Как евнух, и по собственной воле


23.04.19 14:30             Рассказ

Как евнух, и по собственной воле...

+

Тата сидела за столом. Тяга писать была непреодолима.

Про чтобы написать еще?

Может, про него?..

Как назвать?

"Евнух..."

Почему "евнух"? Потому, что ноль в каком-то смысле?..

Усевшись поудобнее, ее пальцы быстро застрочили о том, о чем не надо было выдумывать. Она с легкостью могла описать: как все было.

А было так.

Сначала они часами болтали по телефону. Он знал про нее все: где она бывала? Что нового она прочла? Какое зеркальце-цветок появилось у нее в доме. И какого цвета будут новые обои.

Затем пошли вместе на Крымский мост на выставку экспрессионистов.
Ей было все равно, что смотря на "Золотые рыбки", он говорил о том, что какая-то там Евгения считала по поводу этой картины Матисса так-то.

Наверно ей было и на него тогда все-равно. Она просто ловила кайф. Кайфовала от жизни полной грудью. Смотря на Матисса и Монне - она отрывалась по полной.

Перекусив в буфете и досмотрев всю выставку, вдвоем они возвращались довольные к ней домой, и выпив по чашечке чая, мирно разбегались, продолжая жить каждый своей жизнью.

У них были общие интересы.

Они любили лежа на диване вместе слушать ту классику, которая на тот момент была в наличии. Чисто и невинно внимали прекрасным звукам. Снова пили чай и договаривались о походе в Концертный зал им. П.И. Чайковского.

Она любила, когда он садился и музыцировал на фортепиано. И это было первым, за что наверно она его в какой-то момент полюбила.

Они любили литературу. Любили математику. Любили побывать с друзьями на природе.

В какой-то момент они даже направились в Питер. И там, в гостях у его родственников, она сразила его своим безупречным слухом, когда услышав где-то стоящий за шторами будильник, весело произнесла:"О! Севани тикает!.."

- С чего ты взяла, что это "Севани"?
- А ты посмотри!..

Он быстро пошел на звук громко отстукивающих часов и отодвинув тюль и штору, на стоящем на белом подоконнике будильнике, прочел: "Севани"...

Удивлению и какой-то радости внутри него от этих "Севани тикает!.." не было предела.

Она была счастлива, (что впервые отчетливо почувствовала, общаясь с ним), когда он после посещения Петропавловского Собора и Эрмитажа, в каком-то парке и незнакомом ей месте, взял ее за руку и притянув к себе, усадил на колени, на скамейке.

Сидя у него на коленях она была настолько счастлива, что ей показалось, что вот так она хотела бы просидеть на его коленях, при таком же теплом солнечном июньском питерском дне - всю жизнь!

Но ни он, ни она об этом ничего друг-другу не сказали. Об этом и речи быть не могло! Они - просто дружили.

И все, что было между ними - было прекрасной сказкой двоих, одинаково смотрящих на определенные вещи.

На определенные!

Разве кто-то мог тогда представить, что на отношения друг ко другу станут влиять и их корни? А корни оказались - разными.

Если его родители - были чистокровные евреи, (а мама была еще и дочерью, приехавших когда-то в Москву его бабушки с дедушкой - евреи из Баку),
то среди ее родных еврейкой по отцу была только прабабка - ее отец - прапрадед - купец Семеон. Родители же и бабушки с дедами - были обычными русскими православными. Ходили в церковь по праздникам, крестили и причащали детей.

Если его дед и бабушка, будучи к ста годам жизни так и не пришли ко Христу, не покрестившись просили смерти, и не понимали: почему не умирают? То она - хотела бы, чтобы они спаслись, а значит - покрестить их. Но он - друг - ей запретил ездить к ним на улицу 26-ти Бакинских комиссаров.
Он - запретил. Они так и умерли не крещенными.

И это осталось навсегда: болью и разломом.

Она их - жалела. Он - не жалел: ни их, ни ее, ни себя...

Она до сих пор за них переживает: что они лишились Царствия Небесного!..

Он - вообще ни о чем не помнит. Ныне радуется: должности; обеспеченности; вседозволенности...

А тогда... Тогда дружба могла бы продолжаться, если бы не две вещи.

Первое: плоть и полный развал нравственности за семьдесят лет "советской власти". Второе: вера.

С экранов: "Интердевочки" и Аллы Пугачевы пели и пропагандировали "не бояться" и иметь "любовь". Вне брака.

Плоть и разум решали долго проблему: быть или не быть?

И если бы тогда пойти в церковь и на Исповедь, то конечно, все было бы по-другому!

Пойти в церковь до того, как начать делать непоправимое, неправильное! А не после уже совершенного греха.

Но, увы! Сначала, под воздействием всеобщей пропаганды пало тело. А потом пришло "открытие", что все, что стало "плохо" - из-за грехов. И жить во грехах - нельзя. И в жизнь пришел Христос.

С приходом Христа в ее жизнь, стал все более отдаляться он - ее друг - как грех.

Его бесили теперь выстроенные у нее на полочке в ряд иконы. Он мог в ярости прокричать: "Что это?!..", - смахивая их все сразу рукой! Что неприемлемо было для нее.

Понимал ли он, что с ним?

Что он, подобно когда-то Ленину, который в ярости втаптывал в грязь свой нательный крестик, становится исчадием ада?

Нет. Не понимал.

Да и сейчас не понимает.

Деньги, вседозволенность сейчас продолжают играть с ним роковую и страшную шутку. Но он - с глазами, не видящий - с ушами , не слышащий - не имеет об этом никакого понятия.

Точно так же, как не имеет он и понятия о том, что он, как евнух в постели. Ничего не дающий и дать не могущий!

Дружба закончилась в тот момент, когда "взыграла плоть"?

Нет. Не совсем. Дружба закончилась, когда его рука смахнула маленькие иконки с полки.

Бог бы дал все!

Но его выбор: Богу - Нет.
А ее выбор: Богу - Да!

Его выбор - слепец, имеющий глаза.
Ее выбор - Премудрость и Любовь.

Отвергнувший Бога не смог стать настоящим мужчиной и в постели.

Никакого удовлетворения он принести не мог, так как в постели, как в жизни, все делал исключительно ради себя.

Бог послал ей настоящую любовь. Появился настоящий мужчина, могущий взять все в свои руки, взять на себя ответственность. И в постели и во всем сколько угодно доставляя прекрасное женщине.
И только потом, (или одновременно), получая удовольствие себе.

Настоящий - не евнух - Бога не отвергал. Называл Его ласково "Боженька". И такой - высокий и красивый - с радостью целовал, валяясь с любимой женщиной в постели, и ее, и нательные крестики обоих. Крестики и иконки - спокойно целовал...

Ей было легко. Так как он был "свой". Родной. Он выполнял все, что ей хотелось. И ничего не требовал никогда взамен.

Он гораздо хуже, но тоже играл на фортепиано. Он не знал импрессионистов и поэтов серебряного века. Хуже разбирался в американских комедиях. Но он был - человек. Добрый, ласковый, красивый. С которым - как с родным.

Кем так и не стал евнух.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 14
© 23.04.2019 Лиза Обителева
Свидетельство о публикации: izba-2019-2544781

Метки: мужчина и женщина, дружба или любовь, отношения, Бог и семья и боганик, роль религии для счастливой жизни,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ













1