Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Она Мальвина Гл.7


61.ИЛЛЮЗИИ КАЛИСТО И УПРЁКИ ПРОЗЕРПИНЫ

Деревянные куклы как-то сильно повеселели, можно было сказать, что им никогда не было так радостно и хорошо, как в этот вечерний час у огня в камине. Даже когда они сбежали от Карабаса-Барабаса в страну за дверью. Тогда каждый из них подсознательно понимал: убегая от Карабаса-Барабаса, не убежишь от себя. А значит, счастья не будет. Какая бы волшебная страна тебя не окружала.
А теперь они ясно ощущали: большинство из них изгоняли из себя своего внутреннего Карабаса-Барабаса, мешавшего их радости и свободе. И легко дышалось, и хотелось смеяться чистым смехом.
Но не всем.
— Калисто и Прозерпина, а чем бы хотели заниматься вы? — обратилась Мальвина к двум насупившимся куклам, не поддерживавшим всеобщего веселья.
Калисто поднялась с ковра, уперла в бока крупные деревянные кулаки и задрала вверх подбородок.
— А что, в этой кукольной стране, которая когда-то там будет, только и дел, что шить да глиняную посуду делать? И для кукол нет других занятий? В каждой стране должно быть правительство — министры. Вот я и хочу стать министром в кукольной стране!
— Каким? — поинтересовалась Мальвина.
— Как — каким? Обыкновенным министром!
— Министры разные бывают. И отвечают за разное. Кто за дела портных, кузнецов, гончаров. Кто за государственную казну. Кто за оборону страны. Кто за театры и библиотеки. Мало ли за что. За что бы хотела отвечать ты?
Руки Калисто упали вниз, кулаки разжались, глаза сделались испуганными и забегали:
— Как — за что отвечать? Я ни за что не хочу отвечать!
— Как же ты собираешься стать министром, да ещё и кукольной страны? Ведь там ответственность повышенная, потому что это будет особенная страна.
— Жаль! — сокрушённо вздохнула Калисто. — Кажется, такой ответственности я не вынесу. А я-то думала! Когда Карабас-Барабас возил нас в клетке по улицам, иногда мимо нас проезжали большие золочёные кареты, даже глаза слепило от золота и такая это была красота! И в кареты было запряжено много лошадей. И все говорили кругом: «Министр! Вот министр проехал!» Я тогда думала, какое же это счастье, быть министром, если он могут разъезжать в таких каретах. Кто ж мог подумать, что они, оказывается, не только разъезжают в каретах, но и за что-то там отвечают?
— А ещё министры грамотные, — назидательно добавила Мальвина. — А вот ты сколько букв уже успела выучить?
— Да ни одной! У неё одни кляксы в тетрадке и ни одной буквы! — крикнул Груша и деревянные куклы засмеялись.
Калисто, смутившись, пригнулась и заползла куда-то за границы ковра, где было потемнее и её не стало видно.
— Что ж, пусть тогда Калисто пока поднажмёт с учёбой, а там посмотрим, кем ей подойдёт быть, — смеясь вместе с другими куклами, сказала Мальвина.
— А Прозерпина, Прозерпина? — закричали другие куклы. — Ты-то чего молчишь? Чем ты хочешь заниматься?
Прозерпина скрестила руки на груди и бросила с вызовом:
— А ничем!
— Как так — ничем? — удивилась Бриджитта. — Ты же совсем одичаешь, совсем ничем не занимаясь!
— А какое вам до этого дело! — губы Прозерпины презрительно скривились.
— Просто удивительно, как же ты намерена проводить всё время одна? Нас-то рядом не будет, мы полдня в обычно школе, полдня в других школах…
— А вы думаете, мне с вами было приятнее, чем без вас? Я хоть, наконец, побуду одна!
— Но ведь скучно же.
— А какая вам разница?!
— Как это какая разница? Ты же одна из нас. Ты нам не чужая. Мы все живём в одном доме.
— Вы намекаете, что я должна уйти, если я ничем не хочу заниматься?
— Что ты, Прозерпина, ни на что мы не намекаем, живи себе здесь на здоровье.
Прозерпина отвесила шутовской поклон:
— Спасибо, благодетели, что не гоните! — затем резко выпрямилась и гордо закинула подбородок и красные пышные волосы. — Вот только вы просто не можете меня прогнать из этого дома. Это дом папы Карло, а не ваш! Вот когда папа Карло прогонит меня, тогда я уйду, пусть даже на улице будет дождь, холод и ураганный ветер! — голос её слёзно дрогнул от жалости к себе.
— Ты же знаешь, что папа Карло никогда никого не прогонит даже в хорошую погоду, — холодно заметила Мальвина. — К чему разыгрывать это представление? Зачем ты так разговариваешь со своими братьями и сёстрами, они же просто беспокоятся о тебе.
Глаза Прозерпины округлились и в них засверкали молнии ярости.
— Ах, мои братья и сёстры беспокоятся обо мне! — закричала она. — А где они были, когда меня резали и тесали живьём, когда я лежала в бинтах и ни один из них не хотел подойти ко мне и дать воды? Они тогда отреклись от меня, никого не было рядом, когда мне так было важно, чтобы хоть кто-то взял меня за руку, поговорил, посочувствовал! Знаете, как мне тогда было страшно и одиноко, как хотелось внимания и сострадания! Кто из вас думал обо мне тогда?
Слёзы хлынули из её глаз и она стремительно выбежала из комнаты, громко рыдая.

62.АНЖЕЛО ОТПРАВЛЯЕТСЯ В ПЛАВАНЬЕ. СОН МАЛЬВИНЫ

Тут в большую комнату с камином вошли Буратино, Пьеро и Арлекин. Всё это время они проводили за уроками, стараясь выводить буквы чисто, без клякс.
— Ну, всё, накрывайте-ка на стол! — скомандовал Буратино. — Будем ужинать!
А в это самое время Анжело добрался до берега речки — небольшой, но с быстрым течением.
— Прощай, театр «Молния»! — с пафосом проговорил он. — Увы, я не артист, я — моряк! Дальние страны зовут меня!
Он шагнул в воду и, перевернувшись, плюхнулся на спину. Волны тут же выпихнули его на поверхность, он закачался на них, раскинув руки в разные стороны, и они понесли его.
— Как хорошо быть деревянным! — мечтательно произнёс он. — Сам себе корабль, капитан и матрос. Я уплыву далеко-далеко. Буду руками ловить рыбу. Неси меня, река, к большой воде! К океану! И пусть океан несёт меня по всему миру!
А дома не хватились его даже за ужином — как-то было не до него, всем было слишком хорошо, чтобы заметить исчезновение Анжело.
И когда ложились спать, тоже не заметили, что его кровать пуста и не разобрана. Потому что Прозерпина отвлекла всеобщее внимание на себя: она лежала на кровати ничком и громко ревела в голос, с завыванием. В прежние времена ей бы не сошло с рук то, что она мешала спать другим. Деревянные куклы накрыли бы её одеялом и как следует отколотили. Но теперь куклы считали себя исправляющимися и облагораживающимися, поэтому Прозерпину не тронули, только прикрыли уши подушками и кое-как уснули.
Мальвине приснился странный сон. Она увидела себя в белом свадебном платье с фатой на голове и венчиком из белых цветов и букет из таких же цветочков был у неё в руках. Но жениха рядом не было, только окружал сияющий свет.
Когда она пробудилась, у её постели уже находился Артемон. Заметив, что хозяйка пробудилась, он лизнул её в правую ногу. " — Как хорошо было бы, если бы мой жених был бы похож на Артемона, — подумала фарфоровая куколка, — так же предан мне, оберегал меня и исполнял мои желания. Только был бы куклёнком, а не собакой, конечно. Вот такой бы смог изменить мир вокруг меня к лучшему! А впрочем… Я уже, кажется, сделала это сама. Деревянные куклы ведь теперь значительно изменились. Да, если они на самом деле отправятся в эти школы обучаться чему-нибудь, я вполне смогла бы их уважать.»
Деревянные куклы не забыли своего решения отправиться в школы, чтобы обучиться каким-то делам и за завтраком только об этом и говорили. И только Прозерпина не поддерживала их и была мрачной, раздражённой.
После завтрака куклы пошли в обычную школу, Мальвина устроилась в кресле с учебником природоведения, пытаясь в нём разобраться, а Прозерпина опять улеглась на кровать и принялась громко реветь. Это отвлекало Мальвину.
Мальвина не выдержала и подошла к ней.
— Послушай, — проговорила она, — а ты бы не хотела прогуляться со мной?
Прозерпина оторвала от подушки красное злое лицо:
— Нет! Я ничего не хочу! Мне от вас ничего не надо!
— А по-моему, тебе надо развеяться. Мы бы могли нанять кабриолет, в который запряжена пони и съездить в гости к синьору Патрицио. Ты ведь так и не видела его изобретение — глиняный голем.
Краска начала сходить с лица Прозерпины:
— Предлагаешь ехать в гости к доктору кукольных наук?
— Ты боишься?
— Вовсе не боюсь! Но ведь Карабас-Барабас тоже называл себя доктором кукольных наук!
— Ну и что? Это совершенно разные личности! Скажи просто, что ты трусиха. А ещё собиралась жить в лесу и охотиться на кабанов!
Прозерпина поднялась с кровати:
— Я ничего не боюсь! Слышишь, ничего! Я не трусиха!
— Может, докажешь?
— И докажу!

63.ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР МАЛЬВИНЫ И ПРОЗЕРПИНЫ

Мальвина нарядилась в своё дорожное платье — из коричневого бархата, с кружевами на манжетах и на воротничке; на голову одела широкополую шляпу с цветами.
У Прозерпины же не нашлось ничего приличнее чёрного платья, другая одежда у неё была сплошь покрыта жирными, чернильными пятнами и пятнами от соуса и варенья, да ещё и почти всё было местами порвано. На чёрном платье же пятна были незаметны.
Куклы уселись в двухместный кабриолет, в который был запряжён пони. Артемон, как неизменный телохранитель, сопровождал Мальвину и сидел на козлах вместо возницы.
Кабриолет понёс их по залитому солнцем городу, мимо садов, мимо реки. Но Прозерпину не радовало ни солнце, ни живописный пейзаж. Она, как всегда, находилась в плохом настроении и сидела, приподняв плечи и скрестив на груди руки.
Некоторое время куклы ехали молча и Прозерпина только недобро косилась на Мальвину, которая, казалось, не обращала внимания на её угрюмость и только любовалась окрестностями, думая о чём-то своём, приятном.
Наконец, Прозерпина заговорила первая:
— А почему ты не запретила Карабасу-Барабасу меня тесать и резать живьём?
Мальвина повернула к ней лицо:
— Полагаешь, я могла запретить?
— Полно паясничать, Мальвина. Все знали, какой влияние ты имела на Карабаса-Барабаса. Если бы ты хотела, ты бы нашла к нему подход, чтобы не допустить того, что произошло со мной. Верно?
— Верно. Только почему я должна была защищать тебя?
— А разве в тебе совершенно нет сострадания?
Мальвина усмехнулась:
— В таком случае, почему ты сама не защитила себя? Вот смотри: помнишь, каждый вечер после моего выступления в театре Карабас-Барабас выпивал бокал вина и ради этого спускался в погреб, чтобы налить вино из бочонка. А ведь лестница в погреб очень крутая, можно сказать, она расположена почти вертикально. И крышка в погреб не закрывается. Что тебе стоило засесть, допустим, под верхней ступенькой и когда Карабас шагнул бы на вторую, схватить его за ногу, чтобы он повалился кубарем вниз? Если бы даже он не свернул себе шею, то наверняка потерял бы сознание. В это время ты могла бы взять обычный гвоздь и проколоть ему аорту. Он истёк бы кровью, умер и никто не тесал бы и не резал бы тебя живьём.
Прозерпина напряглась ещё сильнее:
— Ты думаешь, это так легко, сделать то, что ты сейчас сказала?
— Легче испытать, когда тебя кромсают живьём?
— А если бы Карабас не свалился со ступени, удержался бы и заметил меня? Ты представляешь, что тогда было бы?
— Не хотелось рисковать?
— А тебе не хотелось меня спасать? Скажи просто: не хотелось?
— Нет. Мне было всё равно. И что с того? Так и будешь теперь откровенно жалеть себя и распускать сопливые нюни: «Ах, я бедненькая, меня никто не любит!» Не стыдно тебе? Я думала, ты более сильная.
Прозерпина подскочила, словно её ударили током:
— Останови кабриолет! — закричала она Артемону.
— Артемон, не останавливай, — холодно произнесла Мальвина.
— Ах, так! — Прозерпина метнулась в сторону и на ходу выскочила из кабриолета. И покатилась в траву, кувыркаясь через голову. И замерла, лёжа на спине и раскинув в стороны руки.
Кабриолет остановился, Мальвина сошла с него и осторожно приблизилась к Прозерпине. Похлопала её по щекам и она пришла в себя.
— Какой позор! — произнесла Мальвина. — Мне расценивать эту выходку как то, что ты расписалась в своей слабости?
— Я не слабая! — Прозерпина села в траве.
— Сильные личности не живут обидами.
— Кто бы говорил, — глаза Прозерпины сделались ядовитыми, — ведь ты тогда очень, очччень обиделась, когда мы немножко подсинили твои волосы.
— В тот день — да. Но позже ведь я вас простила, я же говорила.

64.ТЫ ПРАВА...

Прозерпина поднялась на ноги и обе куклы направились к кабриолету.
— Пожалуй, ты права, — наконец, произнесла Прозерпина. — Я слишком жалею себя. Я только одного не могу понять: как ты умела так верховодить Карабасом-Барабасом, что цуциком на верёвочке? В чём секрет? Ведь я тоже стала красивой, каждый скажет, что я теперь не хуже тебя, а кто-то может найдёт меня красивее тебя. Я старалась, училась танцевать, я умела выполнять такие танцы, которые не подходили твоим ножкам. Видишь, я даже кое в чём превзошла тебя! Так почему он не носился со мной, как с тухлым яйцом и почему я не завоевала такой любви публики, как ты, а только оконфузилась на сцене? В чём секрет твоего успеха и моего неуспеха?
— Должно быть, в нелюбви.
— Какой ещё нелюбви?
— К себе. К жизни. Ко всем, кто тебя окружает.
— Но ведь меня тоже никто не любит. Ни окружающие, ни жизнь.
— Ты зря так говоришь. Вспомни начало. Разве ты с самого начала попала к Карабасу-Барабасу? Жизнь отнеслась к тебе с любовью с самого твоего рождения, как куклы, ты оказалась в мягких и гуманных руках дядюшки Джоакино, вот он точно носился с вами, как с тухлым яйцом, и с тобой тоже. А ты это оценила? Оценила этот подарок жизни? Разве ты хоть раз сказала доброе слово дядюшке Джоакино? А все свои дерзости и грубости помнишь? И это вместо благодарности своему творцу!
Прозерпина слушала, низко опустив голову.
— И тут ты права, — пробормотала она. — Я часто вспоминала дядюшку Джоакино, когда висела на гвозде… Жаль, что больше мы не увидим его никогда.
— Да, не увидим.
— И мне от этого больно.
— Попробуй быть такой, как он хотел. Тогда боль утихнет. Ты оправдаешь его надежды.
— Такой, как он хотел? То есть, такой, как ты?
— Мы все разные. Просто вспомни, о чём он ежедневно упрашивал тебя.
— Он хотел, чтобы я стала актрисой…
— Но тебе это отвратительно?
— Да. С тех пор, как Карабас-Барабас отдал меня в руки тому мастеру по дереву… С тех пор, как ради того, чтобы я нравилась зрителям, ради того, чтобы я зарабатывала ему деньги, надо мной сотворили такое…
— Но теперь тебе не надо работать на Карабаса. Что если тебе постараться думать о том, что ты выходишь на сцену, потому что это понравилось бы дядюшке Джоакино?
— Он уже не увидит, как я осуществляю его мечту. И не простит меня.
— Может, тогда ты простишь сама себя?
— А что от этого изменится?
— Ты порадуешь другого человека, такого же доброго, как дядюшка Джоакино — папу Карло. Ведь он всем куклам как отец. Почему бы тебе не считать, что у тебя есть отец? К тому же, ты будешь знать, что если бы дядюшка Джоакино увидел тебя на сцене, как ты лихо пляшешь джигу, он бы тебя одобрил. Ты это будешь знать точно!
— Да, ты верно говоришь.
— Ну, ещё бы.
— Значит, полагаешь, мне следует посещать школу танцев?
— И не только. Можно обучаться музыке. И насчёт застольных манер…
— Что?
— Гммм… Помнишь, дядюшку Джоакино огорчало ваше не слишком, мягко говоря, приличное поведение за столом…
— Это дааа… Но что я могу поделать? Мои манеры не слишком утончённые.
— Всему можно обучиться, было бы желание.

65.СИНЬОР ПАТРИЦИО ВЫЛИВАЕТ ЭЛИКСИР ДЛЯ СОЗДАНИЯ ЖИВЫХ КУКОЛ ПОД КОРНИ ДЕРЕВА

Между тем, кабриолет приближался к домику с красной крышей, где проживал синьор Патрицио.
Доктор кукольных наук обрадовался приезду двух кукол, хотя Мальвина сильно извинялась, что прибыла без приглашения:
— Прошу прощения, синьор Патрицио, что потревожила ваш покой, но Прозерпина недавно навела меня на мысль, которую я не могла не высказать вам.
— Что же это за мысль, сеньорита Мальвина?
Синьор Патрицио пригласил обоих кукол в дом и усадил их на пуфики для ног, приказав своему слуге принести конфеты и маленькие чашечки с чаем. А сам устроился в кресле напротив своих гостей.
— Вы ведь намерены создать эликсир для того, чтобы сделать глину живой, не так ли, синьор Патрицио? Чтобы создать много фарфоровых кукол?
— Точно так, сеньорита Мальвина. Я создам совершенный эликсир, а после отдам его моему другу, кукольнику Альфредо. Он смешает эликсир с глиной и вылепит живых кукол, таких, как вы.
— Отлично, синьор Патрицио, но Прозерпина выразила сомнения, смогут ли хрупкие фарфоровые куклы самостоятельно построить свою кукольную страну слабыми фарфоровыми руками. Поймите, если они будут такими, как я, они не сумеют выстроить ничего совершенно! Подумайте сами, какой из фарфоровой куклы каменщик, плотник, даже пахарь?
Синьор Патрицио растеряно поправил очки на носу.
— В самом деле… — удручённо пробормотал он. — Я настолько был заворожён идеей создать живых кукол, что эти детали мне как-то не пришли в голову. А действительно, как же фарфоровым куклам выживать в этом суровом мире, как им построить свою собственную страну, о которой я грезил?
— Так может, синьор Патрицио, для начала вам использовать эликсир для создания деревянных кукол, которые были бы крепче фарфоровых и построили бы кукольную страну, а когда всё будет готово, можно было бы взяться и за оживление глины?
— Но как я смешаю эликсир со стихией дерева? Это же не мягкая податливая глина!
— А почему бы вам не вылить эликсир под корни какого-нибудь дерева?
Глаза синьор Патрицио блеснули под линзами очков:
— В самом деле, какая мысль! В самом деле, почему бы не сделать именно так?
— Да, синьор Патрицио. У нас за театром находится обширный пустырь и на нём растёт одинокое дерево. Почему бы именно его не выбрать в качестве эксперимента?
Синьор Патрицио вскочил с кресла и возбуждённо забегал по комнате.
— О да, о да! — кричал он, вознося вверх тонкие руки. — Точно так и следует поступить! Дерево! Что не получалось с глиной, может получиться с деревом! Конечно дерево! Именно дерево!
Он схватил висевший на деревянной перекладине чёрный плащ, накинул его на плечи, затем на голову квадратную шляпу.
— Мы немедленно едем к дереву на пустыре за театром! — провозгласил он. — Где мой эликсир?
Спустя несколько минут он уже мчался в повозке в компании двух кукол на пустырь за театром «Молния». Лицо его сияло, как полуденное солнце и не меньше его сияло лицо Мальвины, предвкушавшей грандиозные события. Прозерпина же была растеряна, она не доверяла жизни и не знала, что может вытечь из этой затеи Мальвины и доктора кукольных наук, которому она не доверяла ещё больше только из-за того, что он был доктором кукольных наук.
Наконец, они прибыли на пустырь за кукольным театром, синьор Патрицио раскрыл свой саквояж и достал небольшую колбочку с какой-то зелёной жидкостью. И торжественно вылил её под корни одинокого дерева.
— Первым моим изобретением будут деревянные куклы! — вне себя от эйфории произнёс он.
— Да, но с живым деревом надо обращаться осторожно, — заметила Мальвина. — Надеюсь, у вас есть на примете мастер по дереву, который мог бы выстругать куклу красиво? А то знаете, если кукла получается некрасивой, у неё может сильно испортиться характер, — она выразительно взглянула на Прозерпину. Та посуровела и скрестила руки на груди.
— Конечно, конечно, я постараюсь найти хорошего кукольника, — заверил Мальвину синьор Патрицио. — Думаю, для любого кукольника будет за честь выстругать куклу из живого дерева. Я только не знаю, когда наступит этот день и час, когда дерево оживёт и из него можно будет сделать кукол!

66.КУКЛЫ ОБНАРУЖИВАЮТ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ АНЖЕЛО. КУКЛЫ ВОЗЛЕ ОДИНОКОГО ДЕРЕВА. ПРЕМЬЕРА СПЕКТАКЛЯ

Вечером того же дня папа Карло и куклы собрались за одним общим столом и каждый хвастался, как он провёл день в новых школах.
Тут и хватились, наконец, исчезнувшего Анжело.
— Кто его видел? Кто его видел? — спрашивали друг друга куклы.
— А ведь завтра генеральная репетиция! — напомнил папа Карло. — Анжело должен изображать голову Карабаса-Барабаса!
Большинство деревянных кукол хоть и решили сойти с актёрской стези, но всё же решили помочь Буратино поставить его спектакль. Они должны были сыграть самих себя, изображая сцену появления Буратино в театре Карабаса-Барабаса и самого Карабаса, то есть, забраться внутрь огромного чучела, сделанного похожего на него и шевелить руками и ногами и говорить в трубу, искажающую голос так, что он басил.
И вот, теперь исчез Анжело…
— Да придёт к ночи, куда он денется! — махнули рукой куклы.
И тут Мальвина поведала им о своём визите к синьору Патрицио и о том, как было полито дерево эликсиром, который должен был со временем дерево оживить. У кукол сразу появился интерес и все они во главе с папой Карло и с Мальвиной отправились на пустырь за театром, где росло одинокое дерево.
Деревянные куклы обступили его, гладили, прикладывали к его стволу уши, надеясь что-то услышать.
— Из него получатся такие же деревянные куклы, как мы! — говорили они. — Нас будет больше в этом мире! А если оживят многие деревья? Нас будет очень, очень много! Таких, как мы, таких, как мы!
— Таких, как вы? Как бы не так! — фыркнула Прозерпина. — Мальвина сказала, что будущие деревянные куклы будут красивыми! Так что среди них вы будете уродами!
Папа Карло, стоявший поодаль и слышавший эти разговоры, произнёс:
— А в самом деле, эти несчастные горбуны, бородачи и девочки, что не могут без масок появиться среди людей, будут слишком отличаться от других кукол, которых сделают красивыми.
— Главное, чтобы у новых кукол были красивыми и души, — ответила Мальвина. — Тогда кто-то из них может играть в вашем театре. Мне ведь очень важно оставить вас с хорошими куклами, папа Карло. Чтобы вам было с ними хорошо. Вы же заслужили.
Папа Карло удивлённо взглянул на неё:
— Что значит, оставить меня с хорошими куклами, девочка? Разве ты собираешься нас оставить?
Мальвина чуть улыбнулась:
— Ну, я могу скоро выйти замуж…
— За кого же? За Пьеро?
— Ещё не знаю, папа Карло, ещё не знаю…
Папа Карло пожал плечами, не приняв всерьёз слов Мальвины, подумав, что они всего лишь причуды красивой девочки. Он принялся созывать кукол, напоминая, что пора спать и завтра предстоит генеральная репетиция и артистам следует хорошенько выспаться.
Анжело не вернулся и к ночи, что уже начало удивлять кукол.
А на следующий день пришлось искать ему замену, кто мог бы изображать голову Карабаса-Барабаса.
А после была и премьера «Золотой ключик, или Необыкновенные приключения Буратино и его друзей», которая, без сомнения, прошла с грандиозным успехом — могло ли быть иначе в Стране за Дверью?
Мальвина не особо тешилась очередной славой — она привыкла к ней и принимала, как должное. Поздно вечером, лёжа в кроватке, она думала перед сном о кукольной стране и обществе, которое должно было населять её.
Думала о Буратино, что за него она может быть спокойна, потому что у него чистая и светлая душа, а значит, он будет счастлив.
Думала о Пьеро, его влюблённости в неё, в Мальвину и о том, что она не хотела бы делать ему больно, но у неё никак не появляются взаимные чувства к нему.
О папе Карло, о том, что этого человека долгие годы преследовала нищета и неудачи, но душа его не уподобилась той тьме, что окружала его.
О деревянных куклах… О внезапно исчезнувшем Анжело…
И с этими мыслями она уснула.
А через несколько дней она встретила на пустыре синьора Патрицио, стоявшего возле одинокого дерево и пытавшего с ним говорить.

67.ЖИВАЯ РЕЗИНА

— Оно молчит! — сокрушённо проговорил синьор Патрицио в ответ на приветствие Мальвины и глубокий реверанс. — Оно совершенно молчит! Я битый час пытаюсь вести с ним беседы, но оно молчит!
Мальвина прислушалась.
— А мне кажется, я слышу какие-то совсем слабые голоса, — промолвила она. — Тихие-тихие.
— Как же вы можете их слышать, если я не слышу?
Надо сказать, одинокое дерево, росшее на пустыре за театром «Молния», было каучуковым.
Мальвина приблизилась к стволу дерева, осторожно сняла с коры маленькую светлую резиновую капельку и поднесла к уху. " — Жизнь, это жизнь, — едва слышно звучал непонятный голосок, — неужели жизнь!»
Кукла подняла на доктора кукольных наук большие голубые глаза.
— Резина, — произнесла она, — резина живая.
Синьор Патрицио наклонил голову на бок:
— Что вы говорите? Вы уверены?
— Послушайте сами, — Мальвина протянула к нему крошечную фарфоровую ручку, на которой лежала резиновая капелька. Синьор Патрицио взял каплю в свою ладонь, прислушался.
— В самом деле, что-то звучит, — в изумлении прошептал он. — Да! Да! Без сомнения, это голос! Голос живой резины!
Он даже задрожал от восторга.
— Живая резина! Живая резина! — как одержимый повторял он. — Ведь кукольник Альфредо сможет отлить живых кукол из резины! И это будет прочный материал, не хуже дерева!
В тот же день к каучуковому дереву был прикреплён сосуд для сбора сока и трубка к надрезу на коре.
Посмотреть на дерево, их которого вытекала живая резина, явились папа Карло, все куклы и кукольник Альфредо, которому предстояло новых кукол готовить. Альфредо оказался совсем молодым мужчиной, светловолосым, с добродушными голубыми глазами.
— Синьор Альфредо, я хотела вам сказать, — назидательно обратилась к нему Мальвина, — что резиновых кукол следует сделать не просто красивыми и приятными внешне. Очень важно, какое сердце вы вложите в них. А мы ведь хотим, чтобы кукольную страну населяли воспитанные и добрые куклы, не так ли? Поэтому требуется хорошенько обдумать, что пойдёт за сердца для этих кукол.
Кукольник Альфредо задумался.
— А может, в качестве сердец вложить им конфеты, чтобы характеры у кукол были сладкими и покладистыми? — выразил он идею. — Карамельки, орешки в шоколаде, мармеладки.
— По-моему, лучше сердец и быть не может! — отозвался Груша, обожавший сладкое. Он теперь по целым дням просиживал в буфете при театре и объедался сладким и по вечерам у него болели зубы. Теперь надо было только дождаться, когда сладкое ему надоест.
Мальвина улыбнулась и обратилась к синьору Патрицио:
— Хорошо бы, если кукольная страна в будущем пролегла здесь, где сейчас пустырь за театром «Молния». На это существует множество веских причин. Во-первых, тогда в стране кукол не надо будет строить театр — есть же готовенький. Во-вторых, на пустыре растёт каучуковое дерево, из которого будут изготавливаться жители кукольной страны. В-третьих, посмотрите, какое здесь ровное и хорошее место и река течёт!
— Я не возражаю, — ответил синьор Патрицио. — Если только из этой резины выйдет живая кукла, я согласен на всё!
А надежда на то, что из резины выйдет живая кукла росла по мере наполнения сосуда резиновым соком.
Сок говорил. И чем больше его становилось, тем громче делался его голос. Он даже пробовал петь.
И когда сока оказалось достаточно, кукольник Альфредо забрал его в свою мастерскую и занялся изготовлением первой резиновой куклы.

68.В ТЕАТРЕ ПАПЫ КАРЛО ПОЯВЛЯЕТСЯ КУКЛА ЕЛЕНА

Дневник Мальвины.

Дата. Время.

Мы опять репетируем, репетируем, репетируем, чтобы снова показать спектакль «Золотой ключик, или Необыкновенные приключения Буратино и его друзей», который уже прошёл у нас на «ура».
Но вот маэстро Альфредо прислал нам приглашение и завтра мы должны увидеть первую живую резиновую куклу, с которой и начнётся кукольная страна.

Дата. Время.

Она девочка, её зовут Елена. Маэстро Альфредо сделал ей довольно хорошенькое личико, но, я бы сказала, простоватое. Маленький вздёрнутый курносый носик, толстые щёчки, ямочки на них, полные губки, с которых не сходит широкая улыбка. Карие глаза, тёмно-русые волосы, заплетённые в толстую косу. Мила, просто мила. Она мне понравилась.
В качестве сердечка маэстро Альфредо вложил Елене миндальный орешек в сахаре и это явно отражается на характере куколки: всех мужчин и мальчиков она называет «милый», а девочек — «душечка». Думаю, ей самой подошло бы больше имя Душечка, потому что она непрестанно рвётся кого-то обнимать и целовать. И, кажется, пьяна от счастья, что живёт. Она просто прелесть. Хорошо, что начало кукольный страны будет положено именно от этой милашки. Хорошее, приятное начало.
Она такая крепкая, эта резиновая девочка. У неё такие сильные руки, когда она обняла меня, я опасалась, как бы по мне не пошли трещины. Да, в отличие от меня, она не будет бояться кататься на качелях, чтобы не рисковать с них упасть. Она может высоко прыгать, не опасаясь, что раскрошатся ноги. Даже если бы она упала с крыши многоэтажного дома, есть вероятность, что она бы не разбилась. Ей можно быстро бегать, лазить по деревьям, скакать по кочкам. Если её кто-то ударит даже по голове, с ней ничего не случится, сама сдачи даст так, что мало не покажется. Она будет очень долго жить, как и все резиновые куклы. И такие, как она, построят великую страну своими сильными руками, которым ничего не сделается.
Маэстро Альфредо попросил папу Карло, чтобы он временно забрал Елену в своё театр:
— Папа Карло, а что если бы кукла Елена пожила при вашем театре? А то у меня для неё совсем никаких условий. К тому же, работа скоро закипит: синьор Патрицио наделал очень много оживляющего эликсира и полил им целую рощу каучуковых деревьев за пустырём, мы прикрепили к ним сосуды, чтобы собирать живую резину. Когда у нас будет много резины, у меня будет очень, очень много работы!
— Справитесь ли вы один? — поинтересовался папа Карло.
— Мне обещали помочь и другие кукольники Страны за Дверью. Думаю, живых резиновых кукол будет скоро очень много!
И вот, теперь Елена в нашем доме при театре, она повсюду носится, во всё суёт свой маленький курносый нос (она ж не Буратино, чтобы так его во всё совать!), всем восхищается, всех обнимает и целует и даже мне мешает завершить эту запись в дневнике…

Дата. Время.

Сегодня пытались разобраться, есть ли у Елены талант к актёрству. Но не могли понять. Она не может усидеть на месте, много говорит и смеётся, даже если ей показать палец.
А вдруг у неё откроется талант к литературе и она сумеет написать комедию для нашего театра? Не можем же мы вечно ставить одну и ту же постановку «Золотой ключик»!

Дата. Время.

Эта резиновая нуждается в воспитании! У неё всего одно платье — простенькое, зелёненькое, видимо, маэстро Альфредо хоть и кукольник, но не блещет талантом портного, в отличие от дядюшки Джоакино. И Елена открыла мой шкаф и принялась рыться в моих вещах, чтобы переодеться. Она прикладывала к себе каждое платье и вертелась перед зеркалом на дверце шкафа. Но, по счастью, ни в одно не успела облачиться, потому что я заметила это безобразие.
— Зачем ты открыла мой шкаф? — я была вне себя от злости.
Она улыбнулась простодушной наивной улыбкой:
— Так твои-то платья лучше моего! Вон у тебя какие наряды — тут и кружева, и бархат, и ленточки! Вот я и решила что-то взять из твоего.
— Ты решила? — моему возмущению не было предела. — Все куклы этого театра знают, что к моим вещам нельзя прикасаться, даже стирать их я доверяю только Артемону!
— Неужели тебе жалко платья?
— Не в этом дело! Просто здесь не принято брать чужие вещи без спросу! Прежде, чем даже просто открыть чужой шкаф, следует спросить: «Можно ли мне одеть что-нибудь твоё или нет?»
Елена снова мило улыбнулась и на щеках её заиграли ямочки:
— Можно мне одеть что-нибудь твоё?
Ну, как тут устоять перед такой покладистостью!
— Ладно, бери вот эту блузку и эту юбку. Только носи аккуратно, я терпеть не могу пятен на своей одёжке! — разрешила я.
Надеюсь, она мне ничего не испортит. Вот почему я не люблю одалживать кому-то свои вещи! Да раньше я никогда этого и не делала. И что со мной творит эта Душечка?
Но надо позвать портного, пусть скорее приготовит отдельный гардероб для неё. Потому что я не в восторге от перспективы носить с ней одни вещи, хоть она мне и симпатична.

69. ХРУСТАЛЬНОЕ СЕРДЦЕ МАЛЬВИНЫ

Дата. Время.

Я Мальвина, фарфоровая кукла с хрустальным сердцем, чистым и холодным, но никто не знает, какое оно у меня, кроме дядюшки Джоакино, моего создателя. И не надо, чтобы знали.
Мои лучшие друзья змеи ещё в Тарабарском королевстве говорили мне:
— У нас с тобой так много общего, Мальвина! Поэтому ты наш друг. Ты мудра, как и мы, потому что ты создана из глины, то есть, из стихии земли, а мы тоже в родстве с землёй, потому что мы ползаем по ней, соприкасаясь с ней каждой частью наших тел, мы очень чувствуем её и она питает нас своей мудростью.
Мои змейки! Как же мне не хватает вас сейчас, наших высоких бесед, ваших мудрых советов, поддержки! И вы любили меня, потому что прощали меня даже тогда, когда я в темноте нечаянно наступала на вас.
— Ну, ты же не нарочно, — только и говорили вы.
Наверно, у вас тоже сердца из хрусталя. Вы тоже чистые и холодные, как я.
А вот у новых кукол не может быть хрустальных сердец. Их сердца должны создаваться из засахаренного миндаля, он отлично будет гонять кровь по их резиновым телам. Хрустальное сердце слишком слабое для сильных кукол.
Этих кукол уже много и процесс пошёл. Жители Страны за Дверью испытывают симпатии к куклам с миндальными сердцами и не возражают, чтобы на пустыре за театром «Молния» появилась кукольная страна. И не только не возражают, но многие даже готовы помочь, кто чем может. Первые живые резиновые куклы собираются строить дом для себя, вот тут, напротив нашего театра. И им помогают, кто чем может: кто принесёт пару-тройку кирпичей, кто досочку, кто черепиц для крыши, кто берётся пособить советом, как строить дом. Уже принесли достаточно, из чего строить, а за само строительство куклы примутся завтра. Ночевать и жить будут в палатках, которые им тоже одолжили жители Страны за Дверью. Любопытно будет на это посмотреть.
Сейчас я сижу на кукольном диванчике перед огнём в камине, мне тепло и хорошо. Папа Карло и остальные отправились на пустырь, где завтра должно начаться строительство, Артемон тоже там, я слышу его лай. Доносится музыка, очевидно, куклы устроили гулянье перед завтрашней работой.
Я не пошла со всеми, что-то не пускает меня туда и мне кажется, что сердце у меня бьётся сильнее обычного…
Интересно, если кукла умрёт, станет ли она девочкой?..

Мальвина ощутила, как её неумолимо клонит ко сну, хотя был ещё не очень поздний вечер. Голова её опустилась на грудь над дневником, карандаш выпал из тонких пальцев на коврик. Ей приснился короткий сон: она увидала собственное хрустальное сердце, которое раскололось пополам и всё исчезло… Всё…

Деревянные куклы ещё гуляли на пустыре вместе с резиновыми, когда папа Карло вернулся домой, чтобы приготовить ужин. И увидал Мальвину, голова которой слишком низко наклонилась вперёд. Он приблизился к ней, присел на корточки и коснулся её руки, намереваясь разбудить.
И тут же отдёрнул руку, как будто прикоснулся к змее. Мальвина была фарфоровой куклой, но она была из живого фарфора и тело её было всегда тёплым и мягким, а теперь оно напоминало обычный фарфор, из которого делали посуду и статуэтки — твёрдый и холодный. Можно было подумать, что кукла замёрзла, но ведь она сидела перед огнём…
У папы Карло от волнения застучали зубы. Он понял — всё очень плохо. И тут же появилась мысль, что куклы не должны об этом знать. Ничто не должно послужить для тревоги в театре «Молния».
Он поднял лёгкую куклу на руки и она обмякла на его руках. Сбросил с себя новую бархатную куртку, наспех завернул в неё Мальвину.
И поспешил выбежать из дома.
В голову пришла идея отправиться к синьору Патрицио, всё-таки доктор кукольных наук, может, разберётся в случившемся.
Папе Карло было очень страшно.

70.ТЕАТР БЕЗ МАЛЬВИНЫ

Когда папа Карло ворвался в дом доктора Патрицио и наспех рассказал ему о странном состоянии Мальвины, тот спешно затащил его в свою лабораторию и велел положить Мальвину на стол, который спешно был расчищен от всяких там колбочек и пробирочек.
Но когда папа Карло развернул свою куртку, в ней оказалась только груда фарфоровых черепков.
— Бедная девочка! — слёзы потекли из глаз папы Карло. — Она была такая вежливая, такая кроткая, само воспитание! Похоже, она умерла!
— Да, вы правы, — растерянно пробормотал синьор Патрицио, рассматривая черепки. Вдруг он заметил, что среди них что-то блеснуло. Это оказались осколки хрустального сердца куклы.
— Думаю, у неё было слабое сердце и оно не выдержало, — произнёс он.
Папа Карло прямо залился слезами.
— А что же я теперь скажу куклам? — всхлипнул он. — Думаю, они сильно, сильно испугаются чьей-то смерти! К тому же, как нам теперь быть без Мальвины? Она же звезда нашего театра, кто же её заменит?
Синьор Патрицио усиленно думал, теребя плохо бритый подбородок.
— Голем, — промолвил он.
— Что? — не понял папа Карло.
— Тот голем из глины. Я попрошу Альфредо сделать ему лицо и волосы Мальвины. И вы обучите этот голем всему, что делала на сцене Мальвина и как она себя вела. Можете на время обучения пожить у меня. А куклам скажете, что, допустим, отдыхали с Мальвиной на водах.
— Вы думаете, это возможно?
— А почему бы и нет? А вдруг голем на самом деле со временем станет полноценной живой куклой, пожив с другими куклами? Это интересный научный опыт!
— Однако, получается, у фарфоровых кукол короткий век. Мальвина, кажется, не прожила и двух лет от своего дня сотворения!
— Да, верно. Но я предполагаю, что причиной тому это самое хрустальное сердечко. Ну, кто проживёт долго с сердцем из хрусталя, скажите на милость? И о чём думал тот кукольник, вкладывая в неё такое сердце? Надо было хоть орех вложить — всё было бы надёжнее. А лучше уж стальной шарик!
В тот же вечер синьор Патрицио вызвал к себе Альфредо и объяснил ему обстоятельства кончины Мальвины и свою идею создать её голем. И, разумеется, предупредил, что всё это должно остаться в глубокой тайне. Альфредо, который по натуре любил безобидные, как он считал, авантюры, согласился сделать голему синьора Патрицио лицо и волосы Мальвины, чем немедленно и занялся, вернувшись в свою мастерскую.
Новая Мальвина была готова уже через пару дней — её лицо было сделано из слепка от сложенных и склеенных черепков лица подлинной Мальвины.
И после этого останки Мальвины были погребены на пустыре, за каучуковой рощей и над ними был водружён кусок голубого мрамора.
А папа Карло с голубовласым големом отправился в загородное поместье синьора Патрицио, чтобы обучить голем быть Мальвиной.
Он пробыл там около двух месяцев, отправив куклам письмо, что ему и Мальвине потребовалось срочно отдохнуть на природе, чтобы подправить здоровье, а куклам велел продолжать репетиции без него и вести себя хорошо.
Куклы не заподозрили в этом подвоха, объяснение в письме они сочли естественным и логичным. Только не знали, как репетировать без Мальвины и решили временно заполнить репертуар театра отдельными выступлениями. Арлекин к тому времени научился играть на губной гармошке и взялся обеспечить музыкальным сопровождением Прозерпину, решившую продемонстрировать непритязательной публике некоторые элементы джиги. Губную гармошку, конечно, нельзя было сравнить со скрипкой, но всё-таки музыка. Решили плясать польку-птичку и просто танцевать, как кому в голову придёт, кувыркаться, ходить колесом — в общем, занимать публику, которая была в Стране за Дверью ещё менее строгой, чем в Тарабарском королевстве. Пьеро взялся читать на сцене стихи и петь песни собственного сочинения.
А кукла Елена, которая так и продолжала проживать в театре и не спешила к своим резиновым куклам, была готова делать на сцене всё, что ей велят, хотя ничегошеньки не умела.

71.КУКЛА С ПУСТЫМИ ГЛАЗАМИ

По правде говоря, без папы Карло, а особенно без Мальвины дисциплина среди кукол значительно упала. Куклы прогуливали школы — и обычные, и профессиональные, и иногда даже репетиции, не желали убирать за собой постели, за столом вели себя как попало, даже нередко дрались между собой. Артемон пытался наводить порядок, но без руководства Мальвины он не мог твёрдо решить, как в точности надо поступать правильно.
А кроме того, верную собаку мучали какие-то недобрые предчувствия и временами он без всякой причины начинал скулить и завывать. Он хуже ел и с тоской ждал, когда появится папа Карло с его хозяйкой.
И однажды папа Карло вернулся с Мальвиной на руках. Куклы окружили его, обрадовавшись его возвращению, потому что к тому времени успели изрядно устать от собственных безобразий и беспорядка.
Папа Карло поставил на пол Мальвину и она сделала реверанс перед куклами. Это была всё та же Мальвина, её красивое личико, на ней было новое розовое платьице с кружевом, только глаза были какими-то другими — они словно смотрели и не видели. Правда, этому никто не придал значения.
Первым к так называемой Мальвине, обогнав всех, подбежал Артемон, радостно лая и виляя хвостом. Но потом, обнюхав её, он прижал уши и хвост, отполз от неё задом, но вслух ничего не сказал.
— Мальвина! — бросился к ней Пьеро. — Я так скучал без вас! Только поэзия могла скрасить моё одиночество! Послушайте, какие стихи я сочинил:

Мальвина, Мальвина —
Прекрасный цветок!
От слёз уж промок
У меня весь платок!
Мальвина, Мальвина
Прекраснее розы!
Не вижу я вас —
И текут мои слёзы!

В ответ на это фарфоровая кукла снова сделала реверанс и произнесла ровным голосом:
— Немедленно умываться и чистить зубы!
Такое поведение показалось странным куклам, но всего лишь на несколько минут. И, не желая об этом размышлять слишком долго, они выбросили это из головы.
К Мальвине подскочила Елена:
— Мальвиночка, ты разрешишь мне одеть твоё синее платье с длинным рукавом и аппликацией в виде бабочки? Мне, конечно, тоже уже кое-что пошили, но у тебя наряды всё равно лучше моих, у тебя же вкус лучше, ты умеешь правильно придумать и заказать одежду. Что, можно?
В ответ фарфоровая кукла снова сделала реверанс и отчеканила:
— Пора пить чай. Вам с вареньем или с сахаром?
Большие глаза Елены округлились ещё больше от недоумения, длинные реснички захлопали:
— Что, что?
Папа Карло взял фарфоровую куклу за руку:
— Ну, довольно приставать, Мальвине требуется отдых. Оставьте её в покое!
И поспешил увести её в спальную.
Впоследствии новая Мальвина очень странно себя вела и заподозрить подмену куклам мешало только их нежелание мыслить слишком глубоко и анализировать ситуацию. Они объясняли себе непростое поведение Мальвины тем, что она чем-то переболела и никак не может прийти в себя, но это совсем не страшно. Пьеро в какой-то степени даже устраивала эта новая Мальвина, которая не просто выслушивала какие-то его стишки из вежливости, она могла теперь их слушать подолгу, даже часами. Правда, нередко отвечала невпопад на какие-то реплики своего ухажёра, но Пьеро это не смущало, его больше тешило то, что Мальвина способна подолгу его слушать.
Если кто-то по настоящему страдал, так это Артемон. Он не чувствовал души своей хозяйки и ему было от этого страшно. Он почти не подходил к Мальвине днём и уже не ночевал, как прежде, на коврике у её кровати, а убегал на ночь из спальни кукол и искал себе пристанище в большой комнате, на ковре перед камином.
Иногда Мальвина с пустыми глазами звала его — он не подходил. Это куклам было непонятно, они спрашивали, почему Артемон так себя ведёт и он жалобно скулил в ответ:
— Я не знаю… Она — чужая…
Куклы только пожимали плечами и дали себе объяснение, что собака утратила привязанность к Мальвине, пока та целых два месяца где-то лечилась.

72.ЭТО НЕ ОНА!

Но на репетициях кукла вела себя неплохо, повторяя заученные реплики и движения. Правда, она иногда натыкалась на какие-то предметы или сталкивалась с другими куклами, и другие куклы говорили:
— Последствия болезни, вот до чего они довели бедную Мальвину!
Когда снова состоялся спектакль «Золотой ключик», кукла-голем справилась и с этим и даже кланялась зрителям, правда, слишком долго, что выглядело несколько несуразно. Но и тут никто не заметил подмены.
Папа Карло уделял Мальвине так много времени, как никогда прежде. Он обучал её петь и танцевать, хотя прежде она и сама это умела.
— Совсем Мальвине память отшибла эта болезнь! — рассуждали куклы. — Вот ведь: что умела, напрочь забыла!
И только Артемон не поддерживал их рассуждения. Ему как будто было неуютно в театре и он зачастую покидал его, бегая где-то. Он мало ел, не желал участвовать в представлениях, он похудел и взгляд его сделался печальным.
А новая Мальвина снова выступала на сцене и в спектакле «Золотой ключик», который время от времени повторяли, и в других представлениях, развлекавших публику.
И, вроде бы, привыкли к этой новой странной Мальвине и к её необычному поведению, и смирились, и не находили в этом ничего опасного.
Но однажды во время одной генеральной репетиции, когда фарфоровая кукла с голубыми волосами находилась на сцене, Артемон вдруг с яростным рычанием выбежал на сцену, ухватил эту куклу за ногу и начал мотать в разные стороны. Кукла не издала поначалу ни звука, только потом начала кричать ровным и громким голосом.
Куклы остолбенели от ужаса, не понимая, что происходит и как такое могло случиться. Обомлел и папа Карло, руководивший репетицией.
А пудель, раскрутив куклу, вышвырнул её за сцену. Голова её отлетала в сторону, ударилась о ножку одного из кресел в зрительском зале и раскололась пополам. Туловище рассыпалось на несколько частей.
Первым опомнился Пьеро:
— Мальвина! — закричал он, вытянув вперёд руки с неизменно длинными рукавами и сбегая по ступенькам со сцены в зрительский зал. — Мальвина умерла! Солнце погасло!
Он присел на пол рядом с черепушками, оставшимися от фарфоровой куклы и, укрыв голову длинными рукавами, зарыдал.
— Что ты сделал?! Как ты мог? — закричали куклы на Артемона. — Ты же так любил Мальвину, как ты мог её убить!
— Это не она! — прорычал Артемон. — Да, я любил Мальвину! И поэтому не могу допустить, чтобы надругались над памятью о ней, подменив её полуживой куклой и выставив перед другими полным ничтожеством, идиоткой и пустышкой! Вы знаете, кем она была на самом деле? Служить ей означало прикоснуться к чему-то чистому, высокому и волшебному, поэтому мы и служили ей — я, птицы, змеи и другие. Она была не просто куклой, нет! Она была Госпожой! А вы, — обратился он к бледному от волнения папе Карло, — решили, что обычная кукла может заменить её! Её, Госпожу, может заменить какая-то кукла!
— Но как ты узнал? — пробормотал папа Карло.
— Я нашёл её могилу! Там, под голубым мрамором! Мальвина умерла и вы зарыли её в землю!
Куклы разом ахнули, всплеснув руками.
— Я раскопал могилу, увидел черепки, оставшиеся от моей хозяйки, затем снова зарыл их. И я всё понял! — из глаз Артемона потекли слёзы. — Как вы могли, папа Карло, как вы могли! Как вы могли подменить Мальвину обычной куклой, даже не живой, а полуживой!
Папа Карло развёл руками:
— Но я же хотел, как лучше! Как я мог сказать куклам, что Мальвина умерла, если они боятся смерти! Что бы я сказал зрителям, если они успели полюбить Мальвину?
Артемон ничего не ответил, только стремительно выбежал прочь из театра.
Елена, которая была слишком эмоциональна, тут же заревела во весь голос:
— Ай, Мальвина умерла, Мальвина умерла, горе-то какое!
Вслед за ней зарыдал Буратино, который вообще не любил терять друзей. Его и Елены плач сливался с рыданиями Пьеро.
Остальные куклы просто молчали, стараясь осмыслить услышанное. Все они на самом деле очень боялись смерти и факт, что кто-то умер в их театре напугал их.
Артемон так и не вернулся в театр. А через несколько дней его нашли мёртвым на пустыре возле куска голубого мрамора. И похоронили рядом с его хозяйкой, поставив на могилу небольшой кусок чёрного мрамора.

73.КУКЛЫ ССОРЯТСЯ ИЗ-ЗА ВЕЩЕЙ МАЛЬВИНЫ

Утреннее ясное солнышко бросало свои лучи в раскрытое окно, возле которого, уютно устроившись в кресле, сидел папа Карло и читал дневник Мальвины. Теперь он считал, что имеет на это право.
Он так зачитался, что даже не сразу заметил, как кукла Бриджитта настойчиво дёргала его за штанину. Наконец, она привлекла его внимание:
— Папа Карло, если Мальвина умерла, то можно мне заполучить её малиновое платье, то, с зелёным бантом на поясе? Уж как я мечтала его надеть!
Папа Карло укоризненно покачал головой:
— О чём ты только думаешь! Прошло там мало времени после того, как не стало Мальвины, а у тебя на уме только её наряды!
— Но ведь не пропадать же нарядам! Можно, папа Карло, а? Ну, можно, можно, папа Карло?
— Бери уж, чего там! — вздохнул директор кукольного театра.
Радостно подпрыгивая, Бирджитта понеслась в спальную для кукол-девочек, подбежала к шкафу Мальвины, распахнула дверцу, отыскала малиновое платье с большим зелёным бантом на талии. Спешно сбросила с себя своё широкое пёстрое платье и принялась натягивать на себя малиновое. И тут же обнаружила, как тесно оно ей в талии. Что-то затрещало.
Тут кукла ощутила болезненный удар по плечу и злой резкий голос:

— А ну, снимай сейчас же!
Она обернулась и увидала перед собой красное от ярости лицо Прозерпины.
— Почему это я должна снимать?
— Потому что наряды Мальвины по праву мои! Они подходят мне по фигуре! И я мечтала владеть её вещами давно, ещё в театре Карабаса-Барабаса!
— Ну, тогда понятно, тогда у нас и одежды-то никакой не было, а сейчас тебе зачем? Сейчас у тебя у самой в шкафу полно одежды!
— Мне нужна одежда Мальвины! Если я завладею тем, чем владела она, я заберу её славу, её успех, её власть над всеми!
Бриджитта топнула ногой:
— Ха! Тогда и я хочу её вещи!
— А я сказала, они будут моими!
— А я сказала, не уступлю!
— Ах, так! — рот Прозерпины исказился в свирепой гримасе и она рывком разорвала малиновое платье на Бриджитте пополам. — Если не хочешь отдать по-хорошему, то тебе всё равно не достанется!
Бриджитта завизжала тонким злым голоском и вцепилась Прозерпине в волосы. Они начали драться.
Тут в кукольную спальную вошли другие куклы и тут же бросились разнимать дерущихся Прозерпину и Бриджитту. Они держали друг друга за волосы и вырвали их немало друг у друга, пока их не растащили.
— Вы с ума сошли! — возмутилась Элвира, которая успела остепениться больше других кукол. — Разве вы забыли, что мы решили больше никогда не драться?
— Она не хочет делиться платьями Мальвины! — закричала Бриджитта. — Она хочет забрать себе всё, чтобы успех и слава Мальвины перешли на неё!
— Я достойна этих платьев больше других! — заверещала Прозерпина. — Они годятся только для моей талии! Вот пойдите к мастерам по дереву, пусть они вам потесают талии живьём — тогда узнаете, чего мне это стоило!
— Если из-за нарядов Мальвины происходят такие ссоры, надо эти платья просто сжечь, чтобы не достались никому! — предложила Алессандра.
— Только посмейте! — Прозерпина сжала кулаки. — Я должна завладеть чем-то, что принадлежало Мальвине! Тогда мне только полегчает!
— А мы решили, что наряды Мальвины надо сжечь! — не унималась Алессандра.
— Вы не сделаете этого! — закричала Прозерпина и с размаху ударила Алессандру кулаком в лицо.
Та вытащила из кармана юбочки носовой платок, прижала его к носу, из которого потекла кровь. Прозерпина ожидала драки, что Алессандра ринется бить её в ответ и ожидала удара, но та только произнесла:
— Нет, я не буду с тобой драться. Потому что мы давно решили стать лучше. А драка между девочками не облагородит нас. Ты, Прозерпина, не достойна театра папы Карло. Забирай себе вещи Мальвины, только они всё равно не сделают тебя ею. Она была слишком другая, слишком не похожа на тебя.
И куклы, бросив презрительные взгляды на Прозерпину, направились к большому столу, за которым они обычно делали уроки.

74.КОНЕЦ - ЭТО НАЧАЛО...

Во время ссоры Прозерпины и других кукол в спальной для девочек не было только Елены. Она находилась в комнате для мальчиков и вертелась вокруг Пьеро, который сидел за столом и пытался осуществить свою давнюю идею — изложить в стихах спектакль «Золотой ключик». Это кое-как отвлекало его от печальных мыслей о том, что Мальвины уже не будет рядом никогда — ни настоящей, ни подменной, которая ему тоже очень нравилась. Он, наконец, научился писать печатными буквами и старательно выводил каждую, стараясь не делать клякс.
Елена мешала ему, то и дело спрашивая:
— Пьеро, ну, что? Вы что-нибудь уже сочинили?
— Я бы это сделал гораздо быстрее, если бы ты меня не отвлекала! — с досадой отвечал Пьеро.
— Но я очень, очень люблю ваши стихи, Пьеро! Не могли бы вы мне их почитать?
— Нет. Разве ты не видишь, что я занят? Ты бы лучше пошла погулять. Или в школу! Ты, наверно, совсем безграмотная! Вот Мальвина знала все буквы и даже умела красиво писать прописью!
Елена прижала ладошки к груди:
— А если бы я тоже научилась писать, вы бы сочинили стихи про меня?
Пьеро поднял лицо от тетради и осмотрел Елену с ног до головы насмешливым взглядом. Лицо его теперь не было напудрено, он считал, что теперь ему не надо делать это постоянно, чтобы выглядеть, как он считал, красивым. И теперь он пудрился только на сцену.
— Ты научишься писать? — он скептически покривил губы. — Что-то я сомневаюсь!
— А вот научусь! Если вам хочется, Пьеро, я научусь писать! — она вдруг проворно чмокнула его в правую щеку.
— Вот глупая девчонка! — с досадой проговорил куклёнок. — Ну, так иди в школу, что ли!
— А можно мне пойти в школу вместе с вами? — Елена поцеловала его в другую щеку.
— Иди-ка лучше в школу вместе с Буратино! — Пьеро поднялся из-за стола, собираясь куда-то по своим делам.
— Но он не поэт, а мне нравятся стихи! — кукла шагнула к Пьеро, обняла его за плечи, прижав к себе своими сильными резиновыми руками и начала быстро-быстро целовать его лицо — щёки, губы, лоб, нос. Пьеро едва набрался сил оттолкнуть её и выбежал из комнаты.
— Вот ведь назойливая липучка! — раздражённо проговорил он, вытирая щёки и нос после поцелуев Елены. — Вот как с такой помехой стихи сочинять? Нет, чтобы быть ей, как Мальвина — холодной и недоступной, подобно звезде в ночном небе, чтобы поэт имел возможность мечтать и вдохновляться! Как, скажите, быть поэтом? Прямо беда какая-то с этой девчонкой! И чего торчит в нашем театре, не идёт к своим, резиновым?
Елена на самом деле не очень стремилась в общество резиновых кукол, хотя иногда наблюдала за ними в окно из большой комнаты с камином.
Резиновые куклы были похожи на Елену — такие же пухлощёкие, курносые, полногубые, с простодушными глазами, смазливенькие, как и положено настоящим куклам. Живой резины было слишком много, мастера кукольных дел только успевали отливать из неё кукол, а придумывать для каждой из них отдельное оригинальное лицо не хватало ни времени, ни фантазии. Куклы могли отличаться друг от друга разве что цветом кожи — у кого-то она была темнее, у кого-то светлее; глаз — синих, карих, зелёных, серых; волос — льняных, светло-русых, тёмно-русых, чёрных.
Эти куклы строили свой мир — домики в два-три этажа, с красными и голубыми крышами, раскрашенные в яркие красочные цвета; распахивали огородики и засеивали их семенами тыквы, бобовых, лука, чеснока и других овощей; копали колодцы; сажали фруктовые деревца. По вечерам они разводили костры, варили на них похлёбку, плясали вокруг них и пели. И время от времени ходили на спектакли в театр «Молния».
Но Елену всё равно не манил их мир. Пьеро ей нравился больше, чем мир резиновых кукол.

Мать и отец склонились над колыбелью. Маленькая новорожденная дочь смотрела на них огромными голубыми, как небо, глазами.
— Ты самая красивая, моя девочка! — произнёс отец. В руках его оказался крошечный чёрный кудрявый щенок породы пудель. Он показал его дочери, хотя младенец ещё не мог понять и оценить подарок. — Пусть этот щенок растёт вместе с тобой и всегда тебя защищает и оберегает! — и положил собачку рядом с девочкой.
Маленькая дочь улыбнулась бессмысленной улыбкой ребёнка, которому было всего несколько дней от роду…

КОНЕЦ





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 12
© 19.06.2019 Динна Астрани
Свидетельство о публикации: izba-2019-2578293

Рубрика произведения: Проза -> Остросюжетная литература














1