Каникулы. День седьмой


День седьмой
Вновь темный зал. Вновь пятно света на выкрашенном полу. Вновь мертвая тишина, в которой даже собственное дыхание кажется гулом какого-то огромного механизма. Алексей привычно глянул вокруг и осознал, что спит. Понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет, он слегка приподнял штанины классических брюк и уселся по-турецки на знакомые чуть-ли не с детства доски. В реальности он в этом зале не раз танцевал, не раз читал стихи, не раз защищал школьные проекты, и вот уже который раз видел в этих декорациях непонятные сны. А поскольку Алексея это уже порядком достало, он устало опустил голову и просто ждал развязки.
- Не грусти, Леша! Скоро все кончится, – попытался поддержать его из темноты родной девичий голос. С электрическим скрежетом замерцала единственная на все помещение лампа, отчего Токарев задрал голову, но иллюзия тут же распалась, и он оказался в кровати.
Это было, пожалуй, самое спокойное пробуждение для парня за эту неделю. Тонкие длинные пальцы протерли глаза, которые после проделанной процедуры устремили свой взгляд на часы, показывавшие без четверти семь утра. Алексей поднялся и отправился умываться. Вытирая лицо полотенцем, парень заметил кое-что интересное. Из зеркала на него смотрел какой-то другой человек, вроде бы и он, но что-то изменилось. Постой-ка, постой-ка! Наклонив голову влево, Токарев нашел причину: в короткой русой шевелюре то тут, то там проглядывала седина. Дед рассказывал ему, как он служил на Семипалатинском полигоне, где проводили ядерные испытания, в результате чего тот вернулся домой наполовину седым. Похоже, внук переплюнул деда, умудрившись поседеть в шестнадцать лет. Фирменная кривая ухмылка коснулась лица парня, и он отошел к стулу, где уже ждала одежда, в которой его вынесло на берег в понедельник. Брюки, туфли и рубашка сохранили на себе следы бессознательного купания. Надевать пропитанную солью одежду было неприятно, но необходимо. По крайней мере, она уже не была сырой. Цепкий молодой взгляд поймал еле заметное красное пятно на стене: хоть парни и позаботились об уборке, стереть всю кровь не удалось. Парень устало почесал небритую щеку и вышел в коридор.
- Блин, Леша, ну что еще? Дай поспать! – выглянула из комнаты сонная голова Сусловой, когда Токарев вновь принялся долбить во все двери, поднимая одноклассников, на что юноша удивленно обернулся.
- А вы домой не собираетесь? – эта фраза мгновенно сняла со всех сонливость, и по коридору начали хлопать энергично закрываемые двери.
Оповестив всех, парень отправился в свое любимое кресло ждать появления одноклассников в гостинице. Заходившие в зал задерживались Алексеем и усаживались на свои места. В итоге класс потихоньку собрался вместе, единственное, пришлось поторопить разнежившихся в душе Нестерову и Каржавину. Дождавшись, наконец, опоздавших, Токарев присел обратно в кресло и довольно улыбнулся.
- Ну что, ребятки, отправляемся домой? – он оглядел еще немного сонных, но просиявших при этой фразе одноклассников. – Итак, сейчас семь десять утра. У вас есть время до восьми, чтобы позавтракать и переодеться в ту одежду, в которой вы первый раз пришли в этот бункер. Особо не намывайтесь, марафет не наводите, парням не бриться, девчонкам не краситься! Из вещей забирайте только самое важное, то есть свои документы. И чтобы в восемь утра здесь все были, как штык!
- Это все? – спросил покачивающийся в кресле-качалке Ежов.
- Ах, да! – зажмурился вспомнивший что-то парень. – Инструкции свои не забудьте! Все. Вольно, разойдись! – ребята повскакивали и понеслись по своим делам, и юноша еле успел остановить жестом Карвель. – А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!
- Что такое, папаша Мюллер? – Дима присел в соседнее кресло.
- Да ты зря сел. Дело такое. Переодевайся побыстрее и подтягивайся сюда! Поможешь мне одно дело провернуть.
- Лады, - тут же отреагировал одноклассник и ушел в свою комнату. Токарев, откинувшись на спинку, потянулся, широко зевнул и о чем-то задумался. Но подумать ему не дал Дима, который уже через пару минут вернулся обратно в своих джинсах и толстовке.
- Вот ты шустрый чувак! – заметил Леша, поднимаясь.
- За базаром следи! Показывай дорогу! - парни прошли к выходу на поверхность, в комнату, где в понедельник сидел весь класс. – Ну и нахрена мы здесь?
- Забираем отсюда все оружие, патроны и утаскиваем в оружейку.
- Тебе заняться нечем?
- Есть. Например, этим. Вдруг майор все-таки найдет бункер. Ему ничего нельзя оставлять. Двери тут на складах крепкие, даже атаку автогеном выдержат, - ответил Алексей, навешивая на себя сразу шесть АКМов. – Фух! Забирай оставшиеся автоматы и погнали, - Дима забрал из пирамиды четыре Калаша и прихватил из ящика десяток ПМов, после чего парни уволокли это все в оружейную и, сделав еще ходку, утащили и патроны. Теперь вне складов из оружия находились лишь незаряженные музейные экспонаты, мины в коридоре да ящик гранат у входа.
- Ну что, пойдем, позавтракаем? – спросил Токарев, закрывая тяжелую металлическую дверь.
- Святое дело! – одобрил идею Карвель, и товарищи отправились в столовую.
В восемь утра, как и было оговорено, одиннадцатый б сидел в гостиной в той одежде, в которой они ступили на остров неделю назад. Одежда эта, к сожалению, вызывала у некоторых неприятные воспоминания о понедельнике, о гибели команды, свистящих пулях, грохоте выстрелов и о перекошенном от ярости лице Токарева. Последний появился точно по часам, оглядел ребят, проверяя, все ли на месте и все ли в своей одежде, и коротко прокомментировал:
- Ну все, ребятки, молодцы. Собирайтесь на причале, я сейчас подойду, - просить два раза не пришлось, одноклассники поднялись и ушли по коридору. Токарев с кучей ключей обошел бункер, начиная от входа, и запер все двери, какие смог, заодно вколов себе в медпункте еще одну дозу стимулирующего коктейля, дабы сломанные ребра не беспокоили. Ключи после данных дел отправились в тайник, а парень – к подлодке и вскоре присоединился к остальным.
Ко всеобщему удивлению, камера сухого дока уже была заполнена водой (про это все как-то забыли, кроме Алексея, позаботившегося об этом с вечера, поскольку сей процесс весьма медленный). Лодка гордо стояла на воде, возвышаясь над причалом, отчего трап теперь лежал под наклоном, что, однако, абсолютно не портило впечатления. Парни и девчонки стояли у сходней, оглядывая лодку и док. Еще на подходе к ним Токарев увидел радостное выражение на их лицах, и это состояние невольно передалось и ему. Парень подошел к трапу и повернулся к одноклассникам. Легкая усталая улыбка проступила на его лице и фактически тут же потухла, сменившись взглядом, исполненным грусти. Одноклассники, заметив резкую перемену в лице Токарева, начали оглядывать друг друга, пытаясь понять причину такого перепада настроения, и вскоре до них дошло, о чем же так грустил их товарищ. Они изменились. Все, без исключения. Кто-то меньше, кто-то больше, но каждый хапнул здесь свою дозу проблем. Со свойственной ему легкостью Токарев снова принял серьезный сосредоточенный вид и, шмыгнув носом, спросил:
- Ну, чего тупим-то? Все на борт, паром отходит!
- Ура! – воскликнула Жильцова и первая вскочила на трап. Остальные рассмеялись и двинулись за ней. Алексей стоял на причале, пропуская всех вперед.
- Так, все по отсекам и приготовились слушать команды! – крикнул он им вдогонку, входя на трап.
Немного задержавшись у люка, ребята переместились внутрь лодки и разошлись по своим местам. На центральном посту тоже готовились к работе. Небова села в удобное кресло, запустила гидроакустическую станцию и, нацепив ненадолго наушники, проверила ее работу. Марков и Чикунов раскладывали на столах инструкции, тихонько переговариваясь, а Нестерова заняла свое место у контрольно-измерительных приборов. По-хозяйски усевшись в командирском кресле, Токарев снял с крючка «банан», щелкнул на панели тумблером, и по лодке полетели команды:
- Корабль к бою и походу приготовить! - в отсеках наступило оживление. Одноклассники поднялись и с воодушевлением разбежались по своим местам. – График подготовки – 2 часа. Оружие и технические средства вскрыть, осмотреть, провернуть вручную!
По всему кораблю начали открываться щитки, отсеки, торпедные аппараты, ящики со снаряжением, агрегаты. Ребята оглядывали проводку, трубопроводы, заземление. Где было возможно, проверялись ход деталей и смазка механизмов. Парни, сверяясь с инструкциями, рылись в самых сложных агрегатах. У девчонок, как это обычно бывает при общении с техникой, возникали сомнения в правильности своих действий, и тогда они обращались к парням за советом. Несмотря на то, что одиннадцатый класс не очень подходил на роль экипажа атомохода, вскоре на центральном посту ожил динамик внутренней связи:
- В торпедном отсеке осмотр и проверка оружия и технических средств произведены, замечаний нет, - в течении пары минут к этому докладу присоединились «квитанции» из других отсеков. Алексей с одобрением кивнул и вновь поднес микрофон к губам.
- Оружие и технические средства провернуть в электрическую, гидравликой, воздухом!
Если по первой команде ожили одноклассники, то по новому приказу ожила уже подлодка. Даже в носу слабо, но все-таки явно чувствовалось, как ближе к корме раскручиваются турбины и генераторы. Из первого отсека послышались звуки открываемых и закрываемых изнутри и снаружи торпедных аппаратов, агрегата по загрузке торпед. В центральном посту Марков поднял перископ и с видимым чувством важности и интереса навернул круг, вглядываясь в окуляр. Минут через десять на пост поступили новые доклады о выполнении команды.
- Проверка сигнализации, корабельной трансляции и аварийного освещения. Сигналы не исполнять! – сразу же отреагировал новоиспеченный командир на последнее сообщение.
Чикунов щелкнул несколькими тумблерами на приборной панели, в отсеке погасли яркие лампы и загорелись другие, дававшие лишь тот минимум света, позволявший людям нормально ориентироваться и при должной сноровке сносно исполнять свои обязанности. Леша начал продавливать кнопку, отчего раздалось шесть длинных звонков с интервалами, после чего рука передвинулась на соседнюю кнопку, и в отсеках пронзительно заревела сирена, которую за то и прозвали на флоте ревуном. Когда на лодке установился привычный шумовой фон, Женя включил обратно полное освещение.

- Единица, двойка, тройка, тройка, двойка, единица! Окончена проверка сигнализации, линий корабельной трансляции и аварийного освещения. Сигналы исполнять, о замечаниях доложить на центральный пост! – выждав паузу, дабы отсеки могли выйти на связь, Токарев взглянул на лежащий рядом с ним график приготовлений и озвучил следующую команду. - Приготовиться к погружению!
Чикунов опять заиграл переключателями, отчего закрылись люк и дверь рубки. В это время каждый одноклассник по команде занял указанное ему в инструкции место и приготовился слушать дальше. Следящие за всем старшие отсеков по исполнению докладывали на пост.
- Отсек такой-то готов к погружению – доносились из слегка хрипящего динамика ответы командиров.
- По местам стоять, к погружению. Проверить прочный корпус на герметичность!
В лодке отдраили переборочные двери. Чикунов прилепил к панели схему и, регулярно сверяясь с ней, начал переключать агрегаты, готовя общекорабельную систему вентиляции и вытяжной вентилятор. Дождавшись, когда Женя закончит приготовления и кивнет ему, Алексей подал команду.
- Пустить вентилятор!
Еле слышно на фоне работы других агрегатов раскрутился вентилятор, и Чикунов вопросительно взглянул на Нестерову, внимательно следящую за показаниями манометров. В отсеках по незнанию началось беспокойство, поскольку давление падало, и ребятам начало закладывать уши. Знающие объяснили, что все в порядке, незнающие выходили на связь с центральным постом, и тогда уже Токарев успокаивал одноклассников. Когда общее давление в лодке снизилось до нужной отметки, Нестерова подняла руку.
- Стоп вентилятор! – парень ловко переключил все в исходное положение. - Слушать в отсеках!
Переборочные двери задраили, работу агрегатов снизили до минимума, и все принялись вслушиваться, не проходит ли где воздух. Все это время Юля продолжала смотреть на манометры, следя, чтобы давление не изменялось. Командир выждал положенные минуты и, не получив замечаний, продолжил подготовку.
- Проверить первые запоры! Проверить вторые запоры!
Операция сия была непростой и выполнялась исключительно старшими отсеков, поскольку только они имели нужные инструкции, а значит, и понимание того, о чем их вообще просят. Командиры закрыли спускные клапаны и открыли верхние захлопки шахт, газоотводов и проверили герметичность нижних запоров. Вскоре на центральном посту дождались докладов, а значит, можно было двигаться дальше.
- Проверить спускные клапаны! – старшие отсеков открыли спускные клапаны, убедились в свободном проходе воздуха, после чего закрыли захлопки, не забыв, конечно же, выдать на центральный пост «квитанцию».
- Сравнять давление через первую шахту! – повернулся Токарев к одноклассникам, и Женя путем нескольких манипуляций с управлением выполнил требуемое, а Нестерова проверила, что давление действительно вернулось на прежний уровень.
- По местам стоять, к всплытию. Приготовить двигатель для продувания балласта без хода!
По отсекам школьники вновь заняли свои места, а Марков на другой приборной панели открыл нужные тумблеры и приготовил инструкцию по погружению и всплытию.
- Продуть балласт!
Где-то вдалеке раскрутился электродвигатель, и воздух низкого давления устремился по трубам в балластные цистерны. Люди на лодке по незнанию шугались из-за всех этих новых звуков от механики, гидравлики, электрики и пневматики, поскольку слышали их впервые. Юля перевела свой взгляд на другие приборы. Единственным человеком в центральном посту, сидевшим без дела, была Небова, с интересом наблюдавшая со своего кресла за приготовлениями. Спустя пару минут Нестерова подала сигнал.
- Балласт продут! – Марков отключил агрегат, который еще несколько секунд порадовал обитателей шестого отсека холостым ходом и затих. Парни перелистнули страницы, приготовив новые инструкции.
- Продуть среднюю! Продуть концевые! Продуть быструю! – по каждой из команд Марков и Чикунов включали нужные агрегаты и, работая в спарке с Нестеровой, продували цистерны. Когда Токарев получил от Юли последний доклад, он взглянул на часы и отметил, что класс справился на четыре минуты быстрее положенного. За всеми этими приготовлениями время прошло как-то незаметно. Парень слегка улыбнулся этой мысли, глядя на циферблат, и опять взялся за микрофон.
- От мест по приготовлению корабля к бою и походу отойти! – вот что делать по этой команде, знали все! Ребята, свободные от каких-либо обязанностей расположились поудобнее, готовясь к плаванию, и живо начали обсуждать прошедшую подготовку. Старшие отсеков сообщали об успешном завершении подготовительных работ.
Последние доклады из отсеков вылетели из динамика, Токарев щелкнул тумблером, повесил микрофон на место и глянул на одноклассников.
- Ну ты прямо капитан дальнего плавания! – откинувшись на спинку сиденья, смеялся Чикунов.
- Благодарю! – с наигранной грациозностью и торжественностью поклонился ему парень и пошел прочь из отсека.
- Ты обиделся что ли? – в спину улыбнулся Леше Марков.
- Ну вообще-то надо камеру дока открыть, - напомнил ему одноклассник про мир снаружи, о котором ребята уже успели позабыть, - Проверь по системе, все ли готово! – сказал Алексей Антону и застучал туфлями по стальным ступеням.
Марков повернулся обратно к панели управления и вперил взгляд в монитор, делая то, о чем просил Токарев. Под рукой вместо компьютерной мыши был непривычный шарик, но парень уже более-менее наловчился с ним работать. Спустя пару минут на центральный пост, полная задумчивости, вошла Литвинова:
- Ребята, а где Леша?
- Он на рубке, следит за выходом лодки из дока, - не отвлекаясь от монитора, ответил Марков. – А зачем он тебе? – парень повернулся, но Ксюши на посту уже не было.
Преодолев трап, девушка оказалась в рубке. Люк еще не был задраен, а значит, Алексей находился где-то рядом. Не увидев одноклассника внутри, Ксюша подошла ко второму трапу и полезла на мостик по холодному металлу. Лодка потихоньку начала движение. Ей уже не нравилась эта ситуация, и худшие её ожидания оправдались: наверху тоже никого не оказалось. «Да что за чертовщина!» - успело промелькнуть в голове девицы перед тем, как она увидела Токарева стоящим на причале.
- Ты что там делаешь?! – взбесилась одноклассница от его поступка. – Совсем охренел? Эй, остановите! – закричала она вниз, но, естественно, ее никто не услышал.
- Литвинова, слушай меня! – крикнул Алексей. - Немедленно уходи с палубы, лодка автоматически задраится и погрузится через минуту.
- Дурак! Идиот! Придурок! Герой хренов! Ты чем думаешь вообще?! – сыпала в его адрес Ксения, спускаясь вниз. – Антон, стой! Останови лодку! – чуть ли не кричала она, оказавшись в отсеке.
- Успокойся, Ксюша! Что случилось? – обеспокоенно взглянул на нее Марков.
- Этот придурок решил остаться на острове, - разом выдохнула Литвинова.
- Чего? – повернулась к ним Небова, стягивая наушники.
- Ты все слышала, - раздраженно ответила Ксюша. – Этот мудак стоит сейчас в доке.
- Так, - задумчиво произнес Антон и потянулся к кнопке. Короткие звонки прошлись по лодке, и в динамиках раздался несколько растерянный голос Маркова. – Командирам отсеков собраться на центральном посту, - в этот момент, как и предсказал Алексей, без всяких команд раздался лязг закрываемого люка, балластные цистерны начали принимать воду, и все разом поняли, что лодка сейчас погрузится.
- Да чего ты медлишь?! – Ксюша подбежала к пульту, нашла глазами рукояти управления двигателями и сразу потянула за них, но вместо остановки винтов в кресле командира появилась голограмма. Тем временем на посту почти одновременно появились старшие отсеков, поэтому фактически половина класса оказалась на месте, когда призрак в кресле заговорил.
- Предупреждаю сразу, это всего лишь запись, - сказал Алексей, что было весьма вовремя, потому как Ксения успела открыть рот. – Я записал это сообщение вчера, чтобы объяснить вам всю ситуацию. Лодка запрограммирована, так что вернуться вы за мной не сможете. Компьютер передаст вам управление лишь в том случае, если сломается. И не вздумайте пытаться его раздербашить! Я не для того все тщательно планировал, чтобы вы затонули в попытке сделать по-своему.
Итак, каков план? Лодка доставит вас к одному из островов Курильского архипелага. После всплытия у вас будет всего десять минут, чтобы развернуть спасательный плот, который я стащил с яхты, и залезть в него. Через упомянутые десять минут подлодка задраится и уйдет в глубокие места, где и найдет свое последнее пристанище. Когда окажетесь на плоту, активируйте радиомаяк. До берега вы как-нибудь догребете, а там доберетесь до деревни на противоположном берегу. По легенде корабль попал в сильный шторм и затонул, экипаж геройски погиб, пытаясь спасти судно. Я пропал без вести. Почему до этого не засекали сигнал радиомаяка, вы без понятия. Поменьше ешьте, пейте и спите, чтобы быть хоть слегка изможденными. Подразорвите и поизотрите свою одежду, пусть выглядит изношенной. Плот лежит закрепленным в рубке, инструкции по его использованию в верхнем ящике штурманского стола. И помните: теперь мы все повязаны этой тайной. Никто не должен знать о том, что произошло на самом деле. Слышите меня? Никто. Вам придется врать, а иначе знающие люди поймут, что к чему, и тогда нам и нашим близким несдобровать. Передайте всем. Никому ни слова! Корабль попал в шторм, вы неделю болтались на плоту в море, а потом чудесным образом выплыли к берегу. Точка! В ящике стола вы также найдете черный нож Василия Ивановича. Найдите его дочь во Владивостоке и передайте клинок ей.
Теперь по поводу меня. Не волнуйтесь, я тоже вернусь. Просто есть дела, которые нужно уладить, причем без вашего присутствия. К тому же я больше не мог держать вас здесь, мы и так тут много времени провели, и всем хочется домой. А я тут немного задержусь. Надо найти и устранить майора, изучить кое-какие записи, уничтожить лаборатории. В общем, дел хватает. Ну и, до встречи, ребятки! – смотревший до этого куда-то вниз призрак на последней фразе все-таки поднял голову и растворился, оставив одноклассников в молчаливом недоумении.
- Вот же человеку заняться нечем! Зачем ему все это? – разорвала тяжелое молчание Юля Нестерова.
- Ха! – удивился собственной мысли Карвель, отчего все повернулись к нему. – Воин, - одноклассники с интересом посмотрели на него. – Мы как-то сидели, и Токарев сказал мне: солдат – профессия, боец – черта характера, а воин – состояние души. Он воин, такая у него душа – душа, живущая борьбой. Ему без этого просто жить скучно. И пусть Леха за эту неделю, по сути, поседел и столько раз чуть не склеил ласты, он прекрасно понимает, что жить, как все, ему будет еще тяжелее, поскольку наша обычная жизнь ему попросту противна, - уставившись в пустое командирское кресло, закончил свою мысль Карвель. В отсеке вновь воцарилось молчание.
- И что теперь? – спросила Небова у Антона.
- Как что? Он не оставил нам выбора. Придется подчиниться. Разойтись по отсекам! Мы идем домой, - принял на себя командование Марков и вернулся на свое место. Парни молча обменялись взглядами и побрели в тамбур.
- Что, вот так просто?! – удивилась Литвинова, Антон повернулся к ней.
- Ксюша! Ты сама все слышала, и не хуже меня знаешь, какой он упертый. Токарев все рассчитал, попробуешь перечить – мы пойдем на дно. Хочешь с ним поспорить – вперед, только выход найди и поторопись, мы все дальше от острова, - девушка опустила голову, понимая, что одноклассник абсолютно прав, и покинула отсек.

***
Глухой удар закрывающихся ворот сухого дока и плеск воды проводили подлодку в добрый путь. Неторопливой походкой Токарев вышел из будки управления и пошагал обратно в бункер. Теперь, когда рядом не было одноклассников, он мог развернуться на полную: закончить изучение документов, разобраться, что же все-таки здесь произошло, куда делись все солдаты охраны и работавшие в комплексе ученые. Ну и самое главное, Алексею предстояло закончить начатое и отыскать сбежавшего командира морпехов. Когда он уже подходил к трапу наверх, вдали что-то неслабо ухнуло. «Неужели растяжка?» - подумал Токарев и прибавил ходу, вынимая из-за пояса трофейный Кольт.
Нужно было побыстрее вытащить из тайника ключи и вооружиться на складе, но время работало против Алексея, и стоило парню пройти десяток метров по коридору, как он увидел на другом конце выходящего из-за поворота майора. Последний сразу заметил юношу и, вскинув пистолет, принялся палить в него. Не совсем понимая, что происходит, Токарев зигзагами бросился прямо по коридору, стреляя в ответ, но маленький магазин девятьсот одиннадцатого быстро опустел, так что последние метры до перекрестка парень уже просто бежал, в отличие от Ингрема, у которого имелся запасной магазин. Вокруг в опасной близости свистели пули, царапали стены, высекая из досок щепки, и разбивали лампы. Спасительные залы быстро приближались, и Токарев без всякой мысли инстинктивно нырнул влево, оказавшись в музее. Рука поднесла к лицу пустой пистолет, парень разочарованно взглянул на него и отбросил в сторону. В голове возникла естественная мысль «что делать дальше?», и в этот момент ему на глаза попался один из стеллажей, к которому он и метнулся.
- Кто-то тут говорил, что у меня руки коротки?! – злобно прокричал Ингрем, подходя к проходу. От прежней его опрятности не осталось и следа. Небритое лицо было наполнено ненавистью и, вместе с тем, усталостью (майор нашел вход в бункер еще вчера, однако всю ночь ему пришлось провести в коридоре при свете фонаря, занимаясь разминированием, при этом растяжку он все-таки проворонил и спасся лишь благодаря прочности двери), а на боку грязной куртки красовалась дыра, из которой выглядывали края бинта от грубовато наложенной повязки. Вся форма была усыпана пылью и бетонной крошкой, образовавшейся от взрыва растяжки. Но несмотря на это, майор рвался вперед. Месть Алексея была почти завершена, а вот месть Ингрема только начиналась. Так уж устроен наш мир, что обычно насилие порождает насилие и за смерть платят смертью.
Стоило морпеху повернуть за угол, как он увидел у противоположной стены силуэт, рука машинально вскинула Кольт и дважды вжала спуск, но цель ускользнула, а магазин опустел, поэтому пистолет был отправлен куда подальше. Майор думал, что без преграды в виде голограммы увидит загнанного в угол подростка, но вместо этого встретился взглядом с человеком, полным решимости перегрызть ему глотку. Но этого и не требовалось, потому как в руке парня поблескивала булатной сталью острая, как бритва, сабля. Оценив идею, Ингрем быстро подошел к стеллажу и выхватил из ножен шпагу. И было очень иронично, что судьба научно-исследовательского комплекса, содержавшего столько научных чудес, решалась, в конце концов, такими архаичными инструментами войны. Токарев вышел в проход и бросился навстречу майору. Звонкий удар клинков прокатился по залу, и начался последний бой.
В жизни каждого может наступить момент, когда он поймет, что пришел его черед. И тогда человек либо ломается и принимает смерть как животное, ведомое на бойню, либо впадает в ступор, либо встречает смерть с радостью, либо ожесточается и борется за свое существование до последнего. А может случиться преображение, в котором человек потеряет всякий страх за свою жизнь и вступит в битву кем-то иным. Именно это и произошло с Алексеем. Патриотизм, гордость, любовь, желание уничтожить своего врага и достойно встретить смерть – все это объединилось в его душе в какую-то огромную неведомую силу. И он сражался, сражался так, как не смог бы, обучайся он военному делу хоть всю жизнь, ведь не знания и опыт управляли его действиями, а нечто большее. Токарев ничего не боялся и ни о чем не думал, он жил этой битвой и чувствовал себя живее всех живых, а где-то внутри него играл целый оркестр. Каждое движение парня было смертельно и грациозно, словно это не бой, а танец, партию в котором ему составляла сама смерть. И лишь тогда, почувствовав эту силу и вступив с ней в схватку, Ингрем понял слова старого майора: невозможно победить человека, пока его дух не сломлен. У морпеха не было этого, им двигали приказ, ярость и жажда мести. Но с каждым ударом, с каждым взмахом и с каждым пируэтом Токарева в офицере начал копиться страх перед сражавшимся с ним человеком. За годы службы он привык чувствовать страх других людей, но страх собственный стал для него чем-то забытым, поднятым из пучины подсознания. А в музее, на полу которого бешено плясали две тени, продолжал стоять звон металла. Ингрем был профессионалом, но Токареву помогали леворукость и природная ловкость. В какой-то момент Алексей махнул саблей, и на паркете оказались капли алой крови. Через минуту майор ответил парню тем же. Противники начали наносить друг другу легкие раны. Майор попытался войти в плотный контакт, но нарвался на уклон, в котором Токарев умудрился коротким взмахом оставить на щеке майора длинный косой шрам. Офицер замер, вытаращив глаза и тяжело дыша. Дрожащая ладонь коснулась лица, Ингрем увидел оставшиеся на пальцах следы крови, отчего буквально взревел и с еще большей яростью бросился на врага. Но это все были фактически царапины, и ни один из сражающихся не мог серьезно достать соперника. Однако рано или поздно это должно было случиться, и Алексей совершил длинный выпад, ставший для него губительным: майор в три шага обошел парня, шпага в его руке прорезала воздух и упала на спину юноши. В последнее мгновение Токарев успел шагнуть вперед, поэтому клинок сделал лишь длинный разрез по касательной. Юноша упал и покатился по полу, но сабля, однако, так и осталась в его руке. Все тело прорезала острая боль, по спине медленно текла горячая алая кровь, пропитывая белоснежную ткань рубашки. Алексей лежал, стиснув в руке саблю, и с зажмуренными глазами беззвучно трясся от боли. Придя в себя и подняв озлобленный взгляд, он увидел Ингрема. Майор расхаживал в нескольких метрах с довольным и торжествующим оскалом, не торопясь добивать врага, желая, видимо, помучить его напоследок. В голове сразу возникло жгучее желание стереть эту ухмылку, и парень начал медленно подниматься, что действительно заставило майора перестать улыбаться. Встав на колено, Алексей уперся клинком в паркет и поднялся на ноги. Лишь один шанс на рывок – потом силы иссякнут, и прыткий парень превратится в легкую мишень. Токарев не надеялся выйти из боя живым (да, пожалуй, и не хотел), но поражение его не устраивало. А вот ничья... Двух мужчин разделяли буквально пять метров, они обменялись долгим ненавидящим взглядом, а затем, как по команде, двинулись навстречу друг другу. Майор нанес удар, но Токарев, словно на показательном выступлении, парировал его и выбил из рук шпагу, сабля описала в воздухе круг, резанула Ингрема и, остановившись на мгновение, вошла в живот на всю длину. В последний момент снизу мелькнул камуфляжный рукав, в боку сильно зажгло, взгляд парня скользнул вниз и поймал торчащий нож, за который держался морпех. Звериный оскал разделил худое лицо надвое, Токарев провернул саблю в животе майора, и последний со стоном выпустил свое оружие из рук. Отвернувшись от перекосившегося лица, Алексей вынул нож из своего тела и саблю – из чужого. Отойдя на пару метров, он развернулся и клинком поприветствовал последнего своего противника, который уже валялся в растекающейся по паркету луже крови. Накатившая боль заставила зажать рану правой рукой. Держась за бок, Токарев опустил оружие и попытался пройти к выходу. Но силы покинули его, так что парень свалился, не сделав и двух шагов.
- Вот теперь точно приплыл, - на лице проступила та же улыбка, какую Алексей увидел на лице Шепарда за пару дней да этого, и глаза парня медленно закрылись…
Алексей стоял в темном зале прямо под лампой, засунув руки в карманы. Во взгляде читалась чуть ли не вселенская печаль, ибо он устал от этих игр разума, тревоживших его почти каждую ночь.
- Леша! – окликнула его Ирина.
В который раз он слышал этот зов, но теперь девушка была совсем рядом. Алексей повернулся на голос – девица стояла всего в полуметре от него, тепло улыбаясь. В ответ юноша притянул Ирину к себе и закрыл глаза, наслаждаясь ее теплом и запахом. Он знал, что это лишь в его голове, но не мог отказать себе в удовольствии, поэтому продолжал держать девушку в своих объятиях.
- Потанцуем? – донеслось до Алексея снизу.
Он отринул от нее, заглянув в глаза, молча положил ее руку себе на плечо и легко закружил в вальсе, как когда-то наяву, а в это время медленно гасла тусклая лампа под потолком.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 9
© 08.03.2019 Даниил Рыбаков
Свидетельство о публикации: izba-2019-2509401

Рубрика произведения: Проза -> Остросюжетная литература










1