Брат мой Алекс


Часть первая

1.

Жизнь преподносит нам порой очень странные и неожиданные сюрпризы, принимая которые удивляемся безмерно и восхищаемся, или же трепещем и содрогаемся от ужаса, если те представляют собой поистине чудовищный образ.
Открытка от моего брата, присланная мне на Рождество, явилась для меня настоящим сюрпризом. Я бы даже сказал, несколько неприятным сюрпризом. Во-первых, Алекса я не видел уже очень давно, в последний раз мы близко общались около шести лет назад, и, поссорившись из-за какого-то пустяка, более не встречались и даже не переписывались. Он жил отдельно в другом городе, и за все это время я даже ни разу о нем и не вспомнил. А во-вторых, в доме вместе со мной жила моя милая жена, Эльза. Она была немногим младше меня, отношения наши пока узаконены не были, но мы любили друг друга, и вот уже как полгода счастливо прожили с ней в гражданском браке.
Дело в том, что я сделал предложение Эльзе стать моей женой, как раз дня за три до этой злополучной открытки. Свадьбу мы намеревались сыграть сразу же после Рождества, а затем собирались поехать в путешествие. Поэтому сообщение от братца, который, как он писал, собирался погостить у нас некоторое время, совсем не обрадовало меня, а напротив, ошеломило. Я не мог уже ни о чем другом думать. Дом наш был довольно небольшой, всего лишь две комнатки, и у меня вовсе не было желания тесниться, хотя моя Эльза и настаивала на вежливом приеме Алекса. «А наше путешествие мы немного отложим, - сказала она, нежно целуя меня в щеку. – У нас еще будет куча времени отдохнуть и повеселиться. Это же все-таки твой брат. Не стоит лишать его гостеприимства». Этим она меня и успокоила. Хотя мне и показалось довольно странным появление Алекса нежданно-негаданно и как раз накануне нашей с Эльзой свадьбы.

2.

Рождественский вечер наконец-то принял нас в свои мягкие объятия. Правда, за окнами гуляла метель и выл ветер, но в доме нашем было очень тепло и уютно.
Разобрав подарки от немногих друзей и родственников, мы с Эльзой уселись пить чай с праздничным тортом. Он был необыкновенно вкусным: Эльза чудесно готовила и выпечка получалась у нее особенно хорошо. После чая она уселась перед камином, принявшись за вязание, я же сидел у окна за столом и решил просмотреть свои старые стихи. Алекс должен был прибыть где-то около восьми вечера, но по каким-то причинам он задерживался. Время шло очень медленно. Было, кажется, уже около полуночи, Эльза все так же продолжала вязать в кресле за моей спиной, когда я, наконец, оторвал взгляд от своих бумаг и посмотрел в окно. Оно было сплошь заиндевевшим с вычурными узорами, и сквозь него почти ничего не было видно, однако я успел заметить нечто темное, очень быстро промелькнувшее перед самым окном. Вслед за этим в ту же минуту раздался громкий стук в дверь. Как показалось мне, он прозвучал несколько игриво. Это был Алекс.
Он вошел, впустив в комнату за собой целый вихрь белого снега. Этот неожиданный порыв холодного ветра был таким сильным, что прокатившись по полу, он тут же задул две свечи и яркий огонь в камине. Я видел, что Эльза испуганно подскочила в кресле, прижав к своей груди обе руки. Позже я признался себе, и даже был в этом уверен, что в первое мгновение в стоявшем в дверях человеке, увидел вовсе не брата, а какое-то другое неведомое и страшное существо. Однако, это наваждение, возникнув, тут же рассеялось, когда закрылась входная дверь и мы с Эльзой увидели, замершего на пороге моего брата. Он стоял и весело нам улыбался.
Тот Алекс, которого я знал когда-то, был бледным, болезненным и худым, и если и улыбался, то крайне редко и совсем не так, как теперь. Сейчас перед нами стоял высокий сорокалетний мужчина, с лицом здорового цвета, так и излучающий силу и необыкновенный магнетизм. Правда, что-то не так было в этой силе, улыбке, сквозившей до странности притягательно, но тогда я особо не задавался вопросами. Я пожал его огромную белую руку, длинные ногти которой довольно больно впились в мою кисть, и смотрел, не отрываясь, в эти его таинственные пронзающие глаза.

3.

Ночь продолжалась. Эльза убрала свое вязание, и, извинившись, сказала, что пойдет спать. Я поцеловал ее и она удалилась. А мы с братом пошли поговорить на кухню. Было довольно темно и восковая свеча, горевшая справа от меня, давала очень немного света. По стенам кухни то и дело плясали маленькие быстрые тени.
Алекс сидел за столом напротив, и в ожидании смотрел мне в глаза. Я кивнул ему головой, и он начал свой рассказ. Вначале, рассыпавшись в дружеских излияниях, Алекс попросил прощения за свой неожиданный визит. Он уверял меня, что постарается ничуть не стеснить нас с Эльзой и постарается уехать в самом ближайшем будущем. В городе у него есть одно небольшое дельце, - так он объяснил свой визит к нам. Затем Алекс поведал мне рассказ о том, как он вырвался из низов нищеты, в которой было увяз по уши, и о том, как их огромных трудов ему стоило подняться с самого дна. «Это было ужасно, я уже почти совсем умирал», - признался он. Встретив одного очень хорошего человека по фамилии Штильмарк, Алекс, по его словам, снова вернулся к жизни. Этот прекраснейший господин принял его к себе на работу в лавку, торгующую антиквариатом. Там он неплохо стал зарабатывать, продавая наряду со всем прочим, самые разные искусные поделки. Алекс говорил и говорил, ни на мгновение не отрывая своего гипнотического взгляда от моих глаз. Я же буквально проглатывал каждое его слово, словно рыба, хватающая вкусную наживку. Если бы я знал, что уже тогда, в первые минуты, был глубоко и надежно посажен на острый крючок! Но даже если бы мне и хватило ума догадаться о чем-то, то я все равно ничего не сумел бы поделать.
Восторженно слушал я речи брата о таинственных кладах и о сокровищах, спрятанных глубоко под землей в неведомых землях; о египетских пирамидах, со спящими в саркофагах древними мумиями; о затерянных мирах, что пролегли на просторах необъятной вселенной. Свеча догорела почти что до половины, а из уст Алекса все лился и лился нескончаемый поток слов. Казалось, что он все более распалялся, дойдя под конец до темы жизни и смерти. Зловещие истории о мертвецах, ожидающих своего часа, об оборотнях, вампирах и призраках, приобретали в его речах все более страшный, и даже чудовищный оттенок. Его голос пугал и завораживал одновременно. Возможно, что он говорил с истинным знанием дела. Ему бы только ораторствовать на трибуне, но только не с этой темой, подумал я.
Во время своего монолога Алекс периодически смотрел на меня, часто подмигивая при этом. Помню, что он даже предложил мне какую-то работу, снова упомянув о той пресловутой лавке антиквариата. Но я сразу же отказался, обосновав это тем, что должность домашнего доктора меня вполне сейчас устраивает. На это он только презрительно хмыкнул, и, наконец, достав откуда-то из-под полы своего огромного черного пальто, вручил мне прямо в руки небольшой ящик.
- Это рождественский подарок, - провозгласил Алекс, - а заодно и подарок к вашей свадьбе.
Взяв ящик у него из рук, я поставил его на одну из полок. Тогда, почти в полной темноте, я ничего не мог на нем разглядеть, лишь почувствовал под пальцами на поверхности ящика какой-то рифленый рисунок. А о том, что же было в ящике, я и не спросил. Затем встал со стула и предложил в полное распоряжение Алекса нашу гостиную, а вместе с тем удобный мягкий диван и стеганое одеяло. Эльза спала в соседней комнате, нашей с ней спальне, и я было уже собрался идти к ней, как тут вдруг Алекс ухватил меня за плечо и повернул к себе. Казалось, что его пальцы были созданы из железа: в его хватке я ощутил невероятную силу.
- Ты не пожалеешь, Генрих, - прошептал он мне в самое ухо. – Ты уже никогда ни о чем не пожалеешь.
Но до чего же странно прозвучали эти его слова, произнесенные в полумраке маленькой кухни. Я ужаснулся тому тону, каким они были произнесены, но нашел в себе силы снять руку Алекса со своего плеча, и, спустя мгновение, удалился в спальню.

4.

Войдя внутрь спальни, я закрыл за собой дверь и запер ее на ключ. Затем, приложив ухо к двери, прислушался. За дверью не было слышно ни звука, ни шороха. Лишь только ночной ветер гулял где-то за окнами дома, да моя Эльза тихонько посапывала в постели. Наверное, Алекс уже лег спать, решил я, и прошел к кровати. Как только я укрылся одеялом и прижался к блаженному теплу тела Эльзы под ее тонкой ночной рубашкой, как она, слегка вздрогнув, зашевелилась.
- О чем это вы так долго с ним говорили? Ведь уже поздно, - спросила она, повернувшись ко мне лицом.
- Да так, в общем-то, ни о чем, кроме работы, - вздрогнул я, вспомнив вдруг странные подробности недавнего разговора. – Ах, да! Алекс подарил нам подарок на Рождество, а заодно и на день нашей свадьбы.
- Что это за подарок он подарил нам?
- Какой-то ящик, по весу довольно тяжелый. В нем что-то есть.
- И что же там было? Ты не посмотрел?
- Эльза, было почти темно, горела свеча, да и было не очень удобно вскрывать его в присутствии Алекса. Я просто убрал ящик на полку. Завтра с утра мы с тобой встанем и посмотрим, что же там в этом ящике. Думаю, что это будет отличный сюрприз.
- Наверное, отличный, - Эльза посмотрела мне прямо в глаза. – Генрих, а откуда твой брат знает о нашей свадьбе? Я так полагаю, что ты ведь не писал ему в последнее время? Так откуда же он обо всем смог узнать?
- Ну-у, - замялся я, опять удивившись, - Алекс ведь искал меня. Возможно, что он разговаривал с кем-нибудь из наших знакомых, а те ему и сказали об этом. Да мало ли источников в наше время!
- Все-таки это мне показалось несколько странным, - Эльза, не мигая, глядела теперь в потолок. Тени деревьев выплясывали на нем свои причудливые ночные танцы. – Вы столько лет не виделись и вдруг… Алекс поел что-нибудь на ужин?
- Нет, он не стал есть. Отговорился тем, что не он голоден. Успел перекусить в поезде.
- И как долго он пробудет у нас?
- Сказал, что недолго. У него просто какие-то дела в нашем городе. Слушай, давай спать, уже поздно. Глаза просто слипаются. А завтра встанем, и будем готовиться к свадьбе.
- Ну, тогда спокойно ночи, мой милый, - ласково улыбнулась мне Эльза, и, поцеловав меня в самые губы, отвернулась к стене.
- Спокойной ночи, - ответил я, закрыл глаза, и тут же уснул глубоким, мертвецким сном.

5.

Проснулся я, как мне показалось, уже довольно поздно. Ясный свет наступившего дня уже проник в комнату и играл мягкими бликами на стене. Повернув голову, я увидел, что Эльза тоже не встала и продолжает лежать рядом со мной. Ее глаза были полузакрыты, а лицо отливало какой-то неестественной бледностью. Меня ужаснуло еще то, каким прерывистым было ее дыхание. Испугавшись, я принялся звать ее по имени, и, стараясь разбудить, стал трясти ее за плечо. Она казалась очень холодной и словно бы одеревеневшей. На несколько бесконечно долгих секунд я был уверен, что она уже не придет в себя. Слезы покатились у меня по щекам, и несколько капель упало на ее обнаженную грудь. И только тогда Эльза очнулась. Она смотрела на меня, словно бы ничего не понимая, и кажется, даже не узнавая меня.
- Господи! Эльза, что с тобой? Это я, Генрих! – непрестанно шептал я.
С трудом она сумела, наконец-то, подняться.
- Мне снился сон, - прошептала она с ужасом. – Очень страшный сон, Генрих.
- Эльза, как ты себя чувствуешь? – я был сам не в себе от переполнявшего меня волнения.
- Голова очень сильно кружится. Мне холодно, милый.
- Накройся, пожалуйста, одеялом. Сейчас я принесу выпить что-нибудь горячего, - проговорил я, поднимаясь с кровати.
Открыв ключом дверь спальни, я вышел в гостиную.
Алекса не было. Диван, на котором он спал, был уже убран. А одеяло отложено в сторону. Такое впечатление, словно здесь никто и не спал этой ночью, подумалось мне. Тут мой взгляд упал на письменный стол у окна. Там на столе лежал лист белой бумаги. Я взял его в руки: это была записка от Алекса.
«Ушел по делам. Обедайте без меня. Алекс» - вот что там было написано. Невольно я подивился красоте почерка, каким было выведено каждое слово записки. Кажется, раньше у Алекса был совсем другой почерк. Странно все это. Отбросив листок в сторону, я поспешил на кухню.
Сидя на постели, Эльза держала в руках чашку горячего кофе. Несколько глотков немного ее взбодрили: по ее щекам разлился небольшой румянец, глаза ожили и даже слегка повеселели.
- Может, мне принести тебе еще бокал красного вина, дорогая? – спросил я у нее.
- Не стоит. Спасибо, Генрих. Теперь мне намного лучше. Только остается еще какая-то слабость, - промолвила Эльза.
- Тогда тебе нужно еще немножко поспать. Допивай кофе и ложись.
- Нет, я не хочу спать и ложиться не буду. Я хочу рассказать тебе свой сон.
- Рассказать сон? Это не настолько важно, Эльза. Тебе лучше сейчас прилечь отдохнуть.
- Напротив, это очень важно, - настаивала она. – И, пожалуйста, - тут она отчего-то поморщилась, - Задерни шторы. Мне так мешает свет. Я думаю, что от него мне так плохо.
- Но Эльза, сегодня такой чудесный день! Как хорошо, что солнце снова светит нам в окна!
- Ты что, не понял того, что я тебе сказала? – внезапно появившаяся в ее голосе резкость буквально поразила меня. Я словно бы видел ее такой впервые.
- Хорошо. Ты только не переживай. Я сделаю, как ты хочешь.
Подойдя к окну, я задернул шторы. Комната тут же погрузилась в мягкий прохладный сумрак.
- Вот так намного лучше, - с облегчением проговорила Эльза, откинувшись на подушку. – А теперь поцелуй меня, и я расскажу тебе свой сон.

***

- Это было как наяву, - начала свой рассказ Эльза. – Я спала и в то же время все видела. В комнате было очень темно, но я чувствовала, что кто-то стоит возле двери. Он был в черном костюме. Кажется, что только его глаза я различила довольно четко, а все остальное словно было окутано белым туманом. Но его глаза, - они были словно пара рубинов, полыхавших алым пламенем. Мне стало очень страшно. Я не могла пошевелиться. Он буквально пригвоздил меня своим взглядом к постели. Всю меня пробирал смертный холод, но в тоже время, (о, прости, Генрих!), я хотела его! Страстное желание вдруг овладело мною, и я невольно протянула к нему обе руки. Затем в мгновение ока он приблизился к нашей постели. Ты очень крепко спал, ничего не почувствовал и даже не пошевелился. Он был уже совсем рядом. А затем, наклонившись, он поцеловал меня в самую шею. Я вдруг почувствовала резкую боль, словно меня чем прокололи, но при этом мне отчего-то было очень приятно и хорошо.
- Ты видела, кто это был? Кто поцеловал тебя во сне?
- Это был он, это был он, Генрих! – вскричала она.
- Кто? Кого ты имеешь в виду?
- Это был твой брат. Твой брат Алекс.
Повисло тягостное молчание. Мы с Эльзой смотрели друг на друга, не решаясь продолжить этот разговор. Наконец, я собрался с силами и заговорил, потому что уже надо было что-то сказать.
- Эльза, послушай меня! Ты уверена в том, что это был именно Алекс?
- Уверена, - тяжело вздохнув, проговорила она. – Его лицо было слишком близко. Я не могла ошибиться. Сон был таким реальным.
- Но в это же невозможно поверить! – бросил я и принялся ходить по комнате. – Дверь была заперта, понимаешь? Я сам вечером запер ее на ключ, а открыл лишь сегодня утром. Алекс не мог войти в эту комнату. Тебе это просто приснилось!
- Почему же ты так в этом уверен? А вдруг у него была особая возможность, и он и вправду входил к нам?
- Я тебя не понимаю.
- Я тоже ничего не могу понять.
- Ладно, Эльза, успокойся. Я поговорю с братом и во всем разберусь.
- Где он сейчас? Он будет завтракать?
- Его нет. Он ушел, но оставил записку. Вернется позднее.
- Обязательно поговори с ним.
Эльза поднялась с постели и шагнула ко мне. Обняв меня за шею, она прошептала:
- Мне кажется, что это был просто сон и ничего больше. Но все равно я не хочу из-за приезда Алекса откладывать нашу свадьбу. Сегодня же пойду и закажу себе платье.
- Но Эльза, мне кажется, что с тобой еще не все в порядке. Не лучше ли подождать еще немного?
- Ждать мы больше не будем, - проговорила она и потянула меня к постели.

6.

Только спустя какое-то время, когда уже случилось самое страшное, и когда уже ничего нельзя было изменить и повернуть назад, я понял, что Эльза стала совершенно другой сразу же после той ночи, после того, как приехал мой брат. Как врач я сначала не находил у нее признаков того, что свидетельствовало бы о явном развитии какой-то страшной болезни. Да, временами ее одолевала сильная слабость, и она попеременно раздражалась. Но все это внезапно проходило, как и появлялось. Все это плюс потерю аппетита я списывал исключительно на упадок сил в результате перенапряжения и самого обычного волнения перед свадьбой. Ни о чем другом тогда я просто и думать не смел. Эльза оставалась для меня самой прекрасной женщиной, и я очень сильно любил ее, и возможно поэтому, был долгое время слеп и глух, когда надо было с большим вниманием относиться к тому, что с ней происходило.
В отделе заказов она выбрала себе удивительно красивое свадебное платье, и ей обещали доставить его уже на следующий день. Она была очень довольна своей покупкой и вернулась из магазина с бодрой и веселой улыбкой.
Алекс появился лишь поздно вечером, когда уже давно зашло солнце, и мы с Эльзой, не дожидаясь его, поужинали. Стоило ему войти, как Эльза тут же пригласила его к столу, желая угостить его очень вкусными горячими котлетками. Но Алекс сердечно поблагодарил ее, и сказал, что совсем недавно очень хорошо поужинал и теперь вовсе не голоден.
Он сидел на своем диване, закинув ногу за ногу, и куря сигару. Честно говоря, у меня совсем вылетело из головы мое обещание Эльзе поговорить с ним. Мне показалось абсурдным даже малейшее предположение его ночного проникновения в нашу спальню, и за целый день я успел позабыть обо всем этом. Забыл я и про тот ящик, который нам подарил Алекс, и который прошлым вечером я убрал на одну из кухонных полок. И Эльза ничего не говорила об этом. Мы сидели и слушали Алекса, его удивительные захватывающие истории и похождения, и, казалось, ничто не могло уже отвлечь нас от его рассказов.
Кажется, он уже заканчивал свою долгую болтовню, когда я, завороженный, вдруг перевел взгляд в сторону и вмиг замер, похолодев от переполнявшего меня ужаса. Это показалось мне настолько невероятным, что у меня на пару долгих мгновений остановилось сердце.
Сбоку от дивана, на стене, висело большое зеркало. Оно было куплено по настоянию Эльзы. Она очень часто смотрелась в него и прихорашивалась перед ним. Так вот. В этом самом зеркале отражалась большая часть гостиной: тумбочка у стены, картина, паркетный пол и диван. Да, диван. В зеркале был виден один лишь диван, а вот Алекса, который должен был сидеть там, не было! Между тем, он, вовсю продолжая курить, все еще сидел перед нами на диване. Я перевел взгляд снова на зеркало: та же картина – в зеркале диван оставался пустым. А затем я вновь посмотрел на своего брата. Наши взгляды на мгновение встретились. Я решил, что он каким-то удивительным образом смог почувствовать мои мысли, потому как внезапное изумление исказило его лицо, принявшее вдруг какое-то необъяснимое дикое выражение. Однако, спустя мгновение все исчезло, и брат снова нам улыбался, а я уже начинал считать, что мне это все показалось.
Пожелав Алексу доброй ночи, мы с Эльзой отправились в нашу спальню.
Ни слова не сказал я ей об увиденном, так потрясшим меня наваждении. Поговорив немного о свадебных делах мы, крепко обнявшись, уснули.

***

Где-то в самый ранний предутренний час что-то вдруг разбудило меня. Было еще довольно темно, ветер за окнами поутих, но я ясно расслышал какой-то звук. Кажется, он исходил от двери. Вдруг я различил что-то белое, просачивающееся снизу под самую дверь. Оно было похоже на густой дым или же на плотный туман. Все больше и больше этого тумана вливалось в нашу с Эльзой спальню, и я уже было решил, что у нас на кухне, должно быть, пожар. Случилась беда, а я все по-прежнему продолжаю лежать и ничего не делать. Нужно скорее идти, спешить. Возможно, что-то случилось с Алексом, подумалось мне.
Но решив приподняться с постели, я вдруг обнаружил, что не могу даже пошевелиться: каждый мой член словно бы одеревенел. Жуткий холод стальными цепями пронзал каждую клетку моего тела. Взглянув на Эльзу, я заметил, что она, как и в тот раз, прерывисто и очень тяжело дышит. Я сделал еще одну попытку подняться и не смог. Бессильно наблюдал я, как туман заползает под дверь спальни и постепенно заполняет всю комнату. Затем мне показалось, что кто-то стоит у двери, какой-то высокий черный силуэт. Увидев его, я лишился чувств.

7.

Эльза долго не могла прийти в себя, очень долго. Вначале я усиленно тряс ее за плечи, а затем, перепугавшись вконец, пощупал у нее пульс. Сердце у нее билось очень редко и слабо, из побледневших губ вырывалось едва ощутимое дыхание. Эльза была холодна как лед. Присмотревшись повнимательней к ней, я вдруг заметил что-то на ее шее. Приспустив ворот ее ночной рубашки, я ахнул от ужаса: на белоснежной шее моей милой Эльзы были отчетливо видны две крохотные дырочки сплошь в запекшейся крови. Она уже умирала: это было более чем очевидно. Бросившись вон из комнаты, я стал звать Алекса на помощь, но очутившись в гостиной, никого не увидел. Диван был пуст, одеяло аккуратно сложено в изголовье. Он снова куда-то ушел. Злобно выругавшись, я подбежал к телефону и вызвал «скорую помощь».

***

Они увезли ее в больницу. Эти люди в белых халатах положили Эльзу на носилки и отнесли в машину. Я, насколько мог, помогал им. Черкнув записку для Алекса, приткнул ее у входной двери возле крыльца, а затем, заперев дом, поехал вместе с Эльзой.

***

Когда Эльза открыла глаза, я увидел, что она плачет. Ей уже сделали переливание крови, и теперь ее сердцебиение приходило в норму, хотя еще оставалось таким же слабым. Она все еще была очень бледна.
- Наша свадьба, Генрих, наша свадьба не состоялась, - прошептала она. Я, глядя на нее, почувствовал подступающую к глазам влагу, но изо всех сил сдержался и взял ее за руку. Ее ладони немного потеплели.
- Ну что ты, Эльза, какая же теперь свадьба?
Я не хотел ее обижать, но так уж получилось. Об этом я прочитал у нее на лице.
- Дай мне слово, что когда я выйду отсюда, мы тут же поженимся.
- Хорошо, Эльза. Я обещаю тебе, - поспешил успокоить я ее. – Но пока ты должна будешь побыть здесь какое-то время. У тебя слабость и общее истощение организма.
- Что вообще такое со мной произошло? – всколыхнулась она. – Почему меня увезли в больницу?
Не дав мне ответить, она продолжила:
Знаешь, Генрих, я опять видела тот же сон. Это он, твой брат Алекс, это он заходил к нам.
- Он не мог зайти в нашу спальню, Эльза! Дверь была заперта, а ключ вставлен в замок так, что дверь невозможно открыть снаружи. Здесь что-то другое. Может быть, ты подхватила какую-то инфекцию и тебе теперь снятся одинаковые сны, - я внезапно осекся, вспомнив предыдущую ночь, туман, вползающий в комнату, темную фигуру, стоявшую у самой двери.
- Ты поговорил с ним, когда я тебя просила? Что он ответил тебе? – не унималась Эльза.
- Нет, я забыл. Прости меня. Я обязательно поговорю с Алексом при первом удобном случае. Его опять не было сегодня дома, когда мы проснулись. Он снова куда-то ушел. И в этот раз не оставил даже записки.
- А тебе не кажется, Генрих, что твой брат просто хитрит? Он наверняка что-то скрывает. Иначе как еще объяснить все эти его внезапные отлучки. С одной стороны, это хорошо, ведь он нам почти не мешает, но с другой… Может, он загипнотизировал тебя, чтобы ты ничего не помнил?
- Ну что ты, какой гипноз! Это невозможно, - неуверенно проговорил я. – Послушай, Эльза, я ему прямо скажу, чтобы он уехал, ладно? Сегодня же как увижу его, так и скажу. Только сначала выясню, чем он занимается по ночам. Я из него вытрясу всю правду!
- Не кричи так! Дай мне покоя, - проговорила Эльза. – И, если тебя это не слишком затруднит, налей мне, пожалуйста, еще немного кофе, во рту что-то все пересохло.

***

Передо мной стоял врач в белом халате и колпаке. Он поминутно поправлял очки на своем длинном носу, и явно нервничал.
- Понимаете, - говорил он, - это очень необычный случай. С подобным я не имел еще дела в своей практике. У больной очень большая потеря крови. Но мне совершенно неизвестен источник этого кровотечения.
- А что вы можете сказать о двух маленьких ранках на ее шее? – спросил я. – Они могут быть этим источником?
- Предположительно да, но очень маловероятно. Ведь они совсем небольшие, вроде бы как от уколов. Вы говорили, что когда обнаружили их у нее на шее, то нигде не видели крови.
- Тогда какая может быть причина этих уколов?
- Это вполне могло быть какое-нибудь кровососущее насекомое или паукообразное, вроде клеща. Сейчас зима и это вполне мог быть постельный клещ. Что же еще? В природе существует немало необъяснимого, но я больше склоняюсь к версии, что это могла проделать летучая мышь. Среди них очень много самых разных подвидов, но есть и такой – вампиры. Они питаются кровью живых существ и живут исключительно за счет этого.
- Вы хотите сказать, что Эльзу укусила летучая мышь? – удивился я. – Но это же абсолютно исключено. Сейчас зима, мы живем в центре города, и наша спальня абсолютно закрыта и изолирована от другой части дома.
- Тогда какой вы можете дать объяснение? Послушайте, - понизив голос, проговорил врач. – Есть еще одна догадка. Она имеет, конечно, и свою мистическую сторону, но в ней есть и доля реальности. Вампиры – это, конечно же, продукт воспаленного воображения людей, некий символический образ множества суеверий, но поймите, есть и реальные люди, которые нуждаются в потреблении крови, как и в любой другой насущной пище. Вы мне не верите? Тогда я расскажу вам одну историю. Однажды, несколько лет назад, недалеко, в двух кварталах от моего дома, жили две женщины, подруги. И одна из них испытывала такую сильную потребность в употреблении крови, что временами даже просила эту свою подругу дать ей хотя бы несколько капель. Та, конечно же, поначалу была просто в шоке, а как же иначе, и яростно протестовала, но ее подруга чуть ли не на коленях просила и слезно умоляла ее помочь ей, - так ей тогда было плохо. В конце концов, та женщина просто сломалась и молча и покорно протянула ей свою руку. Она горячо любила ее и не хотела, чтобы она страдала. Взяв обычную безопасную бритву, женщина слегка разрезала ей кожу. Совсем небольшой надрез, но ей хватило и этого. Это действо время от времени повторялось. Первая женщина просила другую и та, раз за разом, протягивала ей свою руку. Где-то спустя год она была уже не в силах терпеть подобного мученичества, пошла и обратилась в полицию. Ту женщину-вампира забрали, ее ожидал суд, а эта попала в нашу клинику. Я своими собственными глазами видел ее руки. Они сплошь были в маленьких, но глубоких порезах. У женщины наблюдалось тяжелейшее нервное расстройство и затяжная депрессия. После месячного курса лечения она уехала из нашего города. Как видите, - закончил свой рассказ врач. – Случай вполне реального вампиризма был налицо, и при этом заметьте: в нем нет никакой мистики. Психоз, шизофрения и паранойя в одном букете. Плюс страстная жажда крови, носящая исключительно психологический характер. Но если брать во внимание ваш случай, то здесь получается нечто другое.
- Что же вы мне посоветуете, доктор? – спросил я. – После вашего рассказа, признаюсь, мне стало немного жутко.
- Это еще отнюдь не самое страшное, что может быть. Я же вам сказал: моя история вполне реальна. Ваш же случай просто необъясним с практической точки зрения. Конечно, если приплести сюда мистическую природу, то и невозможное может стать возможным. С этим уже тогда не поспоришь. Что же касается вашей Эльзы… Будьте почаще с ней, просто больше находитесь рядом, заботьтесь, любите. Мне кажется, она должна поправиться. Она пробудет у нас столько времени, сколько может потребоваться для ее полного излечения. Я распоряжусь, чтобы ее не оставляли одну, пока вас здесь не будет. К ней будет приставлена наша сиделка, так что вы можете не беспокоиться.
- Большое спасибо вам, доктор, - сказал я и пожал ему руку. – Большое спасибо.

8.

Домой я вернулся уже в сумерках. Снег хрустел под ботинками, вновь начинал дуть сильный ветер, и мне пришлось поднять воротник пальто. Дойдя до дверей дома, я обнаружил, что записка моя, предназначавшаяся для моего брата, по-прежнему была воткнута между дверью и косяком. Скомкав ее в руке, я отбросил ее куда-то в снег и вошел в дом.
В доме было удивительно тихо и пусто без Эльзы. Однако, раздеваясь, я невольно почувствовал словно бы присутствие чужого взгляда, следящего за мной, за каждым моим движением. Но включив свет, я никого не увидел. Алекс, по всей видимости, сегодня вообще не придет, - подумал я и пошел на кухню. Странный он какой-то. Приехал нежданно-негаданно, потом начал пропадать куда-то по целым дням, к ужину еще не бывал ни разу, а теперь и во снах стал являться моей Эльзе! Прямо наваждение какое-то, а не брат! Мне вдруг захотелось выпить чего-нибудь крепкого, и я открыл кухонный шкаф, в надежде достать оттуда бутылку вина и слегка освежиться. Но я увидел стоявший на полке тот самый ящик, тот, что несколько дней назад мне отдал Алекс в качестве подарка на Рождество и на нашу с Эльзой свадьбу. Как же это я мог о нем позабыть, ведь прошло уже столько времени…
Горячо упрекая себя за подобную забывчивость, я взял этот ящик в руки, и, наконец, смог как можно внимательнее рассмотреть его при свете. Он был довольно увесистый, сделанный целиком из красного дерева, с первого взгляда выполненный очень искусным мастером. Сбоку на одной из сторон, был вырезан силуэт волка. Я прищурился: мне показалось, что волк смотрел на меня своими злобными глазами. А на самой крышке, сверху, была вырезана летучая мышь. Холод мгновенно прокрался в мое сердце: мне вдруг расхотелось открывать этот ящик. Меня пронзило предчувствие чего-то страшного, готового вот-вот произойти. Но мои руки на тот момент видимо уже не повиновались разуму: потянувшись к небольшому замку на ящике, я нажал на него. Замок тут же со щелчком открылся, и я откинул вверх крышку ящика.
К моему несказанному удивлению, там не оказалось ничего за исключением одного куска серого камня. Дыхание мое прервалось, когда до меня вдруг дошло, что именно представлял собой этот камень. Это было ничто иное, как отломанный кусок могильной плиты, а точнее, надгробия. В самом уголке на ровной поверхности, я заметил едва проступавшие две латинские буквы: V.A.
Смутная догадка уже было начала озарять мой воспаленный разум, когда я вдруг услышал, что хлопнула входная дверь. Перепугавшись до смерти, я поспешно закрыл ящик, убрал его обратно в шкаф и схватился за кухонный нож. Эльза обычно резала им мясо и хлеб. Это был небольшой нож, но острый. Зачем он мне вдруг понадобился? Этого я тогда не понимал. Все произошло словно бы само по себе. Спрятав нож в рукав пиджака, я медленно прошел в полутемную гостиную.

9.

Алекс стоял посреди комнаты и стряхивал со своего пальто снег. Услышав что я иду, он резко обернулся. На его лице, теперь, казалось, еще более здоровым и полным жизни, чем прежде, сияла ослепительная улыбка.
- Морозит, - проговорил он. – А к ночи будет еще холоднее.
- Где ты был все это время? – требовательно вопросил я. – Чем ты, черт побери, занимаешься?
- О-о! – протянул Алекс. – Для тебя это не имеет значения. И ты никогда ничего не узнаешь. Но спешу порадовать тебя, братец, я уезжаю. И прямо сейчас. Кстати, а где твоя Эльза? она спит? Как жаль, что я не смогу с ней сейчас попрощаться. Ах, как жаль! – и он театрально всплеснул руками.
- Эльза сейчас находится в больнице, - сквозь зубы процедил я. – И ты никуда не пойдешь, пока я тебя отсюда не выпущу. А я этого не сделаю, пока не услышу ответа на все свои вопросы.
- Она в больнице? Какое несчастье! А что с ней случилось? – с наигранным удивлением проговорил мой братец.
- А вот это ты мне сейчас и расскажешь! – пригрозил я. – А ну отвечай, злодей, что ты сделал с моей Эльзой? И как ты смог проникнуть тогда в нашу спальню? Не смей мне лгать и ничего отрицать, я тебя видел тогда!
- Какие угрозы! – медленно и тихо проговорил Алекс. – Какая провокация! А знаешь ли ты, гнилой червь, что я могу тебя размазать по этой вот самой стене и выпить всю твою кислую кровь, только лишь потому лишь, что у меня малость пересохло в горле?
Алекс приблизился ко мне. Я мгновенно задрожал, но тут же выхватил из рукава пиджака спрятанный нож.
- Пусть мне судьей будет сам Господь Бог, но я сделаю это! – вскричал я и полоснул Алекса по лицу ножом. Но он уже успел перехватить мою руку. Я увидел, что из образовавшейся на его щеке раны мелкими струйками выплескивалась алая кровь. Тут же откуда-то появился странный гнилой запах. Алек очень крепко держал меня, его пальцы с каждым мгновением все сильнее сдавливали мое запястье. Это были настоящие стальные тиски, а не пальцы. Рука моя уже начала трястись от напряжения. Еще мгновение и я не смогу удерживать нож. В конце концов, я не выдержал и выронил его. С громким стуком мой нож упал на пол.
- Ну, вот и все! – ухмыльнулся Алекс. – У тебя осталась всего лишь последняя минута. Поэтому, я кое-что поведаю тебе.
Говоря все это, он по-прежнему продолжал удерживать мою руку.
- Эльза в самом скором времени уже не будет принадлежать этому миру. Она станет моей.
Тут я попытался снова освободиться, но все мои попытки вырваться из его клещей были попросту безуспешными.
- Спасибо тебе, брат мой Генрих, что сообщил мне о том, где она находится. Избавил меня от некоторых излишних хлопот. Хотя, я ее все равно бы нашел. И еще один секрет напоследок. Тот камень, в ящике, что я сюда принес. Это часть меня, часть моего каменного сердца. Без этого камня я не смог бы приходить сюда снова и снова. Как тебе мой сюрприз, братец? Ты ведь уже ни о чем не жалеешь, не правда ли?
Я ударил его другой свободной рукой по лицу. Мне показалось, что мой кулак соприкоснулся не с человеческим лицом, а словно бы погрузился в зловонную вязкую массу. Но в тоже мгновение Алекс толкнул меня, так что я отлетел к стене, будто бы подброшенный страшной неведомой силой. Тяжело приложившись о стену всем своим телом, я чувствовал, как мне на голову сыплется с потолка штукатурка. Я видел перед собою его глаза – горящие адским огнем рубины, и вдруг меня пронзила дикая боль, затмившая сознание.

10.

Я бежал по полутемному коридору и слышал позади себя рычание какого-то страшного зверя. Он догонял меня, он был все ближе и ближе с каждой секундой. Я задыхался, моя голова просто раскалывалась и кружилась. Я понимал, что у меня не хватит сил убежать и зверь прыгнет на меня сзади в любое мгновенье. На мою обнаженную шею падали капли горячей слюны, дыхание самого ада окатывало меня жгучим облаком, и вот, наконец, зверь ударил меня. От невероятно сильного толчка в спину я полетел на пол головой вперед, и в этот самый момент… проснулся.
Затылок ужасно болел, я чувствовал на нем какую-то липкую влагу. С трудом подняв одну руку, я коснулся затылка и ужаснулся: моя ладонь оказалась в крови.
Дверь на улицу была открыта, и в нее задувал холодный зимний ветер, впуская за собой кружащиеся снежинки. Только сейчас я, наконец, осознал, насколько сильно меня знобит. - Господи, Эльза! – промелькнуло у меня в голове. – Он знает, где ты сейчас, ведь об этом я сам ему рассказал!
Эта неожиданная мысль придала мне сил, и я заставил себя подняться. Нужно срочно предупредить, нужно сказать, чтобы теперь ее охраняли, - таковы были мои сумбурные мысли.
Насколько мог быстро, я поспешил к телефону. Но взяв трубку в руку, я тут же застыл от изумления: телефонный провод был оборван, точнее сказать, его перекусили. На конце трубки висел только короткий шнур. В те минуты я не думал о боли, переполнявшей мое тело, о крови у меня на затылке. Все мои мысли были только об Эльзе.
- Предотвратить, это нужно срочно предотвратить, - шептал я, как будто в горячке, одновременно накидывая на себя пальто и выходя на улицу, где уже вовсю свирепствовала снежная вьюга. Стояла уже глубокая ночь. По всей видимости, я был без сознания по меньшей мере часа два, а то и все три. Выйдя на дорогу, я пошел прямо по обочине, в надежде поймать хоть какую-то машину и на ней доехать в больницу. Признаюсь, тогда мне действительно повезло. Спустя какое-то время сзади послышался шум мотора и показался свет фар. Я отчаянно замахал руками, делая знаки водителю остановиться. За рулем автомашины сидел седой старик. Он и отвез меня в больницу к Эльзе.

11.

Толстая женщина в белом халате, сидевшая внизу в приемной, долгое время не хотела меня пускать. Она и слышать ничего не желала о ночном посещении больных, и говорила, пытаясь вразумить меня тем, что по ночам больных не посещают. Но я стал ее горячо упрашивать и заклинать всеми молитвами, а под конец показал свое удостоверение частного доктора. Это оказалось куда более действенным, чем простые слова, потому что женщина в белом халате позвонила по телефону, и вскоре в приемную спустился дежурный врач, тот самый, что не так давно со мной беседовал о проблеме Эльзы.
- Вы как раз вовремя, - проговорил он, шагая рядом со мной по коридору. – Ей совсем недавно стало еще хуже. Мы ничего не можем понять. У нас здесь полный переполох. Наша сиделка, ее зовут Грета, находится сейчас в шоковом состоянии. А Эльзе уже делают переливание крови.
- Делают переливание? Значит, опять…
- Да, у нее снова очень большая кровопотеря, и при этом – никакого видимого источника. За исключением тех самых небольших ранок на шее, которые мы уже наблюдали прежде.
- Получается, я опоздал, - обреченно поговорил я. – Он все-таки добрался до нее.
- Что вы хотите этим сказать? Вы что-то знаете об этом?
- Нет, это не важно. Теперь уже не важно. Мы должны спешить.
- Погодите-ка! Вы же сами в крови! Что случилось? У вас рана? Вам нужна помощь?
- Оставьте, доктор, я уже вижу дверь ее палаты. Я пойду быстрее!
Навстречу мне из дверей вышла испуганная медсестра. По ее виду, слезам, сбегающим на щеки, было понятно, что случилась какая-то трагедия. Бросившись в палату, я скорее подбежал к Эльзе. Припав лицом к ее холодной груди, под которой уже не билось сердце, я обнимал ее, целовал, умолял не умирать и вернуться ко мне. Но Эльза уже умерла, и ничто не могло вернуть ее к жизни. Возможно, что я опоздал всего лишь на несколько минут. И вот это и было самое страшное.

12.

Не знаю как скоро им удалось оторвать меня от ее тела. Я еще очень долго был не в себе и отчаянно сопротивлялся. Наконец, в полном изнеможении, я поддался на уговоры и был сопровожден в соседнюю палату, где мне сделали успокоительное и дали напиться горячего чаю.
Вскоре после этого мне разрешили поговорить с Гретой. Это оказалась очень миловидная маленькая женщина лет сорока. Она была немного бледна и слегка заикалась при разговоре. Вот что она мне тогда рассказала:
«Доктор Хейнц дал мне особые указания. Он запретил мне спать, пока я нахожусь рядом с больной и ни в коем случае не спускать глаз с нее. А также в случае опасности или же чего-нибудь странного, я должна была нажать кнопку вызова доктора. Смею вас уверить, что я вполне добросовестно несла эту возложенную на меня обязанность. Я не спала, смотрела во все глаза и как солдат была начеку. Вы можете мне, конечно, не поверить, слишком уж все было невероятно и так похоже на сон, но я не спала и все видела своими собственными глазами. Где-то во второй половине ночи случилась одна странная вещь. В палату из-под двери, что открывалась в коридор, начал проникать какой-то туман. Я подумала, что это, возможно, дым, и уже хотела было нажать на кнопку, но вы мне не поверите – руки мои не могли двигаться, и я совершенно не могла пошевелиться. Я продолжала сидеть, словно приросшая к стулу, наблюдая за тем, как туман заполняет собой всю палату, где мы находились вместе с больной. Ледяной холод пробирал меня до самых костей, и я по-прежнему не могла двигаться. Я видела, что туман добрался до кровати, где находилась больная, и как-то окутал ее. Вдруг из тумана показалось что-то черное. Я хорошенько пригляделась: это был человек! Я тут же закричала, но мой крик умер где-то на полпути к горлу: я не смогла издать ни звука. Затем этот человек приблизился к больной и склонился над ней. Она же вся подалась ему навстречу и даже ночную сорочку свою приспустила, обнажив свою грудь. А потом он начал целовать ее, очень жадно и долго. Казалось, что я просто сойду с ума, наблюдая за этой дикой картиной. Но потом вдруг все закончилось. Человек куда-то исчез. Я очень сожалею, господин, ведь это я была во всем виновата. Если бы я смогла позвать на помощь, то ничего этого бы не случилось!».
- Не вините себя, - тяжело проговорил я. – Здесь все равно никто не сумел бы ничего сделать. Большое спасибо вам за подробный рассказ.
- Ну что вы! И знаете, что я думаю? Ведь это никто иной, как вампир! Ага, он самый и есть! Моя бабушка мне однажды рассказывала, что…
- Пожалуйста, не надо продолжать, - попросил я. – И если вас это не затруднит, оставьте меня одного, прошу вас.
В больнице я пробыл до утра следующего дня. Не смотря на настоятельные просьбы доктора Хейнца остаться в больнице, я отказался. И когда уже собирался уходить, то столкнулся в дверях с той самой молоденькой медсестрой, что была рядом с Эльзой в ее последние минуты. Она едва не вскрикнула, увидев меня.
- Вы уже уходите? – удивилась она.
- Да, мне пора.
- Подождите, - остановила она меня. – Я же совсем забыла, а мне ведь нужно кое-что вам рассказать.
Мы отошли с ней к окну. Она сказала:
- Я вам очень сочувствую. Очень тяжело потерять такую хорошую и прелестную девушку. Но она кое-что сказала мне прямо перед самой кончиной. «Пусть Генрих позаботится о моей душе», - вот что она сказала. И еще, чтобы вы одели ее в свадебное платье, перед тем как положить ее в гроб. Это была ее последняя воля.

13.

Тело Эльзы было отправлено в морг, а затем перевезено в дом. Теперь она лежала посреди комнаты такая красивая, словно живая, готовая вот-вот проснуться. Вскоре пришел заказ – ее любимое свадебное платье доставил на дом курьер. Я раскрыл упаковку и извлек превосходный белый атлас. Я прижимал его к губам и плакал, целуя его. Наконец, облачив покойницу в ее желанный наряд, я присел отдохнуть. Я не знал, как буду теперь жить дальше, просто не представлял. Никто не мог заменить ее, мою любимую Эльзу, ведь даже за столь недолгий период знакомства и близкого общения, я очень сильно сроднился с ней.
Утешиться мне было нечем, и я решил пить вино. Просиживая бесконечные ночи в одиночестве, я передумал о многом. Алекс не мог просто так навсегда исчезнуть, у него наверняка должно было быть свое лежбище, где он таился и чувствовал себя в полной неприкосновенности. Я почему-то решил, что даже у такого чудовища как он, а я уже не сомневался в его природе, есть свои слабые стороны, по крайней мере, они должны быть, хоть я и не знал какие именно. А то, что он настоящее чудовище – в этом я уже имел несчастье убедиться. И тогда я решил во что бы то ни стало найти его, достать из-под земли или даже со дна морского. И вот тогда он ответит мне за смерть моей милой Эльзы!
Тот ящик исчез, а вместе с ним и камень. Но я помнил те буквы, что были высечены на нем, они впечатались в мою память также четко и плотно, как и в тот кусок надгробия.
Эльзу похоронили на следующий день. Как она и хотела, ее положили в белом свадебном платье. У меня было такое ощущение, словно она хотела, чтобы свадьба все-таки состоялась, раз не на этом, так на том свете.

Часть 2.

1.

В Галле, не таком уж большом городке, я прожил до этого около двадцати лет и знал его очень хорошо. Здесь я выучился на врача, здесь же повстречал Эльзу, а затем потерял ее. Сам я был родом из Нортхайма, как и мой старший брат. Но после переезда в Галл, в свой родной город я больше не возвращался. Вся привязанность моя сосредоточилась здесь, в этом теперь уже не новом для меня городе. Я горячо полюбил эти места, реку Зале, и по-своему восхищался всеми красотами и достопримечательностями здешних мест. Теперь же, угрюмо бродя по темным улицам Галла, со всех сторон обдуваемый колючим январским ветром, я чувствовал, что невольно начинал ненавидеть этот город. Сейчас я хотел как можно быстрее убраться отсюда, забыть обо всех происшествиях, случившихся со мной за последнее время. Ведь каждое дерево, каждый дом, каждый звук постоянно говорили, напоминали мне о том, что моей Эльзы больше нет и что все уже кончено для меня в этой жизни. Впав в затяжную депрессию, я был почти уже готов сорваться в пропасть безумия. Но вот, однажды, находясь уже почти на грани отчаяния, идя по одной из улиц Галла, я вдруг увидел стоявшую неподалеку церковь. Не думая ни о чем, я просто вошел туда.
В этот час там никого не было, лишь только один священник стоял перед алтарем. Он повернулся ко мне лицом и я его сразу узнал. Это был отец Себастьян, - австриец с итальянскими корнями. Слегка худощавый, но крепкий, он всегда казался мне очень добрым и рассудительным. Я не встречал его уже больше года, но за это время он почти что не изменился. Он очень сильно напоминал мне моего отца: такой же чистый и прямой взгляд, смиренно сложенные руки и полное доверие к собеседнику. Именно в этой церкви у отца Себастьяна мы с Эльзой и хотели обвенчаться.
Поздоровавшись с ним, я испросил у него позволения исповедоваться. Отец Себастьян слушал меня с должным вниманием и участием. Я поведал тогда ему все, без утайки. Все, что тяжелым грузом давило мне сердце. Я был очень рад тому, что оказался здесь, мне нужно было перед кем-нибудь выговориться, а священник как раз и был именно тем человеком, кому можно было рассказать без всякого стеснения о своих самых пагубных страстях, пороках, а также о докучающих мыслях.
Отец Себастьян выслушал меня, не перебивая, а затем, когда я закончил свою исповедь, промолвил:
- Смею ли я думать, что все сказанное вами сейчас, правда?
- Да, все это правда, святой отец. Я не сумасшедший и у меня вовсе нет никаких причин лгать.
- Тогда я вам верю. Мне просто ничего другого не остается. Знаете, эта ваша история, она поистине ужасна, но, тем не менее, она не кажется мне столь уж необычной.
- Что вы хотите этим сказать?
- Понимаете, зло в этом мире имеет свое относительное право на существование, равно как и добро. И порой оно может принимать самые изощренные и даже дерзкие формы. И в этом нет ничего удивительного. Этот ваш случай, - он действительно очень странен, но при этом он вполне объясним.
- Получается, вы подтверждаете, что мой брат может быть вампиром?
- А что могло ему помешать стать таковым, скажите? Бог всемогущ и милосерден, он дает нам всем полную свободу. Некая, я бы даже сказал, чрезвычайная свобода есть и у злых сил. И они ее используют, насколько могут. У дьявола множество слуг в нашем мире, причем их число непрестанно возрастает. Он понимает, что, в конце концов, обречен на полное поражение, и поэтому, пока у него еще есть время и необъятная свобода под руками, он старается смутить и погубить как можно больше людей, завладеть их душами, причислить к своему пагубному воинству. И один из этих способов – это использование тел мертвецов.
- Вы хотите сказать, что все это время Алекс был мертв? – ужаснулся я.
- Скорее всего, вы правы. Мне крайне тяжело говорить о подобных жутких вещах, я ведь больше привык рассуждать о добре и Боге, но определенные познания имею и на этот счет. Вы говорили, что за эти дни никогда не видели Алекса спящим и что в дневное время он неизвестно где пропадал. К тому же еще он никогда не обедал с вами, и, как вы рассказали, - его не было видно в зеркале. Прибавьте ко всему этому белый туман, появляющийся ночью и заполняющий собой комнату, закрытую на замок; склоненный черный силуэт над спящей Эльзой. Как видите, всего этого более чем достаточно, чтобы понять, с чем мы имеем дело. И этот кусок надгробного камня... Вот только мне не совсем понятен этот символ и буквы V.A. Но думаю, что он как-то напрямую связан с вашим братом. Скажите мне, Генрих, у вас в доме есть крестное распятие?
- Нет, святой отец. Я очень сожалею об этом, - я опустил голову.
- Тогда понятно, почему он с такой легкостью вошел к вам в дом. Я дам вам один крест, он освящен, можете не беспокоиться. Вы повесите его себе на шею и будете носить, не снимая.
- Вы предполагаете, что мне следует еще чего-нибудь опасаться?
- Не могу знать этого наверняка, но скорее всего, - ответил отец Себастьян. – Но вы не должны снимать крест ни при каких обстоятельствах. Я не просто хочу дать вам совет, Генрих. Вы взрослый человек и у вас есть своя голова на плечах, но я хочу помочь вам. Завтра мне придется ненадолго уехать, я вернусь уже через пару дней, но по возвращении сразу же приду к вам. Мне нужно кое-что проверить и разузнать.
- Спасибо вам, отец Себастьян, я вам очень признателен.
- Не стоит, не стоит, - проговорил он, а потом вдруг неожиданно спросил: - Скажите, Эльза ведь умерла два дня назад?
- Да, а что вы хотели? – опешил я.
- Пока что ничего не хотел. Но тогда сегодня получается уже третья ночь, а ведь она не проходила обряд отпевания.
- Что это значит, что это значит, святой отец? – вскричал я.
- Ни в коем случае не снимайте крест, - повторил он, смотря мне прямо в глаза. – И верьте в Бога. Он не оставит тех, кто надеется на него.

2.

В доме, не смотря на ярко горевший огонь в камине, было довольно холодно. Я лежал на диване, смотрел на пляшущие языки пламени и думал о последних словах священника. Эльзу действительно не отпевали, я совсем не подумал об этом. Словно мой разум был затемнен. Получается, я упустил что-то очень важное. Но священник явно на что-то намекал. Может быть, он хотел предупредить меня, предостеречь, но от чего? Что еще может вдруг случиться, когда и так уже случилось самое страшное?
За окнами сгущалась зимняя ночь, а я все продолжал смотреть на пламя в камине. По всей видимости, я немного задремал, наслаждаясь окутывающей меня тишиной и треском дров, как вдруг я сквозь дрему услышал какой-то странный звук. В первое мгновение мне показалось, что это царапается кошка.
Я открыл глаза и прислушался. Все было тихо, лишь только дрова продолжают тихонько потрескивать в камине. Вполне возможно, что мне почудилось, ведь мое воспаленное воображение за последние дни разыгралось так, как никогда прежде. Еще какое-то мгновение почти полной тишины, а затем этот звук повторился. Мне показалось, что теперь он доносился со стороны окна. Повернув голову, я посмотрел туда и тут чуть не обмер от страха. Там, за окном, залепленным инеем и красивыми морозными узорами, была Эльза. Она стояла совсем близко к окну, прижимая свое лицо к холодному стеклу, и медленно водила по нему рукой. Белое свадебное платье плотно облегало ее чудесное тело, делая его еще более привлекательным. Ее роскошные черные волосы развевались на ветру. Она смотрела на меня, нежно улыбаясь при этом, и, кажется, звала меня.
Я чувствовал переполнявшее ее страстное желание, ведь она хотела меня, а я так ее любил. Я видел, как она сдернула с плеч это бело платье, обнажив свои прелестные груди. Затем она прижала их к стеклу, и я видел ее нежные розовые соски, такие желанные, такие сладкие…
Не в силах уже более противиться ей, я поднялся с дивана, ощутив в себе самом небывалую жаркую страсть. Затем я стремительно подошел к окну и распахнул его, чтобы между нами уже более не было никакой преграды. Эльза мгновенно влетела внутрь комнаты, словно птица. Божественный ангел, - так я в тот момент о ней думал. Вместе с ней в комнату ворвался вихрь снега, обдав меня с ног до головы замогильным холодом. Когда же она, наконец, приблизилась и прижалась ко мне своим обнаженным телом, я вдруг почувствовал, что это была совсем не та Эльза, которую я знал прежде. Но что же в ней было не так? Ослепительно белые острые зубы в обрамлении кроваво-алых губ? Ледяной холод, исходивший от ее тела? Или, быть может, запах, который не спутаешь ни с каким другим: запах разлагающейся плоти?
Внезапно я вспомнил о том, что моя Эльза уже несколько дней как умерла, и ужаснулся этой своей внезапной мысли. Я слышал как она горячо и неистово шепчет:
- Ну вот, мой любимый, я здесь! Сейчас мы с тобой поженимся, наконец. Дай лишь только мне поцеловать тебя, дорогой!
И она потянулась ко мне своим жадным и ненасытным ртом. В тот же миг ее грудь коснулась креста, что висел у меня на шее. Прекрасное лицо Эльзы вдруг исказилось в страшной и отвратительной гримасе, приняв поистине злобное, звериное выражение. Резко отпрянув от меня, она бросилась к открытому окну и застыла там, повиснув в воздухе. На ее груди я успел заметить след дымящегося ожога.
- Сними эту поганую штуку! – зло шипела она. – Сними и тогда я поцелую тебя! Тебе будет хорошо, очень хорошо, но только сними, сними ее!
Моя рука невольно потянулась к цепочке креста. Я уже хотел было сдернуть ее со своей шеи, но тут вдруг заметил, как стала меняться Эльза. Она уже буквально корчилась на ветру, покрываясь темно-зелеными пятнами. Моя Эльза прямо на моих глазах превращалась в чудовище. И тут внезапно ко мне вернулся разум и полное ощущение происходящего. Я взял в руки крест и, наставив его на Эльзу, проговорил:
- Уходи прочь! Ты уже умерла! И поэтому я тебе говорю: уходи!
Я шел, надвигаясь на нее, а она только все больше корчилась и шипела по-змеиному. Наконец, она вылетела за окно, в гуляющий ветер и снег и растворилась в зимнем воздухе, словно ее и не было вовсе.
Тяжело переведя дух, я почувствовал внезапное облегчение и закрыл окно.

3.

На следующую ночь все в точности повторилось. Эльза снова пришла. И я снова не смог воспротивиться ее искушающему взору и желанию. Открыв окно, я впустил ее в дом. Но на этот раз мои руки сами сняли цепочку креста с шеи. Я жаждал мою женщину, всей душой желал ее поцелуя. И вот уже ее влажные алые губы соединились с моими. С блаженством вкушал я их спелый, сочный аромат, я просто упивался прелестью источаемого этими губами самого сладкого из нектаров. Я тонул в этой одурманивающей влаге, с головой погружаясь в кровавый поток. Я позабыл про себя, свою жизнь и текущее время, желая лишь только сгореть в этой безжалостной огненной лаве…
Затем в какой-то миг Эльза отпустила мои губы, и я вдруг почувствовал на своей шее прикосновение ее острых зубов. Это явилось для меня еще более будоражащим ощущением. Они были такие милые, эти ее острые зубки. Мне даже захотелось, чтобы они как можно поскорее прокололи меня насквозь. Я так желал, чтобы она впилась в меня и осушила всю мою кровь до последней капли, что даже сам сделал податливое движение ей навстречу.
Казалось, Эльза все еще продолжает играть со мною, у нее было время и ей уже ничто не могло помешать осуществить задуманное. Я понимал, что она просто оттягивает блаженный миг начала в благоговейном предвкушении своего страшного действа.
Ее клыки по-прежнему легонько блуждали по моей шее. И вот, когда, наконец, она нащупала одну трепещущую голубую жилку и даже чуть уколола ее, прерывисто дыша, как тут вдруг случилось невероятное.
В это самое время с шумом распахнулась входная дверь, и грянул оглушительный выстрел. Я был полон негодования и праведного гнева: нас оторвали от нашего милого занятия, прервали пик неописуемого наслаждения!
Эльзу отбросило от меня как куклу, так что она отлетела к окну и ударилась об стол. Я видел, что у нее на боку расплывается огромное пятно темной крови, которая хлестала фонтаном, брызжа кругом и заливая собой подол ее белоснежного свадебного платья.
- Уйдите в сторону, скорее! – раздался позади меня знакомый голос. Я повернулся и увидел бегущего ко мне отца Себастьяна. На нем развевалось черное одеяние католического священника, в правой руке он держал дымящийся длинноствольный револьвер, а в левой у него была какая-то странная заостренная палка.
Оттолкнув меня в сторону, отец Себастьян подбежал к согнувшейся пополам, корчащейся Эльзе, и… О, ужас! Что он наделал! Я не мог поверить своим глазам. Это произошло в одно мгновение, слишком быстро, чтобы я успел ему помешать. Со всего маху отец Себастьян вогнал эту палку в грудь моей несчастной милой Эльзы. О, Боже! Как же страшно она тогда закричала! Мои барабанные перепонки готовы были вот-вот лопнуть, и даже оконное стекло задрожало в рамах.
А потом, я увидел, что она начала сникать и сохнуть словно цветок в безводной пустыне. Только это происходило прямо на наших глазах и на удивление быстро. Она склонялась все ниже и ниже к самому полу, и даже становилась как будто меньше: Эльза словно бы усыхала в своем кровавом платье.
Спустя какие-то две минуты она исчезла, растекшись на полу, рассыпавшись в прах, который тут же сдул ледяной сквозняк из открытых дверей. Осталось лишь ее любимое и единственное свадебное платье, которое грязной бесформенной кучей лежало у моего письменного стола.

4.

- Что вы, черт вас возьми, сделали? – набросился я с криком на отца Себастьяна. – Вы же убили! Уничтожили мою Эльзу!
- Прекратите! Опомнитесь! – выкрикнул священник. – Никакой Эльзы здесь нет и быть не может. Я только что избавил вас от вампира. Поэтому, не кричите на меня и будьте добры, подберите свой крест и наденьте его. Еще ничего не закончилось и нам нельзя терять бдительность.
Я подчинился его словам, и, взяв крест с пола, вновь надел себе на шею. Священник завернул окровавленную палку в какую-то старую тряпицу, и тут же опустился в кресло у потухшего камина.
- Я сам только что впервые встретился со сверхъестественным, чистым воплощением зла. Все время до дороге сюда я молил Бога дать мне сил и, главное, не опоздать. Предчувствуя самое страшное, что уже могло произойти здесь, я очень спешил, но как видите, прибыл вовремя. Еще бы один миг, и вы бы погибли, навсегда и бесповоротно. Вы это понимаете? Я вижу как вам сейчас плохо. Понимаю, это очень тяжело, пережить подобное потрясение, но все же, если вас это не особенно затруднит, разожгите, пожалуйста, камин. А то я просто уже окоченел от холода. А еще у меня дрожат руки.
Я сделал все, как и просил отец Себастьян. Вскоре в камине запрыгал маленький огонек, и мы позволили себе немного расслабиться. Выпив по рюмке терпкого красного вина, мы продолжили наш разговор.
- Уже много лет как я несу службу священника, - говорил отец Себастьян. – Сейчас мне далеко за пятьдесят. Все это время я молился, старался правильно соблюдать посты и исповедовал прихожан. Но никогда прежде я и не помышлял ни о чем подобном, с чем мы с вами соприкоснулись сегодня. Но самое страшное еще впереди, вот это меня и удручает. Чудовище продолжает разгуливать по нашей земле, и можно только гадать, скольких оно уже погубило и сколько еще будет им погублено.
Немного помолчав, он продолжил.
- Когда вы рассказали мне эту историю, я сразу понял, что мне нельзя оставаться в стороне, что это мой священный долг помочь вам. Справиться со злом. Решить это дело. Возможно, самое главное дело всей моей жизни. Я чувствовал, что Господь желает этого, что это он сам избрал меня для исполнения своей воли. Ведь вампиризм как настоящая болезнь и зараза, распространяется крайне быстро, поэтому действовать надо было не раздумывая. Мне пришлось довериться вам полностью, хотя некоторое время я еще сомневался на ваш счет. Мне хотелось думать, что этого ничего нет, что вся ваша исповедь есть плод горячих фантазий и игры воображения, но так я обманывал бы сам себя. Не откладывая более ни минуты, я бросился в дорогу и поехал прямо в Нортхайм. Путь был неблизкий. По прямой дороге он составлял примерно около двухсот миль. Добравшись туда, я встретился с одним знакомым мне человеком, который окончательно просветил меня во многих вопросах.
С собой у меня уже была святая вода, но он дал мне специальные удобные флаконы, чтобы она всегда была у меня под рукой. Кроме всего прочего, этот человек снабдил меня несколькими заостренными осиновыми кольями, и дал подробнейшие указания о том, что нужно делать при встрече с вампиром.
Это и было самое страшное, я очень боялся усомниться в самом себе, а потому цеплялся за веру в Бога как за последнюю соломинку. И только благодаря этому не пал окончательно духом и не отступил.
В тот же день я разыскал тот самый дом, Генрих, в котором вы раньше жили.
- Сейчас там живут какие-то старики, - промолвил я. – Они поселились там сразу же после смерти моих родителей.
- Да, все так. Я поговорил с ними, и они подсказали мне адрес одного человека по имени Франц Фёгель, который якобы был лично знаком с самим Алексом Шварцем, вашим братом. Меня предупредили, что этот Франц временами бывает крайне вспыльчив, и совсем не любит и не уважает священников. Поэтому, перед встречей с ним, мне пришлось надеть обычный гражданский костюм. Ближе к вечеру я встретился с ним в его доме. Он жил один. Это был невзрачного вида очень угрюмый человек, и поначалу он не хотел со мной разговаривать. Но я продолжал настаивать, так что он, наконец, сдался и впустил меня в дом. После пары выпитых рюмок крепкого вина, у Франца Фёгля развязался язык, и вот что он мне рассказал.
«Я не знаю, для чего вам все это нужно, да и не хочу собственно знать. Если же у вас крепкие нервы, и вы обычно не кричите по ночам, то я могу кое-что сообщить вам об этом странном деле. Устроился я однажды на свою беду работать в одну лаву антиквариата. Получив должность грузчика, я со старанием принялся за дело. Перетаскивал тяжелую старинную мебель и много чего другого, а после развозил это добро по заказчикам. Управляющим там был некто по фамилии Штильмарк, очень странный, скажу я вам, человек. Он обладал неимоверной силой и привлекал к себе всех, кого только можно было привлечь. А странностей у него хватало. Днем его никогда не было видно на работе, и видел я его лишь только в ночное ревмя. Так что все дела вели нанятые им работники. Он никогда ничего не ел при нас, а его лавка работала день и ночь. А еще там не было ни одного зеркала, даже самого крохотного и завалящего. Однажды, один из наших работников, по имени Петер, принес в лавку какое-то зеркальце, так этот Штильмарк, как увидел это, тут же вырвал зеркальце из рук Петера и швырнул об пол, так что оно вдребезги разлетелось.
А потом этот самый Штильмарк привел к нам одного парня. Тот был оборван и бледен и едва стоял на ногах. Звали его Алекс, и он стал работать с нами. Работал он так себе, больше для вида, но хозяин наш для чего-то его держал. А спустя какое-то время началось самое страшное. Один за другим работники лавки стали погибать неведомым образом. Вначале человек просто слабел и хирел, а потом неожиданно умирал. Первым тогда заболел Петер, ну тот самый, с зеркальцем. Спустя пару дней его нашли задушенным в подворотне, без единой капли крови в теле. Словно бы кто-то выпил всю его кровь. Наконец, тоже самое случилось и с другими людьми. Дошло до того, что в лавке остались работать только я и тот Алекс. Штильмарк по-прежнему появлялся лишь с наступлением полной темноты, и все чаще и чаще поглядывал на меня, вперившись своим огненным взглядом. Я стал догадываться в чем тут может быть дело, и чуть не сошел с ума от переполнившего меня ужаса.
Знаете, о чем я тогда подумал? Этот Штильмарк их всех и убил, вот так. И вот теперь, по всей видимости, меня ожидала точно такая же участь. Поэтому, в конце концов, я и решил убежать оттуда. Это случилось ночью. Алекс куда-то вышел, Штильмарк еще не появлялся, и я, собрав свои вещи в узелок, выскользнул на улицу. Было темно и тихо, и я тут же побежал как угорелый. Не добежав и до конца улицы, я вдруг остановился как вкопанный. Впереди кто-то был. Я видел, что какой-то очень высокий человек склонился над кем-то, прижатым к самой стене. Это Штильмарк напал на Алекса – вот что тогда я подумал и тут же бросился бежать прочь в обратном направлении. Поймав первую попавшуюся машину, добрался до вокзала и уехал прочь из этого города. Вернулся я сюда, как видите, совсем недавно, спустя несколько лет. В моем доме тогда оставались моя мать и сестра, но когда я явился туда, их уже не было в живых. И знаете что? Они тоже погибли от рук злодеев, которые, не найдя меня, погубили их в отместку. И теперь мне кажется, что они уже точно до меня доберутся, если я снова не сбегу отсюда!
Под конец Франц добавил:
Штильмарка больше нет. Я узнал эту новость, когда только вернулся сюда. Волею судьбы или случая, в одну из ночей он оказался на железнодорожных путях и был раздавлен в лепешку проходящим составом. Затем, сведущие в этих делах люди, развеяли его прах и пустили его по ветру. Только тогда я и узнал, что он был настоящим вампиром. А вот Алекс снова вернулся, и скорее всего, это именно он и расправился тогда с моими родными. Бежать, бежать, я должен как можно скорее бежать отсюда!».
Так закончил свой рассказ этот Франц Фёгель. Я не тянул время и сразу же приехал сюда.

5.

- Значит, Алекс умер несколько лет назад, - пробормотал я.
- Почти три года назад, - уточнил отец Себастьян.
- Но он ведь не появится больше здесь?
- Думаю, что нет, - уверенно произнес священник. – Он же сделал свое черное дело, и оставил после себя Эльзу. А Эльза очень быстро могла расправиться с вами, и, если бы у нее все получилось, то вы были бы уже среди них.
- Мне просто повезло, что вы оказались рядом.
- Да, но теперь нам с вами предстоит одна поездка, - сказал отец Себастьян. – Мы поедем завтра утром, поэтому соберите сейчас все, что нужно в дорогу.
- Мы едем в Нортхайм? – спросил я.
- Именно так. Но вначале нам нужно будет проведать этого бедного Франца Фёгеля, и по возможности помочь ему. А затем… Затем мы отправимся на кладбище, на могилу вашего брата.

***

В одиннадцать часов следующего дня мы с отцом Себастьяном были уже в Нортхайме. Снег здесь почти что растаял, стояла оттепель. Без особенного труда разыскав дом Франца Фёгеля, мы вошли за калитку. В доме на первый взгляд не было заметно никакого движения, он казался попросту не жилым, и мы уже было решили, то Франц все же успел уехать. Отец Себастьян просто хотел лишний раз удостовериться в этом. Но подойдя ближе к дому, мы заметили, что входная дверь была чуточку приоткрыта.
- Может быть, он еще не уехал? – осмелился предположить я. – Или все еще собирается?
- Думаю, что мы получим ответ, как только войдем туда, - тихо проговорил священник.
Открыв скрипучую входную дверь и попав в полутемный коридор, я мгновенно ощутил резкий запах. Это был запах старого дома, смешанный с запахом смрадного трупа. Я не мог ошибиться. Обоняние пока еще меня не подводило.
Отец Себастьян вытащил из-за пазухи револьвер, затем открыл сумку и извлек оттуда заостренную палку – осиновый кол.
- Будьте начеку, - прошептал он и отдал палку мне. – Здесь может быть все, что угодно.
Очутившись на кухне, мы увидели лежащего на полу человека. Волосы его были черны и растрепаны, глаза застыли в немом выражении ужаса. Казалось, что он просто лежит без сознания. Но, взяв его руку за запястье, я попытался проверить его пульс, и только лишь удостоверился, что человек этот был мертв. Осторожно отогнув в сторону воротник его рубашки, я обнаружил на его шее пару небольших ранок. Судя по всему, кровь на них запеклась не так уж давно. Примерно около десяти-пятнадцати часов назад.
- Он не успел уйти отсюда, - пробормотал священник. – Как жаль, что он не успел уйти! А ведь я только вчера еще разговаривал с ним. Бедный Франц Фёгель! Упокой, Господи, его грешную душу! – и с этими словами отец Себастьян перекрестился.
- Мы оставим его так? – спросил я.
- Ни в коем случае. Вы же видели следы укусов у него на шее? Меры просто необходимы. Нам нельзя оставлять этого. Иначе следующей ночью Франц заглянет к нам в гости. Используйте кол, Генрих. Бейте в самое сердце, и да поможет нам Бог!

6.

Уже выходя из дома Франца Фёгеля, я спросил:
- Это сделал он, Алекс?
- По всей вероятности да, - ответил отец Себастьян. – Но нам нельзя исключать того, что это могу быть кто-то другой.
- Один из тех, кого погубил Штильмарк?
- Да, возможно один из тех. Но сейчас у нас просто нет времени и возможности искать кого-нибудь еще. Напав на один след, можно легко потерять другой. А наша главная цель – это Алекс. На поиски остальных ушли бы годы, и мы наверняка были бы обречены на провал.
- Но где и как мы будем теперь искать его?
- Нужно проверить его могилу. Ведь, если не ошибаюсь, он был похоронен по-человечески. А все остальное, это уже дело рук дьявола, простите за прямоту.

***

Мы шли и шли по улицам города, который когда-то был моим родным домом. Я с радостью узнавал все эти многочисленные постройки и здания, даже деревья, теперь уже высоко поднявшиеся над землей, но вот приветливого выражения на лицах, встречающихся нам горожан, не было. Похоже, их всех что-то очень сильно тяготило.
- Мы видим следствие начинающегося вампиризма, - заметил отец Себастьян. – Он уже начал пускать здесь свои убийственные корни. По лицам всех этих людей можно понять, что некоторых из них уже постигло несчастье, или же они соприкоснулись с самым страшным.
Старое кладбище находилось прямо за чертой города. Со всех сторон оно было обнесено железной оградой, которая уже во многих местах основательно проржавела. Ворота были открыты и мы без особых колебаний вошли в них. Кругом над нами каркали вороны, то и дело прыгавшие по веткам высохших черных деревьев.
- Что подумают о нас люди, когда увидят, чем мы тут занимаемся? – спросил я.
- Пусть себе думают, что пожелают. Мы должны сделать свое дело и все, - ответил отец Себастьян. А затем, помолчав мгновение, добавил: - по ночам вампир очень силен, и нам при всем желании было бы крайне трудно поймать его. Но вот в дневное время он наверняка должен спать, лежать на своем месте в своей могиле. Сейчас больше шансов обнаружить его.
Мы подошли к могилам моих родителей, отца и матери. Совсем рядом, но чуть в отдалении находилась могила Алекса. Честно признаюсь, что я до последнего не хотел в это верить. Ведь я всегда думал, что Алекс живет здесь и здравствует. Пусть он и не писал последние годы, но представить себе, что он умер и что никто меня не известил об этом, было очень трудно. Но затем я стал внимательнее рассматривать могилы и заметил одну странную вещь.
- Посмотрите, - прошептал я очень тихо, словно пугаясь чего-то. – На его могиле нет надгробной плиты!
- Я уже предполагал нечто подобное, - пробормотал священник. – Это уже кое о чем говорит.
Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.
- Скорее всего, сейчас вашего брата здесь нет, - сказал он.
- Почему вы так думаете?
- Это просто мое предположение. Но все равно нам нужно проверить. Пожалуйста, дайте мне мой рюкзак, я достану лопату.
Лопата, которую взял с собой отец Себастьян, оказалась очень маленькой. С шумом вгрызалась она в стылую землю под сильными ударами рук святого отца. Он очень быстро стал задыхаться. Пара минут и пот крупными градинами побежал по его морщинистому лицу. В конце концов, он протянул мне лопату и сказал:
- Смените меня, Генрих, у меня больше нет сил. Видимо не мое это дело, могилы копать.
Теперь настала моя очередь. Это было действительно очень нелегко: земля совсем не хотела поддаваться.
Спустя какое-то время, когда мои руки налились свинцом, и я уже было хотел совсем бросить это дело, я вдруг почувствовал, как лопата ударилась о деревянную крышку. Отец Себастьян тут же кинулся помогать мне, отгребая землю в сторону голыми руками. Еще добрый десяток минут кропотливой работы, и мы извлекли гроб на свет Божий. Он выглядел почти новым, лишь в одном месте он был изъеден сыростью и земляным червем. Посмотрев друг на друга, мы дружно выдохнули и подняли крышку.
- Черт, - невольно вырвалось у меня.
Гроб был пуст.

7.

- Так какие же буквы были пропечатаны на том куске надгробного камня? – задал вопрос отец Себастьян.
- Латинские V.A, - ответил я. – А что, у вас уже есть какие-то догадки?
- Пока что никаких, - священник тер руками виски. Казалось, он о чем-то напряженно думал и никак не мог сосредоточиться. Мы сидели с ним за столом в одном из номеров местной гостиницы и пили чай. Наша беседа продолжалась уже довольно длительное время.
- V.A, - повторил я. – Этот наш вампир хитер как сам дьявол, но вполне может быть, что он, сам того не желая, дал нам отличную подсказку.
- Что же все-таки могут означать эти две буквы, святой отец? «Вампир. Алекс»?
- Нет. Это была лишь слишком легкая расшифровка. Такое никто бы не стал пропечатывать на могильной плите. Хотя приходится согласиться: это первое, что приходит на ум.
Прошло некоторое время. Мы молча пили чай.
- Я так полагаю, что «V» - это начальная буква в названии места, а может быть даже города. Там, где он в действительности похоронен, - проговорил отец Себастьян.
- Почему вы так думаете? Что навело вас на эту мысль?
- Я просто так решил. Это всего лишь мое предположение. Скажите, а на том ящике были изображены летучая мышь и волк? Так, я понимаю?
- Все верно. На ящике были летучая мышь и волк.
- Буквы «V» и «W», конечно же, не соответствуют друг другу, и не могут быть заменены одна на другую. Но если только предположить, что их все-таки заменили, тогда получается, что…
- У вас есть какая-то идея, святой отец?
- Только в названии одного-единственного города в Германии есть это слово «волк». И город этот называется – Вольфсбург, что означает «Волчья гора». Город этот лежит севернее Нортхайма, но он не настолько далек, чтобы можно было еще в чем-нибудь сомневаться.
- Вы хотите сказать, что Алекс…
- Он в Вольфсбурге, Генрих! Ваш брат сейчас прячется в Волчьей горе!

8.

Было уже около трех часов дня, когда мы с отцом Себастьяном прибыли в этот город. Ехали мы с ним скорым поездом и очень спешили, боясь не успеть.
- У нас всего лишь час-полтора до заката. Нужно постараться успеть во что бы то ни стало, - твердил священник.
Мы бежали по мощеным улицам города. Прохожие на нас странно поглядывали. И правда, вид мы являли собой крайне необычный, а потому просто не могли остаться незамеченными.
- Но куда мы сейчас бежим? Что вы опять задумали? – спрашивал я.
- В городе есть один старинный замок. Он стоит на холме. Это замок – символ этого города. Это и есть та самая Волчья гора.
- Откуда вы все это знаете?
- Я бывал здесь прежде уже пару раз, но видел этот замок лишь издали.
Мы пробежали через одну улицу, пересекли перекресток, и тут вдруг прямо за следующим поворотом, моим глазам предстал темно-серый холм, на котором стоял огромный исполином черный замок.
Я смотрел на эти башни, шпили, бойницы, высокие стрельчатые окна, и в сердце моем зарождалось какое-то нехорошее предчувствие. Дрожь пробирала меня насквозь. В этом замке мы не могли встретить ничего хорошего, нас ждал только ужас.
- Но как же мы войдем внутрь? – спросил я у отца Себастьяна, когда двери замка были уже совсем близко.
- Я думаю, что он должен быть открытым, - ответил он. – Это давно ведь уже музей. И знаете что, у меня есть одно подозрение, что Алекс давно уже поджидает нас там.
- Что-о? – воскликнул я. – Но ведь тогда нам ни в коем случае нельзя туда идти, ведь он набросится на нас!
- Тем более, сын мой, мы и должны идти туда. Посмотрите, ведь солнце пока еще не село. Нам надо спешить.
Смотритель впустил нас, напомнив, что у нас не так много времени, прежде чем мы должны будем покинуть музей. Коротко поблагодарив его и вручив ему символическую плату за вход, мы с отцом Себастьяном вошли внутрь замка.
Изысканные балюстрады, многочисленные старинные картины, украшавшие стены, тут же привлекли к себе мое внимание. Я остановился посмотреть повнимательней на все эти чудеса искусства, широко раскрыв рот и распахнув глаза.
- Не время сейчас! – одернул меня отец Себастьян и тут же бросился в какой-то боковой проход. Я поспешил за ним. В замке было очень тихо, и мы начали спускаться куда-то по лестнице вниз, осторожно, стараясь не производить особого шума. На стенах здесь горели факелы, разбрызгивая пламенные языки и тени во все стороны.
- Там находится часовня, - проговорил священник. – Она примыкает к замку и имеет с ним сообщающийся ход. Давайте быстрее, Генрих! У нас дорога каждая секунда.
Оказавшись внутри часовни, отец Себастьян осмотрелся, а потом повел меня куда-то в сторону. Это оказалась небольшая полутемная комната с одним высоким стрельчатым окном.
- Смотрите, - прошептал священник и указал на что-то рукой. Я заметил, что на полу находится приличного вида каменный ящик, вроде того же египетского саркофага. Только на этом ящике были отображены знакомые мне фигурки: волк и летучая мышь. Один уголок этого гроба был отломан. Присмотревшись, я заметил, что здесь не доставало того самого куска камня с буквами V.A, что лежал тогда в ящике у меня дома. В этом нельзя было ошибиться.
- Скорее! – скомандовал отец Себастьян. – Приготовьте колья и револьвер. Он здесь!
Затем мы вместе с ним стали отодвигать тяжелую крышку. И вот в этот самый момент, когда эта крышка была, наконец, сдвинута примерно на треть, мы увидели, что зашло солнце. В окно теперь не проникало ни единого луча света. Безумный страх овладел мною, когда мы с отцом Себастьяном увидели, что этот саркофаг пуст. В это мгновение я вдруг услышал какой-то странный шорох у нас за спиной и уловил движение на лестнице.
- Туда! – крикнул священник. – Он на лестнице! Не позволим ему уйти!

9.

Мы решили разделиться: отец Себастьян побежал в левый проход. Я же направился в тот, что вел вправо.
Я бежал по полутемному коридору, вдыхая запах сгоревшей смолы от факелов. Совсем неподалеку от меня раздался крайне недовольный голос смотрителя музея. Он кричал нам, чтобы мы немедленно прекратили шуметь и бегать по замку, иначе ему придется вызвать полицию.
Неожиданно тот проход, по которому я бежал, вновь разделился. Я замедлил свой бег, только лишь, чтобы чуточку перевести дух, как тут вдруг слева от меня раздался шум возни и отчаянной борьбы. Это был, разумеется, отец Себастьян. Я тут же поспешил к нему на помощь, и в тоже мгновение услышал его страшный крик. Кажется, что тогда я мог бы запросто сойти с ума от увиденного, однако решимость наполняла меня и воля и разум были при мне.
Повернув за угол, я увидел отца Себастьяна, который был прижат к стене и медленно оседал на пол. Руки его были прижаты к горлу, а из-под пальцев потоками выхлестывала темная кровь. Его револьвер валялся тут же у него в ногах, на полу, а в какой-то паре шагов от него стоял никто иной, как мой брат Алекс. Высокий, в черном костюме, напоминающем траурное одеяние, он возвышался неприступной горой. Он посмотрел на меня своим огненным взглядом и неожиданно улыбнулся.
- Рад встрече, Генрих. Я знал, что ты придешь сюда, на мою могилку. Я не хотел убивать тебя тогда, в Галле, просто лишь немножко помучил. А ты нашел меня, ведь я сам так хотел этого. Теперь тебе осталось только лишь подойти ко мне, брат мой. Подойди же, и я тебя поцелую, - и он протянул мне свою руку.
Я подался немного назад, выставив вперед руку, в которой держал заостренный осиновый кол.
- У меня для тебя есть только один ответ, негодяй! – крикнул я. – И ты получишь именно то, что заслуживаешь!
Вдруг прямо за спиной у Алекса раздался встревоженный голос перепуганного смотрителя:
- Да что вы, в конце концов, делаете? – возмутился он. – Вы дождались. Я вызываю полицию! – и он вынул из кармана своего пиджака маленький сотовый телефон.
Алекс мгновенно обернулся и ударил смотрителя по руке. Сотовый, ударившись о стену, разлетелся на куски, а сам Алекс прыгнул куда-то вглубь коридора и словно бы испарился.
- Что он наделал! – заорал бедный смотритель. – Он же разбил мой телефон! Но куда же он делся?
- Это преступник, - сказал я ему. – Мы со святым отцом хотели поймать его, а вы нам помешали. Держите его, пока он здесь, в музее, а я помогу раненому!
Смотритель бросил испуганный взгляд в сторону окровавленного отца Себастьяна, и бодро побежал на лестницу. Для своего возраста он и вправду двигался очень старательно и быстро.
- Я поймаю его, поймаю! Вот только возьму свой пистолет, - кричал он, удаляясь.
Я опустился на колени перед священником, который уже умирал. Самое страшное было в том, что я не мог ему ничем помочь.
- Я прошел свой путь, - хрипел он. – Вы – еще нет. Поспешите же, он может уйти далеко, и тогда вам его не поймать… Держите свой крест при себе… Верьте… Вера спасет… Благодать Господа Иисуса… - прошептал он и застыл. Отец Себастьян ушел из жизни и это были его последние слова. Я не был в силах сдержаться и слезы невольно потекли у меня из глаз. Я прикоснулся к нему рукой, пообещал не оставить его, если сам останусь жив, и тут же бросился вслед за смотрителем.

10.

Он бежал впереди меня: невысокий коренастый человек в сером костюме. В правой руке он держал пистолет. Мы неслись то в одном направлении, то в другом, поворачивали назад, попадая в тупик. Мимо нас проносились горящие факелы, картины, лестничные проемы. Казалось, что замок был поистине необъятным. Здесь были настоящие лабиринты из множества коридоров.
- Как он вошел сюда? – спросил у меня смотритель. – Ведь я все время дежурил у двери, и не видел, чтобы этот человек заходил сюда.
- О, это очень искусный вор! Он может пробраться где угодно. К тому же еще он очень опасен. Нам надо быть начеку: он может появиться из-за угла.
- Я поймаю его! Сейчас, сейчас! – твердил смотритель. Он бежал уже далеко впереди меня, и расстояние между нами все увеличивалось. Вдруг его словно бы окутало непонятно откуда взявшееся облако густого белого тумана. Вначале, я было подумал, что в замке случился пожар и это был дым от факела, но затем понял, что это было не так.
Смотритель разом остановился, заверещал, содрогнувшись всем телом, и тут же упал назад на спину, окрашивая плиточный пол кровью из своего разорванного горла. И тут вдруг из тумана словно бы вышла темная фигура, и склонилась над упавшим смотрителем.
Когда Алекс поднял голову, я увидел, что с его бледного подбородка падают на пол алые капли.
- А вы, малость, развлекли меня, - холодно проговорил он. – Давно уже я так не веселился. Будешь продолжать дурачить меня или мы закончим это дело быстро и четко? Что у тебя там за спиной? А ну-ка покажи мне! – потребовал он.
- А это мой подарок тебе, брат мой Алекс! – прокричал я и тут же выбросил вперед руку.
Острый кол, пролетев пару метров, вонзился ему прямо в грудь. Алекс удивленно посмотрел на него, затем он протянул руку и легко вытащил у себя из груди окровавленную палку. Резким движением переломил ее и бросил к моим ногам.
- Ты не перестаешь удивлять меня, Генрих. Но я должен разочаровать тебя: этот прием со мной не работает. Я неуязвим.
Он оказался рядом со мной в мгновение ока. Встал вплотную ко мне и сдавил своими могучими руками мои плечи. Я услышал, как захрустели мои кости. Мне вдруг стало нечем дышать.
- Мы уже совсем скоро будем вместе, мой дорогой братец, - шипел он мне прямо в лицо. – Откроем какое-нибудь полезное и увлекательное дело. Например, по уничтожению человечества. Как тебе мое предложение? Неправда, сильно звучит? Тебе что, плохо? Ничего, потерпи, еще немножко будет больно, а потом ты будешь со мной. Братья Шварц! Ты только послушай! Мы вместе перевернем целый мир!
Это был конец. Я видел перед собой его жутко горящие глаза, готовые спалить меня дотла. Моя ключица и ребра хрустели словно сухие ветки, а голова была готова уже разорваться от нечеловеческого напряжения.
- Да будь ты проклят, дьявол! – прохрипел я и плюнул ему прямо в лицо. А затем, собрав последний остаток сил, ухватил руками крест на своей груди и впечатал его в белый лоб Алекса.
Тот заорал и затрясся так, будто бы по нему мгновенно пропустили разряд электрического тока. Крест просто горел в моих пальцах, обжигая огнем, но я по-прежнему продолжал удерживать его, прижатым ко лбу Алекса. Руки его ослабли, он отпустил мои плечи, и только тогда я, кажется, почувствовал облегчение. Удвоив свою силу, я начал напирать на него. Он уже оседал на пол, как таящий снеговик, и только лишь все сильнее кричал и бился. Ноги его куда-то проваливались, Алекс словно бы врастал в пол. Я склонился над ним, и на грани меркнувшего сознания, всей тяжестью своего тела придавил его к полу.

***

Я не помнил того, как и когда все закончилось. Очнувшись на холодном полу в окружении незнакомых мне лиц, я поначалу не в силах был понять, кто я и что здесь делаю. Спустя какое-то время я осознал, что нахожусь в отделении полиции. Как оказалось, я был взят под стражу с серьезнейшим обвинением. Мои руки были в крови, а неподалеку от меня лежали два трупа: священника и смотрителя. Что же я мог им тогда поведать? Что все это сделал вампир, который потом исчез, испарился как дым? Некоторое время я хранил молчание, размышляя. Говорить такое, значило бы облачить на себя смирительную робу сумасшедшего. Поэтому, я решил, в конце концов, признаться в том, чего вовсе не совершал.
Назначенный мне срок не показался мне таким уж долгим. После всех перенесенных мною страданий и ужасов, тюрьма не явилась для меня чем-то особо страшным. Я просто безропотно принял очередной черный сюрприз судьбы. Алекс надеялся погубить меня, но у него ничего не вышло. Дьявол, возможно, хотел уничтожить меня тюрьмой, но и здесь он оказался бессилен.
Находясь в заточении среди десятков подобных мне и сотен еще более страшных, я стал постепенно постигать учение Господа. После очередного тяжелого дня в руках моих снова была Библия, и я как мог усердно впитывал святое слово. Часто вспоминал я и об отце Себастьяне. А покинув, наконец, стены тюрьмы, я непрестанно молился за него и за спасение душ моей горячо любимой безвременно покинувшей меня Эльзы, и брата моего, нареченного Алекса…





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 08.03.2019 Владимир Коряковцев
Свидетельство о публикации: izba-2019-2509143

Метки: брат мой алекс,
Рубрика произведения: Проза -> Фантастика










1