Перевёрнутый мир (Глава V - VII)


                                                                                                                 Глава V
2010 год. В лагерь для переподготовки согнали всех: офицеров, мичманов, контрактников. Стояли тёплые деньки. Кроме нас на территории части была казарма со срочниками. Те скребли плац с утра до ночи, маршировали, горланили строевые песни, носились с тарелками в столовой и несли караульную службу. По вечерам из казармы доносился звук гитары, нестройное пение. Для нас сборы были как поездка на курорт. Заданий нет. Сплошной отдых. Нас по-прежнему было пятеро из созданной заново чуть меньше двух лет назад группы Призрак. За эти два года мы восемь раз выходили на задание и все восемь шестым с нами выходили разные люди. Это неописуемо нервировало нас.
Поселились мы в большом офицерском общежитии, располагающееся на окраине части и скрытое в небольшой берёзовой рощице. Это было старенькое, двухэтажное здание тысячу лет не ремонтированное снаружи, но силами проживающих, внутри находилось в очень даже сносном состоянии. От общаги до столовой было рукой подать, через плац три минуты неторопливым шагом. Тут же на территории части была знатная, бревенчатая, блистающая свежим срубом, баня, вполне себе сносный клуб, где крутили киношку и проводили подобие политинформации, небольшой и скромный по ассортименту военторг, и, как ни странно, старый, одноэтажный, почерневший бревенчатый штаб, больше напоминающий барак. О том, что это штаб было ясно только при ближайшем рассмотрении. Сбоку от входа висела небольшая зелёная табличка с указанием номера части и гордой надписью Штаб золотыми буквами. Огромную часть территории занимал своеобразный спортзал под открытым небом. Там с утра до ночи кипела жизнь. За пару месяцев мы успели перезнакомиться со всеми нужными людьми. Знали, где можно взять спирту, где спрятаться от зоркого глаза начальства и ещё много чего полезного, так как какое-то время планировалось квартироваться здесь. Группа Рассвет под командованием тогда ещё старлея Дмитрия Васнецова располагалась здесь же. Это очень ускорило наше вливание в местную фауну. В один из прекрасных вечеров мы занимались с ними отработкой рукопашного боя. Как говорится себя показать и на других поглазеть. Кто-то что-то узнавал новенькое. Делился. Смеялись, шутили, подначивали друг друга. Вокруг нас собралась небольшая толпа зевак из срочников. В самый разгар тренировки, когда мы разошлись по углам для очередного спарринга, из толпы кто-то крикнул:
- А можно с вами потренироваться?
Нервный смешок прошёл по рядам зевак.
Кто выкрикнул я не увидел, но Мех махнул кому-то рукой из толпы, приглашая к нам. На импровизированный ринг немного стесняясь вышел не броский паренёк-срочник в погонах матроса. Вокруг него загоготала, засмеялась толпа.
- Навык боя есть? На ринге дрался когда-нибудь? – выходя ему на встречу спросил Мех.
Мех был на пол головы ниже парня, но шире его в плечах раза в полтора.
- Дзюдо занимался. Самбо. Ну и так, по мелочи. – ответил паренёк слегка улыбаясь.
Валера удивлённо поднял правую бровь и покосился на меня.
- Док, давай, пощупай бойца, – сказал он, оборачиваясь ко мне, - только прошу тебя, аккуратно! Ты нам калекой ни к чему…
Наши загалдели, заухмылялись. Я поднялся навстречу к парню, протянул ему руку для знакомства и только хотел спросить, как его зовут, как тот резко схватил меня за руку, второй рукой схватил за локоть дёрнул на себя и потянул через бедро для броска и выхода на болевой. Первую долю секунды, признаться, я опешил. Никак не ожидал нападения. Но потом сработали инстинкты и поддавшись на него имитируя удачный захват, переступил ногой ему за ногу и с силой рванул его от себя в полёте высвобождая руку и приземляясь всем весом на горемыку. У парня хрустнули кости, левое плечо щёлкнуло, и он тихонько взвыл от боли. Я поднялся, отпуская его левую руку. Та безвольно упала. Парень сжал зубы и снова взвыл от боли.
- Мля, Док, я ж просил… - вздохнув проговорил Валера, смерив меня укоризненным взглядом.
Мы поставили парня на ноги.
- Дружище, ты чего это? – по-отечески спросил я его.
- Хотел впечатление на Вас произвести, товарищ старший лейтенант! - проговорил парнишка, - Извините!
- Да уж. Произвёл. Ничего не скажешь! Пошли теперь в лазарет.
С этими словами я оттряхнул его спину и легонько толкнул вперёд.
- Тут у соседей лекарь есть хороший, - подмигнув мне заговорщицки проговорил Алексей, переходя на шёпот, - костоправ местный. Ребята говорят, мёртвых на ноги ставит. Ща приведу его. Встретимся в лазарете!
Лихо быстро утопал в сторону офицерской казармы, а мы не спеша направились в лазарет.
- Как тебя зовут то? - спросил я у паренька, левая щека и ухо которого опухала, а глаз начинал наливаться сочным синяком.
- Павел. – тихо ответил паренёк.
- Откуда родом?
- Из Сибири.
- Сколько служишь?
- Полгода всего.
В лазарете было пусто. Дверь была не заперта. Походив по коридору и никого не увидев удивился. Обычно Петрович, местный доктор громко именуемый начальником медслужбы, безвылазно находился в лазарете. В любое время дня и ночи он мог нацедить спирту страждущим. А тут… Разгадка была проста. Когда я уложил Пашу и вывернул ему руку, кто-то из доброжелателей доложил начальнику медслужбы Петровичу, он же каптри Одинцов, что эти звери Призраки на ринге покалечили и убили, или наоборот, сначала убили, а потом покалечили, какого-то матроса. Тот немедля схватил свой тревожный чемодан и умчался спасать покойника. А мы в тот момент не торопясь шли в тот самый лазарет, только немного другой дорогой. Посадив Павла на кровать, сел напротив. Паренёк красавец! Опухшее ухо и щека делали его похожим на незадачливого контрабандиста из знаменитого советского фильма. Но глаза у парня злобой не блестели. Только смотрит как-то… будто волчонок. Брови густые. Переносица широкая. Глаза глубоко посажены. В коридоре послышались шаги двух человек. Причём одни чаще других. Шёл Лихо и вёл с собой местного костоправа-доктора. Тот выделялся ростом под два метра, могучим телосложением и был родом откуда-то с Украины. Обладал невероятной силой, абсолютной невозмутимостью и бесконечным терпением. Легенды про него ходили одна страшнее другой. Как раз одна из них гласила, что однажды кто-то из проверяющих в чине генерала имел неосторожность послать Миколу-голиафа к такой-то матери за то, что тот, якобы, задел его плечом в столовой. Проявил, так сказать, неуважение к старшему по званию. Микола, со свойственным ему спокойствием выслушал весь визг генерала, взял под козырёк:
- Извините, товарищ генерал! – сделал кругом и пошёл на выход из столовой. Но генерал не унимался и жаждал экспансии. Выскочив на мороз вслед за Миколой генерал на всю часть стал верещать про воинскую честь, звания и нёс ещё чёрт знает, что за чепуху, пока у нашего Миколы не кончилось терпение. Он не спеша посмотрел вокруг. У крыльца столовой морячки прилежно долбили лёд со снегом, но сейчас стояли с замиранием сердца, вслушиваясь в конфликт. Микола сделал шаг к одному из них, долбившему снег ломиком, сказал:
- Дайка!
Командир части, присутствующий здесь же, покачал головой и закрыл глаза рукой. Он понял, что у медвежьего склада миролюбивого мичмана закончилось терпение… Его замы остолбенели. Лица побледнели. Дальнейшее произошло молниеносно быстро. Микола схватил орущего и побагровевшего генерала одной рукой за ворот так, что у того перехватило дыхание и поносная речь прекратилась. Теперь он только хрипел. Микола приподнял его над землёй, встряхнул, пригвоздил к железному, толстому столбу, поддерживающего козырёк крыши над входом в столовую, потом, упёршись коленом в круглый живот, придавил генерала к столбу, лёгким движением рук согнул лом вокруг столба и замкнул его вокруг шеи охреневшего генерала. Зам командира по работе с личным составом при виде завязанного вокруг шеи генерала лома грохнулся в обморок, Командир стоял опустив голову, зажмурив глаза, лишь слегка покачивал головой. С погонами капраза ему, по всей видимости, придётся распрощаться. Микола отпустил бедолагу, дружески похлопал по плечу, встал по стойке смирно, козырнул и бодро отчеканил, находящемуся на грани обморока генералу:
- Дозвольте йти?
Послышался глухой стон. В обморок упал зам по тылу. Командир с грустью и безнадёгой открыл глаза, посмотрел на своего лежащего по правую руку зама по работе с личным составом, посмотрел на лежащего слева зама по тылу, обвёл глазами побледневших офицеров, посмотрел куда-то в небо, снял шапку, опустил голову и потупив взор задумался о том, что лучше бы он вчера сдох… А в это время на помощь генералу так никто и не спешил. Тот уже затих и трясущимися руками держал завязанный вокруг шеи лом, ища взглядом того, кто бы мог ему помочь. Он уже ничего не говорил, не мычал, а только часто-часто дышал. Его папаха слетела с головы и валялась тут же, в метре, раздавленная богатырским берцем пятидесятого размера.
Микола вошел в палату и взял под козырёк. Мы по очереди подали ему руку. Микола пожал всем руки, добродушно кивнул.
- Зрозумив! – широко улыбнулся и велел Павлу раздеться по пояс. Самостоятельно ему это сделать это не удалось, пришлось нам помогать бедолаге. Видно было, что вывернутая рука причиняла сильную боль. Паша морщился при каждом движении. Микола осторожно пощупал плечо, потом неожиданно, ткнув куда-то за плечо Пашки, сказал:
- О, бля, дивись, Ротару!!! – тот немедля обернулся, впрочем, как и мы, вскрикнул и на пару секунд мешком осел в руки медика.
- Усе! – пробасил Микола, - завтра буде як новенький!
Паша с выпученными глазами, в которых от перенесённой боли навернулись слёзы, смотрел то на Миколу, то на меня, то на Лёху. Потрогал плечо.
- Ого... – только и произнёс он.
У меня была мысль самому вправить плечо парню, но зная, как достаётся молодым срочникам, решил, что ему будет не плохо полежать в лазарете, отдохнуть денёк – другой. Да и Одинцов, хоть и пьяница, был куда профессиональнее меня в кулуарах медицины. А Микола тот вообще славился своими талантами полевого медика. Куда уж мне до них, доктору-самоучке.
На следующий день Павел явился к нам в офицерское общежитие. Фамилий наших, он естественно не знал. Наконец дежурный понял, о ком речь и послал посыльного за кем-нибудь из нашей группы. К счастью Валера был в расположении части у себя в комнате. Спустившись, он сразу узнал вчерашнего бедолагу.
- Ну как плечо? – сходу поинтересовался Валера, протягивая руку.
- Здравия желаю, тащ капитан-лейтенант! Всё отлично! – чуть улыбнувшись отрапортовал Паша, - Разрешите вступить в вашу группу!
Вот так, безо всяких предисловий. Разрешите и всё тут. Валера замер от неожиданности, а у летёхи дежурного и морячка посыльного аж челюсть отвисла. Только самоубийца мог добровольно попроситься в нашу группу. В первую секунду Валере даже показалось, что он ослышался, но по вытянутым лицам и вытаращенным глазам стоящих в метре дежурных, он понял, что нет.
- Ну, пошли, поговорим, - задумчиво ответил Валера, - потолкуем…
Обернувшись к дежурному сказал:
- Группу собери. Всех ко мне.
- Есть! – отчеканил дежурный.
Когда нас нашёл посыльный, мы с Мехом сидели на скамеечке возле турников и развлекались тем, что делали ставки на бойцов, кто сколько раз подтянется. Я проигрывал. Всё мне какие-то хлюпики попадались. Надо было как-то соскакивать со спора, пока я не остался без жалования, но повода не подворачивалось. И тут явилось явление Христа народу. Посыльный как будто вырос из-под земли. Отчеканив уставной бред, он вытаращился на нас, ожидая разрешения обратиться. Мальчишка был совсем зелёный. Взяв под козырёк так и тянул спину. Мы поняли друг друга с одного взгляда, молча встали и молча двинулись в сторону общежития. Ну как тут не похохмить? Шли не оглядываясь. Когда свернули за угол остановились. Я потихоньку выглянул из-за угла и к своему удивлению посыльного не увидел. Быстро развернулся и в этот миг на меня налетел тот же посыльный. Тяжело дыша, как паровоз, он снова, на одном дыхании, прямо мне в ухо проорал:
- Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться!!!
Наверно моё лицо выражало крайнюю форму удивления, потому что Мех заржал. Матросик-посыльный напротив, был готов заплакать.
- Ну что тебе? – морщась и ковыряя в звенящем ухе пальцем спросил я.
- Вас вызывает капитан-лейтенант Колмогоров! – снова проорал посыльный.
- Передай капитану-лейтенанту Колмогорову, - я понизил голос, - что мы в самоволке, и если ему надо, пусть сам нас ищет! Понял?! – последние слова я нарочито проорал охреневшему посыльному в ухо. Но выдерживать серьёзное выражение лица глядя на моего другана Меха, который стоял позади посыльного с натянутой дебильной лыбой на лице и покачивал головой, я уже не мог и засмеялся.
Когда мы поднялись к Валерке, все уже были там. С удивлением увидел вчерашнего знакомца Пашу. Что он здесь делает даже догадаться не мог. Командир с задумчивым видом сидел за столом, постукивая авторучкой по столу.
- Братва, - начал он, - тут вот какое дело… Павел просится к нам в группу.
Валера всегда отличался не многословием. Шутил редко. Улыбался не часто. Занудой никогда не был.
- О, как! – воскликнул Лихо, стукнув себя по коленям.
Николай серьёзно посмотрел на пацана и спросил:
- Сынок, ты хоть понимаешь, кто мы и чем занимаемся?
Мы смотрели на Пашу с некоторой долей сочувствия. В нашей группе, как я уже говорил, хронически не хватало одного человека. Мы долго и безуспешно искали его, но всё как-то у нас не срасталось. Не срабатывались мы ни с кем. Не видели мы в тех, кто пробовал себя на роль напарника Коляна, своего. Колян был среди нас самый рослый и крепкий. Самый жёсткий, что ли. Спарринги с ним в полный контакт жестокие. Не жалел ни себя ни партнёра. На тренировках до победного, пока без сил не свалится, выкладывается. Что-то не получается, так зубы стиснет, в лепёху разобьётся, но своего добьётся. Очень прямолинейный человек. Всё скажет прямо в глаза. А ты хоть умри, но прими, как есть. Воевали они вместе с Валеркой в Чечне. Командир рассказывал нам как то, что до войны Колян парень был заводной. Весёлый. На гармошке играл, анекдоты пачками рассказывал. Никогда не унывал. Девчонок у него куча была. А после Чеченской компании изменился он. Круто изменился. Что-то у него там произошло, в том выходе. Не знает никто. Они тогда в разведку ушли. Впятером. А вернулся он с товарищем мёртвым на спине. Не донёс, не успел. Умер парень. На блокпосте увидели его, опознали, на помощь побежали.
- Саню, - говорит, - Саню берите! - а сам три пули словил. Две в груди, одна в ноге. Вот после того случая он всё веселье своё потерял. Но был у него стержень внутри. Не сломаешь. Не согнёшь. Не сломался Колян, остался в армии. Позывной у него – Кол. Да мы и сами видели, какие кардинальные изменения произошли в нём после возвращения из командировки.
Николай оценивающе и как-то с сожалением смотрел на молодого парня с бланшем под глазом и содранной, опухшей щекой. Да мы все смотрели на него с сожалением и удивлением.
- Мне про вашу группу рассказывали. Сказали, вам боец нужен. – Паша потёр заплывший глаз – Ну вот.
Мы переглянулись. Командир обвёл всех нас вопросительным взглядом. Мы искали кандидатов среди офицеров и мичманов. Искали крепких, видавших виды или воевавших ребят. А тут морячок. Рядовой. Срочник. Восемнадцатилетний пацан. А почему бы и нет? Каждый едва заметно кивнул.
- Ну а чего срочную то не служиться? Два года и домой, к девкам! – Лихо оскалился.
- Вот что, Павел, - начал Валера, - нам тебя посмотреть надо, как ты в деле, в какой форме. Потренируешься с нами. А там видно будет. Но учти, поблажек не будет. Как почувствуешь, что не тянешь, сразу говори, не рви жилы. Здоровьем не рискуй. А то и надорваться недолго. Все свободны.
С этими словами командир встал, прихватил планшет и пошёл в дверь. На пороге я догнал его и положив руку на плечо тихо сказал:
- Валер, он рядовой, нам не дадут его в группу…
- Вот мы сейчас с тобой и пойдём улаживать этот вопрос. – так же тихо ответил он мне пропуская вперёд.
Нам таки удалось всеми правдами и неправдами договориться со всеми, кто имел отношение к Пашке. К вечеру все формальности были соблюдены. Паше дали добро тренироваться с нами. А за литрушку спирта удалось уговорить коменданта, что бы жил он не в казарме, а квартировался с нами в общаге. Лёха вызвался сходить до бойца, заодно разведать, что там на ужин. Спокойствие длилось не долго. Какая-то странная тишина наступила. Окна были открыты. Выглянув в окно, я увидел, как за столовую ринулась толпа. Явно что-то намечалось. У срочников были какие-то свои разборки.
- Бля, Пашка наш! – крикнул Колян стоявший у окна, и мы все как по команде рванули вниз. Через двадцать секунд Колян уже влетел в толпу морячков, усердно и злобно пинавших нашего Пашку, лежащего на земле. Следом за Коляном с интервалом в секунду мы врезались в эту свору и как катком прошли сквозь них. Через несколько секунд те, кто мог убежать – бежали без оглядки, кто был способен уползти – уползал, а тем, кому повезло меньше, лежали, корчившись на земле и обливались кровищей.
- Смирррррна!!! – заорал Миха диким голосом.
- Сука… - раздался шипящий голос под моими ногами и тут же мой берц вмазал по окровавленным ладоням, закрывающие лицо кровожадного старшины-дембеля и отключил звук.
- Была команда смирно! – в пол голоса спокойно сказал я.
Наши уже поднимали Пашку, когда из-за угла вылетел Лёха со штык ножом в руке с криком:
- Ну, суки, я вам!
Лёха был самый последний, кто присоединился к нашей группе. Не высокого роста, худой, жилистый, с огненно-рыжей шевелюрой. Никогда не видел, что бы он подстригался, но волосы на его голове были всегда одной и той же длинны. Он был непревзойдённым электронщиком, математиком и химиком в одном флаконе. Знал всё о компьютерных взломах, компьютерах и гаджетах, обожал шахматы, знал, чему равен синус в квадрате и был непревзойдённым мастером делать из подручных материалов взрывчатку. На новом месте умел очень быстро найти нужных людей, установить нужные связи. При всём при этом он был неудержимым. Безумно смелым, отважным с молниеносной реакцией и запредельной выносливостью. Он никогда не боялся драк. Ему было всё равно, сколько перед ним человек, один или десять. Результат был всегда один и тот же – драка. Он умел очень быстро, моментально искать решения и находить единственно верное из них. Отлично стрелял из всех видов оружия. Было у него пара минусов – матерился как сапожник и любил выпить. Кто не любит выпить? Но Алексей был особенным, когда находился в плену зелёного змия. Когда выпивал начинал дискуссии. И вот от них с ума сходили все. Не унимался до тех пор, пока не падал мертвецки пьяным. Алексей получил свой позывной пробыв в нашей группе всего неделю после того, как прошёл полосу препятствий быстрее всех. Быстрее всех, в смысле, за всё время существования той самой полосы. Валера, глядя на неестественные движения и лёгкость Алексея в полной экипировке, цокнул языком, и, глядя на остановленный секундомер сказал:
- Лихо!
Алексей остановился, таращась на нас. Весь его вид говорил о том, что тот двигался в нашу сторону с максимально возможной скоростью и с намереньем если не убить всех, то покалечить большинство. Он был готов вступить в рукопашную со всей этой сворой разъярённых дембелей.
- Пашка, ты как? – спросил он.
Паша выглядел прямо сказать не очень. К разбитому уху, заплывшему глазу и поцарапанной щеке после выхода на ринг, добавилось тоже самое, только, с другой стороны. Теперь соблюдалась более-менее симметричная картина.
- За что они тебя? – с заботой спросил я.
Пашка отмахнулся и едва шевеля разбитыми губами сказал:
- Споткнулся, товарищ старший лейтенант…
Нам сразу понравился этот парень. Он не злился, не скулил, не жаловался. Его прилюдно мочили ногами, а он твердит упал… Чем-то Коляна напоминает. Я и Алексей снова повели Пашку в лазарет. Одинцов, к которому привели с десяток изрядно побитых срочников-дембелей, долго ругался, материл нас на чём свет стоит, говорил, что мы самые распоследние головорезы, что нас надо отстреливать, как бешеных собак и ещё долго бы он так поносил нас, если бы Лихо слегка не стукнул доктора по больной печени. Поток сквернословия прекратился со звуком хык. Доктор потерял дыхание и у нас наконец появилась возможность вставить слово.
- Успокойся, не видишь, упал человек! Чё ты тут несёшь? А до этих нам по барабану! Это их дела!
В коридоре послышались тяжёлые шаги. Загородив дверной проём в палату вошёл мичман голиаф-Микола. Мне сразу стало легче. Голиафу я, если честно, доверял больше, чем пьянице-Одинцову. Добряк уже прознал про наши беды. Ну кто ж как не он обязан помочь?
- Хто тебе так прикрасив, дружок? – спросил он, присаживаясь у замершего Пашки, который помнил его варварский, но действенный способ прошлого лечения. Не обращая внимания на пытавшегося что-то сказать Одинцова и с десяток других побитых рож, Микола лёгким движением руки отодвинул хватающего ртом воздух доктора в сторонку.
- Упал… - опустив лицо или то, что должно быть лицом, посмотрев на меня, тихо ответил Паша.
- Упав… - задумчиво повторил Микола потерев подбородок, - Це добре! Ну, тоди пидемо, будемо тебе до життя повертати.
- Чего? – переспросил Пашка.
- К жизни тебя будут возвращать, чудо! Иди! – улыбнувшись перевёл я.
- Товарищ мичман, приказываю вам… - доктор осёкся и замолчал, увидев, что Лихо сделал быстрое, едва заметное движение в сторону его печени. Под волчьи взгляды дембелей мы вчетвером вышли из медчасти и направились в общагу. В лазарете никто из борзых не проронил ни слова. За что лупили Пашку? За то, что ему больше всех надо. Выскочка. Дрищь ещё, а туда же. Они, именитые, все сплошь в регалиях славные воины военно-морских сил и то себе такого не позволяют! Только вот теперь домой с такими рожами ехать… Обидно! По пути Микола расспросил нас о нашем житие-бытие, что будет дальше с этим пацаном, надолго ли мы на курорт и что дают на ужин. Добродушный всё-таки мужик. При его габаритах был бы он по другую сторону баррикады, жизнь сильно усложнилась бы для правоохранительных органов. У Миколы была своя маленькая комнатка в общаге. Рассветовцы, разузнав про полезного человека, за пару месяцев обустроили его, выселили к чертям его соседа и превратили комнатушку в подобие маленького кабинета врача. На каких-то девяти квадратных метрах площади сосредоточили кучу медицинского оборудования. Рассветовцы уже давно базировались при учебном лагере, обжились, но откровенно скучали.
- Ого!!! – не сдержал удивления Алексей, заходя в комнату к Миколе, - а клизма знает, что у тебя тут целый стационар?
Микола улыбнулся в ответ:
- Перетопчеться! Ладно, братци, завтра я вам бийця приведу вранци. А зараз мени треба попрацювати.
Паша снова посмотрел на мичмана в недоумении.
– Простите, попрацювати…?
Микола глянул на Павла, по-отечески потрепал его по голове и совершенно без акцента сказал:
- Поработать…
Микола прекрасно говорил по-русски, все это знали, но в редких случаях сбивался на свой родной. В принципе было всё понятно, но некоторые слова можно было понять только по ситуации, в которой они были сказаны. Мы небыли знакомы с Миколой до того момента, как попали на сборы. Как всегда, по наводке Расветовцев, Лихо быстро навёл справки и познакомился с Миколой. Человеком полезным во всех случаях: будь то поле боя или мирное время.

                                                                                                                Глава VI
Вспомнил, как мы первый раз в реале встретились с Рассветовцами в тренировочном лагере и наконец познакомились с Семёнычем, легендарным капразом, бывшим десантником и ныне командиром этого самого лагеря. Семёныч пришёл на смену тому самому капразу, на глазах которого вокруг шеи генерала был завязан лом.
Мы прибыли в лагерь ближе к полуночи. Прознав, что Рассветовцы базируются там, в лагере, мы затарились коньяком на столько, сколько разумно могли унести. Ехать всего то 22 часа. От радости мы совсем не подумали про форс-мажор. А он появился в виде полуторасуточного стояния в поезде посреди чистого поля. Вагон-ресторан дорогой и еда в нём не ахти, а всю тушёнку с рисом стрескали чуть ли не в первые часы пути. Оставался только коньяк. Но это святое. Драгоценный груз надо было во что бы то ни стало доставить до места! А жрать хотелось нестерпимо! Ещё немного и мы пошли бы по вагонам с песней и пляской. На наше счастье в плацкарте нашлось много сочувствующих, которые заметили, что мы вторые сутки не прикладываемся к еде и по общему сговору натаскали нам кто яблок, кто печенек, кто колбаски, кто кусочек холодной курочки. У них у самих был форс мажор и еды было немного, но никто не жмотился. Для нас это было как нельзя кстати. Мы перекусили и жизнь наладилась. Это была своеобразная благодарность, ведь едва загрузившись в вагон, мы нарвались на подгулявшую и через чур шумную компанию молодых парней, которые вели себя откровенно по-хамски. Немного поговорив с ними на нашем языке, мы быстро добились от них полного понимания и те, под радостные возгласы соседей, быстренько ретировались из вагона. Так как поезд прибыл с большим опозданием, то вместо утра был поздний вечер. Народу на вокзале было не много. Нас никто не встречал, таксисты не предлагали свои услуги, и мы двинулись на выход. Небольшая площадь перед вокзалом была совершенно пуста и безлюдна. Мы уже собрались было пойти в зал ожидания дожидаться утра там, как вдруг на площадь влетела старенькая жёлтая шестёрка. Молодой парнишка-казах бойко предложил нам свои услуги. Мы не стали отказываться. Нас пятеро крепких мужиков. У каждого - большой рюкзак. У каждого в рюкзаке помимо вещей, формы, шильно-мыльных принадлежностей ещё по несколько бутылок коньяку. Часть рюкзаков и все сумки с горем пополам положили в багажник, примотали крышку верёвкой, потому как закрыться она физически не могла. Два самых больших рюкзака пришлось взять собой. Валера сидевший на переднем сиденье и которого мы придавили двумя тяжёлыми рюкзаками всю дорогу оглядывался на нас не скрывал смеха. Ржал во весь голос. Таким весёлым мы Валерку давно не видели. Ну и мы не могли сдерживаться, глядя как командир, трясясь от хохота, с полными от слёз глазами, обхватив своими ручищами рюкзаки пытается сдвинуть их, чтобы хоть как-то набрать воздуха в грудь. Нам было не лучше. Алексей, Михаил и я втиснулись на заднее сиденье. Нам с Алексеем пришлось сесть полубоком, ибо задницы то у нас поместились на сиденье, а вот плечами мы не помещались никак. Миха сидел посредине и с ужасом думал, что сейчас в машину будет садиться здоровяк Николай. Шоха уже сидела на брюхе. Подвеска была как в лучших традициях Кавказа – занижена по самое не хочу. Или не могу. Колян, постояв снаружи и почесав репу, философски заметил:
- Места мало, однако…
Это взорвало салон дружным хохотом. Больше мы остановиться не могли. Колян всё же влез в салон, но правая дверь не хотела закрываться, а хлопнуть её с силой у меня получилось только один раз. Ручка двери осталась у меня в руках, но дверь снова отскочила. Водила выскочил из машины и стал помогать закрывать дверь. Колян решил помочь нам всем сгруппироваться. Сидя на наших коленях и согнувшись чуть ли не пополам, схватился за левую ручку под потолком и подтянулся. Раздался звук лопнувшей струны. Ручка была в огромной ручище Коляна. Водила, наконец захлопнувший правую заднюю дверь, взмолился:
- Нэ трогайтэ здэсь ничего, аллахам прошу!!! Ласточка, кармилица моя! – чуть не плача, заламывая руки к небу запричитал он, глядя на свою старую шоху, которая вот-вот грозила лопнуть.
Новый взрыв смеха. Водила крутнул стартером, но машина заводится отказалась. Мы напряглись.
- Надо толкнуть, а? – со страхом оглядываясь на нас сказал казах. Наверно шестёрка раздувалась от раскатов нашего смеха.
- Да я тебя сейчас прям здесь закопаю, дебил! – давясь от смеха сквозь слёзы проголосил Лёха, которому удалось каким-то чудом опустить левое стекло и высунуть руку, - Ты издеваешься над нами?
Наконец лада завелась, мы с трудом тронулись. Шестёра скребла днищем, скрипела на малейших кочках и водила, со слезами на глазах, чуть ли не сам был готов толкать её сзади. Ехать старенькая жига никак не хотела. Несколько минут мы ползли молча, пока Колян задумчиво не произнёс:
- Может, рядом побегу?
Голодные, уставшие, но весёлые, мы наконец то добрались до заветного КПП. Выгрузив нас, машина у паренька снова не захотела заводиться. Мы без труда толкнули её. Она стартанула так, что поднялся столб пыли. Денег с нас бедолага не взял. Всю дорогу он то плакал, то гоготал вместе с нами. Но Лихо всё же уговорил его взять в качестве компенсации бутылочку коньяка. И вот мы впятером стоим у ворот КПП и тут до нас начинает доноситься какой-то странный звук. Возня, приглушённые голоса. Смех, как будто. На КПП окна затемнённые. Светит только два прожектора. Никого нет, но создаётся ощущение, что мы не одни. В этот момент дверь с грохотом отворилась, залив нас ярким светом и на пороге появился командир группы Рассвет старший лейтенант Дмитрий Васнецов. Про разведывательно-диверсионную группу Рассвет мы, конечно, слышали. Не знать их просто не могли. Из-под воль нам приходилось часто пересекаться друг с другом. Хотя наши задачи были прямо противоположны друг другу. Первые устраивали диверсии, а мы с этими диверсиями боролись. После расформирования нашего подразделения, мы потеряли Рассветовцев из виду. А потом и наш профиль был переквалифицирован. Мы сами стали диверсантами. Только задачи были чуть-чуть другими. Когда нас направляли в лагерь на сборы, Лихо пронюхал, что Рассветовцы базируются именно там. Как же мы несказанно были рады тому, что информация оказалось верна! За его спиной мы увидели всю его группу. С дружным рёвом мы бросились обниматься. Со стороны это выглядело, как будто две банды медведей встретились и пытаются заломать друг друга. Мы никогда не виделись с Рассветовцами. Встретились первый раз за всю службу, но знали друг друга очень хорошо! Встретились как старые, добрые друзья. Наконец эмоции стихли. Рассветовцы похватали наши рюкзаки, мы схватили сумки и дружной толпой повалили на территорию части, оглашая ночную тишину громким гоготом. Я лишь краем глаза заметил охреневшего старлея и двух рядовых морячков с повязками на рукавах, испуганно таращившись на нас.
Рассветовцы повели нас совсем не в казарму. Ещё издали мы увидели одноэтажное здание с большими, залитыми светом окнами. Типичная столовая. Внутри нас ждал праздник живота и ужас печени. Оказывается, Рассветовцы тоже навели справки, пронюхали, что Призраков направляют на сборы. И точно к ним в часть. Подсуетившись они выбили у начальства три дня отдыха для нас и для себя, застолбили столовую и накрыли поляну. Сутки пропали даром. Мы прибыли с задержкой. Некоторые салаты пришлось выбросить. Но мы быстро избавили братву от горечи сожаления по поводу пропавших салатов, когда стали извлекать из наших рюкзаков коньячок. Столовую оглушил радостный ор. Наконец все расселись по местам, разлили по первой и только мы встали, чтобы опрокинуть за встречу, как в дверях показался капитан первого ранга Дмитриев, командир части. Он был при полном параде. Мы замерли по стойке смирно, открыв рты от удивления, но тот ещё с дверей замахал руками, засмеялся:
- Вольно, вольно, братцы!!! – быстро подойдя к нам по очереди протянул всем руку, похлопал каждого по плечу. – Как добрались? Мы вас ещё вчера ждали.
- Товарищ капраз, разрешите доложить? – вдруг выпалил Дмитрий.
- Давай без вот этих вот… - он показал на свои плечи где красовались расшитые золотом погоны капитана первого ранга. Медали мелодично позвякивали при каждом движении. – И где там штрафная для Призраков? А для меня?
Мы снова загалдели. Кто-то уже наливал капразу рюмку и ставил тарелки. Нам начали подавать горячее.
- За встречу!!! – поднял первый тост Василий Семёнович.
Василий Семёнович Дмитриев был крепким, коренастым мужиком за пятьдесят, служивший когда-то в морских частях ВДВ и подойдя к пенсии не захотевшим идти на покой. Принял командование небольшой частью, своеобразным сборным пунктом, лагерем переподготовки, после того, как предыдущего капраза с треском выгнали после какой-то генеральской проверки. Был не женат. Жена не выдержала гарнизонной службы, бесконечных переездов и за пару лет до пенсии соскочила. Василий Семёнович до сих пор держал на столе в кабинете её фотографии. Её и сына, который погиб в первую Чеченскую компанию. Больше детей у него не было. Сейчас он наконец жил в своём собственном доме, держал небольшой огородик, на котором иногда трудились срочники из его части и ни в чём не нуждался. Служба шла спокойно и размеренно. Сам по себе Семёныч был уравновешенным, спокойным человеком, на подчинённых не орал, регалиями не тряс, орденами не кичился. Но порядок любил. Даже на огороде у него всё было по линеечке. После службы в действующих войсках откровенно скучал на своей чисто номинальной службе по боевым будням. А когда через пару месяцев после принятия базы под своё командование он получил пакет с уведомлением о том, что к нему прикомандировывают группу Рассвет, он обрадовался. Ему приходилось однажды прикрывать работу этой группы в одном из неспокойных районов. Поэтому он знал их лично и уважал безмерно. В свою очередь Рассветовцы очень высоко оценили подготовку и смелость тогда ещё капитана второго ранга Дмитриева во время задания. Прониклись уважением к этому умному, неунывающему и смелому человеку. В его года и в его званиях офицеры давно отращивали животы, а этот мог дать фору любому молодому и подготовленному бойцу. Каково же было удивление бойцов Рассвета, когда, выйдя из поезда их встречал никто иной, как капраз Дмитриев! Рассветовцы, откомандировываясь в эту часть, даже и подумать не могли, что командиром там тот самый легендарный Дмитриев. Все подумали, что это однофамилец. Мало ли Дмитриевых на свете. Тем более они знали, что тот находится чуть ли не на другом конце земного шара. Но капраз оказался тем самым Дмитриевым, чем вызвал бурю эмоций. C появлением Рассветовцев в части, Семёныч начал тренироваться вместе с ними. Выходил на пробежки, занимался на турнике, участвовал в рукопашке. До появления Рассветовцев, Василь Семёныч обходился занятиями дома. Во дворе дома он доставал гантели, гири, эспандер и пол часа энергично поднимал, растягивал и подбрасывал весь нехитрый инвентарь. Как-то вечером к Василь Семёнычу прямо домой заявилась вся группа Рассвет в полном составе. Судя по лицам беды не случилось, глаза Рассветовцев сияли!
- Семёныч, - начал командир группы, - тут такое дело… Ты про группу Призрак слышал?
- Конечно слышал! - ответил капраз, - Встречаться лично не приходилось, но наслышан. По вашему профилю работают.
- Точно! Нам тут сорока на хвосте принесла, прибывают они к нам на этой неделе, – загадочно продолжил Дмитрий, - встретить бы надо. По-особенному… - при этих словах все загадочно заулыбались.
- Вам сорока на хвосте принесла, а я сегодня утром распоряжение получил… - откидываясь в кресле и складывая руки на груди, - Ну а от меня то вы что хотите? – оглядывая бойцов улыбаясь спросил Семёныч, - автобус с ленточками и оркестр с красной ковровой дорожкой?
- Неееет… - протянул Дмитрий, - Это слишком шикарно! Есть тут у меня знакомец один, - начал он загадочно, облокачиваясь на стол, - Турлунбек, казах, бомбила местный. У него жига убитая, жёлтая шестёрка...

                                                                                                              Глава VII
Нам было о чём поговорить с парнями. Было о чём вспомнить, было что рассказать, было что послушать. Семёныч, командир части, оказался компанейским, душевным, замечательным человеком. Точно таким, как мы были наслышаны о нём. Наелись и напились что называется до отвала. Не оставили без внимания наряд по кухне. Им на четверых, с добра капраза, выдали бутылку коньяка и посадили за соседний стол. Морячки поначалу робели, но коньячок сделал своё дело, их лица раскраснелись и за их столом пошёл весёлый гул. При этом парни не забывали своих обязанностей. Под утро усталость и коньяк стали брать своё. Как бы не было весело и шумно, как бы нам не хотелось продолжения банкета, но мы вторые сутки были на ногах и физически не могли продолжать банкет. Всем смертельно хотелось спать. Парни не стали нас мучить, проводили до казармы и показали нам наши комнаты. Пьяные, уставшие и счастливые мы не раздеваясь повалились спать.
Я проснулся. Первым делом посмотрел на часы, висящие на стене. Семь часов. Интересно, чего семь? Вечера или утра? На улице было светло. Вскинул руку. На моих 19 часов. Мех дрых на соседней кровати подмяв под себя маленькую на его фоне подушку и сладко посапывал. В голове немного шумело. Поднялся на ноги и выглянул в окно. Вечер. Из окна был виден угол столовой и левее плац. Желудок заурчал, сообщая мне о том, что надо бы перекусить. Будить Миху не стал. Пусть спит. Выйдя из комнаты обнаружил чистый, светлый и ухоженный коридор. Нашёл лестницу. Спустился с третьего этажа так никого и не встретив. Увидел пост дежурного. Молодой летёха подскочил, отдал честь. Я лишь махнул рукой.
- Расслабься! - сказал я, потирая лоб, - Где кто?
- У нас ужин в девятнадцать часов, товарищ старший лейтенант, все в столовой. Только... – он замялся, - только прибывших нет и… - снова запнулся он, - Вас приказано не будить и не беспокоить!
Летёха, видимо, уже знал, что мы бухали всю ночь с головорезами Рассветовцами и с самим батяней. И ему лучше не догадываться, кто мы такие. Я посмотрел на своё отражение в зеркале. Измятый, лицо опухшее, не бритое, на голове чёрте-что, погон от пуговки отстегнулся, висит боком… Не мылся уже четыре дня, воняет, наверное, как от коня! Мля, боец. Двинулся на улицу. Свежий ветерок охладил лицо. Вдохнул полной грудью. Вокруг чисто и красиво. Лавочки. Урны. Травка подстрижена. Пошёл в сторону столовой. Свернув за угол увидел лишь ряд бордюр вдоль стены. Вход был явно, с другой стороны. Пришлось обходить. На пол пути остановился. Помятый, опухший ещё и без головного убора. Не. Надо возвращаться в общагу, привести себя в порядок, поднять наших, а там видно будет.
Летёха снова подскочил и отдал честь. Я только головой покачал. Так за весь день замучаешься скакать. Поднялся на третий этаж. На встречу спускался толстенький офицер в звании каптри. Он как-то странно прижался к стене, пропуская меня, замер отдавая честь. Что тут за порядки такие? Я ж старлей! Не похоже, что б Семёныч их так дрюкал. Не тот он человек. Суровый, конечно, но что б вот такой бред творить. Зайдя в комнату обнаружил Михаила в той же позе. Глянул на часы. Девятнадцать часов двадцать минут. Присел на кровать, похлопал Меха по плечу.
- Вставай, соня!
С Михаилом мы дружили с детства. Вместе жили в одном доме, вместе учились, вместе поступили на один курс, вместе закончили военную академию и получили звания младших лейтенантов. Когда у нас на погонах появилось по одной звёздочке, мы чувствовали себя если не генералами, то очень приближёнными к ним. Миха был чуть ниже меня ростом. На гражданке с малолетства ковырялся с велосипедами, потом с мопедами, мотоциклами, а потом и с машинами. Отец оставил ему в наследство старенький, тёмно-зелёный Москвич 412, который был старше нас, и Миха целыми днями, всё своё свободное время ковырялся в таком же стареньком железном гараже со своей машиной. На удивление та исправно заводилась, не ела масло, упорно бегала и выносила все тяготы, которые только мог взвалить на неё Михаил. Куда только не ездили мы на ней! Забирались в такие дебри в поисках грибов, что и на тракторе не каждый рискнёт проехать. Хорошие были времена.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 9
© 06.03.2019 Игорь Ефремов
Свидетельство о публикации: izba-2019-2507844

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ










1