7. Кабан.


7. Кабан.
Я назвал его Васькой. Уж как-то по-приятельски он себя повёл с самого начала нашего знакомства, как-то запросто, что ли… А началось всё с того, что я решил на лето перебраться в лес, подальше от благ цивилизации (особенно от телевизора), поближе к природе. Всю зиму помаленьку готовился, а весной, едва лес просох от талых вод, отправился выбирать место. Требований к нему было несколько. Во-первых, оно должно быть мало посещаемо людьми (лучше, конечно, вообще не посещаемо, но таких в наших лесах практически не осталось). Во-вторых, должно находиться недалеко от остановки общественного транспорта (как-то надо было ездить на работу: от неё меня никто не освобождал). В-третьих, рядом обязательно должен быть родник. Ну, и, конечно же, энергетика места должна мне подходить, соответствовать моей. Ко Дню Победы (к 9-му Мая), такое место было найдено, и сразу после праздника я туда перебрался. Поставил палатку, обустроил кострище, вырыл яму под продуктовый склад, натаскал дров и, как только стемнело, устроился спать на новом месте.
Проснулся я ночью от странного шума и визга рядом с палаткой. Костёр полностью прогорел, было темно, а фонарика я собой почему-то не взял. Шум и визг снаружи не прекращался, и мне стало по-настоящему страшно. Минуты три-четыре я лежал тихо, стараясь не шуметь, придумывая, как бы это мне избавиться от непрошенных гостей с наименьшими для меня последствиями: оружия при мне не было никакого, за исключением топорика, да и тот остался снаружи, возле нарубленных дров. Тут к визгу и топоту добавилось довольно громкое чавканье, и я, наконец-то, сообразил, что меня «осчастливило» своим присутствием местное стадо кабанов. Тем более, что эпицентр шума находился возле моей продуктовой ямы. В это время кто-то с недовольным хрюканьем (мол, понаставили тут всего!) бесцеремонно пнул мою палатку и попытался просунуться внутрь через боковую стенку. Этого я уже стерпеть не смог и разразился громкой бранью в адрес непрошенных гостей: мол, лазают тут всякие, людям, спать, понимаешь, мешают! Снаружи установилась полная тишина, а затем топот ног и треск ломаемых сучьев показал, что стадо решило, что не стоит связываться с таким чересчур нервным типом, как я, и покинуло мою стоянку в направлении ближайшего оврага. Когда все звуки (наконец-то!) смолкли, я вылез из палатки, развёл костёр и при его неровном свете стал выяснять степень причинённого мне вреда. Вред оказался ощутимым: я в одночасье лишился всего своего двухнедельного запаса продуктов, кроме консервов, сахара и хлеба, что я поместил в палатку. Повздыхав и выругавшись (и про себя, и вслух), я принялся наводить порядок возле палатки, кипятить чай и обдумывать своё дальнейшее поведение. Спать, конечно, я больше не ложился, а дождался времени и пошёл на автобусную остановку. Работа есть работа…
Вечером, нагруженный продуктами, вернулся я к своей палатке и стал готовить ужин, после которого все пищевые отходы свалил в яму у гнилого пня метрах в десяти от палатки. Ночь прошла на удивление тихо и спокойно. Утром, перед уходом, я заглянул на свою импровизированную помойку: все пищевые отходы были аккуратно подъедены. То же самое повторилось на следующий день и продолжалось до середины июня. В июне же случилось так, что с работы я пришёл уставшим и сразу же завалился спать, не в силах не только что-либо готовить, но даже и костёр разжечь…
Проснулся я в пять часов утра от настойчивого хрюканья и ощутимых тычков в стены палатки. Выбравшись из неё наружу, я в рассветных сумерках увидел довольно-таки здорового кабана. Он стоял возле моей помойки и негромко похрюкивал. Пришлось делиться с ним завтраком. С тех пор так и повелось: Васька (именно так я назвал кабана) стал регулярно приходить и будить меня (в одно и то же время!) утром, а я делился с ним своим завтраком, специально приберегая до утра остатки от ужина. Иногда я заговаривал с ним. И если первоначально он боялся голоса, резко отпрыгивал в кусты и портил воздух, то к концу моего лесного жития привык и отступал в кусты только при моём приближении к нему. В город я вернулся в первых числах ноября, после заморозков.
На следующий год я решил повторить свой лесной эксперимент и в конце апреля вновь поставил палатку на том же самом месте. Неделю никто не приходил ко мне, и я уже стал подумывать о том, что с Васькой я, скорее всего, больше не увижусь, но через неделю меня разбудило утром привычное похрюкивание. Васька! Жив, зверюга!.. Этим же вечером я притащил из города заранее приготовленные угощения (до этого момента они хранились в холодильнике) и устроил Ваське праздничную трапезу. И вновь, как и в прошлый год, по утрам меня поднимал живой будильник. А в конце сентября Васька пропал. Утром не пришёл меня будить, а пищевые отходы у гнилого пня остались нетронутыми. Больше мы с ним не виделись…





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 9
© 12.05.2019 Сергей Барут-Фишер
Свидетельство о публикации: izba-2019-2556152

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ










1