Когда голуби возвращаются


Когда голуби возвращаются
Когда я пью кофе, я вспоминаю. Вспоминаю себя маленькую. Кофе пробуждает во мне ту потаённую, упрямую, память. Она прячется, не давая проникнуть в далёкое счастливое время, которое называется детством. Важны не картинки, а ощущения, их некогда ребёнком я сохранила, спрятав глубоко-глубоко, наградив себя сотней жизней там, где я была лишь однажды.
***

Мой дед со стороны мамы был человеком суровым, но улыбаясь при виде меня, пятилетней девчонки с ясно-голубыми глазами и пшеничными волосами, его глаза светились добром. Дед был нелюдим, строг, даже груб, но я ловила момент, и не отпускала деда, схватив за руку:

– А мы пойдём сегодня смотреть голубей? А поросята проснулись?
Бабушка с дедушкой жили в небольшом городке, там, по старинке, во дворах стояли «стайки» – сараи, где хранили съестные припасы, велосипеды, всякие ненужные вещи. А ещё там разводили домашних животных. К моему великому счастью моё раннее детство прошло в атмосфере «природной», и я имела возможность наблюдать молочных телят, розовощёких поросят, разноцветных голубей.
***
– Дождь вроде бы прошёл. Сначала пойдём в стайку, проверим свиней, а потом уже к Коле на голубятню, – сказал дед.

У него было много друзей-голубятников. Это занятие вообще было распространено в уютной провинциальной глубинке. Мы стали одеваться, он завязал мне шнурки на советских осенних ботинках. Они были красно-белые, кожаные, жесткие, на добротной резиновой подошве. Дед надел мне куртку, шапку, повязал шарф. Он не заставлял меня одеваться самостоятельно, чем заслужил безмерное уважение и любовь – дома меня воспитывали иначе.

На улице было слякотно, промозгло, но лучи солнца кое-где простреливали густое серо-голубое небо. Мы вышли из подъезда старенькой двухэтажки с деревянными половицами в общем коридоре и своеобразным, специфическим запахом сыроватой древесины, жжёных спичек и свежей побелки. Именно это запечатлелось в моём сознании, чтобы остаться в памяти ярким пятном, связанным с моим непростым, но всё же счастливым детством.

Пройдя через двор, мы достигли цели – стайка соседа дяди Пети была открыта. Свиней я побаивалась, они начинали резко соскакивать, хрюкать и сквозь, как мне, пятилетней, казалось, ненадежную деревянную калитку кидаться, ожидая еды. Мы зашли в помещение, где в небольшое сверху «оконце», а по факту дыру без досок, проливался слабый свет. Свинья была с поросятами, она их кормила. Светло-розовые, с едва появляющейся щетиной по всему телу, они казались мне недосягаемым чудом.
– Деда смотри!
Откуда-то в их «жилище» объявилась соседская кошка Мурка.
– А они её не съедят?
Дед только засмеялся, погладив меня по голове. Он был неразговорчив.
– Нет, не съедят. Она шустрая. Поест у них, да убежит.
Оказалось, кошка приходила подъедать то, что осталось после свиного «пиршества» в виде мясных шкурок, обрези, варёной крупы.

Минут десять мы находились в стайке. Иногда дед прибирался там, чистил проход, подтыкал выпавшее из «конюшен» сено. Рассуждал, кто из соседей на этот раз рубил, разглядывая одиноко стоящую на пне свиную голову, мимо которой я проходила, закрывая глаза. Не всем «везло» – животных пускали на мясо. Но этот «взрослый» момент я никак не хотела принимать.

Зато я, пользуясь свободой, пыталась протиснуть свою ручонку сквозь доски, чтобы погладить живую свинью или поросёнка. Или позвать кошку, чтобы погладить и её. Этот деревенский запах сельского, «своего», хозяйства, атмосфера людской заботы о скотине нравились и манили меня. Гораздо позже я осознаю, что это был запах свободы.

– Ну что, насмотрелась? Идём.

И дальше мы с дедом отправлялись на голубятню. У дяди Коли были самые красивые голуби в городе. К нему мы шли около двадцати минут. Мимо протекали такие же невысокие, выкрашенные в разные цвета фасады двухэтажек, детских садов, школ, магазинов, вдалеке уже мелькали немногочисленные многоэтажки – город потихоньку разрастался. По дороге дедушка показывал мне пёстрые облетевшие листья, собирая яркий красочный букет, рассказывая об их породе. Иногда матерился, глядя на дорогу, где нет-нет, да промчится кто-нибудь на машине «без тормозов». Он почти всё время курил крепкую «Приму» или «Беломорканал», а иногда баловался и самокруткой. От него пахло мужским телом, потом и сигаретами. Сильный, в кепке и рыбацком плаще, чёрных штанах, в резиновых сапогах, чтобы не промочить ноги, он был для меня загадкой. Его природу я ощущала, но не понимала. Да и что я могла понять в свои пять лет. Это было животное чувство защиты маленького ребёнка в большом, огромном, незнакомом и даже временами страшном мире. Я любила его безмерно, особенно, когда он брал меня к себе на руки, а я обнимала его могучую шею. В прошлом мой дед был шахтёром.
***
– Здорово, Коль! Мы пришли, – сначала постучав, а потом и открыв калитку, произнёс дед. Хозяин дядя Коля выходил нам на встречу из своего дома, здоровался. Он любил меня, брал на руки, подбрасывал, сетовал, что редко приезжаю в гости к деду с бабушкой, редко прихожу смотреть голубей. Выражение «смотреть голубей» навсегда запало мне в душу. Дед стоял в стороне, курил, хитро улыбался, прищурив свои ярко-голубые глаза-лучины. Наверное, гордился в душе своей внучкой, тем, что было кого воспитывать и о ком заботиться.

Дяди Колины голуби жили в таких же стайках, что и поросята, только поменьше и под замком. Там было тепло и, если надо, темно, находились насесты и клетки. Большинство птиц жили парами, выводили птенцов, кормились, «гулькали». Были и одиночки, разной породы, цвета, поведения, многие были совсем ручные. Дядя Коля выезжал с ними на выставки, продавал. Некоторых он, чтобы увидеть мои восторженные глаза и открытый рот, с любовью выпускал прямо в небо, сам, как ребёнок, радуясь полёту. Хохлатые улетали, но покружив, всегда возвращались домой.
***
Пробравшись поближе к насесту, я молча стояла и смотрела на красивых курлыкающих голубей. До сих пор верю, чтобы разводить птиц, нужен талант и призвание. Они чувствуют человека. Дяди Колина любовь к голубям была несравнима ни с чем на свете. Он любовно брал птицу, осторожно вкладывая её тело мне в руки. Мне всегда хотелось сфотографироваться с ней, да только фотоаппарата с собой никогда не было…

Как правило, радость длилась недолго, посещение было коротким. Попрощавшись, мы с дедом шли домой. На обратной дороге я всегда вспоминала белоснежные крылья птиц, их пушистые хвосты, блестящую чёрную шею самца, скромность самок. Да, я подмечала характер! Эти походы заложили в незрелом детском сознании любовь к познанию окружающего мира, мира животных, природы. В маленькой детской душе всходило семя сочувствия к чужим бедам, боли, семя прозорливости, чуткости, умения глубоко проникать в сущность предмета, будь то отношения людей, животных или … птиц.

Дома я долго, в деталях переживала чувства и эмоции прошедшего дня, воспоминания о наших походах, восхищаясь розовым поросёнком, молочным пятнистым телёнком, который был мною замечен, но почему-то не вызвал живого интереса, бело-коричневой мохнатой голубиной парой. И дедом. Ведь он был для меня дверью в этот волшебный, сказочный мир природы и свободы, который завораживал, не давая мышлению ребёнка застыть на месте, притупиться. Дед, пропитанный терпким ароматом пота и сигарет, величаво превозносился в моём сознании. Его сила и доброта наполняли меня и давали горячий импульс маленькой детской душе.
***

Кофе закончился. Надо заварить ещё. Мой дед умер три года назад. Слёзы душили, но не полились, как у него всегда, что бы он ни вспоминал, а вспомнить было что. Осталась безбрежная любовь, чувство недосказанности, недодружбы, безмятежная грусть. Тоска по новым впечатлениям. Как в детстве… Когда голуби улетают, а потом возвращаются…






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 22
© 11.05.2019 Анна Варнау
Свидетельство о публикации: izba-2019-2555920

Метки: дедушка, голуби, детство, душа, природа, мечты, взросление,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ










1