Я тебя вижу…


Я тебя вижу…
   Я медленно брел по городу, уставившись на свои белые кроссовки, казалось, ноги сами по себе мерили город, накручивая километры, а я как всегда о чем-то мечтал. Моя созидаемая воображаемая империя была закрыта для доступа кому бы то ни было. Я ее охранял очень тщательно, потому что, честно говоря, боялся насмешек и непонимания. Родители считали мои фантазии ребячеством – отголосками детства – и всерьез не принимали, поэтому я давно ничего им не говорил. А друзья… Нет, они тоже были из разряда «непосвященных», ведь я путешествовал там, где никто из них никогда не был и не будет, поэтому они мне не верили. На всех дверях я вывесил табличку «Не входить!»и поставил сторожевого пса недоверия, который жестко и безжалостно фильтровал людей,и все их попытки незаконного проникновения тут же пресекал. Я впускал туда к себе только музыку, в том числе и ту музыку, которую невольно транслировал в мир каждый человек, продуцируя собственные вибрации, которые совпадали с моими и резонировали во мне. Она была безопасна, поэтому входила беспрепятственно, летала над всеми островками памяти, проникала во все закоулки моих мысленных городов, сопровождала меня на всех моих дорогах и жила во мне, раздвигая до бесконечности границы сознания и мои возможности.
Странное голубое видение, резко контрастирующее и выпадающее из всей видимой реальности,я увидел издалека. Что-то как будто вмиг сдвинулось в груди, будто сердце получило дополнительный импульс и чуть сбилось с ритма. Направляемый неизвестной силой, я не сопротивлялся, а смотрел и шел в заданном направлении.
Подойдя ближе, я увидел, что это – девушка, которая сидела на парковой скамейке с витой изогнутой чугунной спинкой. Новые скамьи совсем недавно установили в сквере рядом с площадью перед Исаакиевским собором, и они еще плохо обживались обитателями нашего города. Она сидела и тихо плакала. Я слышал звук и прекрасную хрустально чистую мелодию ее слез. Слезы сбегали нотной лесенкой. Та-тата-а, та-та-а. Я готов был продолжить эту такую знакомую, как будто уже когда-то слышанную мелодию. Эти ноты стучали прямо в сердце и там замирали.
Голову она наклонила и ни на кого не смотрела. Светлые волосы были спутаны и спускались на плечи, закрывая пол-лица. Ее острые практически девчоночьиколенки были прижаты друг к другу. Плечи беспомощно вздрагивали. Она была совершенно обнаженная,руки и ноги покрывала «гусиная кожа». Она была в столь уязвимом положении, что мне не пришло в голову оценивать ее фигуру и как-то воспользоваться ситуацией. И вся эта представившаяся мне картина отзывалась во мне безотчетной тревогой и знакомым волнением, которое меня всегда охватывало в предвкушении еще неизведанного путешествия.
Я подошел и сел рядом.

–Ты почему плачешь?

Она молчала и продолжала плакать.

– Ты почему голая?

Он обиженно и недоуменно пожала плечами и совершенно по-детски ответила:

– Сам такой!

– Ты не замерзла?

Она заметно поежилась, но так и не подняла головы.
«Что же мне с ней делать, – думал я, – теперь так просто не уйти». Я тоже сидел и молчал.

– Хочешь пить? – опять зачем-то спросил я.

Она помотала головой. Часть следующих вопросов отпала сама собой. Я понял, что на все предложения будет один ответ.
Я не знал, что делать.
Люди с угрюмыми закрытыми лицами, с застегнутыми на все пуговицы куртками и пальто и замотанные шарфами проходили мимо, раздраженно топая ногами по лужам, в которых отражалось тревожное питерское небо. Кажется, была осень… Впрочем я никогда не обращал внимания на время года, это никак не мешало мне в моих странствиях.Они бежали поодиночке или парочками, не видя или совсем не обращая внимания на странную девушку.
Тогда я по накатанной ментальной схеме занялся своим любимым занятием. Стал представлять, как ялечу и приземляюсь там, где мне нравится…
Она вдруг подняла голову и сказала:

– А мне нравится то место, где ты сейчас. Она без усилий оказалась рядом.

Мы оказались на крыше старого дома, где-то на Литейном проспекте застывшего на этом месте пару веков назад, и смотрели на город, вернее крыши домов и на солнце.
Спросила:

– А тебе какие крыши нравятся больше – зеленые или красные?

Как всегда обнаженное солнце стояло уже низко над горизонтом и начало менять свои тона и свою музыку. Только начинался закат, розовый его цвет смягчал все краски, маскировал всю неустроенность и разруху, придавая ей вид достойный кисти художника, делал город красивым и каким-то теплым. Я долго смотрел на солнце, но когда перевел глаза на город, казалось, ослеп и ничего не мог разглядеть. «Сколько ей лет, кто она?» – наконец-то задумался я, но почему-то боялся спросить.

– Меня зовут Дина, а тебя? Мне – 19 лет…

– Г-гре… Григорий, – от неожиданности я сбился и почему-то назвал первое попавшееся имя. «Но ведь я не Григорий», – с досадой на себя подумал я.

– Ладно, будешь Влад – она тихонько засмеялась, увидев мое смущение.

Так меня звали все, но откуда она узнала? – мысли и предположения путались в моей голове. – Надо как-то настроиться…

– Про крыши я не думал…

Тут она сменила позу,села нога на ногу и оперлась кулачками в старую кровлю. – А здесь хорошо-о!....
Она подняла голову навстречу уходящему солнцу и непринужденно произнесла:

– Я кое-что о тебе знаю. У тебя родители врачи, бабушка в детстве пережила блокаду.Ты тоже учишься на врача….

– Откуда ты знаешь? – Я все-таки задал ей это свербящий мой мозг вопрос.

Мне стало как-то не совсем уютно. Мой закрытый мир был под угрозой. Я только сейчас позволил себе разглядеть ее. До этого времени она сидела немного ссутулившись, но сменив позу, она в лучах заходящего солнца показалась мне фантастически красивой с правильными линиями и пропорциями всего ее нереального образа. Я, признаться, не хотел, чтобы видение исчезло, предполагаемая угроза была все же весьма отдаленной, поэтому сказал ей весьма мирно:

– Зато я ничего о тебе не знаю…

– Знаешь!…Ты только сосредоточься… Подумай…

Она смотрела на солнце, прищурившись так, что вместо глаз у нее были узкие щелки. Тут вдруг перевела глаза на меня и смотрела уже открытым взглядом с такой надеждой и верой, что я не мог обмануть ее ожидания.

– Ты студентка…, приехала их другого города. Закончила физико-математическую школу… Учишься на программиста…, – начал я неуверенно.

– Ну, вот видишь, как у тебя хорошо получается. – Девушка, обрадовавшись, радостно смотрела прямо в глаза.
Я не понимал, что происходит. Я бы мог говорить и дальше.

– Ты в школе была отличница, отец тебя очень любит, а мама …

– Все, хватит! Пойдем гулять!

Она вскочила и подала руку. Я счел ниже своего достоинства опереться на ее руку и встал сам, бубня себе под нос:

– А вдруг ничего не получится, и мы упадем?

– Ничего не бойся.Смотри всегда вверх!И чтобы не потерять ориентацию – всегда ищи солнце.

Это была самая удивительная прогулка из всей моей двадцатилетней жизни. Мне было так легко, радостно и свободно. Дина не шла, а, казалось, порхала, не затрачивая ни малейших усилий для перемещения с крыши на крышу. Мы все пытались догнать солнце и прыгали все выше и выше, ища самые высокие здания, наконец, мы очутились на крыше огромного тридцатипятиэтажного дома на проспекте Обуховской обороны и все-таки успели еще раз поймать последние лучи неудержимо уходящего от нас светила. Они последний раз скользнули по крышам домов и по лицу Дины, на миг задержались на ее макушке и погасли. Весь мир и ландшафт сразу изменились и потеряли то неуловимое очарование и тепло, которое преображало все вокруг, давая всему вокруг ощущение непреходящей жизни. Солнце, уходя,напоследок сделало вдруг мне роскошный подарок, оно милостиво заглянуло ко мне, освещая и согревая мой мир. Я с некоторой опаской и надеждой покосился на свою спутницу:«А может и она сейчас испытывает такое же тепло и видит свет?» Дина стояла, закрыв глаза и опустив голову, как будто прислушиваясь в себе к чему-то новому и долгожданному.
Новые краски неба розово-голубые, неожиданно с фиолетовыми прожилками и бирюзовыми струями стали широко разливаться по небу. Все разворачивающееся ежедневно световое шоу сегодня как будто было только для нас, город, оставшийся внизу, был чужд и равнодушен к дарованному всем празднику, на который пришли сегодня только мы. Жизнь большого города текла параллельно, никак не соприкасаясь с тем таинством, в котором мы сегодня участвовали, не видя ничего вокруг, кроме солнца и друг друга.Я все не решался спросить Дину, о чем она плакала…Тут девушка заговорила:

– А у тебя было так, что ты как-будто совсем один и никому вэтом мире не нужен. Да, есть родители, бабушка, друзья. Но то, что в тебе самого главного и дорогого никто не знает и даже не подозревает, что это в тебе есть. И ты носишь свое богатство и не знаешь, с кем поделиться и кого можно порадовать. И кто поймет…

Замолчала. Помедлила и негромко сказала:

– Спасибо тебе…

И я понял, что Дина вошла в мою жизнь вся, полностью, со своими детскими страхами в темной комнате, с озлобленным соседским мальчишкой, дразнившей ее в третьем классе,с проваленным в школе экзаменом по английскому языку, со всем, что билось, трепетало, жило и дышало в ее сердце. И глядя на солнце, я чувствовал ее рядом и думал о том, что я и так все знаю об этой девушке…

– Это тебе спасибо….

Я не стал ей объяснять – за что. Я был уверен, что она и так понимает, что прогнала отвратительного гоблина, который периодически проникал в меня и мучил злыми сомнениями и неверием никому и ни во что.

Тут мы снова оказались на той скамейке под большим кустом цветущей сирени. Она держала ветку с темно-зелеными листочками сердечком и смотрела мне в глаза лучистыми взглядом голубых глаз, которые удивительным образом сочетались и с первыми весенними лужами, по которым весело бежали чьи-то ноги то в одиночку, то парочкой, и с тем высоким небом, которое мы видели над крышами. «С чего я взял, что она голая?» – думал я. Ясно увидел, что на ней было аккуратное голубое платьице с белым воротничком, заканчивающееся чуть выше колен. Она была похожа на эльфийку, мне даже захотелось поправить ее волосы и незаметно посмотреть на ее ушки… И захотелось ее обнять. Я придвинулся поближе, зажмурил глаза и со страхом подумал, а вдруг она сейчас растворится, рука сожмет воздух, и вмиг исчезнет все, что произошло между нами, как вовсе никогда не бывшее. Она была так рядом и так далека, где-то в белоснежных облаках с розовой кромкой отсвета заката, куда я на мгновение вознесся. Тут моя рука ощутила тепло и гладкую упругость ее трогательно хрупкого плеча. У меня отлегло от сердца. Я успокоился, тем более, что ее плечо не дергалась и не вырывалась.

– Прости, Влад, а мне, показалось сначала, что ты голый, – Дина застенчиво улыбалась. - А сейчас смотрю, ведь ты одет. И джинсы, и футболка...

И тут я услышал переливчатые звуки ее мелодичного смеха. «Эту мелодию я готов слушать бесконечно», – думал я, распахивая для нее все двери и сняв все предупреждающие таблички. Мой сторожевой пес приветливо махал хвостом.






Рейтинг работы: 21
Количество рецензий: 3
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 30
© 19.06.2019 Евгения Викторова
Свидетельство о публикации: izba-2019-2578146

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези


Сергей Морозов       06.08.2019   11:28:51
Отзыв:   положительный
Спасибо, Евгения.
Такие вещи писать особенно ответственно. Они требуют самой тщательной стилистической проработки, отточенности лексики, законченности образов ЛГ. Особая требовательность к тексту связана с жанром, в котором вымысел главенствует. В реализме не проще, но привычнее глазу и душе естественным путём находить необходимые детали, выстраивая сюжет и образный ряд. В фэнтези - сложнее намного.
Там, где Вы даёте пейзажи заката над Питером, Вы точны и художественно убедительны, что уже отмечено выше. В реалистической прозе Вы владеете словом вполне. Здесь же и фразы строите небрежно, с повторами слов в предложении: "... предполагаемая угроза была все же весьма отдаленной, поэтому сказал ей весьма мирно..."
Думаю, это от увлечённости самим вымыслом, что не плохо само по себе, но требует, повторю, особенно тщательной работы над текстом и жёсткого контроля над "креном" в тривиальность.
С добрым чувством к Вам и пожеланиями успеха в творчестве!
Евгения Викторова       06.08.2019   11:41:13

Благодарю, Сергей, за отзыв и за без - ценные для меня замечания. Вы на тончайшем уровне чувствуете и понимаете слово и стиль, иначе Вы не смогли бы так петь.
С поклоном.
Summer       19.06.2019   09:55:06
Отзыв:   положительный
Потрясающий рассказ! Так тонко удалось передать все очарование Петербурга, с его ни с чем не сравнимой атмосферой. А самое главное, как удивительно прекрасно показано, что внутри человека существуют целые миры, которые скрыты от посторонних глаз. И, читая рассказ, словно кружишься вместе с героями в каком-то волнующем танце, переживаешь с ними их полет и ощущение единения душ. Этот рассказ - жемчужина Вашего творчества. Мне очень понравилось! Спасибо!
Евгения Викторова       19.06.2019   10:21:31

Радостно осознавать, что то, что переливается через край твоей души, находит отклик в другой душе, в другой вселенной, значит, наши вселенные близки.
Благодарю за вдохновляющий отзыв!
Эдуард Поздышев       19.06.2019   09:37:43
Отзыв:   положительный
Замечательное маленькое фэнтези, в котором, думается, Вы - сами, может быть, того не желая - опытным привычным движением незримого скальпеля вскрыли некий весьма присущий молодости нарыв. Из тех, что нередко и столь назойливо саднят не только в душах, казалось бы, навечно прописавшихся во дворцах мимолётно пролетающей юности, но и на, увы, так редко примечаемых - эфирных ли, или ешё каких - неумолимо молодых телах иль душах, беспощадно теряющихся под покровами стремительно зреющей, пожухшей плоти человеков далеко не молодых. И даже - а может и особенно - на самом на смертном одре.
Евгения Викторова       19.06.2019   10:24:34

А я, Эдуард, поначалу даже не вдумываясь в содержание, слежу за мановениями вашей волшебной кисти художника так же завороженно, как следят за полетом бабочки. И как-то слишком быстро оказывается, что полет уже закончился. А оторопь осталась.)
СПАСИБО!











1