Маленький черный котенок


1.

В тот день, с которого все и началось, проф. Личновский по своему обыкновению с утра пораньше собирался на работу в университет. Проснувшись он ни о чем таком особом не думал, и даже немного посвистывал от удовольствия. Правда его немножко удручала перспектива вновь предстать перед всеми этими молодыми олухами и лоботрясами, которые ни за что на свете не станут слушать его скучные лекции по истории древнего мира, а будут шушукаться и перекидываться бумажками и карандашами, да глазеть в свои телефончики. Но что тут поделаешь, есть работа и долг, да и вообще, сегодня была пятница, последний рабочий день на неделе. А значит завтра никуда не нужно будет идти спозаранку, испытывая сомнительное удовольствие от поездки по городу в давке и толчее. Так и быть. Сегодня он в очередной раз отправится в университет, а завтра уж отдохнет на славу. Наскоро просмотрев утреннюю газету и не вполне удовлетворившись полученными негативными сведениями, ведь обычно утренние газеты не приносят с собой хорошие вести, проф. Личновский поднялся из-за стола и направился было к платяному шкафу, чтобы взять оттуда свое пальто, как вдруг он отчетливо услышал совсем рядом с собой тихое кошачье мяуканье. Своей кошки профессор не имел, ибо не очень уж жаловал животных. Да чего уж говорить, в свои пятьдесят с лишним он и женой-то не обзавелся, не то чтобы кошкой. А потому он удивился немало, услышав, что кто-то мяукает. Звуки эти доносились со стороны наглухо затворенного окна. Предутренний мороз уже успел вылепить на стекле причудливые узоры и картинки, но профессор ясно различил, что на подоконнике, со стороны улицы, находится что-то черное и очень маленькое. Какое-то время он неподвижно постоял у платяного шкафа, снова и снова прислушиваясь и глядя на это черное существо, которое могло быть ничем иным как котенком, но вот мяуканье повторилось вновь, а потому он подошел прямо к окну и распахнул его. Морозный воздух белым паром ворвался внутрь его натопленной комнаты. Профессор не побоялся выглянуть наружу, окунув голову в океан холода, но наружный подоконник был пуст: никакого котенка там не было. Удивительно, подумал профессор и посмотрел вниз на заснеженный двор, непременно ожидая увидеть пресловутого кота или кошку внизу. Обзор ему открывался не маленький, ведь квартира профессора располагалась на восьмом этаже многоквартирного дома. Но и двор оказался пустым, все подъездные дорожки были припорошены снегом и никаких кошек там не было.
- Чудеса, - вновь подумал профессор, - Куда же он делся? Я же только что его видел сидящим на подоконнике. Не мог же он упасть вниз. Он бы непременно разбился.
Поразмыслив над этим предметом пару мгновений он захлопнул окно. Не хватало еще простудиться или выстудить комнату из-за какой-то мяукающей кошки. Не иначе, показалось, убедил он себя, и пошел одеваться, мгновенно выбросив из головы всяких там кошек и прочую ерунду.

2.

Как он и подозревал пятница в университете выдалась на редкость горячей и шумной. Студенты ни в какую не хотели спокойно и тихо провести время, отведенное под занятия. Они, невзирая на читающего перед ними профессора, видимо решали свои куда более важные дела, чем университетские лекции. То усердно шептались, то осторожненько хихикали. Проф. Личновский как мог терпел все это безобразие, ибо уже давно на собственном опыте убедился, что стоит начать поучать и утихомиривать студентов, они только еще пуще распалятся. А доводить себя до инфаркта на кафедре он не собирался. Пусть они пока шумят и болтают. В конце семестра он проведет итоговое занятие и устроит всей этой развеселой братии небольшой экзамен, проверочную контрольную работу. И уж тогда извольте, смеяться будет тот, кто прослушал весь курс лекций от самого начала. А таких, как ему было известно, почти не было. Ну разве что студент Емельянов более-менее вел себя тихо и что-то там у себя записывал в тетради, да студентка Маркова, которая также прилежно вела себя и вполне достойна отвечала на занятиях. Проф. Личновский как раз было перешел к чтению раздела лекции по истории древнего Востока, как вдруг взгляд его невольно повернулся в сторону того самого студента Емельянова. Парнишка как всегда строчил, склонившись над своими записями, а вот сбоку от него, на самом краешке парты, находился.. Профессор поправил сползшие было на нос очки, и плотнее сфокусировал взгляд на парте Емельянова. Да, он не ошибся. На краешке парты сидел маленький черный котенок. Сидел и облизывался, то и дело утирая лапкой свою угольно-черную мордочку и высовывая розовый язычок. Он сидел и просто умывался. И вот это обстоятельство как раз и привело к тому, что профессор прервал свою лекцию.
- Кто из вас принес сюда этого котенка? - он как мог постарался, чтобы его голос прозвучал более-менее сурово.
Внезапно вся группа студентов замерла и перестала разговаривать. Все словно бы перестали двигаться, будто замороженные. В аудитории повисла такая оглушающая тишина, какой никогда не было прежде. Ни вздоха, ни звука. Профессор успел заметить, ибо на сей раз не спускал глаз с котенка, как тот прекратил свой умывальный обряд и легонько взмахнув своим коротким хвостиком, юркнул куда-то за парту, где также неподвижно как и все прочие сидел Емельянов.
- Это вы его принесли? Почему же вы мне не отвечаете?
Емельянов очень медленно поднялся и встал возле своей парты.
- Извините, профессор, - сказал он. - Но здесь нет никакого котенка.
Внезапно оглушающая тишина была прервана еще более оглушительным смехом. Все студенты в аудитории разом и вдруг начали смеяться, словно бы очнувшись от накатившего на них внезапного ступора.
- Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! - профессор вышел из-за своего стола и направился прямиком к парте Емельянова. - Я только что сейчас видел у вас за партой черного котенка. Это вы его принесли?
Ответом ему послужил дружный и звонкий смех. Не смеялся быть может сам Емельянов, но и на его бледное лицо уже начала прокрадываться легкая улыбка.
Проф. Личновский дошел до его парты и опустившись на одно колено, заглянул под нее. Там он ничего не увидел, за исключением сумки, которую принес с собой Емельянов. В сумке были его учебники и сменная обувь. Профессор почувствовал, что у него как-то особенно сильно стало гореть лицо. Сейчас ему хотелось только одного: как можно быстрее покинуть эту аудиторию.
С того случая как будто бы все переменилось. Профессором все чаще стало овладевать словно бы беспричинное беспокойство и ожидание чего-то неприятного. Надо ли говорить, что ему теперь чуть ли не в каждом углу мерещился тот самый пресловутый черный котенок? Он все время ожидал когда тот снова появится. Но день проходил за днем, а больше котенок ему не являлся. Но что это за наваждение, в конце концов? - то и дело раздумывал профессор. - С одной стороны этот случай вполне можно было бы списать на немного расстроенные нервы, но с другой стороны должно же быть у всей этой чертовщины разумное объяснение или нет? Он был настоящим реалистом и не верил ни на грош в возможность подобной мистификации. Он всегда и во всем привык находить рациональные стороны. Кроме того проф. Личновский был закоренелым атеистом, и не признавал даже самых отдаленных теорий о существовании Бога, а уж тем более каких-то темных сил. А потому те два случая с котенком он постепенно списал на свое излишне яркое воображение.
Но вот какое дело. Студенты, которые ходили на лекции проф. Личновского кажется запомнили, а теперь то и дело припоминали тот случай с котенком. Прошла неделя и вот уже весь университет гудит от переполнивших его слухов. Слухи обычно заключались в том, что некий профессор просто напросто тронулся умом. Но ладно бы, если бы студенты шептались об этом по тихому. Но они же еще и пальцем тыкали в сторону проф. Личновского, когда тот проходил мимо. Профессор вначале относился к подобным слухам с большим неприятием и жаром, но затем решил просто махнуть рукой на все это. Пусть люди думают, что им нравится, рассуждал он. Главное, чтобы он сам как и прежде производил впечатление обычного человека. Этим он успокаивался, но народ было уже не переубедить. И потому проф. Личновский довольно быстро обрел сомнительную славу странного профессора. Что еще ему оставалось с этим делать? Просто жить дальше.

3.

Черный котенок потом еще появлялся по меньшей мере раза четыре и каждый раз в самый неожиданный момент, когда профессор был особенно беспечен и не ожидал ничего подобного. А потом вдруг настал относительно спокойный период, дни проходили за днями и все вроде было неплохо, а потом у профессора случился один юбилей. Не то, чтобы очень уж значимый был юбилей, просто у него была одна дата — двадцать пять лет преподавательской деятельности. Проф. Личновский даже и думать о нем совсем не думал, как тут вдруг на него настоящей лавиной свалились многочисленные поздравления. В его личный кабинет то и дело захаживали другие преподаватели, принося с собой цветы и вино. Захаживали даже и кое-кто из студентов. Но профессор подозревал, что делали они это по большей части ради насмешки. Потому что дарили они ему в основном книги по мистицизму, гадании, борьбе со злыми духами. Он разумеется горячо и благодарно принимал все эти поздравления, втайне думая о том, что как только вернется домой, то сразу же избавится от этой дурацкой литературы. Выбросит ее в мусор или сожжет. В университете по этому случаю было даже организовано небольшое застолье, и весь тот вечер проф. Личновский только и делал что принимал и принимал поздравления. Он до того устал бесконечно благодарить и улыбаться, что под конец буквально валился с ног. Когда же он, в конце концов, закрылся у себя в кабинете, оставив шум, гам и крики где-то на другом конце вселенной, то решил передохнуть минут пять, а уж потом отправляться домой. Он немного выпил, а потому ему нужно было чуточку расслабиться. Какое-то время он просто посидел в кресле, а потом он поднялся и стал разбирать подарки. Они были навалены небольшой кучкой на столе, и третью часть их составляли те самые книги о духах и прочей чуши. Проф. Личновский одним движением сгреб их в пакет, и отставил в сторону. Потом он поместил один особенно роскошный букет в вазу, собираясь оставить его здесь в кабинете, как тут он вдруг заметил средних размеров коробочку, лежавшую на столе среди прочих подарков. Сейчас ему было очень трудно вспомнить о том, кто именно подарил ему эту коробку. И как он не напрягал немного уставшую память, ничего путного не выходило. Это была в общем-то небольшая коробочка, обвязанная со всех стороны красной лентой, с красивым бантом наверху. На коробочке ничего не было написано, за исключением одной надписи — Борисова. Н.А. Профессор снова задумался и попытался припомнить работает ли в его университете или же учится кто-нибудь с такой фамилией или же нет. Фамилия показалась ему не совсем не незнакомой. Кажется, лет пять, а то и пятнадцать назад, у него училась одна студентка с похожей фамилией. Но что это была за студентка? Он снова отчаянно напряг память. Кажется, с ней случилось какое-то несчастье и она покинула университет раньше срока. А может быть и нет, может он помнит совсем другой случай. Кто-то случайно оставил этот подарок здесь, решил он. Такое вполне возможно. А это означает лишь только одно: этот подарок ему не принадлежит. Профессор держал в руках красочную коробочку, находясь, подобно древнему витязю на распутье. С одной стороны он отчаянно хотел открыть эту коробочку, с другой подумывал о том, что здесь может быть что-то чужое, вовсе не ему предназначавшееся. Рассуждения его были вполне себе логичны, и в другое время он бы запросто убрал подобную коробку в сторону, и выяснил кто же хозяин этого подарка. Но в настоящее время шампанское еще бурлило у него в крови, а потому профессор решил махнуть на все мнимые условности. Он решил взять коробку с собой. Принести ее домой и там открыть без свидетелей. Эта идея вдруг показалась ему очень увлекательной и даже оригинальной. Пакет с дурацкими книжками он решил не брать, а просто задвинул подальше под стол. Завтра он придет и избавится от этих книжек. А сейчас ему нужно пойти домой.

По времени было не так уж и поздно, что-то около девяти часов вечера, но профессору показалось, что на дворе глубокая ночь: так темно было вокруг. Он доехал на автобусе до своей остановки и теперь ему предстояло преодолеть пару кварталов до своего дома. Обычно на его улице всегда горели яркие фонари и вечером можно было прогуляться с комфортом. Сейчас же тут стояла такая тьма, что хоть выколи глаз. Теперь до понедельника не починят, думал профессор, глядя на темные, безжизненные фонари. Да еще и жуткий холод пробирал его до костей. Не спасала даже теплая подкладка пальто и меховой воротник, прежде служившие ему верную службу. Он шел, похрустывая январским снегом, пытаясь как можно глубже засунуть руки в карманы, зажимая подмышкой коробочку с подарком. Один раз он неловко шагнул и поскользнулся, коробочка вылетела у него из рук и упала в сугроб. Он отчаянно переживал из-за того, что там внутри что-то может разбиться. А потому, отряхнув с коробочки снег, он только крепче прижал ее к себе. Когда же до дома оставалось всего с десяток шагов, неожиданно налетел порыв сильного ледяного ветра, который словно кипятком обжег лицо проф. Личновского и он снова чуть было не упал. В этот же миг в реве и свисте ветра ему вдруг почудилось до боли знакомое кошачье мяуканье. Казалось, оно прозвучало совсем рядом. Профессор встряхнул себя, прогоняя овладевший им морок, плюнул через левое плечо и вошел к себе подъезд.
- Здравствуйте, Аркадий Николаевич! - раздался голос из темноты и проф. Личновский от неожиданности подпрыгнул. Тут же перед ним появился его сосед с нижнего этажа, Эдуард Сергеевич, добродушный толстяк в вязаной шапочке и легком спортивном пальто. - Вы с работы? Припозднились сегодня. А я вот решил пойти мусор вынести. Хотел до утра оставить, да Нинка, жена моя, настояла, чтоб непременно сейчас сходил мусор выбросить. Ох и холодина сегодня, жуть просто! А что это у вас в руках? Красивенькая коробочка!
- Да это так, вручили вот в университете, - попытался отговорится от навязчивого соседа профессор. - Удачного вечера!
Эдуард Сергеевич оторопело уставился вслед быстро юркнувшему в дверь проф. Личновскому и покачал головой.
- Что это с ним? Всегда поговорить останавливался. Странный какой-то! Никогда таким не был, - пробормотал он и направился под падающим снегом в сторону мусорных бачков.
Проф. Личновский поднимался по лестнице. К его огромному огорчению в подъезде как и на улице было совершенно темно. Как будто кто-то специально договорился выключить свет. Да и ко всему прочему лифт не работал. Такое на памяти профессора было впервые за долгие годы. Вот он уже преодолел второй и третий этаж. После четвертого он начал довольно ощутимо задыхаться. Пот стекал у него по лбу вниз и убегал под воротник пальто. Проф. Личновский продолжал подниматься. Его сердце гулко стучало, а пальцы, державшие коробку, дрожали. Ему совершенно не нравилась вся эта история. Он начал чувствовать, что вот-вот что-то должно случиться.
Вот уже и восьмой этаж. На площадке также темно и тихо, словно это не лестничная площадка в многоквартирном доме, а самый глубокий погреб в заброшенном подземелье. Профессору оставалось подняться всего на одну ступеньку, он уже поставил на нее левую ногу, но тут вдруг под подошвой его оказалось что-то скользкое, он не удержался, всплеснул руками, покачнулся и полетел назад, прямо спиной на невидимые ступеньки. Коробка с подарком выскочила у него из рук и упала на пол. Профессор выбросил вбок левую руку и попытался ухватиться за лестничные перила. Но у него ничего не получилось. Пальцы вместо перил ухватили пустоту, и он со всей силы приложился об пол спиной. Удар получился довольно сильным, но его спасло только то, что он каким-то чудом успел удержать голову, иначе она бы у него раскололась словно орех. Но вот спина его тут же отозвалась огромным взрывом боли. Перед глазами у него тут же замелькали разноцветные искры, а сердце принялось отбивать пулеметную очередь. Последнее, что успел увидеть проф. Личновский перед тем, как потерять сознание, была подарочная коробка, которую он принес с собой. Коробка лежала измятая на самой верхней ступеньке, и казалось, что она как-то беспокойно шевелится. Вдруг из коробки наружу выпрыгнул маленький черный котенок, мяукнул, и облизавшись взглянул своими зелеными глазками прямо в лицо профессора. У него от испуга мгновенно перехватило дыхание и он отключился.
Эдуард Сергеевич как раз возвращался с улицы, неся в руках опорожненное мусорное ведро. Квартира его находилась на седьмом этаже, и он, подобно профессору тоже не очень культурно прошелся в нескольких выражениях насчет некоторых нерадивых электриков, не способных исправно исполнять вверенную им работу. Он уже хотел было зайти в свою квартиру, как вдруг заметил наверху на лестнице что-то темное. Казалось, что там кто-то лежит. Он поспешил подняться на один пролет, и с ужасом изумления увидел, что это никто иной как проф. Личновский, с которым он виделся всего десять минут назад. Толстяк принялся охать и ахать, но тем не менее он смог поднять потерявшего сознание профессора, и вызвать «скорую помощь».

4.

Проф. Личновский пролежал без сознания не очень долго. Тяжелых травм при падении он не получил. У него была только ушиблена спина, да немного повысилось артериальное давление. Врач и фельдшер со «скорой» довольно быстро поставили его на ноги. Когда профессор пришел в себя, то первым делом спросил у людей в белых халатах: не видел ли кто-нибудь из них в подъезде маленького черного котенка. Данный вопрос показался им немного странным, и работники «скорой» решили, что это просто обычный бред человека только-только пришедшего в себя после потери сознания. Они настоятельно порекомендовали ему, чтобы он в самом скором времени сходил в местную поликлинику и проконсультировался с нужными специалистами. В основном они упоминали невролога и психиатра. Надо заметить, что проф. Личновский не потерял память и он вовсе не бредил. Свое падение на лестнице он помнил до мельчайших подробностей. И то как коробка выпала у него из рук, и то как из нее вылез тот самый черный котенок. И вот какое дело, он словно бы был уже готов к подобному повороту, и сейчас, полулежа на своей кровати, слушая как ночная январская вьюга метет за окном, думал и решал что же ему делать дальше.
Примерно где-то около шести утра, когда многие люди еще крепко спят и видят самые разные сны, из дома на ул. Иванова вышел один человек. Он был кажется в наглухо застегнутом пальто и шляпе, надвинутой на глаза, а в руках у него была дорожная сумка.
Прошло несколько лет. О проф. Личновском так внезапно исчезнувшем из города ходила масса самых разных слухов. Одни поговаривали, что он просто-напросто укатил за границу, другие были более чем уверены в том, что он в настоящее время находится в психиатрической лечебнице. Он даже был объявлен в федеральный розыск, но все было безуспешно. Он так нигде и не объявился. Прошло еще какое-то время и уже сама память о нем начала стираться, как если бы не один случай произошедший с тем студентом Емельяновым, о котором упоминалось выше. К тому времени этот студент уже успел окончить университет, не сказать чтобы с отличием, но вполне достойно. И сейчас он уже сам находился на должности преподавателя истории в этом же университете. Он всегда придерживался не то чтобы атеистических убеждений, но религия вызывала у него определенный интерес. Время от времени он даже посещал храм, но исключительно с точки зрения исследователя. Зайдет, постоит, оценит и выйдет. Ничего лишнего. И с точно такой же целью он решил однажды проехаться по некоторым святым местам. А случился у него на ту пору летний отпуск. Вот Емельянов и поехал. Покинул он свой город рано утром и уже ближе к вечеру оказался близ Никольского мужского монастыря что в Ленинградской области. Заметил он нескольких монахов, которые в это самое время шли по территории монастыря в сторону храма, - вероятно готовились к вечерней службе. Он поприветствовал их и некоторые кивнули ему в ответ. Потом же, когда все они вошли в храм, представлявший собой не что иное как рубленую избу, и Емельянов вошел вслед за ними. Встал на самом входе и начал по обыкновению своему осматриваться, изучая внутреннее убранство храма. Сама служба интересовала его не более чем погода за окном. Так продолжалось некоторое время, в течение которого монахи провели почти половину вечери, как тут внимание Емельянова неожиданно привлек один из монахов. Он казался намного старше остальных, находившихся здесь. Одет он был также, в черную рясу и клобук на голове. Вот только длинная поседевшая борода спускалась ему на грудь. Монах этот пел на клиросе и как раз его голос и показался вначале чем-то знакомым Емельянову. Он стал пристальнее присматриваться к этому монаху. По первому взгляду можно было сказать, что он ему совершенно незнаком. Но чем больше Емельянов рассматривал этого монаха, тем больше убеждался в обратном: он определенно когда-то давно уже видел этого человека, вот только при совершенно других обстоятельствах и в несколько ином образе. Он довольно долго копался у себя в памяти, отыскивая нужный ответ, и когда ему уже было показалось, что он его не найдет, ответ пришел. Да, без сомнения сейчас перед ним был тот самый странный профессор, про которого в университете еще много лет назад рассказывали всякие небылицы и шутки. Емельянов наконец-то узнал его. Но насколько же тот странный профессор все же не походил на этого старого монаха! Сходство было весьма отдаленным, но оно было. Так значит он тогда вовсе не пропал без вести, как о том говорили все в университете, а ушел сюда, в мужской монастырь. Емельянов принял некоторое решение. Он захотел остаться до конца службы и поговорить с этим самым монахом. А в ожидании, чтобы даром не терять время, он думал примерно следующее:
Если бы кто-нибудь сказал бы мне, что наш профессор Личновский нежданно-негаданно уйдет в монастырь и примет постриг, бросив при этом свой университет и кафедру со студентами, я бы просто громко рассмеялся тому охальнику в лицо, и сказал бы все то, что я о нем думаю. Начать надо было хотя бы с того, что профессор Личновский и религия - вещи диаметрально противоположные и далекие друг от друга как самые дальние планеты. Ведь проф. Личновский всегда был и будет на моей памяти самым настоящим атеистом. А если говорить более грубо, он был ярым безбожником. Но сейчас, когда я своими собственными глазами видел на профессоре черную рясу и клобук, разум мой мутится и отказывается соображать. Что же случилось вдруг с нашим обычно смешливым и острым на язык преподавателем? С чего вдруг в нем произошла эта разительная перемена? Об этом рассказать мог никто другой, кроме как сам бывший профессор.
Они разговаривали уже минут десять, и Емельянов не верил ни единому слову бывшего проф. Личновского, а ныне отца Андрея. Казалось, тот не особенно удивился тому, что спустя столько лет его случайно нашел бывший его студент. Создавалось такое ощущение, словно его уже ничто не могло удивить в этой жизни. Он не собирался возражать и отнекиваться, и сразу же рассказал Емельянову все как было.
- Тогда я помнится принял очень серьезное решение. Я почувствовал, что уже просто не могу жить в этом мире, среди всей этой безумной суеты и сплошного мирского горя. И тогда-то я и уехал из города и стал жить в этом монастыре. И самое главное, мои взгляды на жизнь и веру полностью переменились. Здесь мне становится понятен смысл жизни. Здесь я обнаружил то, чего прежде никогда не видел или просто не мог разглядеть. Но самое главное, я перестал здесь видеть ЕГО.
- Про кого вы сейчас говорите? У меня создается такое ощущение, словно вы очень аккуратно прикрываете какую-то тайну или же просто дурите меня.
- Мне ли дурить вас и обманывать? Помилуйте!
- Так в чем же тогда дело?
- Помните, что именно говорили тогда про меня в университете? Студенты на юбилей даже подарили мне книги по борьбе со злыми духами и разной нечистью. Правда, я до сих пор не знаю, что именно стало с теми книгами, ведь я больше уже не возвращался в университет. Ну так вот. В то время меня буквально преследовал и донимал некий дух. Он имел образ такого обычного маленького черного котенка. Сейчас я понимаю, что видел его только я один, но это не говорит же о том, что я тогда сошел с ума. Теперь мне кажется вполне вероятным, что это был конечно же никакой не котенок, а просто бесенок. Да-да, бесенок, можете сколько угодно не верить мне и продолжать улыбаться. Именно по этой причине я до сих пор здесь. После того, как стены монастыря затворили от меня весь остальной мир, черный котенок перестал приходить ко мне.
- Но это же полная чушь, - с долей пренебрежения возразил ему Емельянов. - Вы думаете, я вам поверю?
- Я не собираюсь больше убеждать вас. Вы можете переночевать эту ночь у нас в монастыре, а завтра покинуть обитель и идти по своим делам.
- Нет уж, увольте. Я отправлюсь в путь сейчас же. Не стану я коротать долгую ночь в обществе полоумных монахов. Не сомневаюсь, что раз один из них такой сумасшедший, то и другие могут быть чем-то лучше. Прощайте! Довольно с меня глупых сказок.
С этими словами Емельянов развернулся и вышел. Отец Андрей какое-то время смотрел ему вслед и только огорченно качал седой головой.
Емельянов решил той же ночью вернуться домой, в свой город. После посещения монастыря у него как-то разом испортилось настроение. Надо было ехать в другой монастырь, думал он, или же вообще ни в какой не ездить. И чего это вдруг ему захотелось? Только отпуск себе испортил.
Он добрался до автобусной остановки и в ожидании последнего «семнадцатого» номера, сел на скамеечку и закурил привычную сигарету. Вокруг уже была ночь, но на остановке горел одинокий фонарь, дававший небольшой круг желтого света. Емельянов курил, перебросив одну ногу за другую, думал о разном и смотрел на этот желтый свет, имеющий какой-то немного волшебный, нереальный оттенок. Время шло, а автобуса все не было.
- Что же это такое? - подумал в негодовании Емельянов, бросил на серый асфальт окурок и стал давить его ботинком. - Неужели я пропустил последний рейс?
И тут словно ему в ответ совсем рядом прозвучало неожиданно громкое «мяу». Емельянов посмотрел на круг света, отбрасываемого фонарем, и замер на месте. На него глядел, облизываясь, маленький черный котенок. Емельянов сказал «Брысь, пошел прочь!», но котенок не двинулся с места, а даже стал как будто больше в размерах. Тогда Емельянов потянулся к карману, в надежде схватить зажигалку и бросить ее в этого негодяя, но кот, теперь уже большой черный кот, прыгнул и ударил его лапами в грудь. И это было последнее, что он видел в своей жизни.
Когда спустя пять минут последний автобус подъехал к остановке, Емельянова уже не было в живых, а черный кот исчез. Водитель автобуса открыл дверцу и вышел, потому как заметил неподвижно лежащего под фонарем мужчину средних лет. Голова и грудь у мужчины были в крови. Водитель автобуса перепугался, видимо решив, что здесь недавно произошло какое-то страшное преступление, достал мобильник и набрал номер вызова полиции.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 16.03.2019 Владимир Коряковцев
Свидетельство о публикации: izba-2019-2515336

Метки: маленький черный котенок,
Рубрика произведения: Проза -> Фантастика










1