Серия Крик - Крик-3 Долг



Мы поступаем так, как поступили с нами.


Почему иногда то, что является реальным, становится нереальным, и наоборот, нереальное вдруг приобретает очертание действительности. Кажется, что с тобой этого не произойдет, это только в книжках можно прочитать, вымысел автора, или в кино. В крайнем случае, в новостях. Это тебя не касается, это происходит с кем-то, а ты всего лишь зритель. Кажется, что это другая жизнь, ты сейчас проснешься и эти навязчивые сны, что так похожи на реальность, просто сотрутся из твоей памяти. Ты потянешься в своей любимой постели, и все будет как прежде. Но как прежде уже никогда не будет, это и обидно.

Таиланд. Я так мечтала съездить, побывать в этой древней стране, посмотреть храмы, позолоту, слонов. Даже бредила ей, и вот я тут. После возвращения с плавания Петр, мой муж, решился наконец-то полететь. Он жутко не любит самолеты, не признается, но похоже, что просто боится. Вот море – другое дело. Купили горящую путевку в курортный город Паттая. Я быстро пробежалась в интернете по истории, экскурсиям, развлечениям и, уставшая, но довольная, летела над облаками.
Неделя жизни в новой стране пролетела незаметно. Мне не сиделось на месте, хотелось всего и сразу, а вот мужу, похоже, все наоборот, ничего. Плелся за мной. Его привлекали магазины и пляж, и обязательно пиво, бе… Мог бы тогда дома остаться, зачем сюда ехать. Я удивилась улочкам, где открыто продавали себя как девочки, так и мальчики. Сходили на шоу трансвеститов «Шоу Алказар». Здорово, ярко, необычно. В душе все прыгало, даже самой хотелось вот так же. Интересно, а я могла бы. Здесь была совершенно иная жизнь. Понимаю, все, что я вижу, это для туристов. За стенами, чуть дальше, такие же дома как у нас. Такие же семьи, разочарование и радости, там та же жизнь, что и везде. Но сейчас, тут, я была как принцесса, что попала в джунгли. Все необычно, все интересно, все хочется попробовать, и массаж, и кухню.
На второй неделе мы с Петром познакомились с ребятами из Омска, холостяки, сбежали от жен за азиатскими приключениями. Валера и Игорь не говорили кем работают, ну уж точно не буровиками, они были толстыми, нет, не от жира или живота, а от мускул. Мне казалось, что они бывшие спортсмены или из силовиков. Порой до смешного доходило, мы уходили в город и встречали их там. Мы едем на экскурсию и опять встречаем их там. Иногда они были одни, иногда с девицами, мы их встречали везде: в парке, в ресторане, на дискотеке. И в очередной раз увидев друг друга, махали руками как старые друзья.
Пляжи грязные, а бассейн, что тут такого, красиво, удобно и спокойно, но я приехала не для этого, а за приключениями. Вечерами ходили на Волкинг стрит, пешеходная улочка. Ну, одно только название, что пешеходная, машины все равно ездят. И опять встретили нашу парочку. Они не умели шутить, туповатый юмор. Но я делала вид, что смешно. Петр им поддакивал, угощали его пивом, за это был им благодарен. Он бегал за ними как собачка, даже было противно на него смотреть, как мальчишка на побегушках.
Город не спит. Мы устроились за столиком. Валера самый шустрый, низкий голос, на руке наколка дракона, толстоватые с грубой кожей пальцы. Он достал из кармана колоду карт. Я не любила карты, в детстве еще играла в подкидного, дурака или в девятку, но это было детство. Тогда мы визжали и прыгали от удовольствия, но сейчас не видела никакого интереса в этой игре. Однако мужчины взялись за игру. Так пролетело несколько часов. Иногда я уходила потанцевать, сейчас их невозможно стронуть с места. Они как малые дети рычали, отпускали шутки, пытались сострить, я лишь улыбалась им. А потом у них пошла игра на интерес, стали скидываться, сперва по десять центов, потом по доллару. Ставки росли.
Ненавидела Петра за такое расточительство к деньгам. Не так давно он поругался в администрации порта и ему не продлили контракт, а потом он сломал ногу, сидел без денег. И в это самое время умудрился взять в кредит новый телевизор. Видите ли ему на старом не смотрятся его фильмы. Что за глупость, а я рассчитывайся после за его долги. Вот и сейчас, мы с таким трудом накопили деньги на поездку, а он решил поиграть в сына миллионера.
В тот день он проиграл не много, на следующий день даже выиграл, я чуточку смягчилась. Может Петр и правда научился в плавании играть в карты, хотя в этом сомневалась. В последнее время я все чаще и чаще сомневалась в нем. А на третий день они пригласили нас к себе. Не верю я этим лжехолостякам, но отпускать одного мужа не хотела, обязательно вляпается в неприятности. Их отель располагался рядом с нашим. Верхний этаж, огромная мансарда, и на удивление тихо, город такой шумный, но у них было очень тихо и влажный воздух. Днем температура поднимается до тридцати пяти, для меня это уж слишком. Поэтому я устала больше от жары, чем от ходьбы. Скоро здесь начнутся дожди, и они будут идти все лето, днем и ночью.
Уставив столик пивом, мужчины снова засели за игру в карты. Вульгарно смеясь, зашла девица и притащила водки, но мужики отказались, и тогда она подплыла ко мне. Я не стала сопротивляться, с радостью согласилась и выпила стопку. Тело было перегрето, и спирт мгновенно ударил мне в голову, все поплыло, дышать стало нечем. «Нет, так не пойдет», – решила я и отодвинула в сторону вторую стопку. Девица только поморщилась, мол, слабачка, и сама опрокинула ее.
Петр гоготал, он был на высоте. Знаю я его, ерепенится, а потом с поникшей головой идет ко мне жаловаться как к мамке. Кто я ему? Вот черт, надо остановить мужа от этой идиотской игры, ведь они его разведут, вижу, что так и будет. Когда они устроили перекур, я так и сделала, но Петр отмахнулся, заявил, что ему сегодня прет. Да, прет, вот только куда потом все это упрется, подумала я и, мысленно сматерившись, вышла на террасу.
Я смотрела на город, на его мерцающие огни. Закрыла глаза, так интересно. Вы когда-нибудь смотрели ушами? А я вот так часто делаю. Что это такое? Сейчас поясню. Закрываете глаза и слушаете. Сперва вы слышите те звуки, которые всех ближе к вам, не те, что самые громкие, а ближе. Вы как бы смотрите туда, где исходит звук, думаете о нем, кто его производит, рассматриваете, прислушиваетесь. А потом постепенно ваше внимание удаляется все дальше и дальше. Вы уже не обращаете внимание на те звуки, что окружали вас, сосредотачиваетесь только на дальних, еле уловимых звуках, которые доносятся из-за горизонта. Вот самолет идет на взлет, а ведь до аэропорта порядочно, а вот где-то еле уловимо долетел рев слона. Иногда это состояние слушать называют звуковым пейзажем. Попробуйте, вам понравится.
На смену радостному голосу Петра пришел визжащий от удовольствия голос Валерки. Что там у них случилось, смена полюсов в удачи? Открыв глаза и посмотрев на них, я заметила перемену обстановки. Петр сидел, опустив плечи, он был раздавлен, буквально морально расплющен своим проигрышем. «Козел, – молча выругалась я, – допрыгался». И что теперь?
Я спокойно вошла в комнату, девица смылась, Валерка и Игорь потирали руки и весело гоготали, что не скажешь о муже, он был полная противоположность их настроения.
- Ну что, развели, мальчики, - обратилась я к ним.
- Нет-нет.
- Нет, это было честно, никакого, – стал оправдываться Игорь.
Знаю я их никакого. Ведь с самого начала было видно, как они вели игру, то чуть проигрывали, что чуть отыгрывались, как на червяка ловили крупную дичь, вернее крупный выигрыш.
Глаза Игоря жадно пожирали меня. Они будто ощупывали мое тело, плечи передернулись, на душе стало тревожно. Валерка так же, не отрываясь, смотрел на меня, изредка косился на моего мужа, но тут же его взгляд возвращался ко мне.
- Рассказывайте, что случилось? – не выдержала, спросила всех троих.
- Пусть он говорит, - с ноткой восторга сказал Игорь.
Он имел в виду моего мужа. Повернулась, Петр был не похож на себя, голова опущена, глазки бегают как у мальчишки, что нашкодничал. Я присела рядом, он отвернул голову. Так… Думаю, что-то неладное творится.
- Ну, слушаю? – стараясь говорить более спокойно, спросила я его.
Петр кряхтел, шмыгал носом, чмокал губами, потирал щеку и всячески оттягивал момент ответа.
- Говори, хуже уже не будет.
Парни загоготали. «Вот дебилы», – мелькнуло у меня в голове. Петр покряхтел, повернул голову в мою сторону и тихо, еле слышно сказал:
- Я проиграл.
- Это понятно, - сказала я.
- Тебя проиграл, - еще тише произнес он.
- Что?! – не веря своим ушам, переспросила я.
Схватила его лицо и, развернув к себе, с надеждой спросила:
- Ты шутишь? – а у самой голос задрожал.
Еще в юности я ездила в студенческом отряде и от скуки играли в шашки. Кто проигрывал, тот целовал партнера, было смешно. Это была игра и не более того.
- Нет, - ответил он, - я хотел отыграться, карты шли отлично, но потом, потом…
Он что-то мямлил в свое оправдание, выдавал свое дебильное умозаключение. Как от него отвернулась фортуна, что он гений в карточной игре, но и у них бывает черная полоса, что он, что он... Одни оправдания, мямля, слизняк, гнилье. Я его не узнавала, в кого он превратился. А ведь был героем моего сердца, а теперь что… Только воспоминания о прошлом.
Если бы могла, то закричала бы на него. В детстве я хватала пацанов и била, и сейчас тоже хотела схватить мужа за волосы и начать долбить его поганую, еще минуту назад самодовольную рожу об мое колено, и так, чтобы его кровавые сопли забрызгали мне платье. Как мне этого сейчас хотелось. Горько, очень горько стало на душе. «Мразь, – прошипела я про себя, – как ты мог на меня играть, я ведь не вещь, я твоя жена». Молча выла и смотрела на этого слизняка.
- Это что, шутка? – отвернувшись от мужа, спросила я у парней.
- Нет, так оно и есть. Он сам предложил так отыграться, он сам…
Блядь, и эти козлы тоже только отговариваются. Нет чтобы сказать: да, мы хотели тебя трахнуть, вот и развели твоего придурка, так что раздевайся. Почему меня окружают одни трусы?
Мне стало дурно, я встала и пошла на террасу. Страха не было, было отвратительно от того, что один принимает меня за жену-шлюху, а другие просто за шлюху. Я молча бесилась, чувствовала, как во мне все взрывается. Если бы хоть кто-то сейчас подошел ко мне, я точно бы выцарапала ему глаза. Знаю, как это делать и наплевать, что будет потом, но он бы остался до конца своей никчемной жизни слепым уродом.
Я кипела минут десять, но так не могла бесконечно стоять и смотреть на этот город. Повернулась и, пройдя мимо молчаливых мужиков, решила уйти, но дверь оказалась заперта.
- Я не намерена играть в ваши игры, - и повернувшись к мужу, сказала. – Ты проигрался, вот и отрабатывай.
Он вскочил и стал объяснять Валерке, что найдет деньги. Где? Промелькнула у меня мысль, и вернет им еще до отъезда, но он не стал его слушать. Валерка медленно встал, подошел к мужу и со всего маха врезал ему по лицу, Петр завизжал как собака и рухнул на пол. Отползая, он уперся в диван, и, поскуливая, забился в углу.
- Долг – он и есть долг, не важно, кто его сделал, и ты его отработаешь! – сказал он сухо, подошел ко мне поближе и добавил. - Мы ведь не звери.

«Что за бляди эти женщины», – думал Валерка. Красуются, выделываются, строят из себя божков, а всего-то на всего это сука, которую я трахну, где и когда захочу. С Игорем мы много городов вместе объехали, встречали разных. И недотрог, вамп, развратных, шаловливых, училок, девочек и старух, все они по-своему хороши. Кто-то сам идет к нам, кого-то приходится подманивать, а кого-то просто хватать и трахать, трахать, пока она визжит, пока хрюкает, ты ее трахаешь. И я знаю одно, она никогда не пойдет жаловаться, никогда не скажет мужу, матери или своему парню, и это называется страх.
Если женщина выделывается, не хочет, мы все равно добиваемся своего. Уговорами, лаской или силой, но она будет делать то, что мы хотим. А потом я фотографирую как только могу, и именно этот компромат приведет ее в стопор. Она боится, что про это узнают, увидят.
Что такое женщина, да кто его знает? Мать, это понятно, кто-то же нас рожает. Жена, ну да, с кем-то мы ведь живем. Но в основном это тихий омут. Они хотят, но боятся. Косятся на мужиков, но шепчут себе нет, думают о сексе, но страх быть пойманной, что узнают… Женщина не признается в этом, что на стороне от мужа имеет связь. Она не признается, что ей нравится ее сослуживец, и она готова перед ним раздвинуть свои ножки. Не скажет вот так, что хочет секса, и поэтому большинство из них закомплексованы, зажаты в своих чертовых рамках приличия. Я не говорю про жирных свиней, у них только жрачка на уме, между ног все атрофировано, это просто куча ходячего дерьма.
«Я вижу женщин, – продолжал думать Валерка, – не знаю, как, но вижу, кто хочет. Пусть это будет музыкантша или билетер, балерина или музейный червяк. Вижу их, то, как они двигаются, смотрят, водят руками, садятся и улыбаются. Я читаю их мысли наперед и знаю, что они хотят».
Люба прекрасная женщина, умная, уважаю таких. Вижу в ней желание. Ее плечи скованные, она часто прикладывает руку к животу и нервозно дергает юбку, а еще ее взгляд, он говорит все. А муж ее чмо, шестерка. Мне бы его в роту, может и получилось что-нибудь из него сляпать, но он расплылся на гражданке, стал рохлей, не только телом, но и мозгами. Интересно, что сейчас будет делать Любовь Александровна, она очень рассержена. Игорь струхнул, вижу, что после того как прищучил ее мужа, отвалил на террасу.

Во мне все кипело. От безысходности я не знала, что делать. Знала, что мужики возьмут свое силой или я дам это добровольно, но они добьются своего. В первом случае мне будет хуже. Буду сопротивляться или нет, но они меня трахнут, я это просто знала. Ноги и руки тряслись, грудь еле дышала, кислорода не хватало, и голова начала кружиться. Прикрыв глаза, вернулась на террасу. Через насколько минут ко мне вернулся слух. Я почувствовала ветерок, ничего не поменялось и ничего не изменится ни сейчас, ни потом, все идет своим чередом. А может так и должно быть? Что? Сама спросила я у себя. Что должно быть?
Мысли вернулись, и уже через минуту мне стало легко. Не знаю почему, но легко, просто свежо на душе, как будто я очистилась. Такое бывает, когда, проплакавшись, очистишься, и в душе становится чисто. Нет тревог, нет переживаний, все плохие мысли остаются, но уже не больно думать о том, что произошло или еще произойдет. Ты знаешь, что никак не повлияешь на результат действия, и сейчас я знала, что это произойдет и все.
Всегда чтила супружеский союз, у меня не было связей на стороне, а ведь могла и не раз. Даже когда ругалась с мужем, когда месяцами не знала, что такое ласка, не говоря уже про секс, я все равно отрицала мысли, что могла бы это делать еще с кем-то. Считала это неправильным, может и зря, но так меня воспитала мама. А теперь муж не просто проиграл меня в карты, он мысленно меня отдал другому, а после это произнес вслух. Он согласился на то, что я могу, нет, вернее сказать, обязана заняться сексом.
От этой мысли мне стало легче. Муж расторг клятву верности, и теперь я свободна от предрассудков, от мыслей, что не могу, нельзя, нет…
Я глубоко вздохнула, легкие раздулись как шар, стало больно, медленно выпустила воздух через нос, развернулась и пошла в комнату. Подойдя к Валерке, поправила одежду, присела около него и, стараясь как можно спокойней, сказала.
- Хорошо, - голос чуть дрогнул. Подавив кашель, я продолжила. - Пойдем.
- Куда? – удивленно спросил он, и добавил. – Нам и тут будет хорошо, а?
Я посмотрела по сторонам, как будто этой комнаты раньше не видела. Петр, как побитая собака, все так же сидел в углу, я его не видела, это был не мой муж, а так, какое-то жалкое подобие мужчины, с которым раньше жила, спала и смеялась. Но это было уже в прошлом.
- Хорошо, - спокойно ответила я.
- Иди! – Сказал Валерка.
Я прекрасно понимала, к кому он обратился. За моей спиной послышался кряхтящий шум поднимающегося тела. В груди сразу все защемило, чувство обиды за себя, за его трусость, мое унижение и его бегство. Я этого не хотела, нет, только не так и не сейчас.
- Стой! – Скомандовала я. – Останься! - Валерка пожал плечами. - Пусть сидит, он не помешает.
Во мне что-то заиграло, что-то изменилось. Еще не понимала что, но это чувство меня окрылило, придало смелости, раскованности в теле и желание быть самой собой. Грехи все отпущены, нет запретов, ничего нет, только чуть пьянящая легкость в руках и желание получить свое.
- Что ты хочешь? – став на коленки, спросила Валерку.
Он заулыбался, что за противная рожа. Но мне на это наплевать, чувствовала всем телом, как он сдерживается.
- Что ты хочешь? – снова спросила его.
Где был Игорь, не знаю, но уж точно не на террасе. Он смотрел на меня, смотрел и Петр, я чувствовала это. Мне хотелось стать откровенной, развратной женщиной, которой нечего скрывать. У меня есть тело и оно такое, какое есть. И они мои зрители. Немного страшно, но это временно, надо только начать.
- Тебя, - был краткий ответ Валерки.
Да, меня! Кого же ты еще, боров, хочешь поиметь? Здесь только одна женщина, это я. И дам все, что ты захочешь, затребуешь. Разрешу тебе делать со мной все, что в твою поганую голову взбредет. Мне этого хотелось для мужа, что бы видел, в кого он меня превратил, что сделал со мной.
Я, как голодная волчица, готова была наброситься на Валерку, но не могла, еще немного боялась. Боялась Игоря. Боялась, что они меня растерзают, разорвут. Боялась боли, которую могут причинить. Несмотря на то, что я гордо выпрямилась. Просто боялась двух самцов. Валерка ничего мне не говорил. Сидеть и ждать я не могла, бездействие и эта тишина меня убивали. Встала и, быстро запустив руки под платье, стянула с себя трусы. Посмотрела на них как на тряпку и бросила в сторону.
- Иди сюда! – скомандовал Валерка.
Я вздрогнула, но именно этого и ждала. Встав коленками на диван, повернулась к нему. Что сейчас думает муж? Он смотрит, я знала это, не упустит момента, чтобы посмотреть, что буду делать. Развернулась так, чтобы Петр был как раз за спиной, мне не хотелось на него смотреть, но хотела, чтобы он видел, он ведь мой муж.
Мне казалось, что на мне уже ничего нет. Не скажу, что у меня красивое тело, я не занимаюсь спортом, и возраст дает о себе знать, жирок скопился на талии, попа стала более рыхлой, а кожа на лобке чуть потемнела.
Нагнувшись поближе к Валерке, я прошептала:
- Я боюсь боли, - зачем я только это сказала, слава богу, что слышал только он один.
- Не бойся, не обидим, - только и ответил он и тут же шлепнул меня по заднице.

Петр смотрел как его некогда любимая женщина, его жена, целуется с другим мужчиной, как он, задрав ткань платья, массировал ее обнаженные ягодицы. Его ручища тискали его жену, нагло разворачивали ее подбородок, требуя поцелуя, и она это делала. Он онемел, лишь только глаза хлопали, взирая на то, что происходило перед ним.
Петр смотрел и в какой-то момент стал осознавать, что ему это ужасно, ужасно нравится. Его жена… Значит, и он так же может нагло и бесцеремонно вести себя с ней как этот… Он вытянул шею, чтобы лучше рассмотреть, как пальцы Валерки пошли между ее ног.
Святые святых раскрылись, Петр замер, перестал дышать, пальцы похолодели. Ворота распахнулись, и ствол тут же воткнулся. Он старался не моргать, чтобы ничего не упустить, перестал дышать. Валерка дернулся, и женщина охнула. Петр представил, что это он за спиной своей жены, что это он в нее входит, а она, постанывая и виляя задом, ждет продолжения. Ствол как свая мелкими толчками стал погружаться.
Петр никогда не видел ее такой. Мог многое представить, думал и порой даже мечтал, что она однажды сделает это с другим, и он в гневе набросится на насильника. Но сейчас он сидел как мышка и нелепо пялился, как чужой член уходит в ее пещеру.
«Трахает, трахает», – эти слова как у сломанной пластинки заели в его башке. Ему позволили присутствовать, он мог только смотреть на эту сцену. Он зритель и не более того, его удел молчать и таращиться, облизываться, пускать слюну. Он уже мечтал, что сможет вот так же вечером… Но это только мечты.

Валерка сжал мои плечи и потянул к себе.
- А ты, сучка, умеешь ублажить.
Был ли это комплемент или издевка, но я ощутила себя на седьмом небе. Почувствовала, как он вздрагивал во мне, я еще расслабилась… Все…
Чем медленнее он это делал, тем сильнее возникало желание простого секса. Внутри меня буквально все извергалось, это неудержимое желание трахаться и еще раз трахаться. Я не видела его лица, оно мне было не нужно, только его руки и то, что было у него между ног.
Валерка не выдержал, схватил меня за бедра и вышел. Я вскрикнула, нет, не от боли, а от удивления, от того, что потеряла свою игрушку. Внутри все зудило, я попыталась дернуться, но Валеркина хватка была настолько жесткой, что кроме как подергать плечами я ничего не добилась. Он опять вогнал свою сваю и уже отточенными движениями, просто грубо затрясся.
Тут не пахло сексом, это было унизительно и в то же время так просто и свободно. Просто всепоглощающий трах. Я вскрикнула. Какой смысл себя сдерживать, строить из себя недотрогу, я просто женщина, у которой уже не было оков супружеской верности. Я могла себе позволить делать все, что мне вздумается.
Он входил в меня как отбойный молоток, тело подпрыгивало. Не было чувств. Даже намека на те ощущения, что я испытывала ранее, когда в паху все ныло и в груди начинало щемить. Он трясся как больной пес, который сейчас издохнет. Я не терпела, просто делала это и все. Валерка хрюкнул, завибрировал, пальцы впились в бедра. Ну все, будут синяки, почему-то холодно подумала я и ощутила, как его свая прогнулась. Он постарался еще дальше войти, но куда ему со своим стручком, я улыбнулась и ощутила слабую пульсацию. Сперма слабо выстреливала.
Все… Это была моя последняя мысль, а через несколько секунд он вывалился и его туша, довольная собой, рухнула на диван. В чем гордость этого самца, усмехнулась я, выпрямилась и слизь потекла между ног.
- Хочу еще, - спокойно сказала я и вышла на террасу к Игорю, муж меня не интересовал.

Смотреть на жену я не мог, хотелось отвернуться, забиться, или вообще раствориться. Понимал свой поступок, ничтожество, что допустил все это. Всегда считал себя собственником, моя жена, моя собака, мой дом, моя машина, но сейчас нет. Сперва с опаской смотрел, со страхом, а потом заметил, что она довольна, и все изменилось. Я стал смотреть на нее и восхищаться ее телом, рыхлыми бедрами, болтающейся грудью и чуть провисшим животом. Она была другой, ей это нравится.
Люба ушла к Игорю. Со стороны террасы послышалась возня, Валерка протянул мне банку пива. Она вскрикивала, потом затихала, потом раздался ее стон, шепот и снова стон, и так повторялось до бесконечности. Я допил вторую банку и тут жена, чуть покачиваясь, появилась в дверях террасы.
- Хочу пить, - уставшим голосом сказала она.
Я соскочил и быстро достал из холодильника банку пива. Жадно отпив несколько глотков, погладила меня по щеке. Теперь в ее глазах не было злости, упрека, они были спокойными, покорными, даже отчужденными. Наверное, так смотрит лошадь, когда ее впервые объезжают. Неистовое желание сбросить наездника, что-то чуждое, отвратительное. То, что лишает тебя свободы, принуждает, делает больно и снова больно. И так до исступления, пока не покидают силы, ноги не начинают трястись от слабости, а легкие уже не способны дышать. Ты задыхаешься и понимаешь свою безысходность. Ты сломлен, тебя объездили и теперь ты покорная кобыла. На тебя набросят хомут, оденут уздечку, и ты будешь послушно возить любого наездника, у которого будет хлыст.
Отвратительное жжение в груди. Скорбь о потерянном. Унижение и в то же время удивительное и неописуемое состояние в животе, то ли похоти, то ли дебильного секса, то ли чертового состояния мазохизма. Не знаю. Но я даже закрыв глаза, видел жену и то, что она сделала. Мне стыдно, до боли стыдно за себя, за то, кто я. И все же мне приятно вспоминать, будто я стал обладателем ее тайны.

У медали две стороны. Одна – мое унижение, до омерзения слабость и страх. А вторая сторона – развратная сексуальность жены. Я ее потерял. Она уже никогда не будет моей. Теперь она уже будет выбирать себе самцов, с кем и когда, а я… А что я?...

Елена Стриж © elena.strizh@mail.ru
Рисунок Шорохова Владимира © shorohov64v.64@mail.ru





Рейтинг работы: 4
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 135
© 26.04.2019 Елена Стриж
Свидетельство о публикации: izba-2019-2546313

Метки: юность, романтика, эротика, эротично, девушка, переживание, первый раз, поцелуй, раздеваться, секс,
Рубрика произведения: Проза -> Эротика


Трендафил Недев       29.04.2019   08:17:41
Отзыв:   положительный
Неведомо нам, людям, что мы творим. Спасибо за разказ, хорошо написан.
Елена Стриж       01.05.2019   07:44:16

Да я постаралась показать не просто перелом в состоянии женщины и его мужа, а то, что это может произойти с каждым.







1