Родные.


Каждое лето на каникулы меня отправляли к бабушке. Она жила в другом городе, точнее, в пригороде. Стоянка поездаодна минута, а иногда поезд пролетал без остановки. Тогда приходилось добираться два часа из центра с пересадкой на автобусах, набитых дачниками с ведрами и большими сумками. Это было утомительно по жаре стоя, стиснутой со всех сторон садоводами – любителями. Поэтому я даже, однажды, спрыгнула с поезда на ходу, невзирая на протесты проводниц, пытавшихся меня, довольно-таки крепкую девицу, удержать от этого рискованного шага. Но предвкушение от тесного общения с местными садоводами в душном автобусе заставило меня действовать решительно. Я рванула вниз с подножки поезда под возмущенные крики проводниц ,поймав свою сумку, медленно поплелась по шпалам в сторону своей станции.
Станция, как и поселок носил очень красивое названи -« Синеглазово»: вокруг было много озер или у всех жителей, что, конечно, мало вероятно были синие глаза. Станция была товарная, здесь товарняки смиренно ожидали своей разгрузки, чем нередко пользовались жители поселка. Частенько вагоны распечатывались, и продукты тонкими ручейками растекались по домам. Иногда везло по-крупному, и можно было наблюдать, так граждане тащили со станции мешками муку, астраханские арбузы или, еще того лучше, вино в полиэтиленовых пакетах. Поговаривали даже, что, дескать, один гражданин, увлекшись, утонул в цистерне с вином.
Да время было сложное, но мы - дети и не замечали никаких недостатков советского строя. Постоянно клянчили у взрослых деньги на мороженое, благо, оно стоило копейки. Такого мороженого сейчас нет. Может в детстве все кажется ярче, выше, вкуснее, но томатного мороженого кислого и красного я не видела больше нигде и никогда.
А газировка! Наша семья покупала ее в ящиками. У деда был диабет, а в магазине продавалась специальная диабетическая газированная вода. Как-то мы выдули ее немереное количество. Последствия были весьма странными: весь день мы не могли далеко отойти от горшка. Незабываемый мочегонный эффект.
Было время дефицита, поэтому продуктами и товарами запасались в прок. Запасы у наших хранились в кладовке: банки с помидорами и огурцами, вареньяи компоты на полках стояли рядами, а из чего не делали варенье, пускали на самогон. Как правило у всех были сады или огороды , иначе было не выжить. Запах моего детства - это смесь сивушных масел, которые источал самогон, бабушкиной помады , духов «Красная Москва»,горячего белого хлеба и дедовых папирос« Беломорканал».Папиросами был забит весь ящик шкафа: дед был заядлым курильщиком. А мой дядя, вообще, научился курить в шесть лет, тогда же дед впервые посадил его за руль. Видимо в поселке не было автоинспекции. Когда дедуля перебирал после работы лишнего, дядя, будучи малолеткой,транспортировал его домой. Ему пришлось быстро взрослеть, так как его папаша не был особенно ответственным родителем: однажды он забыл сына, спящим,на бережку одного из синих озер и вернулся домой один. Конечно, он получил от бабки нагоняй, но факт остается фактом.
Семейная жизнь моих «предков» была далека от идеала. Они постоянно ссорились, бранились матом,дажедрались. Дед пил и пропивал все ,что попадалось под руку.
Они встретились после войны, на которую оба попали в 18 лет. Бабушка была санитаркой в госпитале. И как-то она узнала, что ее отец, находится в соседней деревне со своим полком, она умоляла отпустить ее на день повидаться , но ей не позволили уйти с дежурства. Они больше никогда не увиделись. Прадед погиб.
Война закончилась. Бабушку демобилизовали. Долго не было возможности вернуться домой. Не было вагонов. Когда все-таки организовали отправку, медсестрам пришлось ехать в общем вагоне с солдатами, голодными во всех смыслах этого слова. По понятным причинам солдаты были несдержанны, и бабушке пришлось отбиваться от их навязчивых ухаживаний. Она простояла в тамбуре всю дорогу вплоть до места назначения, отморозив себе пальцы ног, так как обувь была никудышная. Те, кто были посговорчивей, ехали в тепле в обнимку с солдатами.
А дед чуть не замерз в заснеженной степи, на границе с Китаем. 100г наркомовских для согреву спасли жизнь. Но видимо там он и пристрастился к спиртному: с войны он вернулся крепко пьющим человеком.
Бабуля в молодости была очень привлекательной, этакая румяная кустодиевскаякрасавица, кровь с молоком. От первого брака у нее была дочь(моя мама). Мужчин после войны, как известно, было мало, но ей повезло, ее с «довеском» взяли замуж. И, не смотря, на дурные привычки деда они прожили в счастливом браке всю жизнь, и только преждевременная кончина деда разлучила их.
Над кроватью всегда висели две фотографии : одна - фото отца всех народов и другая - голубки с надписью«люби меня как я тебя!». А на зеркале в прихожей была приклеена переводная картинка: немка с прической а-ля Марлен Дитрих и с яркой помадой на губах. Бабуля делала такую же прическу и носила платья из панбархата. Наши русские модницы хотели быть похожими на заграничных красоток, но при их габаритах это выглядело слегка комично, мои родственницы были корпулентные женщины и в панбархате больше походили на задрапированные комоды.
А тогда мало кто заботился о стройности фигуры: пьющий муж, двое детей, тяжелое послевоенное время. Она рубила лед на реке и возила куски на хладокомбинат, так зарабатывала. А дед мог пропить даже ботиночки сына, которые она купила на сэкономленные деньги. Так и жили ,работали ,пили ,ели, ругались, дрались ,мирились, ходили в гости пили ,ели, пели песни.
Дед завязал, лишь после того, как бабушка попала в больницу с нервным расстройством.Возможно, что-то понял, а может, испугался, что один останется. И у бабули началась новая жизнь.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 13.04.2019 Елена Коренчук
Свидетельство о публикации: izba-2019-2537667

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ










1