Нукус. Прибытие


Нукус. Прибытие
1.   Прилетели

Мы, а это вся наша семья в составе меня, капитана Абрамова Виктора Вениаминовича двадцати девяти лет, месяц назад закончившего Военную Академию Химической Защиты, моей жены Абрамовой Елены Юрьевны двадцати семи лет, старшей дочери Тани шести лет и младшей Даши одного года от роду, только что приземлились в аэропорту города Нукуса, прилетев из Москвы – столицы нашей Родины Союза Советских Социалистических Республик (СССР). Нукус – тоже столица, но только Каракалпакской АССР, входящей в состав Узбекской ССР. Это у нас уже не первое место службы и всюду мы ездили сразу все вместе. Сначала вдвоём, потом втроём, а теперь вот и в вчетвером. Время вечернее, где-то около 18-19.00, начало августа, год 1984.

Вместе с нами в самолёте летели в основном лица славянской наружности, но присутствовали и азиаты казахского и узбекского вида. Многие славяне, если не большинство, были военными, летевшими, видимо, к своему месту службы. Кто-то, как я, к новому, а кто-то возвращался из отпуска или командировки. Кто-то летел с женой и детьми, а кто-то в одиночку. Кто-то в форме, но большинство в гражданке. В самолёте нам ни с кем не удалось познакомиться – дети, особенно Даша, у нас деятельные, поэтому не до знакомств.

Приземлившись и поездив немного по рулёжным дорожкам, самолёт остановился недалеко от здания аэровокзала. Как обычно кондиционер выключили сразу после посадки. Меня этот факт всегда удивлял – неужели керосина жалеют или такие конструктивные особенности у советских самолётов? Сразу стало душновато, но прохлада пока не ушла. Стюардессы отворили дверь и пригласили всех на выход. Мы сидели в начале салона, так как нам полагалась люлька для маленького ребёнка (кто летал на Ту-154, Ил-62, ЯК-42 и т.п., должны помнить, что такое в советских самолётах было), поэтому у выхода оказались в первых рядах.

Не знаю у кого как, но у меня при выходе из самолёта на трап было ощущение, что я не на улицу вышел, а упёрся в раскалённую пыльную подушку, которая была горячей, только что не обжигала, а мелкая пыль, её пропитавшая, сильно мешала дышать. Мы знали куда летим, догадывались, что в Нукусе летом жарко, что Нукус стоит в пустыне, но что будет так жарко и настолько пыльно, не ожидали. Удивительно, но дети не плакали, только у Даши нос покрылся маленькими капельками пота, а Таня просто с любопытством оглядывалась по сторонам. Жена крепилась, как могла, не хныкала, но было видно, что первое впечатление её испугало.

Спустившись по трапу, мы самостоятельно прошли к зданию аэропорта, а точнее к месту выдачи багажа. В багаже у нас было два объёмных чемодана. Была и ручная кладь в виде большой сумки со всякими необходимыми детскими причиндалами и едой. Место выдачи багажа представляло собой сравнительно небольшой загончик, в который плотной толпой набились потные люди и куда, по идее, должны были привезти тележку с чемоданами. Никакой ленты, к чему я уже привык, летая из/в аэропортов Москвы, Риги, Душанбе и даже Саратова, не наблюдалось. Увидев такую неприятность с организацией выдачи багажа, мы решили, что жена с детьми и сумкой выйдет из этого загона на улицу, а я уж как-нибудь добуду свои чемоданы.

Вот и телега подъехала, а вернее сцепка из двух тележек. В каждой из них сидел специальный человек, который просто начал выкидывать чемоданы на бетонный пол, а пассажиры, как могли, пробивались сквозь толпу к своему багажу. Наши чемоданы по какой-то причине оказались не только не рядом, но и в разных тележках, поэтому с трудом добыв свой первый чемодан из одной тележки я не сразу сообразил, что второй надо искать у другой. Процедура получилась долгой и противной, но уникальной в своём роде – такого я больше нигде не видел ни до, ни после Нукуса. На выходе из загона стояли две чрезвычайно добросовестные каракалпакские тётеньки, которые с пристрастием сличали номера на чемоданах с номерами на талончиках пассажиров. Получалось это у них долго, зато злонамеренно вынести чужой чемодан было трудно.

Но вот чемоданы таки получены и вынесены из загона. Гордый собой я выхожу чуть помятый и сильно потный на площадь перед аэропортом, нахожу свою жену и детей. Оказывается, что Лена, пока ждала меня с чемоданами, успела познакомиться с одной дамой чуть постарше её из нашего ГНИП-23 (23-й Государственный научно-исследовательский полигон) и нашей же в/ч 26382 (в ГНИП было ещё несколько частей). Та ей объяснила, что нас, прибывших из Москвы, ждёт медицинско-пассажирский УАЗ «Буханка», которая доставит всех в часть. Таких набралось достаточно, чтобы «Буханка» была полна, тем более что все с чемоданами, а мы так с двумя. Тем не менее было приятно, что начальство о нас позаботилось и прислало к самолёту почти персональный транспорт.

Пока мы получали багаж и усаживались в «Буханку» на улице стемнело. На Юге вообще быстро темнеет, стоит только солнцу зайти. Посему ехали мы до части в темноте и самого города рассмотреть не смогли.

На КПП у нас довольно оперативно проверили документы (мне ещё в ВАХЗ выдали установленной формы предписание, к которому прилагалась бумажка, в которую были вписаны жена с детьми) и мы проехали к 4-х этажному зданию, стоящему не вдалеке. Это оказалась гарнизонная гостиница куда нам и надо было. Остальные пассажиры «Буханки» поехали дальше по ДОСам военного городка. В гостинице нас встретила дежурная – вполне приятная средних лет женщина, которая уже знала о том, что приедут некие Абрамовы и их надо будет разместить. Комната для нас была подготовлена на первом этаже. Это тоже было приятно, и тут позаботились.

Лена, поговорив с дежурной по гостинице, пришла в ужас, старалась это скрыть, но получалось у неё плохо. Жара, духота, пыль, комары – это плохо, но не это её ужасало. Гораздо хуже было то, что у нас почти нечем кормить детей, закончилась практически вся еда, взятая ещё из Москвы, а купить её, как оказалось, негде. Мы не знали, где нам поесть, как и где купить эту самую еду, хотя бы для детей. В гарнизоне продовольственный магазин должен открыться только в сентябре-октябре, а в гостиничном буфете и полковом чепке для маленьких детей ничего не продавалось. Столовой или кафе тоже не было, кафе будет в гарнизонном доме офицеров, но его даже не начали строить. Нам много рассказывали ещё в академии, что с едой в Нукусе очень плохо и, похоже, рассказы эти оказались уж слишком правдивы.

Пока суть да дело, время по Нукусски приближалось к 23.00, а по Москве всего 21.00. Дети явно устали, хотели спать, но не плакали. После наступления темноты жара чуть спала и градусник за окном показывал всего около +30. В комнате сохранялась дневная температура под 40, кондиционеров, естественно, не было. Попытка открыть окно для проветривания привели лишь к тому, что по всей комнате противно запищали комары. Окно пришлось закрыть, а комаров потом долго уничтожать. Понятно, что спали мы с женой плохо, хорошо хоть дети, умотавшись за перелёт, крепко заснули.

2.    День второй. В коллективе

На следующее утро, проснувшись и кое-как умывшись (в углу комнаты висела раковина, а душ и туалет на коридоре), перекусив тем, что осталось в сумке, я к 08.00 пошёл на развод, о котором нас с вечера предупредила дежурная по гостинице. К слову сказать, развод в этой научно-полигонной части проводился не каждый день, но вот мне повезло, сразу с самолёта на развод.

Место развода искать не надо было – туда плотным потоком шли офицеры части. Новеньких, меня и пятерых моих сокурсников по ВАХЗ, а также двенадцать молодых лейтенантов, закончивших Саратовское училище (они прилетали и приезжали чуть раньше), встретил и распорядился построиться рядом с ним, ЗНШ части майор Александр Попович. О подходящем к нам полковнике лет пятидесяти ЗНШ нам сказал, что это зам командира части по науке Васильев. Мы все по очереди ему представились, как того требует Устав. Потом подошёл НШ части полковник Подгорнов и командир полевиков полковник Давренов, мы и им представились.

Вот все построены, последовала команды из Строевого устава «Равняйсь!», «Смирно!», «Равнение на право!» и НШ строевым прошагал к прибывшему командиру части генерал-майору Степанову Николаю Тимофеевичу для доклада, о том, что часть для развода построена. После приветствия, Степанов дал слово начальнику отдела кадров, который всех нас вновь прибывших представил личному составу части и объявил о нашем распределении по подразделениям.
Как и ожидалось, я попал в Отдел №1, занимавшийся математическим и программным обеспечением проводимых частью испытаний химического оружия, математическим планированием и организацией экспериментов, программной обработкой их результатов, математическим моделированием всего, чего не попадя, а также всяким прочим, связанным с информационным обеспечением деятельности части.

Вместе со мной в первый отдел попали ещё два молодых лейтенанта, оба закончили СВВИУХЗ с красным дипломом – Юра Котенко и ещё один, фамилии которого я не запомнил.

Второй прослужил он у нас всего месяца полтора и в начале октября был переведён в военную приёмку предприятия, занимавшегося пошивом ОЗК и костюмов Л-1 где-то в Ростовской области на берегу Азовского моря. Причина перевода была для тех времён достаточно банальной. Его дед, как оказалось, служил у Колчака, потом попал в плен к красным, отсидел своё и остался в СССР. Во время Великой Отечественной, дед воевал и погиб за Советский Союз, а бабушка, имея несколько малолетних детей на руках – один из которых стал отцом нашего офицера – не смогла уйти на Восток и осталась с семьёй в оккупации. Вот так и вышло, что парень имел деда, воевавшего за белых, а также бабушку и отца больше года бывших в оккупации. Как его проверяли в училище – я не знаю, но в Нукусе всю его подноготную до третьего колена выяснили и положенного всем нам допуска по форме №1 он получить не смог, таким и вторую форму не всегда давали. Было очень жаль с ним расставаться, так как парень оказался уж очень толковым и деятельным.

Нашим отделом руководил подполковник Иван Зайковский, заместителем у него был майор Юрий Сенечкин, а руководил группой, в которую я, собственно, и попал, капитан Евгений Рощин. Им я представился, встав в строй отдела. Обоих молодых лейтенантов поручили курировать мне, хотя мы все были на равных должностях – МНСы, но я уже пять лет служил в войсках, закончил академию, имел опыт написания кучи всяких боевых и распорядительных документов, да и по званию и возрасту был старше.

Тут же на плацу, после развода, я познакомился с другими офицерами отдела: руководителем второй группы подполковником Стасом Оксаниченко, СНС-ом майором Юрой Бакулиным, МНСом старшим лейтенантом Андреем Савельевым, МНСом старшим лейтенантом Володей (фамилию не помню), МНСом лейтенантом Мишей Васильевым (он оказался сыном зама по науке полковника Васильева), МНСом старшим лейтенантом Филатовым (про него надо будет отдельно рассказать в одном из следующих рассказов) и начальником ВЦ майором Володей Антоновым. В ВЦ отдела у работали ещё несколько гражданских: две жены офицеров нашей части Люда и Света, занимавшие должности программистов и один местный каракалпак, работавший инженером-электроником. С ними я познакомился чуть позже, когда мы все поднялись в отдел, располагавшийся на третьем этаже здания, которое служило и штабом всего научного полигона.

3.     Квартира и контейнер

В отделе мне засидеться не дал наш зам. Юра Сеничкин. Оказывается, ещё до нашего приезда мне выделили однокомнатную квартиру в городе. Квартира была временной, только до конца сентября. Вторым важным моментом было то, что наш 3-х тонный контейнер, отправленный более месяца назад из Москвы, уже около неделе ждёт меня на станции Ходжейли. Ходжейли – это небольшой город в 30-35 км от Нукуса, являющийся крупным ЖД узлом, где сходятся линии из Душанбе, Ашхабада и Ташкента, идущие далее через Астрахань, Саратов и Волгоград в Москву.

Юра также сказал, что мне уже заказана машина в полку обеспечения полевых работ (при полигоне был такой полк и авиационная эскадрилья, располагавшиеся в Нукусе, а также отдельный батальон обеспечения, базирующийся в Жаслыке – посёлке, стоявшим в центре глиняной пустыни Устюрт). Мне надо было зайти к ЗНШ, получить пропуск в часть на себя и жену, далее пройти на КТП полка, взять машину со старшим и ехать за контейнером, а потом, получив его, везти сразу на квартиру. На квартире с 12.00 меня будут ждать четверо солдат из полка, которые помогут мне разгрузить контейнер. Сам контейнер машина отвезёт обратно в Ходжейли. Я, после разгрузки контейнера, на автобусе, который возит сотрудников части из города в часть и обратно, в 14.00 должен приехать обратно в отдел.

И я опять порадовался, что всё тут складывается ловко и что начальство думает о подчинённых. Видимо таким был сам генерал Степанов, так он подбирал и воспитывал своих подчинённых. Мне по жизни в армии часто везло на начальников и учителей, вот и тут повезло.

На машине и с пропусками я заехал в гостиницу, рассказал всё жене, отдал ей пропуск, забрал всю семью, отвёз в квартиру и далее поехал за контейнером. Наш дом оказался кирпичной пятиэтажной хрущёвкой. Квартира располагалась в третьем подъезде на четвёртом этаже. Лена, чуть разобрав чемоданы, пошла в город купить чего-нибудь поесть, так как сумка с московской едой была уже совсем пустая. Но, как оказалось, зря она надеялась – в городских продовольственных магазинах, которые были неподалёку от дома, фактически ничего для детей не оказалось, не было даже овощей и фруктов, хотя Нукус – это Средняя Азия и месяц август. Чего-чего, а этого добра должно быть везде полно, но вот такой вот Нукус. Пришлось ей брать хлеб с консервами и что-то выдумывать на обед, чтобы дети не голодали.

Выехали из части мы примерно в 10.00. Путь до Ходжейли с заездом в квартиру занял не более часа. Контейнер мы получили быстро. Буквально за 15-20 минут нам его нашли и погрузили на борт козловым краном. Обратно тоже ехали не долго. Всю дорогу и туда и обратно старший машины – молодой лейтенант, всего второй год после окончания Тамбовского химучилища – рассказывал мне про его впечатления о жизни в Нукусе и в гарнизоне. Парень оказался впечатлительный и восторженный. Ему тут нравилось буквально всё. Даже дикая жара, пыль, комары и отсутствие еды его не сильно смущали – быть может потому, что у него не было ни жены, ни детей, которые кушать хотят.

Так или иначе, но в 12.00 мы были около нашего дома. Солдаты-помощники уже ждали нас. Все наши вещи мы с ними закинули в квартиру буквально за час. Машина ушла, а я остался, чтобы хоть чуть подготовить квартиру к использованию по прямому её назначению. В первую очередь мы с женой распаковали и подключили холодильник, собрали стол и табуретки на кухню, а также подготовили к сборке кровати нашу и детей. Но главное – мы нашли коробки с макаронами и рисом, гречкой и манкой, чаем и сахаром, с сухим молоком, овощными, рыбными и мясными консервами, которые мы, по мудрому совету учащихся в академии нукусцев, набрали в Москве и положили в контейнер. На большее у меня времени не осталось – надо было ехать в часть, а Лена решила убраться в квартире и приготовить что-нибудь на ужин. Однако вопрос с овощами и фруктами по-прежнему стоял остро – их у нас нет, а они очень нужны.

Чуть сполоснувшись в душе, вышел на остановку, откуда нас должен был забрать пузатый ПАЗик. Народу оказалось много, автобус заполнился быстро и плотно. Хоть и были все его окна и люки открыты, но жара и духота в автобусе стояла страшная, ведь на улице было за 40. Лишь при движении появлялся какой-то ветерок, но он был настолько жаркий и пыльный, что не сильно облегчал ситуацию.

По прибытию в отдел мне было показано место в комнате, где располагались все шесть человек нашей группы: Женя Рощин, я, Андрей Савельев, Миша Васильев, а также два молодых лейтенанта. Комната была небольшой, столы и стулья стояли плотно, а ещё ведь каждому нужен был сейф, т.к. все наши работы были секретными и даже совершенно секретными. В комнате рядом располагалась группы Стаса Оксаниченко и далее ВЦ отдела. В ВЦ было прохладно, там работал кондиционер, так как на столь дикую нукусскую жару японские компьютеры, находившиеся у нас на вооружении, рассчитаны не были. Начальник и зам.начальника отдела сидели в четвёртой, самой маленькой комнатке отдела.

В секретке, которую мне показали, завтра я должен буду получить две прошитые и опечатанные больших тетради, секретный портфель и печать, чтобы быть готовым к выполнению своих функциональных обязанностей. Вызвавший меня к себе начальник отдела Иван Зайковский поручил с завтрашнего дня приступить к разработке не очень секретной научной темы: «Влияние ФГиКУ ЮЗ ТВД на применение ХО», что расшифровывается так: «Влияние физико-географических и климатических условий Юго-Западного театра военных действий на применение химического оружия». Для этого мне необходимо будет завтра же с утра подобрать в секретной и/или общей библиотеке части необходимую, среди имеющейся, литературу, переработать её и к ноябрю представить соответствующий отчёт сначала руководителю группы и далее вплоть до него самого. Персоналок у нас не было, все отчёты, как оказалось, писались вручную на правой стороне разворота тонко отточенными простыми карандашами с тем, чтобы было проще исправлять ошибки и вносить правки. На левой стороне дописывать дополнения, а также замечания и соображения руководства. Так что надо было ещё и карандашами вооружиться.

Но не эта, уже профессиональная деятельность, занимала меня. Больше волновал вопрос о том, где и как купить овощи и фрукты, как доставить всё это в квартиру. С таким вопросом я обратился к Жене Рощину и вопрос решился сам собой. Он предложил съездить на базар на его ВАЗ-овской «трёшке». Мы отпросились у начальника отдела и уже часов в 16.00 выехали в город.

На базаре Нукуса, как и на любом азиатском базаре было всё или почти всё. Все пожелания жены и детей я смог удовлетворить в полном объёме и ещё от себя кое-что добавил. Приехав домой с авоськами, полными овощами, фруктами, хлебом и ещё много чем я был встречен женой, в глазах которой уже не было того ужаса, который читался ещё утром. Моей и её признательности Жене Рощину не было придела, ведь благодаря ему у нас жизнь начала налаживаться.

Пока Лена готовила салатики и накрывала стол я собрал кровати детей и нашу, остальные вещи и мебель мы решили не трогать, ведь её через месяц-полтора надо будет опять перевозить, но теперь на постоянную квартиру в ДОСах (Дома Офицерского Состава) внутри гарнизона. Про это я узнал, находясь в отделе и этому верил, ведь уже убедился, что в Нукусском гарнизоне хоть и сложные ФГиКУ, но и очень вменяемое начальство, которое заботится о своих подчинённых. Поужинав, мы уложили детей, а сами сели на балконе и пили крепкий горячий чёрный чай с лимоном и сахаром, наслаждаясь наступившей ночной прохладой (всего-то чуть за +30), тем, что такой напряжённый и сложный день позади, что жизнь налаживается и далее будет легче. Только вчера вечером мы вышли из самолёта в аэропорту Нукуса, а уже через сутки пьём чай в пусть временной, но своей квартире, дети спят в своих кроватках, и наша родная койка нас ждёт.

Только тут я полностью и до конца прочувствовал правильность, полноту и богатство смысла пословицы: «Счастье есть, оно не может не есть!» , хотя раньше она мне казалась пошловатой.

4.    Чуть позже

Далее, в ближайшие полтора-два месяца, всё случилось так, как и предполагалось:

Уже к концу сентября Нукусским Военно-строительным управлением был достроен, отделан и сдан комиссии наш ДОС. В нём нам выделили шикарную трёхкомнатную квартиру опять в третьем подъезде и опять на четвёртом этаже. Кухня около в 10 кв.м., большая прихожая и ванная, три широченные в два метра лоджии, две из которых были по 6 метров длиной, а третья – три. У детей комната в 16 кв.м., гостиная – 20 кв.м. и спальня 12 кв.м. Той мебели, которую мы привезли из Москвы едва хватило бы только на одну комнату, а тут три и кухня. Но ничего, постепенно докупили, слава Богу проблем с мебелью, даже Югославской!, в Каракалпакии не было.

Примерно тогда же, в первых числах октября, открылся двухэтажный магазин около школы. На первом этаже располагался продовольственный магазин, где всегда была и детская еда, и овощи с фруктами тоже. На втором разместили обувной отдел, одёжный, книжный, канцелярский и ещё что-то. Магазин стал большим спасением для жителей гарнизона, но от необходимости ездить на базар не освобождал.

В начале октября детей мы пристроили в детский сад. Проблем с местами не было, хотя в гарнизоне служили почти сплошь молодые офицеры, имевшие детей разных возрастов. Даша, которой к тому времени исполнилось всего год и три месяца, пошла в младшую ясельную группу, а Таня в свои шесть лет и четыре месяца – в старшую садиковую.
В конце октября-начале ноября Лена устроилась экономистом в отдел МТО (Материально-Технического Обеспечения) нашей части, получив предварительно допуск по форме №1, как и я.

Когда всё это свершилось, т.е. к ноябрю, жизнь у нас практически полностью наладилась. Были, конечно, ещё нерешённые вопросы и невыполненные задачи, но жить можно. Тем более, что к тому времени и жара с пылью закончились, в Нукусе стало прохладно, временами даже холодно, иногда бывали дождики.

Не знаю у кого как проходил этап прибытия и адаптации, а вот у нас примерно так. Слава Богу, что командиром нашего научного полигона был генерал Степанов. Он прибыл в Нукус, когда даже колышков на площадке военного городка не было. На нём висело всё управление и вся ответственность, надо было построить огромный военный городок и не один, осваивать миллионы рублей ежегодно (огромные суммы по тем временам), тысячами людей руководить, организовывать суперважные и суперсекретные работы по испытанию химического оружия. Но несмотря на это он всегда помнил о подчинённых, старался не только чётко выстроить их служебную деятельность, но и наладить быт. Поэтому именно его фотографию тех лет я поместил перед этим рассказом.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 40
© 07.06.2019 Виктор Абрамов
Свидетельство о публикации: izba-2019-2571604

Метки: Нукус, Степанов, отдел, квартира, еда,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ










1