Жестокое путешествие Говарда Брауна


0 ВСТУПЛЕНИЕ

Сцена/фрейм 1
(Утро: погода пасмурная, безветренная. Край бедного поселения, безлюдный перрон, поезда нет, но он вот-вот прибудет)

[Говард Браун сидит на скамье, мы видим его со спины, в кадре он один. Кадр широкий - гг занимает в нем центральное положение, но в пространстве его одинокая фигура теряется на фоне здания вокзала и бесконечного, затянутого тучами неба.] Говард Браун пришёл на перрон заранее. Но не только потому, что он любил пунктуальность - Говард торопился на встречу с работодателем от Тетраграмматона, которая должна была состояться на следующей станции. Неопределённость предстоящей работы нервировала и подстёгивала его.
Никто, никогда не отказывает Тетраграмматону.
Поглядывая на большие вокзальные часы, Браун терпеливо ждал свой поезд вот уже целых полчаса. Его ссутулившаяся фигура, порою, задерживала на себе, любопытные взгляды работников вокзала.
В здешних недружелюбных местах были редкостью даже вездесущие коммивояжёры, а местные жители, последние двадцать лет, небезосновательно боялись высунуть свой нос дальше своих лачуг. Само поселение было всего лишь перевалочной станцией обслуживания для поездов и частей имперской армии, оно было слишком далеко от оживленных торговых маршрутов и промышленных зон.
Вопреки обыкновению, в этот раз, Говарду не понравилось гостить в настолько пустынном городке.
Наконец, с небольшим опозданием, прибыл поезд.

[фрейм с поездом]

Раздался протяжный гудок. Двери всех трёх вагонов с шипением распахнулись, но никто, кроме проводников и немногочисленной стражи из них так не вышел.
Говард Браун подошел к сонному проводнику. Он показал ему билет, после чего занял своё место в конце заднего вагона, у правого у окна. Вещмешок Браун аккуратно поместил под пыльное под сидение.

[фрейм с интерьером вагона]

Внимание Говарда мгновенно привлёк тот факт, что в вагоне, как ни странно, практически, не было свободных мест. Его опытный взгляд на мгновение задержался на двух необычных компаниях.
Первая группа подозрительных лиц находилась в противоположном конце вагона. Это были шумные, бедно одетые, но уверенные в себе молодые люди. Они энергично, но, к счастью, вполне беззаботно что-то обсуждали. Из под их плащей топорщились угловатые длинные предметы. Скорее всего, они направлялись в центр этого Автономного округа, в поисках лёгких денег.
Единственным доступным и, одновременно, законным способом заработка для них, в этих землях, была работа в частных военных корпорациях, в качестве пушечного мяса.
Такие люди никогда не нравились Говарду Брауну, ведь, фактически, они либо отнимали у него работу, либо препятствовали её выполнению.
Далее, примерно, в середине вагона, заняв сразу три ряда, похожих на скамьи, трехместных сидений, расположилась многодетная семья среднего достатка. Семья состояла из, немного пожилых отца и матери, и семерых детей разного возраста. Их беспокойный сон, охраняли четверо, рассевшихся по краям, матёрых наёмников. Оставалось лишь предполагать - какое снаряжение могло скрываться под их огромными бесформенными плащами. Очевидно, главе семейства охрана поезда, справедливо, казалась недостаточной.
Они так же не вызывали у Говарда никакого доверия.
Остальные же места были заняты самыми обычными, преимущественно, спавшими обывателями - пыльными, бедно одетыми, уставшими путниками.
Говард Браун немного поёрзал на неудобном сидении, после чего, заняв настолько, насколько это вообще было возможно, удобную позу он впал в бдительную полудрему.
Говард вглядывался в мертвые, бескрайние, песчаные дюны. Небо было затянуто свинцовые, иссиня-черные тучи. Вне всякого сомнения, вот-вот начнётся чудовищный ливень, который затопит пустыню на несколько дней.

0.1

Приблизительно, через час, наконец, раздался долгожданный, пронзительный гудок.
В закрывающиеся двери успел втиснуться запыхавшийся щегольски разодетый пижон.

[фрейм с пижоном. Он в полосатом черно-белом костюме 30х годов. У него есть саквояж, жилетка, и шляпа]

Он едва устоял на ногах от толчка сцепки вагонов.
Поезд тронулся, быстро набирая скорость.
Щеголь ловко закинул свой аккуратный саквояж на багажную полку, после чего, привольно раскинулся на скамье, рядом с Говардом.
Он непринужденно покрутил головой, небрежно пробежавшись взглядом по пассажирам.
Затем, щеголь снял свою новую, шляпу, и, крутя её на указательном пальце, обратился к Говарду:
— Доброе утро, сэр. - его голос звонким, но немного булькающим. - Ох и скверная же погода намечается, а?
Говард не ответил.
— Моя мать говорит, что такие густые тучи вызывают вампиры, чтобы охотиться на людей избегая света дня. - (Он издал неловкий нервный смешок) - Как по-вашему, я похож на вампира?
Говард Браун, был абсолютно невозмутим.
— Нет, я серьёзно, мистер, я похож на вампира? А? Как вы думаете?
Незнакомец в полосатом костюме наклонился, пытаясь заглянуть в лицо Говарда, скрытое высоким воротником плаща.
С дальнего конца вагона послышалось оповещение контролера о проверке билетов.
— Ну и ладно, не важно... - щеголь ловко крутанул свою шляпу в руках.
Он, вновь, энергично покрутил головой, бегло изучая пассажиров вагона.
Затем, очевидно, не найдя поблизости ничего, что было бы интереснее Говарда Брауна, пижон заговорщически ткнул ему в бок своим острым локтем.
— Знаете, я терпеть не могу фильмы... - Щеголь озадаченно посмотрел на свежее грязное пятно, появившееся на локте.
— ...Такая глупость, я считаю... - Он попытался оттереть пятно белоснежным платком из нагрудного кармана.
— Дурацкая трата времени... - Щеголь брезгливо выкинул безнадёжно грязный платок в проход.
— Я был вчера в одном кинотеатре, в Розенбурге, с двумя прелестными дамами. Фильм назывался, кажется "Роберт Рокоссовский - треть серебряной души". И, честное слово, если бы не дамы, вот, честное слово, я бы ушёл с сеанса ещё в н...
— Merde! - Внезапно процедил сквозь зубы резко погрустневший Говард Браун. Он повернулся к говорливому попутчику, и вызывающе уничижительно начал буравить его своим тяжелым взглядом.
— Чего?.. - Не сразу нашёлся щеголь.
— Роберт Рокоссовский - это лучшее, что случилось с южным кинематографом за последние десять лет. - Закипая процедил Говард Браун.
— Хах, нееет, это не так. - Отрезал попутчик, сочувствующие качнув головой. Его лицо расплылось в самодовольной усмешке: — запомните, мой дорогой друг, кино, это удел унтерменьшей, не умеющих читать.
— Ваши билеты, пожалуйста. - Вмешался в разговор контролёр. Его сопровождали два скучающих солдата.
Щеголь не глядя достал билет из кармана пиджака, и почти протянул его кондуктору, но Говард Браун рассерженно схватил щёголя за запястье:
— Кино, это высшая форма искусства, доступная каждому...
— Ваш билет, сэр!
— Кино это...
— Не распускай руки, мистер! - свободной рукой попутчик вынул револьвер, снаряженный винтовочными патронами, приставил его к носу Говаода, и демонстративно взвёл курок
— Боюсь, что жандарм Георгий два раза не повторяет, сэр. Сочувствующе кивнул погрустневший контролёр — покажите ваш билет.
Браун нехотя отпустил руку жандарма. Он достал из кармана своего полу-плаща билет, протянул его контролёру.
Но, вдруг, заметив что-то в противоположном окне, он начал очень медленно сползать со скамейки, намереваясь лечь на пол. Подобное действо вызвало искреннее изумление у всех, кто-так или иначе был вовлечён в происходящее.
— Эчт... Что... Что ты делаешь? Недоуменно спросил Георгий, пытаясь сдержать распирающий его смех
— Не бойся, я не собираюсь тебя арестовывать...
Но Говард Браун ничего не ответил, он лишь молча лёг на пол, вдоль вагона, стараясь не задеть ноги спящей старушки.
Вжавшись в угол между стеной и полом, Говард исподлобья взглянул на щеголя, контролера и двух солдат, которые наклонились вслед за ним.
Он надвинул на лицо шляпу, и через несколько мгновений по всему поезду прогремел десяток оглушительных взрывов, которые сопровождались ослепительными вспышками.
С левой, стороны вагона, в разбитые окна проникли несколько, хорошо вооруженных людей.
Началась оглушительная беспорядочная стрельба.
На Говарда, истекая кровью, грузно опал жандарм, придавив его своим тщедушным телом.
Едва различая звуки, Говард определил, что люди штурмующие вагон были, до неприличия, хорошо вооружены.
Это было ясно, как минимум, потому, что у них было огнестрельное оружие, - вещь исключительно редкая в здешних краях.
Такое снаряжение было доступно лишь имперской армии, и самым живучим и обеспеченным наёмникам. К тому же, они не жалели боеприпасов.
Говард Браун не мешкал: он подобрал револьвер щёголя, ловко ощупал его карманы в поисках патронов, но вместо них удалось обнаружить лишь полицейский значок, и пропитанный кровью бумажник.
Оставив остывающего Георгия, Говард проворно достал из своего вещмешка противогаз и три дымовых гранаты. Он ловко сняв полу-плащ, убрал его в мешок, и рассовал гранаты по карманам портупеи.
Тем временем, в его вагоне, перестрелка стихла, но по самому поезду всё ещё раздавались короткие канонады, взрывы, и одиночные звуки выстрелов.
Говард Браун надел противогаз, выдернул чеку из дымовой гранаты, после чего, аккуратно отодвинув ноги мертвой старухи в сторону, он бросил её в проход между скамейками. Конечно, избежать внимания интервентов не вышло, но теперь это было не важно - весь вагон, практически мгновенно, оказался заполнен густым вязким дымом.
Послышались неразборчивые крики. Их исказили вой ветра, стук колёс и, стрельба
Кто-то рыдал и выл.
Браун, бесшумно выполз из своего укрытия, в правой руке он держал револьвер, а в левой он сжимал свой старинный меч. Он вынул его из ножен, а сами ножны швырнул вперёд, вдоль прохода между скамьями, на уровне человеческого торса. Послышался глухой удар ножен о тело, в семи шагах от Говарда. Раздалась короткая автоматная очередь, которая задела бы ГовардаБрауна, если бы он не спрятался за левым рядом сидений. Говард выстрелил на звук ножен, и лёг на пол, под левым рядом сидений. Он услышал как неуклюже громко упало тело человека в проходе.
Ответных выстрелов почему-то не последовало.
Говард пополз вперёд. Он полз тихо - шум поезда, и вой ветра в разбитых окнах заглушали звук его передвижения.
Говард прополз лишь три метра, как вдруг обнаружил перед собой, очевидно, одного из нападавших. В общем-то, это была лишь пара напряжённо замерших в боевой стойке ног, обутых в черные начищенные военные ботинки. Говард Браун не сомневался, что эти ноги принадлежат отряду интервентов.
Говард, затаив дыхание, плавно поднялся из-за скамьи.
После чего, он, не искушая судьбу, выстрелил прямо в то место, где должно было находиться тело противника. Раздался истошный, полный невыносимой боли, быстро перешедший в инфернальное бульканье, вопль. Штурмовик неуклюже упал в проход и затих.
Говард Браун осмотрел к умирающего - подобрал его пистолет-пулемёт, и, что не маловажно, определил наличие бронежилетов у напавших на поезд. Говард проверил патроны в ПП. К сожалению, они оказались экспансивными.
Дым начал рассеиваться.

0.2

Говард Браун решил воспользоваться шлемом, и бронежилетом-разгрузкой мертвого наемника.
Они оказались немного велики. В карманах бронежилета обнаружились ещё два магазина к пистолету-пулемету, а в шлеме нашлась интегрированная гарнитура с не замолкающей рацией.Говард лёг на спину вдоль прохода. Он замер, целясь в редеющую стену дыма.
По его ощущению, он преодолел уже половину вагона.
Логично было предположить, что противников осталось не более двух, или трёх. В том случае, если, конечно, им повезло уцелеть в дикой перестрелке с гвардией и пассажирами.
Ряд за рядом, из дыма возникали разбитые, заваленные изуродованными трупами скамьи.
Наконец, в дальнем левом углу вагона стала едва заметна напряженная фигура интервента. В ту же секунду, Говард скосил её точной короткой очередью.
Тело наёмника, медленно сползло по стене.
Говард Браун осмотрелся, перезарядил ПП, и, ещё раз убедившись в отсутствии опасности, подбежал к умирающему противнику.
В руке наёмника зияла дыра. Пуля вырвала кусок плоти из плеча, от чего, потерявший сознание бандит стремительно истекал кровью. Остальные пули застряли в бронежилете.
Браун не стал тратить время на тщетные, по его мнению, попытки привести интервента в чувство, для того, чтобы выведать у него какую-либо полезную информацию. Вместо этого, он проверил его карманы.
В разгрузке наёмника нашлись аж шесть магазинов, но, к сожалению, патронов в них не было.
Так же Говард заметил, что на дорогой, унифицированной форме интервента не было никаких знаков различия. Исходя из сложившейся ситуации, данное обстоятельство он нашёл вполне естественным и ожидаемым.
В то время, пока Говард Браун искал ножны, обыскивал третьего убитого наёмника, и возвращался за своим вещмешком - он внимательно вслушивался в радио-переговоры бандитов.
Судя по всему, они вели ожесточенный бой во втором вагоне, пытаясь прорваться к его центру с противоположной стороны поезда.
Внезапно, стрельба прекратилась.
Начался дождь, быстро превратившийся в необузданный, ревущий ливень.
Говард решил заглянуть в соседний вагон из тамбура, через разбитое дверное окно.

[фрейм с раздолбанным, местами горящим вагоном, в котором проход и ряды скамеек завалены трупами, часть стен и потолка отсутствуют. два штурмовика в проходе направляются к Говарду, закрывая собой остальную часть вагона]

Рация вновь ожила:
– Вот она. Отлично.
– Она жива. Её нужно зафиксировать.
– Вот бензин.
– Я готов снимать.
Услышав это, Говард Браун оцепенел, покрывшись ледяной испариной.

[фрейм с полыхающим дирижаблем]

Его, обыкновенно, ясное флегматичное сознание внезапно скрутил жестокий спазмом ненависти, стыда, ярости и бесконечной боли.
Словно во сне, Браун кинул последнюю дымовую гранату под ноги двум стоявшим в проходе штурмовикам.
Они обернулись вглубь вагона, вероятно, не желая пропускать предстоящее зрелище.
Прежде, чем штурмовики успели должным образом среагировать на дымовую шашку, Говард молниеносно ворвался в вагон. Он мгновенно расправился с наёмниками двумя точными ударами меча в сочленения бронежилетов.
Его тело действовало само по себе, полагаясь лишь на животные рефлексы.
Не теряя ни секунды, он понёсся вперёд, сквозь густой липкий дым, не обращая внимания на встревоженный разноголосый гомон в рации.
Уже через пять шагов, Говард заметил зыбкий, едва различимый силуэта растерянного, дезориентированного наёмника. Используя свою скорость для увеличения силы удара, он вонзил меч его правый бок снизу вверх. Клинок прошёл сквозь весь торс, достав до сердца, не задев рёбер.
Наёмник бесшумно упал.
Браун проворно, но не без труда выдернул меч из туловища, и побежал дальше.
Буквально через три шага из дыма проступили силуэты трёх, таких же растерянных наёмников, которые неловко сбились в кучу, прижимаясь друг к другу спинами.
Лишь один из них успел заметить Говарда. Он тот час открыл огонь из своего автоматического пистолета, но ему не хватило времени на более точное прицеливание.
Благодаря этому, первый выстрел не попал в Брауна, но вторая пуля, всё же, попала в бронежилет, сбив Брауну дыхание, и, вероятно, сломав ему левое ребро.
Говард разрубил негодяю лицо, вместе с маской противогаза.
Оставшихся противников он прикончил, так же стремительно воспользовавшись их замешательством.
Он до половины перерубил шею, стоявшему справа. Браун хотел обезглавить его, но лезвие меча застряло в позвоночнике, и мышцах, из-за чего второго пришлось в упор расстрелять из пистолета-пулемета.
Дым быстро растаял из-за сильного ветра, гуляющего по вагону.
Рассудок Говарда Брауна, наконец, прояснился. Он, оперативно осмотрел пространство на наличие каких-либо угроз.
В разбитом вагоне было негде спрятаться. В стенах зияли дыры, сидения, располагавшиеся вдоль стен, были завалены грудами мусора из поклажи пассажиров, вперемешку с изуродованными трупами. Тела были обезображены настолько, что при беглом осмотре, определить - кем они являлись при жизни не было малейшей возможности.
Единственным живым человеком, в нем, кроме Говарда Брауна, была девушка в насквозь пропитаний кровью одежде. Её руки были прикованы наручниками к тому, что осталось от сидения.

0.3
— Ставлю сорок на то, что ты жива.
Говард Браун наклонился к девушке, внимательно изучая её.
Девушка не реагировала. Тогда он ткнул её ножнами в бок.
Вздрогнув, спасённая повернулась к Говарду. Её лицо было обезображено потёками полу-засохшей крови. Взгляд несчастной был твёрд, а уголки рта сползли вниз настолько, насколько это вообще было возможно.
— Я - Говард Браун, - спаситель снял противогаз, но не улыбнулся. - И я был бы рад узнать твоё имя.
— Меня зовут Эрика, герр Говард. - Она неловко села на колени. — Эрика Хессель
фон Огсбург. Наследница Огсбургских графов.
Эрика Хессель явно гордилась своей родословной.
— Тогда я умываю руки.
Говард разрубил цепь наручников. Он уже повернутся в сторону своего вагона, чтобы забрать свои вещи, но Эрика неожиданно крепко схватила его за локоть.
— Не бросайте меня в этом аду, умоляю!
Говард остановился. По его мнению, знакомство с человеком такого статуса в этом округе не сулило ничего хорошего. Как ни крути, но все обстоятельства играли против Эрики. Тем не менее, он колебался.
Ему было жаль эту несчастную девушку. Впереди её ждали лишь рабство, насилие и скорая смерть.
Говарда Брауна охватила опустошающая печаль. В голове не было ни одной мысли. Из этой пустоты медленно возникло нечто невыносимо тяжелое, давящее на плечи невыносимым грузом. Он не смог бы описать это новое явление, даже если бы очень захотел.
— Я щедро заплачу вам! Вы же наёмник-комбатант, верно, герр Говард?
— Верно... - Грустно казал он.
— Умоляю, вы же не бросите на произвол судьбы того, кого собственноручно от неё спасли?
Говард тяжело вздохнул.
— Леди, как тебя там... Эрика?
— Да, герр Говард.
— Я не могу помочь тебе, потому что сам отправляюсь в ад. Меня уже купил Тетраграмматон - я не могу взять параллельный заказ. Тебя спасли счастливые обстоятельства. Не стоит ждать от них чего-то большего.

0.4
Рывком освободив локоть, Говард направился в тамбур.
Он выкинул револьвер Георгия в окно, а пистолет пулемёт бросил на пол. Следом за ним, на полу оказались бронежилет-разгрузка, и каска, с навсегда замолкшей гарнитурой.
Только закинув за плечи свою, неожиданно ставшую неподъёмной, поклажу, наёмник-комбатант осознал - насколько сильно он измотан.
Он вытер меч от крови, и убрал его в ножны.
Укутавшись в полу-плащ от бешеного сквозняка и потоков воды, Браун сверился со своим заводным хронометром - до встречи с Тетраграмматоном оставался час.
Он решил проверить кабину машиниста. Дергать стоп-кран перед нужной остановкой, на полной скорости, в бурю ему совсем не хотелось.
Говард Браун подошел к Эрике, пытавшейся умыться под потоками дождевой воды.
— Держи, это всё, что я могу для тебя сделать. - Говард протянул ей свой запасной рабочий костюм, и сублимированный рацион. — Переоденься. Он сухой и чистый, правда он будет для тебя великоват. Хм... Если повезёт, то сойдёшь в нем за юнкера-соискателя. В этих землях таких полно...
Эрика Хессель внимательно слушала каждое слово, порою, машинально кивая головой.
— Видно, ты хорошо образована. Думаю, что не пропадёшь. И последнее - лучше сойди на следующей остановке, не суйся в центр. На станциях всегда есть какая-никакая работа. Прощай.
Не в силах больше смотреть на обреченную наследницу Огсбургской префектуры, Говард поспешил покинуть разбитый вагон.
Он резко хлопнул тем, что осталось от двери в тамбур, не позволив едва различимым словам благодарности Эрики, причинить ему еще больше мучений.
1 ГЛАВА

— Эко разворотило паровоз! Бум! - Полковник Тетраграмматона, Эрих Пиночет, подкрепил свои слова гулким ударом кулака по столу. — Даже не верится, что вам удалось спастись, мистер Браун. Как же ловко вы расцепили вагоны, в такую погоду! Да после такой схватки!
— Предчувствие не обмануло меня, сэр. Я был уверен, что вторженцы испортили систему охлаждения. Ситуация требовала исключительных мер.
— Потрясающе... - Задумчиво пробормотал полковник, будто бы, на мгновение, потеряв связь с реальностью.
— Да уж, дрянное начало дня. Мне доложили о пятерых выживших, включая вас и того молодого юнкера без документов. Что же нам делать с тремя искалеченными детьми? Что за дрянная префектура? — Эрих подошел к единственному окну в кабинете. Он с неприятным хрустом сжал кулак, не то разминая затёкшие суставы, не то пытаясь совладать с едким негодованием. — Впрочем, перейдём к делу. - продолжил он, вглядываясь в упругую стену ливня. — У нас мало времени, мало средств, и мало людей. Вы поступите в распоряжение фельдфебеля Грубера. Он наделён исключительными полномочиями, если вы понимаете... ...что именно я имею в виду.
Говард Браун мрачно кивнул.
— Ваша задача - истребить мятежный батальон имперской армии. Они хорошо окопались на заброшенной базе, но у них кончается провиант и снаряжение, их бойцы сломлены и измотаны. Пленных не брать.
Он подошёл к Говарду, и понизив голос до едва различимого за шумом дождя шепота, продолжил:
— Запомните, Говард, мятежники загнаны в угол, они окажут исключительно жестокое сопротивление...
В дверь робко постучали, но Эрих, видимо, не заметил этого.
— ...В этом районе аналитики прогнозируют расширение Леса - им некуда деваться. Нам не ясны их мотивы, они точно не сектанты, но...
Вновь раздался стук в дверь. Его интенсивность возраста ровно настолько, чтобы Эрих, на секунду, запнулся.
— …Но... Хм... Проклятье.
— Герр Пиночет, позвольте!!! - Слова этого гулкого низкого голоса едва проникали в кабинет, утопая в оглушительном ливне.
— Запомните, Говард! - Торопливо процедил сквозь зубы Эрих. — Вы обязаны найти этот терминал, - он протянул собеседнику фотокарточку, но речь снова прервал глухой, захлебывающийся крик:
— Полковник, это невиданно! Я требую вашего общества не-ме-длен-но!!!
Каждое слово сопровождалось одним-двумя могучими ударами, в, казалось, монументальную дверь.
—...Чертов интендант... Будь он не ладен... Найдите лучших среди этого сброда - не рискуйте понапрасну. Грубер вам поможет - он знает о вашей задаче. Найдите терминал, и доставьте его ко мне в целости и сохранности.
— Так точно, сэр. - Сухо и уверенно сказал Говард.
— Я вас понял, - немного нервно кивнул Эрих. - Вы свободны, все подробности узнаете у фельдфебеля. Ганс, негодяй!..
Говард Браун задумчиво покинул кабинет полковника.
Он был уверен, что каждый из пяти сотен наёмников, собранных для данной миссии, так или иначе, тоже получили секретное задание касательно доставки терминала. Вероятно, конечно, степень их посвящения в детали разнилась, но, тем не менее, тем не менее...
Таким образом, борясь с зудящими мыслями, опустошающей усталостью, и бешеной непогодой, Говард достиг порога спасительной безымянной корчмы.
Корчма была набита наёмниками.
Они весело, но трезво, шумели, совмещая неаккуратный дешевый завтрак с торопливым знакомством.
Наёмники самых разных возрастов, с самым разнообразным снаряжением и уровнем достатка делились друг с другом своими пайками, менялись ценностями, и сбивались в небольшие кампании.
В том числе, они обсуждали последние события одичавшей префектуры. Самым обсуждаемым известием этого дождливого утра, было, конечно сообщение о дерзком нападении на поезд, в котором, по официальным данным, выжили только двое. Судя по всему, это были исключительно опасные наёмники, тут же нанятые Тетраграмматоном.
Казавшийся невероятным факт того, что им предстоит сражаться плечом к плечу с такими сорвиголовами в ближайшем будущем - сильно раззадоривал боевой дух вольноопределяющихся бойцов.
Говард, предположил, что столь благолепная атмосфера, так же была вероятным следствием столь близкого соседства с великолепно вооруженными штурмовиками Тетраграмматона. Их серые шинели мелькали всюду, разбавляя разношерстно одетую толпу. Вероятно, сейчас они негласно исполняли роль полиции.
Однако же, стоило отметить, что немаловажную роль сыграла такая неочевидная вещь, как грамотная работа с кадрами.
Обыкновенно, Тетраграмматон не имел дел с отребьем, предпочитая тратить деньги налогоплательщиков на настоящих мастеров своего дела - наёмников с хорошей репутацией.
Так или иначе, сложившая ситуация всё равно не понравилась Говарду.
После столь буйного начала дня он мечтал хотя бы о десяти минутах тишины и покоя.
К тому же, пока он протискивался через толпу, неприятно напомнил о себе, ушибленный бок.
Настроение Говарда стремительно падало, а ещё он жутко проголодался.
— Эй, корчмарь! Не найдётся ли у тебя немного сыру?
Корчмарь, наглый суетливый старик, шустро сновал от кухни до кассы, снабжая посетителей новыми и новыми порциями провианта.
— Сыр весь, сэр, - едва слышно проскрипел он своим сухим беззубым речевым аппаратом. Вне всякого сомнения, ничто не могло отвлечь этого человека от виртуозного обслуживания сразу пятерых человек.
— Как же так?.. - неожиданно растерялся Говард, - его настроение, наконец, достигло дна. — Что ты такое говоришь?!
— Я сказал - сыр весь, сэр.
— А сырный сублимат? - Говарда медленно обволакивало глубокое отчаяние.
— И сублимат вышел, сэр.
— Ну, а может быть, может быть, протеиновый сырозаменитель остался?
— Такую дрянь не закупаем... Сэр.
Глубоко расстроенного Говарда Брауна, медленно теснила голодная, полная необузданной энергии толпа. И он собрался было уйти в сторону постоялых дворов, где он снял бы себе небольшую комнату, и приготовил бы себе небольшой завтрак из оставшихся после знакомства с Эрикой продуктов, как вдруг вспомнил главную цель своего визита:
— А что же, корчмарь, где я могу найти фельдфебеля Грубера?
Корчмарь дернулся, будто от удара током, и насторожено замер.
— Грубера? Ты его знаешь?
Его морщинистый лоб покрылся испариной, колени нервозно затряслись, глаза судорожно заметались по фигуре Говарда, зорко подмечая детали.
Такая задержка, в и без того скудном сервисе, привела посетителей в замешательство.
— Да, у меня с ним назначена встреча.
— Чтоб его споры пожевали, этого Грубера. - Корчмарь всердцах плюнул себе под ноги, после чего исчез в кухне.
Говард едва расслышал ругательство кормчего, в нарастающем гомоне недовольных посетителей. Неожиданно, у кассы возникли два могучих штурмовика Тетраграмматона. Данное обстоятельство остудило пыл разбушевавшихся наёмников.
— Вот твой грёбаный сыр. С тебя четыре сотни ассигнатов. - Корчмарь, с невероятно кислой миной, полной глубокой фрустрации, водрузил на грязный прилавок кассы внушительных размеров сырную голову, бережно завёрнутую в папиросную бумагу.
— Четыре сотни за сыр?! - глубоко изумился Говард. Впрочем, изумились все, кроме невозмутимых штурмовиков.
— Бери, мистер Браун, и проваливай куда подальше. - процедил кормчий.
Говард Браун молча оплатил сыр, и убрал его в немного опустевший вещь мешок.

1.2
Погода серьёзно разбушевалась.
Густые чёрные тучи застлали всё небо так густо, что человек без часов никогда бы не догадался о том, что сейчас позднее утро - настолько было темно.
Улицу перевалочной станции едва освещали редкие тусклые, похожие на прожекторы, фонари. Они больше напоминали звезды, нежели осветительные приборы - настолько слабо горели их лампы. Экономия электричества - один из признаков эвакуации.
Говард много раз видел такие станции.
Основными причинами закрытия перевалочных станций в этой префектуре, обыкновенно, являлись рост леса и нестабильная политическая обстановка. Не редко вторая причина становилась следствием первой. Но не в этот раз.
За рёвом ливня и ветра Говард не слышал собственных шагов.
Он попросил штурмовика Тетраграмматона, дежурившего у выхода из корчмы, проводить его до комнаты фельдфебеля Грубера. И теперь едва поспевал за этим непоколебимым двухметровым солдатом.
Прогулка оказалась не долгой. Они не прошли и двух сотен шагов, однако Говард успел основательно вымокнуть.
Штурмовик довёл Брауна до низкой двери, которую сторожили два точно таких же исполина, после чего молча растворился в бушующем ливне.
- Любезный! - Почти крича Говард обратился к одному из стражей.
- Фельдфебель Грубер у себя?
- Да, сэр. - Ответил слегка усиленый динамиком голос.
Хорошо, спасибо!
Говард постучал в дверь. Но никто не ответил.
Его одежда практически невыносимо потяжелела, перестав удерживать тепло.
Бок ужасно болел, а желудок, буквально, выл от голода.
Говард осторожно открыл дверь. В него ударила волна густого, обволакивающего тепла. Войдя внутрь аккуратно затворил её за собой.
Кабинет фельдфебеля встретил Говарда дружелюбным гудением индукционной печки. Её раскалённые спирали светились приятным малиновым светом.

[иллюстрация комнаты: Помещение 10х15 квадратных метров. Печка стоит в центре помещения с низким потолком. У дальней стены кабинета стоит небольшой стол, на котором горит тусклая настольная лампа по краям стоят два старых дивана и шесть кресел]
Кабинет был погружён в сонливый полумрак. Перед ним была бессильна даже лампа, стоявшая на большом письменном столе, у дальней стены комнаты. Лампа была столь же тусклой, что и фонари на улице.
- Кто там пришёл? Я вас не вижу. - Спросил немного болезненный и изнеженный, но тем не менее твёрдый и властный голос с противоположного конца кабинета.
- Я - Говард Браун. - Говард хотел было поставить свой мешок на пол, но замешкался.
- Почему вы вошли без стука?
- Почему вы не представились в ответ?
- В этой комнате вопросы задаю я, господин Браун!
Душераздирающе заскрипело старое продавленное кресло - полноватый фельдфебель Грубер с кряхтением поднялся из-за стола, и кутаясь в офицерский мундир Тетраграмматона направился к обогревателю.

[иллюстрация Грубера: офицер средних лет, лишний вес, фуражка, впечатляющие усы и большие щёки]

- Я знаю кто вы. И я не ожидал от вас изысканных манер...
Грубер протянул свои руки к обогревателю, потирая их, и разминая длинные пальцы.
- ...Ваш мир - война, господин Браун. Вся чертова префектура живёт за счёт войны. Она столько раз переходила из рук в руки, что я даже не знаю, как правильно её назвать! Четыре миллиона квадратных километров сплошного ада!
Говард тоже подошёл к обогревателю, и пытаясь стянуть свою накидку спросил:
- Вы фельдфебель Грубер?
- Да, верно, я Леонид Грубер, фельдфебель Тетраграмматона будем знакомы, Господин Браун. - Гордо произнёс временный хозяин кабинета.
Рука Грубера уже было потянулась к Говарду в знак приветствия, но в последний момент он вдруг отдернул её, и быстрым шагом вернулся к своему столу.
Говард, наконец, стянул ставший неподъёмным полу-плащ.
- Где я могу просушить свою одежду, мистер Грубер?
- Мне всё равно. - Фельдфебель со скрипом сел за стол. - Развесьте её на креслах вокруг печки. Хм... Так почему вы не постучали?
Говард снял портупею, положив её на край видавшего виды дивана.
- Пиночет сказал, что вы введёте меня в курс дела... - С этими словами он поставил одно из кресел спинкой в полуметре от отопителя.
- Ответьте на мой вопрос!
Говард устало взглянул в больше морщинистые глаза фельдфебеля. Вернее, в то место, в котором, по его предположению они должны были находиться относительно едва освещённых усов.
- Потому что я устал.
1.3

- Я считаю, что вы неправы, господин Говард. - Пробормотал фельдфебель.
Говард едва расслышал его фразу за грохотом ливня, шелестом бумаг и гудением печки.
- Мне всё равно. - Выдохнул Говард.
Превозмогая сдавливающую дыхание боль, он придвинул к печке ещё два стула. На них он развесил свою немногочисленную одежду.
Оставшись в одном исподнем, Говард, с опозданием, смекнул, что скорее всего, его запасная одежда точно так же насквозь промокла.
- Герман, у нас есть запасной комплект формы? - Будто бы в пустоту обратился Грубер.
- Конечно, герр фельдфебель, в подсобке должен быть. - Отозвался из заднего правого угла молодой и энергичный голос Германа.
- Выдай его наёмнику. Забыл вас представить друг другу. Мой адъютант - Герман Кроненберг. Будте знакомы, господин Говард.
- Очень приятно, мистер Кроненберг. Благодарю вас, мистер Грубер.
- Не стоит, господин Браун. От состояния вашего здоровья напрямую зависит успех нашей операции.
Говард промолчал.
Он достал из вещмешка сыр. К сожалению, складной нож всё никак не желал находиться. Может быть выпал в поезде? Подумал Говард. Но когда? Наверное, когда он подарил Эрике свою запасную одежду и паёк...
Он отогнал от себя эти мысли, пытаясь увериться в надежде на то, что нож просто куда-нибудь завалился.
Его не столько беспокоила правильная сервировка сыра, сколько вероятная потеря старого, довоенного ножа. Этот нож, на первый взгляд, был совершенно заурядной вещицей. Ни лезвие, ни рукоять не могли похвалиться изысканностью форм. И отделка была небогатой - истёртые пластиковые щёчки и клеймо какой-то фабрики. Даже гравировки нет.
Но сколько хороших воспоминаний с ним связано...
- Вот ваша форма, любезный.
- А? - Вздрогнул Говард, уронив сыр на пол. Сыр упал на ребро, и покатился к выходу. - Черт!
Обычно осторожный и внимательный наёмник не услышал подошедшего адъютанта.
- Ловите его, Герман! - Крикнул он.
- Кого? - Фельдфебель оторвался от бумаг.
- Сыр! - Крикнул Герман, бросившись в погоню.
- Что за вздор, не отвлекайте меня такими пустяками...
- Ну как, нашёл? - спросил Говард, натягивая не по размеру широкие солдатские штаны.
- Сейчас, сейчас, тут очень темно, герр Говард... А вот же он! Вот, держите пожалуйста.
- Благодарю.
Говард, успевший укутаться в широкую солдатскую шинель взял сыр, и внимательно изучил его в тусклом багровом свете спиралей печки, наугад отряхивая его от грязи. Но ничего не увидел.
- А что, мистер Грубер, неужели в этой комнате не предусмотрено освещение?
- Герман, объясни ему.
- Предусмотрено, герр Говард. Взгляните на потолок.
Говард с сомнением поднял свой взгляд в кромешную тьму потолка, после чего с удивлением обнаружил в ней три едва-едва мерцающие спирали ламп накаливания.
- Что за чертовщина тут творится с электричеством? - Озадаченно спросил Говард, припомнив, к тому же, темноту кабинета Пиночета, и проблемы с уличным освещением. - Никак, всё его сжирает эта ваша термоядерная печка???
- Эл...
- Очень остроумно, господин Говард, - едко перебил Германа фельдфебель. - Я смотрю, усталость проходит?
- Проходит, но есть очень хочется. Не могу ни развязать упаковку сыра, ни разделить его без ножа. Потерял его, судя по всему.
- Ооо, я рад за вас, отлично. - В голосе фельдфебеля слышалось презрение, разбавленное минорными нотами обиды. - Герман, помоги наёмнику разрезать сыр. Пусть поест, и поможет мне составить план штурма. Да тут работы кроме плана - непочатый край! Проклятье! Я уже не могу тут один копаться! Зачем мы его вообще наняли, если он за десять минут успел только занять нашу запасную форму и половину стульев??? - Грубер демонстративно зашелестел бумагами, совершая много лишних, повторяющихся движений, картинно наклоняясь к лампе.
- Будет сделано, герр фельдфебель.
Герман подошёл к молчаливому Говарду, и тихо объяснил, что проблемы с электричеством обусловлены подзарядкой суперсолиноидов биотяга, на котором они скоро отправятся в путь. Портативные фонари остались на их дирижабле Тетраграмматона. За ними послали рабочих, но рабочие до сих пор не вернулись. Но, к счастью, некоторые розетки выдают достаточно тока и напряжения для обогревателя и настольной лампы уважаемого герра фельдфебеля Грубера.
Говард откинулся на кресле, и протянув руки к печке, задумчиво смотрел в пустоту.
- Я не никак не могу найти нож, герр Говард, вроде бы уже всё перерыл, а его всё нет. Может, вы его дома забыли?
- Ууу, - ответил грустный желудок Говарда.
- Ну, может тогда разрежем упаковку вашим мечом?
- Он грязный, и весь в крови, - меланхолично ответил Говард.
- Ну тогда давайте просто разорвём бумагу и разломим сыр? Он же не железный, в конце концов?
- Он стоил четыре сотни...
- Нож или сыр?
- Сыр. Нож стоил много больше.
- Вы можете позволить себе дорогой перочинный нож?
- Не могу, мистер Герман, но с ним я мог позволить себе приятные минуты трапезы. К тому же, он несколько раз спас мне жизнь.
Говард вновь тяжело вздохнул. Он не желал мириться с пропажей своего старого друга.
- Эх, ладно, давай ломать этот чертов сыр, мистер Герман.
С этими словами, Говард ещё раз смахнул с упаковки сырной головы прилипший мусор и пыль, и начал аккуратно освобождать её четверть от промасленной папиросной бумаги. К пыльному запаху комнаты тут же прибавился острый запах дорого сыра.
- Тааак... - Говард аккуратно попробовал отломить кусок, как вдруг отдёрнул руку. - Герман, тут есть чистая вода?
- Хм, да, в подсобке, за столом герра Грубера есть умывальник.
- Я пойду помою руки. Помоги мне, пожалуйста встать. Я очень сильно отшиб правый бок в сегодняшней потасовке.
- А что за потасовка случилась в поезде, господин Браун? Я желаю знать детали.
- Ыа! - Дёрнулся Говард от неловкого движения. - Детали, мистер Грубер?
- Детали, господин Говард.

- На поезд напали, мистер Грубер, - Говард аккуратно направился в сторону подсобки.
- Это мы поняли. У вас есть соображения - кто это мог быть?
- Наёмники. Профессионалы, с отличным дорогим снаряжением. Явно не из наших мест. Я заметил их тросы в окнах, и лёг на пол. Это меня и спасло.
- Любопытно, продолжайте, - в голосе фельдфебеля впервые послышалось уважение.
- Они разбили окна, кинули в вагон светошумовые гранаты. А потом устроили настоящую бойню. Видимо, это был заказ на чью-то важную персону, и они стремились избавиться от свидетелей.
- Они совсем не встретили сопротивления? В вашей-то префектуре? Да тут каждый первый - убийца в третьем поколении!
- Вы правы, мистер Грубер. Часть пассажиров были вооружены. К тому же, у поезда была охрана, пусть и номинальная. Пока я приходил в себя от гранат, я слышал звуки ожесточенной перестрелки. Но, понимаете ли, в наших землях огнестрельное оружие редкость. Его обычно применяют лишь против лесных обитателей. Оно слишком дорогое. Я думаю, что наёмники прекрасно знали это.
- Как же вы пришли к такому выводу?
Говард закончил мыть руки, как вдруг его посетила важная мысль.
- Мистер Герман!
- Да, герр Браун?
- Вы не могли бы оказать мне услугу, отмыв мой меч от нечистот? Тут в шкафчике я нашёл хлорку.
- Да, конечно, герр Браун. Это моя работа.
- Не томите, господин Говард, вы меня заинтриговали!
- Ах, да... Прошу прощения, мистер Грубер. - Преодолев приступ боли, Говард уселся в кресло, и водрузил сыр на колени. - Наёмники были одеты в бронежилеты, которые способны защитить лишь от лёгкого стрелкового оружия. Судя по всему, они больше опасались дружественного огня, потому что были вооружены пистолетами-пулемётами с экспансивными патронами.
- Логично. Как же вам удалось спастись?
- Я их убил.
- С мечом против нескольких стволов?! - Изумлённо воскликнул Герман.
- У меня с собой были две дымовые гранаты, с очень едким и липким газом, который долго не выветривается, и обладает феноменальной густотой. Я собирался использовать их на вашем задании.
- Выходит, вы зарезали их всех в дыму? На ощупь что ли?
- Ну не всех. Часть из них погибла при штурме. Они немного недооценили моих сограждан и имперскую армию. Остальных я убил трофейным огнестрелом.
- И никто кроме вас не выжил?
- Я не знаю, мистер Грубер. После боя я сразу же направился к машинисту, но там всё было переломано. И мне пришлось расцепить вагоны, а потом дернуть стоп-кран.
- Браво!
- Да, это действительно впечатляет. Тетраграмматон не ошибся насчёт вас.
- Благодарю, мистер Грубер. Это моя работа. - С этими словами Говард Браун отломил от сыра основательный кусок, который тут же целиком отправил в рот.
Говард решил не афишировать тот, как ему показалось, важных факт, что наёмники были слишком беспечны. Очевидно, они до последнего момента игнорировали присутствие Говарда, и по-видимому, даже не предупредили своих товарищей о внезапной проблеме.
Говард подумал, это, пусть и немного, но всё же обесценило бы его авторитет перед мнительным Грубером. Уж эта штабная крыса явно не упустила бы такую удобную деталь.
- А что насчёт той важной персоны, господин Говард? Вы не встретили никого, кто мог бы соответствовать такому статусу?
- Встретил, мистер Грубер. - Говард торопливо дожевал сыр. - Я спас девушку в поезде. Её звали...
- Эрика Хессель фон Огсбург, господин Говард.

- Да, совершенно верно. Вы уже допросили её?
- Конечно. Она пыталась сойти за юнкера. Но, видимо, перевоплощения это не её конёк. - Грубер потёр уставшие глаза. - По правде говоря, допрашивали её наши оперативники, а я получил лишь стенограмму. Она сказала, что ехала в гости к родственникам, но ваш рассказ, господин Браун, натолкнул меня на любопытные размышления... - Фельдфебель умолк, погрузившись в размышления.
- Я закончил, герр Говард. - Тихо сказал Герман, убирая меч в ножны.
- Благодарю, мистер Герман. Огромное спасибо. - Так же тихо ответил Говард, жуя второй кусок сыра. - Не желаете разделить со мной эту скромную трапезу? Руки-то вы точно успели вымыть.
- Конечно, благодарю герр Говард. - С этими словами, Герман отломил себе скромный кусочек сыра.
- А вы, мистер фельдфебель? Не желаете попробовать сыр?
- Я? - Грубер на секунду отвлёкся от своих мыслей. - Нет уж, не стоит, господин Говард. Я воздержусь.
Он сел обратно за стол, подтянул к себе небольшую стопку узких листов бумаги, и хитро прищурившись сказал:
- Мы сами допросим леди Эрику. Герман, найди её, и приведи сюда. Если потребуется, действуй от имени Пиночета.
- Будет исполнено, господин фельдфебель! - Герман как-то излишнее обречённо вздохнул, бросив взгляд на сотрясаемую порывами ветра дверь. Он молча принял от Говарда ещё один ломоть сыра, после чего решительно отправился на поиски многострадальной девушки.
- Исполнительный парень. Далеко пойдёт.
- Без дождевика, далеко ему не уйти.
- Аъ... - Очевидно фельдфебель просто решил от такого комментария. - Нет у нас дождевиков, господин Браун. Не успели их погрузить на дирижабль. Слишком мы торопились сюда.
- Бывает.



1.4
Внезапно дверь сотрясли тяжёлые удары, от которых задрожали даже стёкла в небольшом окне справа.
- Войдите! - Крикнул Грубер.
Дверь распахнулась. В комнату ворвался влажный, и от того ещё более холодный воздух. Он мгновенно насытил мозг Говарда ставшим уже дефицитным кислородом. Это натолкнуло его на мысль, что львиную долю ценного газа сжигали багровые спирали инфракрасной печки. Так и задохнуться можно...
- Добрый день, мистер Грубер!
- Здравствуйте, господин Пиночет.
- Говард Браун уже пришёл?
- Да, мистер Пиночет, я уже успел обжиться. Не желаете перекусить?
- Это хорошо. Да конечно. С большим удовольствием. - С этими словами Пиночет подошёл к Говарду. С его складчатого плаща ручьями стекала вода. От чего каждый шаг сопровождался хлюпаньем, будто бы он шёл по лужам.
- Чем угощаете, мистер Говард?
- Ну, лукавить не буду - у меня тут не богатый рацион. Купил в корчме головку сыра.
- Ого! Настоящего? - Пиночет щёлкнул пальцами, будто бы указывая в темноту.
Из темноты, рядом с Эрихом возникла скрытая в бесформенном плаще невысокая фигура. В руках у неё был складной стул. Она без лишних движений и пустой суеты молча установила его аккурат между Говардом и Фельдфебелем.
- Настоящего, и очень дорогого. Но резать его нечем.
Происходящее насторожило Говарда. Он не сомневался - дружелюбное радушие Пиночета, не более чем маска, за которой скрывается настоящее чудовище. Он чувствовал это. Фигура в плаще так же не внушала наёмнику ни капли доверия.
- Ничего страшного. Ломайте, мистер Говард. - Пиночет протянул руку, не снимая кожаных перчаток.
- Может дать вам две порции?
- Мой спутник не голоден. - Пиночет вложил в этот ответ нечто гранитное. Будто бы даже угрозу?.. Так, или иначе, что-то такое послышалось в его твёрдом и энергичном голосе, от чего у Говарда волосы встали дыбом.
- Хорошо... Угощайтесь.
- Благодарю, вы очень любезны.
Пиночет откусил небольшой кусок от своей доли, после чего передал остаток своему спутнику. В темноте было трудно различить движения, но судя по всему, спутник спрятал объедок в карман плаща.
Говард напрягся. Почему бы не спросить у него, что сейчас произошло? Почему фельдфебель не спросит? Вон он сидит. Равнодушно смотрит на Пиночета.
- Я пришёл, чтобы обсудить с Вами условия контракта. Сыр я доем потом. - В этот раз Пиночет прозвучал весьма дипломатично и располагающе.
Говард откинулся на спинку стула. Он закрыл глаза, и начал массировать переносицу двумя пальцами.
- Я вас внимательно слушаю.

- Мы сотрудничаем с вами не в первый раз, уважаемый мистер Браун. И, к счастью, с вами никогда не возникает проблем. Нам это нравится.
Говард кивнул.
- Правила вы знаете, но наши протоколы обязывают меня предупредить вас, что после выполнения задачи, мы отредактируем вашу память. Вы потеряете несколько дней жизни.
- Да, я знаю. Благодарю за информацию. Я, Говард Браун, даю своё согласие на редактирование моей памяти.
Пиночет вновь щёлкнул пальцами в темноту. Фигура за его спиной передала ему увесистый планшетный терминал. Пиночет молча включил его. Раздались приятные щелчки нажимаемых клавиш. Лицо Эриха осветившись синим свечением встроенного экрана, приобрело инфернально-гротескный вид посмертной маски.
Фигура передала Пиночету запоминающий картридж, который он присоединил к терминалу.
Говард с интересом рассматривал этот старинный компьютер. Он слегка интересовался точными ЭВМ в юности, до поступления в Имперскую Армию, и такая техника всегда пробуждала в нем полумёртвую ностальгию. Тогда, двадцать лет назад, всё было совсем по-другому... Даже не верится, как сильно изменился мир.
Тем временем, Пиночет отделил от терминала небольшой сканер на длинном гибком шлейфе. Он поднёс его к своему глазу, и сканер испустил ослепительную вспышку. Вспышка, отразившись от его лица, осветила добрую половину комнаты.
Говарду показалось, что в его глаза воткнули по доброму саморезу, от чего он инстинктивно мотнул головой и зажмурился даже прежде, чем успел сообразить - что произошло. Фельдфебель, судя по скрипнувшему креслу, так же не был готов к началу процедуры.
Пиночет даже не дёрнулся. Он щёлкнул пальцами, фигура передала ему повязку с небольшой угловатой коробочкой неправильной формы. Пиночет натянул её на голову, примостив коробочку напротив отсканированного глаза, и щёлкнул небольшим тумблером. На повязке загорелась миниатюрная лампочка, раздался тихий жужжащий звук. Говард заметил, что в центре корпуса устройства раздвинулась диафрагма, обнажив миниатюрную линзу, с багровым бликом спиралей печки.
- Ох, так гораздо лучше. - Улыбнулся Пиночет. - Вообще, полагаю, нужно было сразу так сделать. Тут, всё же, довольно темно. Не переживайте, мистер Браун. Вы уже проходили через эту процедуру, пусть и не помните этого. Ваш глаз не пострадает. Зрение вернётся уже через два часа.
С этими словами он протянул Говарду сканер.
- Просто поднесите его к любому глазу. Автоматика сама всё сделает.
Буквально на секунду, мозг Говарда пронзила боль, которую можно было бы сравнить, пожалуй лишь с тем, как ржавое, бьющее сверло испорченной бормашинки входит в больной зуб, раздирая гниющий нерв. Но, на его взгляд, и этой секунды хватило бы чтобы свести с ума какого-нибудь неподготовленного обывателя.
- Хмм... Так, прошу прощения, мистер Браун. Произошла ошибка записи. Нужно повторить.
- Знаете, мистер Пиночет, некоторые вещи, определённо нужно забывать. Причём, как можно скорее.
- Мне нравится ваш настрой! Вообще, если говорить на чистоту, то всё в ваших руках. От эффективности ваших действий будет зависеть скорость нашей встречи.
Вспышка.

[горящий дирижабль]

Говард почувствовал, как сознание будто бы ускользает от него. Внезапно, буквально на секунду, бок, глаз, и Пиночет перестали беспокоить Говарда... Он ощутил, как падает в уютную пустоту невесомости, забвения и безмятежности.
Однако же в последний момент ему, всё же, удалось уцепиться за зыбкую реальность. Превозмогая всё своё естество, он смог вернуться в мир боли, сыра и Эриха Пиночета с маленьким, пропитанным горечью триумфом.
- Ооогооо... - Говард умудрился обессиленно упасть на стул вопреки тому, что он и так сидел на нём.
- Всё готово, мистер Браун. - Пиночет передал выключенный терминал за спину. - И всё же, на мой взгляд, терять свои воспоминания очень тяжело. - Он щёлкнул пальцами, фигура передала ему объедок сыра.
- Знаете, не буду лукавить, но вы не оставили мне выбора. Никто не отказывает Тетраграмматону.
- Это верно. Я и не подумал об этом. Знаете, прежде чем я уйду, позвольте поинтересоваться вашим мечом? Мне он очень любопытен.

Говард не хотел лишний раз ворошить события своего постыдного прошлого. Тем более, что, скорее всего, Пиночет уже читал его досье. Но спорить с человеком, представляющим интересы всего Тетраграмматона ему хотелось ещё меньше. С такими мыслями он начал свой рассказ. Начал он почему-то издалека.
- В детстве я занимался фехтованием. Потом, в инфантерии, пришлось привыкать к огнестрельному оружию, мы вели активные боевые действия, подавляя восстания. Кстати, это было не далеко от Огсбурга. Вообще, я целиком утонул в службе. Однако, у меня, появилось много свободного времени, когда меня повысили до старшего унтер-офицера. Это было уже на пятом году службы, получается. Таким способом меня похвалили за активные наступательные действия при взятии Суттицы...
Пиночет молча слушал его. Это было неприятеле молчание.
Говард потёр воспалившийся глаз, и криво усмехнулся. - ...Суттицу мы потеряли через несколько часов... Но выжили, выжили... Так вот, попалась мне тогда в полковой библиотеке старинная книга про тактику. Это уже было в городе Гарденшате, спустя месяц после Суттицы. Там нас расквартировали для пополнения батальона... Автор этой книги сравнивал искусство тактики с владением двумя клинками - большим и малым. Полагаю, он был азиатом, хоть и не разбираюсь в этих вопросах. Стыдно сказать, но она сильно захватила меня. Не только тактикой. Я вновь загорелся идеей фехтования. С младшим офицерским составом мы даже организовали клуб фехтовальщиков, и подолгу практиковались. Так вот, спустя, хм, год, или два, в общем, когда я оказался здесь после крушения дирижабля...

[иллюстрация горящего дирижабля]

Мысли Говарда путались. Он никак не мог сосредоточиться. Нужные слова вертелись у него на языке, но вновь и вновь ускользали. Обрывки старательно, подавляемых год за годом воспоминаний перемешивались, сбивая его с толка. Говард смотрел на то, как с плаща Пиночета едва заметными клубами пара испарялась вода, нагретая инфракрасным излучением печки, и это тоже отвлекало его. Помедлив мгновение, он глубоко вдохнул и продолжил.
- ...Да, агааа... Тут в то время уже началась гражданская война, и я записался в наёмники.
- Любопытное решение. - Спокойно резюмировал Эрих Пиночет. Фельдфебель Грубер, вероятно непроизвольно, но от того ещё более неприятно, хмыкнул.
От слов Пиночета Говард почувствовал себя загнанной в угол крысой. Дезертирской крысой.
- Нашу армию тут не жаловали, а работы, кроме войны, не было. Да я и не умею толком ничего, кроме как воевать... Вообще, ведь поэтому вы меня и выбрали, а?
- Да, досье у вас было что надо. Особенно, в сравнении с остальными комбатантами.
- Я так и думал. В общем и целом, по началу патронов и оружия хватало всем. Но потом его становилось всё меньше, а войны затягивались. Со временем боевые действия приобрели рукопашный характер, и настоящее оружие использовали уже лишь против лесных мутантов. Лес-то тоже сильно разросся. Тут-то мне и пригодилось моё старинное хобби. Подкопив денег, я пошёл осматривать оружейные лавки Розенбурга. В одной из них я и заприметил его. Хозяин сам не знал - что с ним делать. Его годами никто не брал. Он ведь больше на игрушку походит, потому что выточен из полипротеина.
- Скорее уж выращен, мистер Браун.
- Это не важно. Важно, что он в меру лёгкий, и не тупится.
- Вернее и не скажешь. Вот только знаете, мятежный батальон вооружён отнюдь не холодным оружием. - Пиночет щёлкнул пальцами, и фигура передала ему небольшую коробку. Он же, в свою очередь презентовал её Говарду. - Вот, держите. Это реплика Штайр 1916, под унитарный пистолетный калибр 12х24. Такого агрегата вам не сыскать ни в Розенбурге, ни во всей этой необъятной префектуре. Считайте это нашим кредитом доверия к вам, и моим личным подарком.
- У меня нет слов, мистер Пиночет. Огромное спасибо. - Говард не мог поверить своим глазам, рукам и ушам. Кто вообще такой этот Эрих Пиночет? С другой стороны, Тетраграмматон и должен этим заниматься - вселять надежду в души знающих, наполнять их жизнь смыслом и жизненной энергией.
- Вам спасибо, за такую историю. Да и, к тому же, поезд вы знатно взорвали сегодня! После того, как расправились с этими наёмниками. Ещё и девушку от казни спасли. По крайней мере, мне так про неё в стенограмме написали. Может быть для вас это стало рутиной, но меня подобное безудержно впечатляет и вдохновляет. Слышите, мистер Грубер? Учитесь у Говарда Брауна.
С этими словами Пиночет встал со стула, снял перчатку и необычайно крепко пожал руку Говарда.
Он ответил таким же крепким рукопожатием. Говард не поверил восторгам Пиночета. Подарок и похвала, очевидно, были заранее спланированной акцией психологической атаки. Он уже не раз видел подобное панибратское снисхождение вышестоящего чина, до подчиненного. Типичная Попытка поднять мораль перед трудной миссией. Но за пистолет спасибо. Особенно за Штайр. Вот только, как бы они не вычли его стоимость из итоговой суммы гонорара. Впрочем, Говард решил не беспокоиться по такому пустяковому поводу раньше времени, когда закончатся патроны, Штайр 1912 в Розенбурге оторвут с руками. Даже продавать такой инструмент не хочется.
Внезапно дверь распахнулась, и вместе с новой порцией свежего воздуха в комнату ввалился насквозь промокший Герман. Он привёл Эрику Хессель.
1.5
- Ваш приказ выполнен, герр фельдфебель! Эрика Хессель фон Огсбург найдена и доставлена в ваше распоряжение! Добрый день, герр Эрих Пиночет! - С этими словами Герман резким взмахом руки отдал Пиночету честь, обрызгав водой Говарда.
Капли попали на спирали печки, отчего она недовольно зашипела.
- Здравствуйте, мистер Кроненберг. Вы как раз вовремя.
- Благодарю вас, Герман. Посадите девушку перед моим столом. Сейчас я подкручу светильник, и мы начнём.
- Вы собрались допрашивать её, мистер фельдфебель? - По блику в линзе визора Говард заметил, что Пиночет внимательно разглядывал пленницу.
- Совершенно верно, господин Пиночет. Сейчас мы выясним, не связано ли крушение поезда с нашей операцией. Вы же согласитесь, что это нападение вполне можно истолковать как покушение на нашего временного сотрудника?
С этими словами, Грубер развернул отражатель лампы в лицо Эрике.
- Оогоо, Герман, что с её лицом?
- Не могу знать, герр фельдфебель.
- Так, ладно... Грубер замолчал, собираясь с мыслями.
Говард попытался заглянуть в лицо Эрики, но оно было всецело обращено в сторону фельдфебеля.
Эрику немного трясло.
Пиночет молчал.
- Грхм, адъютант Герман Платонович Кроненберг, я, Грубер Мундмен фон Дорд, фельдфебель Тетраграмматона, уполномоченный распорядитель оперативно-карательной акции на территории экологического бедствия, под свою ответственность, инициирую протокол допроса семьдесят шесть, дробь, семьсот пятнадцать.
- Парижские правила, герр фельдфебель?
- Безусловно, форма по Парижским правилам, по-другому и не работаю. И так, -фельдфебель сделал глубокий вдох, - адъютант Герман - стенографист. Полковник Эрих Пиночет - бехолдер. Сторонние лица, в числе наёмника и ассистента - хм...
- Форма контроля двести-индекс лямбда, и четыре, - шёпотом подсказал Герман.
- Форма контроля номер двести, точка, индекс лямбда, для ассистента. И номер четыре для наёмника, - невозмутимо закончил Грубер.
- Принято, герр фельдфебель.
- Принято, мистер фельдфебель. Мой терминал произведёт запись допроса. - Голос Пиночета звучал спокойно и равнодушно. Он встал, самостоятельно достал из кобуры пистолет, и подошёл вплотную к допрашиваемой.
Говард напрягся - особое задание от Тетраграмматона волновало его, но таинство протоколов допроса самой влиятельной религиозной организации Гроссланда по-настоящему будоражило его воображение.
Фельдфебель обошёл стол, и навис над пленницей грузной неуклюжей угрозой. Таким образом, она, буквально, оказалась в тисках.
Эрика, наконец, развернулась в профиль к Говарду, но её лицо оказалось освещено таким образом, что он так и не смог разобрать деталей.
- Объект, назовите своё полное имя, год рождения и возраст.
- Эрика Хессель фон Огсбург. 21 год, родилась в 2102 году. - Говард плохо запомнил её голос при встрече. Фактически, ему не с чем было сравнить нынешнее безжизненное, с мокрой хрипотой бормотание, мягко растворяющееся в шуме ливня и гудении отопителя. Однако, даже этого было достаточно, чтобы в полной мере ощутить хтоническую бездну отчаяния молодой девушки, нерешительно замершей в шаге от смерти. Ему стало немного жаль её - всё же, он подарил ей жизнь два часа назад.
- Ваше место рождения?
- Розенбург.
- Но вы же фон Огсбург?
- ...
- Чем меньше лжи, тем больше у Вас шансов. Таковы Парижские правила.
- Скажите, Огсбургу конец? Его уже предали анафеме, герр фельдф.. БАХ! - Пиночет оборвал её на полуслове оглушительным выстрелом в потолок.
Такого Говард Браун ещё не видел.
- Парижские правила! В этой комнате я задаю вопросы! - Грубер угрожающе торжественно хлопнул ладонью по столу.
- Я.… я, я, я, я, прямая наследница Огсбургского г-графства! Моя семья уже тридцать лет борется за эту префектуру! И, по закону, мы отвечаем за эту территорию, пусть я и родилась в Розенбурге.
- Так-то лучше. Где ваш фамильный идентификатор?
Эрика дрожащими руками, очень неуклюже сняла с шеи небольшой медальон неправильной формы, и протянула его Груберу.
В тусклом свете настольной лампы Говард разглядел силуэт стилизованного ежа.
Грубер принял подвеску, и внимательно изучил её. Раздался небольшой писк, и из рук фельдфебеля вырвалась ослепительно синяя голограмма стилизованного ежа. На плоских иглах были записаны названия главных городов Огсбургского округа.
Но Грубер тут же погасил голограмму, не дав оставшемуся здоровому глазу Говарда изучить удивительный аристократический символ подробнее. Голограмма так сильно впечатлила Говарда, что он забыл проверить на мгновение осветившееся лицо Эрики. Что же так удивило фельдфебеля?
- Вы направлялись в Огсбург?
- Да. - Эрика будто давилась словами.
- С какой целью?
- В нем живут мои подданные. Я хочу помочь им пережить... ЭТО... - Голос Эрики не изменился, её стройная фигура не дрогнула, но её рука смахнула набежавшую слезу с левого глаза.
- Я же сказал, что вам лучше не испытывать ложью моё терпение... Ааа, проклятье, я не могу на это смотреть! Герман, сходите за фельдшером. Скажите, что у нас прибыли двое, - он указал на Говарда, - оформить как надо.
- Наш фельдшер остался в Старом-Николаеве. Его перевели на другое судно, герр Грубер, и мы не успели получить нового, потому... - Герман на мгновение запнулся, - что поступили в распоряжение герра Пиночета.
- Тогда найди фельдшера на биотяге. И поторопись.
- Будет исполнено.
С этими словами слегка обсохший адъютант отдал честь своим начальникам, после чего растворился в истерически безумствующем ливне.
- Вы поступили правильно, Грубер.
- Да, я знаю. Нужно было раньше отправить за фельдшером, но я боюсь, что по такой погоде Германа на долго не хватит, господин Пиночет. Видите, что с ней стало?
- Во всех подробностях. - "Вжжжж!"
- Господин Говард, взгляните на неё. Я вижу, что вам тоже досталось, но это... Черт... Вы же всю жизнь провели в таких условиях. Обнадёжьте нас?
Наконец-то.
Со скрипом и серьёзным дискомфортом Говард встал, и подошёл к столу фельдфебеля.
На первый взгляд, издалека, и если смотреть одним глазом в темноте, лицо Эрики было в порядке. Левая его половина, на которой залегли глубокие тени и багровые рефлексы - точно. К сожалению, этого нельзя было сказать о противоположной стороне.
- Знаете, я честно пытался следовать Парижским правилам. Но это же просто не выносимо! Я - офицер Тетраграмматона! Родина мне звёзды дала, Знания, достоинство... А это, это...
- Да, это против наших Знаний, вы совершенно правы. Разум говорит нам, что человек должен сострадать. И мы с вами это знаем. - Равнодушие Пиночета пугало. Почему-то, Говарду не верилось, что эта важная персона действительно верила в Великое Знание Тетраграмматона. Хотя должна была бы.
- Что скажете, мистер Браун?
Что тут сказать - пластиковая интоксикация. Теперь стала понятной реакция Грубера. Правая половина лица будто обуглилась. Кожа высохла и потрескалась. Из некоторых трещин иногда проступали капли крови. Правый глаз не открывался.
- Это печально. Пластик. Но, поправимо, если не затягивать с лечением. Выходит, вы допросили её, но не обработали ожог?
- Видимо, у нас нет фельдшера. - Развёл руками Грубер.
- Как же так вышло, мисс Эрика? - Внезапно поинтересовался Пиночет, положив руку с пистолетом на её плечо.
Эрика глубоко вдохнула, но, если это и придало ей моральных сил, по голосу, Говард этого не ощутил.
- Когда взорвался поезд, и вагон резко начал тормозить. Что-то ударило в крышу, пробив дыру в потолке. И из неё на меня вылилась вода. Но не дождевая, а будто бы с примесью, но не густая. Острая, как песочная бумага. Она будто обожгла меня, скорее даже, порезала... Я пыталась её смыть, но всё бес толку...
Эрика тяжело вздохнула, и, сгорбившись в своём отчаянии, закрыла лицо такими же повреждёнными руками. Только после этого Говард понял, насколько прямо Эрика держала спину всё это время.
- Вот, что я думаю. Скорее всего, на крыше вагона, в фильтр вентиляции протекла дождевая вода. И вся эта накопившаяся в нем дрянь отравила её. Мне жаль, что так вышло.
Говард хотел ободряюще похлопать Эрику по полечу, но, всё же, счёл это лишним. Он вдруг ощутил глубокий конфуз, осознав всю неправильность сложившейся ситуации. Последствия его действий изуродовали лицо человека, которого он спас.
[дирижабль]
Он будто сам, своими собственными руками обезобразил это, некогда, более чем миловидное лицо, и теперь мог лишь молча наблюдать, как решается её судьба на допросе одной из самых опасных организаций во всём цивилизованном мире.
- Вы ведь видели такие ожоги раньше, верно? - Спросил Пиночет.
- Не только видел. Я и сам отравлен пластиком. Мои лёгкие, желудок и печень уже никуда не годятся, а кожа загрубела так, будто побывала в дубильне. Я не расстаюсь с противогазом и защитными очками не только из-за опасностей леса и моего военного ремёсла. Понимаете, ходит расхожее мнение, что комплексное отравление пластиком может вызывать галлюцинации, но, честно говоря, - Говард взглянул на пистолет Пиночета, - я очень надеюсь, что не доживу до этой стадии. Большая часть моих гонораров за работу уходит на докторов, терапию и лекарства. А что будет через пять, десять лет - страшно представить. Но у неё организм молодой, у неё ещё есть надежда.
- А вы слишком стары для надежды, герр Говард? Вы уже давно потеряли её? - Неожиданная храбрость, для допрашиваемого объекта под таким давлением. После её слов, Пиночет, как бы невзначай, положил палец на спусковой крючок, щёлкнув встроенным в него предохранителем.
- Утратить надежду, совсем не страшно. - Говард глубоко вздохнул животом. - Страшно однажды признаться себе, что ты не просто опустил руки, а вовсе никогда их не поднимал.
- В её положении, лично я беспокоился бы о об этом в последнюю очередь. - Сказал Пиночет.
Эрика вздрогнула.
- Хмм... Мисс Эрика, вы выбрали весьма необычный способ передвижения для вашего сословия. Вы ведь ехали в обычном пассажирском вагоне? Почему?
- У меня не было денег, - голос допрашиваемой окрасился стыдом, с примесью смирённого позора. - Полицейский департамент Розенбтурга выделил мне бюджетный билет и четыре человека эскорта. Эти четверо организовали наш вагон к обороне во время штурма, и отбивались от убийц до последнего вздоха. К несчастью, убийц было гораздо больше.
- Продолжайте.
- Я думаю, это мои родственники решили избавиться от меня. За этот месяц так же погиб мой кузен и была покалечена моя двоюродная тётушка.
- Хмм...
- Мистер Пиночет, сэр, не могу лжесвидетельствовать против господ аристократов, но снаряжение у тех бойцов было до безобразия дорогое. Гораздо дороже, чем у регулярной армии.
- Я знаю. Мы внимательно изучили тела.
- Более того, они собирались сжечь её живьём и записать это на видео. Я гарантирую это, потому что слышал их разговоры собственными ушами.
- Beschissen... - Вырвалось у Грубера.
"Вжжжжж". "ВжжЖЖ"! "ВЖЖЖЖЖ"!
- Каким образом вы планировали "помочь" своим подданным в Огсбурге? - Несмотря на активную работу визора, Пиночет был абсолютно невозмутим, и чем-то напоминал робота.
- Я не знаю! Я хотела провести эвакуацию, или возглавить сопротивление против сектантов... Я просто обязана что-то сделать, когда узнала, что лес подобрался к городу! Что угодно, это мой долг от рождения, и если я его не исполню... - Эрика вздрогнула, её осанка вдруг выпрямилась, презрев давление полковника. Она вновь приобрела особую, несгибаемую прямоту, вернув её силуэту гордость многих поколений её знатных предков. Голос так же избавился от слабости и нерешительности. Он обрёл качество мраморной монументальности - Если я брошу этих людей, оставлю их без лидера в погибающем, деградирующем городе то, я уверена, в моей душе что-то непоправимо сломается... Это трудно объяснить, я просто чувствую это.
- Господин Пиночет, извольте, допрос окончен. Протокол окончания номер семь.
- Принято, фельдфебель Грубер. Всё же, вы непревзойдённый игрок Парижских правил! - Пиночет спрятал оружие, и вернулся в своё кресло.
В этот раз сомнений не было. В голосе полковника слышалось искреннее удовлетворение, без намёка на иронию.
Говард окончательно запутался. В его правилах, допрос обычно сопровождался применением тяжких телесных повреждений. Это было так же естественно и фундаментально, как приготовление яичницы с беконом из яиц и бекона. Такую странную систему он видел впервые. Это беспокоило и раздражало его.
- По-другому и не работаю, господин Пиночет. - Грубер по-офицерски изящно поклонился, после чего вернулся к изучению бумаг.
- И что же будет со мной?! - Изумилась оторопевшая Эрика.
- Я не знаю. Теперь нам очевидно, что вы не опасны. - Грубер говорил легко и непринужденно, растягивая гласные с каким-то странным наслаждением. - Но вам сотрут память вместе с остальными свидетелями класса "ноктюрн". Господин Пиночет, оформить её на гауптвахту Софокийскго Ворона?
- Да, несомненно, у них хватит места.
- Так, подождите, уважаемые. А что, если я найму её в свои ассистенты, под мою полную ответственность?
- Хах, а вы не промах, мистер Говард Браун! Нанять аристократку в качестве денщика. Вжжж. - Окуляр полковника внимательно изучал Говарда.
- Полагаю, это всяко лучше для неё, чем оставаться заложницей на гауптвахте профессиональных головорезов. Разве нет?
- Нет, нет, что вы, всё так и есть, я полностью согласен с вами. - Пиночет был серьёзен. - Более того, вы спасли ей жизнь, и теперь вам отвечать за то, что она может натворить.
Эрика молчала. Она понимала, что её мнение, в этой душной комнате, никого не интересовало. Предложение пойти ассистентом наёмнику-комбатанту, судя по всему, за еду, было для неё настоящим позором, и уцелевшая часть её лица залилась пунцовой стыдливой краской, но, с другой стороны, у неё появился небольшой шанс выбраться живой из этого бесконечного непроглядного кошмара.
Эрика посмотрела уцелевшим глазом на свои руки: кожа не них сморщилась, почернела и потрескалась. Пальцы отказывались гнуться без боли. Она горько усмехнулась, попытавшись представить себя в роли денщика. Результат такой работы - абсурд и фантасмагория. Но, эту мысль тут же заместила другая, более тревожная и насущная - газовая гангрена и ампутация.
1.6
- Благодарю вас за предложение, герр Говард. Я согласна.
Дверь распахнулась, в комнату устремился поток влажного, и от того ещё более ледяного воздуха. Вместе с ним вбежал дрожащий Герман. Он, чихая и кашляя, отрапортовал своему начальству о выполнении приказа, и, с молчаливого одобрения Грубера, уселся греться у печки.
Дверь закрылась, но за Германом никто не вошёл.
- Подожди, я не понял, Герман, а где же фельдшер? - Обескураженно спросил Грубер.
- Он наАПЧХ пороге, остался, о чем-то говорит с охраной.
- А? Стоп, что?!...
БАМ! БАМ! БАМ! - Раздались отчетливые удары в дверь, оборвавшие эскалацию раздражения фельдфебеля. Он растерянно переглянулся с Пиночетом.
БАМ-БАМ-БАМ!
- Войдите!
Дверь вновь распахнулась, и в комнату широкими шагами вошёл насквозь промокший фельдшер Софокийских Воронов.
- Добрый день, господа офицеры! - Свои слова он подтвердил вскинутой правой рукой, осеняя комнату сложённым из пальцев символом "VG". - Кто знает, тот понимает!
Офицеры с молчаливым удивлением ответили поднятыми "VG".
- Меня зовут Андрей Грэц Макура. Я фельдшер Софокиского Ворона. - Он приложил "VG" к непокрытой лысой голове, будто издеваясь над высшим офицерским составом операции, после чего продолжил с напускной издевательской важностью в хриплом тягучем голосе, - вызывали? Кто из вас будет фельдфебель Мундмен?
- Меня зовут Грубер Мундмен, - он бросил быстрый взгляд на Пиночета, выдержав едва ощутимую паузу- господин Макура. Вызывал. Приятно познакомиться. - На последнем предложении Грубер сделал весомый акцент, и Говарду стало стыдно.
Андрей подошел к обогревателю настолько близко, что Говард смог более подробно разглядеть его.
Вода ручьями стекала и активно испарялась с его пиджака, галстука, и красивой, с непонятным пятнистым рисунком, рубашки прямо на просторные брюки со стрелками и армейские ботинки. Его образ довершал, широкий и длинный галстук. Голова мистера Грэц Макуры оказалась оснащена зеркально-провокационной лысиной. С собой он принёс белый саквояж с большим красным крестом.
Сутулый силуэт фельдшера располагающее гармонировал с общей расслабленностью и открытостью его позы.
- Значит будем знакомы. Только говорите сразу по делу. Как мне заплатят? Когда мне заплатят? Сколько мне заплатят? Где пациенты?
- Вот ваши пациенты, любезный - господин Говард Браун, и его ассистент - Эрика Хессель.
- Подождите, а деньги? - Андрей провёл по мгновенно просохшей голове ладонью, будто бы приглаживая волосы.
- Это ваша прямая обязанность, как бортового фельдшера. Сервис всех сотрудников нашего предприятия входит в перечень вашей работы, и не облагается дополнительным тарифом, вне зависимости от объёма и сложности ваших задач. - Грубер проговорил это практически машинально, вполне вероятно, следуя некоему заученному протоколу. И, очевидно, потеряв весь остаток интереса к фельдшеру, он вернулся к документам.
- Хм, так, значит, они поедут с нами?.. А я уж надеялся, что мне не придётся с ними знакомиться... Правильно говорят - всегда говори "Мда...".
Говарду хотелось бы расслышать в бормотании Андрея хотя бы малейший намёк на любой, даже очень извращённый юмор, но, судя по всему, он не шутил. И это было довольно неприятно. Это напрягало.
- Говард Браун, к вашим услугам, мистер Макура. - Говард протянул руку Андрею для рукопожатия, и только потом сообразил, что в кулаке у него остался заметно надкусанный ломоть пахучего сыра.
Андрей скорчил брезгливую гримасу, и вскинул руку в изящном салюте, будто бы осветив оконфуженного Говарда символом "VG"
Говард отложил сыр. Он задумчиво взглянул в едва различимое, и абсолютно нечитаемое лицо фельдшера.
Ему не понравился этот человек. Почему-то он вспомнил свою минутную слабость, нарушившую правила этикета при знакомстве с Грубером. Возможно, этот лощёный офицер ощутил тогда такую же брезгливую неприязнь к грязному и весьма неприветливому наёмнику? Но разве Говард не заслужил тогда эту минутную слабость?..
- Не пересказать, как я рад знакомству, гражданин Браун, но давайте перейдёт к вашим болячкам. Я осмотрю вас первым, и помогу, так сказать, чем смогу. А потом вы уж обратитесь к настоящему доктору - это важно.
С Андрея текла и испарялась вода, образовав под ним небольшую лужу. Однако же, видимо, ему было довольно жарко так как лицо и лысина блестели от пота. Он вытер пот галстуком.
- Уважаемый Герман рассказал мне, что вам досталось по полной. - Андрей достал стетоскоп, и надев перчатки из тончайшей кожи обработал их спиртом. Его движения были просты, но, в то же время, просто изумительно профессиональны, - приступим к осмотру.
Эрика сосредоточенно вдумывалась, выслушивалась и вглядывалась в происходящее, но ничего не понимала.
Грубер, самозабвенно изучал свои бумаги; Пиночет о чем-то шептался с загадочной исполнительной фигурой, указывая пальцем то на Грубера, то на Германа; Герман медленно обсыхал у печки, изредка чихая; кривляющийся доктор, скрупулёзно и методично изучал организм её спасителя и работодателя; работодатель же морщился ни то от боли, ни то от холодного стетоскопа. А сама Эрика дрожала от холода, сидя в мокрой одежде на слишком большом расстоянии от обогревателя.
Она рассматривала свои руки, и не могла поверить в произошедшее.
Десять лет своей жизни в пансионате для осиротевших представителей Гроссландской аристократии, Эрика обучалась работе с логическими терминалами. Она не сильно преуспела в скоропечатании, но, в целом, сам предмет давался ей вполне сносно. Это мог подтвердить её диплом оператора шестого разряда (из десяти возможных). Теперь же, с такими пародиями на нормальные пальцы, десять лет жизни можно было смело выкинуть из памяти, как абсолютно бесполезные. Правое нижнее веко Эрики нервно задергалось - маленькая мышца вдруг начала конвульсивно сокращаться в микроприпадке, продлившемся лишь половину секунды. Обугленная кожа тут же ответила на агрессию мышцы невыносимой, жгуче-щиплющей болью. Лицо Эрики закономерно изобразило невыносимую боль, но стало только хуже. Придётся терпеть. Она хотела было решительно сжать кулаки, но вовремя передумала.
- Такс, что ж, гражданин Говард Браун, - Андрей хлопнул в ладоши и убрал стетоскоп в сумку, - Вы здоровее многих моих товарищей с биотяга. Конечно, осталось вам не долго, лет 10-15, не больше, да и то, если вы проживете их в санатории, ахахахахах... Мда... - Андрей задумчиво исследовал содержимое саквояжа, - В общем и целом, смотрите, я наложил вам компресс с 3% мазью доктора Хрюча. Меняйте компресс три раза в день, ведите постельный режим, и через месяц будете полностью здоровы. Но, - Андрей поднял руки, как бы заранее успокаивая абсолютно апатичного Говарда, - это в худшем исходе! Возможно, если вам невероятным образом всё же повезло, и это просто ушиб, то гематома рассосётся часов через 20-30. Вооот.
- Благодарю вас, мистер доктор. Надеюсь, на Вороне достаточно этой мази?
- Вам хватит. Всем хватит.
- Отлично.
Говард удовлетворённо выдохнул и расслабленно откинулся в кресле. Боль в боку отступала под натиском прохладной 3% мази доктора Хрюча, боль в голове тоже постепенно сдавала свои позиции, но медленнее, чем хотелось бы. С ней фельдшер ничего поделать не смог. По его словам, это болело сознание, а не тело.
- Ну а теперь приступим к вашей ассистентке...
- Я думаю её обожгла пластиковая жижа. Она сказала, что её обрызгало из пробоины в потолке вагона поезда.
Андрей внимательно, и очень аккуратно осмотрел Эрику в свете лампы Грубера. Его лицо опечалилось.
- Это не вовсе не пластиковая жижа, гражданин пациент... - По-настоящему обескураженно протянул фельдшер. - Её облило антифризом из системы охлаждения митохондриевого двигателя... Мда...
После этих слов Эрика едва заметно задрожала. Не от холода.
Андрей заметил это.
- Нет, нет, жить-то вы, конечно будете, юная фроляйн, но жизнью это будет тяжело назвать...
Внутренности Эрики покрылись изморозью, а сердце, державшееся на ниточке слабой надежды на несбыточное чудо, тут же упало куда-то в низ, возможно, прямо в античный довоенный ад,
- Мда... Ну что ж, тут нам помогут только дерматологические бинты, и хорошие такие дозы обезболивающего и антибиотиков... Сначала выпейте антибиотики, а я пока поищу обезболивающее.
Говард протянул Эрике свою флягу с водой, и помог запить таблетки.
- Хмм... У меня дурные новости. Нужного обезболивающего больше нет. Остался только Психоробаст.
- Да как же так, мистер Макура, неужели совсем ничего другого нет? - Возмутился Говард.
- А что? Нормальное средство... - Приятный голос Андрея заволокло стыдливое сомнение.
- Да, нормальное, когда боец в палате лежит.
- Подождите-ка, она, что, разве с нами поедет?
- Да! Она, черт возьми, мой ассистент!
- Ну тогда, лицо ей замотаем компрессом с мазью Хроча, и дадим ей четверть от нормальной дозы. Вот только, всё равно, ей будет больно.
- С четверти будет... Может даже слишком.
- Тогда треть? Вы уж решайте, это ж ваш ассистент.
- Эх, ладно, давайте треть. Под мою ответственность.
- Прошу прощения, но думаю я имею право знать, чем вы собираетесь меня лечить? - По мнению Эрики, дела приобретали слишком скверный оборот, и сейчас настало время хоть как-то взять их под контроль.
Фельдшер даже слегка дёрнулся, впервые услышав её голос.
- Конечно, смотри, Психоробаст действует прямо на сознание, подавляя боль как таковую. Но есть у него и побочный эффект - нарушение координации движений. Хотя, от такой дозы, у тебя даже тремора не возникнет. Но боль ты, всё же, будешь ощущать.
- Что ж, уверена, это я переживу.
- Ну и ладно. - Сказал Андрей, после чего вколол девушке необходимую дозу лекарства через цилиндрический пневмошприц. - Тогда запоминай, я даю тебе остаток шприца, и ещё вот эти три про запас. Я их настроил нормально, на треть. Коли их куда хочешь, но лучше в шею, прямо в артерию. С дозой не перебарщивай, иначе руки и ноги слушаться не будут, поняла?
- Да, большое спасибо, герр Макура. Эрика попыталась благодарно кивнуть, но у неё не получилось, и она лишь странно скривила голову набок.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 9
© 09.06.2019 Степанов Вадим
Свидетельство о публикации: izba-2019-2572945

Метки: Психологическая драма, психология, экшн, научная фантастика, фантастика, киберпанк, стимпанк, боевик, путешествие, приключения,
Рубрика произведения: Проза -> Фантастика










1