Перевёрнутый мир (Глава XXVII - XXIX)



                                                                                                                  Глава XXVII
     В четыре утра меня сменил Валера. Разговаривать мы не стали, стукнули кулак в кулак и разошлись. Миха спал, удобно устроившись под навесом. Автомат смотрел в сторону палатки. Не заходя внутрь, я снял броник, каску, чтобы не шуметь и не разбудить девушку. Нажал подсветку на часах. 4:07. В палатке было совершенно темно. Достал фонарик, прикрыл рукой, зажег. Девушка спала на том же месте. Только перевернулась на правый бок. Рубашку сразу не увидел. Оказалось, Анжела скатала её в комок и прижимала к груди. Опустился перед ней на колени, тихонько убрал волосы за ухо, оголив шею и левую щёку. Лицо вспыхнуло краской. Едва сдерживая порывистое дыхание прикоснулся губами к её щеке, потом ниже, ниже. Поцеловал в шею. Девушка зашевелилась. Погасив фонарь отпрянул и замер, не дыша как нашкодивший школьник. Отполз чуть назад и лёг, растянувшись на песке во весь рост у выхода из палатки. Проснулся от того, что становилось жарко. Глянул на часы 7:55. Перевернулся. Анжела по-прежнему спала на правом боку. Её голые ножки и круглая попка в белых трусиках на миг заставили меня снова зависнуть. С трудом отвёл взгляд, проглотив сухой ком в горле. После того, как при известных обстоятельствах мы расстались с женой, у меня в жизни больше не было женщин. Мне было 36 лет. Что такое одиночество для зрелого мужчины? Это очень тяжёлое состояние. Отсутствие женщины очень сильно влияет на самооценку. С каждым днём ты ценишь себя всё меньше и меньше. Начинаешь задумываться, что ты хуже других, что в тебе что-то не так. Начинаешь искать в себе изъяны и находишь их. Тебя начинает угнетать сама мысль, что женщинам ты не интересен. У меня были знакомые, которые недостаток в женщинах не испытывали. Как они умудрялись затаскивать их в постель, я не понимал. Расспрашивать было не удобно, стыдно. Самый близкий контакт с представительницами противоположного пола состоялся тогда, когда на какой-то праздник, в часть, где мы служили, приехала группа девушек с концертной программой. Одну из них я пригласил на танец. После трёх минут мы разошлись в разные стороны, не спросив друг у друга даже имени. Все три минуты, пока играла музыка, девушка отворачивалась в сторону избегая моего взгляда. Я видел, как её тяготит танец со мной. После того приезда те мои сослуживцы, кто умел находить путь к женщинам, хвастались, что перетрахали чуть ли не всех. Причём с их слов те сами тащили их в постель. Меня никто никуда не тащил. Даже не пытался. До конца вечера я так и простоял в сторонке, с завистью глядя на танцующие парочки. Женщине всегда проще найти себе партнёра. Ведь так повелось, что это не женщины добиваются нас, а мы их. Но если женщина сама захочет отношений, то ей достаточно дать намёк. Мужчина соглашается безоговорочно. А вот женщину в любом случае надо завоевать. По какой причине не нравился женщинам я не знал. Вроде бы всё как у всех. Но видимо что-то было со мной не так. Через пару лет без женщины у меня начались утренние мучения. Я просыпался, а мой член стоял, как палка. Мне до слёз хотелось женщину! Я стал замечать, что любая мало мальски привлекательная особа в юбке вызывает во мне желание овладеть ею, подталкивало плюнуть на все условности, подойти и сказать: “Девушка, можно вам предложить прогуляться со мной?” Некоторых из них я по долгу провожал своим взглядом. И вот теперь, от постоянного нахождения рядом с молодой и красивой девушкой, от её поцелуев и нежности, от вида неприкрытого девичьего тела, внизу живота сильно болело. Мужчины меня поймут.
Вышел из палатки. Валера ещё не сменился и шёл вдоль периметра. Мех спал под навесом. Николай, раздетый по пояс махнул мне рукой. Я ещё раз оглядел лагерь и увидел, что при въезде сооружена некая эстакада. Для чего она могла служить не понятно, но над ней висела стальная труба, намертво прикрученная проволокой к двум добротным столбам, образуя некое подобие турника. Если сильно ногами не болтать, то вполне можно покувыркаться. Я подпрыгнул и схватился за неё. Сталь была шершавая. Подтянулся. Мышцы отозвались приятным хрустом. Сделав с десяток подтягиваний, спрыгнул. А ничего так. Колян замер, глядя на меня. Валера остановился и с интересом смотрел на меня. Скинув куртку и оставшись в одних брюках, я снова подпрыгнул, схватился за турник, крякнул и сделал подъём с переворотом. Ко мне уже шли Колян с Валерой, причём второй на ходу расстёгивал замки броника.
- Док, ну ты молодчик! – хлопнул меня по голой спине Колян и тут же повиснув на трубе, сделал подъём с переворотом. Очень быстро подтянулся двадцать раз и спрыгнул.
- Кайф… - проговорил он.
Валера уже разделся до пояса и сделал то же, что и я. Сначала со смаком подтянулся, а потом крутанул подъём с переворотом. Повиснув на руках несколько раз поднял совершенно прямые ноги чуть не до головы. Видимо, ребята услышали, что в лагере происходит движение, и проснулись. Видя, как мы по очереди крутимся на турнике, шли к нам, раздеваясь на ходу.
- Давно бы так! Чья идея? Док, твоя? – пробасил Михаил, дождавшись, когда командир спрыгнет на песок. Я кивнул головой. Миха с довольным лицом крутился на турнике. Лихо молча ждал своей очереди. Пашка нетерпеливо топтался возле нас.
- Может, спарринг? – предложил он.
Ну конечно! Кто бы нам мешал! Мы разбились по парам. Валера с Николаем, мы с Пашкой. Лихо с выжидающим видом сгорая от нетерпения, ждал, когда Миха накрутится на турнике и слезет. Наконец Миха спрыгнул. Турник для Алексея был примерно тем же, чем является валериана для кота. В узком пространстве импровизированного турника он вытворял чудеса. За этим занятием и застала нас наша проснувшаяся девушка. Она заворожено и очарованно смотрела, как четыре человека дерутся, а один вытворяет на турнике такое, что и по телеку то не показывают. Её глаза сияли от восторга как у ребёнка. Через полчаса мы закончили разминку. Наступала невыносимая жара и нам приходилось укрываться в тени. Решили позавтракать. Я принёс две банки с кашей, два куска хлеба, сели в кружок. Пашка разлил всем по кружечке чая. Николай встал, порылся в рюкзаке, выудил оттуда что то, зажал в руке и присел возле наворачившей за обе щёки кашу, Анжелой.
- На, дочка… - и разжал ладонь. На его огромной ладони лежало два кусочка сахара. Девушку охватил восторг.
- Дядя Коля, спасибо!!! – с этими словами она крепко обняла его за шею. Сахар посреди пустыни это была роскошь.
Я, как и в прошлый раз, съев пол банки отставил кашу в сторону. Сделал вид, что сподхватился и подал банку Анжеле.
- Докушаешь? – спросил я у неё, протягивая банку с кашей и кусок хлеба, который снова не тронул.
- А ты?
- Да я с ребятами ночью в карауле перекусил. – сказал я как можно тише, опустив голову, надеясь, что меня не услышат и осторожно взял в руки горячую кружку с чаем. Валера из-под лобья смотрел на меня. Анжела по-прежнему была в лёгком халате, и ребята не знали, куда деть глаза. Но, как я понял, то, что видел я, больше не видел никто. Анжела открывала своё самое сокровенное только тогда, когда поворачивалась ко мне. Все остальные видели только плотно сжатые ноги. Девушка явно расставила приоритеты в мою пользу. Вдруг Анжела замерла.
- Ребята, давайте сфотографируемся на память, а? Все вместе!
    Идея показалась нам очень хорошей. Лихо подскочил, соорудил подобие треноги, установил на него небольшую камеру. Мы с Валеркой легли на песок. Анжелка тут же опустилась рядом, нырнув ногами мне под локоть. Остальные присели на корточки позади нас. Камера Алексея несколько раз мигнула огоньком и запечатлела этот момент. Потом мы поднялись, встали рядком, обнялись. Анжелка снова пристроилась ко мне, встав между мной и Михой. Ещё один кадр. Потом мы сфоткались по двое. Я с Михой, Валерка с Николаем, Пашка с Алексеем. Потом Лёха заставил встать нас с Валеркой.
- Товарищи командиры… - позвал он нас, приглашая к съёмке.
Ну и без Анжелы не обошлось. Та уверенным движением оттащила меня от Валериана, обняла. Лёха всё понял и нажал кнопку. Николай немного помолчал, потом подошёл к нам с Анжелой.
- Дочка, можно с тобой сфоткаться? – вдруг спросил он. – Товарищ заместитель командира, не возражаешь?
Анжела удивлённо уставилась на меня.
- То есть, как это? Как это заместитель командира? Да-да, дядя Коля, конечно!!! Да что я ещё о тебе не знаю, а?! – с каким-то отчаяньем в голосе вскрикнула девушка, сокрушённо взмахивая руками. Она была совершенно уверена, что Валерка с Николаем здесь главные. А тут…
Наши снова засмеялись. Я поднял руки.
- Не возражаю!
Анжела встала рядом с Николаем. Колька был здоровее меня, поэтому девушка была ему ниже плеча.
Фотки получились потрясающие. У всех было отличное настроение.
    После импровизированной фотосессии Валера вызвал меня к себе. Я зашёл к нему в душную палатку и присел на ящик. Кэп обставил её с умом. Соорудил из бочки подобие стола. В углу стояли несколько ящиков сдвинутых вместе, образуя своеобразную кровать. Над импровизированным столом командир вырезал отверстие и свет равномерно освещал стол и всю палатку.
- Игорюшка, ты мне вот что скажи, когда это ты успел ночью в карауле перекусить? – он испытующе глянул на меня поверх очков, - Я тебя менял и не видел.
Я улыбнулся дебильной улыбкой.
- В палатке банку открыл и съел.
- Банку пустую мне принеси… - сверлил он меня глазами.
- Так я её выбросил утром в отхожую яму!
Валера с силой хлопнул по дну стоящей на попа бочке и крикнул:
- Хватит!!! Хватит мне тут комедию ломать! Ты меня за дурака держишь?! Ты с палатки не выходил. Утром вышел я ещё в карауле был. Ты никуда не ходил! – он наклонился, достал две банки с кашей и с грохотом поставил на бочку. Я схватил банки и хотел было уже выскользнуть из палатки, как Валерин голос снова остановил меня.
- Стоять!!! – гаркнул он. – Здесь ешь, при мне, сука! Ты что думаешь, я не понял, что ты паёк девчонке скормил? Ты думаешь я идиот?! Ты разделся сегодня, рёбра торчат. Ты же осунулся за эти три дня!
- Валер, - тихо сказал я, - откармливать девчонку надо, наголодалась… Сил много потеряла…
- Девчонка наша? Наша! Вот и проблему будем вместе решать! Ты её дома будешь откармливать, на кухне. А здесь мы не дома! Мы на войне, понял? У тебя патроны боевые! – сказал он тише, остывая. Давненько я не видел командира таким злым. А уж нагоняю от него я и подавно никогда не получал.
- Разрешите идти?
- Да, иди…
Я юркнул к выходу, но не успел.
Стоять, бля!!! – снова заорал Валера, сокрушённо качая головой, - Вот шельмец, да ты посмотри на него, какой упёртый! Один без воды сидит, второй не жрёт третьи сутки ничего! Банку открывай и ешь при мне!
- Ну хлеба хоть дай. – попросил я его, сдаваясь. Жрать хотелось нестерпимо.
- Вот... вот хлеба нет. – как-то растерянно произнёс он и сразу поник.
- Таааак, - начал я, уперев руки в боки, - значит, то что мы без жратвы и воды — это косяк, это караул, а сам без хлеба сидишь?! – я повысил голос.
Валера сменил гнев на милость.
- Ладно, Док, харэ.
- Не слышу?
- Ладно, прости…
- Ладно, прости?!
- Прости, погорячился!
Я протянул правую руку ладонью вверх. Валера шлёпнул по ней сверху и подставил свою. Я ударил сверху. Мир.
- Заходи, мы с Анжелкой хлебом с тобой поделимся! – подмигнул я ему с улыбкой.
Валера кивнул.
- Зайду!
Выйдя наружу обнаружил, что возле входа стоят наши, а Николай удерживает всю в слезах Анжелу, которая порывалась ворваться в палатку. Увидев меня Анжела бросилась ко мне.
- Почему ты мне ничего не говорил?! Какая же я дура!!! – заплакала она у меня на плече.
- Да, Док, кроме шуток, ты что молчал то? И мы, долбоёбы, не догадались даже… Три дня хавчик жрём и не в домёк, что вас теперь двое… - сокрушённо сказал Алексей.
- Или уже трое? – попытался разрядить обстановку Михаил.
- Если бы! – произнесла сквозь слёзы, заулыбавшаяся Анжела и снова прильнула ко мне.
- Ладно, братва, простите! Так уж вышло, не стал вас напрягать. Моя проблема.
- Девушка твоя, - Коля поднял руки перед собой, - а проблема наша. – развёл он их в стороны – Завязывай, Игорян, одно дело делаем.
- Девушка моя? – спросил я, обнимая за плечи свою спутницу и заглядывая ей заплаканное лицо.
- Твоя… - быстро-быстро закивала она головой и сквозь слёзы заулыбалась.
- Ну, пошли тогда стиркой заниматься. А то парни уже не знают, куда свои глаза деть. А нам ещё до завтра тут куковать.
- Ой, ребята, простите меня… я не подумала совсем! – она тихонько засмеялась и покраснела, потянув свой короткий халатик, постоянно оголяющий подтянутую попку и ровные ножки вниз, на сколько это возможно.
Выбрав подходящее ведро, я набрал в него воды, взял мыло и поставил его на старые ящики. Вода была тёплая. Успела нагреться на солнце. Анжела стояла рядом и на перевес держала свою одежду.
- Приступай! – сделав шаг я резко остановился. – Стоп! У тебя руки! Давай я. Бинт лучше не мочить пока.
Я взял с её руки блузку и брюки. Окунул их в ведро. Намылил брюки. Материал очень хорошо стирался. Очередь дошла до блузки. Анжела всё это время стояла рядом и переминалась с ноги на ногу не зная, что мне сказать. Когда постиранная блузка упала на брюки, я потянул Анжелу к себе и начал потихоньку разжимать кулачок.
- Игорь, не надо… Мне так стыдно…
- Давай, давай! Настираешься ещё… - с этими словами я начал по одному разжимать её маленькие пальчики, выудил из кулочка её трусики и вскоре они присоединились к брюкам и блузке. Я достал пару своих носков и тоже постирал их. Своё нижнее бельё при девушке стирать постеснялся. Да и смена была. Выплеснул мыльную воду на горячий песок и пошёл за чистой водой. Прополоскал вещи и стал думать, как их повесить, что бы они не улетели. Нашёл кусочки небольших палочек, расщепил их штык-ножом. Получились сносные прищепки. На жаре вещи высохли за несколько минут.
- Кто тебя этому учил? – всё время спрашивала меня Анжела, удивляясь то одному, то другому.
- Жизнь.

                                                                                                            Глава XXVIII
    Наступил вечер. Наверно, последняя ночёвка в этой треклятой пустыне. Я снял бинты с правой руки. За четверо суток девушка полностью восстановилась. Синяки прошли, раны зарубцевались. На правой кисти остались едва заметные пятнышки засохшей крови. Кожа снова стала мягкой и бархатистой. Сосок на груди почти не доставлял девушке неудобств. С него я тоже снял пластырь, и мы решили, что после помывки мы зафиксируем его бюстгальтером. Я соорудил подобие ширмы, натаскал воды и устроил Анжеле настоящий душ. Та наконец, разделась, и смогла полностью намылить себя. А когда я стал поливать её сверху тёплой водой, она верещала и смеялась от удовольствия как ребёнок. Она уже смыла всю пену с себя и попросила полить ещё. Воды оставалось ещё треть бочки. Я поболтал, попробовал на вес. Килограмм шестьдесят. Тяжеловато. Ладно. Крякнув, поднял и стал поливать прям из бочки. Визг стоял на всю округу. Мне хотелось, что б вода не кончалась. Такой счастливой я её ещё не видел. Поставив пустую бочку, я спрыгнул с навеса и накинул на неё полотенце. Совершенно нагая, с одним лишь вафельным полотенцем на плечах она обняла меня. От неё пахло свежестью, мылом и молодостью.
- Как было здорово! – произнесла она своим звенящим голосом. Я накинул на неё свою рубашку, которая была на порядок длиннее её халата, завернул, подхватил на руки и понёс в палатку, где соорудил для неё из ящиков почти настоящую постель. Поставил её на импровизированную кровать, стал вытирать ей голову. Стоя на ящиках она была почти одного роста со мной. Вытер ей спину и ноги. Она всё время тянулась поцеловать меня. Я отстранялся.
- Что-то случилось? – с тревогой спросила она.
- Нет, нет, - поспешил успокоить я её, - я весь грязный, потный.
- Значит, вот как? – её лобик прорезали грозные морщинки. Она бросилась мне на шею и стала безумно целовать моё лицо. Лоб, щёки, губы, нос. – Как тебе такой ответ?
Я не нашёл, что ответить. Меня сразили моим же оружием.
Анжела одевалась и приводила себя в порядок. Что бы не мешать девушке, да что скрывать, чтобы не смотреть на полуобнажённую одевающуюся девушку, я пошёл бродить по лагерю. Наши сидели и наслаждались наступающей вечерней прохладой. Я подсел к ним. Валера связался наконец с заказчиком и тот повинился перед нами, объяснив всё тем, что получил неверные сведения. Но за службу поблагодарил и твёрдо заверил нас, что утром придёт транспорт и мы вернёмся в отель, из которого уехали почти две недели назад. Сказал, что все проблемы в отеле улажены. Так же сообщил нам, что некий бизнесмен Александр Свиридов крутит фото своей дочери по всем федеральным каналам круглые сутки. А эта самая дочь, как он понял, находится у нас. За любую информацию о её местонахождении объявлена награда – 1 млн. рублей. А тому, кто укажет точное местоположение дочери, получит очень солидное вознаграждение. Заказчик от нашего имени указал Свиридову точное местоположение его дочери – отель. Так что мы можем рассчитывать на солидное вознаграждение на имя Колмогорова Валерия Юрьевича, когда привезём её к отцу. Деньги нам не лишние. Скорее всего Свиридов прибудет туда со дня на день. Ещё заказчик передал, что лагерь, в котором мы расположились, находится под колпаком у местных военных и нам ничего тут не грозит. Попутно объяснил, почему военные покинули лагерь. Оказывается, источник воды, находившийся в паре километров от лагеря, начал иссякать.
Я посмурнел. У наших парней было прекрасное настроение. А я совсем опустил руки. Девушка попадёт в привычную для неё обстановку и всё. Снова станет прежней Анжелой. И я стану для неё быдлом. Ноги не держали меня. Анжела ещё не знает, что её ищут. Возможно, она станет прежней много раньше. Достаточно будет узнать эту новость. Силы изменили мне, и я, схватившись за сердце, опустился на песок. Первым ко мне подлетел мой напарник и грохнулся передо мной на колени.
- Игорян, ты в порядке? - с тревогой спросил он меня поднимая мне голову и заглядывая в глаза. Вокруг меня собрались все. Я помнил ту сильную жгучую боль в сердце, когда шесть лет назад увидел свою жену, делающую минет тому жирному парню на гелике. Сейчас же мне казалось, что мне на грудь положили тяжёлый, горячий, плоский камень. Пашка исчез и через двадцать секунд уже протягивал мне стакан с болтушкой. Я выпил, кивнул головой. Пашке можно доверять. Он знает толк в лечении. Универсальный парень. Тяжесть отпускала. Хорошо, что девушка не видела моей слабости.
- Парни, я её потеряю… - тихо сказал я.
Лихо опустился возле меня на корточки.
- Игорь, она не станет прежней. – помотал он головой. – Это твой человечек. Даже не парься.
- Спасибо, братва… - я глубоко вздохнул.
Настроение у наших подпортилось. Теперь все боялись, что у Анжелы снесёт крышу. А ещё больше боялись, что я больше не переживу потрясений.
- Если взбрыкнёт, я её лично пристрелю… - прошипел Пашка сквозь зубы.
- Посадят. – резюмировал Алексей.
- Да пофиг…
Лёха скосил взгляд. Глаза у Пашки сверкали недобрым огнём и по его взгляду было понятно, что парень вовсе не шутил.
- Я в деле. Сядем усе!
- Я с вами, черти. – Миха кивнул.
Девушка ещё никогда не была так реально близка к смерти. Стоило ей взбрыкнуть, выкинуть какой ни будь фортель, она в ту же секунду была бы застрелена.
Через двадцать минут сумерки стали сгущаться. Мы расположились кружком и собирались поужинать. Вывалили всю скудную провизию в кучу. Получилось десять банок каши, четыре банки тушёнки, хлеба в общей сложности набралось две булки. Лихо присвистнул. Мы обернулись и увидели Анжелу. Все остолбенели, открыв рты. Анжела полностью привела себя в порядок и выглядела потрясающе. Лёгкий макияж, волнистые волосы, тонкие, алые губы. Она шла к нам и смотрела только на меня, улыбаясь и обнажая свои белые ровные зубки. Я сидел на песке не в силах подняться. Я вообще забыл, что нужно дышать и не сводил глаз с этой красоты. Она присела возле меня на колени и пристально глядя в глаза, при всех спросила:
- Как я тебе?
В горле у меня пересохло, язык намертво прилип к нёбу. Я не мог произнести ни слова, замер и не дышал. Даже мигать перестал. Мех пришёл в себя первым и больно стукнул меня в бок. Я вышел из оцепенения, мигнул глазами, жадно глотнул воздуха и сипло сказал:
- Потрясающе…
Анжела чмокнула меня в губы и мягко опустилась мне на вытянутые ноги, навалившись на меня всем телом и крепко прижавшись ко мне.
- А вы что такие грустные? Что-то случилось?
Мы молчали.
- Док боится, что ты завтра попадёшь в отель и станешь той, кем была! – без обидняков резанул Николай.
Девушка рывком отстранилась от меня.
- С чего бы?! – удивлённо подняв брови она замерла. Мне показалась, девушка выглядела оскорблённой и обескураженной. - Я никогда больше не буду той, - она мотнула головой куда-то себе за спину, - и даже вспоминать своё прошлое не хочу! Сама себя презираю за это! Когда мы вернёмся домой, - заговорила она мечтательно, - я постараюсь всё исправить. Попрошу прощения у всех, кому причинила боль! Игорь, ты мне веришь?
Девушка пристально смотрела мне в глаза. В них не было ни тени лжи.
- Верю… - произнёс я.
Анжела повернулась к замершим парням.
- Ребята, заверяю вас, той наглой хамки больше нет! И я ещё раз искренне прошу у вас у всех прощения за своё хамское поведение там, в отеле. И хочу вас всех поблагодарить за своё спасение. Если бы не вы... – с этими словами голос её осёкся. Девушка сделал пару глубоких вдохов. – Если бы не вы… я вас никогда не забуду и буду благодарна вам до конца своей жизни!
Парни сидели с открытыми ртами. Такое не часто удаётся услышать, а уж тем более увидеть в жизни. Анжела строго разделила свою жизнь на до и после. Что послужило такой перемене? Плен? Издевательства? Лишения? Встретила нормальных людей?
- Ребята, а давайте костёр разведём, а? – оторвавшись от меня, весело сказала она, - Поужинаем за одно. Поговорим. Алексей нам анекдоты по рассказывает! А? Давайте?!
Сглатывая ком, Валера смог лишь кивнуть головой. Дар речи у командира временно отсутствовал.
Анжела умудрялась вгонять нас, бывалых вояк, в полный ступор. Мужики развисли, подскочили, быстро натаскали досок, палок и вскоре, в наступившей тишине защёлкал разгорающийся костёр. Искры высоко взлетали в небо.
- Вы знаете, - начала Анжела, - только не смейтесь, я первый раз в жизни у костра. - В её больших глазах отражались и плясали языки пламени. Она светилась счастьем. Надо признаться, развести костёр была хорошая идея. Мы все не могли припомнить, когда последний раз, вот так, без нужды, для удовольствия, разжигали костры. Банки согрелись. Паша с Николаем ловко открывали их штык-ножами. Анжела поднялась с меня, схватила ложку, хлеб и поднесла Валере.
- Держи, дядь Валера!
Тот опешил, но еду из рук девушки взял. Мы снова впали в ступор. Анжела по очереди подошла ко всем и раздала еду. Последним был я. Она подошла ко мне, держа в руках две банки, две ложки и два больших куска хлеба. Снова опустилась ко мне на колени.
- Держи! – протянула она мне провизию. – Что б всё съел!
И снова поцеловала меня. Я уже сбился со счёта, сколько раз Анжела поцеловала меня. Сто, а может двести раз. Не знаю. Если учесть, что мы были знакомы с новой Анжелой всего четверо суток, это был невероятно быстрый прогресс. Я быстро умял банку. Анжела показала мне свою. Там было ещё пол банки. Я улыбнулся.
- Так-то! – коснулась она моего носа поцелуем. Девушка не стеснялась целовать меня при парнях, я в свою очередь стал нормально относиться к ним, а те воспринимали происходящее как должное и не видели в её поведении ничего предрассудительного. Анжела сунула мне в руки свою банку, ложку, со словами:
- Я сейчас! – подскочила, взяла банку тушёнки и ещё одну банку каши. Глянула на Валеру.
- Можно?
Тот, догадавшись, что хочет девушка, кивнул головой.
Заняв своё привычное место у меня на коленях, она начала колдовать с банками, перекладывая тушёнку в пустую банку. Потом она взяла кашу и переложила её в банку с тушёнкой. Старательно перемешала, пол ложечки отправила себе в рот, посмаковала. Зачерпнула ещё пол ложечки подала мне. Я проглотил ложку каши с её рук.
- Всё хватает? Может бульона побольше? Или мяса ещё?
Я вместе с нашими снова впал в ступор. Да. Девушка удивляла нас каждый день, каждый час.
- Вкусно!
- Ну давай, кушай, мой хороший! – и снова меня поцеловала. Наверно, за десять лет супружеской жизни, жена столько раз не прикасалась ко мне, сколько раз эта девочка поцеловала меня за четыре дня.
– Я теперь поняла, откуда столько мяса было в моей банке, когда ты меня кормил. Ты мне всё мясо перекладывал! Так?
- Док может! – засмеялся Михаил.
- Кстати, почему у вас такие клички? Ну вот Док понятно, Доктор…
- Нет, - перебил её Михаил. – Он не Доктор!
Девушка удивлённо посмотрела на меня. Я кивнул.
- А кто?!
- Он Профессор.
- Прям настоящий профессор? – в её глазах было искренне удивление. Она с восхищением посмотрела на меня. – Каких наук?
- Садистских… - спокойно произнёс Михаил.
- Каких? – со смехом переспросила Анжела.
- Да мучить он нас в детстве любил. Нас трое в семье было. Он к нам в гости придёт, начнёт с нами играть, так мы его втроём забороть не могли. А он нас всех уложит в рядок, запеленает… Не двинешься.
Анжелка обескураженно смотрела на меня.
- Чего я ещё о тебе не знаю?! – воскликнула она весело смеясь.
Девушка продолжала.
- Дядя Валера Первый, это ясно, потому что он командир. – с восхищением произнесла девушка.
Валера кивнул и засмущался.
- Дядя Коля, про вас знаю. Игорь мне рассказывал. Без подробностей, правда.
Николай кивнул и вдруг сказал:
- Всё в прошлом, Анжелочка. – заулыбался и добавил – Гармошку бы…
Если бы сейчас грянул гром и разверзлись небеса, мы бы не удивились. Но то, что мы услышали от Николая это, переходило все мыслимые границы.
- Хотите анекдот? – мы ещё не отошли от старого шока, как он ввёл нас в новый.
Мы долго хохотали над бородатым анекдотом Николая. Только начинали затихать, но наша жизнерадостная девочка вновь заражала всех своим весёлым, журчащим как ручеёк смехом. После двадцати лет молчания Николай произвёл на нас огромное впечатление.
- Спасибо тебе, дочка, вернула ты меня к жизни. Смотрел на тебя и радовался. Сердце отогрелось. Спасибо! – он поднял руку в знак благодарности и широко улыбнулся.
Девочка застеснялась привлечённым к ней вниманием и зарывшись у меня в рубашке густо покраснев, улыбалась.
- А почему Алексея зовут Лихо?
Мы уже поняли, о чём будут вопросы и прокручивали в голове, как поинтереснее ответить девушке.
- Командир окрестил! – ответил Алексей.
Валера рассказал, как появилась кличка Лихо у нашего Алексея.
- А я заметила, что Алексей у вас всегда везде первый! У него такая быстрая реакция! Вы видели, как он банку подхватил, нет? Не видели?!
Лёха зарделся от похвалы. Как-то девушка помогала ему с ужином, но руки у неё ещё работали не очень хорошо и банка с кашей выпала из рук девушки. Алексей не глядя подхватил эту банку, моментально подал ей и продолжил свое дело как ни в чём не бывало. Девушку очень восхитила такая молниеносная реакция Алексея.
- Михаил, ты механик? Поэтому Мех?
- Миха у нас не просто механик. Он Гениальный Механик! Он заставляет двигаться то, что о приоре двигаться не может! – Николай улыбался во все тридцать два. Колян похоже сбросил с себя оковы прошлого и молчать больше не намеревался.
Дошла очередь до Павла. Но девушка неожиданно спросила:
- А почему Паша у вас самый молодой? Как так получилось, что он с вами?
Паша кашлянул.
- Да твой товарищ капитан-лейтенант, тогда ещё старшой, профессор садистских наук, лет шесть назад проучил меня за самоуверенность. Поломал меня на ринге. А потом ребята взяли меня к себе в группу.
- Прям поломатого взяли? Как это? – Анжела запнулась, даже жевать перестала, повернулась ко мне. В её глазах смешалось удивление и восторг. - Отвечайте, мой любимый товарищ капитан-лейтенант, профессор садистских наук, что ещё я не знаю про вас и что вы сделали с хорошим парнем Павлом?!
Я рассказал ей историю, как Павел попал к нам в группу и почему у него такая кличка.
- Я так счастлива, что встретила вас на своём пути! Вы настоящие мужчины!
Валера чуть помолчал, многозначительно посмотрел на меня и спросил у девушки:
- Анжела, а кто ваш отец?
Девушка вздрогнула, виновато посмотрела на меня и как-то неуверенно сказала:
- Он… Он на заводе работает…
Я взял её за руку и привлёк к себе.
- Александр Сергеевич, твой папа, ищет тебя. На днях он прилетит в отель, в который мы завтра прибудем. – отчеканил командир.
Я почувствовал, как руки девушки судорожно сжимают мои руки. Она зашептала мне на ухо:
- Миленький, только не слушай никого! Я тебе потом всё сама расскажу, ладно? – и она осыпала меня поцелуями.
Скоро разговоры стали стихать, послышались зевки. Костёр прогорел и яркие угли разгорались при дуновении ветерка.
- Пошли спать! - не сдерживая зевок дал команду командир.
Мы разошлись. Зайдя в палатку, зажёг фонарик и повесил его под потолком. Центр осветился ярким кругом. Убавил яркость, что б было комфортно. Анжела немного растерянно посматривала на меня. Я делал вид, что ничего не происходит.
- Будем ложиться?
- Давай. – она тревожно смотрела на меня.
Уложив девушку на импровизированную постель, я укрыл её невесть откуда взявшимся небольшим одеялом. Кто-то из наших постарался.
- Спокойной ночи! – сказал я ей и наклонился, чтобы поцеловать в щёку, но девушка подставила мне губы.
- Спокойной, мой капитан-лейтенант…
Я погасил фонарик, и палатка погрузилась во мрак.

                                                                                                       Глава XXIX
    Долго не мог уснуть. То, что я сегодня видел, слышал, ощущал, давало мне не только надежду на нормальную жизнь, но и вызывало желание поскорее начать жить этой жизнью. Девушка не спала. Я слышал её тихие вздохи. Зашуршал песок. Рука девушки прикоснулась ко мне.
- Спишь? – спросила она шёпотом.
- Нет…
Она положила мне на грудь свою голову и закинула на меня свою ногу. Я положил правую руку вдоль её тела и ладонь оказалась на бедре у девушки. От волнения из-за близости девочки, сердце снова начало гулко стучать в груди.
- Ты наверно знаешь, что мой папа вовсе не рабочий с завода.
- Знаю. – вздохнув, ответил я немного помедлив.
- Боялась тебе сказать… – со вздохом прошептала девушка.
- Почему?
- Я… - запнулась она, - Я из богатой семьи. Побоялась, что ты не будешь встречаться с такой неумехой как я. Стирать не умею, готовить тоже. Зачем тебе такая бесполезная жена?
- Всему можно научиться!
- Я буду учиться! Обещаю! Я поступлю на курсы, я… - вдохновенно начала она.
Тут мне пришлось перебить её.
- Не нужно никаких курсов! Все умения придут сами собой. Поверь, через год ты будешь сидеть со мной на диване и удивляться, как на самом деле оказалось всё просто!
- А рядом будет спать наш маленький сын, да? Или дочь? Ты кого хотел бы? – вдруг спросила она, снова выбив меня из колеи.
- Надо обоих. А вообще, лишь бы от тебя! – прижал я её к себе. - А стирать это не проблема, теперь стиральные машинки есть. А ты то согласишься жить со мной в холостяцкой берлоге?
- Я с тобой не то, что в берлоге, даже в этой палатке согласна жить! Скажи, а ты хоть немного любишь меня? Я тебе хоть чуточку нравлюсь как…- тут она запнулась, поднялась на локте, и я почувствовал её дыхание, - как женщина? Можешь не отвечать, я пойму… Только не прогоняй меня, ладно?
- Ты мне безумно нравишься! – сказал я, переворачиваясь так, что девушка оказалась подо мной лёжа на спине, - и я тебя очень люблю… - прошептал я, ища в темноте её губы.
Мы не рвали одежды друг с друга, сгорая от нетерпения, мы не стали набрасываться друг на друга. Мы лежали и долго целовались. Я не выдержал первый, оторвался от неё.
- У меня всё болит внизу живота! – прошептал я и смущённо хмыкнул.
- Правда?! – подхватила Анжела, звонко засмеявшись, - А я думала это только у девочек болит! Оказывается, и у вас тоже!
- Как же сильно мне хочется… - тут я запнулся.
- И мне… - тихо сказала она.
- Я чувствую! - сказал я, гладя её бёдра и касаясь сильно намокших между ног брюк.
- И я чувствую. - она пошевелила ножкой, в которую упиралось всё моё мужское существо. Там, где предательски намокало.
Мы засмеялись.
- Всё будет, правда? Только давай на после свадьбы не будем откладывать, а то я с ума сойду…
- Конечно! – закивал я. – Надо хорошо отдохнуть, нормально поесть, помыться, привести себя в порядок и прийти в себя. И мне, честно говоря, хочется тебя видеть! - признался я девушке.
- Я тебе тоже самое хотела сказать. – Чуть помолчав, тихонько спросила – Можно я потрогаю его?
- Можно!
    Я чувствовал, как её руки неуверенно поползли по моему животу. Чувствовал, как сильно они трясутся, как она судорожно пытается расстегнуть замок военных брюк. Её начал бить озноб. Я стал гладить её рукой по спине, чтобы успокоить. Помог расстегнуть замок. Её пальчики нащупали резинку моего нижнего белья, последнюю преграду и потихоньку заползли под неё. Теперь озноб стал бить и меня. Её нежная рука уже гладила и легонько сжимала моё набухшее мужское начало. Она шумно дышала и постанывала. Потом рука выскользнула. Я почувствовал, как она расстегнула пуговки на своих брюках, нащупала мою руку и направила её вдоль спины. Теперь я в свою очередь нырнул ей в трусики, ощущая на руке жар её попки. Она поднялась на моё плечо чуть выше, давая моей руке достать до самого сокровенного. Сама снова нырнула рукой в мои трусы и снова гладила мой торчащий во всем оружии мужской орган. Я же осторожно круговыми движениями поглаживал её влажную промежность, мой палец нырнул ей во влагалище, и она громко и томно застонала, выгнувшись дугой, крепко сжав мой член рукой. Мой пальчик нырял туда-сюда, легонько ласкал набухший и твёрдый клитор, девушка стонала и дрожала. Я чувствовал, что скоро не смогу сдерживаться. Наши движения стали порывистыми. Я только и успел прошептать ей:
- Дорогая… - и бурно кончил.
Девушка громко вскрикнула, напряглась, забилась в конвульсиях и как-то сразу обмякла. Лишь сильно вздрогнула несколько раз, пока моя рука выскальзывала у неё из трусиков. Её личико было всё мокрое от слёз.
- Тебе больно? Скажи, больно?!
- Нет, глупенький, нет!!! – и я отчётливо услышал, как она заплакала. Нашарив рукой фонарик, я зажёг его. Анжела чуть зажмурилась. Я увидел, что она плачет, но при этом улыбается счастливой улыбкой. – Как же мне хорошо с тобой… - прошептала она, - как же сильно я тебя люблю!!!
Мы снова слились в поцелуе. Девушка несколько раз вздрогнула, но уже намного слабее, чем первый раз. Я лежал на спине, только девушка снова целиком забралась на меня. Я гладил её спину и попку, с которой слезли брюки, но она и не собиралась натягивать их обратно. Наше дыхание успокаивалось.
- Ты у меня первый мужчина… - вдруг произнесла она. Я оторопел. Сначала подумал, что арабы надругались над девственницей, но девушка поспешила поправиться. – Ты первый в моей жизни настоящий мужчина. Мне всё какие-то выскочки понтовитые попадались.
- Прости за нескромный вопрос, у тебя много было в жизни мужчин?
- Если честно отвечу, обещаешь не смеяться? – я кивнул головой, предвкушая, что сейчас прозвучит неприлично огромная сумма. – Один.
- Как это?! – воскликнул я.
- Вот так… - пожав плечами ответила она. – Ты будешь вторым. Биологическим вторым и последним в моей жизни.
- Прости, а кто был тот первый? – изумился я.
- Это был тот самый ублюдок, – глаза сверкнули злостью, - который делал мне это пошлое тату. Я тогда ещё девственницей была. С подругой поспорили на слабо, что сделаем такие надписи на поясе. Я первая пошла. Ну а тот, кто тату набивал, стоял сзади, за моей спиной, и когда закончил работу, изнасиловал меня. Прям в кабинете. Когда я поняла его намерения, его было уже не остановить. Я кричала, просила, умоляла его, что бы он этого не делал, что бы оставил мне девственность. А тот только смеялся. Не поверил. Я и подругу на помощь звала. Никто не пришёл. Больно было – жуть! Я кричала как могла! Только когда тот упырь кровь увидел, всё понял, испугался. Выгнал меня. А когда я убегала, до сих пор помню смеющееся довольное лицо своей подруги.
- Ничего себе… а сейчас с ним что? А с подругой?
- А что с ним? У него всё в порядке. Так и набивает тату. А с подругой после того случая расстались. Она замуж за того… вышла…
- Ну так мы это поправим!
- Что поправим? – не поняла девушка.
- Всё поправим! – весело проговорил я, обнимая и целуя девушку, - Салон отберём, отрежем лишнего. Пришьём чего… Найдём, чем заняться!
- Я бы ему со всей мочи как двинула бы между ног!!!
- Сделаем! Какие проблемы! Это же мой профиль.
У меня действительно зародилась в голове мысль, а не совершить ли мне с ним нечто подобное? Я уже представлял себе, как огромный, татуированный боров со всей дури получает между ног от Анжелы.
- У меня очень хороший папа, - вдруг сказала она, - вы с ним подружитесь. Только я не знаю, примет ли он меня.
- Это из-за того, что ты со мной?
- Нет, что ты, милый, нет! Ты тут не причём! Напротив, уверена, теперь папа одобрит мой выбор! Просто он меня ещё не знает такой. Даст ли он мне шанс, как дал его мне ты, доказать ему, что я другая. Игорь, я ему столько горя принесла… - голос сорвался, она всхлипнула, слёзы закапали мне на лицо. - Ты не представляешь!
- Да нет, отчего же, представляю! – улыбнулся я, смахивая слезинки с её щёк. – Скажи мне, ведь ты раньше была совсем другой. Невозможно вот так взять и по мановению волшебной палочки стать другой! Как это могло произойти?
- Вижу, что со мной произошли перемены. И не понимаю только одного, как я могла быть такой отборной дрянью? Что заставляло меня быть такой редкой сволочью? Мне страшно думать, как я раньше могла так жить?
- Немного боюсь, что ты станешь прежней.
- Пристрели меня тогда. Без сожаления. – улыбнулась она, - Не бойся! Я больше не смогу жить как раньше. Расскажи мне о себе. Что тебе нравится? Чем ты любишь заниматься? – перевела она разговор.
- Да ты уже и так всё увидела и всё знаешь – усмехнулся я.
- Ну, ты же был женат, - робко сказала она, - кто она была? Почему ребята так плохо о ней отзываются? Где она сейчас? А дети у тебя есть?
- Столько много вопросов… Начнём с первого. Я был женат семь лет назад. Жену мою звали Наталья. А вот откуда ты взяла, что ребята о ней плохо говорят, вот что интересно. Где теперь эта… - я запнулся, чуть не сказав, тварь, - я не знаю. Детей у меня нет.
- Прости! Не удержалась, у дяди Валеры спросила про тебя.
- Ну вот когда успела, если ты от меня дольше чем на минуту не отходила?!
- После того, как вы с Пашей мне лекарство дали, как вы его там называете? Болтушка? Помнишь? – она весело засмеялась и покачала головой, - придумали же название! Болтушка!!! – она снова звонко засмеялась, - Я уснула. Помнишь? Проснулась, ты спишь. Поднять тебя сама не смогла и тихонько позвала на помощь. Пришли дядя Валера и дядя Коля. Они помогли тебя приподнять. Я выкарабкалась. Ты меня отпускать не хотел, руку мою держал. Представляешь?! – она снова поцеловала меня, - дядя Коля кое как пальцы твои разжал. Мы так смеялись! Потом они помогли мне помыться. Ну и… - она поморщила носик, - я расспросила твоего командира про тебя. Ты не злишься? Мне так хотелось знать про тебя хоть что ни будь!!!
- Не злюсь, нет. А дядя Валера правду говорит. – вздохнул я, - Моя жена была из хорошей семьи, очень правильно воспитана, с хорошими манерами. Но в какой-то момент ей, наверно, надоела моя служба. Сам виноват, конечно. Не мог уделять ей столько времени, сколько ей хотелось бы. Я тогда ещё служил в рядах Российской армии. Там такой бардак начался! Приходилось постоянно находится в расположении части. Это сейчас я дома. Вот она не выдержала и ушла.
- К другому? – спросила девушка, которая едва сдерживала слёзы.
- Я не знаю, - соврал я ей. – просто ушла.
- Она была красивая?
Тут я запнулся. Красивая? Что такое красота? Какую красоту нужно сравнивать? Тело? Личико? Характер? Моё стереотипное мышление привыкло видеть в красивых, стройных девушках стерв. А добрые и порядочные девушки внешне казались мне малопривлекательными, что играло отнюдь не в их пользу. Поэтому с первыми я не искал знакомств, а вторых избегал сам. Это было логично и правильно. Если сравнивать мою бывшую с Анжелой, то теперь кажется, что Наталья не была привлекательной и красивой. Хотя, ещё неделю назад, красавицу и хамку Анжелу я был готов безо всякого сожаления завалить выстрелом из пистолета. Через девять с небольшим лет совместной жизни с Натальей, я тоже хотел вынуть пистолет и спустить курок. Завалить разом её и того жиртреста. Наталья всегда шла по жизни вперёд. Она ни перед чем не останавливалась. Она редко спрашивала меня, хочу я того или этого. Она ставила меня перед фактом. Я слепо подчинялся ей, пытаясь сохранить мир в семье, чувствуя себя во всём виноватым. Виноватым за то, что меня не бывает сутками дома, что я всё реже и реже хожу с ней на культурные мероприятия. Она часто говорила, что её раздражает казарменный запах, которым я пропитал весь дом, что я храплю ночами и ем вторые блюда ложкой. Мне казалось, что она откровенно брезговала мной. Никогда не прикасалась к еде, если я ел её. Никогда не пила со мной из одной посуды. Никогда в жизни не одевала моих рубашек. И никогда не раздевалась передо мной при свете дня. Сколько упрёков я выслушал от неё, сколько нравоучений, сколько претензий. Всё было не так и не то, что бы я не делал! А Анжела? Анжела была полной противоположностью Натальи. Конечно, с момента, как мы спасли Анжелу, прошло меньше недели. Возможно, она станет такой же, но мне сейчас не хотелось об этом думать.
- Наверно… Знаешь, до встречи с тобой я был другим. И сейчас красота для меня не только внешность. Тебе удалось сделать то, на что я уже не надеялся в своей жизни. Ты вернула мне надежду на нормальную жизнь, заставила поверить, что меня ещё можно любить и дала мне полное ощущение того, что я могу быть счастлив с женщиной. – я погладил её по голове. – За всю мою женатую, будь она не ладна, десятилетнюю жизнь, моя бывшая жена столько раз ко мне не прикасалась, сколько раз ты меня поцеловала за эту неполную неделю…
- Правда?! – удивлённо воскликнула Анжела, - А почему? Она что, совсем не любила тебя?! – глаза девушки горели огнём, - А мне хочется целовать тебя постоянно! И хочется, что бы ты был всегда рядом!
Град поцелуев снова обрушился на меня.
- Я никогда не буду такой как она!!! – воскликнула девушка.
- У меня будут командировки… - слабо отбивался я.
- Ну и что? Я всегда буду ждать тебя! Поеду с тобой куда угодно! Где бы ты не был, я всегда буду знать, что, ты любишь меня и думаешь обо мне. А ты будешь знать, что есть я. Та, которая любит и ждёт тебя!!!
- Да, - покачал я головой, сдерживая слёзы, но те предательски покатились из глаз, - ты на неё совсем не похожа!
Девушка прижалась к моему лицу и наши слёзы смешались. Она тихонько всхлипывала, вытирая мои слёзы, а я сдерживал дыхание, что б не разрыдаться в голос. Мало того, что эта хрупкая девушка уже не одну сотню раз вводила меня в состояние ступора, удивляя своей добротой, окружая меня заботой, лаской и неизмеримой любовью, так ещё и заставила меня, взрослого крепкого мужика не раз откровенно плакать. Растопила моё очерствевшее сердце!
- Не сдерживай себя, пусть капают, не стесняйся меня, это же я… При мне можно… Мы же любим друг друга… - говорила мне девушка, глядя с любовью мне в глаза. Она целовала меня и гладила моё лицо своими маленькими, нежными ладошками, смахивая мои слёзы сначала скупые, а потом... Потом я закрыл глаза и вспомнил. Вспомнил, сколько упрёков выслушал я от своей жены, сколько недовольных взглядов, сколько нравоучений. А потом вспомнил её голову, взлетающую над коленями того потного борова-тёзки в страстном минете. Глубоко вдохнул, чувствуя, что не в силах больше сдерживать слёзы. Вспомнил свою безумную последнюю неделю. Вспомнил, как эта девушка сломала меня своей непосредственностью, осыпала своей лаской и утопила меня в своей любви. Выдохнул и слёзы градом покатились по моему лицу, обжигая щёки и наполняя мою грудь жаром. Девушка целовала мои мокрые от наших слёз щёки, губы и приговаривала:
- Всё плохое позади… Мой хороший… мой любимый… мой красивый… мой единственный… мой дорогой… У нас с тобой всё впереди… мой, мой, мой…
    На душе и на сердце становилось легко. Вместе со слезами уходила тяжесть с груди. Сердце не жгло. Я смотрел на эту хрупкую девушку с милым, заплаканным личиком, которая осыпала меня поцелуями, полностью принимая тот факт, что она моя судьба. За что всевышний так круто смилостивился надо мной, было известно только ему самому. Наконец я успокоился, страх потерять её после возвращения в цивилизацию почти прошёл. Я перестал боятся, что она станет прежней. Поверил наконец, что она всегда будет любить меня, не предаст, не бросит, никогда не упрекнёт меня, не растопчет моих чувств. Когда мы наконец успокоились, усталость стала брать верх, и мы решили, что не мешало бы нам немного поспать, мотивируя это тем, что у нас ещё вся жизнь впереди. Я повернулся на правый бок, а девушка, крепко прижавшись ко мне спиной сцепила мои руки в замок, удобно положила свою голову мне на руку и вскоре голова её потяжелела. Я ещё некоторое время не спал, осознавая перемены, произошедшие в нас обоих и мечтал только об одном – поскорее попасть домой и зажить той жизнью, о которой и мечтать не смел. Впервые за всю многолетнюю службу я всерьёз задумался о том, что надо бы поискать более спокойное занятие. Сейчас меня менее всего радовала перспектива погибнуть где ни будь от шальной пули очередного прибабахнутого фанатика. Вскоре и я стал проваливаться в сон, отмечая про себя, что Анжелка даже во сне продолжает крепко сжимать мою руку и прижиматься ко мне.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 9
© 06.03.2019 Игорь Ефремов
Свидетельство о публикации: izba-2019-2507877

Рубрика произведения: Поэзия -> Авторская песня










1