Наташа


В тот летний вечер мы сидели с ней в парке. Скамейка наша была со всех сторон укрыта тенистым кустарником, и в опустившихся на землю мягких и нежных сумерках мы чувствовали себя отгороженными от всего мира. Всё казалось просто чудесным: ароматы приближающейся прохладной ночи, лёгкий ветерок, её тёплые руки в моих ладонях. Волосы Наташи, тёмные, распущенные, - были совсем рядом с моим лицом. Я остро чувствовал их запах: пряный, томный, - он опьянял, сводил с ума, притягивал.
Приподняв её руку, поцеловал, немного задержав губы на её нежной коже. В тот же миг Наташа посмотрела на меня и улыбнулась.
- А он мне всё так руки целовал.., - проговорила она как-то по-особенному весело, нараспев.
- Ты что, смеёшься? – удивился я.
- Ничуть. Знаешь, Володя, я просто не припомню, чтобы кто-нибудь, за всю жизнь, так любил целовать мои руки, как это делаешь ты. А в моём возрасте это приятно.
- Наташа, не надо о возрасте. Я не хочу даже и слышать об этом.
- Ладно, не буду. Но я не перестаю удивляться: неужели я тебе ещё не надоела? Ведь я же намного старше тебя, скоро стану совсем непривлекательной.
- Перестань. Я говорил же, что люблю тебя…- я опустил её руку, потупил взгляд. В то же миг Наташа взяла меня за плечи, повернула к себе.
- Говорил, знаю. Но…Ты что, Володь, плачешь?
- Нет, не плачу, - сказал я, вытирая ладонью вмиг ставшими мокрыми глаза.
- Я и так провожу слишком много времени с тобой, - тихо проговорила Наташа, - а ты ещё плакать…
- Но у меня же никого нет, что же мне делать? Господи! Наташенька, прости меня! – я вновь схватил её за руки, прижал к груди.
- Не за что мне тебя прощать, я и не обиделась. Люди, конечно, смеются, обсуждают, - я это видела. «Библиотекарша с молодым спуталась», - вот что они говорят. У нас ведь здесь быстро вести расходятся, село небольшое.
- Наташа, - я сидел, весь оцепенев. – тебе так важно что думают окружающие?
- Я знаю, что ты хочешь сказать, Володя. Это, конечно, важно что думают остальные, но я просто сказала то, что есть, то, что я вижу. Поступать вразрез со своими чувствами, это очень больно, жестоко. Я по себе это знаю. Но…
- Ты не любишь меня, - прошептал я.
- Я этого не говорила.
Слёзы опять подступили к моим глазам. Чёрт! Как же это было паршиво – сидеть здесь и плакать перед женщиной.
Вдруг я услышал музыку: где-то включили магнитофон. Знакомый «Владимирский централ» Михаила Круга.
- Иди сюда, - голос Наташи был совсем рядом. Её горячее дыхание огнём обжигало мне щёку. До этого случая я ещё ни разу с ней не целовался.
Это был долгий, нескончаемый поцелуй. Помню Круг уже перестал петь, а Наташины губы были всё так же рядом, почти во мне. В своей бесконечной влажности, в глубоком проникновении, они питали меня соками самой жизни, даруя неизъяснимое, доселе неизведанное, блаженство. Поцелуи рук в сравнении с ними казались пресными и даже ничтожными.
- Ну всё, всё, - задыхаясь оторвалась от меня Наташа. Я тоже тяжело дышал, губы мои пылали, а во рту всё ещё оставался привкус её горячей слюны.
- Безумцы, - проговорила она, - мы же просто безумцы.
- Я люблю тебя, - прошептал я, вновь потянувшись к ней.
- Мне, однако, пора. – Голос её, вдруг ставший немного резче, чем обычно, врезался мне словно удар по голове. Она поднялась.
Свет, выскользнувшей из-за облака луны, освещал её лицо своим призрачным светом, делая его ещё более нежным и неземным.
- Завтра мне на работу, - Наташа смотрела мне прямо в глаза, - приходи, если хочешь, возьмёшь что-нибудь почитать.
- Я приду, обязательно приду, шептал я. Но в тот же миг мне показалось, что в лице этой женщины сорока пяти лет, проскальзывает что-то до странности необычное, а может быть просто лесть. Но это было лишь мгновенное ощущение, которое тут же прошло. Наташа была рядом, ещё здесь, но я чувствовал, что она уже собирается уходить, и мне её уже не хватало.
А потом она ушла. Я всё слушал её мягкие, затихающие шаги на аллее, а в груди моей клокотала и пела неутихающая, нервная дрожь.
Зачем же я так сильно влюбился в нее? Ведь у нас не может быть никакого будущего. Об этом она столько раз говорила мне, а теперь я сам вдруг это отчетливо осознал. Моя женщина, милая и славная женщина – вот как я ее про себя называл. Она была настолько прекрасна и притягательна, настолько нельзя было применить по отношению к ней ее возраст – самый главный камень преткновения между нами, - что в моих глазах она выглядела поистине девочкой и я не мог иначе ее воспринимать. Наташа все говорила мне, что это возможно у меня какая-то душевная внутренняя патология, раз я не вожусь со сверстницами, а влюбился в нее, тетеньку. Но для меня она была просто цветочком, с которым мне было хорошо. И я просто не мог анализировать эти свои поступки. Я был влюблен. Очень сильно. И жил этим чувством своим все последнее время.
Легкая и воздушная, вечно куда-то спешащая, Наташа, стала с некоторых пор не только образцом женской красоты для меня, но и прекрасным человеком и другом, с которым можно было просто посидеть-поболтать, и мы очень часто встречались с ней весь последний год, и все сидели на этой нашей скамейке. И только сегодня между нами произошло это ласковое подобие первой близости. Каким же я чувствовал себя счастливым!

***
Когда на следующий день, ближе к полудню, я вошёл в здание Дома Культуры, то, поднимаясь на второй этаж в библиотеку, был преисполнен самых радужных надежд и предвкушений. Я уже буквально видел перед собою Наташу, почти вкушал её тёплые губы.
Каковым же ударом для меня оказалось то, что я, наконец, увидел: закрытая дверь библиотеки и маленький висячий замок. Я всё смотрел на него, широко раскрытыми глазами, а он, казалось, в ответ ухмылялся.
Не помню как я спустился вниз, вышел на улицу, отыскал её дом. Небольшой, из красного кирпича, он был вторым на Почтовой улице. Солнце светило ярко, листва блестела после утреннего дождя, было свежо и прекрасно, но я не замечал всего этого. Весь мир, казалось, утратил для меня все свои краски и запахи. Остался только один серый цвет и горькая безысходность, стоило мне лишь увидеть замок и на дверях Наташиного дома.
Усевшись прямо на траве, у забора, я почти ничего не видел и не слышал. Кто-то проходил мимо, не помню кто; мне порой слышался чей-то смех, разговоры. Возможно для кого другого это не показалось бы таким серьёзным, но уж точно не для меня. Я же наблюдал крушение моей любви, всей своей жизни. Наверное, в моём возрасте, это всегда так и представляется, что я просто не мог думать иначе. Я горевал в прямом смысле этого слова.
Мои отчаянные попытки отыскать Наташу ни к чему ни привели. Она бесследно исчезла. Никто ничего о ней не знал. Все были просто поражены и беспрестанно удивлялись. У меня же из головы ещё очень долгое время не выходил образ милой и нежной, одинокой женщины, Натальи Николаевны, сидевшей тогда со мной на скамейке в тенистом парке, где я впервые познал бесконечную теплоту и страсть нашего единственного с ней поцелуя.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 10
© 07.03.2019 Владимир Коряковцев
Свидетельство о публикации: izba-2019-2508163

Метки: наташа,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ










1