Пастернак, Во всем мне хочется дойти... Разбор


Пастернак, Во всем мне хочется дойти до самой сути, разбор

«Во всем мне хочется дойти до самой сути…» Борис Пастернак

Во всем мне хочется дойти
До самой сути.
В работе, в поисках пути,
В сердечной смуте.

В смуте (смятении) нет сути - "существа вопроса" - ибо он не сформирован - оттого и смятение.

***

До сущности протекших дней,
До их причины,
До оснований, до корней,
До сердцевины.

Поэт-бедняга не знает даже,
Что суть телеги в её поклаже.
А вот причина - другое дело...
Причина смерти - гнилое тело?

А если прозой, то Пастернак не понимает того, что пишет, ибо отождествлять причину с сутью - "прямая глупость", и я много раз у поэтов отмечал зависимость от слова, от гладкого звучания, ибо большинству "художников" (которые "я художник - я так вижу") остро не хватает обычного ума.

И во втором четверостишии он делает ту же ошибку - отождествляя причину ("основание", "корни") с существом дела ("сердцевиной").

А если эти два явления отделить друг от друга, то четверостишие будет выглядеть так:

До сущности протекших дней,
И до их причины,
До оснований, до корней,
И до сердцевины.

И первая строчка звучит так:

До сущностИ протекших дней

***

Всё время схватывая нить
Судеб, событий,
Жить, думать, чувствовать, любить,
Свершать открытья.

Ну с рифмой событий-открытья "всё ясно" (ясно то, что она неточна)...

И грамотнее (и осмысленнее) писать так (для наглядности пишу "в строчку"):

Всё время схватывая нить судеб, событий - жить, думать, чувствовать, любить, свершать открытья.

И по сути - фраза глупа, ибо должным образом не оформлена.

Вот вариант её правильного оформления:

Лишь схватывая нить судеб, событий - только и можно по-настоящему жить, думать, чувствовать, любить, свершать открытья.

***

О, если бы я только мог(зпт)
Хотя отчасти,
Я написал бы восемь строк
О свойствах страсти.

Звучит:

О, если бЫ я только мог

И "мочь отчасти" значит "не мочь вовсе".

("но он же художник - он так видит...")

***

О беззаконьях, о грехах,
Бегах, погонях,
Нечаянностях впопыхах,
Локтях, ладонях.

Поэт ("поэтически") несколько преувеличивает свою весьма невеликую, на самом деле, (видную и на примере этого стихотворения) способность обобщать - для того, чтобы описать весь этот круг явлений - ему бы и двухсот строк не хватило.

Ну и "традиционно" он и тут отметился глухотой, написав:

НечаяннОстях впопыхах,

***

Я вывел бы ее закон,
Ее начало,
И повторял ее имен
Инициалы.

Чей "её"?

Надо думать, "страсти"...

Но поэт не заметил, что она уже давно заслонена всеми этими беззакониями, грехами, и иже с ними.

Ну и как всегда у него - проблема с ударением в строке:

Я вывел бы ее закон,

Которая звучит:

Я вывел бЫ ее закон,

Почти как:

Я вывел лбы ее закон,

И если у него "бы" стоит в первом двустишии, то и во втором оно необходимо:

Я вывел бы ее закон,
Ее начало,
И повторял бы ее имен
Инициалы.

И у страсти нет имён, и у имени нет инициала - "С" не инициал явления, называемого страстью.

Инициа;л (лат. initialis «начальный»): Инициалы — начальные буквы имени, отчества, фамилии.

И "закон страсти" давно известен, мне для его формулирования не нужно даже в словарь лезть: страсть - это затмевающее рассудок желание.

И "начало" страсти тоже давно известно: страсть - порождение "рассеянности" - неспособности "видеть себя со стороны".

***

Я б разбивал стихи, как сад.
Всей дрожью жилок
Цвели бы липы в них подряд,
Гуськом, в затылок.

"Дрожью жилок" не цветут, и сам этот приземлённый образ есть "прямое отрицание" такого нежного явления, как цветение.

И "в них" тут не к месту, ибо цвести присуще саду, а не "разбитым" ("разграфлённым", "расчерченным") стихам (поэт ошибочно применил термин "разбить", относящийся к саду, к стихам - и потому строка "Я б разбивал стихи, как сад" - воспринимается "неоднозначно".

И не "Цвели бы липы в них подряд, гуськом, в затылок", а:

"Цвели бы липы, посаженные в нём подряд, гуськом, в затылок друг другу".

И даже это неверно, поскольку деревья невозможно высадить "гуськом" по очевидной причине отсутствия у них "переда и зада".

Да и, вообще говоря, общеизвестно (но Пастернак же - "художник", и "он так видит", и "кто я такой - чтобы гадить на светлый лик гения"), что липы не в садах растут, а конкретно подряд ("Подряд, наречие. Один за другим, без пропуска") их высаживают вдоль улиц, аллей и каналов.

***

В стихи б я внес дыханье роз,
Дыханье мяты,
Луга, осоку, сенокос,
Грозы раскаты.

Ну ладно...

Устал я все эти его нелепости разбирать, и пусть вместо аромата ("выдоха") будет дыхание...

И после "дыханья" "луга" выглядит как подножка.

И это же какая-то, скажем так, неряшливость - поэту писать, что пока что в его стихах нет ни ароматов, ни лугов, ни осоки, ни сенокоса, ни раскатов грома (а не грозы, конечно - Пастернак просто чемпион мира по промашкам (неточностям), и что всё это ему только придётся "привносить" в них.

***

Так некогда Шопен вложил
Живое чудо
Фольварков, парков, рощ, могил
В свои этюды.

Уже даже и не смешно читать:

Так некогдА Шопен вложил

Ну и "живое чудо могил" - это шедевр, несомненно.

Пять.

***

Достигнутого торжества
Игра и мука —
Натянутая тетива
Тугого лука.

ДостигнутОго (тугОго, что ли...) торжества

И какая у торжества может быть "игра и мука" - кто бы мне сказал (а автор этих бессмертных слов нам уже их скрытый смысл не объяснит из его "живого чуда могилы")...

НатянутАя тетива

И натянутая тетива - далеко не победа, и не её торжество.

***

Уф, запарился...

А ведь, пробежав глазами текст, я отметил только не там стоящие ударения, и только из-за них решил немного посмеяться над Пастернаком...

Но так всегда бывает: как только начинаешь вчитываться - так все несообразности и лезут из почти любого текста пачками...

И чьи только я стихи не разбирал (большинство этих разборов здесь) - и везде одно и то же - приблизительность и невыразительность...

И напоследок...

Не раз отмечал ("на примерах"), что современное "цивилизованное" общество "насквозь коррумпировано" - ибо политизировано...

И история с присуждением Пастернаку Нобелевской премии - явление как раз этого порядка.

Ну надо было Америке хоть чем-то подгадить Советскому Союзу после запуска тем первого искусственного спутника в 1957 году, вот она и использовала Нобелевский комитет "по назначению" (а он был и остаётся инструментом глобальной политики), вынудив его в 1958 году присудить премию бездари Пастернаку (который, по трусости (прикормлен он был советской властью, как надо), от неё отказался).

Знаю, что вы мне возразите, указав на его гениальное "свеча горела на столе" (и может, ещё на что-то), но поостерегитесь, ибо мне, с моим абсолютным слухом "на слово", не составит никакого труда развенчать и это "великое творение"...

И потому, остановимся пока "на достигнутом".

***

И "Гамлета" его, я точно помню, что разобрал, и этот разбор здесь есть.

***

Для тех, кто не в курсе:

Пастернак получил “Нобеля” под давлением ЦРУ – как пощечину СССР
http://discussiya.com/2009/01/12/pasternak_nobel_prize/

А вот здесь подробнее (и можно узнать о печальной судьбе двух его женщин - жены и возлюбленной после его смерти - следствии его трусости):

(ссылка исчезла бесследно - попозже, если не забуду, найду нужный документ, и вставлю на него ссылку)

***

Цитата отсюда:
http://www.proza.ru/2012/08/30/626

Вера Набокова записывает в дневник: «Коммунисты преуспели в пропихивании своей низкопробной стряпни в клуб «Лауреатов Нобелевской премии» – посредством чистого притворства, будто оно «незаконно вывезено» из СССР! Массовый психоз идиотов, предводимых прокоммунистически настроенными подлецами»; «…«Лолита» все еще всюду стоит [на первом месте] в списке бестселлеров, хотя скоро ее, вероятно, вытеснит оттуда эта ничтожная и жалкая «книжка» безвестного Пастернака…» (Цит. по: Стейси Шифф, Вера (Миссис Владимир Набоков). Биография, М., КоЛибри, 2010, сс. 360, 361).

И вся эта страница - http://www.proza.ru/avtor/suffet - одна объёмистая книга "Борис Пастернак, или Торжествующая халтура".

Цитаты:

Как поэт Пастернак шесть раз номинировался на премию, но Нобелевский комитет так и не смог убедиться в том, что «вклад русского лирика имеет масштаб и значение, которые оправдывали бы награду».

***

«Однажды мы с Андреем Белым, – писал Ходасевич в 1926 году, – часа три трудились над Пастернаком. (Препарированию могли быть подвергнуты как «Сестра моя жизнь», так и «Темы и вариации» – несомненно, лучшие его сборники - В. М.) Но мы были в благодушном настроении, и лишь весело смеялись, когда после многих усилий вскрывали под бесчисленными капустными одежками пастернаковых метафор и метонимий – крошечную кочерыжку смысла» (В. Ходасевич, «Парижский альбом» // «Дни», Париж, 1926 г., 13 июня).
И позднее о «Лейтенанте Шмидте»: «Обычное нагромождение устрашающих метафор, бессмыслие отдельных строф и бессмыслие вещи в целом, полная невозможность понять о чем, о ком идет речь, где что происходит…» («Возрождение», Париж, 1927 г., 31 марта).

***

C французским сборником еще забавнее.
Этого издания нет ни в Иностранке, ни даже в Ленинке. Автор признателен своей парижской корреспондентке, госпоже Elene Lavanant, оказавшей неоценимое содействие в отыскании курьезного раритета.
Переводчиком выступил Арман Робен, частенько закладывающий за воротник поэт, переводчик и журналист, человек трудной судьбы. Восьмой ребенок в крестьянской семье, он обучался в ;cole normale, в 1934 г. съездил в СССР и вернулся убежденным антисталинистом. Знал невероятное количество языков и переводил даже с китайского. В годы оккупации толмачил как для «вишистов», так и для Сопротивления, вследствие чего многие считали его двойным агентом.
Умер он в 1961 г. при не до конца выясненных обстоятельствах. По всей видимости, был до смерти забит в полицейском участке юной Пятой республики. Пятая республика, оно, конечно, умиляет. Однако суровые парижские флики тем и отличаются от добродушных кинематографических ажанов с журавлиными носами, что не церемонятся с опустившимися бродягами, особенно если те начинают качать свои права человека и гражданина.
Аккурат в 1946 г. он примкнул к анархистам, сам себя занес в некий «черный список французских писателей», а Пастернака, соответственно, в «черный список советских писателей». Между тем фигурант советского черного списка благоденствовал то в купленной на государственные деньги двухэтажной квартире в Лаврушинском, то на престижной госдаче, имел штат обслуги, в голодные послевоенные годы бестрепетно получал роскошные пайки (молодым: ни в коем случае не путать пайки и пАйки; пАйки – это про Мандельштама), наблюдался у кремлевских докторов и азартно выторговывал у государственных издательств пару-тройку лишних рубликов за каждую строчку, сходящую с его переводческого конвейера.

***

И я сам, можно сказать, почти что из первых рук узнал историю "предпоследних лет" Пастернака - начиная с присуждения ему Нобелевской премии - и до его отказа от неё...

При советской власти я немало чего невозможного к чтению в СССР прочитал на английском языке, и среди прочего - объёмистый роман Nobel Prize о Пастернаке.

И он меня поразил абсолютной точной передачей советских и московских реалий, и описанием многих значимых персонажей того времени.

Это была книга, несомненно написанная весьма осведомлённым москвичом (автор прямо указывал, что пишет под псевдонимом) - и притом человеком, знавшим все подробности быта Пастернака и его окружения.

Очень талантливо была написана книга - запоем её читал.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 7
© 08.03.2019 БОГАТЫЙ БЕЗДЕЛЬНИК
Свидетельство о публикации: izba-2019-2509611

Рубрика произведения: Поэзия -> Стихи, не вошедшие в рубрики










1