Из твоего дневника


 

25.07. ...Шестой день пью на кухне. Предки уже недели полторы как на Кипре, а я сижу в этом долбаном Питере, в тридцатиградусную жару... Очередной «он» оказался очередным подлецом.
Ну красивая же я, красивая! Так чего ж мне по жизни сплошные уроды попадаются? Умные уроды. А если не уроды, так тупые мерзавцы.
...Сейчас мне может помочь только разговор с ним. Познакомилась я с Е. по И-нету, потом выяснилось, что он из Екатеринбурга, и что ему тридцать восемь. И чего я ждала?.. В жизни душу никому не раскрывала, особенно в последний год: раскроешься, а потом сама себя по осколкам не соберешь. А тут... Ну, во-первых, сказала себе, он далеко, предать не предаст — некому ему меня там предавать, а во-вторых... Ну хоть с кем-то мне нужно поговорить откровенно!..
27.07. ...Ласково так вывел меня из депрессняка. Нежно. За руку взял и вывел. Как ребенка. Сказочку рассказал, — «Спи, моя девочка!..». Сказочка по Интернету — о том, как он уложил меня спать и вылил в раковину остаток водки. Проникновенно так... Пишу вот сейчас и злюсь на себя за тон, которым пишу. ...Расчувствовалась, фотки даже выслала, а он — молчок! Я уже не выдержала: «Ну, как я тебе?» Получила: «Знаешь, думал, ты блондинка. Но не разочарован». Ага! Ты не разочарован, а я?.. И это — всё?! И это обо мне — всё?! Со мной на улицах... пачками... А ты... А потом думаю: фига ли? Детей мне с ним не крестить... и не рожать... Так чего ж я опять заморачиваюсь?
29.07. Раньше я писала ему время от времени, он — тоже, но сегодня мне жутко захотелось от него письма. Но письма не было. Я разозлилась, обозвала Настю дурой, хотя сама неправильно выписала документы. Она обиделась, и мне стало еще хуже. И как раз в это время Outlook пискнул, что пришло письмо. Из Екатеринбурга. Не помню, чего я в ответ понаписала, помню только последнюю строчку: «Пиши мне каждый день. Ты мне нужен». Когда и кому я такое раньше говорила?
А потом я все-таки решила не плясать от ненависти к мужикам и к миру, написала ему, что это — дохлая затея, что плясать надо от альтруизма, — правильные «родительские» слова, — а сама думала: ну сколько ж можно этих мужиков жалеть, прощать и подставлять всё новые и новые щеки?! Когда меня «посылали», меня кто-нибудь жалел?! Ни-кто-шень-ки! Чувствую, что опять завожусь, что это снова доведет меня до депрессии. Не хочу. Пытаюсь успокоиться. Кажется, я спросила его: скажи, желание благополучия в личной жизни — тоже амбиции? Это так же плохо, как алчность? Он отозвался: «Какой же это грех? Это нормальное состояние человека...»
3.08. Он спросил, как во мне уживается любовь к искусству и к мату. Я могла бы, конечно, ответить, что мат — тоже своего рода искусство, и это искусство сейчас очень даже в ходу, но почему-то сказала, что в моем воспаленном сознании еще не такие вещи уживаются. В общем, в очередной раз «скрылась». А сама подумала, что в этом, наверное, и проявляется та самая борьба моего «идеального» с моим «реальным» — тех миров, которые я никак не могу совместить (черт бы побрал родителей с их совковым идеальным восприятием мира!). Мир не идеален, и люди — не ангелы, я это уже поняла, больно поняла, и что мне сейчас делать? Он говорит: будь в себе, одиночество — благо. А я не хочу такого блага! Я к людям хочу! А люди — мерзавцы. Я что, виновата, что в не-идеальном мире так развит фетишизм?
Он говорит: не заморачивайся, не будь как все, иначе станешь мне неинтересна. А я хочу быть ему интересна? Не зна-ю! «Не будь как все» — значит: «будь белой вороной», быть белой вороной — значит, быть одной, и так — до бесконечности. И что делать — искать белую ворону, такую же, как я? Но смогут ли ужиться рядом две белые вороны? Он — живет. Но ведь я — не он! Я не могу так жить. Я не могу жить. И умереть не могу. ...Чувствую, сейчас опять начнется полупьяная истерика...
Он выворачивает меня наизнанку и мне же эту изнанку показывает. Тебя, мол, учили жить в идеальном мире, а ты, резко перейдя границу миров, очутилась в реальном и была, мол, жутко ошарашена, и твой, мол, мат и пр. — реакция отторжения тех идеальных идей, которые тебе прививали. Да знаю я, бл-лин! И дальше — что?! Вычленять идеальное из реального, как советует он? А я не хочу питаться крохами! Того, что мне нужно, мир не дает, а то, что он дает, мне не нужно. Я не могу привести в соответствие идеальный и реальный мир. Я не бог!
Потом я разозлилась на него окончательно и зачем-то договорилась до каких-то его мифических прогулок «налево», хотя, по большому счету, он мне в этом смысле безразличен. Но поделать с собой ничего не могла. И еще я сказала, что таких, как он, нужно расстреливать — из-за того, что они людей наизнанку выворачивают. «Думаешь, приятно, — пишу, — знать, что я перед тобой вся как на ладони?!» А он: «Ну это же все равно так, знаешь ты об этом или нет». Говорю: предпочитаю не знать. «Поздно», — говорит он. Я бешусь. ...И все равно он мне нужен.
4.08. Пишет: «Подумай — может, дело в тебе? Может, ты просто выбираешь не тех?» И я подумала. Я очень сильно подумала. Аж голова заболела. Ну да, может быть. Ведь на каждое слово родителей я сначала говорила — «нет». А им нравились как раз такие... душевные... Может, я просто пытаюсь отрицать идеальный мир, потому что мне его прививали всю жизнь?
Он мне — про одиночество, мол, это благо, а я ему: «Не хочу быть одинокой, хочу быть счастливой!» А можно ли быть счастливой в одиночестве? Может, я вообще не могу быть счастливой, может, я на самом деле не такая хорошая? А счастье улыбается разве только хорошим? У скольких моральных уродов жизнь — блюдце с золотой каймой?
...Никак не могу понять, в моем он вкусе или нет? Хотя, что от этого изменится? Ну и он — будто мысли прочел: «Кто мы друг другу?» Да откуда ж я знаю?! Какая разница? Не заморачивайся! Нет, ну все нужно знать точно, математик хренов! Почему я общаюсь с ним? Наверное, потому, что он общается со мной. Логично. Но не больше. Общаться с человеком в одиночку невозможно. ...Ну и еще потому, что он всегда пишет письма длиннее пяти строчек. ...Человека ищу! Откуда ж я знаю, кого?! Может, и тебя. Будто я знаю, кто ты такой? Если я даже себя толком не знаю... «Значит, я нужен тебе такой, какой есть?» Этот вопрос я замолчала, точно так же, как он замалчивает некоторые мои.
5.08. Е. сегодня опять нудил, что я неправа, что я не должна отшивать «добродушных» (в смысле — с доброй душой) парней только из-за их внешности и «прикида». Стоило написать, что передо мной «проблемма» (смесь проблемы с дилеммой) — с одним можно пройтись по Невскому и не стыдно показать подругам, но он — мерзавец, а другой — умница, но почти урод и мало похож на мужика, — как тут же прицепился: «Тебе что, важнее красота, чем состояние души?! Тебе важнее мерзавец, но красавец, чем...» В том-то и дело, что я не знаю, кто мне важнее! Может, потому и пью. Ну да, я раскланялась ему за то, что он вытащил меня тогда из депрессии, да как вытащил — красиво! — так, что подруги мне завидовали, но это не дает ему права... Или дает?.. Я совсем запуталась...
...И вообще, у него дурацкие усы и круги под глазами. Ну не могу я пройти с ним по Невскому! А он со мной по своей Ленина — запросто. И не только со мной, а и с какой-нибудь замухрышкой, мышкой серой. И не заморочится при этом. И я опять злюсь, на этот раз — из-за этого.
...Сбежала в Эрмитаж, часа три ходила по залам, хоть знаю их все наизусть. «Отмокала». В голове крутятся строчки из его писем. Я их гоню, а они крутятся! ...Ведь просила: напиши что-нибудь романтичное! А он мне: «Какой я тебе романтик?» Но я же знаю: все равно в душе — именно такой, только скрывает. Я не скрываю, а он — скрывает. И еще говорит о какой-то там открытости и о том, что он — это он, и пусть его принимают таким, какой он есть. И пошли все на фиг! А может, мне тоже так — всех на фиг?.. Потому что я... ну, в общем, такая...
9.08. ...А он мне: «Ты чего саблей размахалась? Бей своих, чтоб чужие боялись? Запомни: если будешь отшивать хороших парней только из-за того, что они некрасивы, фигу я тебя в следующий раз из депрессии вытаскивать стану! Потому что ты сама себя в нее загоняешь. Я не мазохист». И снова — про грабли, на которые якобы я все время наступаю. Будто сам никогда не наступал! Умный какой! Если такой умный, то почему — один? А он мне: «Потому и один, что умный». Скромный такой весь из себя, блин!
Серега послал мне штук пятнадцать «смс-ок», я его тоже послала, а в Е-бург сама — каждый день... Вчера молчал, так я места себе не находила, а сама ему: «Эй, ты живой?! Куда пропал???? Чё на вопросы не отвечаешь?!!!» Типа в шутку так... А он все разгадал, пишет: «Ну что, привязалась? Говорил я тебе...» «Нет, ну ты чё о себе возомнил?! — это я уже всерьез. — Сам не привязывайся! Еще неизвестно, кто кому больше нужен». А он: «Я тебе». Другого бы послала, а его... не могу. Почему???!!!
11.08. Вчера взяла билет в Екатеринбург. На поезд. И не потому, что денег на самолет не хватило. Заняла бы, в крайнем случае, у Ольги. Самое прикольное, что у нее — та же история. Но она никуда не поехала. Просто представила, во что это может вылиться, и не поехала. Хотя ее миры — идеальный и реальный — вполне уживаются. А мне нужно было по пути к нему разобраться в себе. Не представляю, как он меня еще терпит...
...Ну, приеду я к нему, и что? Ничего не изменится, потому что дело не в нем, а во мне. Он прав. Он почти всегда прав. И все равно одинок. Тогда какой смысл в его правоте? Учит меня жить, а сам — умеет? И что мне делать? Сознательно обречь себя на то, чтобы стать белой вороной? ...Опять я про белых ворон! Они скоро мне сниться будут — стаями.
20.08. ...Пью уже шестой день. Опять — шестой. Это какое-то трагическое число для меня. Понимаю, что нужно срочно трезветь, потому что билет на поезд — на завтра. Пью, потому что не знаю, что делать. Сдать билет? Поехать? И что? Драсссьте, вот она я, бесплатное приложение к рукаву от жилетки... Ну да, он примет меня такой, какая я есть, но нужно ли мне, чтобы он принимал меня такой? И вообще, я для него — маленькая девочка (а кто же еще? — он вдвое старше меня), к тому же размахавшаяся совсем не игрушечной саблей.
...Кто-то звонит в дверь. Бреду в коридор. Автоматически, не спрашивая, кто, открываю. Стоит какой-то мужик. Незнакомый. Ну и по фиг... Я — в сторону, запинаюсь за что-то... «Sorry, — говорю, — координация нарушена», и падаю лицом в его плечо. Мелькает дурацкая мысль: «рукав от жилетки...» Мужик берет меня на руки и несет в комнату. Я не знаю, кто он, но мне по фиг. Какая разница, с кем?.. Он укладывает меня на диван, гладит по голове, говорит что-то успокаивающее, мерное, и я почти засыпаю. В полусне слышу, точнее, угадываю, свое имя и внезапно догадываюсь, кто сидит рядом со мной. «Это ты? — бормочу я. — Ты, да? Ну что ты молчишь? Ты приехал, да?» «Прилетел, — говорит он уже из кухни. — Прилетел. Спи, моя девочка!..»
Уже почти сквозь сон я спросила: «Кто мы друг другу?» Он ответил: «Да какая разница?..» Или мне показалось, что он так сказал? Последнее, что я почувствовала — прикосновение его влажных губ к моему горячему лбу...
14.09.2003.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 6
© 05.06.2019 Евгений Лобанов
Свидетельство о публикации: izba-2019-2570350

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ










1