Поездка в Койосан. Рассказ русского паломника.


«У края небес встает солнце и заходит луна. За перилами террасы горы глубоки и воды холодны…» Дзенский афоризм.


Пятнадцатое сентября. На три дня едем в Койосан – святое место для японцев где расположен комплекс монастырей и храмов. Селение стоит в горах и потому, мы едем туда по железной дороге, с пересадками, проникая в настоящую сельскую, гористую глушь.
Постепенно, поезд-электричка, стал забираться по извилистой линии вверх, в горы. Виды открываются монументальные и в ущельях внизу, видны бурные горные реки и деревни, расположенные в живописных предгорьях…
Первые впечатления всегда самые сильные. После канатного подъёмника на гору Койосан, на автобусе доехали до поселения и сошли на перекрёстке И тут, были поражены, рядами стоящих вдоль улицы храмов - монастырей. Мы будем жить в монастыре Хонгакуин, который и увидели сразу, как сошли с автобуса.
Поселение стоит на вершине горного хребта, в густом старом лесу. Гостевой дом монастыря, расположен позади закрытого воротами и каменной стеной, двора.
В приёмной нас встретила женщина, объяснила где, что находится в доме и показала нам нашу «келью», с окнами, выходящими в небольшой японский садик с прудом и плавающими в нем крупными разноцветными карпами.
Все в монастыре хрустально чисто и отдельные тапочки есть даже в туалете. Женщина объяснила нам, что если мы ходим участвовать в утренней службе, то надо уже в шесть часов утра быть в молельном зале.
В нашей комнате, традиционно по-японски, нет ничего лишнего. На полу татами и два кресла без ножек рядом с низким обеденным столиком. Футоны расстилаются только на ночь. Широкое окно задернуто круженой занавеской. Свою обувь оставляем на полках в прихожей и у нас у каждого свои тапочки для дома…
В шкафу – японские халаты-кимоно запахивающиеся и подвязываемые поясом на талии. Я сразу примерил и стал похож на самурая на пенсии.
После размещения, под дружные охи и ахи – «мы в буддистском монастыре» – вышли на улицу и пошли в центр Койосана, знакомиться с окрестностями. Соседние монастыри, тоже за воротами и с улицы видны чудные монастырские садики и старые деревья стоящие здесь, уже несколько сотен лет.
Выйдя из своего «темпла», мы пошли вдоль широкой улицы, в центр посёлка и найдя информационный центр, взяли там карту поселения, по которой в дальнейшем и передвигались, знакомясь с комплексом храмов.
В центре Койосана довольно людно и в основном встречаем туристов – европейцев. Купили билеты на посещение храмов и пошли в ближайший.
В первом же храме, увидели просторные церемониальные залы, похожие на зал для приёмов в киотском замке Сегунов. Сад камней, как и везде был великолепен.
Здесь, мы впервые увидели монастырскую кухню с котлами для еды и печами, рядом с которыми хранились дрова в поленницах.
В английских замках, посещение кухонь входит в экскурсию, а здесь мы впервые столкнулись с бытовой стороной храмовой жизни!
В аннотации на английском, было написано, что монах Кукай, тысячу двести лет назад, нашёл это место странствуя по стране и основал здесь первые монастыри для буддистов-эзотериков.
В Японии, монахи, как и в России, в Европе или Латинской Америке где мы побывали года три назад, искали и находили красивые, удобные и малопосещаемые места и основывали там монастыри. В Японии, таким местом оказалась гора Койосан. Со временем, сюда устремили со всей страны монахи и построили здесь свои монастыри – убежища от суеты жизни.
Вокруг чудная дикая природа, нежаркий климат, густые хвойные леса японского кедра, из которого и стали делать первые монастыри. Со временем здесь сформировался национальный центр буддизма, связанный с древними столицами Японии: Нарой и Киото.
Сегодня, здесь стоит комплекс монастырей, куда как в Мекку, едут паломники и туристы со всего света. Условия тут конечно аскетические, - комната стоит около пятидесяти фунтов за ночь, что довольно дорого, даже для Англии.
Но пребывание здесь и знакомство с монастырями и жизнью буддистских монахов того стоит. Живя здесь, начинаешь понимать и проникаться духом буддистского учения и монастырской жизни. Хотя три дня – это конечно мало чтобы привыкнуть и оценить тишину и многозначительность ритуалов и законов монашеской жизни.
В первый день в Койосане, пошли по правой стороне главной улицы поселения и увидели множество красивейших, древних храмов и пагод. Среди них есть совсем скромные, окрашенные в красный цвет. Есть небольшие строения-часовни и колокольни. Есть большие храмы, реставрированные около ста лет назад. Но есть и совсем недавно реставрированные замечательно красивые и чистые. Много деревянных и каменных столбов с вырезанными на них непонятными нам иероглифами.
Есть и большой пруд, выкопанный уже ближе к окраине Койосана, называемый Лотосовым, в котором раньше, действительно росли лотосы. Но потом они стали гнить и их убрали. Однако, самое замечательное, что эти храмы и часовни стоят в первозданном старом мощном лесу, где есть высокие деревья в несколько обхватов и возрастом до четырёхсот лет!
В храме Конгобуджи, мы видели срез дерева толщиной три метра в диаметре. Срез покрыт плотным прозрачным лаком и видны все годовые кольца - кажется, что ему было не меньше тысячи лет!
Мы ходили по Койосану более трёх часов и часам к шести на окрестности опустились тихие сумерки, а монастыри закрыли свои громадные ворота. Откуда-то, из скрытых в зарослях дальних рощ ашрамов, раздались, мелодичные голоса монашеских хоров поющих молитвы и славящих несравненного, мудрейшего Будду и его земные воплощения!
Уже в темноте, пришли в свой монастырь, переоделись в японские кимоно и вскоре нам принесли ужин.
Еду принёс монах, почти мальчик, который робко стучал в ширмы входа, а войдя кланялся припадая одним коленом к полу и складывая руки перед грудью в приветствии. Он знает только несколько слов по-английски и не понимая наших слов, кланяется и смущенно улыбается. Еду он принёс на шести лакированных столиках-подносах, вставляющихся один поверх другого, по три подноса на человека...
Тут были чашки, чашечки и блюдца с разнообразными, вовсе нам незнакомыми вегетарианскими блюдами. Я узнал только одно блюдо – суп мисо.
Всего мы насчитали восемь разных блюд, иногда с виду самых экзотических! Запомнились овощи в тесте, виноград с вынутыми косточками. И мы стали гадать из чего сделана остальная еда и как её есть?!
Я совсем плохо справляюсь с палочками для еды и у Су в сумочке нашлась пластмассовая вилка, которая меня очень выручила! Сервировка была японская, чашки и чашечки иногда с крышками…
Мы, посмеиваясь стали есть все по очереди с первого подноса, потом со второго, а потом уже десерт с третьего. Случился и небольшой казус – мы сначала накладывали варёный горячий рис из большой чашки в маленькие – чайные.
Уже в конце ужина, тоскуя, я вспомнил вчерашний нормальный вечерний чай с мёдом и плюшками. Но известно, что в чужой монастырь со своими диетами не ходят и в конце концов я смирился и стал смаковать диковинные блюда.
Ели мы сидя на подобии стула без ножек, с красивой плоской подушкой на сиденье, но со спинкой и мне приходилось вытягивать ноги по сторонам от низкого столика. Было не очень удобно но я постепенно привык и перестал охать и ахать от неудобной позы.
А японцы, молодые и старые за такими столиками сидят на коленях и вполне удобно себя чувствуют!
Чуть не забыл: через окна в комнате и в коридоре, видны участки дзенского сада с камнями, мхами и деревцами-бансай. Однако, выйти в сад невозможно и я любовался им через стекло, сожалея о том, что нельзя посидеть в этом благолепном покое!
После ужина, по звонку пришёл тот же монашек и забрал посуду, перед этим расстелив футон - матрасик на полу, «изголовьем к востоку».
Длинный день с переездами и осмотром храмов, заканчивался!
Я уже привык спать на током футоне на полу и потому, спал хорошо…
Встали по будильнику, в половине шестого. Пока помылись и оделись в цивильное, сбросив пестрые кимоно, зазвонил храмовый колокол, призывающий к молитве.
Зевая, пошли в молельный зал – небольшую комнату с алтарём и статуей сидящего Будды, перед которым сидел на коленях настоятель храма, в присутствии ещё двух монахов.
Войдя в комнату, где в полумраке горели свечи и светильники с яркими абажурами, мы с женой сели на стулья, стоящие у стены, а остальные гости – уселись поджав под себя ноги на полу, на циновках.
Началась молитва после удара в котёл с толстыми стенками, стоящего на алтаре. И настоятель, сидя лицом к Будде и спиной к нам, по этому сигналу запел заунывные стихи, часто повторяя слово «ом»! Потом в унисон запел и второй монах с модуляциями и переливами, от которых внутри все стало настраиваться и согласовываться.
Потом, закончив «настрой всех органов», настоятель стал читать молитвы на японском, каждый раз по окончанию очередного стиха, ударяя по маленькому колоколу…
Я сидел расслабившись и думал о том, что все религии, закрепляя учение учителей - будь то Будда, Иисус или пророк Мохаммед - придумывали торжественные ритуалы для последователей их учений, через которые пропагандировали новые идеи, доводя их до сознания сторонников в сакрализованном через ритуалы, виде.
Так и в буддизме, ритуал стал проводником учения! Мелькнула мысль, что можно попробовать написать повесть о жизни и учении Будды, исходя из того опыта, который будет здесь приобретён.
Ближе к концу службы, второй монах, жестом пригласил гостей стать участниками службы, а потом сам встал на колени перед алтарём, взял щепоть ладана из чаши и посыпал на тлеющий огонёк, горящий в другой золотой чаше!
Вслед за остальными приглашёнными, я все сделал так же и почувствовал себя приобщённым к сообществу буддистов!
Внутри, по духу, я таковым и был в молодости, когда увлекался индийскими спиритуалистами-учителями. Это конечно был примитивный буддизм неофита и непосвященного, но я читал много разных книг по буддизму и о Будде. Конечно, больше меня интересовала Йога и возможность овладеть сверх способностями. Но потом я понял, что главное в учении Будды Гаутамы состоит в том, чтобы отвлечь человека от суеты жизни, называемой по-индийски «майя». Асверхспособности, часто только мешают нам отрекаться о суетливой и тщеславной жизни-майи. Смысл учения Будды заключён в том, что преодолевая путь страдания, мы должны избавится от последствий судьбы и стать подобными богам!
В юности, жизнь часто бывала мне противна, хотя больших страданий я не испытывал и все-таки пытался найти оправдание и успокоение в ней!
Да и счастья – цели человека освободившегося от череды перерождений, я не испытывал, хотя хотел быть счастливым. Поэтому я и увлёкся буддизмом понимая его как «лекарство» от негатива и неудовлетворенности жизнью!
Со временем, я отошёл от этого экзотического увлечения – надо было проживать и переживать подлинную, отнюдь не монастырскую жизнь. Тут мне помогло трезвое христианство – ведь я был крещённый в детстве, а со временем стал понимать плодотворность, красоту страдания и вместе - красоту этого «яростного мира»!
…Служба продолжалась около часа и возвратившись в свою «келью» мы увидели, что футоны убраны, а на столике стоит завтрак на двух подносах, а на третьем стоял горячий рис в чаше и чайник с зелёным чаем. Завтрак состоял из разного рода семян и растений, но с рисом и с «мисо». Правда не было ничего сладкого и это меня немного огорчило.
Равнодушно прожевав все принесённое, запил все зелёным чаем, а потом сел писать дневник за столик у окна… Я помнил, что впереди у нас было три интересных дня в этом монастыре.
После завтрака, пошли в музей буддизма в Койосане. Статуи королей Зла страшны и агрессивны и это показалось мне странным - как призывающий к терпимости буддизм, эволюционировал в сторону устрашающих демонов, спрашивал сам себя? Здесь, даже король Знания, пугает, может быть это потому, что ещё древний Соломон в своих притчах говорил, что «многие знания – многие печали!»
Шингон - буддизм, эзотерическая ветвь дзен буддизма, будит многие вопросы, на которые трудно ответить. После нескольких часов проведённых в музее, возникло ещё больше вопросов, на которые экспозиция и экспонаты не смогли удовлетворить любопытства.
После, обсуждая увиденное пошли обедать и поели: я жареное мясо с разного вида соусами, а Су – шримпс, то есть креветки с овощами.
Потом, осматривали мавзолей Токугавы и его сына – первого Сегуна из семейства Токугавы. Мавзолей стоит на краю поселения, его реставрируют и потому, внутрь никого не пускают.
После мавзолея пошли смотреть городские ворота Койосана, этого города монастырей, монахов и кладбищ…
Ворота сделаны из дерева и поражают воображение своими размерами.
Выйдя за ворота, увидели перед собой вплоть до горизонта, горные вершины покрытые густыми лесами. За дорогой, сразу начинается лесистый склон, ведущий в глубокую долину Вид открывается замечательный ещё и из-за таинственных шапок тумана, окружающих горные пики и сползающих в долины…
Дороги здесь, сделаны в основном совсем недавно и потому, всё блестит и ехать по ним одно удовольствие. Машинки здесь в основном небольшие и с фургончиком, где можно перевозить разные грузы. Но и этих «фургончиков» не так много и поэтому городок тихий, можно сказать пешеходный.
В Койосане около пятидесяти храмов и монастырей, не говоря уже о знаменитом, древнем кладбище, но мы пока осмотрели не более десятой части…
После, спустились назад в город и пошли на службу в Информационный центр. Проводили службу два священника в темном, почти пустом зале. Монотонное пение этой службы «приобщения к буддизму» да ещё в полутёмном помещении, ввергли меня в «ступор»: слушая и стараясь понять смысл слов незнакомой речи я отключился от действительности и кажется, мир вокруг перестал существовать и я слышал только голоса, которые в начале пели, а потом стали рассказывать о жизни Будды и местного святого Кукая…
Потом, монахи вышли из алтаря и мы получили из рук одного из них сертификаты о том, что прошли «курс молодого буддиста». Когда мы вышли из этого центра было уже почти пять часов вечера. Но мы решили дойти и посмотреть знаменитое кладбище Койосана.
Кладбище это – действительно удивительно большое, древнее и расположено в лесу с огромными старыми деревьями. Таких больших деревьев, такой высоты и мощи мы не видели нигде, кроме как в Йосемити с его гигантскими секвойями, кажется пришедшими на землю ещё в доисторические времена…
Вдруг начался дождик и мы решили продолжить осмотр в следующий раз и поспешили домой.
Перед ужинов, я сходил купаться в «онсен» - небольшой мелкий бассейн с горячей водой из минеральных источников. Перед погружением в онсен, все мылись под душем, а потом долго сидели потея и наслаждаясь расслабленностью и покоем.
Я вспомнил горячие радоновые источники на БАМе, куда я ходил каждый день и зимой и летом. Я работал тогда техником на сейсмостанции и жил в деревянной избушке, на берегу речки Кавокты, неподалеку от этих природных источников.
Тогда я был спокоен и здоров, часто жил в избушке один почти как монах-отшельник, выправляя работу за двоих. Кругом стояла дремучая тайга из которой раньше, на источники приходили лоси, олени и медведи.
Но это было до того, как в тайгу на вертолётах залетели первые строители БАМа. Первым делом, эти молодые энтузиасты, выкопали землянки в склоне, а на источниках сделали баню, где мылись и грелись после тяжёлой работы.
Те времена я вспоминаю с грустью и тихим сожаление, что такое уже никогда не повторится ни в моей жизни, ни в жизни страны. Байкало-Амурскую Магистраль, тогда называли стройкой века и молодёжь собиралась туда со всего Союза!

…После онсена, снова был экзотический ужин и снова мы, уже без вчерашних смешков и улыбок ели «типичную пищу буддистского монаха».
Назавтра, проснулись в пять тридцать и пошли на службу. Спал, как обычно на новом месте плохо, ворочался и потел под тонким одеялом. Элемент завораживающей новизны постепенно исчез и появились мысли о похожести всех больших религий.
Вспомнился афоризм Тертуллиана: «Каждая человеческая душа – христианка!» Но в Азии и в Японии в частности, могут говорить, что «каждая душа – это буддистская душа». А в арабских странах, с такой же уверенностью могут утверждать, что душа – «мусульманка».
Можно предположить, что особенности религиозного сознания, определяются особенностями национального характера, личным темпераментом и даже географическими и природными условиями. Трудно представить, чтобы швед или русский - представители северных народов - беззаботно уверовали в неистового Мохаммеда, а жители знойной пустыни – арабы, уверовали бы в христианское учение непротивления злу насилием.
Поэтому наверное, даже в больших религиях идет постоянное разделение на секты и направления – ведь люди разные и понимание святости и даже добрых дел, без которых «вера мертва», тоже разное.
В христианстве есть католицизм, православие и протестантизм и множество сект с национальными оттенками.
Нечто похожее происходило и происходит с буддизмом, и с исламом…
Направления буддизма, тоже в большей мере разделяются национальными или этническими границами.
Но одно становится ясно, на примере развалившегося атеистического государства СССР – что человеку для своей души, для своего разума, нужно иметь какую-то большую цель, осенённую великими авторитетами религиозных подвижников, поклоняющихся Богу или Богам...
На мой взгляд, именно поэтому, религия стала тем общеупотребимым общественным регулятором, который позволяет людям, сообществам и государствам жить по законам общежития, несоблюдение которых строго карается не только гражданскими законами выросшими из табу и разрешённого, но и самой жизнью!
В буддизме, как ни странно, при его корневом отрицании обыденной жизни, как некоей иллюзии элемент красоты, эстетики, занимает высокое место в шкале ценностей. Горящие ярким огнём свечи, золото сосудов и украшений, резьба по дереву и камню, искусно сделанные статуи – все это служит для привлечения верующих в храмы.
Таким образов, в храмовых службах, забывается, пусть на время службы об отречении от жизни - как страдания!
Таким образом, происходит переход от эзотерики для сугубо посвященных, к обыденному восприятию неофитов, превращение высокой «теории» в жесткий реализм практики. И такие процессы, присущи всем основным религиям мира!
И ещё одна мысль - при посещении мавзолея Токугавы я подумал о мавзолее Ленина в Москве. Рано или поздно, прах Ильича надо будет сжечь, но и оставить его в мавзолее. В Париже есть усыпальница героя французского народа Бонапарта. Есть нечто похожее на мавзолей по величественным масштабам и святости содержимого и в Америке, в Вашингтоне. Это «современный алтарь» для верующих в американскую мечту, созданный по древнегреческим образцам монумент для увековечивании памяти президента Абрахама Линкольна.
Наверное, нужно и мавзолеи Ленина и Сталина оставить, убрав тела и оставив прах, как памятники великих перемен и великих побед Советской России!
…Назавтра, снова пошли на кладбище и любовались на величественные могилы сделанные несколько столетий назад и восхищались громадностью и несокрушимой древностью деревьев, которым уже по несколько сотен лет, «отроду»!
На кладбище есть пышный мавзолей Кукаю, тому самому «апостолу» Будды, который стал основателем буддизма в Японии и основал Койосан. И есть, совсем незаметная, сделанная недавно «ступа» в которой хранятся частицы мощей Будды. И здесь, почти никогда не бывает паломников в отличии от мавзолея Кобо Даиши – это второе имя Кукая, где сутками горят свечи испуская ароматный дым и толкутся тысячи поклонников этого буддистского святого.
Кладбищенская роща японских кедров стоит особого описания. Тут растут гиганты у основания в три метра диаметром и высотой около пятидесяти метров. Возраст деревьев от двухсот до шестисот лет и всего таких кедров здесь, около тысячи трёхсот…
Говорят, что это кладбище основал сам Кукай, почти тысячу двести лет назад.
…Сидя напротив мавзолея Кобо Даиши, я думал, что простой народ, часто верует не в Иисуса Христа, не в Мохаммеда или Будду, а в его адептов - «переводчиков» творчества основателей религий на общеупотребимый и усреднённый язык символов и образов.
Так и в Японии, верят больше Кукаю и почестей ему воздают намного больше и цитируют чаще, чем самого Будду.
Этот феномен заметен и в России, где вера в «святых», иногда затмевает веру в Мессию. Часто, даже поклонение местному иерарху становится ближе верующим, чем поклонения Иисусу Христу. Тут конечно присутствует момент профанации веры и приспособление её к современным нравам царящим в обществе!
Уходя от ступы с мощами Будды, я думал обо всем этом и настолько отвлекся, что выходя на дорожку где был высокий порожек, упал, прямо в лужу и намочил одежду. Потом, я шёл и ругал себя в слух за рассеянность, которая иногда становится оборотной стороной сосредоточенности!
Здесь, уже второй день идёт дождик и температура около двадцати градусов и это хорошо - в Токио было жарко, в Киото было жарко, а здесь - божья благодать и мне становится понятно, почему Кукай выбрал для монастыря именно эти горные кряжи. Хотя рассказывают, что он, ещё учась в Китае бросил ваджру – символ доблести и силы - в сторону Японии, а после приезда разыскивая, нашел её в Койосане!
И кажется не зря «ваджра» упала именно сюда!
…Прямо с кладбища, по узкой тропинке, перейдя невысокий лесистый гребень, оказались в соседней долине, на современном кладбище и идя дальше, вошли в лес. Тут я нашёл несколько изумительно красивый и чистых грибов - маслят. Была бы возможность их приготовить, я бы набрал их на настоящую жарёху.
Вспомнился большой белый гриб, который я нашел в Киото когда мы после посещения Золотого храма и шли по дороге, вдоль крутого склона, закреплённого каменной подпорной стенкой, Здесь я и увидел его на обочине и долго любовался им…
В лесу, повсюду были пешеходные дорожки, сделанные руками людей, с ступеньками на особо крутых склонах. Подумалось, что японцы заботятся не только о чистоте, но ещё и о удобстве гуляющих по лесу.
Мы пробыли в лесу около часа, и вдруг из долины пришёл влажный туман и закрыл все горизонты…
А мне вспомнился Крым и мой поход напрямик от Ялты, вверх к уровню плоскогорья. Тогда я чуть не погиб, когда поднявшись до белых известняковых обрывов, минуя скальные кручи и даже водопады ни разу не оглянулся назад…
Я лез и лез вверх, жалея, что на мне обычные городские башмаки, сильно скользящие на кручах. На границе со скальными обрывами, закрывающими яйлу передо мной, я всё-таки оглянулся, посмотрел вниз и обомлел.
Сзади, вслед за мной поднимался туман и уже закрыл все детали склона, по которому мне предстояло спускаться. Я стоял и решал, что делать – ждать пока туман рассеется, значило ночёвку прямо здесь на склоне, а спускаться в тумане было смертельно опасно!
Но, я каким-то образом запомнил мой путь наверх, и спускаясь старался его повторить. И мне это удалось, хотя из тумана, иногда совсем близко, слышался звук падающих водопадами ручейков, рушившихся с многометровых скальных уступов!
Когда я спустился на берег к морю и вышел наконец из полосы тумана, то перекрестился, и поблагодарил Бога за своё спасение!
…А тут, пройдя в тумане несколько километров, мы вышли к дороге и через час уже были в Койосане…
…Восемнадцатое сентября – последний день в этом святом месте. Нас уже влекут новые места. Религиозный, пусть и небольшой опыт, полученный от путешествия сюда, размышления над увиденным и прочитанным, надеюсь помогут мне написать книгу о Будде, а точнее о метаморфозах и опыте жизни Принца Сакиа Муни – названного Просветлённым…
Утром проснулись рано и пошли на службу. Служил один монах и впечатление от увиденного намного менее сильное, чем в первый день. Сегодня на службе присутствовало тринадцать паломников. Я жалел что не знаю японского языка и не могу подпевать монаху во время службы, тем самым активно участвуя в ней. В вере, очень важно быть участником ритуалов, а не свидетелем или просто зрителем!
…Утром, около десяти часов утра, поклонившись настоятелю уехали из Койосана и через череду пересадок, снова оказались в Киото…
По пути, спускаясь на электричке с гор, видели кабана рядом с дорогой и какую-то почти чёрную косулю. Природа на горах сохранилась почти в нетронутом виде!

Май 2019 года. Лондон. Владимир Кабаков.



Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте «Русский Альбион»: http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 21
© 23.05.2019 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2019-2562572

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ










1