в своей сокровищнице «Стихотворения в прозе» И. Тургенева.
Не будет преувеличением поставить верлибры Е. Феодорова в один ряд с поэтическими произведениями классика, потому что и там, и тут –
и высочайшая поэтическая музыкальность,
и глубина философского осмысления,
и красота художественного слова такой степени,
которую сегодня, пожалуй, уже не часто и встретишь.

Несомненно, что нашему современнику
удалось не только сохранить русскую речь,
следуя поэтическому завещанию Ахматовой,
но и донести до своих читателей
молитвенный свет луны –
её уникальные образцы,
оставленные нам в форме изысканно-безупречных исповедальных верлибров.



12 – 14.03.2017
г. Рязань

**********************


1.

Туда, туда, где воздух чист и ясен небосклон!
Е. Баратынский: «Весна, весна! как воздух чист! Как ясен небосклон!..»

2. М. Цветаева : «Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черёд».

Названия стихотворений Е. Феодорова:

3. В молитвенном свете луны

4. Романс для двоих

5. Осенью очарованный…

6. по сказке – с конём красным

7. А. Блок: « Ведь я сочинитель, отнимающий аромат у живого цветка»

8. Стихирная страница – Стихи.Ру – литературный портал

9. Э. Радзинский. «101 страница про любовь».*

Скачать книгу можно здесь (бесплатно)

http://clck.ru/B7gdg






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 22.06.2019 (Миоль) Ольга Мищенкова
Свидетельство о публикации: izba-2019-2579929

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика










1