Из распространившегося повсюду трампизма рождается новое будущее !?


Из распространившегося повсюду трампизма рождается новое будущее !?
Друзья!

Вот сегодня я сделал подборку материалов на тему ТРАМПИЗМА! Это политический термин не так давно гуляет в Сети, но само содержание его резко осуждается всеми прогрессивными политологами мира. Суть трампистов: «…их объединяют стремление разрушить мировой порядок и те либеральные, гуманистические ценности, господство которых было установлено после Второй мировой войны; зашкаливающий популизм; нарочито грубая, вызывающая риторика, демонстративно попирающая не только какие-то нормы этики, но и обычные приличия». Так пишет Игорь Яковенко, несомненно глубоко знающий сию острую тему.
«Неделю назад я опубликовал в «Деталях» колонку под названием «Гильотина против перхоти», в которой, отталкиваясь от итогов выборов в Бразилии, попытался проанализировать это явление: человечество в XXI веке все чаще выбирает тех, кто предлагает простые ответы на сложные вызовы современности. Владимир Путин, Родриго Дутерте, Дональд Трамп, Жаир Болсонару…
При всех различиях между этими политиками, их объединяют стремление разрушить мировой порядок и те либеральные, гуманистические ценности, господство которых было установлено после Второй мировой войны; зашкаливающий популизм; нарочито грубая, вызывающая риторика, демонстративно попирающая не только какие-то нормы этики, но и обычные приличия.
Многочисленные комментарии к этой статье дали новую пищу для размышлений о социально психологической и политической природе этого явления, которое можно условно назвать «трампизм» — по имени наиболее влиятельного его представителя. Итак, «Гильотина против перхоти-2».
Психологические характеристики «трампизма». Трампист, как правило, абсолютно чужд логике. Начиная полемику с классического «всевыврете» — привет трамписту от путиниста! – то есть с порога отрицая, например, наличие ксенофобских высказываний того же Болсонару и получив прямые ссылки на эти высказывания, трампист совершенно не смущается и мгновенно впадает в другую логическую ошибку – в «ложную дилемму». Суть ее заключается в том, что любого, кто критикует ультраправого политика, будь то Трамп или Болсонару, мгновенно обвиняют в приверженности ультралевизне. Как правило, сразу — в коммунизме. Человеку, головной мозг которого поражен трампизмом, невозможно объяснить, что можно одновременно подвергать критике Трампа и признавать пагубность политики Обамы, реакцией на которую стал приход Трампа.
Трампист не в состоянии понять, что неприятие Болсонару, восхищающегося военной диктатурой 1964-1985 годов, которую он критикует лишь за то, что тогда убили слишком мало народу; оскорбляющего геев, черных и женщин — совсем не обязательно означает поддержку вороватых левых, Лулы де Силвы и Дилмы Русеф, которые 15 лет пребывали у власти и довели Бразилию до ручки.
Точно так же в голове путиниста не умещается мысль, что можно быть и против путинского фашизма, и против паралича государственной власти при Ельцине. Путинист точно знает, что если бы Путин не оккупировал Крым и Донбасс, то там бы стояли войска НАТО, а американский морской пехотинец уже пятый год насиловал бы его жену. А сторонник Родриго Дутерте убежден, что массовые бессудные казни, публично одобряемые главой государства, являются единственно возможным способом борьбы с наркотиками. А значит, если вам не нравится Дутерте, то вы точно наркодиллер.
Израильский трампизм — как благодарность. В общем потоке трампизма израильский, и в целом еврейский трампизм выделяется, прежде всего, тем, что его истоком, а иногда и единственной причиной является благодарность за хорошее отношение к Израилю.
В основе лежит старое еврейское правило, усвоенное тысячелетиями жизни во враждебной среде — воспринимать любое явление с точки зрения: «а хорошо ли это для евреев?». Трамп и Болсонару гарантировали себе поддержку многих евреев тем, что заняли твердую произраильскую позицию на Ближнем Востоке. Чем выгодно отличаются от того же Обамы и других левых сторонников мультикультурализма.
Понять — не значит согласиться. Трудно не понять граждан страны, которая 70 лет, с момента своего рождения, воюет с многократно превосходящим ее врагом, публично объявляющем о своих целях эту страну уничтожить; когда они делят мир на друзей и врагов, и не хотят видеть недостатки и пороки друзей.
Проблема в том, что поддержка этих «друзей» вполне может оказаться временной, ситуативной, а их пороки носят фундаментальный характер и вполне могут принести Израилю значительный вред. Одним из тех, кто решительно поддержал создание государства Израиль, был антисемит Иосиф Сталин, для которого Израиль был разменной картой в борьбе с Западом. Целью Сталина было уменьшить международный вес Великобритании, у которой до 1948 года был мандат на управление этой территорией и вполне антиизраильская политика на тот момент. Сталин одной рукой поддерживал создание Израиля, а другой, в то же самое время, организовывал антисемитскую кампанию борьбы с космополитами, которая должна была завершиться окончательным решением еврейского вопроса в СССР, но не завершилась по уважительным причинам — в связи со смертью ее вдохновителя.
Трамп, Болсонару и другие ультраправые ситуативно поддерживают Израиль, но при этом разрушают тот миропорядок и те либеральные ценности, при которых антисемитизм стал несовместимым с присутствием в публичной политике.
Политика трампизма и траектория мирового маятника
Импульс, который дала миру Вторая мировая война, практически исчерпан. Совбез ООН, состоящий из стран-победительниц, уже явно не отражает современный расклад сил на планете. Истек срок действия прививки против нацизма и расизма, которую дала мировая трагедия войны и победы над Третьим рейхом. Ультраправые поднимают голову в Европе и по всему миру.
Интеллектуальная мода на левизну, заложенная в ходе революции 1968 года, сменилась торжеством постмодернизма и модой на отсутствие вообще любой идеологии. Это в полной мере проявляется в путинизме, или в квази-идеологии, составленной из противоречащих друг другу кусков, воплощением чего является лидер российских коммунистов Геннадий Зюганов, стоящий со в церкви со свечкой в одной руке и с красным знаменем в другой.
Трампизм – это примат тактики над стратегией, замена публичной политики карнавалом, переход от политики глобализации, которая 70 лет обеспечивала мир без большой войны, к тактике локальных сделок, совершаемых по принципу достижения выгоды «здесь и сейчас».
Если траектория механических маятников, при всем многообразии их видов, подчиняется строгим законам физики и математики, а потому может быть точно описана и предсказана, то траектория маятника мировой политики, во-первых, непредсказуема, а во-вторых, не сводится к колебаниям между «левым» и «правым»: от нацизма и расизма – к толерантности и мультикультурализму, и обратно. ПОСТМОДЕРНИЗМ ВНЕС В ЭТО КОЛЕБАНИЕ ЕЩЕ ОДНО ИЗМЕРЕНИЕ. В ПОСЛЕДНИЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ ПРОИСХОДИТ УСТОЙЧИВОЕ ПОНИЖЕНИЕ УРОВНЯ И МАСШТАБА ВСЕГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ИСТЕБЛИШМЕНТА, КА «ПРАВЫХ», ТАК И «ЛЕВЫХ». НАДЕЮСЬ, ЧТО И МНОГИМ СТОРОННИКАМ ТРАМПА ОЧЕВИДНА НЕСОПОСТАВИМОСТЬ МАСШТАБОВ ТРАМПА С ЧЕРЧИЛЛЕМ И РЕЙГАНОМ. НЕ ДУМАЮ ТАКЖЕ, ЧТО ПОКЛОННИКИ ОБАМЫ СТАНУТ УТВЕРЖДАТЬ, ЧТО ИХ КУМИР РАВЕН ПО МАСШТАБУ ТАКИМ ДЕМОКРАТАМ ПРОШЛОГО, КАК РУЗВЕЛЬТ.
ОСОБЕННО ОСТРО ПРОБЛЕМА ИЗМЕЛЬЧАНИЯ ПОЛИТИКОВ СТОИТ В РОССИИ. ЗА ПОЧТИ ТРИ ДЕСЯТИЛЕТИЯ ПОСЛЕ СМЕРТИ АНДРЕЯ ДМИТРИЕВИЧА САХАРОВА НЕ ПОЯВИЛОСЬ ФИГУРЫ, КОТОРАЯ МОГЛА БЫ ЕГО НЕ ТО ЧТО ЗАМЕНИТЬ, НО ХОТЬ КАКИМ-ТО ОБРАЗОМ ПРЕТЕНДОВАТЬ НА РОЛЬ МОРАЛЬНОГО И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО АВТОРИТЕТА.
РАСХОЖАЯ ГИПОТЕЗА О ТОМ, ЧТО КРУПНЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЕЛИЧИНЫ ПОЯВЛЯЮТСЯ, КАК ОТВЕТ НА КРУПНЫЕ МИРОВЫЕ ВЫЗОВЫ НАПОДОБИЕ МИРОВЫХ ВОЙН, МОЖЕТ, И ВЕРНА, НО НЕУТЕШИТЕЛЬНА. ПОСКОЛЬКУ АНДРЕЙ ДМИТРИЕВИЧ, ПОЛАГАВШИЙ, ЧТО ПОСЛЕ ТРЕТЬЕЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ ЛЮДИ БУДУТ СРАЖАТЬСЯ КАМНЯМИ И ПАЛКАМИ, ВИДИМО, ОШИБАЛСЯ. ПОСЛЕ ТРЕТЬЕЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ, СКОРЕЕ ВСЕГО, НА ЗЕМЛЕ НАСТУПИТ ВЕЧНЫЙ МИР. КАК НА КЛАДБИЩЕ, ГДЕ НЕТ НИ ВОЙН, НИ ПОЛИТИКОВ. НИ БОЛЬШИХ, НИ МАЛЕНЬКИХ, НИ ЛЕВЫХ, НИ ПРАВЫХ.
Игорь Яковенко – специально для сайта «Детали».
Ноябрь 2018 года. https://detaly.co.il/
…Как на кладбище!? Зловещее предсказание! И, к сожалению, могущее вполне осуществиться! Ядерный апокалипсис успешно приближает Дональд Трамп и его безумные сообщники.
Да, им и в Америке, и в Европе оказывается сопротивление (см. файл ниже), но далеко не всеми странами. Польша, Румыния, Прибалтика, даже Украина готовы разместить у себя американское ядерное оружие. (В начале восьмидесятых годов на вооружение военно-морских сил США была принята крылатая ракета Tomahawk. Вскоре эта ракета стала одним из основных видов вооружения, активно применяемых в ходе различных вооруженных конфликтов. По имеющимся данным, к настоящему времени Пентагон успел закупить более 4 тыс. ракет, и свыше половины этих изделий было использовано для поражения целей во время реальных боевых операций. В будущем эксплуатация подобных вооружений будет продолжаться, для чего несколько лет назад было решено создать очередную модификацию ракеты с повышенными характеристиками. На данный момент самой новой версией ракеты «Томагавк» является модификация Block III, созданная и принятая на вооружение еще в начале девяностых годов. Проект Tomahawk Block III подразумевал повышение характеристик оружия за счет применения обновленной системы наведения, определяющей собственные координаты по сигналам GPS, и улучшенной силовой установки. В итоге такая ракета могла лететь дальше предшественников и более точно поражать указанные цели. Тем не менее, со временем модификация Block III перестала в полной мере отвечать требованиям военных. Как следствие, был дан старт новому проекту, целью которого вновь стало повышение основных технических и боевых характеристик).
А это ведь …как спусковой крючок Третьей мировой, где не будет победителей, а планета превратится в обуглившийся шар.
Конечно, есть Высшие Силы, стоящие на страже мира. И они обещают пресечь новую атомную бойню! Только бы на самом взлете баллистических ракет из США и их «Томагавков» из Западной Европы!
Вл.Назаров
**************************
1.МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО …
На состоявшихся в прошлые выходные выборах Европу могла постигнуть нелегкая участь, которая уже ударила по Америке в лице Трампа, Бразилии в лице Болсонару и Англии, инициировавшей брексит. Последний глобальный оплот демократии утопал в фейковых новостях и распространяемой ультраправыми силами ненависти.
В рамках борьбы с этой беспрецедентной угрозой Авааз выявил возможно крупнейшие В ИСТОРИИ сети по распространению дезинформации и способствовал пресечению их деятельности. Всего в шести странах эти сети ежегодно набирали по 3 МИЛЛИАРДА просмотров своей ядовитой лжи. Данное количество равносильно двадцатикратному просмотру их контента каждым избирателем!
А так как сеющие ненависть экстремисты также рассчитывают на низкую явку на выборах, мы организовали вдохновляющий призыв защитить демократию и проголосовать, который прямо накануне выборов набрал более 100 миллионов просмотров по всей Европе!
В результате: явка на выборах стала самой высокой за прошедшие 25 лет. МОЩНЫЙ ШТОРМ УЛЬТРАПРАВЫХ СИЛ ВЫДОХСЯ ДО ЛЁГКОГО ВЕТРА. ВЫСТУПАЮЩИЕ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТЫ И ПРОЕВРОПЕЙСКИЕ ЦЕНТРИСТЫ ОСТАЮТСЯ КРУПНЕЙШИМИ ПАРТИЯМИ, А ВЫСТУПАЮЩИЕ В ЗАЩИТУ КЛИМАТА "ЗЕЛЕНЫЕ" И АКТИВНО ПРОЕВРОПЕЙСКИЕ ЛИБЕРАЛ-ДЕМОКРАТЫ ЗНАЧИТЕЛЬНО УСИЛИЛИ СВОИ ПОЗИЦИИ. ВСЕ ВМЕСТЕ ОНИ БУДУТ ОПРЕДЕЛЯТЬ БАЛАНС СИЛ В НОВОЙ ЕВРОПЕ!
Многие СМИ рассказали о нашей невиданной победе над дезинформацией на своих первых полосах, а генеральный директор Европарламента по связям с общественностью Хауме Дуч Жиллот заявил: «Авааз стал движущей силой, которая помогла парламенту ЕС мобилизовать людей проголосовать на выборах в 2019 году».
ДЕЗИНФОРМАЦИЯ - ЭТО УБИЙЦА ДЕМОКРАТИИ, СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ УЛЬТРАПРАВЫХ. ВЕЗДЕ, ГДЕ ОНИ ОДЕРЖИВАЛИ ПОБЕДУ, ОНИ ЗАПОЛОНЯЛИ СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ ФЕЙКОВЫМИ НОВОСТЯМИ И ЯДОВИТОЙ ЛОЖЬЮ. ЕДИНСТВЕННАЯ РЕАЛЬНАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ОСТАНОВИТЬ ИХ НАХОДИТСЯ В РУКАХ ВЛИЯТЕЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВ, КОТОРЫЕ МОГУТ ОКАЗАТЬ ДАВЛЕНИЕ ИЛИ ПРИНЯТЬ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ НОРМЫ, ЧТОБЫ ФЕЙСБУК И YOUTUBE ОЧИЩАЛИ СВОИ САЙТЫ ОТ ЭТОГО ЯДА ЛЖИ. В МИРЕ ОСТАВАЛСЯ ОДИН ГЛОБАЛЬНЫЙ ОПЛОТ, КОТОРЫЙ УСТОЯЛ ПЕРЕД РУКОВОДСТВУЮЩИМИСЯ ДЕЗИНФОРМАЦИЕЙ ЛИДЕРАМИ. ЕВРОПА. В СЛУЧАЕ ПАДЕНИЯ И ЕВРОПЫ БЫЛО БЫ СЛОЖНО ПРОДОЛЖАТЬ ВЕРИТЬ В ДЕМОКРАТИЮ.
Поэтому мы взялись реализовать амбициозный план: создали целую команду высококвалифицированных «эльфов» для противостояния троллям посредством расследования их дезинформационной деятельности и их разоблачения. Страница за страницей. Фейковый аккаунт за фейковым аккаунтом. Десятки тысяч наших членов сделали взносы, чтобы претворить это в жизнь, а более 80,000 наших членов вызвались быть волонтёрами. Мы не делали ничего подобного ранее!
Наша команда из 30 человек расположилась в оперативном пункте в Брюсселе и обнаружила то, что не обнаружили 30,000 человек в Фейсбуке -- масштабную паутину дезинформационных сетей, стряпающих ядовитую ложь в сердце Европы. Мы отправили в Фейсбук результаты расследования на более чем 700 страницах, на которых подробно объяснили, как функционируют и взаимодействуют между собой эти сети, как они используют фейковые учётные записи и вводят людей в заблуждение.
Мы не только обнаружили их, но и пресекли их деятельность! В Испании, Италии, Польше, Нидерландах, Великобритании, Франции и Германии. Мы повлияли на ситуацию везде, где проводили расследование. В общей сложности Фейсбук пресёк деятельность сетей, набиравших 3 МИЛЛИАРДА (!!!) просмотров в год! Это равносильно двадцатикратному просмотру их контента каждым избирателем в Европе!
"Я раньше никогда не сталкивался с таким эффектом от работы групп по проверке достоверности информации или групп по расследованию дезинформации." - Источник в Фейсбуке
В итоге ведущие политики ЕС, журналисты и эксперты по безопасности каждый день посещали наш оперативный пункт, чтобы получить свежую информацию, а Фейсбук публично выразил нам благодарность. Авааз стал эпицентром глобальной борьбы с дезинформацией. А о нашей работе написали СМИ по всему миру: от заголовков в Guardian до первой полосы в Нью-Йорк таймс, Монд, Шпигель и Эль Мундо - издания прямо накануне выборов предостерегли сотни миллионов европейцев от угрозы дезинформации. Вы только посмотрите на охват аудитории!
Но мы на этом не остановились. Основная надежда ультраправых заключалась в низкой явке на выборах, поэтому одной из целей их дезинформационных кампаний было подорвать доверие к демократическим институтам и лидерам и отстранить от выборов миллионы человек.
И мы запустили крупнейшую в истории Авааз кампанию с призывом принять участие в выборах, развернули деятельность команды выдающихся талантов, чтобы заполонить социальные сети континента одним простым посылом: проголосуйте, чтобы спасти Европу.
Наши видеоролики и изображения были настолько вдохновляющими и популярными, что знаменитости, сотни групп гражданского общества, членов парламента ЕС и даже правительство Испании поделились ими! Частично благодаря великолепным рекламным онлайн-объявлениям, которые мы оплатили с помощью небольших взносов членов Авааз, наш контент в преддверии выборов увидели в Европе более 100 миллионов раз от Фейсбука и Гугла до Youtube, Инстаграма и Снэпчата. Посмотрите на располагающиеся ниже примеры!
Тем временем, наша команда не отходила от телефонов, чтобы убедить такие крупные организации, как Spotify, использовать свои возможности и призвать людей голосовать. У Spotify 70 миллионов пользователей в Европе! И это сработало! Явка на выборах стала самой высокой за последние 25 лет! И новые избиратели в большинстве своём поддержали проевропейские прогрессивные партии, которые привнесут в процессы ЕС новые смелые идеи.
"Авааз стал движущей силой, которая помогла парламенту ЕС мобилизовать людей проголосовать на европейских выборах в 2019 году. Мы вместе добились успеха и увеличили число людей, которые проголосовали впервые. Это демократия в действии - спасибо, Авааз!" - Хауме Дуч Жиллот, генеральный директор Европарламента по связям с общественностью
Кампания проходила не только в Европе -- мы вели борьбу ещё и в Силиконовой долине. Наша команда продвигала эффективное и простое решение для борьбы с кризисом фейковых новостей, которое платформы могут применять в ближайшем времени - исправление искаженных фактов. Идея заключается в том, что каждый человек, увидевший фейковые новости, должен быть оповещён об этом, ему должны предоставить исправленную правдивую информацию в его новостной ленте. Когда мы предложили это, журнал Time назвал наше решение «радикально новым предложением, которое может обуздать фейковые новости в социальных сетях». Сейчас это решение проходит тестирование в крупнейших социальных сетях мира.
Мы также помогли организовать встречу отважных жертв дезинформации из Мьянмы, Финляндии и США с руководителями Твиттера, Фейсбука, Гугла и Youtube. Их истории вызвали слёзы у представителей этих крупных технологических компаний. А спустя неделю Твиттер заблокировал армейского командира Мьянмы за распространение мерзкой, вызывающей ненависть информации, которая способствовала массовым убийствам тысяч представителей народа рохинджа!
"Встречи были очень волнительными. В их взглядах я увидела сожаление в том, что они принимают недостаточные меры. Но справедливость в итоге восторжествовала. Если бы не Авааз, эти встречи бы не состоялись. Спасибо!" - Тан Хин, жертва дезинформации из народа рохинджа
Каковы же результаты всего этого?
Европа в безопасности! Ультраправые немного усилили своё влияние, но по-прежнему остались на периферии и без власти. Прогрессивные социал-демократы и проевропейские центристы остаются крупнейшими партиями, а выступающие в защиту климата "зеленые" и активно проевропейские либерал-демократы значительно усилили свои позиции, став новыми влиятельными игроками! Европе не грозит развал, в ближайшие 5 лет она будет как никогда сильна и благополучна. Это важное достижение для всего человечества по многим вопросам: от прав человека до очистки социальных сетей от лжи.
Ну и явка стала самой высокой за последние 25 лет! Это важно, потому что ультраправые пытаются представлять ЕС как проект элит и технократов, но эти выборы не оставили сомнения - это народная Европа!
Эти выборы - результат симфонии человеческих усилий миллионов граждан, лидеров, партий, гражданских групп, которые сплотились, чтобы отстоять самые важные для них ценности.
И мы чертовски гордимся своей ролью в этой симфонии. Потому что дезинформация убивает демократию. Но в этот раз демократия победила дезинформацию.
Мы можем сделать это поворотным моментом. Ведь в глубинах самого тяжелого кризиса могут возникнуть самые прогрессивные идеи. Всеобщая декларация прав человека родилась на пепелище Второй мировой. Жестокий апартеид в Южной Африке дал толчок развитию самого дальновидного национального процесса по излечению общества.
А СЕГОДНЯ ИЗ РАСПРОСТРАНИВШЕГОСЯ ПОВСЮДУ ТРАМПИЗМА РОЖДАЕТСЯ НОВОЕ БУДУЩЕЕ. БУДУЩЕЕ, В КОТОРОМ ЛЮДИ ОБЪЕДИНЯЮТСЯ, ЧТОБЫ ЗАЩИТИТЬ И ОБНОВИТЬ ДЕМОКРАТИЮ. ПРОТИВОСТОЯТЬ ЛЖИ. ВЫБИРАТЬ ЛЮБОВЬ ВМЕСТО НЕНАВИСТИ. И НАШЕ СООБЩЕСТВО ФОРМИРУЕТ ОБЛИК ЭТОГО БУДУЩЕГО. ТО, ЧТО БУДЕТ ДАЛЬШЕ, ЗАВИСИТ ОТ ВСЕХ НАС.
С неистовой благодарностью и гордостью за всё, что мы сделали вместе,
Рикен, Берт, Кристоф, Флора, Фади, Майк, Антония, Лука, Луис, Мартина, Паскаль, Пати, Нейт, Джозеф, Джули и вся команда Авааз

*****************************
2.ТРАМПИЗМ И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ: МИР НА ПОРОГЕ ДЕИДЕОЛОГИЗАЦИИ?
Приход к власти Дональда Трампа, его активная деятельность по подрыву внешне- и внутриполитического наследия Обамы в первые же дни президентства подняли волну беспокойства западных аналитиков. Инаугурационная речь Трампа произвела в мейнстримных западных медиа эффект разорвавшейся бомбы. Она была почти безупречно популистской (с обещаниями вырвать власть из рук «вашингтонского бюрократического болота» и вернуть ее «народу»), националистической на грани «изоляционизма». Трамп выглядел образцовым правым популистом. Проблема в том, что популисты обычно ясно обозначают существующие недостатки, решительно поднимают реальные наболевшие вопросы, но не дают внятных (и рациональных) ответов относительно способов их решения. И избранный американский Президент Д.Трамп на данный момент не выглядит исключением из общего правила.
Трампизм на марше
ТРАМП, БЕЗУСЛОВНО, УСПЕШНЫЙ БИЗНЕСМЕН И ПРИ ЭТОМ УБЕЖДЕННЫЙ НАЦИОНАЛИСТ. ЭТО НЕПРИВЫЧНОЕ ДЛЯ НАС СОЧЕТАНИЕ. В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ ЭКСПЕРТЫ ЗАГОВОРИЛИ О ФЕНОМЕНЕ ТРАМПИЗМА. ТРАМПИЗМ МОЖНО БЫЛО БЫ ОПРЕДЕЛИТЬ КАК СОЧЕТАНИЕ ДЕИДЕОЛОГИЗИРОВАННОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ С ПОПЫТКОЙ НОВОЙ РЕИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ ЭКОНОМИКИ США И ТОРГОВОГО ПРОТЕКЦИОНИЗМА. ОТДЕЛЬНЫЕ ЕГО СОСТАВЛЯЮЩИЕ ХОРОШО ИЗВЕСТНЫ. НАПРИМЕР, СНИЖЕНИЕ ВНЕШНЕТОРГОВОГО ДЕФИЦИТА В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ЗА СЧЕТ ОГРАНИЧЕНИЯ ПОСТУПЛЕНИЯ НА АМЕРИКАНСКИЙ РЫНОК ТОВАРОВ ИЗ КИТАЯ И РЯДА ДРУГИХ СТРАН - КЛАССИЧЕСКИЙ РЕСПУБЛИКАНСКИЙ ТЕЗИС ОТНОСИТЕЛЬНО ВНЕШНЕТОРГОВОЙ ПОЛИТИКИ США НА ПРОТЯЖЕНИИ МНОГИХ ЛЕТ И ДАЖЕ УЖЕ ДЕСЯТИЛЕТИЙ. ОДНАКО НА СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ ГОВОРИТЬ О ТРАМПИЗМЕ, ПОЖАЛУЙ, МОЖНО, ПРЕЖДЕ ВСЕГО, КАК О СТИЛЕ ПОВЕДЕНИЯ, РЕШИТЕЛЬНОЙ МАНЕРЕ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ И ДЕЙСТВИЙ.
Едва обосновавшись в Белом доме, Трамп открыто провозгласил, что США собираются сосредоточиться на своих интересах и больше не хотят в одиночку нести бремя глобальных обязательств3. Осознание того, что Соединенные Штаты должны всерьез заниматься внутренними проблемами, не могут быть везде и не способны на все, стало явственно проявляться в политике Вашингтона еще при Б.Обаме. При этом Обама компенсировал фактическое ограничение деятельности усилением риторики относительно американской «исключительности». США пытались подтолкнуть своих союзников активнее финансировать оборонные нужды.
Об этом неоднократно заявлял Президент Б.Обама, в довольно жесткой форме доводил эту мысль до союзников его министр обороны влиятельный республиканец Р.Гейтс. Трамп же декларировал намерения открытым текстом. Союзники США, как утверждает Трамп, - это уже не те ослабленные и разоренные Второй мировой войной страны, какими были Япония, Германия или другие государства Европы в середине XX века. Пришло время им самим взять на себя более существенные внешнеполитические и оборонные обязательства, а также связанные с ними расходы. Ну а США, перераспределив часть обязательств и ответственности, должны сохранить глобальную лидирующую роль4.
На протяжении последних десятилетий на Западе в идейно-политическом и ценностном плане абсолютно доминировала либеральная идеология, в том виде, в каком она нашла воплощение в рамках так называемого Вашингтонского консенсуса. В русле либерального мейнстрима речь шла о необходимости всеобщей политической и правовой унификации через демократизацию (вплоть до Ближнего Востока, Афганистана и Сомали) с целью обеспечения «стабильного мирового развития» и «прочного мира». Трамп неоднократно (уже после избрания) высказывался против интервенционистской политики и явно не проявлял склонности к идеологизированной рефлексии.
Такой поворот оказался слишком резким и вызвал сильнейшее сопротивление значительной части глобалистски и атлантистски настроенных элит в США и других странах Запада. Сопротивление «глубинного государства» (deep state, этого самого «вашингтонского болота», которое Трамп намеревался осушить) и политического истеблишмента оказалось достаточно организованным и последовательным, а собственные усилия Трампа по реформированию США и их внешней политики - чересчур хаотичными. Против Трампа с его не слишком последовательными планами реформ единым фронтом выступил практически весь политический класс современной Америки. Парадоксальным образом Трамп оказался врагом не только для демократов, но и для немалой части республиканцев - выходцев из влиятельных политических кланов, для которых он стал опасным чужаком, разрушающим барьеры между бизнес- и политической элитой.
На международной арене Трамп показал себя не вполне последовательным, но весьма жестким политиком. После мощного (прежде всего в политическом и информационном плане) удара американских «Томагавков» по сирийской авиабазе Шайрат стало понятно, чт? именно имел в виду Д.Трамп, когда говорил о переговорах с иностранными партнерами с позиции силы. С учетом сложных отношений Трампа с представителями разведывательного сообщества и, возможно, вынужденной опоры на военных, этот силовой стиль он начал продвигать на всех основных направлениях американской внешней политики.
Ярко это проявилось и в провозглашении «окончания эпохи стратегического терпения» в отношении КНДР. В интервью газете «Файнэншл таймс» накануне визита в Соединенные Штаты Си Цзиньпина Президент Трамп предупредил о том, что США готовы предпринять односторонние действия для ликвидации ядерной угрозы со стороны КНДР в том случае, если Китай не усилит давление на режим в Пхеньяне5. Администрация Трампа последовательно проводит линию на то, чтобы устрашить руководство КНДР и продемонстрировать всем в регионе военную мощь США. Обращает на себя внимание заявление председателя Объединенного комитета начальников штабов генерала Дж.Данфорда на конференции в Аспене (Колорадо) о том, что Вашингтон должен быть готов к вооруженному конфликту с Пхеньяном, каким бы разрушительным по своим последствиям он не оказался. «Многие называют военные меры «немыслимыми». Я бы слегка изменил это утверждение, сказав, что это будет ужасным». Данфорд отметил, что «немыслимым является позволить, чтобы ядерные ракеты поразили Денвер (Колорадо), поэтому стоит задача - использовать военные меры»6. Так что заявленная готовность «уничтожить» КНДР, анонсированная лично Трампом с высокой трибуны ООН, только усугубила эту тенденцию7.
Значительное число представителей российского экспертного сообщества с приходом Трампа связывали определенные надежды на переориентацию внимания новой американской администрации на быстро растущего системного антагониста (КНР). Ну и прогнозировали временную передышку для РФ в противостоянии с Западом и усиление российских переговорных позиций (за счет заинтересованности Вашингтона в содействии Москвы на Ближнем Востоке). Сейчас очевидно, что с некоторыми иллюзорными представлениями о Трампе как «буревестнике консервативной революции» и его внешнеполитических приоритетах придется расстаться. Принятие Конгрессом Закона о санкциях в отношении КНДР, Ирана и России как бы символизировало переход отношений Москвы и Вашингтона в новое качество - России как части новой «оси зла» и официального противника США.
Безропотное подписание закона Трампом 1 августа этого года знаменовало собой важный этап в «нормализации» внешней политики его администрации. Однако сама вербализация возможности трансформации внешней политики и постановка вопроса о ее эффективности первым лицом в Вашингтоне дала дополнительный импульс серьезному политическому кризису в США, в основе которого - происходящие под влиянием глобализации трансформации современного американского общества (эрозия среднего класса, упадок старых промышленных центров и т. д.).
Приход Трампа к власти продемонстрировал реальный раскол элиты. Внутри американского правящего класса все более явно выделяются два основных сегмента с несовпадающими образами прошлого (что наглядно показала начатая в августе событиями в Шарлотсвилле «война памятников») и будущего, фактически вступивших за это будущее в борьбу. Одна часть элиты (преимущественно республиканцы) демонстрирует заинтересованность в адаптации политики США и стран Запада к условиям формирующегося полицентричного миропорядка, но предполагает действовать в возникающем полицентричном мире с позиции силы и максимизации собственных преимуществ. Другая, также состоящая из разных по идейной и политической ориентации групп - от либеральных интервенционистов и левых либералов до неоконов, - готова жестко выступать с позиций максимальной пролонгации «униполярного момента», продвижения глобалистской повестки дня и сопротивления процессам размывания глобального политического лидерства США. Исход противостояния отнюдь не предрешен, и пока мы наблюдаем только первый акт этой политической драмы.
Кризис либерального мейнстрима и возвращение истории
Приход к власти в США Д.Трампа придал импульс и серьезным трансформациям, происходящим в современной системе международных отношений. В первую очередь это касается наличия так называемого «либерального идеологического консенсуса» стран Запада и вообще роли идеологии в мировой политике. Нельзя сказать, что идеологизация международных отношений уникальна и ограничивается только современным этапом их развития. В европейской истории Нового времени присутствует по меньшей мере один длительный период доминирования «ценностных» подходов и идеологических установок в рамках системы международных отношений. Это период Реформации и католической реакции на нее. Реформация разрушила единство Римско-католической церкви и - с Тридентского собора (1545-1563 гг.) до Вестфальского мира (1648 г.) - поставила борьбу католицизма и протестантизма в центр европейской политики. Наместники престола Св. Петра поставили своей политической целью искоренение протестантской ереси. Карающей рукой Ватикана призваны были стать крупнейшая универсалистская империя и династия, хранившая преданность католицизму (Габсбурги).
В результате на территории Европы развернулось эпическое политико-идеологическое противостояние, приведшее к ряду крупных международных военных конфликтов, апофеозом которых стала разрушительная Тридцатилетняя война (1618-1648 гг.), в ходе которой погибло и вымерло от голода и болезней, по разным данным, от трети до половины населения Центральной Европы (прежде всего Германии). Разрушительность ценностно-мотивированного конфликта (ориентированного на полную победу над идейным противником и его уничтожение) заставила противостоящие стороны задуматься о поисках выхода из многолетнего конфликтного цикла и привела к обсуждению, а затем и утверждению новых принципов международных отношений (суверенитета, невмешательства во внутренние дела и т. д.), которые затем оттачивались и совершенствовались на протяжении примерно трех столетий - вплоть до окончания Второй мировой войны.
Тридцатилетняя война и заключение Вестфальского мира принесли результат, которым только и может окончиться столкновение мировоззренческих систем: они не в состоянии примириться друг с другом, не отказавшись от своих догматов, но способны сосуществовать и сохранять статус-кво в условиях примерного равенства сил. Признание статус-кво равноправия католичества и протестантизма означало секуляризацию внешней политики, ее «падение» с высот защиты истинной веры и обращение к прагматизму государственных интересов.
Вестфальский мир закрепил архитектуру единой системы международных отношений в Европе, в которой уже не было места идеологии (религии). А главная сюжетная линия международных отношений начала строиться вокруг борьбы национальных интересов государств, конструирования баланса сил - своего рода аналога внутриполитического механизма «сдержек и противовесов» для обеспечения международной безопасности в мире, лишенном карающей руки и покровительства универсальной империи и легитимирующей религиозной санкции. Длительная эпоха, как сейчас сказали бы, «ценностной политики» подошла к концу. Наступила эра «реальной политики» (realpolitik), «национальных интересов» и «геополитических» проектов.
Новый продолжительный цикл идеологизации международных отношений стартовал в середине XX века и был встроен в систему вполне реалистского в своей основе биполярного противостояния двух крупнейших военных держав (мощной процветающей экономической державой Советский Союз назвать трудно даже на пике его возможностей - с 1960-х по начало 1980-х гг.). Международные отношения середины и второй половины XX столетия характеризовались тем, что традиционный комплекс факторов, лежащих в основе мировой политики, возможно впервые со времен религиозных войн XVI-XVII веков, был дополнен идеологическим компонентом. Причем идеологическая составляющая по мере развития холодной войны имела тенденцию к превращению в один из главенствующих (если не решающих) факторов мировой политики.
Многие аналитики отмечают, что холодная война представляла собой не только традиционную для международных отношений очередную фазу борьбы за мировое господство, но одновременно и жесткий идеологический конфликт, в ходе которого противостоящие стороны пытались навязать друг другу определенный образ жизни, систему ценностей, форму социального устройства, политический режим и т. д. В результате во время холодной войны идеологический конфликт приобрел во многом самодовлеющее значение, составлял основной нерв противостояния в рамках сформировавшейся биполярной системы международных отношений.
Два противоборствующих полюса разыгрывали идеологически обусловленную игру с нулевой суммой, в соответствии с которой весь мир, по сути дела, был разделен на сферы интересов и идеологического влияния. Оппозиция полюсов мировой политики подразумевала не просто конкуренцию или напряженные отношения между двумя антагонистами, а чуть ли не священную войну, в которой одна из двух соперничающих систем должна одержать победу, а другая - исчезнуть.
Неслучайно поэтому с завершением холодной войны в общественно-политическом дискурсе стран Запада была актуализирована проблематика «конца истории» и «конца идеологий». Предполагалось в этой связи, что внешняя политика утрачивает идеологическое измерение. В реальности под деидеологизацией международных отношений зачастую понималось лишь исчезновение одного из идеологических полюсов. Но при этом идеологическая заряженность оставшегося полюса, его нацеленность в том числе на проведение ценностно-мотивированной политики практически сбрасывалась исследователями со счетов.
Вместе с тем идеологическая составляющая оказалась глубоко интегрирована в формировавшийся «новый» однополярный мировой порядок и играла в нем, пожалуй, еще более важную, подлинно системообразующую роль. Само доминирование стран Запада в складывавшейся системе международных отношений легитимировалось во многом посредством идеологического инструментария. Демократия западного типа рассматривалась как универсальная историческая вершина политической эволюции, а, исходя из постулата, согласно которому демократии не воюют, еще и основой международной безопасности и предпосылкой устойчивого развития.
Однополярность миропорядка интерпретировалась в этом контексте как безусловное благо, поскольку позволяла надеяться на преодоление гоббсианского состояния анархичности международной среды. Западные страны (выступающие в качестве единственного центра силы глобального масштаба) приобретали роль, изоморфную роли шерифа или полицейского, и получали возможность эффективного контроля за поведением иных участников системы международных отношений за счет внедрения единых норм, ценностей, правил поведения и принуждения иных акторов к их исполнению.
Неудивительно, что именно в этот период (в 1990-х гг.) получили широкое распространение многочисленные концепции «наступательного» либерализма, предполагавшие возможность активного (в том числе с помощью применения силы ведущими мировыми демократическими державами) продвижения демократических институтов и ценностей, смены режимов по всему миру как главного условия обеспечения мира и всеобщей безопасности, а либерализм как идеология и либеральная теория международных отношений оказались на пике влияния к рубежу XX-XXI веков.
Активно продвигаемую США либеральную модель (Вашингтонский консенсус), включавшую свободную рыночную экономику и развитие демократических институтов, другие государства мира принимали прежде всего потому, что и политические элиты, и широкая общественность в соответствующих странах считали ее наиболее эффективной. Глобализация, понимаемая больше как вестернизация, как влияние стран Запада на трансформирующиеся под их воздействием политические сообщества и экономики стран «третьего мира», получила широкое, почти общемировое признание.
В ходе дебатов по теории международных отношений постулировалось позитивное влияние на международные отношения ситуации формирующейся однополярности («однополярного момента» - unipolar moment) и преобладающего либерального консенсуса. Анархичная по определению (гоббсианская) международная среда противопоставлялась все более упорядоченным отношениям в рамках формирующегося либерального униполя, где роль верховного арбитра в формировании и утверждении правил игры, равно как и в обеспечении их соблюдения, должны были играть США и страны Запада.
Новый мировой порядок базировался на совершенно определенной и универсальной по своим притязаниям либеральной идеологической платформе8. В контексте торжества либеральной идеологической парадигмы утверждалось как аксиома, что либерализация необходима для обеспечения всеобщего мира и безопасности. Экономическая взаимозависимость и международные институты являются альтернативными либеральными стратегиями, направленными на смягчение политики государств, создание более мирной и кооперативной международной среды. В условиях глобальной взаимозависимости участники мировой политики неизбежно будут пользоваться либеральными нормами и политическим инструментарием, независимо от того, признают ли они их либеральное идеологическое основание и считают ли их воздействие позитивным. Международные институты и режимы необходимы для того, чтобы решать все более сложные дилеммы коллективного действия, которые появляются в глобализированном мире.
Кроме того, важным постулатом либерального мейнстрима выступало утверждение о том, что либеральный мировой порядок достаточно прочен, способен абсорбировать новые страны и обеспечить им в рамках стратегий конкуренции с ненулевой суммой высокую динамику развития и возможности перемещения на более высокие ступени сложившейся иерархии международной системы. Самым замечательным примером выступал стремительный рост КНР и переход Пекина в категорию ведущих мировых держав без видимых международных конфликтов. Как отмечал известный американский политолог Дж.Айкенберри, по мере развития таких быстрорастущих стран, как Китай, у них появляется необходимость защищать все больше «активов», что постепенно приводит к большей интеграции в существующий глобальный либеральный мировой порядок и купирует тенденции к развитию ревизионистской политики.
С точки зрения сторонников либеральных подходов, попытки изменить мировой порядок возможны. Но в рамках сложившейся системы международных отношений и господствующих структур политического дискурса они будут ограничены и упорядочены способами, исключающими проведение каких-либо аналогий с прошлым. Можно выделить три фактора: происходит постепенное смещение, а не смена центров власти; развязывание крупномасштабной войны между ведущими державами исключено, поскольку такое столкновение не может служить эффективным средством изменения системы; а многочисленные международные организации создают для стран, претендующих на расширение своего влияния, невиданные ранее преграды9.
Совокупность всех этих факторов ограничивает возможности государств, недовольных существующей расстановкой сил, изменить сложившуюся систему и является препятствием для попыток изменения возникшего по окончании холодной войны однополярного миропорядка. Плотное переплетение устоявшихся правил и институтов поддерживает сохранение существующего статус-кво. Эта мысль подкрепляется результатами научных исследований и была резюмирована знаменитым высказыванием Дж.Айкенберри о присущем институциональным системам «эффекте блокировки» (или эффекте «колеи»), обеспечивающем сопротивление изменениям.
Теория казалась убедительной еще в начале XXI века. Однако ситуация в мире стала заметно изменяться в период глобального финансово-экономического кризиса 2008-2010 годов. Об этом ясно свидетельствует перегруппировка сил на мировой экономической арене по его итогам (см. Таблицу 1). Еще более разительные изменения, произошедшие в мировой экономической табели о рангах, проявились, если подсчеты вести не в долларах по среднегодовому курсу национальных валют, а по паритету покупательной способности. Тогда имеются все основания для констатации того факта, что само мировое лидерство уже формально (по количественным показателям) перешло от Соединенных Штатов (с ВВП в 17,4 трлн. долл.) к КНР (18 трлн. долл)10.
На фоне крайне унилатералистской и явно опирающейся на жесткую силу политики администрации Дж.Буша-мл., вторжений в Афганистан и особенно в Ирак либеральный максимализм стал понемногу утрачивать позиции. Произошла делегитимизация однополярного мира на фоне объективного роста тенденций полицентричности. Кроме того, присущий современному либерализму прагматизм трансформировался в подобие экономического детерминизма, когда внешняя политика стала восприниматься как технический механизм по обслуживанию ближайших экономических интересов национальных или транснациональных бизнес-элит. Все другие интересы (от сохранения национальной культуры до защиты национальной безопасности) объявлялись досадными рудиментами ушедшей эпохи.
Сформулированные и принятые странами Запада правила не подлежали обсуждению. При этом увлечение едиными нормами и правилами не исключало правового релятивизма, когда базовые нормы международного права (суверенитет, невмешательство во внутренние дела других государств, отказ от использования военной силы и т. д.) стали применяться выборочно (идея политического «шведского стола»), в зависимости от текущих политических потребностей и конкретных ситуаций. За правовым последовал и моральный релятивизм, проявившийся, например, в готовности разграничить «плохой» и «хороший» терроризм в зависимости от соображений политической конъюнктуры. Строго говоря, о кризисе этой глобалистской модели либерализма свидетельствует и окончание «четвертой волны» демократизации, так и не утвердившей господства либеральных ценностей ни в Восточной Азии, ни тем более на Ближнем Востоке, и прогрессирующее, вопреки ожиданиям, снижение управляемости мировой системы.
Можно спорить о том, когда именно начался закат «эпохи либерализма» - в период кризиса 2008-2010 годов или существенно позже, в 2016 году, когда на горизонте мировой политики, вопреки всем прогнозам, появились «черные лебеди» (брекзит как симптом кризиса ЕС, победа на выборах в США Д.Трампа как победа противников господствующей версии либерального глобализма в США). Однако, судя по происходящим событиям, пик влияния установившегося прочтения либеральной идеологии и, более того, длинный цикл глубокой идеологизации международных отношений, начавшийся еще в середине XX века, пройдены. Победа Трампа показательна в том смысле, что импульсы к изменению системы и ее деидеологизации приходят уже не извне - в связи с действиями коварных «китайских коммунистов», неутомимых российских «ревизионистов» либеральных правил игры, эксцентричных авторитарных лидеров или исламистов - а изнутри американского общества и элиты.
Значительное число исследователей заговорило в последнее время о возникновении тенденций полицентричности в современной мировой политике11. Кризис 2008-2010 годов подстегнул процессы перераспределения влияния и способствовал росту потенциала ряда незападных центров силы (Китая, Индии, Бразилии, России), наглядно продемонстрировал неспособность узкого круга западных стран, ответственных за глобальное регулирование на протяжении последних десятилетий (а в более широком смысле - и всего XX в.), осуществлять эффективное глобальное управление, справляться с вызовами эпохи.
В давнем споре научных школ реализма и идеализма в политике о том, что важнее - «мощь» государств или «бумага» как некий набор кодексов и правил поведения, - решающее слово до последнего времени оставалось в анархичной международной среде за силой (совокупной мощью). Очередная (отнюдь не первая) попытка преодолеть анархичность среды в глобальном масштабе на рубеже XX-XXI веков не увенчалась успехом. Единственным регионом мира, где либеральный мировой порядок с соответствующим набором норм и ценностей утвердился практически в полной мере, стала объединенная Европа. Но возможность воспроизведения европейского опыта в иных исторических и цивилизационных контекстах вызывает сомнения. Да и трудности, которые испытывает проект европейской интеграции в последнее время, не дают оснований для чрезмерного оптимизма.
В условиях турбулентности, неизбежно возникающей в силу нарастающего давления ревизионистских держав и сопротивления прежних безоговорочных лидеров мировой системы, а также в контексте неопределенности, размытости господствующих в мировой политике норм и правил, возвращение к рациональному и деидеологизированному реализму (пусть и на насколько обновленной теоретической основе) представляется весьма вероятным исходом. И в историческом плане это не откат назад или досадный казус, поворот на обочину прогресса, а в каком-то смысле возвращение к «нормальности». Пусть и к «новой», более сложной и многомерной «нормальности».
Реалистский тренд в мировой политике
Победа Д.Трампа на президентских выборах в США - вне зависимости от его личной политической судьбы - с высокой вероятностью придаст ускорение как деидеологизации, так и реалистскому тренду в современной мировой политике. При этом, пожалуй, впервые за последние десятилетия складываются реальные и объективные предпосылки для деидеологизации международных отношений. Ведущие центры силы начинают использовать идеологию в международных отношениях все более инструментально.
КНР акцентирует уже не столько идеи марксизма с «китайской спецификой», сколько новую версию «китайской мечты», включающую идею гармоничного соразвития мира при лидирующей роли Китая. Россия поддерживает внутри и вне страны традиционные консервативные ценности, но явно не предполагает безоговорочно руководствоваться ими в своей внешней политике, которая в основе своей остается весьма прагматичной и реалистичной. США при Трампе становятся менее идеологичны и от политики продвижения общих ценностей и правил переходят к переносу акцента на возвращение «величия Америки», на максимально выгодные для страны сделки с самыми разными партнерами и силовое сдерживание и подавление противников.
Носителями глубоко идеологизированного, «ценностного» подхода к мировой политике остаются еще очень разные политические силы - от большинства стран ЕС и самой брюссельской евробюрократии до ИГИЛ (запрещенной в России террористической организации). Понятно, что характеристики исповедуемых ими идеологий и мотивы их идеологической акцентированности существенно рознятся. ИГИЛ использует идеологию исламизма не только для индоктринации своих сторонников, но и для разрушения до основания существующей системы международных отношений и построения в перспективе глобального халифата (это такой идеологизированный и вооруженный альтер-глобализм).
А страны ЕС (прежде всего Германия), наоборот, акцентируют созидательную силу глобального либерального консенсуса, поскольку именно в его рамках и посредством универсальных норм и правил европейцы могут проявить свои наиболее сильные стороны, связанные с наличием мощных рычагов ориентированной на глобальные рынки экономики и влиянием посредством «мягкой силы», включая распространение ценностей. Однополярный мир, в рамках которого страны ЕС выступали частью господствующего полюса силы, но при этом минимизировали собственные издержки на поддержание своей лидирующей роли, почти полностью переложив их на США, вполне устраивал европейские элиты. Отсюда стойкая приверженность большей части немецкой элиты «ценностному» подходу к мировой политике, в целом вполне рациональная в своей основе.
Мир вступает в турбулентный период формирования полицентричного миропорядка. С учетом того, что военный конфликт ведущих держав, способный быстро преобразовать систему международных отношений, не рассматривается как реалистичная опция в ядерную эпоху, этот период может занять довольно продолжительный отрезок времени. Но едва ли идеологии будут играть в нем столь значимую роль, как в миропорядке второй половины XX или начала XXI века.
Соответственно, существенные изменения будут происходить и с типами и формами конкуренции и конфликтного поведения в системе международных отношений. В рамках идеологического конфликта, известного нам со времен холодной войны, речь шла о борьбе основных мировых акторов до полного уничтожения (или капитуляции) противника в рамках манихейского (буквально «борьбы добра со злом») и универсального по охвату самых разных сторон жизни идеологического противостояния. Система взаимоотношений ключевых акторов и вообще субъектов политики в формирующемся полицентричном мире, вероятно, будет существенно менее определенной.
Деидеологизация при этом отнюдь не означает приближения международных отношений к какому-то идеалу рационального миропорядка, сокращению конфликтного потенциала, исчезновению из мировой повестки дня конфликтов как таковых (в том числе вооруженных). И тем более не подразумевает всеобщей гармонии (этакого «концерта цивилизаций»). Скорее наоборот - на первых порах общее число международных конфликтов в мире может даже увеличиться, а их интенсивность возрасти. Ситуация в мире, особенно в период выработки новых правил взаимоотношений ведущих игроков может выглядеть весьма хаотичной. Но системообразующая конкуренция ведущих мировых держав за лидерство в отдельных регионах мира и в мире в целом будет носить уже совсем иной характер. Вполне вероятно возвращение международных отношений к стигматизированным западными политиками принципам «реальной политики».
ПРИХОД К ВЛАСТИ ТРАМПА, ПРОВОЗГЛАШАЮЩЕГО ЦЕЛЬЮ ПОЛИТИКИ ВОЗВРАЩЕНИЕ БЫЛОГО ВЕЛИЧИЯ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ, КАК НИ ПАРАДОКСАЛЬНО, ПРИДАЛ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ИМПУЛЬС ФОРМИРОВАНИЮ НОВОГО ПОЛИЦЕНТРИЧНОГО МИРА. ОН ПОДОРВАЛ ЕДИНСТВО СТРАН ЗАПАДА И СУЩЕСТВЕННО ОСЛАБИЛ «ЦЕННОСТНЫЕ ОСНОВАНИЯ» АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИКИ. ПО СУТИ, ОТКАЗАВШИСЬ ОТ «ГЛОБАЛЬНОГО ЛИДЕРСТВА», КОТОРОЕ ПРЕДУСМАТРИВАЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ПЕРЕД ДРУГИМИ АКТОРАМИ12, БЕЛЫЙ ДОМ (И НА ЭТОМ НАПРАВЛЕНИИ - ПРИ ПОДДЕРЖКЕ БОЛЬШИНСТВА В КОНГРЕССЕ) РЕШИЛ ИСПОЛЬЗОВАТЬ МОЩЬ США ДЛЯ ПРОДВИЖЕНИЯ СОБСТВЕННЫХ НУЖД И ЗАЩИТЫ СВОИХ ИНТЕРЕСОВ В ГЛОБАЛЬНОМ МАСШТАБЕ.
ЖЕСТКАЯ КОНКУРЕНЦИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ ИДЕТ НЕ ТОЛЬКО В ВОЕННОЙ ОБЛАСТИ (ГДЕ КОНФЛИКТ МЕЖДУ ВЕДУЩИМИ ИГРОКАМИ ПРЕДСТАВЛЯЕТСЯ КАТАСТРОФИЧЕСКИ РАЗРУШИТЕЛЬНЫМ), НО И В СФЕРАХ ЭКОНОМИКИ, ИННОВАЦИЙ, НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ, КАЧЕСТВА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО КАПИТАЛА, В ДУХОВНОЙ СФЕРЕ И В ОБЛАСТИ КУЛЬТУРЫ. И КОНФЛИКТЫ У США ВОЗНИКАЮТ И БУДУТ ВОЗНИКАТЬ НЕ ТОЛЬКО С РОССИЕЙ.
ПОЛИЦЕНТРИЧНАЯ СИСТЕМА - ЭТО СИСТЕМА СДЕРЖЕК И ПРОТИВОВЕСОВ. ПОСКОЛЬКУ НА МИРОВОЙ АРЕНЕ ОКОНЧАТЕЛЬНО ОФОРМИЛСЯ ИГРОК, ЗНАЧИТЕЛЬНО (ПО ПАРАМЕТРАМ ВОЕННОЙ МОЩИ - МНОГОКРАТНО) ПРЕВОСХОДЯЩИЙ ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ И УЖЕ НЕ МАСКИРУЮЩИЙ ЗА ИДЕОЛОГИЧЕСКИМ ФЛЕРОМ И РАССУЖДЕНИЯМИ ОБ АБСТРАКТНЫХ ЦЕННОСТЯХ СОБСТВЕННЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ И ГЕОПОЛИТИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ, САМА ЛОГИКА БАЛАНСИРОВАНИЯ НЕПРЕДСКАЗУЕМОГО ПОВЕДЕНИЯ МИРОВОГО ГЕГЕМОНА СО ВРЕМЕНЕМ НЕИЗБЕЖНО ПОСТАВИТ ВОПРОС О СОВМЕСТНЫХ УСИЛИЯХ ПО СДЕРЖИВАНИЮ НЕ АБСТРАКТНЫХ И НИКОМУ НЕ УГРОЖАЮЩИХ РЕВИЗИОНИСТОВ (ТИПА «ПАДАЮЩЕЙ», ПО МНЕНИЮ РЯДА ЗАПАДНЫХ АНАЛИТИКОВ, ДЕРЖАВЫ, ВРОДЕ РОССИИ), А ЭГОЦЕНТРИЧНОЙ МИРОВОЙ СВЕРХДЕРЖАВЫ.
И «ПОВЕРНУТЬ КОЛЕСО ИСТОРИИ ВСПЯТЬ» АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭЛИТЕ БУДЕТ ДОВОЛЬНО СЛОЖНО ПОСЛЕ ТРАМПА ИЛИ В ХОДЕ ОПЕРАЦИИ ПО ЕГО «НОРМАЛИЗАЦИИ», РАЗВЕРНУТОЙ НЫНЕ ДВУХПАРТИЙНЫМ АМЕРИКАНСКИМ ПОЛИТИЧЕСКИМ ИСТЕБЛИШМЕНТОМ. УСТРАНЕНИЕ ПРАВЫХ ИДЕОЛОГОВ (НАПОДОБИЕ С.БЭННОНА) ИЗ КОМАНДЫ ТРАМПА, ПРЕОБЛАДАНИЕ И ВСЕ УВЕЛИЧИВАЮЩИЙСЯ ВЕС ВОЕННЫХ В АДМИНИСТРАЦИИ ПРЕЗИДЕНТА И ВОКРУГ НЕЕ ТОЛЬКО УСИЛИВАЕТ ЖЕСТКИЙ РЕАЛИСТСКИЙ ВЕКТОР ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ США.
Если говорить об ответах на конфронтационную в отношении России (в представлении многих западных аналитиков - слабого звена в цепи ревизионистских держав) политику Соединенных Штатов, то речь должна идти прежде всего о кропотливой работе по созданию ситуативных, разных по составу в зависимости от региона или сферы взаимодействия международных коалиций, способных оказывать реальное противодействие США по разным направлениям мировой политики - там где их интересы вступают в конфликт с российскими. В этом контексте недопущение разрастания конфликта между Индией и Китаем, участие в инициативах по деэскалации ситуации вокруг Корейского полуострова или стабилизация отношений с Японией не менее важны для России, нежели противодействие расширению НАТО на наших западных границах. ОСНОВНАЯ ЗАДАЧА МОМЕНТА ДЛЯ РОССИЙСКОЙ ДИПЛОМАТИИ В НОВЫХ УСЛОВИЯХ - ПРЕВРАТИТЬ РОССИЮ В ПОДЛИННО «НЕЗАМЕНИМУЮ» ДЕРЖАВУ, СПОСОБНУЮ ВНЕСТИ ВЕСОМЫЙ ВКЛАД В РЕШЕНИЕ МИРОВЫХ И РЕГИОНАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ И ПРОДВИГАЮЩУЮ СОБСТВЕННУЮ ПОЗИТИВНУЮ ПОВЕСТКУ ДНЯ. Но это уже тема другой статьи.
Эдуард Соловьев, заведующий сектором теории политики ИМЭМО РАН
https://interaffairs.ru/
**********************
Материалы из Сети подготовил Вл.Назаров
Нефтеюганск
31 мая 20189 года





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 31.05.2019 Владимир Назаров
Свидетельство о публикации: izba-2019-2567351

Рубрика произведения: Проза -> Статья










1