Очень "СЛОЖНАЯ" сказка Глава 5


Философская дилемма любви

Таким образом, с первого дня обучения Мерлина прошло года два. К превеликому удовольствию мага Мазарина, Мерлин все схватывал на лету, уверенно нагоняя своих сверстников в теории, поэтому к концу проведенных им за это время внеурочных занятий, Мазарин начал его обучать практическому исполнению магии. И в первую очередь, конечно же, применения магии в быту.
Дело было в том, насколько Мазарин, само собой, сам для себя представлял последовательные этапы профессионального обучения Мерлина, что он должен был уметь этим пользоваться в своей собственной жизни. А значит, решил Мазарин для себя же еще в самом начале процесса его обучения, он должен был именно в своей собственной жизни понять, каким, например, образом ему будет лучше использовать свои колдовские способности, чтобы не причинять при этом кому-то ненароком вреда. Но Мазарин так же хорошо понимал и тот факт, что не смотря на любые самые неимоверные старания его подопечного, только под чьим-то умелым присмотром он смог бы как следует отточить свои навыки в действии.
Что, понятное дело, тоже являлось весьма неоспоримым стимулом для создания достаточно грамотного процесса его воспитания в будущем.
А так как в данном случае составлял его график обучения именно он, менять свои планы на дальнейшее профессиональное развитие Мерлина, Мазарин, как ответственный за его будущее и грамотное мышление в своих дальнейших делах человек и наставник, само собой, вовсе не собирался.
Возможно, как, опять-таки, представлял сам для себя Мазарин, это было не так уж реально. Возможно даже, кто-то сказал бы, что магия доступна не всем, но лично сам Мазарин так уже давно не считал. В конечном итоге, как он для себя же уяснил за свои пятьдесят с лишним лет, если человек был здоров, и при этом имел хоть какое-то желание входить в контакт с невероятно мощной энергетикой мира (причем, не сходя при этом от ее избытка с ума), он вполне мог научиться ей управлять. А значит, решил Мазарин для себя же еще в самом начале своей профессиональной карьеры, любой мог бы при помощи магии совершать действительно великие для жизни дела.
На его взгляд, все зависело лишь от усидчивости самого человека, да еще от его желания достичь в этом деле успеха. И хотя последнее, конечно же, по мнению знающих толк в жизни людей являлось всего лишь обычной мечтой о несбыточном, без такого желания в жизни ни у кого не могло появиться ни достаточного профессионализма, ни необходимых для будущего дела практических навыков.
Как бы там ни было, Мазарин день изо дня убеждался, что Мерлин осваивал все его уроки достаточно быстро, так что никаких-таких особо сложных проблем с обучением, как, впрочем, и с его воспитанием в будущем (насколько, понятное дело, Мазарин уже тогда понимал) у них в дальнейшей жизни определенно не должно было ни в коей мере возникнуть. И тем не менее, однажды он все же столкнулся с одной весьма неразрешимой загадкой, которая едва не перечеркнула все его старания в прошлом, сделав и без того неимоверно сложные труды по воспитанию Мерлина в будущем почти несущественными.
И касалась эта загадка той самой философской дилеммы любви (на всякий случай напомнил сам себе Мазарин, невольно улыбнувшись при этом), которая из любого подростка могла сделать полного идиота как в делах происходящего в настоящее время, так и в вопросах, как говорится, того же пока еще несуществующего для его материальной жизни грядущего.
Хотя, надо отметить, поначалу события тех давних дней развивались довольно-таки обычным для любого места и времени образом. И если уж быть до конца откровенным (невольно улыбнулся Мазарин своим давним сравнениям), только едва уловимый намек на поиск этой самой никому неведомой дилеммы любви мог подсказать ему, как прожившему достаточно долгую жизнь человеку о том, что у его подопечного в будущем могли появиться весьма неразрешимые трудности с реализацией кое-каких своих нелогичных задумок на практике.
Но, впрочем (одернул сам себя Мазарин, на всякий случай напомнив себе, для чего же его разум находится в прошлом), для начала ему нужно было подумать о том, в чем именно заключалась причина столь нелогичных мечтаний подростка о том, что ждет его в событиях пока еще несуществующей жизни. А значит, прежде всего, разобраться в отдельных деталях тех самых изрядно запутанных дней хотя бы в общих чертах…
– "Чтобы", – на всякий случай напомнил сам для себя Мазарин, уже в третий раз улыбнувшись при этом. – "Наконец-то сделать для себя в дальнейшем хоть какие-нибудь достаточно обоснованные материальными фактами логичные выводы".
Как бы там ни было, размышляя над этой дилеммой, Мазарин невольно вспомнил о том, что кое-какие ключевые моменты, предшествующие этому самому нелогичному вопросу любви, начинались с того, что Мерлин еще года за два до начала экзамена стал проявлять слишком уж странные симптомы в своем поведении. И в первую очередь, это касалось таких по-настоящему необъяснимых для его жизни вещей, что он как бы вдруг, можно сказать ни с того ни с сего, по каким-то своим тайным причинам начал придумывать для своих магических выдумок совершенно невообразимые в плане исполнения трюки. Причем, сопровождая все свои материальные действия при исполнении чар по-настоящему наисложнейшими, и в чем-то даже слишком уж непрактичными жестами. Но что было наиболее характерно для тех самых памятных дней, даже самые наиполезнейшие советы всех его друзей и знакомых (причем, даже самых лучших друзей), так и не смогли остановить его от реализации этой своей нелогичной задумки на практике.
Но, впрочем (на всякий случай напомнил сам себе Мазарин, уже не желая улыбаться при этом), если уж быть до конца откровенным, наивысшего пика своей изобретательности в выдумках его подопечный достиг, можно сказать, в тот самый день и момент, как только он сам (то есть, сам маг Мазарин), однажды решил ненадолго уехать по делу к своей старой знакомой, колдунье Минерве. Ведь если припомнить (с некоторым неудовольствием поразмышлял Мазарин о событиях тех самых изрядно запутанных по своим нелогичным событиям дней), именно в один из, казалось бы, вполне обычных для их жизни моментов… как ни странно, конечно же, но именно необычные фантазии Мерлина… и на самом деле проявлись в его жизни впервые на полную мощность.
Как бы там ни было, насколько, опять-таки Мазарин уже теперь вспоминал, в один из, казалось бы, вполне обычных для их жизни моментов, он действительно решил ненадолго уехать по делу к своей старой знакомой, колдунье Минерве. И хотя сам он, как говорится, не планировал чего-то такого заранее, в его жизни просто случилось так, как случилось, так что менять свои планы на заранее составленный график, тем более после всего, что перед этим задумал, да к тому же каким-то там нелогичным для жизни задним числом, маг Мазарин, само собой, вовсе не собирался.
Естественно, перед тем как уехать (надо отметить, не просто так, а непременно по делу), он подозвал к себе праздно болтающегося по дому подопечного Мерлина, и понимая, что в свое отсутствие его необходимо хоть чем-то достаточно серьезным занять, начал свою подготовительную беседу со скучающим в тихом одиночестве пустых коридоров подростком о том…
Ну, если вкратце обрисовать его незамысловатую мысль, чтобы не показаться ему чересчур многословным при своей в прямом смысле этого слова не слишком-то многословной и не такой уж в полной мере красочной вступительной речи, а просто как можно покороче обрисовать свою мысль, начал он свой монолог с таких вот вполне закономерных для любого взрослого слов:
– Послушай меня внимательно, Мерлин. Мне нужно ненадолго отлучиться по делу, поэтому, пока меня нет, за тобой присмотрят Герда и Кай, – назидательно посмотрев на застенчиво улыбающегося ему в лучах утреннего летнего солнца шестнадцатилетнего Мерлина, он уже привычно для всех в этом доме терпеливым наставническим тоном пояснил свою мысль. – Я их в свое отсутствие оставляю за старших. На всякий случай отмечу, – как бы между прочим подчеркнул Мазарин, по ходу разговора поясняя своему подопечному идейную основу некой незримо последующей за этим ознакомительной мысли. – Чтобы в доме все как обычно шло своим чередом, они тебе заранее скажут, что в это время лучше делать, или не делать, пока меня нет.
Мерлин, поразмыслив, кивнул, и полагая, что ему в ответ на столь серьезное пожелание своего попечителя нужно непременно хоть что-то так же серьезно сказать, осторожно задал Мазарину самый наипервейший возникший в его разуме подростковый вопрос:
– А чем же мне тогда заняться, пока вы не вернетесь, о, великий маг… то есть, я хотел сказать, чем же мне тогда заняться, чтобы вы не подумали, что я в это время делал что-то не то? – на ходу поправился он, вовремя вспомнив обычную оговорку Мазарина о том, как с ним подобает общаться по делу, когда он говорит с ним о каких-либо действительно серьезных вещах.
– А ты в свободное время попробуй построить при помощи магии летний загон, – с должной для дела серьезностью, но в то же время достаточно задушевным тоном предложил Мазарин. – Или, к примеру, зимний хлев для коров. Вот и будет для твоей дальнейшей жизни наиболее полезное в практичном исполнении деловое занятие.
Мерлин, поразмыслив, кивнул, и Мазарин, полагая, что его подопечный действительно усвоил этот элементарный наказ, как подобает, в тот же час неспешно отправился в путь…
И надо отметить, вернулся домой уже ближе к вечеру того же самого дня. Правда, вернулся, признаться в весьма прескверном после посещения своей старой знакомой, колдуньи Минервы, конечно же, расположении духа!

(междуглавие)

Журнал "сто один закоулок галактики"

http://amsherdien.ucoz.ru/forum/31





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 4
© 07.03.2019 Амшер Диен
Свидетельство о публикации: izba-2019-2508113

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика










1