По прозвищу "Матрос". Глава 1.


По прозвищу "Матрос". Глава 1.
Глава 1
Жизнь от смерти отделяет лишь мгновение. Шальная пуля, случайная мина, небольшой осколок разорвавшегося снаряда – и конец войны уже никогда не увидеть. Кто-то, не имея военного опыта, прощался с жизнью, готовясь к атаке, а кто-то, не зная того, попал в прицел снайпера во время высадки на блокпост.
Матрос понимал, что у него всего лишь одна жизнь и один шанс. Права на ошибку не было, но как раз в этот момент дуло пулемета повернулось в его сторону.
Время остановилось. Все вокруг перестало иметь значение. Дрожь в ногах сменилась удивительным спокойствием, а сознание никогда еще не было столь ясным. Даже если бы боец мог выпрыгнуть из укрытия на несколько метров вправо или влево, это не спасло бы его: пулемёт БТРа настиг бы в одно мгновение прицельным выстрелом.
Раздалась очередь. Звук был невообразимо страшным, особенно для того, кто слышал его впервые. Но всё произошло так быстро, что боец совсем не успел испугаться. Его взгляд перекинулся туда, где было небольшое углубление теплотрассы. Оно могло бы стать для него спасением. Громкий взрыв, от которого сердце ушло в пятки, рывок – и Матрос мгновенно очутился в спасительном окопчике. В мирной жизни он наверняка бы переломал себе обе руки, но сейчас инстинкт выживания затмевал разум, в экстремальной ситуации появились необыкновенные способности. Матрос, очутившись в неожиданном убежище, посмотрел в отверстие теплотрассы на направленный на него пулемёт БТРа.
Только бы не кинули гранату…
Боец осознавал, что жить, возможно, осталось не так уж и долго. От этой мысли на коже выступил холодный пот. Хотелось исчезнуть, испариться, оказаться где угодно, но только не здесь. Было страшно… И вдруг внутри, где-то за грудиной родилась отчаянная мысль: «Заберу с собой столько, сколько смогу!».
Прошла всего лишь минута, быть может, две, но Матросу казалось, что он находится в лежачем положении с пальцем на курке уже больше часа.
Боец прислушивался к каждому звуку, но шум колёс постепенно удалялся, слышался уже где-то далеко. Никто не подходил, чтобы проверить, жив он или нет. Колонна техники прошла мимо. Ополченец понимал, что уже можно выбираться из укрытия, но тело было слишком тяжёлым, чтобы сделать хотя бы малейшее движение.
– Матрос, ты живой? – с удивлением и с радостью выкрикнул один из бойцов, который успел спрятаться вдоль обочины.
Удивление товарища было уместным, потому как от места, где ещё пару минут назад была баррикада, остались лишь пыль и небольшие куски кирпичной крошки.
«Удача», – подумал Матрос и спросил:
– А Дизель где?
– Вон он, у обочины.
– Матрос! Живой! – кричал напарник.
– Нужно отходить. Где командир?
– Мачете на другой позиции.
Времени оставалось мало, и, не теряя ни минуты, трое бойцов выдвинулись на позиции командира. Матрос не хотел отступать, как и каждый, кто тут находился, но обстоятельства складывались не в их пользу.
«Внуки победителей Великой Отечественной войны – и должны отступать!..» – терзала Матроса тяжёлая мысль.
Он так глубоко погрузился в себя, что не заметил подбежавшего командира. На лице того отражалась неподдельная тревога.
– Вы трое, берите тех пятерых, что за мной, и идите на возвышенность. Туда колонна техники движется. Гранатомёты не сработали, придётся бить их пулемётами.
«Снова», – подумал Матрос.
Меньше десятка бойцов выстроились по флангу в окопах вдоль дороги. Окопы были вырыты таким образом, что для орудий бронетехники ополченцы были вне зоны досягаемости, но при этом могли вести прицельный огонь.
Тревога… Бездонная тревога наполняла сердца восставших. В тот вечер царили полнейший хаос и неорганизованность. Кроме стрелкового оружия, которого и без того было мало, ополченцы не могли противопоставить украинской армии ровным счетом ничего.
Николаевка была на грани падения. Бойцам был отдан приказ отступать на высоту к своим сразу же после того, как будут отстреляны по колонне последние патроны.
Матрос перезарядил пулемёт и готовился к ещё одной обороне. Это было безумием, но еще большим безумием было бы ничего не предпринимать.
Колонна уже заходила на трассу. Шквальный огонь сплошной световой линией повалил из-за обочин. Вражеские пулемёты стреляли по бойцам сопротивления, но пули пролетали выше их голов, издавая страшный свист.
Каждый удерживал свой курок из последних сил. Пули царапали броню и отскакивали, словно мяч от стены. Бессилие… Бессилие и обречённость охватывали защитников, которые видели, что враг уже всюду. Бессилие и обречённость шептали им про то, что это конец. И лишь голос совести, голос прадедов, отстоявших свою землю, из глубины веков кричал им: «Нет, это не конец, это только начало…»
Колонна прошла почти нетронутая снарядами, а бойцы направились на высоту, чтобы попытаться дать отпор войскам киевского режима.
– Брат, можешь идти? – крикнул Матрос, увидев, что у Дизеля из ноги сочилась кровь.
– Смогу, – ответил воин, не чувствующий ничего из-за болевого шока.
На высоте почти никого не было. Лишь три человека сидели в окопах, давая своими поникшими взглядами понять, что на них не стоит рассчитывать в этом бою. Бойцы рассредоточились по периметру, пытаясь сохранять спокойствие, но почти каждого выдавал суетливый взгляд.
– Будем стоять до конца! – сказал Матрос.
– До конца, брат, – согласился Дизель.
Они не успели договорить: издалека послышались пулемётные очереди, пробивавшие насквозь «броню» из мешков с песком.
Матрос занял позицию и начал вести хаотичный огонь в ответ, видя, что техника уже в зоне досягаемости. Дизель отошёл левее и отстреливался из подствольного гранатомёта, нанося врагу едва видимый урон.
Бойцы, которые ранее были на высоте, спрятались на дне окопа и молили Бога о спасении. С каждой автоматной очередью они всё больше вжимались в землю, пока один из них со слезами на глазах не выкрикнул:
– Хватит! Не надо стрелять. Иначе они увидят, откуда огонь, и придут прямо сюда.
- Не стреляй! – попросил другой.
Матрос увидел в глазах этого человека беспросветный страх. Страх смерти. Страх быть убитым. Ему было больно смотреть на такую слабость, но в его взгляде не было осуждения. Не каждый был готов к этой войне. И тем более не каждый был готов умереть.
Боец вернулся к своей «работе», безжалостно посылая пули врагу. Сломавшиеся бойцы, бросая оружие, покидали позиции. Матрос отстрелял очередной магазин и посмотрел по сторонам. На высоте остался только раненый Дизель.
– В порядке?
– Живой, – ответил Дизель.
«Что теперь делать?» - подумал Матрос.
Вдвоем держать высоту было подобно самоубийству. Пули не долетали до врага, а если и достигали цели, то не поражали ее. Враг наступал, оставляя за собой лишь пепел вчерашней мирной жизни.
К счастью для бойцов, на высоту прибежал Мачете:
– Все! Отходим! – крикнул он. – Позади вас кто-то ещё есть?
– Не знаю, – сказал Дизель, – может быть.
– Понял. Тогда ждите остальных. Будете прикрывать отход. Сюда стягивается вся их техника. Мы не выстоим.
Матрос опустил глаза, на секунду подумав, что его затея с войной была ошибкой, но в ту же самую секунду больно прикусил себе губу за такую мысль.
– Если никого не будет – тоже отходите. К супермаркету.
– Да мы не местные. К какому супермаркету? – спросил Дизель.
– Он там один. Разберётесь, – сказал Мачете и уже собрался уходить. А потом добавил:
– Удачи, мужики!
Матрос очень злился. Он злился на превосходство противника, на расхлябанность командования, злился на себя, потому что мало что мог сделать в данной ситуации. Но…
«Стоять – значит стоять!»
Бойцы стояли на высоте ещё около часа, видя, как вражеские танки уже выходят из-за горизонта и становятся реальной угрозой для жизни.
– Высоту окружают.
– Вижу, - подтвердил Матрос.
Дым от горящих домов посёлка застилал и небо, и местность вокруг, мешая видеть приближающегося врага. Уже подкрадывалась ночь. Она беcцеремонно забирала свет, оставляя за собой лишь мрак.
«Как будто в аду», – подумал Матрос.
– Мы уже больше часа стоим. Если никто не пришёл до этого момента, то уже вряд ли придет. Нужно отходить к магазину, – объяснил Дизель.
– Я без понятия, где он.
– Я тоже, брат. Но надо уходить.
– Иди. Я за тобой следом.
В руках Матроса был пулемёт, и желания отступать не было. Он хотел побежать на танки и лично задушить каждого, кто пришёл на его землю, чтобы убивать. В груди чувствовалась ноющая боль, нужно было ломать себя. Нужно остановиться и сдержаться сейчас, чтобы нанести удар, когда придёт время.
Матрос смирился со своим положением, повесил пулемёт на плечо и взял автомат, брошенный одним из бойцов. Он развернулся, чтобы направиться к Дизелю, который уже изрядно прихрамывал, как в этот самый момент за его спиной раздался звонкий выстрел танка.
Тот, кто однажды услышал звук стреляющего танка, никогда не спутает его с чем-то другим. Для Матроса это был «дебют». Ополченец слегка дёрнулся на звук. Он даже не придумал бы, что могло бы произойти в следующую секунду. Но, рассекая воздух со страшным свистом, снаряд угодил в пятиэтажный дом, стоящий на высоте.
Матросу показалось, что пространство сжалось и превратилось в сферу размером с грузовую машину. Немного запоздавший жуткий грохот пытался догнать сильную ударную волну, которая снесла бойца с ног. Это была его первая контузия.
Боец упал и не мог понять, что происходит. В десятке метров от него рушилось огромное здание. Пятиэтажный дом, словно не имея опор, осел до самого своего основания, распространяя вокруг облако пыли.
Матрос пытался прийти в себя, но чувствовал лишь сильную тошноту и желание сбежать от жуткого звона в голове.
– Матрос! Ты живой? – не на шутку испугался Дизель, который уже второй раз за этот день заочно похоронил своего товарища. – Я думал, что всё. Крышка.
– Живой, – почти неразборчиво пробормотал Матрос, пытаясь открыть глаза.
– Давай. Выкарабкивайся. Надо выбираться отсюда.
– Секунду. Дай ещё полежать немного, – уже более внятно произнес боец.
Голова шла кругом. Ночь была близка, а вечерние сумерки уже растворялись во мгле. Оставаться на месте было нельзя. Преодолевая тошноту, Матрос встал на ноги, глубоко вдохнул и попытался оценить ситуацию. Никто из двоих не знал, как выбираться отсюда, поэтому было принято решение двигаться в сторону города в надежде встретить кого-то из своих.
Горящие руины Николаевки освещали путь. Вокруг была тишина. Бойцы спускались с высоты и видели, как украинские танки замыкали кольцо, из которого уже скоро будет невозможно выбраться.
Через сто или двести метров медленной ходьбы по выжженной земле у Дизеля подвернулась раненая нога,и это могло значить лишь одно – дальше своим ходом он идти не сможет. Матрос понимал,что сам бы он выбрался гораздо быстрее,но у него не возникло даже и мысли о том,чтобы оставить раненого товарища. Автомат перекинут через плечо, левая рука поддерживает боевого друга, а правая намертво обхватила пулемет. В любой момент Матрос был готов вступить в бой.
Боец не чувствовал ни усталости, ни боли,хоть и понимал,что в своей прошлой жизни он не выдержал бы и десятую часть тех испытаний,которые выпали на его долю сейчас.
«Никогда не подумал бы,что в сорок шесть лет придётся брать в руки оружие и смотреть,как в тебя стреляет танк».
С Дизелем за спиной Матрос медленно переставлял ноги,вслушиваясь в каждый шорох. Шансов найти своих ребят практически не было,но сдаваться было нельзя.
Разрушения и обжигающий огонь остались позади. Теперь перед бойцами была лишь ночная улица,освещаемая луной.
Матрос знал,что сейчас можно надеяться лишь на себя,поэтому был готов к тому, что при любом подозрительном шорохе он сбросит Дизеля, припадет на правое колено и откроет огонь на поражение.
Жуткий стресс держал мышцы в постоянном напряжении.В воздухе чувствовалась вонь сгоревшей резины, а мрак окутывал своим равнодушием. Дороги не знал ни один из бойцов,как и не знали они,что ждёт их дальше. Бойцы старались приглушать шаги,чтобы не привлекать лишнего внимания,но с раненым бойцом на плечах это было сложно. Оба знали,что уже в окружении,но надеялись,что кольцо ещё не полностью сомкнулось.
Шестьдесят минут,мучительный час,который длился целую вечность, застрял в памяти Матроса на всю его жизнь. Час безнадёжности и святой веры в чудо. Они шли всего час,но каждый успел вспомнить лучшие моменты своей жизни,потому как потом уже могло быть поздно.
– Слышишь? – прошептал Дизель, сдерживая сквозь зубы боль.
– Укропы?
– Да вроде по-русски говорят.
– Укропы тоже по-русски говорят.
– Давай подойдем поближе,форму рассмотрим.
– Это могут быть диверсанты,переодетые в нашу форму.
– Выбора у нас нет.
– Ложись, – сказал Матрос,опуская боевого товарища на землю, – я разведаю.
Ополченец подкрался к бойцам,чтобы услышать, о чём они говорят.
– Все вышли? Ещё кто-то есть?
После одной этой фразы стало понятно,что это свои.
– Мужики!–крикнул Матрос.
В ту же секунду на него направилось несколько автоматов.
– Мужики, свои! Отряд Мачете. Выходили с высоты.
– Выходили?
– Нас двое. Раненый лежит в кустах. Подумали, вдруг вы укропы, - пытался объяснить боец.
– Мы из отряда Моторолы.
– Моторолы? – повторил Матрос.
Едва успев перевести дух, Матрос вновь ощутил, как внутри все сжалось. Сердце стало биться чаще, а пульсирующие удары в виски отгоняли любые здравые мысли. Тремя днями ранее в Славянск уехал его родной брат, принявший позывной «Водяной». Матрос знал лишь то, что брат попал к Мотороле, больше он выяснить ничего не успел. Связь была заглушена врагом, и братья не могли поговорить друг с другом. Насторожило ополченца то,что среди присутствующих из отряда он не мог разглядеть брата.
«Погиб?»
Матрос почувствовал ком в горле,осознавая,что его единственный родной брат,возможно, уже закончил свою войну. Стараясь успокоиться, Матрос глубоко вдохнул и ровным голосом спросил:
– А есть кто из Константиновки?





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 61
© 10.04.2019 Владимир Агранович
Свидетельство о публикации: izba-2019-2535280

Метки: Война, Донбасс, ополчение, Война на Донбассе,
Рубрика произведения: Проза -> Повесть










1