Альма-матер. Отличник поневоле


Альма-матер. Отличник поневоле

      Во время учёбы в Университете судьба свела меня с одним очень интересным
человеком. Назовём его Юрием Петровичем.  Это был любимый ассистент профессора
Большаниной, которая читала у нас общую физику. Сама Большанина была уже в серьёзных годах и окончила впервые открывшийся в Университете физико-математический факультет. Факультету пришлось функционировать в суровые годы революции и гражданской войны. В силу этого закончить учёбу удалось только четырём студентам, в  числе которых была и Боьшанина.
 
     Юрий Петрович очень ценился Большаниной за его природный ум и дисциплинированность, доходившую иногда до педантизма. Профессор очень ценила Юрия Петровича как уникального экспериментатора. Эксперименты, задуманные и проведённые им, всегда давали ответ на поставленный вопрос.

    По некоторым вопросам я и он являли собой полную противоположность, но нам по воле судьбы часто приходилось друг с другом сталкиваться. Юрий Петрович проводил у нас практические занятия по общей физике, где мы решали предложенные им задачки. Я был недисциплинированным студентом, позволял себе опаздывать на занятия или вообще не появляться на их первых пАрах и ещё поспать. Таких студентов, любителей поспать, в наших перенасыщённых комнатах, в коих ютились на двухъярусных койках студенты с ордерами и без них, хватало и без меня.
А в интервале, когда проходили первые пары занятий, по радиодинамикам, которые тогда находились в каждой квартире и в каждой комнате общежитий, проходил цикл передач «Для тех, кто дома». Передачи проходили, кажется для домашних хозяек. Но, тем не менее, в комнате всегда раздавались возгласы:

     - Коля… Анатоль… Просыпайся, передача для нас идёт.

    Нужно отметить, что всё это было позволительно  (во всяком случае, на нашем факультете). В ректорате тогда больше обращали внимания на знания и самостоятельность студентов, проверяемые на зачётах, экзаменах и курсовых работах, которые начинались уже со второго курса, но ни как ни на мелочную опеку. На моей памяти, один из наших студентов был отчислен из Университета уже с четвёртого курса за неспособность или неумение организовать выполнение курсовой работы.

    Оставшиеся в Университете мои друзья с прискорбием говорили мне, что сейчас  установлена почти школьная дисциплина, которая  не давала должного результата.

    А вот Юрий Петрович, судя по всему, и студентом не позволял себе роскошь опаздывать на занятия. Во всяком случае, он на наши занятия приходил ровно за пять минут до начала и прохаживался по коридору возле аудитории. Мне на эти занятия опаздывать было нельзя, хотя они стояли в первой паре. Я все-таки  чаще успевал заскочить в аудиторию в эти пять минут, но иногда приходилось  опаздывать.

    Однажды, когда я забежал с лестничной площадки в коридор, раздался звонок, который всегда звучал, извещая о начале нового учебного дня.  Юрий Петрович уже шёл в аудиторию. Чтобы заскочить первым, я ускорил движение, и … мы застряли. Одна из дверей, ведущих в аудиторию, была наглухо закрыта. Застряли мы капитально – живот в живот и нос к носу. Как более молодой, я, использовав кое-какие мышцы, вырвался и успел добежать до свободного места пока Юрий Петрович шёл к доске.

     - Шнаревич у нас самый безалаберный студент, - только и сумел сказать преподаватель и начал разговор про свои любимые задачки. Он очень тонко чувствовал взаимосвязь между всеми  присутствующими в них физическими явлениями и хотел научить нас этому.

    Но эти задачки я не любил. Мне больше импонировали абстрактные математические понятия.  В моей голове находились им какие-то образы, и мне это нравилось.

    Я понимал, что в глазах Юрия Петровича я был одним из тупых и ленивых студентов.  Но это было не совсем так. Я неплохо сдавал экзамены, выдвигался ребятами в комсомольские вожаки и в деканате относились ко мне положительно. Так же относился ко мне и мой шеф по преддипломной практике и дипломной работе. Он был руководителем одной хоздоговорной темы из трёх этапов, в отчётах по каждому из которых было по одной моей главе. Именно он посоветовал мне отправить два доклада из этой темы на Всесоюзный межвузовский  симпозиум и помог мне их оформить.

    Однажды в разговоре с нами Юрий  Петрович выразил удивление тому,  что для тех курсов, для которых предусмотрены практические занятия, ещё проводят экзамены.

     - Будь моя воля, - говорил он, - я бы без всякого экзамена всем автоматически поставил  оценку. Ведь я же в курсе того, кто что знает и что чего заслуживает.

    Я тогда не очень обратил на это внимания.

    Но за несколько дней до экзамена было объявлено, что профессор Большанина больна, и экзамены будет принимать Юрий Петрович.

    Вот это был удар! Единственный способ не провалить сессию – это изучить за двое суток эту проклятую общую физику. И именно ИЗУЧИТЬ, а не выучить. И это ещё потому, что моя голова была устроена так, что никакие поверхностные знания без их понимания не могли в ней удержаться. Я до сих пор не знаю: что первично, а что вторично. Либо мой мозг был так устроен изначально, либо своими ещё детскими занятиями первоклассника я приучил его к этому.

    И здесь  ничего нельзя было сделать: общую физику к экзаменам нужно было ИЗУЧИТЬ.

    Так я и сделал. Первые два вопроса, которые стояли в билете, Юрий Петрович практически не слушал. Потом последовал другой вопрос… ещё вопрос  и так далее. На очередном вопросе Юрий Петрович встал, нервно походил возле экзаменационного стола, потом сел и что-то написал мне в зачётке.
Я взял её не раскрывая и вышел. И  только за дверями я раскрыл её и прочитал: «Отлично».






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 08.06.2019 Анатолий Шнаревич
Свидетельство о публикации: izba-2019-2572040

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  










1