Каникулы. День пятый


День пятый
В школе вовсю шумела перемена. Играющая детвора, болтающие подруги, беседующие приятели, учителя наводнили коридоры, которые сразу стали тесными. Немалая часть народа же предпочитала сидеть в учебных классах, укрываясь от суеты. К этой части относилась и львиная доля одиннадцатого б. В кабинете номер двадцать три вот-вот должен был начаться урок алгебры. Ольга Геннадьевна готовила большую классную доску, выписывая формулы и номера упражнений из учебника, а ученики за партами занимались своими делами. Кто-то доделывал домашнюю работу, про которую по какой-то причине забыл, кто-то сидел в телефоне, многие же просто болтали между собой. На третьем ряду за второй партой, далеко отставив стул, сидела невысокая кареглазая девушка и гладила волосы соседа по парте, лежащего головой у нее на коленях. Парень дремал, сложив руки на груди. Остановившись, одноклассница нагнулась поближе к нему и шепнула:
- Береги себя! – в ответ парень широко улыбнулся и взял ее руку в свою.
Широкая улыбка расползлась по лицу, и Токарев открыл глаза. Впервые за последние дни ему приснилось что-то хорошее. Усевшись на кровати, парень тоскливо выдохнул, протер глаза и отправился умываться. Благодаря настроенным с детства биологическим часам Леша просыпался рано без всяких будильников, что абсолютно его устраивало. А вот одноклассники, по большей части, не оценили, когда Алексей оделся, вышел в коридор и принялся стучать в двери. На вопросы, какого черта нужно поднимать народ в седьмом часу, ребята получали справедливый ответ, что надо бы приступать к подготовке подлодки. Все получили время до восьми утра на подъем и завтрак. Залы и комнаты бункера сразу же оживились, повсюду слышался плеск воды, пожелания доброго утра и приятного аппетита. Столовая потихоньку начала заполняться проснувшимися и не очень людьми. Среди них сидел и Токарев, уплетая омлет и замечая про себя, что многие тащили с собой на завтрак розданные им вчера бумаги. Как шутили в классе, М – мотивация. Первый раз парню приходилось наблюдать, чтобы, к примеру, Ежов с таким интересом читал о ракето-торпедах, а Карвель – о турбинах и генераторах. Допив чай, Леша напомнил всем про сбор в восемь утра и отправился в гостиную.
Круглый лакированный стол был уложен бумагами. Держа кружку в одной руке, парень сложил листы поаккуратнее и уселся в кожаное кресло со своей папкой. У Токарева откровенно пухла голова от обилия информации за последние дни, но он не мог себе позволить остановиться, тем более, что ему было жутко интересно узнать про все, что творилось и конструировалось в этом комплексе. Постепенно одноклассники стали появляться в зале со своими бумагами и усаживаться на места. В гостиной установилось напряженное молчание и шелест страниц. Вошедший одним из последних Чикунов был готов поклясться, что за шумом слышал скрип мозгов. Удивленно взглянув на одноклассников, Женя сходил в комнату за своей папкой, после чего вернулся к остальным и уселся рядом с Марковым. В итоге уже за десять минут до восьми часов все собрались и были готовы. Токарев оглядел класс, разом опрокинул остатки чая в рот, поставил кружку на стол и поднялся с места:
- Итак, начнем! Отложите бумаги, вы к ним еще не раз вернетесь. Это, конечно, не школа, но вам придется сдать небольшой экзамен по материалу, который я вам дал, потому что жизнь двоек не ставит, она карает, и карает жестоко. Итак, Антон! – парень указал на Маркова. Доложи-ка мне свои действия при аварии.
- Аварийная тревога! – заорал одноклассник. – Ладно, теперь серьезно. Статья 353 Корабельного устава ВМФ (действия при аварии). Первый обнаруживший поступление забортной воды, взрыв, возникновение пожара, появление дыма или пара, аварийное состояние боеприпаса, повышенную концентрацию взрывоопасных и токсичных газов (вредных веществ), обязан объявить голосом аварийную тревогу в отсеке, любым видом связи немедленно доложить о месте и характере аварии на главный командный пункт (ну, а нас – центральный пост), а если это невозможно – в смежный отсек, и принять меры к ликвидации аварии (повреждения).
Последующие доклады о ходе борьбы за живучесть должны идти без запросов или напоминаний. Вахтенный офицер, получив доклад об аварии, одновременно с подачей звонком сигнала аварийной тревоги обязан объявить аварийную тревогу голосом по корабельной трансляции с указанием места и характера аварии.
Никто не имеет право самостоятельно покинуть аварийный отсек. Борьбу за живучесть обязан вести весь экипаж корабля, включая лиц, временно находящихся на корабле. Борьбу за живучесть в помещениях, не занятых командными пунктами и боевыми постами, а также на верхней палубе ведут аварийные партии, - сделав ударение на последнем слове, Марков закончил почти дословный пересказ статьи.
- Хорошо, - оценил Алексей, - Женя, а как звонком подается сигнал аварийной тревоги?
- Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь! – начал безостановочно изображать звонок Чикунов и остановился, лишь увидев поднятую Токаревым руку.
- Спасибо, я тебя понял! Дима, что ты сделаешь в первую очередь, если на лодке объявят аварийную тревогу?
- Обоссусь от страха, - сделав морду кирпичом, ответил Карвель, чем в очередной раз насмешил класс. – Ладно, ладно! Загерметизирую отсек.
- Так, хорошо, следующий вопрос…

***
Тем временем Шепард стремительно вошел к Ингрему, вернувшемуся с раннего патруля. Майор был чуть ли не в бешенстве: три часа бродить по лесам и не найти никаких следов. Морпеха разбирало от того, что он никак не мог достать людей, выбивавших его парней одного за другим. Снайпер направился к столу, на котором лежала карта, и видя его намерения, туда же подтянулся командир, на ходу вытирая лицо небольшим полотенцем.
- Как и обещал вчера, я ухожу, - начал старик. – Вернусь, скорее всего, поздно. Приборы не беру, сигналки не беру, вообще все лишнее оставляю. На случай чрезвычайной ситуации смотри, - два майора наклонились над картой, - мои районы поиска – вот здесь, здесь и здесь, - Шепард обвел карандашом куски схемы. – Все, я пошел.
- Удачи тебе! – поднял взгляд от стола Ингрем. – Ты сегодня можешь отомстить за всех ребят, и мы победим.
- Этих людей нельзя победить, их можно только убить, - поделился своим мнением Шепард и направился к выходу.
- Что-то я тебя сейчас не понял.
- Придет время – поймешь, - не поворачиваясь, громко ответил седой вояка и исчез за брезентом.

***
В течение получаса Алексей опросил класс и убедился, что ребята серьезно подошли к делу и вроде как усвоили все необходимое, после чего обратил внимание еще на некоторые детали:
- Иногда по кораблю будут делаться объявления. Чтобы вы их не пропустили, сначала подается сигнал «Слушайте все!» (это два раза по три коротких звонка). Как только начнут раздаваться короткие звонки, хотя бы один человек в отсеке должен отвлечься и прослушать сообщение, чтобы передать остальным. На каждый отсек определено минимум по три человека, в отсеке должны быть минимум двое, поэтому есть будем по очереди. Спит тоже только кто-то один. Нам тут идти всего лишь сутки с небольшим, так что потерпите уж.
- У меня вопрос, - поднял руку Кликушин. – Мы тут вчера посидели с парнями и выяснили, что лодка, по сути, полностью автоматизирована. Реактор контролируется автоматикой, турбины тоже. Двигатели управляются с центрального поста, как и генераторы. Торпеды и ракето-торпеды грузятся в аппараты сами. И так далее и тому подобное. Так на кой черт нам это все учить?
- Скажем так, на всякий пожарный, - ответил Токарев. – Я не хочу сдохнуть в железной коробке под толщей воды по пути домой. Думаю, вы тоже. Все, пора в док. Пойдемте!
Знакомой дорогой класс прошел к трамваю и доехал до подлодки. Тоннель и док сильно контрастировали своей бетонной серостью и мрачностью с теплым и уютным жилым отсеком. Док так вообще напоминал промышленную зону. Токарев провел всех к двери одного из технических помещений. Войдя, ребята увидели длинный стол, на котором были аккуратно уложены красные футляры, явно заранее заготовленные Алексеем.
- Итак, знакомьтесь! Портативный дыхательный аппарат, он же – ПДА. В ваших памятках указывается, что максимально в нем можно просидеть сколько?
- Один час, - ответила за всех Жильцова.
- Верно, Лена! – указал на нее Леша. – Но не все так просто. Это усовершенствованная местная модель, поэтому при тех же габаритах работает в два раза дольше. Однако у нее те же болезни, что и у старой модели. Внутрь не должна попадать вода и уж тем более масло, бензин и прочие горюче-смазочные. А еще нужно как зеницу ока беречь дыхательный мешок, потому что при резком ударе по нему можно заработать разрыв легких и получить премию Дарвина. Но в случае аварии — это настоящая палочка-выручалочка, и каждый из вас на лодке будет обязан всегда носить этот аппарат при себе. Итак, быстро тренируемся и отправляемся на борт!
Одноклассники группами по четыре человека по очереди подходили к столу и тренировались в надевании ПДА. Понемногу ребятам удалось сбросить время до приемлемого результата, а также посмеяться над тем, как они выглядят в черных шлем-масках со здоровыми трапециевидными стеклами. Незаметно на столе появились рулетка и таблица, после чего каждому подобрали аппарат по размеру. Ребята отрегулировали ремни под себя, закрепили ПДА и вышли обратно в док.
- Ах, да! – остановился Токарев уже у трапа. – Забыл совсем. Уберите все выступающие детали одежды, спрячьте шнурки. Девчонки, длинные волосы завяжите как-нибудь, чтобы их где-нибудь потом не зажало. На лодке тесно, так что зацепиться там вообще в порядке вещей, - класс остановился, и девушки поспешно принялись прятать хвосты и косы под футболки или заворачивать их на затылке. Только после этого ребята ступили на деревянный трап.
В борту рубки уже стояла открытой мощная дверь, которая, будучи закрытой, буквально сливалась с остальной обшивкой. Внутри рубки царил минимализм, что неудивительно, если учесть, что при погружении она затапливается. В палубе находился распахнутый люк, в котором Алексей тут же исчез. Опустив головы, Мылов, Марков и Чикунов увидели четырехметровую лестницу (вернее – трап, будем пользоваться морской терминологией) вниз, откуда на них уже смотрел Токарев. Марков молча взглянул на остальных, пожал плечами и полез в люк. Вслед за ним и остальные начали потихоньку исчезать в недрах лодки, и вскоре на верхней палубе уже никого не было.
Последним спускался Забалуев, и когда он обернулся, то обнаружил столпившихся рядом одноклассников: Алексей не наврал про тесноту. Тамбур трапа и центральный пост фактически полностью оказались заполнены одиннадцатым б классом. Центральный пост казался одним большим компьютером, так как все переборки были заняты пультами управлениями, кнопками, переключателями и мониторами. Посреди всей этой технической феерии стоял Токарев, ожидая, когда все спустятся. На столе раскрылась толстая папка, и Леша напомнил, кто за каким отсеком закреплен.
- Вопросы? – толпа ответила молчанием. – В таком случае, первый отсек там, а остальным в противоположную сторону, - указал парень, куда двигаться. – Все делайте по инструкции, слушайте старших. Я ко всем обязательно зайду.
Ежов, Коробова и Жильцова прошли мимо Маркова и скрылись в тамбуре, остальные толпились на выходе у тамбура напротив. Через минуту во втором отсеке осталось лишь пять человек, включая Алексея. Небова и Нестерова с интересом и некоторой опаской оглядывали множество приборов, а парни принялись раскладывать на столе инструкции.
- Начнем? – расслабленно глянул Токарев на ребят. – Итак, Антон, Жека, вы здесь центральные номера. Ваши рабочие места – штурвал, штурманский стол и вот эта приборная доска. Это основные органы управления лодкой. Даша! – указал на нее Токарев. – Ты у нас будешь глазами и ушами, то есть гидроакустиком. Твое место – вот за этим креслом. Здесь есть классическая установка с наушниками, а есть вот такой сонар с искусственным интеллектом, который анализирует сигналы и создает визуальную карту. А ты, Юля, - Леша повернулся к разглядывающей приборы Нестеровой, - будешь следить за показаниями приборов. Основные инструкции у Антона. Ну все, - парень постучал по переборке, - осваивайте металл! А я пойду пройдусь.
- Жекс, достань чертежные инструменты! – раздалось позади Токарева, когда он вышел в тамбур.
- Есть, начальник! - киношно отчеканил Чикунов.
- Переигрываешь, переигрываешь! – посмеялся Антон.
- Да ладно?! – скорчил рожу Женя, и парни принялись за работу.
Внутри подлодки почти все переборки и потолки были выкрашены в желтый цвет, что неудивительно при полностью искусственном освещении. Повсюду вдоль коридоров шли промаркированные трубопроводы и электропроводка. Проходы еле-еле позволяли разойтись встречным потокам людей. Первый раз обойдя лодку, Токарев на себе почувствовал, как низкие потолки и общая теснота давят на мозг, и искренне посочувствовал подводникам, которым в таких условиях приходится порой находиться не один месяц.
Токарев быстро убедился, что Ежов полностью понимает, что от него требуется и как командовать девчонками, поэтому в торпедном отсеке долго задерживаться не пришлось. На центральном посту Марков и Чикунов вовсю разбирались с назначением и использованием приборов, на ходу объясняя новые знания Небовой и Нестеровой. Дольше всего парню пришлось задержаться в жилом отсеке, поскольку он был полностью неавтоматизированным. Алексей не успокоился, пока не убедился, что девчонки понимают, что им нужно делать и как. Заправлять камбузом и столовой вызвались Суслова, Новикова и Соколова, а Литвинова решила пойти по стопам матери и засесть в медпункте. Бабинова Настя же предпочла заняться кубриками и кают-компанией. Реакторный отсек был почти полностью занят парнями, так что к приходу Леши они уже почти во всем разобрались, поэтому Алексей лишь еще раз напомнил одноклассникам, где они находятся и с чем имеют дело. Токарев сменял отсек один за другим, ныряя через круглые люки. В турбинном тоже все было гладко, только у Димы возник вопрос по чертежам.
Однако не может же все быть хорошо, жизнь она такая, поэтому стоило парням наклониться над столом, как из шестого отсека раздался отчаянный крик, перемешанный с матом. Алексей в несколько мгновений оказался у люка, схватился за поручень и нырнул внутрь, по следам бежали остальные, но сильно отставали. Обогнув один из крупных агрегатов, парень обнаружил на платформе сидящего спиной к машине Андрюшкина. На бедре сквозь порванную штанину зияла рваная рана, из которой фонтаном била ярко-красная кровь. От этого зрелища Филиппова лежала в стороне без сознания, а Каржавина стояла рядом и смотрела выпученными глазами, боясь пошевелиться. Матерясь от боли, Егор безуспешно пытался руками остановить кровь. Алексей опустился к нему и, как учили на ОБЖ, кулаком передавил артерию, отчего пропал фонтан, пытавшийся покрасить переборку в красный.
- Катя, пережми ему рану, как я, только выше, - реакции не последовало, Токарев поднял голову и увидел, что Катерина даже не шевельнулась. Тогда он схватил ее свободной рукой и притянул так, что Каржавина упала на колени с другой стороны от Егора и оказалась лицом к лицу с Алексеем.
- ЗАЖИМАЙ!!! – крик прокатился по лодке и долетел если не до первого, то до второго отсека точно. Сзади выскочил Паша, сел на колено и принялся пережимать рану.
- Нет, не так, надо кулаком и выше, - Коврижных исправился, и Алексей потихоньку убрал кулак. К этому моменту из пятого отсека подтянулись остальные.
- Твою мать! – первое, что произнес Карвель, увидев парней, копошащихся у лежавшего в луже крови Андрюшкина.
- Дима, там позади тебя на переборке аптечка, давай ее сюда! – Карвель обернулся, снял с кронштейна чемоданчик и передал Леше.
У окружающих нередко возникал вопрос, зачем Токарев так усердно изучает первую медицинскую помощь, ориентирование на местности, способы добычи еды и воды в дикой местности, оружие и прочие подобные дисциплины. Если биология, то анатомия, если физика, то баллистика, если химия, то яды и взрывчатые вещества. А отгадка была проста. Его с самого детства почему-то больше всего интересовали две вещи: как отнять жизнь и как её спасти. И это был один из случаев, когда подобные знания ему пригодились. Этот остров вообще стал идеальным местом для Токарева, где все его знания приходились к месту. А может, это он стал идеальным человеком для этого места? Неважно. Алексей вытащил из аптечки жгут и быстро пережал Егору артерию, подложив бинт. Коврижных аккуратно убрал руку, и все убедились, что жгут работает. Андрюшкин к этому моменту уже притих, так что для верности Токарев (во второй раз, кстати) отвесил ему «леща», заставив открыть глаза.
- Не спи, замерзнешь! – увидев признаки жизни, все облегченно выдохнули.
- Леха, держи, вытри руки! – Кликушин кинул парню тряпку, и Алексей только теперь заметил, насколько он вымазался в крови. К этому моменту начали подтягиваться ребята из других отсеков, но Дима шепнул кое-что Артамоновой, и она развернула всех обратно.
- Паша, Никита, девчонок в чувства приведите! – парни перешагнули через Егора и занялись до сих пор не пришедшими в себя одноклассницами. – Димон, а ты помоги мне. Надо дотащить Андрюшкина до медпункта.
Дима и Алексей подхватили Егора под руки и поволокли через отсеки. Вот здесь теснота лодки почувствовалась наиболее остро, особенно в круглых люках. Парни в каждом отсеке заранее предупреждали девчонок, чтобы те отвернулись. Видя Андрюшкина, одноклассники невольно начинали материться. Настоящее испытание ждало парней на выходе, когда появилась задача поднять Егора по трапу. Пришлось достать шкентель (веревку) и связать петлю, которую набросили на парня, и уже с ее помощью товарищи вытащили почти вырубившегося одноклассника через люк. Наверху сразу стало намного проще, так что через десять минут Карвель усадил Андрюшкина в кресло медпункта. Взяв скальпель, Алексей отрезал штанину и принялся нажимать кнопки на сенсорной панели.
- Ты этой штуке доверяешь? – обеспокоенно спросил Дима.
- Эта штука меня чуть ли не с того света вытащила, так что вполне, - ответил Леша и закончил с управлением. – Давай-ка отойдем, - парни сели на кушетку у стены.
Тем временем робот принялся за свою работу. Инъектор вколол Егору обезболивающее, и через минуту два манипулятора зафиксировали ногу парня, а еще два с точностью промышленных роботов принялись зашивать артерию. Когда с ней было покончено, робот сменил иглу и начал латать само бедро. Через полчаса нога Андрюшкина была полностью заштопана. Манипулятор взял образец крови, компьютер сделал анализ, а через пару минут машина уже делала парню переливание.
- Этот случай все немного усложнит. Вам придется поработать на два отсека, а тебе – взять на себя обязанности Егора.
- И в море?
- Нет, Егорка оклемается уже через пару часов, а послезавтра сможет потихоньку ходить. Кровищу там уберите и выясните, обо что Андрюшкин так ногу раздербанил.
- Ладно, раз два отсека, я пойду работать, - Дима поднялся и направился к выходу. – Да, а что с девчонками делать?
- Если они придут в себя, пусть помогают. Если нет, отведите их в третий отсек. Кстати, передай Литвиновой, чтобы сейчас сюда явилась.
- Хорошо, - ответил Карвель и исчез за поворотом.
Кровь в пакете понемногу пропадала, перетекая в тело Андрюшкина. Токарев подошел к креслу, где лежал Егор в полусознательном состоянии, и слегка потряс его. Парень заулыбался и еле-еле открыл глаза.
- Что, балдеешь? – с улыбкой нагнулся к нему Леша. – Знаю, лекарства тут, что надо. Ты меня слышишь? Говорить можешь?
- То-ка-рев, - по слогам произнес одноклассник. – Где мы?
- Мы здесь, мы там, мы всегда, - вместо ответа процитировал тот один из своих любимых фильмов.
- Что…что со мной? Почему меня так плющит?
- Ты под мощным обезболивающим, Егор. Все в порядке. Спи! – парень последовал совету одноклассника и закрыл глаза, а Токарев остался стоять в задумчивости.
Парня начала грызть совесть за произошедшее. Он осматривал лодку, он готовил инструкции, а значит, вина лежала на нем. И хоть логика подсказывала, что все предусмотреть было нельзя, отвратное чувство не покидало Алексея. Его жутко бесила эта черта своего характера, порой отнимавшая немало нервов. По ходу этой маленькой гражданской войны в коридоре зазвучали приближающиеся шаги, и через минуту в дверях появилась Ксюша.
- Дима сказал, что ты хочешь меня видеть. Как он?
- Да! – парень вышел из оцепенения. – Он? Жить будет. Тут такое дело. – Литвинова подошла и приготовилась слушать, сложив руки на груди. – Ты уже в курсе, что наш Егор умудрился разорвать артерию. Сейчас аппарат делает ему переливание. Сегодня он еще будет слаб. Присмотри, пожалуйста, за ним!
- Леша, я ведь не врач, - с опаской ответила девушка, - не фельдшер, и даже не медсестра. Если с ним что-то случится, я не смогу помочь.
- Спокойствие! Я ведь не сказал, что ему нужно уколы ставить. Просто присмотри за ним, помогай, не давай особо двигаться, чтобы швы не разошлись.
- Ты сможешь достать инвалидное кресло или что-нибудь похожее, чтобы он хоть как-то передвигался?
- Да, не проблема. По-моему, я даже видел где-то шикарное кресло, надо только вспомнить, где. Сейчас этим и займусь, - парень направился в коридор.
- Леш!
- Что? – остановился у выхода Алексей.
- Умойся и переоденься, - Токарев в горячке совсем забыл, что заляпался кровью, - а то Настю нашатырем пришлось в сознание приводить. Иринка с девчонками теперь в отсеке пол оттирает от крови, - при упоминании об Ирине глаза Алексея на мгновение налились грустью, что не ускользнуло от Ксении.
- Слушай! - недовольным тоном начала она. – Леша, сколько ты еще будешь ныть и жалеть себя из-за Ирины?
- Я ною? – чуть ли не оскорбился парень. – Я кому-нибудь жаловался последние полгода?
- Да разве в этом дело? Может, ты перестанешь ходить кислый и начнешь за нее бороться?
- По-твоему, я не боролся? – полностью развернулся к Литвиновой Алексей. – Да, возможно, того, что я сделал, мало, но я устал, Ксюша, очень устал. Меня утомило биться об стену. Я за прошедший год из-за нее столько глупостей сделал и еще очень много сделаю. Так что, пожалуйста, хватит напоминать мне об этом! – Токарев стремительно вышел в коридор, оставив Литвинову наедине с Егором.
В медицинской кладовой щелкнул выключатель, и яркие лампы осветили стеллажи, забитые ящиками с оборудованием и холодильниками с лекарствами. Парень быстро зашагал между рядов в поисках нужной полки. Долго бродить не пришлось: взгляд остановился на стеллаже, где в изобилии лежали костыли, шины и несколько инвалидных кресел. Правда, кресла были в разобранном виде для экономии места, но Алексею не составило особого труда привести агрегат в рабочее состояние. Вернувшись в медпункт, юноша обнаружил Литвинову возле робота в попытках разбудить Андрюшкина.
- Не тревожь его!
- Мне не нравится его состояние.
- Мне тоже, но это не значит, что нужно его будить. Он в безопасности, Ксюша. Так, давай пересадим его в кресло. Придержи ему ноги! – парень взял Егора под мышки и с помощью Ксении переместил его. Инвалидная коляска, конечно, была не такая удобная, как кресло робота, зато позволяла выйти за пределы медпункта.
- Когда закончится переливание, отсоедини катетер и нажми вот эту кнопку.
- Что мне делать, если у него снова пойдет кровь? Остановить кровотечение-то я смогу, а дальше.
- Ну, кати его сюда, обратно в этот аппарат. И зови кого-нибудь на помощь. Сейчас все на обед придут, кстати. Можешь попросить кого-нибудь, кто все сделал, остаться с тобой.
- Леха! – внезапно ожил Андрюшкин.
- Чего тебе?
- Я умру?
- Ага, сейчас же! Я тебе такой радости не доставлю. Если кто тут и умрет, то только я.
- Ну ты и эгоист! Всю славу хочешь захапать.
- М-да, судя по всему, тебя еще где-то часок будет штормить. Ладно, надо умыться, а то я в твоей кровушке заляпался, - Токарев развернулся и отправился в комнату.
Пропитанная кровью одежда отправилась в угол, в душе зашумела вода, и по полу побежали слегка подкрашенные струи. Леша не любил нежиться в воде, считал это пустой тратой времени, и этот раз был не исключением. Но его голову внезапно посетила одна неприятная мысль, отчего парень на несколько минут опять завис под льющимися на него струями. Дело в том, что впопыхах Алексей совсем забыл про творящиеся наверху дела. Придя в себя, юноша выключил воду, быстро вытерся и переоделся. Нужно было вернуться на лодку, проверить, чего добились одноклассники, и заодно забрать всех на обед. В зале его встретили Андрюшкин и Литвинова, помогавшая Егору переодеться. Добраться до лодки оказалось делом времени, и вскоре ноги, а затем и все остальное тело Токарева показались на центральном посту.
- Леха, что за херня? – естественным вопросом встретил его Марков.
- Да ладно тебе, Антоша, уверен, ты и так уже все знаешь!
- Что с Егором? – вмешалась Юля.
- Жив и почти цел, сидит в кресле и ловит кайф от обезболивающего. Ксюша за ним присмотрит. Как тут у вас? Со всем разобрались?
- Ну, работы еще хватает. Дарья все никак не может разобраться со старой гидроакустической станцией. Зато с управлением почти закончили, даже внутреннюю связь опробовали со всеми отсеками. Смотри! – стоявший позади Чикунов взял микрофон, за свою форму прозванный на флоте «бананом» и повернул один из переключателей на пульте.
- Эй, Вова! Голос!
- Пошел на хер! – спустя несколько секунд раздалось из динамика.
- Есть, принял, дежурю! – ответил Женя и выключил связь.
- Петросяны, мать вашу! – оценил шутку Токарев и пошел по отсекам.
Как выяснилось, работы в первых четырех отсеках были фактически закончены. Вова с Таней и Леной так вообще страдали фигней, ибо что еще делать в торпедном отсеке. Девчонки на камбузе для пробы жарили пирожки, пили чай и успокаивали переживших сильный шок Филиппову и Каржавину. Парни из реакторного отсека, закончив проверки, не стали маяться ерундой, а прихватив Артамонову, отправились помогать товарищам в пятый и шестой отсеки. Хотя самой большой проблемой там оказалась кровь, испачкавшая, казалось, все, что можно. Однако ребятки справились, и к приходу Алексея Дима с Аркашей занимались проверкой приборов, а Павел с Никитой – испытанием агрегатов.
- Ну как, выяснили, обо что Егорка ногу разодрал? – начал с вопроса Токарев, подойдя к Карвель.
- Да вон видишь железка из ограждения торчит? Вернее, торчала. За нее-то Егор и зацепился. Единственное, какого лешего он так бегал по отсеку?
- Блин, как я эту херню не заметил?
- Да успокойся, со всеми бывает! – присоединился к разговору Мылов.
- Бывает-то бывает, вот только Андрюшкин в ящик чуть не сыграл.
- Завязывай, мужик! – сморщился Кликушин. – Хватит себя винить во всех грехах.
- Попробую. Я что, собственно, пришел. Погнали обедать, потом продолжите!
- Вот это правильно! – поддержал идею Паша. – Война войной, а обед - по расписанию, - и парни пошли по отсекам, забирая с собой остальных.
Спустя какое-то время бункер вновь оживился и наполнился голосами. Особенное столпотворение было, естественно, в столовой и в гостиной, где ребятки собрались вокруг Андрюшкина, подбадривая его и расспрашивая о самочувствии. Егор к тому моменту уже отошел от действия лекарств и чувствовал себя хорошо, не считая боли в бедре. Помогавшие в реанимации и уборке крови парни отправились мыться и переодеваться, чем натолкнули Алексея на мысль. Он сходил до одного отдаленного склада, в который заглядывал до этого лишь единожды, и вытащил на свет форменные комбинезоны темно-синего цвета, пошитые, скорее всего, именно для использования на подлодке. Подумав, юноша примерно отобрал комбинезоны на весь класс. Когда Токарев ввалился с ними в зал, все посмотрели на него с предвкушением очередной занудной идеи, и лишь Таня подошла и помогла уложить одежду на диван. Однако разобравшись, ребята оценили старания одноклассника и начали разбирать предложенную униформу.
После обеда класс разошелся по своим делам, а Леша отправился в комнату и вновь нацепил на себя экипировку. Закрутились сервоприводы, ожил встроенный в шлем монитор, новенький ТТ лег в кобуру на бедре, а Винторез отправился в чехол на спине. Компьютер проверил экзоскелет и отрапортовал о полной работоспособности всех систем, после чего Алексей выключил свет и покинул комнату. В зале его встретили несколько отдыхающих одноклассников, в частности Андрюшкин, настраивавший снятую со стены гитару, и Литвинова, сидевшая рядом с Егором.
- Ты куда? – естественно начала расспрашивать Ксюша.
- Наверх, - не поднимая забрало, ответил Леша.
- Зачем?
- За хлебом, - отмахнулся парень. – Ксюша, ну что за допрос? Если я ухожу, значит, так надо. Егор, ты как?
- Как будто сперва скакали на мне, а потом – по мне, - ответил тот, подкручивая колки. – Но могло быть намного хуже, поэтому можно считать, что все в порядке, - такой ответ вполне устроил Токарева, так что он сразу ушел в казарму и, прихватив кое-какой инструмент, в очередной раз выбрался наружу.
Остров встретил его пасмурной погодой и сильным ветром. Море шумело сильнее обычного, а тяжелое небо, казалось, вот-вот упадет на голову. Печально поскрипывали на ветру вечнозеленые сосны, чем давили на и без того поганое настроение парня. Оглядевшись вокруг, Алексей достал из чехла Винторез и зашагал прочь от бункера.

***
Вот уже несколько часов Шепард бродил по лесам, изучая следы. Операция была довольно нудной: отыскать след, пройти по нему, обнаружить обрыв, искать другую зацепку. Следы были разные: старые и свежие, явные и не очень, но их объединяло непостоянство. Лишь к полудню старик нашел прерывистый, но все же достаточно хороший след, почти по прямой ведущий от яхты на юго-восток, вглубь южной оконечности острова. Майора удивили необычные отпечатки ботинок, которых он никогда до этого не видел, и большое расстояние между отпечатками. Прямолинейность движения неизвестного помогала искать след, когда он обрывался. Нередко попадались каменистые участки, где снайперу приходилось тяжело, но его выручили куски земли, оставленные подошвами на валунах. Порой у Шепарда создавалось впечатление, что он идет в западню, настолько уж прямым и явным был след. Однако почти сразу на ум пришла догадка, что прошедший здесь выбрал такой путь по причине отсутствия времени. В конце концов, как и ожидал майор, он добрался до подножия южного холма. Здесь на склоне его встретили несколько глубоких отпечатков. «Точно торопился», - подумал старик и начал аккуратно взбираться наверх.
Через какое-то время снайпер неторопливо поднялся на вершину и весьма удивился. Хоть неуловимый противник и принял меры предосторожности, кусты и ели были усеяны мелкими, еле уловимыми следами, а значит, здесь проходили много раз. Выходило, что во время своих вылазок школьники каждый раз забирались сюда. Побродив по вершине, майор нашел на траве несколько мест, на которых кто-то лежал, причем не один. «Они использовали холм, как наблюдательный пост, и отсюда корректировали свои действия», - делал выводы следопыт. Одна из лежанок была особенно вытоптана и, покопавшись, Шепард отыскал воткнутые в землю гильзы все от того же советского девять на тридцать девять. «Умные сволочи!» - улыбнулся старик и уселся на один из камней. Наверно, отсюда и застрелили Макмиллана и Стоуна. Крепкая рука вытащила из подсумка фляжку, открутила крышку и подняла к пересохшим губам. Утолив жажду, снайпер вернул ёмкость на место и вновь взглянул на гильзу.
- Добрый день, майор! – справа от офицера на валуне неподалеку сидел хмурый, как туча, парень в лесном камуфляже, который носил и Шепард.
- Здравствуй, Леша! – спокойно ответил старик.
- Все ищете бункер? Вы уже довольно близко подобрались. Я знал, что это рано или поздно случится.
- Я ищу тебя, парень, - майор выбросил гильзу и повернулся к голограмме.
- Хотите отомстить мне за Смита? – слегка повернув голову, спросил призрак.
- Я не виню тебя за Смита, - сразу же ответил Шепард. – Это война, а война, как известно, никогда не меняется.
- Да какая, к черту, война? – скривил лицо Алексей.
- Холодная, Леша. Та самая война, из-за которой, я думаю, существует этот остров и из-за которой мы на нем оказались.
- Вы меня не вините, но все-таки зачем-то ищете.
- Ищу, - согласился майор. – Что-то мне подсказывает, что вы с этим бункером нам не по зубам, поэтому я хочу поскорее со всем покончить. И откровенно говоря, я разочарован. Я надеялся на хорошую снайперскую дуэль, а ты решил остаться дома, - при этих словах парень кисло усмехнулся.
- Ну, все совсем не так. Дуэль наша уже состоялась, и вы в ней проиграли. Я не под землей, товарищ майор, а всего лишь в двадцати метрах позади вас.
- Товарищ! – улыбнулся старик. – Давно меня так не называли. Что ж, спасибо! Именно это мне от тебя и было нужно, - призрак опустил глаза.
- Я не хочу вас убивать, - Токарев исподлобья заглянул Шепарду в глаза.
- Знаю, - кивнул тот в ответ. – Но ты убьешь, потому что мы по разные стороны баррикад, а наша работа такого не терпит. Так что давай, парень, делай, что должен! Кстати, сообщи Ингрему о моей смерти и передай, чтобы уходил прочь. Хватит ему уже играть чужими жизнями, это не солдатики.
Токарев смотрел на майора с напряжением, даже через проекцию снайпер чувствовал его борьбу с самим собой. Призрак по привычке закрыл глаза, тяжело вздохнул и поднялся с камня, майор сделал то же самое.
- Semper fidelis[1], - произнес юноша.
- Именно так, - ответил снайпер.
Голограмма испарилась, а позади послышалось движение. Старик обернулся и увидел возле ели облепленный механизмами комбинезон защитного цвета и шлем с поднятым забралом, из-под которого на него смотрела пара карих глаз. Майор терпеливо ждал и не притронулся к своей винтовке, оставшейся лежать на камне. Дуло Винтореза было направлено снайперу в грудь, но Токарев все стоял и смотрел в глаза старому офицеру. В конце концов, парень опустил взгляд к прицелу, Винтарь дернулся, и в воздухе одиноко хлопнул выстрел. Пуля угодила прямо в сердце, а справа от Алексея в траву легла свежая гильза. Майор зажмурился, болезненно двинув скулой, упал на колени и завалился набок, уронив берет со своих седин.
Леша опустил ствол и ладонью утер лицо. Крепись, Токарев, это еще не все! Неторопливо подойдя к старику, парень окинул его тяжелым взглядом. Карие глаза майора смотрели в пасмурное небо, на губах, казалось, навсегда застыла легкая улыбка. Действительно, встретил смерть как старую подругу. Клацнув предохранителем, Винторез вернулся в чехол на спине, Алексей опустил забрало, взвалил тело снайпера себе на плечо, поднял с камня его винтовку и побрел вниз по склону.
Вдалеке начиналась гроза, но парня это не волновало. Стремительно холодавший труп опустился на землю вместе со своей боевой подругой, а Токарев вытащил заранее припрятанную лопату. Взглянув на могилу моряков, Алексей воткнул инструмент в землю и принялся копать. С каждым ударом тяжелые мысли все сильнее и сильнее грызли молодую голову. Майор был единственным, кто не считал его врагом, и у парня сложилось такое же мнение о снайпере. Старик единственный из морпехов пытался избежать крови. Всего за несколько дней, да что уж там, за несколько встреч юноша успел проникнуться уважением к этому офицеру. И Токарев убил его. Убил, убил! Слово пульсировало в мозгу в такт вонзавшемуся в грунт копательному инструменту. Он ведь даже не поднял оружия, не стал сопротивляться, не пытался убежать. Просто стоял и ждал, словно подвинулся, чтобы дать дорогу тому, кто моложе. Неужели он не хотел жить? Как бы там ни было, теперь не хотелось жить Токареву. Руки орудовали все быстрее и быстрее, рот юноши злобно оскалился. Из ямы летели комья земли, а бедная лопата нещадно раз за разом втыкалась в земную твердь. К горлу подступил комок, Токарева душили слезы, и, в конце концов, все это сорвалось в истерику. Алексея рвала на части бесконечная ненависть к самому себе. За майора, за «арийца», за всех убитых им солдат, за погибших моряков, которым он не помог, за всё, что он натворил в эти дни. От обезумевшего напора рук, усиленных одновременно экзоскелетом и яростью, черенок лопаты не выдержал и сломался пополам, Токарев осел на дно могилы и разрыдался. Ему хотелось выть, кричать, но из-за стиснутых зубов слышалось лишь тяжелое дыхание. Токарев потерял счет времени и сколь-нибудь пришел в себя, лишь когда гроза добралась до него.
Мелкая морось накрыла лес. Леша поднялся на ноги, протер набухшие веки и понял, что в пылу ярости выкопал больше, чем нужно. Пришлось сломанной лопатой разровнять дно могилы. Усиленные ноги легко подкинули молодое тело, и парень оказался наверху. Подойдя к Шепарду, он опустился на колено и вытащил из его кобуры Кольт M1911. Пистолет выглядел довольно просто, но на боку кожуха затвора имелась гравировка, гласившая: «Самой меткой сволочи в Корпусе от боевых товарищей». Вот так сослуживцы выказали уважение мастерству этого человека. Алексей отправил холодный Кольт в карман, забрал жетон, документы, блокнот с личными заметками и прикрыл полные мудрости глаза старика. Тело майора легло на постланный в могиле брезент. Даже когда Токарев накрывал Шепарда перед тем, как закопать, тот продолжал улыбаться. Вскоре офицер оказался погребен под толщей земли. Юноша воткнул в могилу старую винтовку стволом вниз вместо памятника, а на приклад надел берет. К этому времени гроза была уже над лесом, и морось превратилась в несильный, но довольно противный дождик, благо кроны сосен спасали от него. Отойдя на пару метров, Леша взглянул на могилу, встал по стойке «смирно» и выполнил классическое воинское приветствие. Это были, конечно, не настоящие военные похороны, но Токарев был уверен, что майор, как повидавший жизнь человек, оценил бы оказанные ему врагом последние почести. Парень достал из закромов также припасенные граненные стаканы, черный хлеб и пару бутылок водки. Токарев был известен своим пренебрежительным отношением к вере, суевериям и многим традициям, но эту он уважал. По полстакана живительной влаги и куску хлеба получил каждый из членов команды и убитый буквально час назад снайпер. Последний стакан достался самому Алексею. Водка обжигающей волной нырнула в горло, заставив парня сморщиться. Такие вот скромные и запоздалые получились поминки. Токарев вытащил из-за спины винтовку, мысленно попрощался с командой, кивнув в сторону их могилы, которая теперь была справа от захоронения офицера, и пошагал назад в бункер, ставший за последние дни и домом, и мастерской, и убежищем, и крепостью, и тюрьмой.
По коридорам и комнатам комплекса разносилось громкое звонкое пение. Закованный в экзоскелет Токарев шел по казарме морально вымотанный. Убийство Шепарда стало переломным моментом. К Алексею пришло понимание, что не только он участвует в этой маленькой войне, но и война участвует в нем, необратимо меняя. Это и прочие противные мысли раз за разом атаковали психику. Но радостные крики одноклассников отогнали думы от разума парня, и он с удивлением ускорил шаги в сторону зала. Тихонько заглянув в гостиную, он увидел ребят, окруживших сидящего в инвалидном кресле Андрюшкина. Здесь собрался весь класс. Егор наяривал на гитаре, исполняя знакомую всем песню, которая порой казалась очень глупой, но почему-то всегда цепляла, особенно в некоторых ситуациях. Вот и в этот раз одиннадцатый б радостно подпевал гитаристу. «А мы не ангелы, парень!» - во весь голос кричала добрая половина класса в то время, как остальные с улыбкой их слушали. И тут Токарев поймал взглядом в толпе Ирину. Девушка стояла вблизи Андрюшкина вместе с подругами и напевала, широко улыбаясь. И от её улыбки, от блеска в её глазах на душе парня сразу стало легче, совесть успокоилась и замолкла, перестав терзать сознание юноши. Впервые с утра легкая улыбка коснулась губ Алексея, он отступил назад и ушел дальше по коридору. Никто из ребят его не заметил.

***
В пещерах на севере острова с каждым часом росло напряжение. Ушедший еще утром майор не возвращался. Каждый из морпехов лично или по рассказам инженера группы капитана Бласковица знал, что Шепард один из самых прожженных снайперов и разведчиков в корпусе, а посему все очень уважали его. Да и в одном его взгляде чувствовались проницательность, огромный боевой опыт и жизненная мудрость. Боевой дух солдат за несколько дней упал, казалось, ниже некуда. Начальство обещало им легкую прогулку, а в итоге каждый день кто-то из товарищей не возвращался с патрулирования или дежурства. Неуловимый враг, которого даже никто не видел в лицо (Ингрем не рассказал подчиненным о встрече на холме), словно издевался над ними. К слову, командир тоже не отличался оптимизмом. Он знал больше, чем остальные, и понимал, что снайпер может не вернуться, ведь даже его чутье не спасет от сверхъестественных разработок местных гениев. И подтверждение не заставило себя долго ждать. Возле костра проступил неясный силуэт, превратившийся в знакомого парня, от вида которого командира морпехов уже тошнило.
- Майор Шепард не вернется, - сразу сообщил призрак главную новость. – Кстати, он просил вам передать, чтобы вы уходили с острова. Что вам пора перестать рисковать жизнями подчиненных.
Ингрем положил разобранный автомат и ветошь на тряпку и устало посмотрел на голограмму. Алексей подошел к столу и взглянул на рисованную карту острова.
- Знаешь, после всего, что ты сделал, я просто обязан тебе отомстить.
- Я вас прекрасно понимаю, - спокойно ответил парень, но затем с некоторой издевкой взглянул на офицера. – Только вот каким образом? Вы даже поймать меня не можете.
- Я лично перережу тебе глотку, щенок. Выполню задание, прихвачу отсюда пару игрушек и свалю на материк. А потом возьму отпуск, приеду в твой город и убью всех, всех твоих друзей, всех, кого ты знаешь. Это будет справедливая плата за смерть моих ребят.
По лицу Алексея мельком пробежала ярость, но он поборол эмоции, оперся руками об стол и исподлобья по-звериному глянул на Ингрема.
- Руки коротки, - твердо и четко ответил Токарев. И голограмма пропала, в очередной раз оставив последнее слово за парнем.
- Дневальный! – крикнул майор, и из-за брезента показалась бритая голова. – Инженера ко мне!
Через минуту зашелестел пологом крепкий голубоглазый мужчина с пшеничными волосами – капитан Бласковиц, опытный сапер, способный склепать бомбу из того, что есть в среднестатистическом доме.
- Бласко, бери всю взрывчатку и минируй входы. Уходим в изоляцию на время.
- Майор не вернется? – догадался подрывник.
- Приступай, капитан! Бери столько людей, сколько потребуется. Они в твоем распоряжении, - поняв, что из Ингрема ничего не вытянуть, Бласковиц развернулся и скрылся в переходе.

***
Поздним вечером Карвель бродил по коридорам, разыскивая Алексея. Он даже обошел подлодку, но не нашел одноклассника. Никто не видел, как он вернулся, но растяжка была активирована, а значит, Токарев находился где-то внутри. Лаборатории и кладовые встречали Диму закрытыми дверями, комната Леши стояла похожей на склад макулатуры. Отчаявшись, парень сунулся в казарму, но и там никого не оказалось. Однако по дороге назад он услышал легкий стук стекла по дереву, донесшийся из музея. Показавшись на пороге, Карвель увидел в глубине зала сгорбленную фигуру Токарева, по-турецки усевшегося прямо на полу и разглядывавшего лежавший перед ним пистолет. Рядом стояла бутылка с алкоголем, опустошенная примерно на четверть. Парень взялся за нее и отхлебнул прямо из горла. Дима с обеспокоенным взглядом вошел внутрь. Услышав шаги, Алексей слегка повернул голову.
- А, Дима! Проходи, проходи! Сегодня вот моя очередь напиваться.
Одноклассник остановился возле Леши, разглядывая представшую перед ним картину. Чтобы понять удивление Карвель, нужно упомянуть одну деталь. Токарев не пил. Не то, чтобы вообще, выше уже были контрпримеры, но чтобы напиваться. Такого Дима еще не видел. Плюс его беспокоил Кольт на полу.
- Ты тут часом не застрелиться собираешься? – Леша ухмыльнулся.
- Не беспокойся, мне никогда не удастся покончить с собой. Я для этого слишком самовлюблен, - очередная порция коньяка отправилась в горло парня.
- Что это за ствол?
- Это? – взгляд Алексея застыл на пистолете. – Это очередной трофей. Я убил его, Дима.
- Кого?
- Майора. Не командира, а старшего снайпера и переводчика. Я убил самого достойного из них, единственного, кого я уважал. И знаешь, так мне противно все это стало. Весь этот проклятый остров, этот чертов бункер, все эти секретные разработки, из-за которых люди друг друга грызть готовы. Но больше всего мне стал противен я сам. И вот в такие моменты действительно хочется проглотить свинец. А потом я вернулся в бункер и нашел вас, напевающих песни под гитару – Дима внимательно глядел на товарища, не мигая. – И среди всех увидел Ирину. И в этот момент я почувствовал готовность пройти все это заново сколько угодно раз, как бы мне не было тяжело, лишь бы эта улыбка никогда не погасла. Перед смертью майор мне сказал, что убийство – наша работа. Ведь прав, зараза! Мы должны сражаться за тех, кто нам дорог, чтобы не пришлось сражаться им. Должны быть их защитой, чтобы им не пришлось сталкиваться с гнилой изнанкой этого мира, - закончив мысль, Токарев вновь запрокинул голову, посылая еще одну дозу алкоголя в рот. Дима взял бутылку из рук Алексея и приобщился к напитку.
- В таком случае чего же ты пьешь?
- Потому что совесть, Димон – это болезнь похуже рака. От нее никуда не деться, её не убить химиотерапией и не вырезать, как опухоль.
- Знаешь, Леха, я тебя, конечно, сейчас понимаю, только ведь ты сам меня научил, что нужно уметь все это принять. Надо жить дальше.
- Проще сказать, чем сделать.
- Ну, ты для начала попробуй. Иди-ка лучше проспись! Поможет. Лично мне помогло. А вот это, - парень поднял бутылку, - вот это тебе точно не поможет. Зря ты столько выжрал, - Дима оценивающе взглянул на бутылку, - башка завтра болеть будет с непривычки. – Давай, Леха, двигай спать!
Алексей без слов поднял с пола пистолет и сунул за пояс. Карвель закупорил бутылку и помог подняться однокласснику, который не стал ждать и слегка развязной, но все же достаточно прямой походкой отправился в комнату. Дима задумчиво проводил Токарева взглядом, прихватил коньяк и вышел из музея.
Через пять минут Карвель собрал в столовой Ежова и Чикунова. Поднятые из кровати парни не стали задерживаться, так как были удивлены обеспокоенностью товарища. Дима налил себе в рюмку реквизированный у Алексея коньяк и закурил.
- Давай рассказывай быстрее, зачем поднял нас на ночь глядя!
- Мужики, мы должны присмотреть за Токаревым, пока не свалим отсюда.
- А что с ним не так?
- Башню ему рвет от всего этого.
- Нам будто не рвет.
- Да погоди ты! Хочешь сказать, он собирается покончить с собой?
- Нет, не в этом дело, - Дима опрокинул коньяк внутрь, а Вова из любопытства взял бутылку и принялся ее разглядывать. – Он рискует все больше и больше. Как-то не хочется, чтобы его грохнули.
- Я что-то не понимаю ход твоих мыслей, - сказал Антон и перехватил бутылку из рук Ежова.
- Он напоминает нам, что Токареву наплевать на свою жизнь, то есть если встанет выбор, умереть и выполнить задачу или выжить, он предпочтет первое.
- Вот-вот, - закивал Карвель. – Так что завтра, когда он соберется наверх, а он соберется, я вам вангую, мы пойдем с ним.
- Согласен.
- Может, просто не пускать его?
- Ну иди, попробуй!
- Ну да, о чем это я. Тогда и я с вами.
- Это все, зачем ты нас звал?
- Угу.
- Тогда я пошел спать, и вам советую. Лехе понравилось сваливать, никого не предупреждая, так что придется встать пораньше, чтобы его не упустить, - парни согласились с этим замечанием и разошлись по комнатам.

[1] Всегда верен (лат.)  





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 2
© 08.03.2019 Даниил Рыбаков
Свидетельство о публикации: izba-2019-2509397

Рубрика произведения: Проза -> Остросюжетная литература










1