Месть ученицы или нечисть в склянке


1.

Эмма Баркер закрыла учительский журнал и отложила его в сторону. Затем посмотрела в окно. Школьный двор был залит лучами майского солнца. Деревья, покрытые сочной зеленью, в ветвях которых щебетали маленькие птички, аккуратно подстриженные лужайки, игровая площадка, на которой ребята гоняли мяч.. На улице сверкало лето, все жило и веселилось, а она только что начала выставлять итоговые оценки этим лоботрясам. Завышала отметки большинству из них, чтобы только не отчислили. Жалела каждого. Выступала в роли общей матери милосердия. А они ее хоть разок пожалели? Сказали хоть однажды доброе слово? Ничего такого она не могла бы припомнить. За все четыре года. Когда она заходила в класс, ученики обычно приветствовали ее стоя на головах, пуская самолетики, и кидаясь друг в друга мокрыми тряпками. Школьная доска оказывалась исписанной крайне неприличными словами и фразами, а садясь на стул, она снова и снова натыкалась на очередную кнопку, или же стул был измазан мелом, а то и клеем. Ну, вот что. Это все в прошлом. А теперь с нее хватит. Она еще им покажет, этим выпускникам. Этим двухметровым гориллам с бицепсами и напудренным куклам в коротких юбочках. Она еще им устроит веселый праздник.
Эмма вновь раскрыла журнал и злорадно улыбнулась. Итоговый зачет, который им просто не сдать. Это она им обещает.

2.

Когда Сильвия Уинстон поняла, что ей не справиться с заданием, у нее внутри все похолодело. Сразу же ей представились последствия и туманные перспективы: ей не получится поступить в университет, родители не купят ей платье, как обещали, и она не пойдет на молодежную дискотеку.
Задание по истории было из тех, что обычно суют под нос вундеркиндам. Сильвии показалось, что это они вообще не проходили. И что ей теперь делать? Эта училка совсем с ума сошла? Она всегда была с прибамбасами, а теперь видимо решила окончательно испортить им выпускное настроение. Это же ясно как день.
Сильвия посмотрела на нее. Эмма сидела за своим столом и перебирала какие-то бумаги. Вид у учительницы был очень довольный. Большие очки делали ее похожей на стрекозу, а обтягивающее черное платье придавало ей сходство с вороной. Ворона в трауре, которая окончательно рехнулась, подумала Сильвия. Легкий смешок сорвался с губ девушки и она подняла руку. – Можно спросить?
Эмма Баркер взглянула на нее поверх очков и сказала:
- Ты позабыла имя своей учительницы, дорогуша? – голос буквально сквозил негодованием.
- Нет, я позабыла кто в 1837 году основал газету «Северная звезда». Мы же это не проходили.
- Проходили, - отрезала Эмма Баркер. – Тебе сейчас требуется вспомнить основные события Чартизского движения.
- Но мы же..
- Сядь, и думай сама. Но в другой раз обращайся по имени, как и положено.
Этот зачет проводился строго индивидуально. Эмма Баркер не поленилась просидеть с каждым из учеников отдельно, по полчаса с каждым. Только она и ученик. И для каждого она придумывала свои каверзы, зная наизусть все слабые места и способности всей выпускной группы.
В итоге зачет не сдал никто.
Сильвия Уинстон была последней. Когда она подошла к столу Эммы и подала ей листок зачета, тот был чист как невинная девственница. Ей хотелось лишь одного: увидеть как отреагирует Эмма. Учительница взяла чистый листок и на ее бледном лице сама собой расползлась язвительная улыбка. – Ты можешь идти, - очень ласково проворковала она.

3.

Когда Сильвия вернулась к себе домой, она хотела только одного: проучить эту Мисс Гребаную Стрекозу. Раз и навсегда. Она была в таком лихорадочном возбуждении, что даже не расслышала голоса своей матери, когда та звала ее к ужину. В результате мать махнула рукой и отправилась ужинать на пару с отцом.
Проходил час за часом, а Сильвия не выходила из своей комнаты. Она думала. За это время она перепробовала множество самых безумных и неожиданных вариантов. Но все они не годились. Кнопки на стуле, разлитые чернила, мышь в ящике учительского стола, - все это было пресно и скучно, как этот серый мир за окном, где никогда ничего особенного не происходит. А что если.. Внезапная мысль пробежала по ее телу миллионами острых иголок. Ей на мгновение даже стало приятно и сладко. Сильвия встала и начала ходить по комнате. Завтра, нет, прямо сейчас она пойдет к своей тетке. У нее должно быть что-то такое, тетя Джейн всегда занималась этим. Правда, когда лишь наступала ночь, и никого рядом не было. Но она ей рассказывала.. Да, да, прямо сейчас. Сильвия взяла свою сумочку и вышла из дома.

4.

Тетя Джейн жила на самой окраине их маленького городка. У нее был свой собственный деревянный дом, заросший густым кустарником до самих окон. В доме кроме самой тети обитала большая черная кошка. Кошка эта, стоило лишь ей попасть под ваши ноги, начинала шипеть как паровоз, и всегда старалась быть рядом с хозяйкой. Сама тетя Джейн была довольно хмурого вида старухой, сухой как палка и всегда закутанной в какие-то тряпки. Муж ее по имени Фрэнк, помер лет десять назад. Одни говорили, что у него случился удар, а другие считали, что это тетя Джейн постаралась. Сказать точно было нельзя, но большинство склонялось ко второй версии. Сильвия бывала у нее очень редко, но знала, что тетка – довольно необщительная натура и большую часть времени проводит у себя дома. Но сейчас, поздним вечером, когда уже начал сгущаться мрак, Сильвия стояла на крыльце этой хибары и изо всех сил стучала в дверь. Но никто не спешил подходить к двери, окна глядели на девушку своими темными глазницами, так что ей становилось как-то не по себе. Подождав еще с минутку, она как следует толкнула дверь и обнаружила, что та не заперта. Сильвия перевела дыхание и вошла внутрь.
Она долго звала тетушку по имени, но все было тихо, так что Сильвия было уже решила, что той просто нет дома. Она прошла через длинную темную прихожую и остановилась на пороге комнаты. Там царил полумрак, точно такой же как и во всем доме. Вдруг кто-то прошел мимо нее, легонько коснувшись ноги. Следом за этим раздалось злобное шипение. Сильвия хотела уже закричать, но поняла, что это всего лишь кошка и успокоилась. В тот же миг в комнате зажглась настольная керосиновая лампа (тетушка не признавала электричества), и она увидела тетю Джейн, сидящую у стола. Та неотрывно смотрела на девочку. На столе были разложены пузырьки разных размером и пучки трав, от которых тянуло пьянящими ароматами.
- Я знаю, зачем ты пришла, - раздался сухой, совсем не живой голос тети Джейн. – Можешь не говорить. Надеюсь, ты хорошо подумала, перед тем как прийти сюда? Ты все еще этого хочешь?
- Да, я пришла именно за этим, - тихо проговорила Сильвия и стала дрожать с головы до ног.
- Тогда перейдем прямо к делу. – Старуха поднялась и протянула правую руку. Сильвия посмотрела на костлявую морщинистую кисть и увидела, что на ладони тети Джейн лежит крохотный пузырек, заткнутый пробкой. Пузырек был из прозрачного стекла, и казался пустым. Сильвия немного удивилась тому, что в пузырьке ничего не было. – Держи. Это то, что тебе нужно. Остается только положить его в портфель твой учительницы. И на этом твое участие в этом закончится. Все будет сделано за тебя.
- А как Вы узнали, что я должна прийти именно за этим?
- Это не должно тебя волновать, - отмахнулась тетя. – Бери пузырек. Или ты уже передумала?
- Но что в нем? Он же пустой!
- Об этом тебе пока лучше не знать. Да это и не твоя забота. Доброй ночи!

5.

Когда сидя в своей спальне, Сильвия вертела в руках пузырек, ей показалось, что на стекле проступили какие-то буквы. Она пригляделась и прочитала: духИ. – ДухИ? – произнесла она вслух, и вдруг ей стало страшно. – А может быть, дУхи?
На следующий день занятий у Сильвии не было, но она сделала вид, будто идет в школу на пересдачу того зачета. Одела школьную форму, взяла рюкзак, все выглядело как обычно. Учеников в это время было еще очень мало в школе. Кабинет №340 был классной комнатой Эммы Баркер. Он располагался в середине длинного коридора. Стрекоза, наверное, уже там, подумала Сильвия, проверяет свои работы. А может просто сидит. Училке нравилось просто сидеть в школе. Сильвия хотела остаться незамеченной, поэтому не решалась выходить в коридор. Осталось только выманить Эмму из класса. И она, кажется, знала как это сделать. С противоположной стороны по коридору шел Бобби, - рыжий пятиклассник, навеки завязший в своих «тройках». Он куда-то спешил, держа руки в карманах и опустив голову вниз. Сильвия вышла из своего укрытия, подождала, пока Бобби не окажется рядом, и сказала ему: - Ты чего такой хмурый сегодня, Боб?
- А тебе-то что? – Бобби остановился.
- Нет, ну а все-таки? Что-то случилось?
- Математику завалил, - выдал он и отвернулся.
- Ну, это еще не беда, - ответила Сильвия. – Я вот историю завалила.
Бобби уставился на нее. Вероятно, он и представить не мог, чтобы выпускница могла что-нибудь завалить.
- Ты вот что, Боб, шоколад будешь? – и Сильвия игриво подмигнула мальчишке.
Бобби страсть как любил шоколад. Он мог есть его пачками. А потому, он особенно не размышляя, ответил одним словом: - Буду!
- Сейчас я дам тебе батончик. – Сильвия раскрыла рюкзак и потянула ему «Марс». – Но ты должен сначала кое-что для меня сделать.
- Что? – Бобби не мог оторвать глаз от батончика и уже начал жадно облизываться.
- Подойди к кабинету №340 и постучись. А потом скажи, что мисс Баркер срочно просят к телефону. Сделаешь?
Бобби перестал смотреть на батончик. Облизнув пересохшие губы, он заморгал глазами. Не иначе как заподозрил неладное. – Нет, сказал он.
- А еще я помогу тебе с математикой, - заверила его Сильвия. – Честно. Я тебе обещаю.
Бобби смотрел на нее насупившись, что-то взвешивая и прикидывая, а потом сказал: - Сделаю. Только сейчас батончик, а потом – математика.
- Идет, - ответила Сильвия и протянула батончик Бобби.

6.

Что именно Бобби наплел этой Стрекозе - осталось неизвестным, только это сработало. Эмма Баркер пулей вылетела из класса, и быстро зашагала по коридору к учительской. Сильвия проводила ее долгим взглядом из своего укрытия, а затем побежала к своей классной комнате. Бобби решил не отставать от нее ни на шаг. Он чуть было не зашел в кабинет следом за девушкой, но она вдруг развернулась и, сделав страшные глаза, погрозила ему кулаком: - Ты можешь подождать две минуты? – И захлопнула дверь перед самым носом мальчишки.
Действовать надо было очень быстро: Эмма могла вернуться в любую минуту. Сильвия прошла прямиком к учительскому столу и сердце ее оборвалось: портфеля нигде не было. Ни на столе, ни на полу. Кабинет был пуст. А за дверью с ноги на ногу переминался нетерпеливый Бобби. Он уже успел съесть свою шоколадку, и ему захотелось еще: у него страшно разыгрался аппетит. Тогда Сильвия решила открыть верхний ящик стола. Но там оказались лишь стопки тетрадей. Открыла другие ящики, но и так были одни лишь бумаги, везде эти бумаги! Сильвия схватилась за голову, и собиралась было уже идти прочь из класса, когда вдруг ахнула от изумления. И как это она сразу ничего не увидела? На внутренней стороне входной двери, на гвоздике, висел коричневый кожаный портфель. Оказывается, он все время следил за ней, а она и не знала! Сильвия вынула пузырек из своего рюкзака, открыла учительский портфель, и положила пузырек в один из его кармашков.
- Она идет! – раздался за дверью предупреждающий голос Бобби. – Давай скорее!
Сильвия еще раз проверила, все ли на месте, и вышла из кабинета.

7.

Когда Эмма Баркер вернулась в класс, то просто кипела от негодования.
- Нет, вы только подумайте! – твердила она вслух, обращаясь, по-видимому, к пустой комнате. – Этот мальчишка.. Кажется, его зовут Роберт Шекли.. Я до него еще доберусь, он еще вылетит у меня из школы! – с этими словами Эмма вспыхнула как помидор и сжала маленькие кулаки. – Сказать, что меня просит к телефону моя любимая мамочка! Конечно же, я побежала как дура.. Надо будет потом позвонить ей самой в Миннесоту. Да, так я и сделаю, но после того как разберусь с этим мальчишкой!
Она села за стол и подперла рукой голову. А затем продолжали свой монолог.
- Что за молодежь пошла! С каждым приходится разбираться. Да еще тратить на это все свое свободное время и нервы! Они все, похоже, сговорились свести меня в могилу. Так вот, они не дождутся! Не дождутся! – и Эмма погрозила в окно своим маленьким кулаком. – Что же, пора, наконец, и домой, - произнесла она, немного остынув. - Остальные работы я завтра проверю.

8.

Эмма Баркер жила в своей маленькой квартирке одного многоэтажного дома. Ей нравилась такая одинокая жизнь. Узами брака она себя сковывать не собиралась. Это твердое убеждение буквально сквозило изо всех пор ее сорокалетней натуры. Какие еще могут быть мужчины? Без них она себя чувствовала просто прекрасно. Ей и одной было довольно хорошо.
Эмма вошла в прихожую и закрыла за собой дверь. Портфель она оставила на полу, стянула через голову черное платье и сразу отправилась смотреть телевизор. В три часа дня началась ее любимая передача. Диктор в огромных очках, спускавшихся на нос, увлеченно рассказывал о метеоритах и летающих тарелках. Инопланетные истории были любимыми историями Эммы Баркер. От них она балдела, как другие балдеют от секса и текилы. Просмотрев половину передачи, Эмма приготовила себе чашку горячего шоколада. Улеглась поудобнее на диване, выпила немного шоколада и вдруг почувствовала, что очень сильно хочет спать. Отказать себе в этом удовольствии она не могла, и поэтому, выбрав самую мягкую из подушек, она и прикрыв ноги шерстяным одеялом, она закрыла глаза и тут же уснула.
Проснулась она внезапно. Открыла глаза и увидела, что в комнате стало совсем темно. В квартире стояла необыкновенная тишина.
- Что же это я, - проговорила она и лениво потянулась. – взяла и уснула. Прямо как в детстве. Да и вспотела немножко под этим одеялом. Надо бы слегка освежиться. – С этими словами Эмма Баркер разделась и пошла в душ. Проходя через прихожую, она что-то зацепила ногой (это был ее портфель), но она еще не совсем оправившись ото сна, ничего не заметила. Портфель опрокинулся на пол и раскрылся. На темный паркет выкатился маленький прозрачный пузырек. В следующее мгновение из него с тихим хлопком вылетела пробка. Но Эмма и этого не заметила. Она была уже в ванной и включала горячую воду. Потому она и не видела, как из пузырька вышло что-то наподобие легкого облачка и начало заполнять собой комнату, невидимо растворяясь в темноте. Дверь в ванную комнату Эмма никогда не закрывала. Да и от кого было ей закрываться? Потому крючок всегда бесполезно болтался. Она мылась, наслаждаясь приятным теплом, погружаясь в сладостные объятья белоснежной пены. Мысли ее были спокойны. На душе было просто чудесно. Но в какой-то миг неожиданно погас свет.
- Это еще что такое? – возмутилась Эмма Баркер, оказавшись в полной темноте. Она еще не успела полностью смыть с себя пену и шампунь, в глазах у нее начинало щипать, а тут вдруг и вода перестала течь. Эмма подставила руку, но из душа не вылилось ни капли. Она фыркнула как рассерженная кошка и вылезла из ванны. Протянула руку, чтобы открыть дверь, но толкнув ее, почувствовала, что та не поддается. Решив, что это она сама все же заперлась на крючок, Эмма пошарила рукой по стене. Но никакого крючка не было и в помине! Он неведомым образом оказался на внешней стороне двери и теперь достаточно надежно удерживал ее.
Когда Эмма поняла, что она заперта (заперта по-настоящему, да еще и в полной темноте), она завопила. Да так громко и пронзительно, как еще никогда в жизни. Вначале она кричала что-то вроде: Вы за это ответите! Я буду на вас жаловаться! Но потом плавно перешла на: Помогите, я умоляю вас!
Но вскоре очень быстро она сорвала голос и стала царапаться и стучать мокрыми руками по стенам ванной комнаты.

9.

Ее никто не любил, как и она никого не любила. Ну, разве может быть к маме у нее еще оставались какие-то чувства. Но мама сейчас была очень далеко, а Эмма была все еще здесь, она сидела запертая в ванной, в полной темноте, а по ее телу стекали струйки воды, мыла и горячих слез. На помощь ей вряд ли кто-нибудь и пришел, даже если бы и услышал ее крики. Но никого из соседей в ту ночь не оказалось дома. Странно, не правда ли? Но сейчас она была не одна. И если бы Эмма знала об этом с самого начала, она сошла бы с ума еще там, в ванной.
В какой-то момент Эмма Баркер перестала кричать и бить в дверь ногами, попросту сообразив, что это ни к чему не приведет. И тут вдруг включился свет. Он начал мигать словно звуковая лампа тревоги, включаясь на секунду и тут же гаснув. Эмма снова закричала, а когда из душа полилась вода, она уже не владела собой. Стала в прямом смысле рвать на себе волосы. Нет, это не она. Это вообще происходит не с ней, потому что такое просто невозможно!
Обжигающе-ледяная вода стала заполнять ванну, пока, в конце концов, не полилась через край. Эмма заметалась по ванной комнате словно заяц, впервые попавший в клетку. Свет продолжал мигать, вода не переставала литься. Когда безжалостный холод добрался до ее колен, она стала трястись как под током. Но когда вода дошла примерно до ее груди, Эмма Баркер поняла, что еще мгновение и она окончательно потеряет чувствительность от ледяной воды. Она уже ни на что не рассчитывала и не думала о спасении.
Дверь открылась внезапно. Женщина выпала из ванны в прихожую вместе с потоком ледяной воды. Ударилась со всего размаху об пол и это вернуло ей сознание. Она вновь закричала и попыталась подняться, но не смогла этого сделать. Тогда она стала ползти вперед, хватаясь руками за что придется. Свет в комнате тоже мигал, не переставая. Когда Эмма, наконец, добралась до дивана, она натянула прямо на голое тело плед, завернулась в него, и дрожа и рыдая, стала пытаться согреться. – Я ничего не понимаю, - звучал ее внутренний голос. – Что со мной такое произошло? Я ничего не понимаю!
Неожиданно в комнате сам по себе включился телевизор и на экране появился диктор с программой вечерних новостей. Эмма перевела взгляд к тому месту, где находилась розетка. Телевизионный кабель лежал на столе, свесившись к полу, словно змея. – Тогда почему он работает, почему? – мысленно вскричала учительница и снова посмотрела на экран. На этот раз вместе диктора она увидела саму себя и чуть было не подскочила от ужаса на диване. Та Эмма, что была теперь в телевизоре, сидела на каком-то приспособлении, напоминающем по виду кресло или стул. Нет, это было вовсе не кресло, и она, кажется, догадывалась, что именно. Она сидела, прислонясь к высокой спинке, и дикими глазами смотрела на своего двойника. Руки ее были накрепко стянуты кожаными ремнями. Вдруг рядом с ней появился мужчина в белом халате и надел ей на голову нечто вроде маски, которая закрывала глаза. Закрепил ее на затылке, а затем отошел в сторону. Там у стены было приспособление, похожее на металлическую коробку, из которой торчала ручка – рубильник.
- Я на электрическом стуле! – возопила про себя Эмма. Мужчина тут же протянул руку к рубильнику и опустил его вниз. Эмму, ту, что была в телевизоре, мигом подбросило вверх и начало трясти. После этого экран вдруг резко потух. Словно бы и не включался совсем. Эмма все так же сидела у себя на диване и отчаянно мотала во все стороны головой. – Разве такое возможно? – твердила она. – Разве такое возможно..
Вдруг на кухне что-то загрохотало. Эмма еще не успела об этом подумать, как в комнату с кухни влетела со свистом фарфоровая тарелка. Ее белая фарфоровая тарелка из сервировочного набора. Пролетела мимо нее и ударилась с силой о стену. Во все стороны тут же посыпались многочисленные осколки. Эмма успела прикрыть пледом голову, но один из осколков ударил ее, сильно порезав руку. Она застонала и плотнее закуталась в плед.
Тарелки продолжали влетать в комнату и разбиваться о стену. Все это напоминало бомбардировку с серией взрывов. Это продолжалось до тех пор, пока на кухне не закончились все тарелки. Но затем им на смену пришли чашки и блюдца, которые тоже принялись разбиваться и осыпать все осколками.
Когда же вдруг стало тихо, Эмма осмелилась высунуться из-под пледа. Глазам ее предстала картина полного разрушения ее маленькой картины. Ковер на полу был подмочен водой, что лилась из ванны, повсюду валялись осколки фарфора, дорогие розовые обои свисали со стен клоками, а книги, любимые книги, ее единственные друзья, были буквально выпотрошены из шкафа и разбросаны тут и там. А посмотрев на телевизор, она увидела вместе экрана большую черную дыру.
Прижимая к себе кровоточащую кисть, она села. Глаза у Эммы Баркер почернели, мыльная пена все еще покрывала часть ее обнаженного тела, ее вовсю трясло. Но мысли приняли какое-то свое, особое направление. – Я должна срочно уйти отсюда и как можно скорее! – Так она думала в тот момент. Эмма встала, плед упал с нее на пол. Спустя мгновение она была уже в прихожей и открывала наружную дверь.

10.

В том, что сейчас с ней произошло, она не отдавала себе абсолютно никакого отчета. Просто избегала об этом думать. Но когда Эмма оказалась у двери, она вдруг поняла, что для нее все закончилось, все. На мгновение ее пальцы расслабились, отпирая второй замок, и вот тогда она почувствовала, как что-то сильное вдруг ухватило ее сзади за талию. Словно бы очень твердые руки с длинными ногтями вцепились в ее влажную кожу. Эмма не в силах была ни обернуться, ни закричать. Она только что сумела справиться с замком и рванулась вперед, в открытую дверь. Но ужасные руки снова притянула ее назад и это ее движение оказалось попросту бесполезным. Эмма снова рванулась из сцепившихся на ней ледяных объятий, и снова неведомая сила вернула ее на место, а потом потащила за собой на кухню. Босая нога Эммы Баркер ступила рядом с портфелем и раздавила открытый пузырек. Стекло вонзилось ей в пятку, но она даже и внимания на это не обратила. И тут вдруг руки, до сих пор державшие ее в мертвой хватке, внезапно ослабли, а затем и вовсе исчезли. Эмма прыгнула вперед и оказалась за дверью.

11.

Когда Сильвия Уинстон узнала, что именно случилось с ее учительницей, ею овладел не просто страх, а настоящий ужас. Только сейчас она вполне осознала свою вину за содеянное. Ведь это она, а никто другой, подсунул ей в портфель тот пресловутый прозрачный пузырек. Но теперь уже ничего не поделаешь, не исправишь. Ей остается только молчать, пребывать в тени и постараться как можно скорее забыть прошлое.
Вот что рассказывали про Эмму Баркер в школе. В тот день, когда все и произошло, она как обычно вернулась к себе после работы домой, и, по всей видимости, тогда и окончательно рехнулась. Залила водой ванную комнату и кухню, разбила всю свою посуду и телевизор, а потом, совсем уже ничего не соображая, выбежала голой на улицу. Мокрая и вся в мыльной пене, она пробежала четыре квартала в таком виде, пока не была задержана двумя патрульными полицейскими. Она все время кричала о том, что у нее в квартире кто-то есть, и что нужно немедленно пойти туда и схватить их, пока они еще никуда не смылись. Она отчаянно отбивалась от полицейских, и даже сломала одному из них нос, так что другому пришлось вызывать подкрепление. Эмма Баркер провела около суток в полицейском участке, а потом ее тут же перевезли в психиатрическую клинику закрытого типа. Что с ней дальше произошло, осталось неизвестным. В школе говорили, что она стала сумасшедшей, но Сильвия не верила этим слухам. Она-то как никто другой знала, что все дело в том маленьком стеклянном пузырьке, в котором до поры до времени пряталась нечисть. И когда эта нечисть оказалась на воле, то и стали происходить все эти ужасные вещи. Кто знает, может быть эта нечисть теперь доберется и до нее? Кто знает..





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 2
© 07.03.2019 Владимир Коряковцев
Свидетельство о публикации: izba-2019-2508150

Метки: месть ученицы,
Рубрика произведения: Проза -> Фантастика










1