ЗЕМЛЯ РУССКАЯ


ЗЕМЛЯ РУССКАЯ

               Былина

Растёт, ширится земля Русская.
Красотою души своей — славиться.
Процветает и множиться народ её,
Из многих городов и родов собранный.
Плодородна и раздольна земля у русичей;
Колосятся поля их необъятные,
Вызревает жито добротное,
Руками землеробов взращённое.

По лугам по её, по зелёной муравушке
Гуляют стада тучные, в бесчисленном множестве;
Всё для жизни и процветания,
Для благоденствия.
Во лесах дремучих — не хоженых,
Во глухих борах да рощах не ломаных,
Бродит дичь, не пугана, не стреляна,
Не таясь по норам и логовам.

Текут, струями серебряными,
Быстры реки её полноводные,
Омывая водой хрустальною
Берега свои кисельные.
Полон невод в водах величавых.
Богат улов у артельщиков,
Серебром в лучах солнца плещется,
С боку на бок, дугой радугой.

Стоят озёра глыбкие,— полной чашею.
Словно в зеркале небеса отражаются.
Облака, будто белы лебеди в святых водах,
Как в купели купаются.
Богаты закрома у труженика;
Во дворах животина добротная,
Столы от снеди в домах — ломятся.
Посмотреть вокруг, — да порадоваться.

Кругом сады цветут, детки в школах учатся.
Отец с матерью на земле трудятся,
А в сердцах людских — любовь горит,
Озаряя лица улыбками.
Живут себе мирно люди русские,
Спят спокойно дети малые
В колыбели отчей, обласканные,
Силой и мощью от врагов ограждённые.

Но не спиться врагам завистникам.
В черной думе все мысли их скверные.
И всё мажут врата истории — дёгтем черным,
В коем сами все и вымазались.
И уж сколько раз, силой смертною,
Ко вратам к нашим захаживали,
На богатства наши позарившись.
Да окромя тумаков, с поля бранного,
Ни краюшечки не захватывали.

Злоба копится, аж слюна бежит,
Бельма кровию наливаются.
Тучей тёмной у застав стоят,
Шатрами своими похваляются.
А в шатрах тех, — нечисть бражная,
Наточает ножи булатные,
Окуная в слюну ядовитую,
Что бы на смерть разить малой раною.
Ждут приказа. Вот - вот кинуться.

Скоро ли, долго ли время шло,
У врагов сила зависти
Через край кипятком плещется,
Брызжет стрелами во все стороны.
Обрядили воинов в одежды ратные,
Да одели на них шелома латинские,
И к воротам Русским представились.
Желаем мол с русским витязем
Силой смертною меряться.

Восплескала лебедь белая своими крылами
Вплоть от Белого и до Синего моря,
И со всех городов, окраин,
Деревень и застав далёких,
Потянулись витязи ратные,
На священный на бой,
За правду и Землю Русскую.
Землю Русскую и Православную.

Со святыми хоругвями белыми,
Грозным ликом Спаса Великаго.
В шелома и кольчуги закованы,
Да с калёным булатом в содружестве.
Собралось войско великое,
Что не соколу – птице в раз облететь,
И не серу волку за день обрыскать,
Все щитами закрытые — красными.
Богатырь во главе — шествует.

Поле дикое, поле бранное
Лебедою сорной поросшее,
Да не сошкой кленовой
Поутру ратай тебя вспашет,
А калёным булатом своим воин встреплет.
Не ржаным зерном тебя хозяин засеет,
А вскормят тебя костьми русских сыновей.
Не дождевою водицей жажду твою утолят,
А напьёшься ты вволю кровушки людской,
Этой влагой, как росой поутру, ты умоешься.

Собрались наши витязи для сражения,
В ряды ратные выстроились.
Стоят молча, из - за красных щитов
Пики – копия на перёд выставив.
Долго стояли, в лицо врага зрети.
Вражий стан со всех сторон оглядывая.
Но время пришло,
Меч из ножен долой,
И слились обе силы в массу единую.
В массу мрачную, черной кровью залитою.

Долго бился наш Богатырь,
Силой Русской Земли вскормленной,
Полной ненависти к заморским захватчикам,
Не щадил груди, ни своей ни вражеской.
Много воронья он вскормил
врагами погаными,
Много червей он вспоил
кровию проклятой.
Вот - вот и побьёт он пришельцев не прошенных.

Но и в Русской земле есть Иудушки,
Хоть одна, а найдётся паршивая,
Овечьей шкурой, душонка, прикрытая.
Пробралась она в сердце самое,
Да гадюкой подколодной, — ужалила.
Пал Богатырь Земли нашей Русской
К ногам силы тёмной.
Силы тёмной, пОгани вражеской.
Изронил душу свою жемчужную
Кровавым ожерельем на зелену траву.
Не единым словом о пощаде не молвился.
Да и можно ли было просить о том,
Врага коварного,
Лютой ненавистью кипящего.

И поплыли золотые шелома по рекАм
Из крови сыновей наших.
И прошлась по Руси измена, булатом кованная.
Взликовали враги,
Позапели всюду красавицы готские,
С ног на голову всё представили.
Мракобесие простёрлось над Русской Землёй,
Широкой рекой печаль течёт,
Умывая слезой сестёр, матушек.

Содрогнулись небеса от плача великаго,
Пошатнулись маковки на церквах
от звона колокола.

А враги и предатели, как собаки голодные,
По набросились шакальём на тело бессильное.
Разорвали на части, тело некогда грозное.
Тело мощное и веками сбираемое.
Как возрадовались вместе с ними подлецы да иудушки.
Душегубы и детей растлители.
Распахнули врата в града Русские,
И пустили погАнь окаянную.
А чем жил Русский Православный Народ
В века славные,
В угол тёмный, да дальней — упрятали.
За семью замками, с печатями.

Рука диавола на челе у иудушки.
Видно мир во грехе погряз,
Раз им правят прихвостни диавольские,
По закону зла – мракобесия.
Стали учить – поучать наших детушек,
Не христианской морали и этике,
Где добро есть добро, без примеси,
А учить тунеядству и пошлости,
Всепродажности и раболепию.

Повылазило из щелей лихо смертное,
Что законом было упрятано
С глаз людских в края дальние
В назидание и наказание.
Стало Лихо по земле ходить,
Глазом хрустальным
Невежество на земле сеять.
Кривду везде насаживать.
Черной ложью правду в истории вымарывать.

Были в почёте руки рабочие,
Трудовою славой покрытые.
Теперь глянь, — стоят ноги длинные
На трибунах гласа народного.
А вокруг одно купище, неурядица,
По широким полям полынь сеяна.
Что когда-то дедами сбиралося – растащили,
По уделам — попрятали.

Лишь в одном дому, где ставенки низкие,
Угол черен от дыма лампадного,
Сидит в горенке старуха немощная,
А по имени Евпраксиния.
Мать детей своих, жена мужьина,
Сестра для народа братского.
Уж и плачет и молит боженьку,
О страданьях своих, о помощи.
О сиротской худой судьбинушке.

И снизошло на неё просветление,
Была старуха ветхая, черная,
Встала с колен — краса девица.
Встала, з дверей в двери прошлась,
из ворот в ворота вышла.
Видит, бредёт к ней от околицы,
Старец, сединою древней окутанный,
А в руках его гусли яровчатые,
По старому складу настроенны.
Зачинает он сказы сказывать,
Речи мудрые в лад выстраивать.

Ой, да рассказал боян, о том чистом поле,
Что белым белей снега белого,
Аж смотреть очам — слёзы катятся.
Да только не ковыль трава
Сединою своей поле выбелила,
Что и темной ноченькой не закрыть.
А то белеются косточки ратные,
солнцем жарким и ветром иссушенные.

Да отважится ли кто,
Белы косточки мертвой водой омыть,
Чтоб срослись они в одно целое, единое.
Да хватит ли силушки у кого,
Омыть белы косточки живою водой,
Яко же восстал богатырь из праха,
от цепей — черной нежитью кованных.
Да осмелится ли кто опоясать его
Пояском, славы дедовской!
Пояском любви да верности!
Найдутся ли, такие, кто ни собой,
Ни долей своей не поскупятся.

Ой, ты дева красная, лебёдушка наша, белая.
Поднеси, стар отцу — чарку зелена вина.
Да отведать дай — мёду добротного.
Приустал вельми, я от дальней дороженьки.
Подаёт девица старцу воды холодной, колодезной.
— Выпей батюшка, водицы сырой, то дар Земли матушки.
Выпил пришлый человек, усы пообтёр.
Достаёт девица ковригу ржаную, ломает надвое.
Половину старцу протягивает.
- Не погневись, не до жиру нам,
Возьми хлебушек, дар Земли нашей, матушки.

Да скажи, — как найти поле то белое,
Что булатным мечом распахано,
Что костьми людскими засеяно,
Да травой муравой пророщено.
Там лежат мои братья милые,
Сыновья мои драгоценные,
Там мужья мои лежат любые,
Под покровом одним,
Яко ноченька тёмная им даровала.

Поклонился вещий боян – Русской женщине.
— Есть дорога одна, да грясти не легко.
Поросла бурьяном, обидой загажена.
Кому той дорогой идти, тому муки нести,
Тот у власти, златокованной, не в милости.
Блазнить будут, мздою подмазывать,
В трубы медные петь. Лесть выказывать.
А коль не по-ихнему станется,
Хулой и дёгтем вымажут,
На изнанку всё вывернут.
Ничем не побрезгуют.

Вот такая она, — дороженька,
Что приведёт тебя, девица, ко полю белому,
Где поклонишься в вечеру на кроваву зарю,
Прилетит с дубравы черный гавран
И принесёт тебе мертву воду.
Смочишь этой водой кости рубленные
И срастутся они в тело цельное.
Алой зарёй, денницей, поклонишься
Солнцу светлому и слетит к тебе с неба, ясен сокол,
Принесёт в твои руки девичьи
Живую воду, хрустальную.
Окропишь ею тело мёртвое,
И восстанет сила Земли Русской.
А вот тебе сума волшебная,
Куда ты горе людское будешь складывать.
А тепери ступай!
Свой путь, ТЫ, сама выбрала!
И помни; — Как безымянному персту нет имени,
Так и твоё позабудется.
Коль свернёшь с пути правого!

Долго ли, коротко, Евпраксия мыкалась,
Горе людское в суму свою складывая.
Да вот выследило её Лихо одноглазое.
Обернулось оно молодцем златокудрым,
А под ним конь вороной, на перчатке кречет.
Подъехал он к ней и в пояс кланяться.
На белы ноженьки ей надевает сапожки сафьянные,
Обряжает её стан шелками кисейными,
Отягчает плечи её мехами добротными.
Приглашает в свой бел терем — востро купольный.

В тереме том, столы для пиров уж накрытые,
Снедью заморской — невиданной.
А дорожки то к ним
Парчой выстланы — золототканною.
Вкруг стола боярского
Сидят купцы всё иноземные,
Коих с ложечек икрой балуют,
Да очи их, срамными девками умасливают.
А в очах тех корысть и надмение.
Полное к люду пренебрежение.

Как узрили деву нашу красную,
Повскакали с мест своих, губы выпятив.
Уж как стали они блажити,
Рученьки лобызать её, да нахваливать.
В льстивых речах соревнуяся, в женихи набиваючись.
Птицей гоголем пред ней прохаживаются.
Мошною своей похваляются.
Пялят глаза гладные на перси её округлые.

Лихо на княжьем троне сидит — посмеивается.
Образам православным не молится.
Думу думати – как дороже продать
Белу лебедь — Русь раскрасавицу.
Между тем пир подходит к концу,
Уж бояре блюют под лавками.
Идут к трону вечернии псы:
Так, да раз так — подавай коль обещанно.
— Кто тебя на сей трон возвёл?
Отвечай!
Кто, как не Мы здесь хозяева?!!
А раз так, — ценой красной плати,
Белой лебедью не венчаной.
А в приданое берём –
Города да пригороды, леса и поля с просёлками,
Реки чистые, да с озёрами глыбкими.

У окна стоит Евпраксиния,
Косы русые, будто солнца луч
Окунулся в нивы высокие.
Голубее глаз не встречать цветов
В зелёных лугах края отчего.
За окном резным — омут мрака глубок,
В небе ни денницы, ни месяца тучного.
Густа мгла растеклась, ты хоть очи коли.
В скорби ночь стоит — одинокая.

Слышит речи она окаянные.
Как уж чернят её девичью честь,
Попирают хулой — достоинства.
Гнев великий возгорелся в ней,
Силой правды возвеличенный.
Но бессильна она в одиночестве,
В окружении врагов и предателей.
Супротив ей одной не выстоять,
Без поддержки земли разрозненной.

От отчаянья распахнув окно,
Головою кинулась в омут ночной.
И уж было с жизнью своей распрощалася.
Как обернулась вдруг голубицею,
И под пологом ночи сокрылася
***
Тут и окончил боян песнь свою,
Свитую словесами старинными,
Из горькой полыни нашего времени.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 10.04.2019 Андрей Горьковчанин
Свидетельство о публикации: izba-2019-2535679

Рубрика произведения: Поэзия -> Баллады










1