На большой дороге


1.

В одном селении жили двое: Илья и Степан. Целыми днями батрачили они на хозяина своего, Силантия Сыроедова. Целыми днями спины свои на него гнули. А хозяин им не спущал, послабления не давал, да частенько на них и отыгрывался. Свой особенный интерес имел к ним. И хотя в подчинении у него была еще добрая дюжина батраков, но эти для него были вроде любимчиков. И нередко со спин этих самых любимчиков после очередного наказания лоскутами свешивалась кровавая кожа. Хлеб батраки черствый потребляли, сухие корки одни, воду сырую студеную пили прямо из родника, картошка, и что еще реже, мясо, попадались им больше гнилые. Так вот держались они с зари до заката в поле на пахоте или на скотном дворе, убирая и вычищая грязные стойла. Спали они обычно без задних ног, не думая ни о чем, но все же невольно представляя себе хозяина своего с камнем на шее, стоящим пред омутом, или еще того чище – под хомутом заместо лошади, тянущим тяжелую борону. Ночевали Илья и Степан в одном хлеву с рыжей кобылкой. Сена им хватало, они и не жаловались. Покормят скотинку, а сами в уголок, и зарывшись там по самые уши лежат. В пору холодную батраки друг об дружку нередко грелись, да тем и спасались.
И вот однажды, (а дело-то ночью было) вышел Илья во двор отлучиться. Степан в это самое время уже сон третий видел. Прошло какое-то время, Илья возвратился. Давай скорее Степана будить, за плечи его трясти.
- Просыпайся, Степанушка! Беда пришла.
Тот глаза едва разлепил, из сена вылез, да на товарища смотрит.
- Дурной ты! Случилось-то что?
- Назавтра нас в рекруты забирать приедут, вот что!
- Откудова это знаешь?
- Да вот сам слышал. Только что. Мужички на заднем дворе промеж себя разговоры вели, я каждое слово расслышал.
- И про что же они говорят, мужички-то?
- А то, что начальство из города прямо с утра понаедет, с солдатами да с жандармами! Самых юнших брать будут. А мы-то с тобой и есть самые подходящие!
- Так что же ты предлагаешь, Илья? – Степан вновь уселся в сено. – Во солдаты нам с тобой несподручно идти. Обреют нас, заставят палками железными друг дружку хлестать. А потом как возьмешь в руки ружье, Илюшенька, да побежишь аккурат прямо к пушке, и останется от тебя одно имя, которое никто помнить не будет.
- Тогда нам только когти рвать и остается, - прошептал вдруг Илья. – Здесь погибали, а на войне зараз погибнем.
- Вот и я про то, - промолвил Степан и вздохнул. – А ты, случаем, не ослышался? Может, упал где за плетнем, да все и приснилось тебе? И никуда нам не надо бежать и рыпаться, а?
- Слышал я, правда все это. – Илья смахнул со лба длинные волосы. – Микулка сказал, что пойдет.
- Ну и пущай его идет, у нас с ним дороги-то разные, - Степан сплюнул. – Пули пусть ловит, металл собирает.
- А нам как же тогда?
- Вот я и думаю теперь. Не сбивай ты меня, дай покою! – и Степан, опустив голову на колени, глубоко задумался.

2.

Было еще темно, когда они вышли наружу. Степан вел в поводу рыжую кобылицу, за поясом у него был топор. Илья крался следом, держа в руках длинные вилы. Они решили обойтись без седла: все седла были в хозяйской конюшне, а рыскать по двору Сыроедова посреди ночи было бы верхом безумия. Они шли меж деревянных построек, идя прямиком к тыну, за которым начиналось открытое поле. Когда до тына оставалось совсем немного, залаяла хозяйская собака. Это была огромная черная псина.
Степан не помнил, привязал ли ее Сыроедов или же позабыл. Больше она в руки никому не давалась, кроме хозяина.
- Стервь! - зло прошипел он. – Ушли, называется, по-тихому!
И правда, позади послышались приближающиеся быстрые шаги. Собака уже не лаяла, она просто гналась за ними. Степан, ухватив покрепче лошадь за шею, вскочил на круп и потянул за собою Илью. У того кроме вил за спиной висел походный мешок с припасами. Илья не сумел так быстро поспеть за товарищем. Он уже забросил на круп лошади одну ногу, когда появившаяся вдруг собака ухватила его за другую. Илья заорал как блажной, но Степан вмиг ударил топором и отрубил собаке переднюю лапу. Собака взвыла и упала на землю. В тот же миг Степан стегнул лошадь покрепче, и они, перескочив через тын, поскакали по чистому полю.

3.

Уже начинало светать, когда они впервые остановились. Степан помог Илье сойти с лошади. Тот еле держался на ногах. Кирза левого его сапога была порвана и оттуда темными сгустками шла кровь. Илья от боли сел на землю и привалился к березе. Здесь вдоль дороги уже начинался лес, который дальше был еще гуще. Только теперь выяснилось, что Илья потерял свои вилы, которые до этого усердно старался держать. А их лошадь, не привыкшая к подобным стремительным скачкам, лежала на боку и хрипела, покрытая пеной.
- Рыжая скоро сдохнет, - сказал Степан, помогая Илье снять сапог. – Дальше придется на своих топать. Ты сам-то как себя чувствуешь, Илья?
- Не надо уходить было, - вымолвил тот, кривясь от боли. – Лучше бы уж…
- Теперь не знамо, что лучше! А вот назад нам дорога теперь точно заказана. Да и сейчас, ежели найдут нас, - не помилуют! На куски порежут и псам скормят!
- Ты что же, думаешь они снарядят погоню за нами?
- А то как же. Бьюсь об заклад, что и солдатиков рекрутских с собой притаранят. Тишина теперь кончилась.
Сапог с ноги Ильи они сняли. Рваная рана оказалась весьма неприятной. Открыв флягу с водой, Степан полил немного на рану, а затем приложил сорванный подорожник. Оторвав большой лоскут от своей рубахи, он как мог завязал Илье ногу.
- Спасибо, - пробормотал тот.
- Да, ладно. Ты как, идти сможешь? Нужно нам уходить с дороги.
- Да, думаю, что смогу, - сказал Илья и прохромал два шажочка.
- Чуть было не забыл, - Степан повернулся и глянул на шумно дышавшую кобылу. Потом потянул из-за пояса тяжелый топор. – Облегчим животине ее страдания, - сказал он. – Да и мясо сгодится. – и рубанул топором.

4.

Они шли, углубляясь все дальше в лес, оставляя у себя за спиной дорогу. Путь им то и дело пересекали лесные тропинки. Много было и заросших, нехоженых. Кругом стояли высокие черные ели, которые становились все гуще и гуще. Нежное летнее небо было ясным, и косые лучи солнца то и дело мелькали между густых ветвей. Где-то там за деревьями была жара, здесь же в лесу царила удивительная прохлада.
Им повезло набрести на ручей, и Илья хорошенько промыл свою рану чистой водой и перевязал ее заново. Но лучше ему не стало: за прошедшую ночь нога опухла и воспаление разрасталось. Очевидно, пошло заражение. Илья чувствовал себя все хуже, его вовсю лихорадило, да так, что он весь был покрыт холодным потом.
Степан понял, что идти дальше им не стоит. Лучше будет остановиться им пока здесь у ручья, а там уж видно будет. Поев сырой конины и выпив воды, они оба забылись, лежа на жесткой хвое.
Степан пробудился вскоре. Вокруг было тихо, но ему показалось, что он слышал какой-то шум. Быть может, почудилось? И вот, опять. Кажется, лошадиный топот и тихий говор. Илья спал. Тогда Степан вытащил из-за голенища сапога длинный нож, и положил его рядом с Ильей на землю. На всякий случай, мало ли что. Лишь бы Илья не беспокоился. Затем, вынув топор, Степан пошел к деревьям, откуда слышались эти звуки.
Двое солдат ехали верхом по заросшей лесной тропинке, один впереди другого. Степан как увидел их, тут же снял сапоги, и пошел босой совсем рядом с тропинкой, шагах в десяти от всадников. Разговор их был ему особенно хорошо слышен, солдаты и не думали торопиться.
- Эх, и вздернут этих двоих, когда поймают! Эх, вздернут! – говорил один.
Да что там – вздернут! На куски располосуют! – отозвался другой. – Собаке-то сыроедовской они ногу оттяпали при побеге. Теперь, кроме нашего-то отряда хозяин своих мужиков снарядил. Они-то уже весь лес прочешут, как через гребень, а мы уж так, по тропинкам, вглубь забираться не станем.
- А если они сами вдруг… - произнес другой солдат и поежился.
- Ты что, боишься каких-то беглых батраков? Да что они могут! Один из них ранен. Это факт. К тому же и вилы свои они потеряли. Да что они с одним топором супротив наших ружей и сабель? Никуда они не денутся, скотники!
Степан продолжал идти рядом, он все слушал и слушал, но тут вдруг под его ногой хрустнула ветка. Всадники всколыхнулись и тут же, как по команде, оба выстрелили из ружей. Но Степан уже успел припасть на землю и два заряда пробили только пустой воздух повыше его головы.
- Туда! За ним! – вскричал один из солдат, соскакивая с лошади и устремляясь вперед.
- Да погоди ты! Может, это так, всего лишь лесные звуки.
- Звуки! А ты тогда чего же стрелял? Я ведь слышал, как кто-то упал на землю! Там он! Вон за теми деревьями.
- Ну, тогда вперед!
И солдаты, оставив своих лошадей, бросились в густой лес.

5.

Степана они нашли сразу. Тот недвижимо лежал, уткнув лицо свое в землю.
- Вот это да! – возрадовался один из солдат. – Наповал! И наверняка моим зарядом. Теперь вся награда мне за поимку.
- Раскудахтался: мне, мне! А может, это мой заряд был? Почем докажешь? И еще погляди, может быть, живой он!
- Откуда живой? – и солдат ткнул прикладом Степана в бок. – Холодный уже.
Но в тот же миг Степан повернулся и, невесть откуда появившийся в его руках огромный топор, ударил прямиком в грудь солдату. Тот даже вскрикнуть, и то не успел. Ружье упало рядом с солдатом. Другой солдат успел нацелить ствол на Степана, но он был так ошарашен, что руки его дрожали. И выстрелив, он промахнулся. Степан не дал ему времени на очередной выстрел и выхватил ружье у солдата из рук. Служивый тут же уперся спиной в дерево, трясясь всем телом, не в силах выдавить из себя ни звука.
- Вот теперь мы посмотрим, чья птица поет громче! – проговорил Степан и навел ружье на солдата.
- Нет-нет, постойте! Вы не должны! – затараторил тот.
- Это почему же? – удивился Степан. – Посмотри-ка, как твоему дружку хорошо сейчас, тепло и тихо. Может, он уже в раю с херувимами, а может быть, и на сковородке поджаривается. Тебе что больше нравится? Хочешь попробовать? Бац и узнаешь!
- Перестаньте издеваться! Кончайте, так сразу!
Степан присмотрелся к солдату. Это был совсем еще молодой парень, возможно моложе его самого. И что-то в нем вдруг ему понравилось. А что именно? Он бы и сказать не смог. Только расхотелось Степану стрелять, вот такой вот расклад получился!
- Ты вот что, - сказал Степан. – я тебя пока что не трону, но ежели дернешься – будешь лежать вон с тем рядом! Понял?
Солдат молча смотрел на Степана. Он был все еще бледен, но дрожь уже начала проходить.
- Давай-ка рассказывай, сколько вас здесь, что за приказ имеете, да смотри не бузись, парень!

***

Оказалось, что разыскивать беглецов было поручено отряду солдат в количестве пятидесяти человек. В селение они прибыли рано утром, где все уже были подняты по тревоге и, как говорится, всё было поставлено с ног на голову. Хозяин суетился и бегал, собирая своих мужиков. И право у него на то было. Андрей, так звали солдата, рассказал, что Сыроедов набрал около восьми десятков мужиков, и что он не отступится, пока, наконец, не отыщет паршивцев. А еще ведь и награду богатую обещал за пойманные поганые головы: целый мешок серебра насыпать.
- Ух ты! – присвистнул Степан. – Как же дорого ценит он наши бедовые головы, а ведь при жизни держал как собак нас!
- Да и за собаку ту, он говорил, тоже хорошо причтется, - закончил рассказ Андрей.
- Это мы еще поглядим, кому и за что причтется! – Степан посмотрел на Андрея. – Тебе как жилось во солдатах-то?
- Да как сказать… Особо ведь не жаловали, что и говорить. Доставалось по самые уши.
- Тогда слушай меня. Пойдешь с нами?
Андрей согласился, не сразу, но все же. Терять ему было нечего в своей жизни, семьи у него не имелось, а возвращаться теперь ему не с руки было. Свои же расстрелять могли. Подобрали они оружие, взяли лошадей и пошли к тому месту, где остался Илья. Степан слегка удивился, увидев Илью с ножом в руках, стоявшим посредине поляны.
- Я услышал выстрелы, - сказал Илья. – А кто это с тобой, Степан? Он ведь солдат!
- Ты не ошибся, Илья, это солдат, - ответил ему Степан. – Но убери-ка свой нож, ведь он теперь такой же солдат как и мы с тобой.
- Я решил идти с вами, ребята, - промолвил Андрей и протянул Илье руку. Но тот только посмотрел на него и не пожал его ладонь. Андрей ничуть не смутился.
- Надо уходить, – сказал он. – И немедля. Совсем скоро здесь будут солдаты, или же люди Сыроедова. Они наверняка слышали наши выстрелы.
- Куда же мы пойдем теперь? – задал вопрос Степан.
- Мы пойдем по тропе, - ответил Андрей. – Если что свернем в лес. Верстах в пятнадцати отсюда будет деревня Горшки. Нам было поручено после прочесывания леса остановится там. Мы должны успеть попасть туда раньше них. Ведь как я вижу, нашему товарищу нужна помощь, а в Горшках как раз имеются знахари.
- Ничего мне не нужно! – огрызнулся Илья. – Ты что, Степан, не видишь? Он же заманивает нас в ловушку! Покажемся вот в деревне, а там нас и возьмут тепленькими с потрохами!
Степан повернулся к Андрею.
- Что скажешь? А ежели все повернется, как он говорит? Не успели развернуться, и поминай как звали?
- Я повторяю, - отвечал Андрей. – нужно как можно быстрей уходить. В деревне надолго мы не задержимся. Лошадей надо наших найти. Как бы они далеко не убежали.
Уже в пути Илья, сидя позади Степана на одной лошади, шепнул ему на ухо: - Не доверяю я этому солдатику. Подведет он нас с тобою под монастырь, как есть подведет!
- Твое право так думать, - отозвался Степан, глядя на Андрея, что ехал на своей лошади впереди них. – Я-то сам ни на миг с него глаз не спускаю.

6.

В деревню они въехали уже к вечеру. Тихо там было, словно все вымерло. Илье сделалось еще хуже, сам он уже не мог идти ровно, и Степану приходилось поддерживать его. Лошадей они у плетня одного привязали и пошли дом выбирать. Андрей постучал в один дом, другой, и только в третьем ему открыли. Из-за двери высунулась голова столетней старушонки, Андрей что-то спросил у нее, а затем призывно махнул Степану.
Дом оказался довольно просторным, на три больших комнаты. Илью уложили на лавку в углу, и старуха тотчас же занялась его ногой. Степану и Андрею пришлось выйти в другую комнату. Сели они на лавку и ждать стали. Но не сидится Степану, и стал он ходить из угла в угол. Ходил себе ходил, потом не выдержал и обратился к старухе:
- Извиняйте, мамаша, но хотелось бы поскорее. Нам уходить уже скоро нужно.
- Поскорее ему! – старуха все перевязывала ногу Илье. – Вы вот лучше ставни-то прикройте, а то дует.
Степан пошел и закрыл все ставни в комнате.
- А парень ваш поправится, только его пока трогать не надо. И никаких теперь ему походов в ближайшие два-три дня.
- Да что вы такое говорите, мамаша?! Нам же в эту ночь уходить надо!
- Уйдете сейчас – только парня погубите. Отлежаться ему надо, отлежаться.
- Что же нам теперь делать? – Степан схватился за голову и пошел в комнату, в ту, где оставался Андрей. Он вошел и видит: пустая комната. Степан глянул в другую – тоже пусто.
- Убег, подлец! – прошипел Степан и бросился на улицу.
Звезд не было. Вокруг тишина и прохлада. Только наслаждайся, да отдыхай. Но Степан был взбудоражен как никогда. Он обежал вокруг дома, спеша к тому плетню, у которого они лошадей привязали. Смотрит он: лошади-то пропали! Только одни следы от копыт оставались на взрытой черной земле.
Одно ружьишко у него оставалось, что все время у него в руках было, да топор верный за поясом. Посмотрел Степан на дорогу, туда, откуда они приехали, и только сейчас уловил какой-то шум: это был отдаленный топот множества копыт. Было слышно, что всадники приближались.
Степан оказался в доме старушки быстрее, чем мог подумать об этом.
- Нужно быстрее спрятать его! – подскочил он к старухе. – Срочно! Подвал, подпол, что угодно!
- Не шуми ты! – старуха осторожно приоткрыла один ставень и выглянула в окно. Потом снова закрыла. – Лучше ты сам схоронись где-нибудь, а твоего товарища я уж спрячу, не беспокойся.
- Да где же вы его спрячете-то?
- Не суетись! Беги быстрее. Я уж как-нибудь. Потом встретимся.
Степан еще раз взглянул на спящего Илью, махнул рукою и прыгнул в раскрытое окно, что выходило на задний двор.

7.

Их было много. По крайней мере так ему показалось вначале. В темноте они все были похожи на призраков, сошедших с коней из самого ада. Они вначале сгрудились возле старухиного дома, затем начали бегать вокруг, стуча и врываясь во все дома. Степан, лежа в зарослях лопуха, был невидим для них. Солдаты пробегали мимо и не замечали его. Что же такое смогла сотворить старуха? Ведь факт, что они не нашли в ее доме Илью. Чудеса какие-то! Впрочем, не важно. Подождем, что дальше там будет.
Спустя какое-то время появились другие всадники. Этих было еще больше, чем первых. Шагали они нестройно, постоянно что-то выкрикивая. Шуму от них было неимоверно много. Наконец, Степан смог расслышать знакомый голос, который буквально пронял его до самых костей. Этот голос привык он слышать над своим ухом изо дня в день вот уже столько долгих лет. Этот властный голос, то и дело отдававший приказы. Это был сам Силантий Сыроедов, его хозяин.
Сыроедов особенно суетился перед остальными. Даже разбил какой-то горшок и самолично выволок старуху на улицу. Степан слышал из лопухов, что она лгала и божилась, говоря, что она никого не пускала к себе нынешней ночью. Тогда к ним подошел еще один. Степан, выглядывая из кустиков, узнал и его. Это был никто иной, как Андрей. Кажется, это именно он, а не Сыроедов ударил старуху. Она упала, завалившись лицом в самую пыль. Подлый предатель! Руки сами тянулись его пристрелить. Степан еле сдержался и продолжал так же тихо лежать. Всадники еще с полчаса порыскали по округе, а потом вскочили на коней и исчезли во мраке.
Степан начисто вымок, лежа всю ночь в лопухах. Когда же топот копыт пропал вдалеке, он вскочил и побежал ко крыльцу старухиного дома. Сама она лежала при дороге, кровь у ее головы превратилась в давно застывшую лужу. Старуха не шевелилась. Степан вбежал внутрь. В углу на лавке безмятежно спал его товарищ Илья. Старуха действительно совершила что-то такое, что спасло парня. Кроме того, рядом с лавкой, где лежал Илья, на столе были разложены пучки трав и коренья. Очевидно, это было то, что кудесница оставила для заживления раны.

8.

В деревне, как оказалось, жило совсем немного народа. И никто и близко не подходил к дому старухи. Видимо, опасались чего-то. Посматривали из углов, да из подворотен, и все на этом. Потому Степан сам схоронил ее на заднем дворе. В доме этом пробыли они около трех дней. Илья поправлялся на удивление быстро. Травы, приложенные к ране, хорошо помогали. И вот уже вскоре он смог-таки сам встать на ноги. Кроме драгоценных лечебных корешков, которые Степан положил в свою дорожную суму, он обнаружил в сундуке у старухи еще кое-что. Знающий в этом деле назвал бы это магическими предметами. Он нашел камень, который, ежели поместить его в мешок, облегчал любую ношу, какой бы она не была тяжелой; сверток черного порошка, который взрывался от малейшей искры и разносил все в пух и прах по округе; бутыль с жидкостью, которая мгновенно убивала, даже просто попадая на кожу. И, наконец, чудесную мазь, что при натирании ею делала невидимым тело. Во всей видимости, старуха использовала эту самую мазь, чтобы хоть как-то укрыть Илью. Вот так старушка! Спасибо тебе! Пусть тебе пухом землица будет.
Все эти найденные Степаном предметы были поистине драгоценны; чудесные свойства их открылись не сразу, а постепенно. Но друзья были довольны и тем, что живы остались. Они не собирались сдаваться, и вскоре снова собрались в путь. У одного старика, жителя той же деревни, Степан выпытал, что солдаты скоро снова заявятся, и что им лучше отсюда побыстрее уносить ноги. Все боялись старухи-кудесницы, и тех, кто был как-то повязан с нею.
Поначалу Илья все негодовал на предателя солдата Андрея. Ведь он же сам говорил об этом, предупреждал Степана! Но все ж таки, как хорошо, что выяснилось это и разрешилось так быстро! Но вот закончилось ли? Сейчас это было уже не таким важным. Они шли рядом с дорогой, скрываясь за кустарником, за которым было тепло и приятно. Чудо-камень, положенный Степаном в мешок под завязку набитый припасами, делал его почти невесомым. А потому нести его было легче легкого. Нога у Ильи почти уже не болела, и это одно уже было хорошо. Степан, правда, поручил Илье нести свой топор, а при себе оставил ружье и огненный порошок. Они-то понимали, что накрыть их могут в любую минуту, но решили пока что держаться осторожнее, чем тратить чудесную мазь-невидимку. Но и мазь тоже всегда была у них под рукой.
Вдалеке была дубовая роща. Высокие столетние дубы с раскидистыми кронами закрывали дорогу и окрестности. Степан первый что-то приметил и вмиг дал знак Илье остановиться и замереть. Он прижал палец к губам, и они приникли к кустам. Там, между двумя дубами шла какая-то возня. Очевидно, дрались. Были слышны глухие удары и вскрики. Степан предложил Илье посмотреть, но только по тихому. Оставив все, кроме оружия, они прокрались вперед. И тут вдруг увидели такую картину.
Двое солдат в синих мундирах были парня. В руках они держали короткие палки, а тот едва отбивался от них какой-то жердиной. Палки у солдат были, очевидно, железные, потому как жердина сломалась, в очередной раз встретившись с палкой. Парень тут же получил удар по голове и упал. Солдаты радостно вскричали и набросились на лежачего, яростно пиная его сапогами.
Степан и Илья, не сговариваясь, бросились на помощь. Один из солдат, заметив бегущих к нему батраков, тотчас отбросил свою железную палку, вскочил на лошадь, что стояла неподалеку, и мгновенно ускакал прочь. Другой же успел было потянуться к ружью, но пуля, выпущенная Степаном, повергла солдата наземь. Спасённый оказался парнем лет двадцати. Он был довольно сильно избит, но держался совершенным молодцом. Поднявшись, он крепко пожал своим избавителям руки.
- Леня меня зовут, - произнес он. – Леня Длинный.
У него была основательно разорвана рубашка, да и штаны как-то странно висели, готовые вот-вот упасть с его пояса. Но, по всей видимости, парня это ничуть не заботило. Думал он недолго, и тут же решил примкнуть к беглецам. А потому, они решили не задерживаться более здесь, а тотчас же уходить, поскольку сбежавший «синий мундир» наверняка теперь пригонит сюда целый отряд.
И пошли они через поле, туда, где на востоке темнел лес.
- Они рыщут по всей округе, хватают каждого, кто только им подвернется, - произнес Леня. – А не вас ли они искали случаем, други вы мои верные?
Степан ответил ему, что он попал в самую точку.
- Да вы, получается, очень опасные попутчики! – восхитился Леня. – Нескучную жизнь обещаете, понимаю.
- А ты сам-то с каких краев будешь? – заговорил шедший сбоку Илья. Он уже почти не хромал и слегка опирался на свое ружье больше для порядка.
- Сам-то я откель, где зима да метель. А пришел я сюда, потому как сума привела, – ответствовал Леня.
- Ловко сказываешь! – усмехнулся Степан.
- Знай, что сказать – будет, чем пояс подвязать! – Леня посмотрел на них обоих, а потом добавил: - Сегодня ночью у костерка отдохнем. А то, гляжу, все мы замаялись малость.

***

По лесу они шли только по одним лишь Лене известным тропинкам. Парочку раз даже было наткнулись на небольшие группки солдат и мужиков, но при посредстве того же Лени благополучно их миновали.
Солнце давно уже село и становилось прохладно. Тут вдруг Илья спросил: - А за что это тебя, Леня, те солдаты-от били? Ведь не за просто так?
- Верно, не за просто так, - откликнулся Леня. – За дело они меня били, за дело. Признаться страшно, я ведь с одного крестьянского обоза мешок муки уволок! Вот они меня и поймали, значит.
- Так ты, получается, вор? – перепугался Илья.
- Тихо ты! Не кричи! – оборвал его Леня и тут же сделал знак рукой, чтобы остановиться. Парни вдруг почуяли запах дыма и разглядели, что совсем неподалеку, впереди, среди темного леса горит костер. – Обождите малехо, - прибавил Леня. – Я свистну, ежели все в порядке. Тогда и подходите.
С этим он оставил остолбенелых от изумления товарищей и скрылся между деревьями.

9.

Вокруг костра, оказавшегося поистине просто огромным, сидело, по меньшей мере, человек сорок, а то и все пятьдесят. Даже сквозь отсветы сверкающего пламени Степан и Илья различали дикие и насмешливые лица, повязки почти на всех головах, гревшихся у огня людей, да сталь клинков и стволы ружей и пистолетов в руках их. Леня Длинный указал им место вблизи самого костра, от которого при приближении к нему, веяло нестерпимым жаром. Товарищам пришлось скинуть с себя свои куртки, сумы они оставили при себе, а вот оружие у них сразу забрали. Прошло довольно много времени, Степан и Илья уже устали сидеть просто так, оба перепуганные насмерть. А кругом них то и дело переговаривались, ворчали и смеялись бородатые мужики, да древесные сучья в костре трещали. Леня Длинный не стал подходить к ним, а тоже уселся неподалеку, покусывая корочку, да на парней то и дело поглядывая.Так и сидели они, пока вдруг к ним из темноты к костру не вышел один человек. Он был совсем невысок, но по виду силен и чрезвычайно крепок. Дикий вепрь о двух ногах, иначе про него и не скажешь. Длинная куртка на нем была, широкий ремень опоясывал мощный торс, да пара пистолетов на бока свешивалась. Хитрый, но умный взгляд отличал его. Атаман, не иначе. Он подошел и сел рядом с ними.
- Давайте-ка напрямки, без околесицы, - начал он. – Кто вы такие, откуда? Ежели лазутчики, тогда жариться вам вон на том вертеле заместо жирного поросенка. А ежели нет, тогда.. Что же это вы, языки свои съели? Отвечайте-ка быстро!
И Степан с Ильей все про себя рассказали. И то, как они жили-батрачили у Силантия Сыроедова, о том, как на бега подались, как в деревню пришли, как спаслись и освободили Леню Длинного.
Атаман слушал их с любопытством, накручивая на заскорузлый палец свой длинный ус.
- Получается, это из-за вас эта каша заварилась в округе, - проговорил он. - Я бы запросто смог бы вас выдать, чтобы серебром разжиться, да и вообще, чтобы малость утихомирилось всё, но я не хочу изображать из себя предателя и негодяя. Хотя, чего там говорить, негодяй я превосходный. Тогда вот вам моя рука! На третью ночь принесете вы клятву и тогда уж останетесь с нами. Деваться-то вам уже некуда. Или вы не желаете?
Делать нечего, Степан и Илья переглянулись промеж собой, да и согласно кивнули головами.
- Зовут меня Емельян Кривой, а моя банда – это и есть мое воинство. Мой главный устав – бороться, а лозунг – свобода и справедливость. Потому как воруем и обкрадываем мы богачей по справедливости.
Атаман, говоря это, курил трубку, да прищурившись, поглядывал на своих. Степан и Илья слушали его, не дыша.
- Подолгу мы никогда не стоит на одном месте, чуть что - снова в путь трогаемся. А стычки у нас не редкость. Но людей я своих берегу, за здорово живешь под нож никогда не пущаю.
- И вы тоже, поди, вне закона? – полюбопытствовал Степан, кусая хлебец – угощение от лесных разбойников.
- А как же! И за мою голову тоже цена объявлена. Так что мы с вами под одним небом ходим, ребята.
- Кем же мы будем тогда в вашем отряде? - спросил Илья. Хлебец свой он уже съел, быстрее Степана. И теперь старательно закусывал луком с солью.
- А это уж как вы себя покажете, да проявите, - ответил ему атаман Емельян. – Страх-то имеете? Часто бывает пужаетесь?
- Да не особо часто пужаемся, но…
- Значит, не видывали еще такого, отчего кровь в жилах останавливается, да в пятки пот со спины стекает. Здешние леса ведь дюже неспокойные, – прибавил атаман, пристально глядя в глаза молодым парням. – Я поначалу тоже не хотел верить, думал – ерунда все. А потом как привел Бог увидеть, так понял, что никакие тогда пистолеты-порохи не помогут, ежели доведется с таким лихом в нашем лесу встретится!
- Чем же это вы нас так стращаете люто? – прошептал Степан.
- Лешаки здесь пошаливают, да кровососы-вурдалаки разные. Вот были мы один раз в лесу с ночевой, костер-то наш вдруг потух, а они и полезли себе на нас-то со всех сторон из чащобы. Да так, что нам тогда драпать пришлось. Вот мы теперь костер-то и не тушим, пока ночное время не кончится.
- Страсти вы какие-то толкуете, - Илья вытер намокший от пота лоб. – а все ж таки не верится как-то!
- Это уж ваше дело, не верить, - сказал атаман. – А вот я сам их тогда видел. Они двоих наших еще в лес утащили. Так с тех пор и не нашли их, как ни искали.
Тут к атаману подошел какой-то человек и стал что-то быстро шептать ему на ухо. Емельян слушал, а потом вдруг сделал знак человеку, и тот удалился. – Разведка наша объявилась, - сказал он. – Солдаты вошли в лес. Уходим сейчас же.

10.

Они отступали вглубь леса. Степан и Илья поначалу близ атамана держались, но потом он их незаметно покинул. Попробовали они было поискать среди отряда разбойников Леню Длинного, да увидели, что тот балагурит со старыми своими знакомыми, и не стали более подходить, мешать ему. Шли себе они шли, и тут вдруг раздались первые выстрелы. Видимо, это объявились солдаты. Кто-то слева от Ильи свалился с простреленной головой, и он подобрал с земли пистолет упавшего. Тут же попробовал наугад выпалить в темноту. Не было видно ни зги, и люди заметались как полоумные тени. Кто-то кричал, кто-то палил и палил сразу с обеих рук. Вспышки искр мелькали тут и там в темноте, а пороховой дым стоял такой плотной завесой, что хоть в пору топор вешать. Разбойники забирались все глубже и глубже в лес, а в спины им летели свинцовые пули. Солдаты не отставали. Настроились, видно решительно преследовать беглецов. Когда же отряд разбойников добрался, наконец, до лесной просеки, вдруг откуда-то появился атаман Емельян и приказал отряду остановиться.
- Нужно разделиться, - сказал он, обратившись к Степану. – Солдаты уже положили человек десять наших и все продолжают давить. Степан! Ты и большая часть отряда пойдете по просеке направо. Илья! Ты с меньшей частью отправитесь по просеке налево. Создайте как можно больше шума, орите, стреляйте, но только чтобы они подумали, что это весь наш отряд. Понял? На вас я надеюсь, ребята. Вот и проверка вам заодно будет. И уводите их за собой, уводите!
Атаман глянул Илье в глаза и пожал ему руку.
- Немного погодя за этой просекой начнется Комариное Болото. Вы должны увести их туда. Я думаю, вы все сами, ребята, поняли. Ну, с Богом!
Степан и Илья обнялись. Они не стали упрашивать атамана, чтобы он не разлучал их. Это был его приказ и они должны были его исполнить, чего бы им это не стоило.

***

Илья и пятеро других разбойников уходили по просеке вниз. Они то и дело что-то кричали, а временами стреляли. Порох старались беречь, а потому и стреляли редко. Было ясно, что солдаты пустились в погоню именно за ними. Голоса и топот многочисленных ног раздавались совсем рядом у них за спиной. Было слышно, что солдаты кричали: - Окружай, окружай их!
И кажется, они уже начали заходить с другой стороны. Беглецам пришлось забрать немного левее, чтобы уж совсем не попасть в кольцо, они спешили все дальше и дальше в лесную глубь. Скоро просека оборвалась, начался небольшой подлесок, и тут же почти сразу запахло сыростью и болотом. Тяжелая гниль буквально висела в воздухе. Тучи комарья немилосердно жалили руки и лица всех беглецов. Теперь им невольно приходилось замедлять бег и останавливаться. Погоня сзади и не думала утихать. Солдаты двигались за ними след в след.
Илья подумал и понял, что ему уже не спастись. Из этого места просто не может быть выхода. Хотя, нет. Один выход все равно остается. Илья сглотнул переполнявшие его слезы, пошарил у себя за пазухой и извлек наружу небольшой мешочек с чудо-порошком. Тем самым, что они нашли в доме старухи-кудесницы. Его сначала Степан подобрал, а затем и Илье передал. Хорошо, что порошок сухим оставался. Если что, спички-то они вот здесь, рядом…
Комариное Болото открылось перед ними внезапно. Это была очень обширная топь, укрытая сверху белесым туманом. Один из разбойников, не рассчитав своего шага, вмиг погрузился по пояс и его начало тут же засасывать. Никто ему не помог, да он и не подал голоса. Только успел вытащить свои пистолеты, да выстрелить в приближающихся солдат. Илья приостановил шаг. Ему вдруг стало очень страшно. Все, что угодно, но только не в болото. Он видел как пузырилась черная вода, как лопались крупные пузыри, разнося вокруг невероятное зловоние. И едкие комары продолжали свою атаку. Илья решил остановиться у самого края болота, пропустил вперед остальных разбойников, и сел на мягкую землю, прислонившись к одинокому сухому дереву. Сзади все нарастал шум погони: солдаты были уже очень близко. Илья перехватил поудобнее мешочек и вынул спичку из коробка. И в этот самый миг он вдруг увидел… Те четверо оставшихся разбойников были впереди, они пытались кое-как пробраться по смертельной трясине. И вот откуда-то сбоку поднялось что-то, какая-то черная тень и захватила одного из разбойников. Тот закричал, всплеснул руками и тут же ухнул в клокочущую трясину. Вот появилась еще одна тень, и еще…
- Это не тени, - успел подумать Илья. – Это же самые настоящие кровососы.
Всех разбойников, одного за другим, упыри утащили во мрак и бездну, хотя двое из мужиков начали было отстреливаться, но это им не помогло. А потом кровососы полезли отовсюду, как черви из гнилого мяса. Они выбирались из болота и приближались к тому месту, где находился Илья.
Солдаты позади него тоже не медлили. Они, по всей видимости, еще не успели разглядеть упырей, потому как и не думали останавливаться. На несколько мгновений Илья оказался между двумя сторонами. Кровососы и солдаты были уже в паре шагов от него, когда он поднес горящую спичку к мешочку и закрыл глаза. Над болотом прогремел оглушительной силы взрыв. Густой ночной мрак был просто разорван на части. И много солдат и кровососов погибло тогда в том взрыве.
Оставшиеся в живых солдаты не успели отойти от болота, их ружья оказались попросту бесполезны, а упырей было еще слишком много…

11.

Степан поначалу не мог взять в толк, откуда же взялись эти, другие. А потом он понял: это же были мужики Сыроедова. Все ладилось вначале вроде бы ничего: они оставили позади себя солдат, почти что вырвались из проклятого леса с его пробирающими до костей звуками, и тут на тебе – все мочало сначала! Их окружили внезапно, словно бы ждали. А теперь они наступали плотной стеной, с размеренной хладнокровностью отстреливая каждого выжившего разбойника. Атаман находился совсем рядом. Степан даже чувствовал его плечо, вымокшее от крови.
Они отбивались из последних сил, тратя впустую оставшиеся заряды. Наконец, мужики Сыроедова подошли ближе и началась рукопашная. Разбойники дрались как звери, об этом и говорить не приходится. Но их было крайне мало, по сравнению с сыроедовскими вооруженными псами. Лене Длинному рассекли острой саблей живот, и он еще какое-то время продолжал молча стоять на коленках и улыбаться чему-то, словно не понимая, что же случилось, пока, наконец, не рухнул. Самому атаману Емельяну разрубили бок, и он, полулежа на мокрой земле, все махал и махал своей саблей, пока его не одолели враги. Степан еще продолжал держаться. Сабля в его молодой руке превратилась в красную руку смерти. Он вертелся как вьюн, срубая все новых и новых врагов, пока тяжелый удар по голове не поверг его наземь.
Степан очухался оттого, что его кто-то вдруг окатил ледяной водой с головы до ног. Он открыл глаза и понял, что находится посреди комнаты, кругом были голые бревенчатые стены. Вокруг него были какие-то люди, а прямо напротив него стоял бывший его хозяин Силантий Сыроедов. Высоченный, с окладистой бородой, с большим ножом в кожаном чехле на боку, - он являл собой поистине жуткий вид.
- Ну, что, милок, убег? – пробасил он. – Сам-то вырос, да вот ножки-то, видать, еще не доросли!
Кругом засмеялись. Степан сидел в одних портках, прислонившись спиной к стене, вода и пот стекали по нему грязными ручьями. Он глянул в угол и заметил сваленную там его одежду и суму, - свой походный мешок.
- Да вот, вещички твои малость прибрали, - продолжал Сыроедов. – Заботятся о тебе, душой по тебе денно и нощно маются, а ты, подлюга, всех перетряс, всю ведь округу на уши поставил!
И хозяин, вынув свой нож, приставил его к горлу Степана.
- Я же тебе прямо сейчас как барану кровь выпущу!
- Остынь, хозяин, - проговорил Степан. – И была ведь у ваших охота за нами по лесам-то таскаться…
- Попридержи-ка свой длинный язык, холоп! А то, не ровен час, скоро его лишишься!
- Да ты не пугай меня, Сыроедов! Я уж сколько раз пуганый! Ты лучше нож-то свой убери, да выпроводи всех вон. У меня к тебе разговор есть.
- Чего ты мне мелешь такое?! Говори при всех!
- Нельзя мне при всех. Разговор-то тайный. Ну, раз не делаешь, тогда… У деревни Зеленая, в лесу зарыто…
- Молчать! – Сыроедов сильнее надавил ему на горло ножом, а потом, подумав, сказал: - Оставьте-ка нас! Вон пошли! И чтоб не стояли за дверью и не подслушивали!
Дюжие мужики, толпившиеся до этого в избе, побурчали немного, и стали выходить один за другим наружу.
- Ну, что у тебя, говори! – произнес Сыроедов, когда они со Степаном остались одни в избе. Сам он сел напротив парня, не выпуская ножа из рук, и поигрывая с ним, словно с игрушкой.
- А вот что, - начал Степан. Говорил он с трудом, но по глазам его было видно, что он уже ничего не боится и что-то такое замыслил, чего даже сам Сыроедов не смог бы ни за что разгадать. – Я ведь от вас вместе с Ильей не просто так убежали, нет. Нас во солдаты забрить хотели, но это нас ничуть не пугало. У нас с ним свой расчет был. – Степан слегка подмигнул Сыроедову. – Пронюхал я, значится, однажды, про деревню такую, Зеленую, ну про лес там, и все такое. Клада, говорят там, немерено лежит, ну по лесам-то! – и развел руками в разные стороны, будто показывая сколько много там есть этого самого клада.
Сыроедов от этих его слов аж весь как-то вдруг подобрался.
- Да ты что! А не брешешь? А то ведь я это быстро… - и он полоснул ножом прямо перед глазами у Степана.
- Да чего брехать-то мне? Чего терять-то? Вы же меня все одно на ломти здесь порубите. Вот и подумай: зачем клады те всем твоим мужикам отдавать? Они же всё растащат, повыкрадут у тебя! Делиться еще с ними, когда тут одному себе все можно оставить!
- Да сладко лопочешь, - и Сыроедов провел рукой по своему брюху. – И как же ты этот путь до тех мест мне укажешь, а?
- Да проще простого. Вместе мы и пойдем. Только ночью.
- Ну ладно, поверю! Но ежели соврал мне – вот на куски настругаю, да собакам и брошу!
- Опять вы не верите мне. Это же такой куш сорвать можно!
- Заманчиво звучит. Отметить бы надо вначале, - Сыроедов встал и приготовился куда-то идти. – Пошлю-ка я сейчас одного за бутылочкой, сейчас ее и оприходуем, - и он пошел к двери.
- Постойте, Силантий! – Степан уселся на полу поудобнее. – Я знаю, вы большой любитель вина, а здесь вам что предложить могут? Не вино, а только прокислый квас.
- И что же ты хочешь, батрак?
- У меня в суме лежит бутылочка превосходнейшего вина, вот что! Его мне одна бабуся дала в дорогу. Уж вино это, всем винам вино! Мы с Ильей уже по четверти выкушали на брата. Пужаться не надо, я же на пару с вами выпью. А винцо-то отменное! И сил хорошо прибавляет. Это чтобы нам было сподручней в дорогу за кладом топать. Смекаете?
Сыроедов молча смотрел на своего бывшего батрака. Он и впрямь был большой любитель выпить, что уж скрывать это.
- А это случайно, не та ли колдунья вам тогда наливала? – вопросил он, строго нахмурив кустистые брови. – Та, что тогда Илью припрятала, да так, что ни с одной собакой не сыщешь?
- Она, она! Да только причем тут это-то? – неподдельно подивился Степан. – Винцо-то отличное! А не хотите, так я сам все и выпью! Делов-то!
- Ладно, попробуем, - Сыроедов наклонился, взял суму, что на полу валялась и достал оттуда бутыль. Потом отвинтил пробку, нюхнул, одобрительно крякнул, и даже не предлагая Степану на пробу, поднял бутыль и разом опрокинул ее себе в глотку.

***

Силантий Сыроедов во мгновение ока мешком осел на пол, когда только первые капли вина коснулись уст его. Степан успел подхватить заветную бутыль, и прислонил уже не дышащего хозяина своего к бревенчатой стене. Он прислушался: было вроде бы тихо. Тогда он натянул на себя свою грязную суконную рубаху и, тщательно порывшись в мешке, достал оттуда, что и хотел: чудо-мазь, все от той же старушки-кудесницы. Потом сообразив, что слишком рано оделся, снова скинул с себя штаны и рубаху, и, открыв маленькую баночку, принялся натирать себя этой мазью. Впитывалась она с легким жжением, что было очень даже приятно. Степан натерся весь, и только тогда понял, что баночка опустела. Больше ничего уже не осталось. В этот самый миг во дворе послышался шум: кто-то очень быстро шел ко крыльцу. Степан успел отбежать в угол комнаты, прихватив с собой бутыль с дивным вином, ведь там еще оставалось три капли, не больше. Было слышно, что кто-то поднимается по ступенькам. Степан приготовился. Дверь внезапно отворилась, и в избу вошел Андрей, бывший их знакомец, солдат.. Он оглядывался, шаря глазами по всей комнате и, заметив сидевшего у стены Сыроедова, замер от удивления. На Степана он не смотрел. Парень продолжал стоять, не шелохнувшись, и еще успел подумать, как же его не замечает Андрей, когда вот он тут, совсем рядом. А затем Степан глянул вниз, на себя, и понял, что сам не видит собственного тела. Каким-то чудодейственным образом, после натирания этой мазью, стал он невидим! Вот так кудесница! И тут твоя сноровка сгодилась! Но тут как резаный завопил вдруг Андрей. Видимо, он просек, что Сыроедов-то мертвым сидит у стены. Схватился солдат за голову и заорал пуще прежнего. А затем обратно в дверь ринулся. Но Степан наш не мешкал. Подскочив сзади к Андрею, у самого порога, вылил он три капли вина на голову предателя. Тот, словно бы его подкосили, рухнул на пол во весь свой рост, а Степан, подхватив свою одежду, перескочил через него, да и бросился вон на улицу.

12.

Это была какая-то незнакомая ему деревня. Точно, он тут не был ни разу. Степан бежал, петляя между домами, перепрыгивая через изгороди, проносясь мимо разинувших рты людей, пока не оказался, наконец, на большой дороге. Здесь он невольно поубавил свой шаг и присел отдохнуть. Теперь уже не было смысла в том, чтобы бегать голым: солнце очень быстро высушило мазь на его теле, и он был уже вполне видимым. Степан отдышался, а затем принялся одеваться.
Солнце палило сильно. Тишина стояла кругом, только лишь редкие птички чирикали вдалеке. Разомлел Степан от жары, да и решил вздремнуть малость. В чем тут грех? Не грешно это, каждый знает.
Положив голову на свою суму, он мгновенно уснул. А снились ему все больше зеленые луга, да девицы, бегающие и смеющиеся, порхающие словно бабочки; и снились бабочки ему, самые разноцветные, порхающие, словно девушки прямо перед его глазами…
Проснувшись вдруг, Степан резко сел, и тут же увидел не так далеко от себя всадников. Они спешно приближались к нему. Пыль, поднятая копытами многочисленных лошадей, окутывала всадников и их коней облаком коричневой дорожной пыли. Степан тут же вскочил, и бросился бежать по дороге. Ему было слышно, что всадники прибавили ходу: начиналась погоня.
Степан бежал, а они нарочито громко подзадоривали его, кричали, чтобы он «поддал жару». Они уже настигали его, и некоторые стали хлестать его плетьми. Так гнали они его довольно долгое время, пока Степан, запыхавшись, совсем не растерял свои последние силы. А потом, он не смог уже бежать дальше, просто остановился и повернулся лицом к преследовавшим его врагам. Всадники успели прочитать в его взгляде гордость и прямой вызов на бой. Степан поднял сжатые в кулаки руки, и тут же был затоптан насмерть копытами лошадей.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 3
© 07.03.2019 Владимир Коряковцев
Свидетельство о публикации: izba-2019-2508440

Метки: на большой дороге,
Рубрика произведения: Проза -> Сказка










1