Оруэлл. Параллельная реальность


Джордж Оруэлл был такой атеист, который часто говорил, что на этой Земле явно не хватает Бога.

Анатолий Максимович Гольдберг – самый знаменитый сотрудник Би-Би-Си – в годы Второй мировой войны работал с Оруэллом на радиоперехвате в испанском отделе. Позднее, в начале восьмидесятых, он в эфире Севы Новгородцева обмолвился (возможно, специально), что Буш-хаус (главный офис Британской вещательной корпорации) есть прообраз Министерства Правды.

Это было величайшее признание, так как в западной пропаганде роман Оруэлла «1984» и Советский Союз стояли в одном синонимическом ряду. В архиве Би-Би-Си (его выставляли на сайте) подтерли это признание, а впоследствии изъяли и саму передачу. Могу порадовать коллег: у нас, на Пятницкой, 25, интервью Анатолия Гольдберга не сохранилось, как и его «еженедельные заметки политического наблюдателя», которые транслировались на весь мир и текст которых в тот же день и в тот же час черная спецмашина отвозила в Кремль.

Поэтому мне ничего не остается, кроме как самому взять и рассказать о Джордже Оруэлле… Есть люди, которые паталогически не могут красть. Есть люди, не способные называть черное – белым. Но среди честняг встречаются личности, искренне заблуждающиеся и доверяющие чужим взглядам. Нишу заблуждения заполняет зло...

Джордж Оруэлл (настоящие имя и фамилия Эрик Блэр) происходил из обедневшего аристократического рода. Он закончил колледж престижного Итона, но на высшее образование денег не хватило. Как и многие британцы, желавшие поправить материальное положение, Эрик сначала отправился в Индию, а затем в Бирму. Вернулся в Лондон без гроша, ибо цель поездки колониального чиновника была брать взятки, у него же это незамысловатое занятие вызывало повышенную нервозность...

Мечтавшему с раннего детства стать писателем, Блэру удалось опубликовать свои «Бирманские зарисовки». Но доходов публикация не принесла... Ужасающая нищета бирманцев, повседневная смерть от голода не могли стать бестселлером без надлежащей раскрутки и без хэппи-энда. Но сам автор ощутил в себе тягу к справедливости, поверил в революционное переустройство земного шара и отпустил усики а-ля Гитлер...

Оруэлл вскоре окунулся в социальную журналистику, из-под его пера появлялись острые протестные материалы о тяжелой доле трудящихся, однако он так и не примкнул ни к одной из партий, ибо иначе не представлял себя в роли революционера-писателя. Кроме того, он не любил Англии из-за угасающего в ней аристократизма...

Его заметили. Несколько не самых влиятельных газет предложили ему стать собкором в Испании, где после мятежа Франко началась гражданская война. Незадолго до этого он женился на женщине с ребенком, отнюдь не грудным. Ее звали Эллин О’Шоннесси, она была аспиранткой с перспективами на успешную университетскую карьеру.Оруэллу удалось уговорить ее ехать в горячую точку, оставив сына на попечении родственников. Джорджу пришлось теперь завести узкие и длинные усики…

По прибытии на фронт возникла проблема редакционного задания. Редакторы хотели видеть то, что требовалось, а не то, что происходило. Оруэлл же писал без оглядки про грязь и безумие войны, про желание набить чемоданы деньгами, а не воевать за республику против диктатуры. Весьма скоро его лишили аккредитации...

Не было средств бежать от кошмаров войны. Он записался в каталонскую милицию, состоявшую в основном из троцкистов. Там платили, но относились к нему подозрительно, считали шпионом. Пару раз его арестовывали, а жену – насиловали. В условиях жуткой антисанитарии Эллин заболела, как выяснилось позднее, ее недуг оказался смерельным. А пока новые соратники рассказывали ему байки про Россию, каковой она им представлялась. Оруэлл в их версию событий уверовал навсегда... Кстати, впоследствии эту милицию причислили к профашистской «пятой колонне» ...

Путешествие в Испанию закончилось печально: снайпер-франкист прострелил писателю шею. Рана оказалась серьезной, но позволила несчастным супругам выбраться из этого кровавого бардака. В Лондоне он долго лечился, Эллин тоже пыталась, но без особого успеха. В их жизни, правда, появился некоторый просвет: напечатали несколько очерков об Испании, ряд эссе об искусстве, в том числе о творчестве любимого Диккенса и нелюбимого Сальвадора Дали. Всё бы ничего, да началась Вторая мировая война. Для Англии – 3 сентября 1939 года...

Оруэлл хотел пойти добровольцем на фронт, но медицинская комиссия его забраковала. Ему предложили поступить на военный объект. К таковым тогда причисляли и Всемирную службу Би-Би-Си. Центральный ее офис – Буш-хаус – располагался в центре британской столицы и представлял собой гигантское соединенное в пять корпусов здание с огромными подвалами. Сверху донизу оно было напичкано аппаратурой...

Эрик Блэр (ему пришлось отказаться от псевдонима) попал в секцию радиоперехватов и слушал передачи на испанском языке. Дисциплина поддерживалась в корпорации строгая ввиду текущей ситуации и по необходимости, ибо радиовещание везде привязано к четкому расписанию и опоздание даже на минуту считается нонсенсом... Каждый переводчик сидел в отдельной небольшой комнатке без окон. Они описаны, как и очертания Буш-хауса, довольно подробно в самом «антисоветском романе» всех времен и народов – «1984», за чтение которого в СССР давали срок...

У Эрика – человека конфликтного – вскоре испортились отношения с начальством. Руководитель секции требовал, например, выслушивать и выуживать информацию в первую очередь по Гибралтару (британской территории на юге Испании, которую не раз угрожал отобрать каудильо Франко) и по Португалии, которая была очень важным нейтральным государством, помогавшим и англичанам, и нацистам, и американцам...

– А если убьют Франко – тоже неважно? – запальчиво спрашивал Оруэлл.

– Об этом мы узнаем и без вас, господин Блэр, – иронично отвечал руководитель секции прослушивания, интеллигентно поправляя очки. Это был плотный и здоровый человек, обладавший быстрым сообразительным умом и твердым характером.

Он послужил прототипом О’Брайена – высокопоставленного функционера Внутренней партии вымышленного тоталитарного государства Океания, включавшего в себя весь англосаксонский мир от Америки и до Австралии с командным пунктом первой линии в окрестностях британской столицы. Впоследствии мировому общественному мнению назойливо внушалось, что писатель подразумевал СССР... Я впервые прочитал роман-антиутопию «1984» в конце 70-х годов прошлого столетия. И у меня не было сомнения, что Старший Брат – это Сталин, а не собирательный образ США. Я даже не придал особого значения тому обстоятельству, что действие книги происходит в Лондоне, что, наряду с карточной системой, в ходу исключительно доллары...

Считавший себя свободным художником, Оруэлл попал на режимный объект с охраной, со специальными пропусками разных категорий, с подпиской о неразглашении государственных тайн. К ним относилась и та, что Форин-офис интересует обстановка вокруг Гибралтара и Португалии и не волнует здоровье Франсиско Франко...

Другой трудностью для писателя оказалась сменная работа от звонка до звонка с частыми ночными дежурствами, с известным английским стремлением залезть в чужую жизнь, с доносительством. Такое громадное здание, имевшее многочисленные закоулки, подсобные помещения, комнаты отдыха, а главное, функционировавшее круглосуточно, не могло не стать местом тайных свиданий, любовных утех и измен...

1939 – 1942 годы, которые Эрик Блэр провел на Би-Би-Си, были самыми тяжелыми для Великобритании, особенно для Лондона, подвергавшегося безжалостным нацистским бомбардировкам. Целые районы лежали в руинах, ощущалась нехватка в предметах первой необходимости и особенно в продовольствии. Все это довольно точно запечатлено в романе «1984». Тогда же выросла потребность в совместных действиях, в элементах социализма. Создавались добровольные пожарные отряды, трудившиеся еженощно сверх человеческих сил, бригады по мелкому ремонту и по разбору завалов. Появились первые социальные работники, было введено бесплатное трехразовое питание на объектах стратегического значения, включая Буш-хаус...

Оруэлл, постоянно конфликтовавший с начальством, много пил (спиртное отпускалось в радиоцентре только за деньги, они были в ходу наряду с карточками). Семью он практически забросил: жена и пасынок жили в более или менее безопасном пригороде, а он – в общежитии для сотрудников Би-Би-Си. Там писатель завел бурный роман с женщиной из соседней редакции. Настучали и обвинили в аморальности. Это было проявление коллективных форм сознания, необходимых для выживания в экстремальной обстановке. Джордж ненавидел любой коллективизм, особенно со времен Испании через рассказы о Советском Союзе. Удивительно: социальное государство доныне сохраняется в Великобритании, но его почему-то почти нет в России...

В 1943 году Оруэлл принес своему издателю Ричарду Рису повестушку под названием «Звероферма» (в других переводах «Скотский хутор», «Скотский двор»). Там речь идет о том, что богатого английского фермера и его семью изгоняют из хозяйства собственные домашние животные, вздумавшие совершить революцию и избавиться от власти человека. Возглавляют восстание два борова Снежок и Наполеон...

Поначалу куры, овцы, козы, коровы, лошади и свиньи зажили дружной семьей лучше прежнего. Но потом началась борьба за власть. И Наполеон, окружив себя злобными псами, которых прикармливал, прогнал Снежка, а его гениальные проекты присвоил себе... Вряд ли большинству из тогдашних британцев и советских людей пришло бы в голову, что повествование посвящено борьбе Иосифа Сталина и Льва Троцкого...

Ричард тоже этого не понял, пока Джордж не представил ему подробных разъяснений. Издатель сообщил, что примет решение через пару дней. Как показалось Рису, в написанной истории было нечто неприемлемое, но совсем не то, что подразумевал автор. В баснях люди для комического эффекта изображаются животными. Здесь же среди персонажей были и люди, и животные, но под животными тоже подразумевались люди. Это попахивало расизмом, который, кстати, исповедовали открыто нацисты... Ричард Рис позвонил Оруэллу и сказал: боюсь, дядюшка Джо (такое прозвище было у Сталина на Западе) будет весьма обижен, а он сейчас нам очень много помогает...

«Звероферма» была издана лишь в 1945 году, когда отношение к СССР на Западе резко изменилось. Нашу страну требовалось изолировать, чтобы забрать себе плоды победы. До Фултонской речи Черчилля оставалось несколько месяцев. Выступление британского премьера, согласованное с американцами, означало призыв опустить «железный занавес» и начать «холодную войну» ... Конечно, книжечка Оруэлла вышла с подробными комментариями и вступительной статьей против Сталина...

В том же 1945 году умерла Эллин, и новый издатель Фред Уорбург предложил писателю создать антисоветский роман зубодробительной мощи. Джордж переехал в старый дом на островке неподалеку от Шотландии. Это было небольшое наследство, оставшееся от жены. Больной туберкулезом, алкоголизмом, варикозными язвами на ногах, которые постоянно зудели, он описал, что мог, – свое подневольное служение в военные годы на Би-Би-Си. Буш-хаус им метко был назван Министерством Правды...

В романе «1984» идет непрекращающаяся война уже упомянутой Океании то с Евразией со штаб-квартирой в Сибири, то с Восточной Азией, объединяющей в основном желтую расу. Кроме этих трех государств, других на планете не существует. Действие ограничивается Лондоном, но читателю дается понять, что везде точно такая же тотальная слежка, трудовые лагеря, уничтожение инакомыслящих, постоянное стремление переделывать прошлое под современные реалии, военный коммунизм...

В антиутопии нет ни одного положительного персонажа, есть только просто гады или менее вредные гады. Даже главные герои Уинстон Смит и Джулия предают друг друга после изощренных допросов, а потом хладнокровно, без всякого сострадания к некогда любимому человеку, встретившись случайно в парке, признаются в предательстве. В книге нет художественных образов, их заменяют мертвые схемы. Более всех похож на живое существо Смит, ибо он и есть сам несчастный Джордж Оруэлл...

Первое издание «1984» не превышало тысячи экземпляров. Автор умер в 1950 году в возрасте сорока шести лет, ему не хватило около двух десятилетий до мировой славы, до немыслимых гонораров, до переводов на многочисленные языки и многомиллионных тиражей. Не дотянул, как говорится, до пропагандистской раскрутки...

На страницах самого известного антисоветского романа слово «СССР» упоминается два или три раза в контексте давно исчезнувшего прошлого... Сегодня эта книга никому не интересна и не имеет никакого значения. А «прослушка», где бы и кем бы она ни осуществлялась, везде одна и та же. Поэтому я и счел уместным включить этот рассказ в «Пятницкую, 25».
21.11.2014





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 8
© 09.04.2019 михаил кедровский
Свидетельство о публикации: izba-2019-2534377

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ










1